Побег из Норильска

Глава 1 аналитические данные

Побег из Норильска Часть первая (аналитические данные)

Доклад Генералу Александру Ивановичу Светлову:

Обзор ситуации и оценка попыток побега из Норильской Территории Ограниченного Доступа

КОМУ: Генерал Светлов Александрович Светлов, Командующий Силами Охраны Периметра

ОТ КОГО: Аналитический Отдел

ДАТА: 01.03.2090

ТЕМА: Оценка системы безопасности и вероятности побега из Норильской Т.О.Д.

Введение:

Настоящий доклад представляет собой анализ текущего состояния Территории Ограниченного Доступа (Т.О.Д.) Норильск, функционирующей как специализированное место ссылки для "нежелательных элементов" после Всемирной Войны. В условиях новой мироустройства, где выживание цивилизации зависит от жёсткого контроля ресурсов и населения, Норильская Т.О.Д. играет ключевую роль в изоляции лиц, представляющих угрозу стабильности системы.

1. Общая характеристика и статус Норильской Т.О.Д.

После глобального конфликта, развязанного "Силами Европейского Союза", и исчезновения Земли в её привычном понимании, планета превратилась в радиоактивную пустыню. На уцелевших территориях установилась военная диктатура, ужесточившая наказания за любые преступления. Ресурсы крайне ограничены, а выживание каждого индивида строго регламентировано, включая социальный рейтинг и контролируемое размножение. В трёх лидирующих нациях — США, России и Китае — появились "враги системы", которые и стали основой контингента подобных закрытых территорий.

Норильская Т.О.Д. расположена в северной части Красноярского края, на территории бывшего Норильска. Этот регион был выбран в связи с завершением добычи полезных ископаемых (железной руды) и наличием брошенной инфраструктуры (объекты "Норильского никеля", цеха, производственные помещения), которую можно было использовать для содержания заключённых. После ядерной войны климат стал практически запредельным для выживания, что усиливает естественную изоляцию территории.

2. Механизм попадания и содержание контингента

Все лица, признанные "преступниками" или "врагами системы", проходят тщательную фильтрацию. При выявлении их участия в заговорах, преступлениях против государственной машины или диссидентских движениях, они незамедлительно высылаются в Норильскую Т.О.Д.

3. Естественные и искусственные барьеры периметра

Географические барьеры: Большая часть территории Т.О.Д. естественно изолирована непроходимыми снежными равнинами и тундрой. Эти суровые ландшафты кишат опасными хищниками, такими как медведи, росомахи и волки, что делает пешее перемещение крайне рискованным и фактически невозможным на большие расстояния.

1 Водные коммуникации: Все водные пути в регионе заминированы, что исключает возможность побега по рекам или другим водоёмам.

2 Воздушное пространство: Воздушное пространство над Т.О.Д. полностью заблокировано передовыми системами ПВО, делая любые попытки эвакуации или проникновения с воздуха неосуществимыми.

3 Морской порт Дудинка: Бывший морской порт разрушен, его остатки облюбовали "морожелы" – опасные обитатели этих мест. Крупные корабли, оставшиеся в порту, нефункциональны.

4 Аэропорт Алыкель: Остатки местного аэропорта заброшены, его территория населена дикими зверями и не имеет никакой инфраструктуры для полётов.

4. Внутренняя структура и население Т.О.Д.

Оказавшиеся в Т.О.Д. заключённые формируют подобие цивилизации, разделяясь на разрозненные банды. Их существование сопряжено с постоянной борьбой за выживание.

1 Территория комбината: Захвачена группировкой каннибалов, которая совершает регулярные вылазки к ближайшим поселениям для пополнения "запасов".

2 Населённый пункт Кайеркан: Расположен рядом с аэропортом Алыкель и контролируется несколькими враждующими бандами.

3 Дорога до Норильска: Пролегает через территории, контролируемые людоедами, и далее через цеха "Норникеля".

2 Норильск (центральный пункт): Является самым крупным поселением внутри Т.О.Д. Здесь есть освещение, вооружённые группировки и теплицы для выращивания продовольствия, что делает его относительно развитым центром.

4 Талнах (бывшее поселение шахтёров): Расположено за Норильском. Имеет раздробленную инфраструктуру и характеризуется наличием небольших, менее организованных группировок. Шахты опустели.

Местное население (причисленное к малым народностям), адаптировавшееся к суровым условиям до появления Т.О.Д., ведёт кочевой образ жизни, основывая стойбища и добывая пропитание своими силами.

Заключение: Оценка возможности побега

На основании комплексного анализа географических, климатических, инфраструктурных и социальных факторов, а также системы безопасности, Аналитический Отдел приходит к однозначному выводу:

Побег из Территории Ограниченного Доступа Норильск практически невозможен.

Сочетание экстремальных климатических условий, наличия опасной дикой природы и агрессивных банд внутри периметра, а также полностью перекрытых воздушных и водных путей, делает любую попытку прорыва наружу самоубийственной. Каждый, кто попадает в Норильскую Т.О.Д., обречён на постоянную борьбу за жизнь в условиях, исключающих возможность бегства.

---

Генерал Светлов тяжело вздохнул, выпустив клуб дыма в холодный воздух своего кабинета. Запечатанное донесение, полученное сегодня по закрытым каналам, перевернуло его мир.

Новая вводная: Стратегические активы в Т.О.Д. Норильск

Сведения, полученные в результате расшифровки документов особой важности, подтвердили наличие на территории, подконтрольной Т.О.Д. Норильск, следующих объектов:

1 Значительный запас обработанной продукции комбината: Речь идет о чистом никеле, критически важном для восстановления промышленности.

2 Необработанная руда: Объёмы, способные обеспечить долгосрочное производство.

3 Консервированные пусковые установки с ракетами дальнего действия: Арсенал, способный кардинально изменить баланс сил между существующими мировыми державами.

Любая из фракций, контролирующих остатки государств, получившая доступ к этим ресурсам и вооружению, мгновенно выйдет на лидирующие позиции, обретя неоспоримое превосходство в решении вопросов нового мироустройства.

Провал предыдущих операций

Все предыдущие попытки проникновения и захвата этих объектов, предпринимаемые как миротворческими силами, так и отдельными государствами, не увенчались успехом. Многочисленные разведывательные отряды, посылаемые в Т.О.Д., бесследно исчезали или возвращались с минимальными данными, подтверждающими лишь крайнюю враждебность и непроходимость территории.

Приказ о формировании новой экспедиционной группы

В свете сложившейся критической ситуации, поступил прямой приказ от высшего командования:

1. Сформировать новую экспедиционную группу: Для организации новой попытки проникновения, разведки и, по возможности, обеспечения доступа к стратегическим активам.

2. Состав группы: В качестве личного состава следует использовать провинившихся военных преступников. Их боевой опыт и готовность к риску будут использованы в операции.

3. Меры контроля: Учитывая ненадёжность контингента, обязательна имплантация чипов контроля. Данные устройства должны обеспечивать возможность удалённой ликвидации в случае неповиновения или попытки дезертирства.

4. Разведывательная поддержка: В департамент Генерала Светлова в ближайшее время будет направлен специалист по разведывательным мероприятиям для оказания всесторонней поддержки в планировании и проведении операции.

Генерал Светлов потушил окурок в массивной пепельнице. Норильск, казавшийся лишь местом ссылки для изгоев, внезапно превратился в самый горячий очаг на новой карте мира. И теперь его задача — возглавить эту отчаянную попытку.

Глава 2 Личные дела контигента

Генерал Светлов сидел за столом и курил, разглядывая подготовленные для него личные дела членов экспедиции в Т.О.Д, пуская дым в потолок.

Личное дело: Николай Яптунэ

1 Имя: Николай Яптунэ

2 Происхождение: Представитель малой северной народности Нганасан. Его глубокое знание местной тундры и уникальные навыки ориентирования делают его незаменимым проводником в самых суровых условиях. С детства он вырос среди бескрайних снегов и ледяных рек, научившись читать следы животных как открытую книгу и предсказывать перемены погоды по малейшим признакам.

2 Профессиональные качества:

3 Превосходный проводник: Не имеет себе равных в знании местности, способен прокладывать маршруты там, где другие видят лишь непроходимую пустоту.

4 Военный опыт: Служил в войсках связи, что делает его ценным специалистом. Обладает глубокими познаниями в современном оборудовании связи, способен настраивать, ремонтировать и поддерживать коммуникации в экстремальных условиях.

5 Картография: Умеет не только читать карты любой сложности, но и составлять собственные, корректируя их в реальном времени по ходу движения, что критически важно для экспедиций в неизведанные районы.

6 Обращение с оружием: Владеет базовым запасом обращения с личным оружием, демонстрируя достаточные навыки для самообороны и охоты.

7 Недостатки и особенности личности:

8 Склонность к алкоголизму: Это его ахиллесова пята. В моменты слабости Николай теряет контроль, что приводит к непредсказуемым и порой трагическим последствиям.

9 Ненадёжность: Его непостоянный характер и зависимость от алкоголя делают его не самым предсказуемым членом команды. Генералу Светлову известно о случае, когда Яптунэ был арестован за пьяную драку, в которой он убил соплеменника, что добавило тёмное пятно на его репутацию. Это событие глубоко повлияло на его психику, сделав его ещё более замкнутым и внутренне разорванным.

10 Сложный характер: Николай чрезвычайно упрям и своеволен. Он не терпит приказов, если считает их нелогичными или бессмысленными. Был уволен со службы за конфликт с командиром, который, по словам Яптунэ, не понимал реалий Севера. Он привык полагаться на свои инстинкты и опыт, что часто вступает в конфликт с иерархией и дисциплиной.

11 Внутренний мир: За внешней грубостью и замкнутостью скрывается человек, глубоко травмированный прошлым. Он часто погружен в свои мысли, предпочитая общество природы человеческому. Его немногословность не признак глупости, а скорее нежелание делиться своими переживаниями. У него острый, проницательный взгляд, который, кажется, видит больше, чем окружающие. Он может быть язвительным, но при этом обладает своеобразным чувством справедливости.

Генерал Светлов тяжело вздохнул. Николай Яптунэ был опасен и непредсказуем, но его уникальные навыки были незаменимы для успеха экспедиции. Вопрос лишь в том, сможет ли он держать себя в руках, когда от этого будет зависеть жизнь всей группы.

2 Личное дело: Евгений Стеблов

1 Имя: Евгений Стеблов

2 Происхождение: Бывший военнослужащий регулярных войск, уволенный по состоянию здоровья после ранения. Его прошлое окутано тайной, но очевидно, что он успел приобрести обширные криминальные связи в подпольном мире, которые, вероятно, и привели его к участию в делах местных группировок.

Военный опыт:

3 Служба в спецвойсках: Евгений был частью элитного отряда «Ясный Гром», что говорит о его высочайшем уровне подготовки и хладнокровии в самых опасных ситуациях.

4 Боевой опыт подрывника: Это его основная специализация. Стеблов — виртуозный эксперт по взрывным устройствам, способный не только закладывать их с хирургической точностью, но и импровизировать на ходу, создавая разрушительные механизмы из любых подручных средств. Он умеет находить слабые места в конструкциях и использовать минимальные ресурсы для достижения максимального эффекта.

5 Награды: Четырежды был награждён почётной лентой государства, что свидетельствует о его исключительной храбрости и эффективности в боевых операциях.

Сильные стороны:

1 Исключительный профессионализм: В сфере подрывного дела и тактики он не имеет себе равных. Его знания и навыки могут быть критически важны для преодоления любых препятствий.

2 Собранность под давлением: Несмотря на все свои проблемы, Евгений способен брать себя в руки и демонстрировать невероятную концентрацию во время выполнения заданий. Этот навык, отточенный в спецназе и преступном мире, позволяет ему функционировать на пике возможностей, когда это необходимо.

3 Тактическое мышление: Он умеет быстро анализировать обстановку, просчитывать риски и находить нестандартные решения.

Слабые стороны:

1 Наркотическая зависимость: Главный порок Евгения. Это его слабое место, которое может сделать его непредсказуемым и опасным как для себя, так и для всей группы. Зависимость является следствием его посттравматического состояния.

2 Психическая нестабильность: После участия во множестве жестоких операций его психика оказалась сломлена. Евгений страдает от ночных кошмаров, вспышек агрессии и глубокой депрессии. Наркотики стали для него единственным способом хоть как-то заглушить внутреннюю боль.

3 Криминальные связи: Его прошлое в преступном мире может стать обузой для экспедиции, привлекая нежелательное внимание или создавая угрозы со стороны бывших "коллег".

Черты характера и личность:

1 Замкнутость: Евгений редко выражает свои эмоции, предпочитая держать все переживания внутри. Его взгляд часто кажется отсутствующим, блуждающим где-то в воспоминаниях о прошлом.

2 Цинизм: Годы войны и криминала сделали его глубоко циничным. Он мало верит в идеалы и человеческую порядочность, что может проявляться в резких замечаниях и недоверии к окружающим.

3 Скрытая ярость: Под маской безразличия кроется бушующее море неконтролируемой агрессии, которая может вырваться наружу в самый неожиданный момент, особенно под воздействием стресса или при отсутствии дозы.

4 Проницательность: Несмотря на все свои проблемы, он обладает острым умом и способностью быстро «читать» людей и ситуации, что может быть полезно, но и опасно.

5 Чувство долга (выборочно): Когда он берётся за дело, особенно за те, что ему интересны или важны по его внутренним убеждениям, Стеблов демонстрирует абсолютную преданность задаче, выполняя её до конца, несмотря ни на что.

Генерал Светлов прекрасно понимал, что Стеблов — это бомба замедленного действия. Но его уникальные навыки подрывника и боевой опыт были слишком ценны, чтобы от них отказываться. Задача Светлова заключалась в том, чтобы найти способ контролировать этого опасного, но бесценного специалиста.

Личное дело: Анатолий Михин

Имя: Анатолий Михин

Происхождение: Бывший боец элитного снайперского отряда «Ночные Волки». Его репутация в военных кругах была легендарной, до недавнего времени.

Профессиональные качества:

1 Непревзойдённый снайпер: Точность и дальность поражения целей составляет феноменальные 99%. Он — настоящий маэстро точного выстрела, способный поражать цели на невообразимых дистанциях.

2 Адаптивность: Умеет подстраиваться под любые погодные условия — штормовой ветер, ливень, снегопад, туман или палящее солнце не являются для него помехой. Он мгновенно рассчитывает баллистику, учитывая мельчайшие нюансы окружающей среды.

3 Мастер маскировки и скрытности: Годы в «Ночных Волках» научили его быть невидимым, растворяться в ландшафте, часами выжидать идеальный момент для выстрела.

Сильные стороны:

1 Исключительная меткость: Его навыки снайпера не имеют равных. В ситуации, где требуется предельная точность и устранение цели с большого расстояния, Михин незаменим.

2 Выдержка и терпение: Способен часами находиться в засаде без движения, сохраняя полную концентрацию.

3 Опыт выживания: Обладает богатым опытом выживания в экстремальных условиях, что является прямым следствием его снайперской работы в отрыве от основных сил.

Слабые стороны:

1 Крайний эгоизм: Его главный недостаток. Анатолий — человек, который всегда выберет себя, когда на кону стоит его собственная шкура или шкура кого-то другого. Он не способен на жертвенность ради товарищей.

2 Предательство и ненадежность: Его текущее положение — военный трибунал — яркое тому подтверждение. В ходе боевой операции он самовольно оставил позицию, заметив приближающегося противника, и не прикрыл сослуживцев, которые в итоге погибли. Он просто "дал стрекача", спасая свою жизнь.

3 Отсутствие командного духа: Для него нет понятия «команда» или «братство». Есть только он сам и его выживание.

4 Конфликт с законом: Его поступок привёл его под суд военной полиции, что делает его крайне уязвимым и управляемым.

Черты характера и личность:

1 Холодный и расчётливый: Эмоции редко проступают на его лице. Михин всегда кажется отстраненным, анализирующим. Он оценивает людей и ситуации исключительно с точки зрения собственной выгоды.

2 Прагматизм до цинизма: Не питает иллюзий ни по отношению к себе, ни по отношению к другим. Для него мир — это место, где каждый сам за себя.

3 Одиночка по натуре: Даже до инцидента в отряде он предпочитал держаться особняком. Снайперская работа идеально соответствовала его замкнутой натуре.

4 Отсутствие моральных принципов: Понятия чести, долга или верности для него пусты. Единственный его закон — выживание.

5 Высокомерие: Считает себя выше большинства, особенно тех, кто, по его мнению, не дотягивает до его уровня профессионализма. Это проявляется в презрительном отношении к чужим ошибкам и недостаткам.

6 Скрытая трусость: Несмотря на внешнюю невозмутимость, его поступок на поле боя говорит о глубоко укоренившемся страхе за собственную жизнь, который в критический момент перевешивает все остальные соображения.

Генерал Светлов прекрасно понимал, что Михин — моральный урод, который способен на предательство. Однако его уникальные снайперские навыки были бесценны. Задача генерала состояла в том, чтобы использовать его как инструмент, постоянно держа на коротком поводке и не доверяя ни на йоту. Его участие в экспедиции возможно только под строжайшим контролем и с постоянной угрозой наказания в случае неподчинения.

Имя: Алексей Антонов

Прозвище: «Гадюка» (предпочитает «Гад»)

Последний выживший член засекреченного отряда «Черные Змеи». Этот отряд был тёмным пятном для правительственных войск, выполняющим самые грязные и негласные задания, о существовании которых никто не должен был знать.

Особенности организма и импланты:

Экспериментальный субъект: Организм Алексея, как и других членов отряда, подвергся серии жестоких экспериментов. Его кровь и ткани были генетически модифицированы для идеальной совместимости с имплантами и нанодронами, внедренными в его тело.

Нанороботы: Эти микроскопические машины циркулируют в его кровеносной системе, выполняя ряд невероятных функций. Главная из них — изменение температуры всего тела, что делает Гада абсолютно невосприимчивым к экстремально низким температурам. Он способен выживать и эффективно действовать в условиях лютых морозов, которые убили бы обычного человека за считанные часы.

Чип управления и проекция информации (бывшая способность): Изначально в его правый глаз был внедрён специальный чип управления нанороботами, который также служил как боевой дисплей. Этот чип проецировал критически важную информацию прямо в мозг, выводя зрение на совершенно новый уровень:

Карты и навигация: Мгновенное отображение тактических карт и оптимальных маршрутов.

Коммуникации: Прием и передача зашифрованных сообщений.

Баллистика: Коррекция прицеливания и расчет траектории выстрела в реальном времени.

Связь: Возможность передачи сигнала на огромные расстояния и трансляция четкого видеосигнала в командный пункт.

По негласному распоряжению, отряд «Черные Змеи» был признан слишком опасным и подлежал зачистке. Их местоположение было намеренно рассекречено и слито противнику.

В ходе завязавшегося ожесточенного боя почти все члены отряда были убиты.

Чтобы избежать отслеживания и полного контроля со стороны правительственных сил, Гад пошел на отчаянный шаг — он собственноручно вырезал себе правый глаз вместе с центральным чипом. Это лишило нанороботов центрального пульта управления и сделало его неуловимым для систем слежения.

После побега он связался с криминальными группировками, быстро зарекомендовав себя как ценный, но крайне опасный актив.

Принимал участие в различных нападениях на хранилища резервной валюты, используя свои уникальные навыки и хладнокровие.

В ходе последнего ограбления был задержан, но даже в плену сохраняет свою загадочность и опасность.

Боевые навыки:

Владеет различными видами рукопашного боя на экспертном уровне, способен обезвредить нескольких противников в ближнем бою.

Мастер бесшумного передвижения и проникновения, способен оставаться незамеченным в самых сложных условиях.

Специализируется на быстрой и эффективной нейтрализации целей, используя минимум движений и максимум смертоносности.

Оставшийся левый глаз прекрасно видит в объёме и не нарушает способность прицеливаться или ориентироваться в пространстве, компенсируя отсутствие правого.

Сильные стороны:

1 Абсолютная выживаемость: Благодаря нанороботам и модифицированному организму, он способен выживать и эффективно действовать в экстремальных условиях холода, недостатка пищи и воды.

2 Непревзойденный боец: Его навыки в рукопашном бою, скрытности и нейтрализации делают его смертоносным оружием.

3 Высочайший интеллект и аналитические способности: Несмотря на потерю чипа, его мозг продолжает работать на пределе возможностей, быстро анализируя ситуации и находя оптимальные решения.

4 Адаптивность: Быстро приспосабливается к меняющимся условиям и использует любую ситуацию в своих интересах.

Слабые стороны:

1 Неуправляемость: Отсутствие чипа делает его практически неконтролируемым. Он действует исключительно по собственному усмотрению.

2 Экстремальный эгоизм: Его философия «выживает сильнейший» не знает компромиссов. Он предаст любого без раздумий, если это принесет ему хоть малейшую выгоду или обеспечит его выживание.

3 Антисоциальность: Абсолютно не способен к командной работе в традиционном понимании. Воспринимает других как инструменты или препятствия.

4 Скрытность: Его намерения всегда неясны, что делает его опасным для любого, кто рискнет ему довериться.

Черты характера и личность:

Холодный и расчетливый: Алексей — это воплощение хладнокровия. Его решения всегда логичны и лишены эмоций. Он просчитывает каждый шаг на несколько ходов вперед.

Безжалостный: Не испытывает сострадания или угрызений совести. Цель оправдывает любые средства.

Изолированный: Глубоко замкнут в себе. После всего пережитого и вырезанного глаза, он окончательно отгородился от мира. Его взгляд, хоть и единственный, проникает в самую суть вещей, но не выражает ничего, кроме абсолютной пустоты или скрытой угрозы.

Мастер манипуляции: Обладает тонким пониманием человеческой психологии и умело использует слабости других для достижения своих целей.

Паранойя: Постоянно находится в состоянии повышенной готовности и недоверия ко всем, что является прямым следствием его прошлого и охоты на него.

Закаленный ветеран: Телосложение худощавое, но жилистое, с множеством шрамов, свидетельствующих о пережитых битвах и экспериментах.

Повязка на правом глазу: Самая примечательная черта. На месте правого глаза, где когда-то был чип, теперь тугая черная повязка, скрывающая жуткий шрам и пустоту. Она придает ему вид опасного пирата или безжалостного головореза.

Единственный левый глаз блестит острым, анализирующим взглядом, который словно пронзает собеседника насквозь.

Генерал Светлов тяжело вздохнул. Алексей Антонов был самым опасным и непредсказуемым из всех кандидатов. Он был как зверь в клетке — бесценен за свои навыки, но способный разорвать на части любого, кто подойдет слишком близко. Его нужно использовать с предельной осторожностью, постоянно контролируя и помня о его готовности к предательству.

Генерал Светлов отложил личное дело Алексея Антонова. Он поднял глаза на угрюмого человека, сидевшего напротив него — на «Гада». В воздухе повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь позвякиванием льда в стакане генерала.

Генерал Светлов подался вперед, его взгляд был острым и пронзительным.

«Антонов,» — начал он низким, уверенным голосом, — «или как ты предпочитаешь, Гад.»

Алексей не отреагировал, лишь чуть заметно склонил голову. Его единственный левый глаз был холоден и непроницаем.

«Ты, как никто другой, понимаешь, что выбора у тебя нет. Твои навыки… они бесценны для меня. И именно поэтому ты отправишься на север. Туда, где ты чувствуешь себя как рыба в воде. На Территорию Норильска.»

Светлов сделал паузу, оценивая реакцию «Гада», но тот по-прежнему оставался неподвижен.

«Твоя задача — найти кое-что, что слишком долго ждало своего часа. Законсервированные запасы руды и, что самое главное, пусковые установки со смертоносными ракетами. Дело государственной важности. Или, по крайней мере, я так скажу, чтобы тебе было интереснее.»

Генерал усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

«Ты пойдешь не один. С тобой будут трое таких же отбросов, как и ты. Снайпер Михин, подрывник Стеблов и проводник Яптунэ. Все они — опасные и неуправляемые. И, конечно, будет координатор от меня, с двумя охранниками. Он — твои глаза и уши. А ты — его руки. И его щит.»

Светлов откинулся на спинку кресла.

«Не думай, что я дурачок, Гад. Я знаю, что ты будешь делать. С твоими навыками выживания и твоей феноменальной способностью к адаптации, ты выживешь там, и, конечно же, попытаешься сбежать. Это предсказуемо. И я это учел.»

Генерал постучал пальцем по лежащим на столе папкам.

«Все члены твоего отряда будут чипированы. Это не просто отслеживающие устройства. Это комплексные системы с нанотехнологиями, которые будут постоянно мониторить их состояние, и, при необходимости, принуждать к… сотрудничеству. Никто из них не сможет сделать ни шагу без моего ведома.»

Он внимательно посмотрел на Алексея.

«Но для тебя, Гад, у меня есть особый подарок. Твой организм уникален, ты ведь знаешь. И я нашёл способ вновь использовать это. Тебе будет установлен кибернетический глаз. Не просто протез, а сложное устройство, способное вновь активировать твоих нанороботов в организме. Представь: снова полное регулирование температуры, снова твоя феноменальная выносливость… и многое другое, что ты потерял, когда вырезал свой старый чип. Мы восстановим твой полный потенциал.»

Генерал наклонился еще ближе, его голос стал чуть тише, но при этом жёстче.

«Но не думай, что сможешь опять избавиться от него. Это не тот чип, что был раньше. При любой попытке избавиться от кибернетического глаза, или если он потеряет сигнал с командным пунктом более чем на пятнадцать минут, он взорвется. Пойми меня правильно, Гад. Не просто ослепнешь. Твой мозг… поджарится. Медленно и мучительно. Никаких шансов. Ты будешь жить, пока сотрудничаешь. И умрёшь, если попытаешься саботировать.»

Светлов выдержал паузу, позволяя своим словам полностью прозвучать.

«И самое главное, Гад. Координатор. Он — ключ к успеху миссии. И к твоей жизни. Он знает больше, чем ты думаешь. Если умрёт он, умрут все. Вместе с ним умрёшь и ты. Позаботься о его сохранности так, как не заботился о своих сослуживцах. Это твой последний шанс на свободу… или на то, что от неё останется.»

Генерал Светлов откинулся, удовлетворенным произведённым эффектом. Теперь очередь «Гада» принимать решение.

Едва за Генералом Светловым закрылась дверь после разговора с «Гадом», как в кабинет вошёл его адъютант.

«Прибыли, сэр. Координатор из Центрального штаба.»

Светлов кивнул, поправил воротник кителя и встал, направляясь к массивным дверям, ведущим в зал для брифингов. Он прекрасно знал, что за этой формальностью скрывается пристальный контроль и недоверие со стороны высшего командования.

Двери распахнулись, и в зал вошла фигура, излучающая абсолютную, ледяную власть. Это был Координатор, имя которого было засекречено даже для генералов. Высокий, худощавый человек с безупречной осанкой, в темно-сером форменном костюме без единой нашивки. Его лицо, будто высеченное из камня, не выражало никаких эмоций. Глаза были глубоко посажены, и в них читалась лишь холодная, отстранённая аналитика. От него веяло запахом озона и какой-то синтетической чистоты.

По обе стороны от Координатора двигались двое охранников. Это были не просто люди. Их движения были синхронны и неестественно точны, без малейшей индивидуальности. Высокие, широкоплечие, с абсолютно идентичными лицами и пустыми, но цепкими взглядами. Их униформа была сделана из неизвестного темно-серого материала, плотно облегающего мощные фигуры, скрывающие шрамы имплантации и модификаций. Генерал знал, что это — генетически выращенные «солдаты-клоны», управляемые непосредственно мозговыми импульсами Координатора через нейронные интерфейсы. Они были его продолжением, его безмолвным оружием, абсолютно лишённым собственной воли. В их присутствии даже самый отъявленный преступник чувствовал себя всего лишь биологическим объектом.

Координатор остановился в центре зала, и его охранники заняли позиции по бокам, словно статуи. Их головы слегка повернулись в сторону генерала, без видимого усилия.

«Генерал Светлов,» — произнес Координатор голосом без интонаций, похожим на синтезированный звук. — «Доложите о готовности. Надеюсь, вы справились с поставленной задачей.»

Генерал Светлов вытянулся по стойке смирно.

«Разрешите доложить, товарищ Координатор. Отряд для экспедиции в Территорию Норильска полностью сформирован и готов к выдвижению. Все кандидаты, несмотря на их… *особенности*, были тщательно отобраны по вашим критериям и с учетом специфики миссии.»

Светлов перевёл взгляд с Координатора на его неподвижных охранников, затем снова на него, стараясь читать по лицу, которого не было.

«В состав отряда вошли:

1 Николай Яптунэ, проводник, бывший военный связист, незаменим в условиях Севера. Его склонность к алкоголю и буйный нрав учтены.

2 Евгений Стеблов, подрывник из спецотряда «Ясный Гром», виртуоз в обращении со взрывчаткой и импровизации. Его наркотическая зависимость, вызванная психической нестабильностью, находится под контролем.

2 Анатолий Михин, снайпер из отряда «Ночные Волки», 99% точности поражения цели в любых условиях. Его склонность к предательству и эгоизм — приняты во внимание.

И, конечно, Алексей Антонов, известный как «Гад». Последний из «Черных Змей». Он — наш главный ресурс. Его организм модифицирован, способности к выживанию в экстремальных условиях уникальны. Владеет всеми видами рукопашного боя и скрытного перемещения.

К отряду прикомандирован ваш представитель, Координатор миссии, и двое его охранников, которых вы уже утвердили.»

Светлов сделал паузу, затем продолжил, чётко проговаривая каждое слово:

«Все члены отряда, кроме вашего Координатора и его личной охраны, чипированы. В их тела внедрены отслеживающие устройства и нанотехнологии, обеспечивающие постоянный мониторинг и контроль. Любая попытка саботажа или отклонения от маршрута будет пресечена. Система активирует блокировку или, в случае крайней необходимости, нейтрализацию.»

Генерал выпрямился, и его голос стал чуть торжественнее.

«Для Алексея Антонова был установлен специальный кибернетический глаз. Это не только восстановило управление его нанороботами и его исключительные способности, но и является неустранимым устройством контроля. Он прекрасно понимает: попытка избавиться от импланта или потеря сигнала более чем на пятнадцать минут приведёт к летальному исходу в результате разрушения мозга. Мы убедились, что он осознал всю серьезность положения. Ему также было ясно доведено, что жизнь Координатора миссии является залогом жизни всего отряда, включая его самого. Мы привязали их выживание к вашему представителю, товарищ Координатор.»

Генерал Светлов замолчал, ожидая реакции. На лице Координатора по-прежнему не дрогнул ни один мускул, но его глубоко посаженные глаза задержались на генерале на секунду дольше обычного.

«Хорошо, Генерал Светлов. Надеюсь, ваши меры будут достаточными. Мне не нужны сюрпризы.» — Голос Координатора оставался ровным, но в нем прозвучала новая, звенящая нота. — «У нас есть ровно 48 часов с момента их отправления. За это время вся информация о запасах руды и пусковых установках должна быть собрана, обработана и доставлена в Центральный штаб.»

Координатор пристально посмотрел на Светлова.

«Эта информация — ключевой козырь на предстоящем совещании руководителей государств. Она должна обеспечить нам нужный эффект и политическое преимущество. Вы понимаете, что на кону?»

Генерал Светлов напрягся. «Так точно, товарищ Координатор. Прекрасно понимаю.»

«Вот и хорошо,» — подытожил Координатор. Он повернулся к своим охранникам. — «Мы отправляемся.»

Два генетически выращенных солдата безмолвно развернулись, а Координатор, не проронив больше ни слова, направился к выходу, оставляя Генерала Светлова одного в тишине зала, где еще витал фантомный запах озона и ощущение неминуемого давления.

Операция по подготовке отряда к миссии была проведена в секретной полевой клинике, расположенной глубоко под землей на территории военной базы. Это было стерильное, но мрачное место, где царил запах антисептика и гул медицинского оборудования.

Трое осужденных — Яптунэ, Стеблов и Михин — были доставлены в операционную поочерёдно, под усиленной охраной. Они были одурманены седативными препаратами, чтобы минимизировать сопротивление, но сохраняли смутное сознание происходящего.

1. Подготовка: Каждый был закреплён на операционном столе. Область за ухом, чуть ниже черепной коробки, была тщательно выбрита и обработана антисептиком.

2. Имплантация: Под местной анестезией (чтобы осуждённые чувствовали давление, но не боль) нейрохирург делал небольшой, но глубокий надрез. С помощью специального инструмента вводился крошечный, размером с рисовое зерно, чип. Он содержал не только GPS-трекер, но и микроскопический биологический сканер, постоянно анализирующий жизненные показатели, а также наноконтуры, способные к подаче стимуляторов или, наоборот, к блокировке нервных импульсов. Чип фиксировался непосредственно к кости, рядом с основными нервными путями.

3. Подключение: Тончайшие, почти невидимые нити-электроды автоматически выдвигались из чипа и вживлялись в нервные окончания, обеспечивая двухстороннюю связь с центральной нервной системой. Это позволяло Координатору не только отслеживать местоположение, но и дистанционно контролировать состояние, а в случае неповиновения — вызывать боль, дезориентацию или даже временный паралич.

4. Завершение: Надрез зашивался, оставляя лишь едва заметный шрам, который быстро зарастёт. Место имплантации обрабатывалось, и пациента отвозили в палату для восстановления, где за ним продолжали наблюдать через чип.

Вся процедура занимала не более 20 минут на каждого, но каждый осуждённый выходил из операционной с ощущением чужеродного предмета внутри себя, чувством постоянного присутствия, которое будет теперь контролировать каждый их шаг.

Операция по установке кибернетического глаза Алексею Антонову была значительно сложнее и проводилась с использованием передовых нейрохирургических технологий. Она требовала команды из нескольких специалистов.

1. Подготовка: Гад был полностью погружен в глубокий медикаментозный сон, поскольку операция требовала абсолютной неподвижности и точности. Его голова была зафиксирована в специальном шлеме.

2. Формирование глазницы: Хирурги работали над повреждённой правой глазницей. Сначала были удалены остатки тканей и рубцы, очищена полость. Затем использовались биоинженерные материалы для создания идеально подходящей основы для импланта.

3. Вживление базового импланта: В глазницу вживлялся сложный базовый имплант, который содержал микронасосы для поддержания его работоспособности, а также сеть нейронных интерфейсов, способных интегрироваться с оставшимися нервными окончаниями зрительного нерва и мозгом.

4. Подключение к нанороботам: Самая критичная часть — восстановление связи с его нанороботами. Микроскопические зонды, под управлением манипуляторов, проникали в кровеносные сосуды вокруг глазницы, чтобы установить контакт с циркулирующими в его крови нанороботами. Через эти зонды подавались специальные сигналы, которые «пробуждали» нанороботы и перенастраивали их на новый центральный управляющий узел — кибернетический глаз.

5. Установка кибернетического глаза: Затем устанавливался сам кибернетический глаз. Это был шедевр микроэлектроники и биоинженерии — черный, с мерцающей красной линзой, которая придавала ему зловещий вид. Он был не просто камерой, но и многофункциональным дисплеем, передающим информацию напрямую в мозг Гада. В него были встроены модули связи, баллистический вычислитель, картографический проектор и, самое главное, узел управления нанороботами.

6. Нейронная интеграция: Тончайшие волоконно-оптические кабели и нейронные интерфейсы глаза соединялись с базовым имплантом и непосредственно с мозгом Гада. В течение нескольких часов после установки проводилась тончайшая настройка, чтобы мозг Гада «принял» новый орган как часть себя, а информация передавалась без искажений.

7. Система самоуничтожения: Параллельно с установкой глаза, в его структуру была интегрирована защитная система. В случае обнаружения попытки удаления или потери сигнала, нанодетонаторы, расположенные по периметру импланта, запускались, вызывая мощный импульс, который мгновенно разрушал мозг Гада. Это был его личный, неизбежный ошейник.

После операции Гад выглядел иначе. Повязки на правом глазу не было, вместо него мерцал чужеродный чёрный механизм. Когда он пришёл в себя, первое, что он почувствовал, было не боль, а ощущение возвращённой силы и холодная, зловещая связь с новым «хозяином» — кибернетическим глазом, который стал не просто зрением, но и центром его нового, контролируемого существования.

Глава 3

1 (Координатор)

1 «Координаторы» — это не просто название, это кодовое обозначение для сотрудников Высшего Военного Разведывательного Управления. Их имена, биографии и даже истинные воинские звания являются государственной тайной, засекречены под грифом «Абсолютно секретно». Сторонние военные подразделения обращаются к ним лишь по функциональному титулу: «Товарищ Координатор». Их подлинные звания отражены только в личных делах, хранящихся в герметичных архивах под семью печатями. На полевой форме каждого «Координатора» скромно, но зловеще обозначена эмблема: летучая мышь, сжимающая в стальном кулаке молнию — символ скорости, скрытности и смертоносной точности.

В полумраке операционного зала, освещённого лишь тусклым светом голографических проекций, Генералу Светлову, чьё лицо было изрезано глубокими морщинами от постоянного напряжения и недосыпа, был представлен новый кандидат. Молодой человек, не старше тридцати лет, с глазами, в которых горел почти фанатичный огонь решимости, стоял навытяжку. Он был отобран для участия в этой особой, крайне опасной экспедиции, где возраст играл роль скорее пластичности и отсутствия эмоциональных привязанностей, чем опыта.

На бронированном столе, между ними, лежал герметично запаянный чёрный пакет. Это была засекреченная военная почта, содержащая ключевые координаты поисковых мероприятий в зоне отчуждения, а также дополнительные сведения, предназначенные исключительно для глаз Координатора и Генерала. Любая утечка могла стоить жизней и провала миссии.

Голос Координатора был тих, но пронизан стальной решимостью. Каждое слово отдавалось эхом в наэлектризованном воздухе.

— Генерал, — начал он, глядя прямо в глаза Светлову, — у нас критически мало времени. Мое руководство определило, что 48 часов начнут отсчитываться с момента высадки нашего отряда на цель. За это короткое окно мы должны добыть эти сведения, которые изменят ход предстоящего саммита глав правительств. Альтернативы нет.

Генерал Светлов глубоко вздохнул, его лицо на мгновение исказилось гримасой беспокойства.

— Я понимаю, товарищ Координатор, — хмуро ответил он. — Но территория, прилегающая к тюрьме Норильска, это чрезвычайно опасный и долгое время плохо изучаемый участок. Я отвечаю только за внешнее ограждение и защиту периметра. Внутри... там царит полный хаос.

Координатор лишь кивнул.

— Я понимаю ваши опасения, Генерал. Но результат нужен именно в этот обозначенный срок. Ни минутой позже.

— Я изучил личные дела контингента, — продолжил Координатор, пролистывая на планшете профили бойцов. — Вы хорошо постарались с подбором. Мои телохранители, к сожалению, могут выполнять только защитные функции; их способности ограничены рамками протокола.

Он сделал паузу, его взгляд остановился на одном из файлов.

— И ещё одно. Даже в случае успеха, о нашей операции никто не должен знать. Ни единой души. Вы это понимаете?

Светлов усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Конечно, товарищ Координатор. Зайцы должны иметь морковку, хоть они и бараны на закланье. Цена успеха высока.

Координатор скривился, его взгляд потемнел.

— Меня смущает этот бывший член отряда «Черные Змеи». Как там его, Гаж… Его возможности и опыт опасны. Он уже выходил из-под контроля при 100% вероятности обеспечения подчинения...

— Я знаю, — прервал его Генерал, уже предвидя продолжение. — Но руководство преследует свои цели. Он — один из немногих уцелевших опытных образцов. И демонстрация его умений поможет возобновить целую программу теневых операций, которую свернули много лет назад. Риски оправданы.

— Я понимаю. Подойдите к его контролю максимально плотно. Никаких ошибок.

— Уже, товарищ Координатор, — Генерал кивнул на свой наручный прибор. — Имплантированный ему искусственный глаз оснащён не только зарядом, способным выжечь ему мозг, но и дополнительной защитой от извлечения — микровзрывным устройством. В состав материалов импланта добавлен элемент ядовитого вещества, так что при любом контакте — неминуемая смерть. Чипы остальных членов отряда оборудованы аналогично. Мышь в кулаке, как вы говорите.

Координатор удовлетворенно кивнул.

— Прекрасно. Пульт по их деактивации *вмонтирован мне в руку*, под кожу. Я не доверяю никаким другим каналам.

— В общем, товарищ Генерал, — Координатор поднялся, давая понять, что брифинг окончен. — Проведите инструктаж лично. Выдайте необходимое оборудование, вооружение и обозначьте маршрут следования по полученным вами сведениям. *Никаких отклонений*.

— Так точно, товарищ Координатор! — Светлов отдал чёткий салют. — Разрешите исполнять!

— До встречи, Генерал.

2 (последний инструктаж)

Сбор Отряда «Гадюка»

Генерал Светлов, седой и суровый мужчина с резкими чертами лица, стоял в небольшом, тускло освещённом помещении. Воздух здесь был наэлектризован ожиданием и запахом старой пыли. Напротив него, выстроившись в идеальную линию, стояли четыре члена отряда с кодовым названием «Гадюка», их лица были невозмутимы, как высеченные из камня. Это были: командир отряда, известная лишь под позывным «Гад»; бесшумный проводник Яптунэ, чьи глаза, казалось, видели сквозь стены; хладнокровный подрывник Стеблов, чьи руки знали все о взрывчатке; и призрачный снайпер Михин, чьё присутствие ощущалось лишь как лёгкий ветерок. Четыре женщины стояли спокойно, всем своим видом демонстрируя полную невосприимчивость к командному тону генерала, их взгляды были сосредоточены и холодны.

«Вообще, моя задача, — начал генерал, его голос был низким и отрывистым, эхом разносившимся в тесной комнате, — довести до Вас маршрут, цель задания и снабдить необходимым вооружением и оборудованием, девочки». Он сделал короткую паузу, окинув каждую взглядом, словно взвешивая их решимость. «Значит так, я не буду повторять и зацикливаться на дополнительных деталях. Все дополнительные вопросы вы зададите координатору, которого вам придётся сопровождать по маршруту. Начнём с него. Вас высадят в разрушенном аэропорту Алыкель, что к северо-востоку от Норильска, на остатках некогда грандиозной взлетно-посадочной полосы. Будьте предельно внимательны — территория хоть и не сильно облюбована бандами и группировками, но зато кишит дикими зверями. Медведи-шатуны, голодные волки, матерые росомахи и прочие „прелести“ животного мира — это не сказки, а суровая реальность. Они здесь хозяева».

«От аэропорта, — продолжил Светлов, сверяясь с картой на планшете, — есть железная дорога. Насколько она уцелела после последних бомбардировок, выясните сами, но по ней можно проследовать по маршруту до первой цели: Уйехов комбината, около 35 километров пути. По пути будет населённый пункт Кайеркан. В переводе с местного наречия — „Долина Смерти“. По разведанным, там обитают небольшие, но хорошо вооружённые группировки бандитов. Они имеют огнестрельное оружие, технику, возможно, даже лёгкую бронетехнику. Я бы крайне не советовал вам с ними пересекаться. Любой контакт должен быть сведён к минимуму или исключён вовсе. Избегайте прямого столкновения, действуйте скрытно».

«Ваша 1 цель — цеха комбината», — продолжил генерал, его голос стал ещё более серьёзным. «По нашим разведданным, там находятся значительные запасы отработанной руды. Ваша задача: обнаружить склад, установить маячок для последующего извлечения и пометить маршрут подхода и отхода. Это критически важный этап для будущего проекта».

«Но у вас будет, так сказать, проблема при поисках в цехах», — генерал сделал паузу, обводя отряд тяжёлым взглядом. «Эта территория находится под контролем банды людоедов. Они постоянно выходят на вылазки в окрестные населённые пункты, пополняя свои запасы... мяса. Огнестрельного оружия у них нет, но их очень много, и они организованы. Встреча с ними сулит большие проблемы и может привести к тому, что вы окажетесь у них в гостях... в неприглядном виде закуски. С психикой у них полный бардак: они не боятся боли и будут нападать снова и снова, пока их не остановят навсегда. Так что будьте максимально осторожны и избегайте прямого контакта любой ценой. Скрытность — ваш главный союзник».

«Далее, вам придётся пересечь сам Норильск. Там самое большое скопление людей, и налажена какая-никакая цивилизация. Есть работающие теплицы, но также там находятся правительства руководителей группировок банд. Эти ублюдки, начитавшись о древнем Риме, создали свои собственные "развлечения"». Генерал стиснул зубы. «У них даже есть свой Колизей для развлечений с различными играми по умерщвлению провинившихся. С фантазией ублюдки... Избегайте внимания. Ваша задача — пройти незамеченными».

«Ну и наконец, — голос генерала стал ещё более напряжённым, подчёркивая критичность последней фазы, — вам нужно попасть в шахтёрский городок Талнах. Там тоже есть запасы руды, но это не главное. Вблизи одной из бывших мест добычи находятся старые пусковые установки ядерного оружия. Ваша задача — провести анализ состояния ракет и пусковых шахт. Это приоритетная цель миссии. Мы должны знать их текущее состояние, чтобы оценить потенциальную угрозу».

«Территория Талнаха подконтрольна банде „Шахтёров“. Это опасные ублюдки, крайне непредсказуемые. Их группировка немногим меньше, чем в Норильске, но, что важно, у них с норильскими бандами сложился нейтралитет и подобие торговли. Это означает, что вы можете встретить их представителей как в самом Талнахе, так и в Норильске, соблюдающих свои негласные правила. Несмотря на это, не доверяйте им. Любой несанкционированный контакт может обернуться катастрофой. Будьте крайне осторожны и избегайте обнаружения».

«Яптунэ», — генерал обратился непосредственно к проводнику, — «по маршруту следования Вам будет необходимо выходить на связь по установленным каналам и оставлять маячки для подсветки маршрута. Это обеспечит бесперебойное отслеживание вашего продвижения и поможет эвакуационной группе».

Генерал Светлов вновь обвёл взглядом всех членов отряда, его взгляд стал жёстким и пронизывающим. «И ещё раз напоминаю, девочки: если у вас возникнет идея зажить в этом чудном мирке долго и счастливо, напоминаю о наших „подарках“, которые смогут оборвать вашу никчёмную жизнь. Дисциплина и верность заданию — превыше всего».

«После фиксации и анализа последней цели в Талнахе, за вами будет прислана эвакуационная группа на вертолёте. О месте и времени эвакуации будет сообщено дополнительно через координатора. По заданию всё».

Генерал Светлов, не скрывая своего прагматизма, продолжил: «Я не собираюсь тратить на вас особо много».

Стандартное Вооружение Отряда

Тактический нож: Надёжное оружие ближнего боя и универсальный инструмент.

Базовый пистолет: Со стандартным запасом патронов. Для ближних контактов и в качестве запасного варианта. Модернизированный автомат Калашникова: Основное огнестрельное оружие. «Так что берегите пули», — добавил генерал, подчёркивая ограниченность боеприпасов и необходимость точного огня.

«Снайпер, Михин, — генерал обратился к ней напрямую, — получит снайперскую винтовку стандартную, но с цифровым прицелом. Её дальность составляет 3 километра. Используйте её с умом».

«Стеблов, в ваш рюкзачок я добавил небольшой набор взрывчатки. Сами разберётесь, что с ней делать. Применяйте с максимальной эффективностью».

«Все члены отряда получат защитные костюмы с искусственным интеллектом и обогревом. Они специально разработаны для выдерживания низких температур севера». Генерал хмыкнул. «Не все же имеют в запасе нанороботов, да, Гад? И не все могут спать на снегу, хотя Яптунэ, твоя народность это умеет. Но костюмы значительно повысят вашу выживаемость и комфорт в экстремальных условиях».

«Да, Гад», — генерал посмотрел прямо на командира отряда, в его кибернетический имплант. «Вот тебе тактическая повязка на твой глаз, чтобы не привлекать внимания. Через неё всё видно, но в темноте советую её поднять». Он протянул устройство, и Гад с едва заметной ухмылкой тут же надел его на голову, демонстрируя готовность.

Генерал продолжил, его голос стал ещё более угрожающим: «Учти, Гадюка, или как там, Гад. С тобой у нас особый контроль. Я постоянно буду наблюдать через твой глазик. И если оборвётся связь, я знаю, что ты при любой возможности попытаешься сбежать, но мы крепко взяли тебя за одно место. Не разочаровывай меня».

«И повторюсь, — голос генерала прозвучал, как последний удар молота, — жизнь координатора в приоритете. Поняли?»

«Экипируетесь и получайте запас боеприпасов и провизии. И уточню: на всё про всё у вас 48 часов. Таймер тикает, так что поторопитесь. Иначе все сдохнут. По вам некому будет плакать, отбросы».

Генерал Светлов закончил свой инструктаж. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся спиной и медленно удалился, оставив отряд в напряжённой тишине, наполненной осознанием всей тяжести предстоящей миссии.

Глава 4

Глава 4: Последняя беседа «Гадюки»

Тяжёлый, пропитанный запахом пота, оружейного масла и чьих-то страхов воздух раздевалки давил на нервы. Металлические шкафчики отбрасывали холодные блики на стены, покрытые облупившейся краской. Звук лязгающего снаряжения, негромкое бормотание и скрип кожи создавали фон для нервного ожидания. Здесь, в этом замкнутом пространстве, четыре человека готовились к тому, что могло стать их последней миссией, отправляясь в промозглый Норильск. Они были отрядом «Гадюка», и у каждого из них была своя причина быть здесь, как и свой скелет в шкафу. Все они были преступниками, которых выдернули из тюремных камер или подпольных убежищ, чтобы бросить в самое пекло. И у них не было выбора.

Алексей Антонов, которого только что начали называть «Гадюкой», натягивал на себя бронежилет, туго затягивая стропы. Его взгляд, цепкий и тяжёлый, скользил по лицам сослуживцев. Один из его глаз был не совсем человеческим — имплантированный кибернетический глаз светился тусклым красным огоньком, после он снова опустил на свой кибернетический глаз повязку, словно наблюдая за каждым движением, сканируя окружающее пространство. "Слушайте меня внимательно," – его голос был низким, с едва уловимым металлическим оттенком. "С этого момента и до конца операции я — Гад. Запомните это. Если услышу 'Гадюка' или, не дай бог, 'Алексей' — пеняйте на себя." Он выдержал паузу, позволяя весу своего прозвища осесть в воздухе. Он знал, что они его не знают. Все считали, что "Чёрные Змеи" погибли без остатка, и увидеть кого-то вроде него было для них… неожиданностью.

Над его словами тут же прозвучал едкий комментарий. Анатолий Михин, высокий и худощавый, с циничной усмешкой, поправлял тактические перчатки.

"Гад, значит? Ну, посмотрим, насколько ты бог, когда прилетит свинцовый дождь, Гад… то есть, Гад." В последнем слове он чуть перегнул палку с сарказмом. Он похлопал себя по шее, где под кожей чувствовался небольшой бугорок. "А вот наш персональный таймер уже почти готов начать отсчёт. У нас всего 48 часов, так что лучше поспешить, если не хотим, чтобы наши головы устроили фейерверк."

Рядом, привалившись к стене, тихо кряхтел Яптунэ, их проводник, нганасанин, чьи глаза были мутны, а изо рта пахло перегаром. Он старательно игнорировал косые взгляды и насмешки, которые были его постоянными спутниками. "Гад… это сокращение, да?" — пробормотал он, доставая из кармана фляжку. Он не успел приложиться, как Евгений Стеблов, их подрывник, с резким движением выхватил её.

"Забудь, Яптунэ. Там, куда мы идем, тебе твои 'духи' не помогут. И твоя и огневая вода' тоже. Будешь нужен трезвым, насколько это вообще возможно," — прошипел Стеблов, пряча фляжку в свой рюкзак. Стеблов был бледным, с постоянно бегающими глазами и нервными одергиваниями. Его собственная зависимость не мешала ему с презрением относиться к чужой. Он тоже потрогал свою шею, где находился имплантированный чип с зарядом, знаменующий их краткосрочную свободу.

Яптунэ лишь тяжело вздохнул. "Малые народы, они такие. Без духов совсем никак," — он вновь полез в карман, но уже ничего не нашёл.

Михин снова не удержался: "Да, Яптунэ. Особенно без 'духа' в бутылке. Ты уж там, смотри, не перепутай оленя с бронетранспортером, а то Гад тебе такого 'духа' покажет, что и похмелье покажется раем. Если, конечно, наш таймер раньше не решит за нас, кому из нас в рай, а кому в ад."

Гадюка, он же Гад, не обращал внимания на перепалку, лишь бросил взгляд на Стеблова. "Фляжку верни, как вернёмся. А пока он на сухом пайке. Евгений, как твоё снаряжение?"

"Всё готово, Гад. Как всегда. Ни одна ржавая гайка не пропустит мои объятия," — пробурчал Стеблов, протирая помутневший взгляд. Его характер был сложен, закрыт, но в работе он был безупречен.

Алексей кивнул, обводя всех взглядом, его кибернетический глаз мерцал сквозь повязку. Он видел недоверие в их глазах. Михин, со своим вечным ехидством, Стеблов, погруженный в свои внутренние демоны, Яптунэ, потерянный между реальностью и алкогольным туманом. Никто из них не доверял друг другу, и уж тем более ему, человеку, который должен был быть мёртв. Все они были сломанными частями, собранными в отряд, потому что других не было. Или, быть может, потому что других уже не осталось.

"Знаю, что вы думаете. Знаю, что никто из нас не рвался сюда," — голос Гада вновь стал строгим. "Но выбора нет. Те, кто был до нас… да, говорят, что их не осталось. И это не делает нашу задачу проще. Но и легче не делает. Таймер скоро начнёт тикать, и у нас всего 48 часов, чтобы выполнить миссию и найти способ выбраться. Шансов выбраться живыми крайне мало, но они есть, пока мы действуем как единое целое. Иначе — Норильск станет нашей братской могилой."

Яптунэ вдруг поднял голову, его глаза на мгновение прояснились. "Норильск… там опасно. И много духов… нехороших."

"Ага, Яптунэ. Особенно когда в желудке у тебя пусто, а не огненная вода. Там самые злые духи — это мы сами, когда хотим выжить. Или когда наша чип-бомба решит, что время вышло."

"Хватит!" — Голос Гада прозвучал как щелчок кнута. "Последние приготовления. Через десять минут — погрузка. И запомните: мы — отряд. Пока мы вместе, у нас есть шанс. Поодиночке… нас сожрут. Поняли?"

Ответом было лишь тяжёлое молчание и продолжение подготовки. Каждый из них понимал, что слова Гада — это не просто угроза, а единственная истина в этой мрачной и отчаянной ситуации. У них не было выбора, кроме как довериться этому странному человеку, который называл себя именем древнего бога, и друг другу, даже если это доверие было лишь необходимостью.

Гад вновь обвёл своих спутников взглядом, его кибернетический глаз через повязку в виде красной точки, казалось, прожигал их насквозь. В этот момент он не искал ни одобрения, ни понимания – только холодную, расчётливую ясность.

"Слушайте меня внимательно," — его голос был низким и резким, без тени сомнения. "Вы же не поверили, не так ли? Неужели кто-то из вас всерьёз думает, что нас всех просто так возьмут и отпустят, даже если мы выполним эту миссию без единой задоринки? Генерал… эта старая сволочь… он все предусмотрел. Каждый наш шаг, каждый возможный исход."

Он сделал короткую паузу, позволяя своим словам осесть в густом воздухе. "Пока мы играем по его правилам. У нас нет другого выбора. Но как только появится хоть малейшая возможность — мы соскочим. Каждый сам за себя, помните об этом. Эта миссия — лишь первый шаг к нашей настоящей свободе, если нам повезёт её найти."

Взгляд Гада метнулся к двери, где еще недавно стоял координатор. "С координатором будут проблемы. Его охраняют эти две синтетические твари. Они выглядят туповатыми, согласен. Но не оценивайте их по внешности. Они опасны. Очень опасны. У них нет инстинкта самосохранения, они просто выполняют программу, а программы у них, поверьте, самые жёсткие."

Он снова посмотрел на свой отряд. "Мы все тут уже давно выбрали путь наживы. Каждый сам за себя, это наше кредо. Не будем обманываться. Но сейчас… сейчас наша ситуация такова, что выживание одного зависит от другого. Если хоть один из нас споткнётся, если один из нас погибнет по глупости, это может потянуть за собой всех. Так что держимся вместе, пока это выгодно. А дальше… дальше увидим."

"А почему ты не думаешь, что наш папаша генерал нас сейчас не слушает?" — спросил Михин, его тон был непривычно серьёзным.

Гал ответил без промедления, его имплантированный глаз вспыхнул. "Я не думаю. Я уверен, что он слушает. Эта сволочь всегда ведёт свою игру. И он тоже прекрасно понимает, что мы не настолько тупы, чтобы поверить в сказки про амнистию. Он держит нас на коротком поводке." Гад бросил взгляд в сторону выхода из раздевалки. "Этот молодой координатор — другое дело. Фанатик. Им тоже жертвуют, как и нами. Он не знает, что он просто пешка, как и мы."

Он перевел взгляд на проводника. "Яптунэ, ты изучил маршрут?"

Яптунэ поднял мутные глаза. "Плохое место. Духи предостерегают."

"Вот только не надо этой хенри!" — резко встрял Стеблов, его нервное подёргивание усилилось. "Когда мне надо будет поговорить с духами, я знаю нужные таблетки. Не желаешь закинуться, а? А то 'огненная вода' это слабовато. Увидишь таких духов!"

"Хватит!" — резко оборвал их Гад. Он посмотрел на Яптунэ, игнорируя Стеблова. "Так что маршрут? Без духов."

Яптунэ поёжился, но собрался. "От аэропорта надо двигаться по железной дороге, как и говорилось. Лучше бы, конечно, обзавестись транспортом, но это привлечёт слишком много внимания. Пешком."

"Значит, пешком," — подытожил Гад. "Приготовьтесь. Это будет долго и холодно.

В то время как отряд «Гадюка» договаривал последние слова в душной раздевалке, в бункере, в своём кабинете, генерал Светлов спокойно наблюдал за ними через монитор. Огромный, изогнутый экран занимал центральное место в его аскетичном кабинете, проецируя чёткое изображение каждого члена отряда. Лицо генерала, исчерченное глубокими морщинами, было непроницаемо, лишь лёгкая усмешка играла в уголках его тонких губ.

Его взгляд остановился на Гаде, когда тот говорил о «старой сволочи». Генерал усмехнулся. «Умен, как всегда, Алексей. Ничего от тебя не укроется», — подумал он. Имплантированный глаз Гада, который светился на экране, был для Светлова лишь ещё одним инструментом контроля, который он встроил в свою игру. Он видел каждое нервное движение Стеблова, каждый циничный взгляд Михина, каждое отчаяние в глазах Яптунэ. И, конечно, он слышал каждое слово.

Рядом с монитором на небольшой подставке стояла чашка с остывшим кофе. Генерал не отрывал взгляда от экрана, его руки были сложены на груди. Он видел, как на шее каждого из них едва заметно мерцают индикаторы чип-бомб. Видел, как их таймеры, ещё не запущенные официально, ждали своего часа.

«"А почему ты не думаешь, что наш папаша генерал нас сейчас не слушает?"?» — прозвучал голос Михина из динамиков, и Светлов позволил себе лёгкий смешок. "Я не думаю. Я уверен, что он слушает. Эта сволочь всегда ведёт свою игру. И он тоже прекрасно понимает, что мы не настолько тупы, чтобы поверить в сказки про амнистию. Он держит нас на коротком поводке." Гад бросил взгляд в сторону выхода из раздевалки. "Этот молодой координатор — другое дело. Фанатик. Им тоже жертвуют, как и нами. Он не знает, что он просто пешка, как и мы."

Генерал протянул руку к пульту управления, его палец завис над красной кнопкой. Таймер. Всего 48 часов, и этот отряд либо выполнит свою задачу, либо превратится в пыль. Светлов не питал иллюзий. Он знал, что они преступники, что они жаждут наживы и свободы. И он знал, что они будут пытаться соскочить. Но он также знал, что его цепи были куда крепче, чем они могли себе представить.

"Что ж, дети мои," — прошептал генерал, обращаясь к изображениям на экране, словно они могли его услышать. "Шоу начинается. И я, как всегда, буду в первом ряду." В его глазах не было ни жалости, ни сомнения, только холодная, расчётливая воля.

Глава 5

Отряд «Гадюка»: Прибытие в Алыкель

Холодный ветер пробивался сквозь щели бронированного вертолета, но внутри царила напряженная тишина, лишь изредка прерываемая гулом лопастей. Командир отряда «Гадюка» Гад, крепкий мужчина с кибернетическим имплантом вместо левого глаза, молча смотрел на проплывающие внизу ледяные пустоши Норильска. Рядом с ним сидели его верные товарищи: широкоплечий проводник Яптуне, задумчиво перебиравший спутниковые карты; угрюмый подрывник Стеблов, полировавший лезвие своего тактического ножа; и смертоносный снайпер Михин, проверяющая оптику своей винтовки.

Напротив них, развалившись в кресле с видом хозяина жизни, восседал Координатор. Его безупречный костюм казался чужеродным в этой военной обстановке, а за спиной, словно мрачные тени, стояли два его безмолвных синтетических телохранителя, чьи оптические сенсоры равнодушно сканировали салон. Координатор медленно окинул взглядом каждого члена отряда, и в его голосе прозвучали нотки высокомерного превосходства.

«Надеюсь, вы осознаете всю серьезность ситуации, Гад, — начал он, — С момента высадки в аэропорту Алыкель у вас будет ровно сорок восемь часов на выполнение задания. Ни секундой больше». Он сделал паузу, наслаждаясь производимым эффектом. «И да, не забывайте о небольшом, приятном сюрпризе, который мы для вас приготовили. Маленькая бомба в каждом из вас. В любой момент я могу активировать её дистанционно. Просто… для мотивации, так сказать».

Гад лишь хмыкнул, не отрывая взгляда от иллюминатора. «Какая забота, Координатор. Мы прямо растроганы».

Стеблов скрипнул зубами. «Обычно нас мотивируют деньгами, а не угрозами расчленить. Прогресс, что ли?»

«Не будьте такими пессимистами, господа, — снисходительно улыбнулся Координатор. — Думаю, вы справитесь. В противном случае… что ж, Норильск станет еще холоднее на несколько градусов. И поверьте, мы найдем замену вашим бесценным жизням».

Михин фыркнул. «Даже не сомневаемся. Вам, наверное, еще и премию дадут за экономию на кадрах, если мы взорвемся».

Яптуне наклонился вперед, его взгляд был острым. «А можно уточнить, уважаемый Координатор, если мы вдруг опередим график и все сделаем за двенадцать часов, вы не будете разочарованы? Или вам принципиально, чтобы мы мучились ровно сорок восемь?»

Координатор лишь презрительно скривил губы, игнорируя их язвительные ремарки. Он привык, что низшие чины всегда недовольны, но его это мало волновало. Главное — результат.

Тем временем, за тысячи километров от вертолета, в затемненном командном центре, Генерал Светлов внимательно следил за разворачивающимися событиями. Его массивный стол был усыпан мониторами, на одном из которых пульсировало изображение, транслируемое напрямую с кибернетического глаза Гада. Светлов видел каждую деталь салона вертолета, слышал каждое слово.

Его губы скривились в тонкой усмешке, когда Координатор заговорил о бомбах. «Гадюки... всегда такие острые на язык», — пробормотал он себе под нос, отпивая глоток холодного кофе. Генерал знал, что отряд Гада был одним из лучших, но их самоуверенность иногда граничила с безрассудством. И он не собирался их жалеть. Миссия была слишком важна.

«Пусть поёрничают, — произнес Светлов, обращаясь к пустоте комнаты. — Главное, чтобы не забывали, кто держит их на поводке. И что этот поводок может в любой момент оборваться». Его кибернетический имплант, идентичный тому, что был у Гада, слегка засветился в полумраке, словно разделяя мысли своего обладателя.

Густой снег летел из-под винтов, когда бронированный вертолет начал снижение к остаткам посадочной площадки аэропорта Алыкель. Едва показались очертания разрушенного аэродрома, как две вспышки разорвали серую мглу. С земли, из-за полуразрушенных ангаров, взлетели две тактические ракеты, оставляя за собой инверсионный след.

«Ракеты!» — крикнул пилот, но было уже поздно. Первая ракета ударила в хвостовую часть, оторвав лопасти несущего винта и отправив машину в штопор. Вторая прошила брюхо вертолета, вызвав оглушительный взрыв.

Командир Гад мгновенно среагировал, дернув за рычаг экстренного сброса. «Прыгаем! Всем!»

В этот хаос Координатор, несмотря на свою высокомерную невозмутимость, запаниковал, но его синтетические телохранители, даже поврежденные и обугленные от взрыва, успели пристегнуть ему парашют и буквально вытолкнуть из горящей машины. Один за другим члены отряда «Гадюка» и Координатор катапультировались в бушующую снежную бурю. Вертолет, превратившийся в огненный шар, рухнул на заснеженную посадочную полосу, подняв столб пламени и снежной пыли.

Приземление было жестким. Гад ударился о наст спиной, а затем резко приложился животом о торчащую арматуру. Острая боль пронзила его, но прежде чем он успел осознать произошедшее, его внутренние системы среагировали. Мельчайшие нанороботы, активированные после установки кибернетического глаза, пришли в действие. Крошечные механизмы, скрытые в его крови, ринулись к месту повреждения. Рана на животе буквально сомкнулась на глазах, боль утихла, а поврежденные ткани были оперативно обработаны. Это была небольшая, но наглядная демонстрация уникальных возможностей члена бывшего отряда «Черные Змеи», которые когда-то считались секретными.

Едва Гад поднялся, как вокруг засвистели пули. Двое неизвестных противников, использовавших тактические ракеты, заняли выгодные позиции среди обломков аэродрома и открыли шквальный огонь.

Михин — снайпер отряда — уже занял позицию за кучей снега искореженного металла. Её движения были быстры и точны. Он прильнула к своей снайперской винтовке, откинув желтый чехол с прицела, его взгляд, острый как лезвие, начал выискивать цели в метели.

Яптуне и Стеблов также пришли в себя после жесткой посадки. Яптуне, прикрываясь обломком фюзеляжа, достал свою штурмовую винтовку, а Стеблов, чертыхнувшись, выхватил пистолет, готовясь к ближнему бою. Координатор же, оглушенный и растерянный, пытался прийти в себя, его почти сгоревшие синтетические телохранители лежали неподвижно рядом, обугленные и бесполезные.

В командном центре Генерал Светлов, наблюдавший за всем этим через кибернетический глаз Гада, довольно улыбался. Увидев, как быстро нанороботы устранили ранение, он удовлетворенно хмыкнул, изучая показатели организма Гада на своем мониторе.

«Будет чем умаслить руководство», — проговорил он, смакуя слова. — «Засекреченные способности Гадюки (Гад) отряда, которого когда-то списали, были выше всяких похвал. При аварийном приземлении показал себя как нельзя лучше. Эти Гадюки еще покажут себя».

Свист пуль стих, уступив место тяжелому дыханию отряда «Гадюка» и завыванию метели. Двое нападавших, ликвидированных снайпером Михинфым и добитых Яптуне со Стебловым, лежали неподвижно на заснеженной земле. Гад, оправившись от жесткой посадки и недавнего ранения, внимательно осмотрел тела. Под слоем снега и обмундирования он обнаружил на каждом из них отличительный знак — стилизованное пламя.

«Американский спецназ… «Пламя»», — прошипел Гад, его кибернетический глаз сканировал детали нашивки. — «Это уже не просто засада. Это заговор».

Он повернулся к Яптуне. «Свяжись с генералом. Срочно».

Яптуне, быстро достав из рюкзака портативную спутниковую рацию, установил секретную связь. После нескольких секунд помех в динамике раздался знакомый голос Генерала Светлова.

«Штаб «Гадюки», у нас непредвиденная ситуация, — доложил Яптуне, четко и без эмоций. — Вертолет ликвидирован, Координатор контужен, двое сентеков вышли из строя. По нам вели огонь тактическими ракетами. Противник ликвидирован. По внешним признакам имеют отношение к американскому элитному отряду «Пламя». Это засада».

На другом конце связи Генерал Светлов внимательно выслушал доклад, его лицо оставалось невозмутимым, но глаза выдавали холодный расчет. Он прекрасно понимал: произошла утечка информации об этой операции. Союзники, эти «верные партнеры» в высоких кабинетах, очевидно, тоже охотились за стратегическими запасами руды и пусковыми установками в Норильске. Игра становилась куда более грязной, чем предполагалось.

«Координатор… — Гад, подойдя ближе к рации, выдавил сквозь зубы, глядя на лежащего без движения Координатора. — Это дерьмо отделалось лишь контузией. Его собачки сгорели, а сам он дезориентирован. Не знаю, будет ли от него прок».

Голос Генерала Светлова в динамике стал жестче, отсекая все сомнения и жалобы.

«Гад, мне плевать, ты понял?! Задание получило дополнительные директивы. Выяснить, что происходит. Скорее всего, вас опередил аналогичный отряд от союзников. Вы не должны допустить провала».

Гад стиснул зубы. «Чертово дерьмо… это пахнет дерьмом».

Генерал решительно ответил через динамик, его голос не терпел возражений:

«Задачи прежние, у вас сорок восемь часов. Вы не забыли, что будет за неподчинение? Координатора привести в чувство медикаментозно, если потребуется. Пусть Стеблов разберется».

Светлов перевел внимание на Яптуне:

«Яптуне, на вашей точке высадки установите маячок для подсветки маршрута и повторяйте это через каждые пять километров. Ясно?»

«Так точно, Генерал», — ответил Яптуне, уже доставая из рюкзака сигнальный маяк.

«Соберитесь и продолжайте. Я напоминаю о ценности вашего спутника. Берите его жопу и несите, если понадобится. Его голова должна быть в рабочем состоянии. Вперед, «Гадюка»!»

Отряд «Гадюка» оказался посреди враждебной ледяной пустыни, преследуемый не только местными опасностями, но и тенью «союзников». Теперь их миссия стала гораздо сложнее и опаснее.

Едва замолк динамик рации, как в кибернетическом глазу Гада вспыхнул голографический интерфейс. Яркие линии на ложились на заснеженный пейзаж, вырисовывая маршрут — извилистый путь через ледяные пустоши и заброшенные индустриальные зоны к их конечной цели. Одновременно с картой в углу обзора появился красный таймер, начавший беспощадный обратный отсчет: 47:59:59. Время утекало.

«Гад, я подгрузил в твой интерфейс карту маршрута», — прозвучал в ухе Гада голос Генерала Светлова, теперь уже без помех, напрямую через имплант. — «Сможешь координировать движение через аппаратуру Яптуне. Не задерживайтесь. Отсчет пошел».

Таймер пульсировал, словно сердце, отбивая каждую секунду. Гад почувствовал холодный укол адреналина. Ситуация была критической. Они были одни, без вертолета, с раненым Координатором, против неизвестных врагов и с тикающей бомбой в каждом из них.

Гад резко повернулся к своим товарищам, его кибернетический глаз, теперь отображающий маршрут и таймер, сверкнул в полумраке.

«Слушали Генерала?» — его голос был хриплым, но четким и полным решимости. — «План изменился. Мы движемся по новому маршруту. Яптуне, ты — мой навигатор. Подключай свое оборудование к моему каналу, будешь транслировать сигнал маячка и повторять его каждые пять километров».

Яптуне уже кивнул, его пальцы ловко управлялись с рацией, настраивая передачу данных.

«Стеблов! — Гад указал на лежащего без движения Координатора. — Этот кусок дерьма должен быть в сознании. Используй медикаменты, делай что хочешь, но он должен быть способен говорить. Его информация может оказаться критической».

Стеблов, хмуро кивнув, подошел к Координатору. Из своего подсумка он извлек шприц с мощным стимулятором. Координатор был оглушен, но, возможно, не до конца потерял способность мыслить.

«Михин! Прикрываешь тыл. Смотри в оба. Они могли послать за нами подкрепление».

Михин молча занял позицию, его винтовка уже была на изготовку, сканируя горизонт.

«Время не ждет! — Гад окинул взглядом своих бойцов. — Генерал ясно дал понять: провала быть не должно. Берем Координатора, даже если придется тащить. Движение начинается сейчас!»

Он посмотрел на таймер в своем глазу. 47:59:40. Каждая секунда имела значение. Впереди была ледяная пустыня, скрывающая смертельные опасности и неизвестных врагов. Отряд «Гадюка» вступил в гонку со временем.

Оглушенный Координатор по-прежнему пускал пузыри, лежа на снегу. Апплеухи и пощечины от Стеблова не возымели никакого эффекта. Подрывник, чертыхнувшись, достал из своего походного арсенала шприц. «Ладно, ваше величайшество, попробуем по-научному». Ударная доза мощных транквилизаторов, которые, по иронии судьбы, использовались для усмирения буйных солдат, вошла в вену Координатора.

Почти мгновенно его тело дернулось, а глаза распахнулись. Он резко вскочил, ошарашенно оглядываясь.

«Вы… как вы смеете! Я руководитель этой операции!» — прохрипел он, пытаясь придать голосу прежнюю властность, но она звучала жалко.

«О, наконец-то, дерьмо!» — сострил Стеблов, довольно ухмыляясь. — «Эй, командир, может, подкинешь мне таких транквилизаторов? Эффект что надо».

Гад лишь фыркнул, не обращая внимания на перепалку. Он посмотрел на показания своего кибернетического глаза, который теперь отображал не только маршрут, но и погодные данные.

«У нас мало времени. Проверьте целостность экипировки. Судя по моим датчикам, температура минус сорок, но понижение усиливается. Выдвигаемся».

«Как вы смеете! Вы должны подчиняться!» — вновь заголосил Координатор, пытаясь вернуть себе контроль.

«Слушай, ваше величайшее величество, — спокойно ответил Гад, поворачиваясь к нему. — Нам некогда пререкаться. Ваши лакеи поджарились, задание приобрело северный оборот, американцы поблизости, и кто знает, какие сюрпризы они нам оставили. Сейчас командую я».

В сознание Координатора, наконец, пришла отрезвляющая мысль. Он быстро просчитал ситуацию: вертолет уничтожен, его телохранители сгорели, он сам контужен, и единственный способ выжить — подчиниться. Скрепя сердце, он кивнул.

«Михин! — приказал Гад. — Перехвати оружие наших друзей. Боезапас не будет лишним».

Михин быстро осмотрела трупы противников. «К сожалению, командир, у них Lazer 700. Реагирует только на отпечаток хозяина. Хорошая штука, но бесполезна без владельца».

Гад слегка задумался, затем подошел к трупам. Без лишних слов он достал свой тактический нож и с хирургической точностью отрезал каждому по одному стрелковому пальцу. Затем, достав из рюкзака моток скотча, он примотал пальцы к активаторам футуристических лазерных винтовок. Щелчок, и оружие ожило, готовность к бою подтвердилась индикатором.

«Держи, — Гад протянул одну из винтовок Координатору. — Как там тебя? Мне нужен каждый в отряде. И вооруженным».

Координатор, бледный, но послушный, взял импровизированное оружие. Его собственное вооружение осталось в рюкзаке сгоревших синтиков, а пистолет имел всего две обоймы. Выбора у него не было.

«Двинули! — скомандовал Гад. — Предлагаю двигаться по маршруту железной дороги. Снег в тундре там спрессован, но имеет пустоты, будьте внимательны. Снегоходов и вездеходов у нас нет, все уничтожено с вертолетом. Остался только базовый запас вооружения и провизии, с минимальным наличием боеприпасов и взрывчатки».

Отряд «Гадюка» двинулся вперед, навстречу суровой северной местности вблизи разрушенного Аэропорта и тайнам, которые она хранила.

Глава 6

Маршрут следования

Отряд из пяти человек, словно тени прошлого, двинулся вперёд, оставив за спиной искореженные остатки аэропорта Алыкель. Разрушенный бетон и покорёженные конструкции возвышались над снежным покровом, напоминая о давно минувшей катастрофе. Цель их была ясна: найти железнодорожную ветку, что, как они знали, была жизненно важна.

Поиск железнодорожной ветки не составил особого труда. Каждый пять километров, с чёткой, отработанной точностью, Яптунэ оставлял маячок – небольшой, мерцающий огонёк, указывающий путь и подтверждающий верное направление. Отряд продвигался в полном молчании. Каждый был погружен в свои мысли, тяжёлые и глубокие, как снежные заносы вокруг. Координатор смирился со своей ролью и молча выполнял указания. Лишь хруст снега под ногами нарушал эту тишину, монотонно вторя каждому шагу, словно метроном застывшего времени.

Морозный воздух щипал щеки, а кристаллики льда оседали на ресницах, превращая мир в размытое, искрящееся полотно. Бесконечные белые просторы простирались до самого горизонта, сливаясь с серым небом, и только редкие, полузанесенные снегом деревья торчали, как кости гигантских животных. В этом безмолвии каждый шорох казался оглушительным, каждый порыв ветра — голосом ушедшей эпохи.

В какой-то момент, сквозь пелену снежной дымки, перед отрядом возникло нечто удивительное и мрачное – силуэт старого, проржавевшего паровоза. Он возвышался на разрушенной платформе, словно памятник самому себе, свидетель неспешного хода времени. Металл его корпуса покрылся толстым слоем ржавчины, красные и оранжевые пятна которой ярко выделялись на фоне искрящегося снега. Колеса, когда-то вращавшие его вперёд, теперь были неподвижны, вмёрзшие в ледяную корку. Казалось, он ждал своего машиниста, который никогда не вернётся.

Рядом с этим величественным, но печальным призраком прошлого, на полуразрушенной табличке, едва различимыми буквами виднелись слова. Они говорили о том, что это место находится *рядом с устьем реки Норилка, мощной артерии, которая, несмотря на суровые условия, продолжала течь, неся свои воды в северные моря. Паровоз, символ человеческой ingenuity и стремления к покорению пространств, стоял здесь, в контрасте с дикой, неукротимой природой, напоминая о хрупкости и величии одновременно.

Отряд прошёл мимо, каждый бросив взгляд на безмолвного исполина. Он был напоминанием о том, что даже в мире, погруженном в холод и забвение, остались следы прежней цивилизации, ожидающие своего открытия. И эти следы, эти артефакты старого мира, придавали их собственному пути особый смысл. Впереди их ждала неизведанная дорога, но с каждым найденным маячком и каждым встреченным отголоском прошлого, их решимость становилась только крепче.

Через пару километров бесшумного продвижения, когда отряд уже привык к монотонному хрусту снега под ногами, напряжённая тишина была нарушена. Снайпер Михин, чьи глаза, казалось, видели сквозь метель, вдруг остановился. В оптический прицел своей винтовки он уловил слабый, мерцающий огонёк вдали – едва заметное пятно света в бесконечном сером полотне.

"Огонек, командир," – коротко доложил он, его голос был низким и напряжённым.

Командир Гад тут же поднял свой бинокль, настраивая фокус кибернетический глаз позволил увеличить фокус на указанное направление. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться.

Вокруг снегохода лежали несколько неподвижных тел – трупов, разбросанных по снегу, словно брошенные куклы.

Две фигуры, одетые в рваные лохмотья, суетились над ними. Их движения были резкими и жадными. Они стягивали одежду с мёртвых, отрывая куски ткани, и тщательно обыскивали их карманы и сумки, выискивая что-то ценное.

Каждая деталь картины кричала об опасности. Это были не просто выжившие, а гадальщики, пользующиеся чужим несчастьем.

Гад опустил бинокль. Его взгляд стал жёстким.

Численность: Двое активно действующих, плюс несколько трупов. Неизвестно, есть ли другие.

Состояние противника: Оборванные одежды указывали на тяжёлое положение, но это делало их только более отчаянными и непредсказуемыми.

Мотивы: Явно мародерство, поиск припасов или чего-то ценного.

Командир повернулся к отряду, его голос был едва слышен, но полон решимости:

"Внимание. Двое мародеров у поврежденного снегохода. Судя по всему, собирают трофеи с погибших. Не приближаться в открытую. Михин, будь готов. Остальные – рассредоточиться и наблюдать. Ждем моих дальнейших указаний."

Отряд безмолвно начал действовать, каждый занимая позицию, откуда открывался хороший обзор, но при этом оставаясь незамеченным в складках местности и снежных заносах. В воздухе повисло напряжение, смешанное с холодным ветром. Впереди их ждало не просто препятствие, а потенциально смертельная встреча с выжившими, утратившими человечность в этом ледяном аду.

---

Отряд действовал с отточенной бесшумностью, двигаясь по заснеженным складкам местности, словно тени. Ветер, разносивший снежную крошку, заглушал их шаги, а тусклый свет костра мародеров служил маяком, не выдавая их присутствия. Каждый боец знал свою задачу, скользя по глубокому снегу с ловкостью призрака.

Когда расстояние сократилось до нескольких десятков метров, командир Гад подал сигнал. Атака была молниеносной и беззвучной.

Михин, словно невидимая тень, обошел одного из мародеров с фланга. Его нож вошел в тело чисто и быстро, не оставив шанса на крик.

* Одновременно с ним Стеблов, используя рывок, обездвижил второго мародёра, а затем оборвал его жизнь ударом в шею.

Все произошло так быстро, что эхо битвы даже не успело разнестись по заснеженной пустоши. Двое в лохмотьях, ещё секунду назад склонявшиеся над трупами, теперь сами лежали неподвижно, став частью мёртвой картины.

После зачистки, отряд приступил к тщательному осмотру места. То, что они обнаружили, повергло в шок даже закалённых бойцов.

Жертвы ловушки: Тела у снегохода, которые раздевали мародёры, не были случайными путниками. На обрывках формы и по характерным шевронам стало ясно: это были бойцы из отряда "Пламя" опять сед Американцев. Они попали в жестокую ловушку, и их гибель была не случайной.

Стало очевидно, что двое ликвидированных не были обычными мародёрами. Они уже начали разделывать трупы, расчленяя их с чудовищной хладнокровностью. Это были не просто воры – это были людоеды, пополняющие свои запасы человеческой плотью.

При осмотре территории вокруг снегохода, была обнаружена сама ловушка. Между двумя массивными, полуразрушенными стойками или обломками конструкций, была натянута тонкая, но невероятно прочная металлическая нить, почти невидимая в свете мерцающего костра и в полумраке. Эта нить была натянута на уровне шеи, и любой, кто на полном ходу на снегоходе или просто бегом попал в нее, не имел шансов. Она срезала головы бойцам "Пламени", мгновенно лишая их жизни.

Стало ясно, что это была не просто засада, а организованная ловушка, устроенная разведчиками банды людоедов для пополнения своих "запасов". Такое планирование и жестокость говорили о серьезной угрозе.

"Нужно быть предельно осторожными. Если здесь была одна ловушка, значит, скорее всего, где-то еще расставлены другие".

Напряжение в воздухе возросло. И это не случайно – по расчетам, населенный пункт Кайеркан был уже совсем близко. Это означало, что отряд входил на территорию, где подобные ловушки и встречи с каннибалами могли стать обыденностью. Каждый шаг теперь должен был быть выверенным, каждый шорох – поводом для максимальной бдительности.

Продвигаясь вперёд с удвоенной осторожностью, отряд, после жуткой находки с людоедами, держался настороже, каждый шорох и каждая тень казались потенциальной угрозой. Морозный воздух обжигал легкие, но никто не думал о холоде – мысли были заняты выживанием.

Через некоторое время, сквозь очередную пелену снежной дымки, перед отрядом возникла Стелла – массивный, когда-то величественный знак, на котором едва читались выветренные буквы: «КАЙЕРКАН». Этот монумент, казалось, отмечал не просто географическую точку, а границу между дикой пустошью и относительно организованной территорией.

Рядом со стелой, подтверждая её роль в качестве своеобразного "пограничного пункта", стояли двое мужчин. Их одежда, хоть и поношенная, отдалённо напоминала военную форму, что указывало на их принадлежность к какой-то структурированной группе. По всей видимости, это был пограничный контроль банды Кайеркана, призванный охранять подходы к их населённому пункту.

Въезд на территорию был основательно перегорожен подобием блокпоста. Груды искорёженного металла, бетонных блоков и обломков создавали труднопроходимое препятствие, оставляя лишь узкий проход, который, несомненно, был под пристальным наблюдением.

Командир Гад, подняв бинокль, внимательно осмотрел окрестности. Внутри периметра можно было ясно разглядеть старые постройки, очертания которых терялись в снежной дымке. А по периметру блокпоста, среди развалин и заснеженных укрытий, постоянно двигалась группа людей, патрулируя территорию и контролируя подходы. Это были не просто случайные сталкеры, а организованная сила.

Вступление в открытый конфликт с группировкой банды Кайеркана совершенно не входило в планы отряда. Их цель была пройти мимо, а не привлекать лишнее внимание и не ввязываться в ненужные бои. Необходимо было спокойно обойти блокпост, используя снежные заносы и особенности рельефа для скрытного передвижения.

Однако ситуация осложнялась двойной угрозой:

Во-первых, постоянная бдительность требовалась из-за ловушек разведчиков банды людоедов. Как показала недавняя находка, они были вездесущи. Эти хищники, вероятно, из заброшенных цехов комбината, постоянно охотились на членов банды Кайеркана для пополнения своих ужасающих запасов. Это означало, что отряд мог столкнуться с ловушкой, предназначенной для других, но столь же смертоносной.

Во-вторых, сами бандиты Кайеркана, находясь в состоянии постоянной войны с людоедами, были крайне подозрительны и готовы к любой угрозе.

Таким образом, каждый шаг отряда должен был быть выверенным не только с точки зрения обхода блокпоста, но и с учётом возможных ловушек, расставленных третьей стороной. Перемещение между этими двумя огнями требовало максимальной скрытности, осторожности и тактического мастерства.

Но время тикало 45 часов 30 минут запас времени уменьшался.

Глава 7

Время говорить или кушать подано

Отряд «Гадюка», едва оправившись от прохода рядом с Кайераном, продолжил свой путь. Ржавые рельсы старой железной дороги монотонно уходили вдаль, ведя их всё ближе к мрачным, дымящимся силуэтам комбината. Командир Гад, , чьи нанороботы тихо гудели в крови, а кибернетический глаз сверкал в полумраке надвигающегося дня, шел во главе. Все понимали, что координатор был единственным, кто знал точное расположение заброшенных хранилищ руды. Рядом с ним шел Япиунэ, проводник, чье лицо было непроницаемым, но движения уверенными. Позади, нервно потирая плечо, двигался подрывник Стеблов – его героиновая ломка обостряла и без того натянутые нервы, заставляя руки дрожать. Снайпер Михин замыкал группу, его винтовка казалась продолжением его собственного тела, а глаза были холодны и остры, как клинки. Все члены отряда, включая Гада начали действовать.

Цехи комбината маячили вдали гигантскими, хищными зверями, замершими в ожидании. Путь лежал через заброшенные плавильные цеха, где, по информации, известной только координатору, находились хранилища необработанной руды. Именно туда им и надо было попасть.

Внезапно Гад резко остановился, вынуждая координатора остановиться тоже. Остальные члены отряда окружили Координатора. В их глазах читалось напряжение и нетерпение.

«Ну, дружок, — хрипловато произнес Гад, чуть подталкивая командира координатора. — Мы уже почти у „Цехов“. Где именно эта ваша заначка с рудой? Мы на это не подписывались, чтобы вслепую бродить по твоим призрачным цехам».

Координатор на мгновение замер,. лицо его оставалось неподвижным, но в интонации проскользнула сталь.

«Идиоты, — прошипело он, — Думаете, я так просто вам сдамся? Достаточно одного нажатия, и весь этот участок под вами взлетит к чертям».

Он продемонстрировал им пульт, вмонтированный прямо в предплечье. Мерцающий красный индикатор на панели мигнул, словно зрачок хищника.

Стеблов, который до этого молча боролся со своим тремором, вдруг издал короткий, резкий смешок. Он выплюнул на рельсы сгусток слюны.

«Ох, дружок, — протянул Гад с ехидной улыбкой, — А смысл-то какой? Вы нас подорвете, а потом что? Пойдете искать, кто вас вытащит из этой металлической задницы? Без нас ты тут просто мясо, что на рудники, что на заброшку».

Михин молча кивнул, его палец чуть надавил на спусковой крючок винтовки, но это движение было почти незаметным. Он просто наблюдал, но его взгляд был тяжелым и не предвещал ничего хорошего.

«Он прав, товарищ координатор, — спокойно добавил Япиунэ, сделав шаг, который перекрыл ему путь к отступлению. — Ты наш Координатор, но и мы здесь не просто так. Нам нужен выход, и твои карты — единственный путь. А мы — твоя страховка. Не зря ведь у нас такая сплоченная команда, верно? Так что давай без фокусов. Где точно? Нам нужно быть там до восхода».

он недовольно скрипнул зубами. Его угрозы звучали пусто. Он это понимал. Эти ублюдки прочли его насквозь.

«Там, где когда-то был третий плавильный, — буркнул он, снова трогаясь с места, показывая направление. — Подземный склад. Вход за вентиляционной шахтой. Но вы не представляете, что нас там ждет. Это не просто заброшка. Там… там место скопления мародёров и они не любят гостей.

Они продолжали идти, звуки их шагов эхом отдавались в мертвой тишине, нарушаемой лишь порывами ветра, несущего запах гари и металла. Комбинат становился всё больше, поглощая горизонт. Теперь они были по-настоящему глубоко в его объятиях, и предупреждение координатора Гада о мародёрах добавляло новую, зловещую нотку в их опасную миссию.

Отряд "Гадюка" подошёл к цехам. Вокруг простирался пейзаж, искорёженный временем и, возможно, войной: обломки металлоконструкций, пустые глазницы разрушенных зданий, и вездесущая серая пыль, покрывающая всё толстым слоем.

Фасад основного здания представлял собой монументальное, но в то же время жуткое зрелище. Гигантская, некогда ярко-жёлтая, а теперь выцветшая вывеска с надписью цех «НАДЕЖДА» нависала над центральным входом, буквы которой местами отвалились, а подсветка была давно мертва. Под ней зияло тёмное отверстие – главный терминал. Координатор был прав. Именно сюда, по его словам, вели следы к хранилищу необработанной руды.

Вход не выглядел просто заброшенным. Он выглядел приглашающим. Гигантские, полуоткрытые стальные ворота, с которых давно облупилась краска, словно ждали их. Отсутствие любых ограждений, предупреждающих знаков или даже завалов, было само по себе подозрительным. Все естество Гада трепетало. Под прочным слоем брони, в его кибернетически усиленном разуме, звучал тревожный набат. Это было больше, чем обычная осторожность командира. Это был животный, инстинктивный страх, который Гад ощущал редко, и всегда – перед лицом по-настоящему серьёзной угрозы. «Там опасно», шептал внутренний голос, настойчиво, проникая сквозь все слои его логического анализа.

Слишком тихо.

Слишком легко.

Слишком... очевидно.

Обычно заброшенные объекты кричали о своей покинутости: запертые двери, следы мародёров, пыль, давно не тронутая чьей-либо ногой. Здесь же царила зловещая, выжидающая тишина.

Гад поднял руку, останавливая свой отряд:

"Держите позиции. Просканируйте помещение. Мы идём очень медленно."

Яптунэ, проводник, выдвинулась вперёд, активируя свой широкополосный сканер. Её визор отображал трёхмерные проекции внутренних помещений, но даже самые чувствительные сенсоры показывали лишь пустоту и обломки.

"Странно, командир," — доложил Яптунэ. — "Внутри нет никаких признаков энергоактивности или движений. Температура окружающей среды... на три градуса выше нормы в центральном зале, но источник не определяется."

"Именно," — произнёс Гад. — "Это не просто заброшенный цех. Это ловушка. Или её имитация."

Он повернулся к остальным членам отряда – молчаливым, закованным в тяжёлую броню фигурам, уже готовым к любой угрозе.

Отряд занял свои позиции, их оружие было подняты и готово к бою. Гад сделал глубокий, внутренний вдох. Инстинкты воина не подводили его никогда. И они кричали ему о том, что эта "Надежда" может стать их последним пристанищем.

"Вперёд," — скомандовал Гад, и первым шагнул в мертвую, манящую темноту терминала.

Отряд «Гадюка» ступил на территорию заброшенного цеха «Надежда», погруженного в неестественную тишину и мрак. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом застарелой пыли, гниющего металла и чего-то неуловимо жуткого. Электричество отсутствовало полностью, и каждый шаг эхом отдавался в опустевших пространствах.

Первым препятствием стала заброшенная проходная. Это было обветшалое, но все ещё монументальное здание из тёмного кирпича, когда-то бывшее оживлённым пунктом пропуска, а теперь превратившееся в памятник забвению.

Оконные проёмы зияли разбитыми стёклами, словно пустые глазницы. Кое-где выбитые рамы свисали на ржавых петлях, угрожая обвалиться. Фасад был иссечён граффити и покрыт толстым слоем грязи и потёков от дождей. Двери, массивные и металлические, были сорваны с петель и валялись неподалёку, деформированные, словно кто-то вырвал их с нечеловеческой силой.

Внутри проходной царил полный хаос. Старые турникеты, когда-то регулировавшие поток рабочих, теперь были искорёжены и покрыты ржавчиной, напоминая остов гигантских скелетов. На полу валялись осколки стекла, куски бетона, обрывки старых документов и полусгнившие остатки когда-то стоявшей здесь мебели. Приборные панели были разбиты, провода вырваны, а остатки мониторов с разбитыми экранами беспорядочно валялись среди мусора. Запах затхлости и сырости был здесь особенно силён.

Центральное место занимала разрушенная стойка охраны. Металлический каркас был сильно деформирован, а некогда защищавшие её пуленепробиваемые стекла были пробиты или полностью отсутствовали. На полу под стойкой валялись пустые гильзы, ржавый жетон и обломок старого, иссохшего календаря с датой несколько летней давности. Здесь чувствовалось, что последние дни проходной были полны отчаяния и насилия.

Миновав мрачную проходную, отряд двинулся вглубь цеха. Отсутствие электричества не было проблемой для «Гадюки».

Гад, кибернетический глаз которого светился тусклым красным светом, сканировал окружающее пространство. Данные эхолокации в реальном времени отображались на его внутреннем интерфейсе, создавая детализированную трёхмерную карту цеха, позволяя ориентироваться в кромешной тьме.

Яптунэ, держась в центре отряда, уверенно указывал направление. Он вел «Гадюку» по заданному маршруту, полученному от СМИ-координатора, который следовал с ними дистанционно, передавая уточненные данные и потенциальные угрозы.

Стеблов шёл чуть позади, его дыхание было тяжёлым. Время от времени он рассеянно похлопывал по сумке со взрывчаткой, проверяя её надёжность. Раздражение и растущая ломка ощущались в каждом его движении, заставляя его челюсти сжиматься.

Михин замыкал отряд. Его снайперский прицел, переключенный в ночное видение, выхватывал каждую тень, каждый шорох, прорезая мрак. Он двигался бесшумно, его взгляд скользил по верхним ярусам и тёмным углам, готовый в любой момент среагировать на малейшую угрозу.

Отряд двигался осторожно, переступая через обломки оборудования, груды мусора и нагромождения ржавого металла. Каждый звук, каждый луч света извне казался неестественным в этом мёртвом мире, где время, казалось, остановилось. Цех «Надежда» хранил свои тайны, и «Гадюка» медленно, но верно продвигалась к самому сердцу его запустения.

В своём кабинете, высоко над суетой города, генерал Светлов сидел перед панорамой мерцающих экранов. Воздух был плотным от запаха крепкого кофе и выкуренных сигар, а редкие лучи тусклого света из окна лишь подчёркивали мрак в углах помещения. Кабинет Светлова не был образцом роскоши; это было место работы, заставленное тактическими картами, устаревшими моделями вооружения и пачками документов.

На большом настенном мониторе в реальном времени отображалась детализированная топографическая карта заброшенного цеха «Надежда». Маленькие, движущиеся зелёные метки обозначали отряд «Гадюка», медленно пробирающийся сквозь лабиринт разрушенных конструкций. Рядом пульсировали данные с эхолокационного навигатора Гада, визуализируя внутреннее пространство. На других экранах мелькали сводки разведывательных данных, потоки зашифрованной информации и видео с внешних камер наблюдения, установленных по периметру объекта.

Сам Светлов, мужчина лет пятидесяти с жёстким, волевым лицом и глубокими морщинами вокруг глаз, был облачен в безукоризненную полевую форму. Он держал в руке погасшую сигару, не отрывая взгляда от центрального экрана. Его поза была напряжённой, но выдавала многолетний опыт принятия решений под давлением. Каждый мускул его лица был собран, выдавая внутреннюю борьбу и острый ум, анализирующий каждый нюанс поступающей информации.

Напряжение в кабинете было ощутимым. Хотя отряд «Гадюка» продвигался согласно плану, Светлов чувствовал нечто большее. Ситуация ему не нравилась.

Прогресс «Гадюки» был слишком ровным. Отсутствие сопротивления, подозрительная тишина объекта — все это намекало на хорошо спланированную операцию, но не с их стороны. «Слишком чисто», — пробормотал он себе под нос, отпивая глоток остывшего кофе.

Генерал прекрасно знал, что американский отряд «Пламя» где-то рядом. Информация из его источников была обрывочной, но достаточно тревожной: «Пламя» не просто патрулировали территорию, они были нацелены на тот же объект. Их присутствие означало, что миссия «Гадюки» могла обернуться неожиданным и смертоносным сюрпризом в любой момент.

«Пламя» славились своей дерзостью и использованием передовых, часто экспериментальных технологий. Они могли устроить ловушку, подготовить засаду или использовать какое-то неизвестное устройство для перехвата или уничтожения цели, за которой гнался Светлов. Генерал прокручивал в голове сотни возможных сценариев, пытаясь предугадать ход мысли противника.

Любой прямой контакт между «Гадюкой» и «Пламенем» мог привести к неконтролируемой эскалации, что было наихудшим исходом. Светлов должен был завершить операцию до того, как американцы успеют вмешаться или, что ещё хуже, использовать «Гадюку» как приманку.

Светлов тяжело выдохнул, выпустив невидимое облако дыма. Его взгляд остановился на зелёной метке Михина, замыкающего отряд, чьё ночное видение было их последней линией обороны в кромешной тьме цеха. Генерал слегка потянулся к радиопередатчику, готовый в любой момент отдать приказ, который мог решить исход всей операции. Время играло против него, а призрак отряда «Пламя» маячил над миссией как дамоклов меч.

Отряд «Гадюка», ведомый эхолокацией Гада и направляемый Яптунэ, углубился в сердце заброшенного цеха «Надежда». Чем дальше они продвигались, тем более осязаемой становилась атмосфера не просто заброшенности, а чего-то гораздо более зловещего. Запахи гнили, ржавчины и затхлости сменились чем-то более отвратительным — приторным, металлическим духом свежей крови и разлагающейся плоти.

Когда они приблизились к одному из крупных цехов, Михин, замыкающий отряд, поднял руку, сигнализируя об остановке. Его ночное видение, прорезавшее мрак, уловило движение, не отмеченное на эхолокации. Остановившись в тени массивных, искорёженных станков, отряд «Гадюка» замер, наблюдая за происходящим через проёмы и щели в груде металлолома.

Их глазам предстала сцена, которая заставила бы побледнеть даже самых закалённых бойцов.

В центре цеха горели несколько импровизированных костров, сложенных из досок и обломков мебели. Их багровый, мерцающий свет отбрасывал зловещие тени на фигуры, занятые своей жуткой трапезой.

Вокруг костров суетились мародеры. Их было около десятка. Они были одеты в лохмотья, грязные, обмотанные какими-то тряпками, с оружием из подручных средств — заточенными кусками арматуры, тяжёлыми гаечными ключами и самодельными ножами. Их лица были искажены безумием и голодом, а глаза лихорадочно блестели в свете костров.

На грязных верстаках и прямо на полу лежали несколько человеческих туш. Мародёры, с грязными руками и перепачканными ртами, разделывали их с ужасающей методичностью. Они аккуратно снимали с них форму, откладывая в сторону, прежде чем приняться за следующую часть своей жуткой работы. Отрубленные конечности и куски плоти складывались на импровизированные столы или бросались в костёр, источая отвратительный запах горелого мяса.

Внезапно Гад, анализируя остатки одежды и экипировки, которую мародёры сбрасывали в отдельную кучу, издал тихий, тревожный звук. На одном из брошенных бронежилетов отчётливо виднелись эмблема и маркировка американского отряда «Пламя».

Мгновенно всем стало ясно, что произошло. Отряд «Пламя» не просто был «где-то рядом» — они стали «гостями» на этом кошмарном пиру. Они получили «приглашение к ужину», и, к несчастью для них, стали главным блюдом.

* Мародеры, несмотря на свою примитивность, действовали с поразительной слаженностью. Они не кричали, не шумели. Каждый знал свою роль, перерезая сухожилия, отделяя мясо от костей, точно так же, как стая гиен разделывает свою жертву. Их движения были быстрыми, инстинктивными и эффективными.

Вид этого каннибальского пира заставил даже видавших виды бойцов «Гадюки» содрогнуться.

Подрывник Стеблов, чье раздражение и ломка достигли пика, замер, его глаза расширились. Он неосознанно сжал рукоять детонатора, пытаясь подавить рвотный позыв.

Снайпер Михин крепче вцепился в приклад винтовки, его палец лег на спусковой крючок. Цех, который минуту назад казался просто заброшенным, теперь ощущался как ловушка, наполненная звериной жестокостью.

Гад: Данные с его кибернетического глаза продолжали поступать, но теперь они сопровождались внутренним предупреждением об экстремальной биологической угрозе.

Проводник Яптунэ, хоть и держал лицо, но его взгляд стал ещё более жёстким. Он жестом приказал оставаться в тени, понимая, что вступать в открытый бой с этими дикарями, когда они на пике своей животной ярости, было бы чистым безумием.

Отряд «Гадюка» оказался свидетелем кошмара, который превосходил самые смелые предположения генерала Светлова. Теперь они знали не только о присутствии «Пламени», но и о его чудовищном конце, и это знание придавало их миссии совершенно новый, мрачный оттенок. Они должны были двигаться дальше, но теперь с удвоенной осторожностью и невыносимым грузом увиденного.

Отряд «Гадюка» замер в шоке, наблюдая за диким пиром мародеров. Напряжение было невыносимым, каждый мускул на их телах напрягся. Именно в этот момент, когда все внимание было приковано к жуткой сцене, произошло немыслимое.

Тихий, еле слышный вскрик, оборванный на полуслове, раздался откуда-то сзади, за спинами отряда. Это был короткий, резкий звук, полный боли и внезапного ужаса. Затем последовал глухой шорох, похожий на что-то тяжёлое, волочащееся по пыльному полу, и затем — полная тишина.

Михин, чьё периферийное зрение и слух были обострены до предела, первым почувствовал неладное. Он резко обернулся. Пустота. Место, где мгновение назад должен был находиться их СМИ-координатор, который поддерживал связь с ними дистанционно и получал информацию от Яптунэ, теперь было совершенно пустым. Он исчез, без следа, утащенный в непроглядную тьму.

Мгновенно отряд «Гадюка» среагировал. Адреналин ударил в кровь.

Михин инстинктивно вскинул снайперскую винтовку, переключая режим ночного видения на тепловой, пытаясь уловить хоть какой-то след.

Стеблов выхватил автомат, нервно озираясь по сторонам, его ломка усилилась, превращаясь в приступ панической ярости.

Гад замер, его кибернетический глаз замелькал, пытаясь перестроиться на поиск новой угрозы, которая сумела обойти его сканирование.

* «Где он?!» — прорычал Гад, но ответа не было.

Вместо ответа из темноты раздался шорох, и что-то мелькнуло. Отряд немедленно открыл огонь. Трассеры прорезали мрак, ударяя по металлу и обломкам, но противник, кем бы он ни был, оставался неуловимым. Мародёры в цехе подняли головы, их звериные взгляды скользнули в сторону отряда «Гадюка», на секунду отвлёкшись от своей ужасной трапезы.

Яптунэ, понимая критичность ситуации и невозможность продолжать миссию без координатора, а также угрозу со стороны мародёров, принял единственно верное решение. Он приложил палец к уху, активируя защищённую связь с генералом Светловым.

«Генерал, у нас проблема. Координатор... он пропал. Его утащили. Мы слышали вскрик, но не видели...» — голос Яптунэ был напряжён, но он старался сохранять спокойствие.

На другом конце связи генерал Светлов, наблюдавший за развитием событий на своих экранах, мгновенно понял масштаб проблемы. Его лицо, и без того жёсткое, стало ещё более суровым. Он не допустит провала.

«Отряд, слушайте меня внимательно», — холодный, металлический голос Светлова прозвучал в наушниках каждого члена «Гадюки», заглушая звуки перестрелки. — «Я прекрасно вижу, что произошло. Вы должны вернуть координатора. Иначе...»

Генерал сделал паузу, его слова повисли в воздухе, полные нескрываемой угрозы. «Иначе встроенные в вас бомбы активируются. У вас нет выбора. Яптунэ, ты слышишь меня? Счетчик тикает. У вас мало времени. Гад, бери отряд и отправляйтесь на поиски. Немедленно».

Эти слова ударили по Гаду как разряд тока. Его кибернетический организм отреагировал на приказ сбойно и почти органически. Экран его внутреннего интерфейса вспыхнул красным, мелькнули строчки системных ошибок и предупреждений. В течение доли секунды послышался странный, механический звук, похожий на скрежет и щелчок, словно в его цепях произошёл «выброс» энергии или информации. Можно было бы сказать, что он «выругался» — это был неконтролируемый, резкий отклик на прямое указание, которое переопределяло все текущие задачи и инстинкты самосохранения.

«Принято», — ответил Гад, его голос звучал синтетически ровно, но в нем проскочила несвойственная жёсткость. Его кибернетический глаз, до этого метавшийся в поиске общей угрозы, теперь фокусировался на одной цели — поиске координатора.

«За мной!» — скомандовал он, и, не дожидаясь ни секунды, устремился в темноту, откуда донёсся последний вскрик, его металлические конечности отбивали ритмичный шаг по обломкам.

Отряд «Гадюка», лишенный выбора, последовал за Гадом, оставив позади перепуганных мародёров и каннибальский пир. Теперь их миссия стала гораздо более личной, отчаянной и смертельно опасной, ведь бомбы в их телах неумолимо отсчитывали секунды до возможного конца.

Гад вёл отряд «Гадюка» через лабиринт цехов, его кибернетический глаз сканировал каждый уголок, ища следы похитителей. Счётчики в телах бойцов безжалостно отсчитывали секунды, подгоняя их. Путь пролегал мимо заброшенных конвейерных лент и груд искорёженного оборудования, пока наконец они не вышли к огромному хранилищу необработанной руды.

Это было колоссальное помещение с высокими потолками, где когда-то хранились тонны полезных ископаемых. Теперь оно представляло собой хаотичное нагромождение темно-бурой руды, сложенной в огромные, бесформенные кучи. Тяжелый, металлический запах руды смешивался здесь с ещё более резким, отвратительным запахом свежей крови и экскрементов. Тусклый свет проникал откуда-то сверху, выхватывая лишь часть этого мрачного пространства, а остальные углы скрывались в глубоких тенях.

В центре этого кошмарного амфитеатра, на плоской каменной глыбе, используемой как жертвенный стол, они увидели его.

Там был координатор, его тело безвольно лежало, прикованное к камню. Он был ещё жив, но едва. Его глаза были широко открыты, полны невыносимой боли и ужаса. Вокруг него, словно гиены, суетилась группа из пяти-шести мародеров, их грязные руки были по локоть в крови.

Самое ужасное, что шокировало отряд, это то, что мародёры уже успели приступить к своей работе. Правая рука координатора была аккуратно отрезана чуть ниже плеча, и истекающая кровью культя представляла собой жуткое зрелище. Рядом лежала отрезанная конечность, которую мародеры, похоже, собирались освежевать.

Один из мародёров, самый крупный и свирепый, держал грязный, зазубренный нож. Он уже приставил его к горлу координатора, его глаза горели диким огнём предвкушения, готовясь сделать последний, фатальный надрез. Координатор слабо дёрнулся, из его горла вырвался хриплый, отчаянный стон, полный мольбы и боли.

Отряд «Гадюка» не колебался ни секунды. Увидев эту сцену, они пришли в ярость.

«Огонь!» — прорычал Гад, и его голос утонул в грохоте выстрелов.

Михин, первым среагировавший, выпустил три пули из своей снайперской винтовки. Три мародера рухнули как подкошенные, даже не успев понять, что произошло.

Стеблов, забыв о своей ломке, опустошил рожок автомата, его пули разрывали плоть, поражая остальных мародеров, которые подняли голову лишь для того, чтобы встретить свою смерть.

Гад, не теряя времени, бросился вперёд, его металлические конечности отбивали дробь по руде, стреляя из встроенного пистолета, добивая последних, кто ещё пытался сопротивляться или убежать.

В течение нескольких секунд все было кончено. Тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием координатора и звуками падающих тел, вновь окутала хранилище. Отряд «Гадюка» успел. В самый последний, критический момент.

Яптунэ и Гад подбежали к координатору. Его пульс был слабым, но он дышал. Он был жив, но искалечен, и теперь перед отрядом стояла еще более сложная задача — как доставить раненого, обескровленного человека, которому требуется немедленная медицинская помощь, через этот ад, находясь под угрозой взрыва. Счетчик продолжал тикать, добавляя отчаяния в эту и без того безнадёжную ситуацию.

Отряд «Гадюка» стоял над искалеченным координатором, кровь которого продолжала заливать необработанную руду. Счетчики внутри их тел пульсировали, напоминая о неумолимо утекающем времени. Нужно было действовать, и действовать немедленно.

Яптунэ склонился над координатором, его лицо было непроницаемо. Он прекрасно понимал, что раненый в таком состоянии — это не только обуза, но и смертельная угроза для выполнения миссии.

В этот момент Стеблов, чья ломка на секунду отступила перед необходимостью действовать, достал из своего подсумка небольшую горсть синих капсул. Не церемонясь, он закинул их прямо в рот координатора, грубо сжимая его челюсти, чтобы тот проглотил их.

Одновременно Яптунэ достал из своего рюкзака небольшую газовую горелку. Короткое шипение, и тонкое, острое лезвие его тактического ножа раскалилось докрасна в пламени. Без промедления, с хирургической точностью, он приложил раскалённое лезвие к истекающей кровью культе координатора.

* По цеху раздался дикий, нечеловеческий крик, полный агонии и ужаса, пронзающий мрак хранилища руды. Запах горелой плоти и крови мгновенно заполнил воздух. Координатор дёргался, пытаясь вырваться, но был слишком слаб.

Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Синие капсулы подействовали. Глаза координатора закатились, тело обмякло, и он провалился в забвение, потеряв сознание от боли, шока и действия сильнодействующих препаратов.

Пока Стеблов и Яптунэ занимались «спасением», Гад методично осматривал отрезанную руку координатора. Он осторожно разжал окоченевшие пальцы и в глубине ладони, прикреплённое к тыльной стороне запястья, обнаружил небольшое, почти незаметное устройство. Это был дистанционный пульт активации взрывателей, встроенных в тела всех членов отряда «Гадюка».

«Отлично, это мне пригодится», — пронеслось в его кибернетическом сознании. Это было не выражение облегчения, а холодный, циничный расчёт. Пульт был ключом к их освобождению или, по крайней мере, к контролю над собственной судьбой.

Не раздумывая, Гад быстро завернул отрезанную руку в обрывки формы координатора и спрятал её в свой рюкзак, подальше от посторонних глаз.

Ситуация была критической. Координатор был найден — первая цель обнаружена. Яптунэ быстро поставил электронный маркер, фиксируя точку обнаружения на карте, которую транслировал Гад. Но координатор теперь был обузой, тяжело раненный, без руки, он не мог двигаться самостоятельно и замедлял бы отряд, ставя под угрозу выполнение всей миссии. Он больше не представлял никакого интереса как активный участник.

«Яптунэ, дай мне связь с генералом!» — отрывисто приказал Гад. Проводник послушно исполнил.

«Генерал, рапортует Гад», — произнёс он своим синтетическим голосом, в котором не было и тени эмоций. — «Координатор обнаружен, как и первая цель — хранилище руды. Но он сильно ранен, отсутствует правая кисть руки. Он не сможет самостоятельно двигаться и замедлит отряд, поставив под угрозу выполнение задания».

На другом конце связи наступила минутная пауза. Никто не отвечал. Генерал Светлов думал, анализируя ситуацию. Для него, как и для отряда, судьба одного человека была ничем по сравнению с успехом операции.

Но вот снова раздался знакомый, холодный голос: «Продолжать выполнение задания. Объект считать утратившим полномочия. Оставьте его. Далее двигаться по моим указаниям. Все ясно?»

«Так точно», — без тени колебания ответил Гад.

Ему, как и всем членам отряда, было плевать на этот кусок дерьма. Эмоции были роскошью, которую они не могли себе позволить. Они переглянулись. Яптунэ проверил, как работает маркер, подтверждая фиксацию точки. Затем, без единого лишнего движения или слова, они растворились в темноте, оставив изувеченного координатора лежать в хранилище руды.

Поскриптум:

Прошли часы. Координатор медленно приходил в себя, его разум мучительно возвращался из мира, в который его погрузили синие капсулы. Дикая боль от отсутствующей руки была первой, что пронзило его сознание. Он открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел над собой не звезды, а закопчённый потолок, освещённый красным, адским светом.

Его нашли. Мародёры, вернувшиеся к месту своей последней «добычи», обнаружили его. Их голодные, безумные глаза блестели в свете импровизированных костров. Они не торопились. Для них он был не просто пищей, а развлечением.

Координатора привязали к железному пруту, установленному над одним из костров. Его тело медленно начало жариться, источая отвратительный, но притягивающий для них запах. Он закричал, но силы оставили его. Он мог лишь стонать, чувствуя, как огонь лижет его плоть. Мародеры не ждали, пока он умрет. С диким хохотом и звериным рычанием, они отрезали куски его плоти прямо с живого тела, жарили их на своих самодельных шампурах и пожирали, не обращая внимания на его агонию.

Последнее, что увидел координатор, были безумные, ухмыляющиеся лица, пляшущие в свете костра, и его собственное тело, медленно превращающееся в ужин для падальщиков.

Покинув хранилище руды и оставив координатора на произвол судьбы, отряд «Гадюка» двинулся к выходу из цеха, теперь с Гадом во главе. Их шаги были быстрыми, а движения — отточенными, но каждый чувствовал нарастающее напряжение. Решение генерала и недавняя находка Гада изменили все, но самое сложное было ещё впереди.

Как только они вошли в очередной, более узкий цех, где когда-то стояли сборочные линии, воздух взорвался. Мародеры, похоже, были предупреждены или просто ждали.

Крики, рычание и лязг металла раздались одновременно. На них напали со всех сторон. Из-за груд металлолома, из-под обломков станков, с верхних ярусов и из темных проходов. Это было не просто столкновение, а волна озверевших падальщиков, жаждущих крови. Их было значительно больше, чем предполагалось, и они действовали как единый, беспощадный рой.

Мародеры наступали с самодельными копьями, заточенными кусками арматуры, молотками и цепями. Некоторые метали ржавые ножи и камни. Их глаза горели безумием, а тела, обмотанные грязными тряпками, двигались с неожиданной скоростью.

Отряд мгновенно перешёл в боевой режим. Они не могли позволить себе быть окружёнными или замедлиться.

Гад — Авангард: Гад, чьи кибернетические рефлексы были совершенны, принял основной удар. Его металлические конечности работали как поршни, отбивая атаки. Он стрелял из встроенных в предплечья пистолетов, посылая точные разряды в головы нападающих. От него отлетали куски мяса и обломки примитивного оружия. Каждый его удар был смертельным, каждый выстрел — точным.

Стеблов — Ярость и Огонь: Стеблов, чья ломка на фоне боя трансформировалась в животную ярость, опустошал рожок за рожком. Он стрелял навскидку, короткими очередями, не целясь, но создавая плотный заградительный огонь. Его крики и ругательства смешивались с грохотом стрельбы и предсмертными хрипами мародёров. Он был чистым, неконтролируемым хаосом, но хаосом эффективным.

Михин — Точные Удары из Тени: Михин действовал хладнокровно. Он оставался чуть позади, в полумраке, выхватывая цели из своей снайперской винтовки. Его ночное видение позволяло ему видеть сквозь дым и пыль, поражая самых опасных врагов — тех, кто пытался обойти отряд с флангов или бросался на Гада. Каждая его пуля находила цель, обрывая атаки мародеров. Он был бесшумной, но смертоносной машиной.

Яптунэ держался в центре, направляя огонь, отдавая короткие, чёткие команды. Он использовал свой автомат и тактический нож, отбиваясь от тех, кто прорывался сквозь их строй. Он был мозгом и координатором в этом хаосе, следя за тем, чтобы отряд не развалился, и направляя их к ближайшему выходу.

Отряд двигался вперёд, пробивая себе дорогу через толпы мародёров. Пол был скользким от крови, обломков и тел. Каждое их движение давалось с трудом, но они не могли остановиться.

Мародеры не отступали. Чем ближе отряд подходил к выходу, тем сильнее становился натиск. Казалось, что весь цех ожил, и его обитатели не желали отпускать свою добычу. Они бросались под пули, не чувствуя боли, движимые лишь безумным голодом.

Наконец, Гад указал на едва заметный проем в стене — старые, заржавевшие ворота, наполовину заваленные обломками.

«Через ворота! Живо!» — скомандовал он.

Гад проложил путь, тараня и расталкивая последних мародеров. За ним хлынул Стеблов, прикрывая отход шквальным огнём. Михин последним пересёк порог, послав прощальный залп вдогонку преследователям.

Они вывалились на свежий, хоть и затхлый воздух за пределами цеха, тяжело дыша, покрытые грязью, кровью и пороховой гарью. Цех «Надежда» остался позади, гудя безумными криками и выстрелами, которые постепенно стихали. Отряд «Гадюка» выбрался, но каждый из них знал, что эта схватка оставила глубокий след. Они были живы, но теперь ещё более закалены и отравлены ужасами, которые им пришлось пережить.

Глава 8

Через город Норильск логово бандитов

Холодный, пронизывающий ветер Норильска хлестал по лицам, когда отряд «Гадюка» выбрался из разрушенных цехов «Нориникеля». Грязь и ржавчина остались позади, но впереди маячила новая угроза, куда более масштабная. Слова генерала Светлова эхом отдавались в ушах каждого, как похоронный звон: «Таймер тикает. 36 часов. Идите на склад необработанной руды. Через город, через самую крупную группировку бандитов».

Гад, командир отряда, провёл рукой по повязке, скрывающей его кибернетический глаз. Нано-роботы в его крови ощущали каждый импульс, каждый нервный тик. Он чувствовал усталость, но и обострённую ясность ума.

«Все слышали?» — Голос Гада был низким и резким. — «Время пошло. Яптунэ, проложи маршрут через город. Стеблов, подготовь всё к встрече, если таковая будет. Михин, твои глаза нам нужны сейчас как никогда».

Норильск встретил их мёртвой тишиной, лишь изредка нарушаемой порывами ветра, что свистел в разбитых окнах заброшенных зданий. Город-призрак, населённый лишь тенями прошлого и смертельной опасностью настоящего. Команда двигалась быстро, стараясь держаться теней, избегая открытых пространств.

Яптунэ, вечно дрожащий проводник, держал в руках цифровую карту. Его глаза лихорадочно бегали по линиям, а губы шептали:

«Так... вот этот квартал... самая жопа. Здесь они, шакалы, гнездятся. Придется пройти по краю, между бывшей водокачкой и… вот этим... борделем». Он икал, и его пальцы невольно потянулись к фляжке, которую Гад тут же перехватил.

«Не сейчас, Яптунэ. Каждая ошибка будет последней».

Стеблов, подрывник, постоянно почёсывал шею. Ломка начинала давать о себе знать. Его движения были прерывистыми, а взгляд — мутным. Но он знал свою работу.

«У меня есть пара... сюрпризов для этих ублюдков», — прохрипел он, поглаживая рюкзак, где лежали самодельные взрывные устройства. — «Только бы дотянуть… до места».

Михин, снайпер, был самой незаметной тенью. Его взгляд, острый и холодный, скользил по крышам, окнам, тёмным переулкам. Он был глазами отряда, его инстинкты — их лучшим защитником.

«Вижу движение на перекрёстке, — спокойно доложил Михин, припав к прицелу. — Трое. С автоматическим оружием. Идут по улице Комсомольская, к центру».

Чем глубже они проникали в город, тем сильнее ощущалось присутствие бандитов. Заброшенные машины, баррикады из мусора, граффити, угрожающе нарисованные на стенах – все говорило о том, что это чужая территория.

«Осталось 34 часа 27 минут, — голос Светлова снова раздался в наушниках Гада, сухой и бесстрастный, словно механический метроном. — Двигайтесь быстрее».

Это напоминание действовало на нервы. Внутри каждого из них тикал адский механизм, который мог оборвать их жизни в любой момент.

Отряд достиг окраины квартала, который Яптунэ пометил как «сердце тьмы». Вдалеке, сквозь морозный туман, пробивались тусклые огни, а из-за зданий доносились обрывки пьяных криков и дикий смех. Это было логово бандитов, самый крупный очаг сопротивления в Норильске.

«План такой, — Гад остановился за углом разрушенного магазина, жестом приказав остальным пригнуться. — Проходим по северной стороне, через старые склады. Там меньше патрулей. Но нам нужно пробиться к центральной улице, чтобы обойти их главные посты».

Михин поднял бинокль. «На крыше универмага Полюс сидит наблюдатель. И ещё двое внизу, у входа в бывший Дом Культуры. Они контролируют подход к центральному перекрестку».

Стеблов начал беспокойно ёрзать, глаза его затуманились. «Дайте мне пару минут... я придумаю... схему».

Гад посмотрел на своих людей. Один дрожит от абстиненции, другой борется с ломкой. Но они — его команда. И у них нет выбора. Таймер не ждёт.

«Ладно, — прошептал Гад. — Значит, так и сделаем. Через Полюс».

План Гада пройти через старые склады северной стороны, чтобы обойти основные посты бандитов, поначалу казался рабочим. Отряд двигался, прижимаясь к ржавым стенам, обходя груды искорёженного металла и разбитые ящики. Михин, как всегда, был на высоте, его глаза выхватывали каждую тень, каждое движение на дальних подступах.

Однако, Яптунэ, ослабленный долгим воздержанием от алкоголя и нарастающим стрессом, допустил роковую ошибку. Его карта неточная, предательски соврала в самом критичном месте. Вместо того, чтобы вывести их к обходному пути, он завернул не в тот проход, прямо в открытый двор, где отдыхала группа бандитов. Сканеры несработали.

«Чёрт!» — прошептал Михин, его голос был напряжён, когда он заметил впереди пять силуэтов, расположившихся вокруг тусклого костра. Это были не патрульные, а, судя по расслабленным позам и дымящимся сигаретам, отдыхающие боевики.

Гад мгновенно оценил ситуацию. Пять против четверых, да ещё и на открытом пространстве. Шансы были невелики, но они могли попробовать обойти.

В этот момент, Стеблов, чья наркотическая ломка достигла своего пика, резко потерял контроль. Его тело забилось в мелкой дрожи, и он неосторожно задел кучу пустых бочек, которые с грохотом посыпались, выдавая их присутствие.

«Эй! Кто там?!» — Крикнул один из бандитов, вскидывая автомат.

Счёт шёл на секунды. Михин успел сделать два выстрела, уложив двоих, прежде чем шквальный огонь обрушился на отряд. Гад рванул вперёд, пытаясь прикрыть своих, но его нано-роботы не могли защитить от множества пуль. Яптунэ, запаниковав, споткнулся и упал. Стеблов рухнул, схватившись за бок пуля попала в бронижилет, его рюкзак со взрывчаткой отлетел в сторону.

Последнее, что помнил Гад, это резкий удар по голове, прежде чем темнота поглотила его.

Очнулись они уже связанными, в холодной, сырой камере. Каменный пол, решётчатая дверь, запах гнили и сырости. Вскоре дверь распахнулась, и их грубо потащили по длинным коридорам, выстланным обшарпанными бетонными плитами. Из-за дверей доносились смех, крики, звон металла.

Вскоре они оказались в большом, округлом помещении, напоминающем древний амфитеатр или, как его называли здесь, «Колизей». По центру располагалась песчаная арена, окружённая ярусами для зрителей. На трибунах сидели сотни людей — бандиты и жители города, ищущие развлечений в этом забытом уголке мира. Их глаза горели диким азартом.

Гад почувствовал, как его кибернетический глаз сканирует арену, анализируя каждый уголок, ища слабые места. Но сейчас они были беспомощны.

Их бросили на колени перед возвышением, где на импровизированном троне из автомобильных сидений и ржавого металла восседал коренастый мужчина с шрамом через всё лицо. Это был Боров, главарь группировки, а рядом с ним — его ближайшие соратники: Шрам, женщина с ледяным взглядом, и молчаливый великан Кувалда.

«Ну что, гости дорогие? — Голос Борова был хриплым, прокуренным, но с отчётливой властностью. — Зачем вас сюда занесло? Неужто военные решила забрать свои игрушки?»

Гад поднял голову, его взгляд был холоден.

«Мы не военные. Мы просто проходили мимо».

Шрам хихикнула, её смех был неприятным, как скрежет металла.

«Проходили мимо? Через наши владения? Ты, со своим блестящим глазом, и эти трое?» — Она указала на Яптунэ, который дрожал всем телом, Стеблова, чьи глаза были дико расширены от ломки, и Михина, который, несмотря на всю ситуацию, оставался невозмутим. — «Нет, мальчик. Тут пахнет большими деньгами».

«Генерал Светлов, — произнёс Боров, явно наслаждаясь эффектом, — этот старый лис. Думает, может посылать своих собачек в наш дом. Наивный».

В этот момент Гада пронзила мысль: генерал Светлов. Таймер. Взрывные устройства. Если они раскроют свою миссию, бандиты могут либо попытаться обезвредить заряды, либо просто подорвать их, получив доступ к их внутренностям.

«Мы не знаем никакого Светлова, — соврал Гад, стиснув зубы. — У нас нет никаких заданий».

Боров оскалился.

«Неважно. Ваша ложь нас не интересует. Ваши *способности* — вот что нам нужно». Он обвёл взглядом арену. «У нас тут, видишь ли, развлечения. Иногда привозят пленников, иногда даже добровольцев из других группировок. А вы... вы выглядите интересно. Особенно ты, киборг».

Кувалда, до этого молчавший, издал глубокий рык, напоминающий собачий.

«Так что, — продолжил Боров, его глаза блестели зловещим огнём. — У вас есть выбор. Либо вы будете работать на нашей арене, сражаясь за наше удовольствие и, возможно, за свою жизнь, либо...» Он сделал жест рукой, и один из его бойцов поднял ржавый мачете, приставив его к горлу Яптунэ. «...Либо мы повеселимся прямо здесь, прямо сейчас, а вы станете ужином для наших псов».

Яптунэ вскрикнул, его глаза полные ужаса. Стеблов застонал, пытаясь сосредоточиться, но его тело не слушалось. Михин лишь слегка изменил выражение лица.

Гад прекрасно понимал, что у них нет другого выбора. Таймер продолжал отсчитывать секунды. 32 часа 50 минут. Если они хотят выполнить задание, им придётся сыграть по правилам Борова.

«Мы согласны, — произнёс Гад, его голос был твёрдым, несмотря на безнадёжность ситуации. — Мы будем сражаться».

Боров расплылся в улыбке.

«Отлично. Добро пожаловать в Колизей Норильска. Вы пожалеете, что когда-либо сюда пришли».

Камеры, словно клети, раскрылись, и Яптунэ со Стебловым, ещё не до конца оправившиеся от пережитого и измученные ломкой, были вытолкнуты на пыльную арену. В руках у каждого оказался тускло поблескивающий нож с грубо обмотанной рукоятью. Лезвия были затуплены, но достаточно остры, чтобы рвать плоть.

Трибуны ревели. Сотни грязных, измождённых лиц, светящиеся диким азартом глаза – вот кто были их судьи и зрители. Гад и Михин, скованные цепями, стояли у решётки, бессильно наблюдая. Генерал Сиветлов, чьи слова о таймере продолжали звучать в голове Гада, казался бесконечно далёким и безразличным.

Яптунэ, чьи глаза были красными от ужаса и алкогольной абстиненции, смотрел на Стеблова, своего товарища по несчастью. Стеблов, дрожащий, бледный, с выступившим на лбу холодным потом, держал нож, как спасательный круг. Его взгляд был безумным, полным отчаяния и животного страха. Они оба понимали, что выбора нет. Либо ты, либо тебя.

Голос Борова прорезал рёв толпы, усиленный хриплым мегафоном: «Да начнётся веселье! Покажите мне, на что вы способны!»

Первым двинулся Стеблов. Он рванул вперёд, неловко размахивая ножом. Не столько атака, сколько попытка оттолкнуть надвигающуюся судьбу. Яптунэ, обладавший остатками инстинктов выживания, которыми его наделили годы бродяжничества, увернулся. Лезвие Стеблова лишь чиркнуло по воздуху, чуть не задев его ухо.

Яптунэ отскочил, а затем сам пошёл в атаку, толкнув Стеблова плечом. Тот, ослабленный и неуклюжий, потерял равновесие и пошатнулся. Яптунэ воспользовался моментом, проведя лезвием по руке Стеблова.

Кровь. Алая полоса проступила на грязной одежде, заставив Стеблова вскрикнуть от боли и неожиданности. Толпа взревела, предвкушая зрелище.

Стеблов взбесился. Боль, смешанная с паникой и ломкой, дала ему неожиданный прилив сил. Он бросился на Яптунэ, пытаясь достать его ножом, нанося удары хаотично, но с дикой силой. Яптунэ отбивался, его движения были более скоординированными, но он был меньше и слабее. Он блокировал удар предплечьем, и нож Стеблова оставил глубокий порез на его руке.

«А-а-а-а!» — Застонал Яптунэ, отшатнувшись. Кровь тут же начала сочиться из раны.

Стеблов, почувствовав вкус крови, казалось, немного пришел в себя. Его движения стали менее хаотичными, в них появилась звериная ярость. Он атаковал снова, целясь в корпус. Яптунэ, шатаясь, едва успел увернуться, но лезвие Стеблова зацепило его плечо, прорвав ткань и оставив еще одну глубокую рану.

«Добивай его!» — Кричал кто-то с трибун.

Оба были тяжело ранены, тяжело дышали. Пот и кровь смешивались на их лицах. В глазах Стеблова читался голод, не только жажда выжить, но и дикое желание любой ценой заглушить боль ломки. Он видел в Яптунэ не товарища, а препятствие на пути к спасению, которое обещал ему Боров, если он победит.

Стеблов сделал ложный выпад в сторону головы Яптунэ, а затем резко опустил нож, целясь в живот. Яптунэ, измождённый, но всё ещё цепляющийся за жизнь, в последнюю секунду смог отвести удар. Лезвие Стеблова лишь скользнуло по его ребрам, но боль была адской.

В этот момент в глазах Яптунэ что-то сломалось. Страх сменился холодной решимостью. Он понял, что если не он, то Стеблов. Его движения стали быстрее, острее, продиктованные чистым инстинктом выживания.

Когда Стеблов, выдохшийся и спотыкающийся, вновь попытался атаковать, Яптунэ встретил его. Он резко парировал удар Стеблова, отбив его нож в сторону, и в тот же миг, собрав последние силы, вонзил свой нож точно в печень Стеблова.

Тот не успел даже вскрикнуть. Удар был сильным и точным. Нож вошёл глубоко, до самой рукояти. Глаза Стеблова расширились от шока и боли. Он схватился за рукоять ножа, торчащего из его живота, а затем его колени подкосились. Из уголка рта начала сочиться тёмная, густая кровь.

Он попытался что-то сказать, но изо рта вырвался лишь булькающий звук. Стеблов захлебнулся собственной кровью, падая на колени, а затем и лицом в пыль арены. Его тело забилось в агонии ещё несколько секунд, прежде чем замереть, оставляя на песке тёмную, расплывающуюся лужу.

На арене воцарилась тишина. Лишь на мгновение. А затем толпа взорвалась неистовым рёвом восторга. Боров смеялся, а Шрам аплодировала, её лицо исказилось в хищной усмешке.

Яптунэ стоял над телом Стеблова, тяжело дыша. Его руки дрожали, а глаза были пустыми, полными ужаса от содеянного. Он только что убил человека. Своего товарища. Во имя выживания.

Голос Борова вновь разнёсся над ареной: «*Ну что ж, Яптунэ! Ты доказал, что достоин жить! Ты — наш!»

Яптунэ опустил нож. Его испытание закончилось. Но для Михина и Гада всё только начиналось.

«Следующие! — Крикнул Боров, указывая на оставшихся пленников. — *Михин, теперь твой выход! А для нашего киборга, Гада, мы приготовили нечто особенное. Главное блюдо!»

Рёв толпы, ещё не утихший после кровавой расправы над Стебловым, вновь забурлил, когда Михина грубо вытолкнули на арену. В руках у него не было его верной снайперской винтовки, лишь мешок, из которого высыпали тридцать неровных, отполированных временем камней — его новое «оружие».

Гад, всё ещё скованный цепями, смотрел на своего товарища. Таймер в его голове продолжал отсчёт: 32 часа 30 минут. С каждой секундой надежда на спасение таяла.

Боров, его лицо сияло от предвкушения, поднял руку, требуя тишины. Его голос, усиленный мегафоном, разнёсся по Колизею:

«Тихо, шакалы! Теперь очередь нашего стрелка! Говорят, ты глазастый, Михин? Ну-ка, покажи!»

Шрам, стоявшая рядом, кивнула: «Ему дали задание ротного уровня. Наша арена — это не полигон. Это твоя последняя битва, если не справишься».

Кувалда молча указал на арену.

Михин поднял взгляд. Его глаза, привыкшие к многократному увеличению прицела, казались абсолютно спокойными. Он сканировал пространство, и каждая деталь, каждый малейший изъян вдали становились ему видны, словно под микроскопом.

Арена преобразилась. Повсюду были расставлены мишени:

На дальней стене, в тени, на высоте около пяти метров, покачивался жестяной значок, размером с ладонь.

На столбе, в 30 метрах, болталась связка ключей.

На песке, в самых разных местах, лежали осколки стекла, блестящие под тусклым светом.

Ещё дальше, на полуразрушенном здании, в проёме окна виднелась бутылка из-под пива, а рядом с ней — птичье гнездо с одним-единственным яйцом.

Были и движущиеся цели: пара жестяных банок, подвешенных на тонких нитях и раскачивающихся от сквозняка.

И даже маленькая крыса, запертая в прозрачной клетке, бегающая по кругу в 40 метрах.

«30 целей, Михин! — Прохрипел Боров. — Каждая цель — один камень. Второго шанса нет. Если промахнёшься хоть раз — проиграешь! И у тебя всего 5 минут!»

Михин опустил взгляд на свои «патроны». Камни. Неровные, шершавые, с острыми краями. Каждое лезвие его снайперской винтовки было выверено с точностью до микрона, каждый патрон — произведение искусства. А это... это просто камни. Но его глаза не дрогнули. Его разум начал работать, просчитывая траектории, силу броска, влияние ветра. Он прикинул вес каждого камня, ощущая его в ладони.

«Таймер пошёл!» — Крикнула Шрам.

Михин немедленно выбрал первый камень, среднего размера, идеально ложащийся в его ладонь. Он поднял руку, прицеливаясь. Его взгляд был абсолютно спокоен, словно он всё ещё смотрел в прицел.

Цель: жестяной значок на дальней стене.

Короткий замах, резкий бросок. Камень просвистел в воздухе, и через долю секунды раздался отчётливый дзинь! Значок закачался. Один к тридцати!

Толпа взревела, но Михин уже выбирал следующий камень.

«Хорош, стрелок! — Прокричал Боров. — *Покажи, что ты не просто так штаны просиживал!»

Михин двигался быстро, но без суеты. Его движения были экономичными, отточенными.

Второй камень полетел в связку ключей. Дзинь-звяк!*Ключи разлетелись по полу. Два к тридцати!

Третий и четвертый камни с удивительной точностью разбили осколки стекла на песке, звякнув об камень. Четыре к тридцати!

«Время уходит! У тебя уже полторы минуты!» — Ядовито напомнила Шрам.

Михин игнорировал её. Его глаза сузились, превратившись в щелочки, сквозь которые он видел мир максимально чётко. Его мозг просчитывал расстояние до движущихся жестяных банок, угол их раскачивания, силу и направление броска.

Он метнул камень. Банка, едва заметно дернувшись, упала. Второй камень, почти мгновенно вслед за первым, сбил вторую. Шесть к тридцати!

«Этот парень хорош!» — Раздался одобрительный крик с трибун.

Боров усмехнулся: «Не расслабляйся, стрелок! Самое интересное впереди!»

Михин сосредоточился на бутылке из-под пива. Расстояние было приличным, а бутылка – тонкой. Он взял один из более крупных камней, почувствовал его вес, прикинул траекторию.

Хрусть!Бутылка разлетелась на сотни осколков. Семь к тридцати!

Теперь Михин перешёл к самому сложному. Птичье гнездо с яйцом. Целиться нужно было не в гнездо, а в яйцо, которое едва виднелось. Это была проверка на предельную точность.

Гад смотрел, затаив дыхание. Он знал, что значит для снайпера такая работа — это не просто попадание, это ювелирная филигранность.

Михин взял самый маленький, но идеально круглый камень. Он замер на секунду, его дыхание выровнялось. Затем резкий, хлесткий бросок. Камень ударился точно в центр яйца, разбив его в крошево, но не повредив при этом гнездо. Восемь к тридцати!

Толпа на мгновение затихла, а затем разразилась оглушительным рёвом.

«Ха! Даже я не ожидал такого!» — Признался Боров, его лицо выражало настоящее удивление. — Что дальше, снайпер? Крысу сможешь?»

Времени оставалось катастрофически мало — чуть больше минуты. А целей ещё двадцать две. И самая сложная — крыса в клетке, которая постоянно двигалась.

Михин взял ещё один камень. Его глаза неотрывно следили за маленьким грызуном. Он должен был предугадать её движение, попасть не в клетку, а в саму крысу.

Бросок. Камень ударился о прутья клетки, звякнув. Крыса, испугавшись, забилась в углу.

Михин выругался про себя. Промах. Но это был не промах по цели, а лишь по подвижной части.

«*Ха-ха! Мимо!*» — Засмеялась Шрам. — Снайпер промазал!»

«Он попал в клетку, не в крысу!» — Поправил её Кувалда, к удивлению всех.

Боров махнул рукой: «Зачтём! Цель — крыса, не клетка! Это тебе не прицел, а камень!»

Михин снова бросил. На этот раз камень просвистел сквозь прутья, и крыса, резко дёрнувшись, затихла. Девять к тридцати! Он успешно поразил крысу, хоть и потребовалось два броска по одной из самых сложных целей. Это было на грани правил, но Боров разрешил.

Он продолжил с невероятной скоростью, бросая камни один за другим. Его движения слились в единый, отточенный танец. Камень за камнем находили свои цели:

Разбитое зеркальце.

Маленький колокольчик.

Одинокий болт, прикрученный к стене.

Ржавый гвоздь.

Каждый бросок был выверен, каждый удар точен. Времени почти не осталось, и камней тоже.

Стук метронома, который отбивал время, ускорялся. Михин почувствовал, как напряжение сдавливает его виски.

У него осталось три камня и три цели.

Время: 10 секунд.

Цели: маленький кусочек угля на дальней платформе, застрявший камешек в трещине стены и паук, сплевший паутину в углу.

Михин не колебался.

Первый камень полетел в уголёк. Щелк! Уголёк разлетелся в пыль.

Второй — в трещину. Камень ударился точно в центр, выбив застрявший камешек.

Остался один камень. И паук.

«Пять секунд!» — Крикнула Шрам.

Михин метнул последний камень. Небольшой, острый камешек пролетел через всю арену и врезался точно в паука, размазав его по стене. Тридцать к тридцати!

«Время!» — Огласил Боров, и его голос звучал уже по-другому — в нём слышалось восхищение.

Толпа взревела, заглушая все звуки. Неистовый восторг. Невиданная меткость Михина, продемонстрированная с таким примитивным оружием, потрясла даже самых закоренелых бандитов.

«Молодец, снайпер!» — Сказал Боров, его лицо растянулось в широкой, хищной улыбке. — Ты заслужил своё место! Ты будешь нашим»

Михин тяжело дышал, его руки дрожали. Он выстоял. Выжил. Но какой ценой? Он посмотрел на Гада, чьи глаза выражали смесь гордости и глубокой тревоги.

Теперь остался только Гад. И для него, похоже, Боров действительно приготовил «главное блюдо».

После ошеломляющего выступления Михина, толпа на арене Колизея находилась в состоянии неистового возбуждения. Их крики и аплодисменты заглушали даже свист норильского ветра. Яптунэ, обессиленный и с окровавленным плечом, был отведён в сторону, а Михина приковали рядом с Гадом. Оба, несмотря на выживание, выглядели поникшими.

Гад чувствовал, как его кибернетический глаз сканирует арену, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то выход. Но всё было бесполезно. Генерал Сиветлов и его таймер казались лишь далёким миражом. Оставалось всего 32 часа 20 минут.

Боров, сияющий от восторга, вновь вышел на центр арены, усиленный мегафоном голос ревел, заглушая толпу:

«*Тихо! Тихо, чернь! А теперь! Главное событие вечера! Наш чемпион, наша гордость — Кувалда! И его противник! Наш новый киборг — Гад!»

Кувалда, огромный, молчаливый великан, который до этого лишь наблюдал, вышел на арену. Его лицо было покрыто шрамами, а глаза не выражали никаких эмоций, кроме холодной решимости. Он держал в руках револьвер. Старый, тяжёлый, с тускло поблескивающим воронёным металлом.

Боров жестом указал на небольшой столик, который выкатили на центр арены. На нём лежали:

Тот самый револьвер с шестью каморами в барабане.

Коробка с шестью блестящими пулями.

И небольшой, потрёпанный игральный кубик.

«Это будет не просто драка, Гад! — Голос Борова звучал как приговор. — *Это игра. Игра на удачу! Игра со смертью! Русская рулетка!»

Толпа взревела, предвкушая зрелище.

«Но не простая! — Продолжил Боров, поднимая кубик. — У нас особые правила! Шесть пуль! Шесть камор! Мы бросаем кубик! Сколько выпадет, столько пуль и заряжаем!»

Шрам, стоявшая рядом с Боровым, добавила ехидным тоном: «*И помни, киборг. Барабан прокручивается только один раз. После заряжания — никаких повторных прокруток. Кувалда будет первым! Посмотрим, насколько ты удачлив!*»

Гад почувствовал, как сердце, или то, что от него осталось, сжалось. Нано-роботы в его крови будто замерли, готовясь к самому худшему. Эта игра была чистой лотереей, где любая стратегия была бессильна перед прихотью судьбы. Его кибернетический глаз лихорадочно обрабатывал информацию, но не мог найти решения.

Боров, с ухмылкой, кинул кубик на столик. Он закрутился и, наконец, остановился.

«Три!» — Воскликнул Боров. — «Отлично! Заряжаем три пули!»

Один из приспешников Борова, с видимым удовольствием, взял револьвер и, открыв барабан, вставил в него три пули в случайные каморы. Барабан с характерным щелчком закрылся, и он трижды прокрутил его, чтобы перемешать патроны.

«Кувалда, честь твоя!» — Крикнул Боров.

Кувалда взял револьвер, его огромные пальцы легко обхватили рукоять. Он не выразил ни тени страха, ни колебаний. Казалось, он был абсолютно равнодушен к исходу. Он поднял револьвер к виску и замер.

Толпа замерла. На арене повисла звенящая тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть. Яптунэ закрыл глаза. Михин сжал кулаки.

Щелчок. Глухой, сухой звук курка, ударившего по пустому патрону.

Кувалда опустил револьвер. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он выжил.

Толпа взорвалась ликующим рёвом. Смельчак выдержал!

«*Ха-ха-ха! Видал, киборг? — Злорадствовал Боров. — Удача на стороне нашего чемпиона! Теперь твоя очередь!»

Кувалда протянул револьвер Гаду. Его глаза, чёрные и непроницаемые, встретились с кибернетическим глазом Гада. В этом взгляде не было ненависти, только безмолвное предупреждение о неизбежности.

Гад взял холодный металл револьвера. Его вес ощущался как приговор. Три пули. Три смертоносных шанса на шести каморах. Он поднял револьвер к своему виску. Пальцы едва заметно дрожали, но лицо оставалось невозмутимым. Нано-роботы в его крови ощущали каждый удар сердца, каждую каплю адреналина.

«Давай, Гад! — Кричала Шрам. — Покажи, на что способен твой железобетонный мозг! Или ты трус?»

Гад смотрел на толпу, на Борова, Шрам, Кувалду. Он не видел в них ни людей, ни монстров. Только препятствия. И таймер в его голове продолжал тикать, отсчитывая последние мгновения его миссии и, возможно, его жизни.

Гад с абсолютно невозмутимым лицом приставил револьвер к виску. Его кибернетический глаз, скрытый за повязкой, ничего не выражал, но внутренние системы работали на пределе, фиксируя каждый звук, каждое колебание воздуха. Словно робот, он нажал на курок.

Щелчок.*Глухой, отчётливый звук. Пусто. Опять пустая камора.

По толпе пронёсся вздох разочарования, смешанный с восхищением. Гад опустил револьвер, его взгляд оставался спокойным. Он передал оружие Борову.

Боров довольно хрюкнул, его глаза блестели от азарта.

«Да везунчик! — Прокричал он, его голос был полон предвкушения. — *Этот киборг будто с самим чёртом в одном барабане сидит! Ну что ж, развлекайся, пока можешь! Теперь опять бросаем жребий! Что выпадет, а?»

Толпа на трибунах вновь загудела, ставки росли. Яптунэ, прикованный к стене, тяжело дышал, а Михин, глядя на Гада, испытывал странное сочетание уважения и отчаяния. Таймер в голове Гада отстукивал: 32 часа 15 минут.

«Пять!» — Радостно объявил Боров, его голос наполнился злорадством. — «Пять пуль! Отлично! Почти полная обойма!»

Приспешник Борова вновь взял револьвер. Его движения были медленными, размеренными, чтобы каждый на арене мог видеть, как он открывает барабан и тщательно вставляет пять блестящих пуль в пять камор. Оставалась лишь одна пустая. Барабан закрылся с металлическим щелчком, и он снова трижды прокрутил его.

Напряжение на арене стало невыносимым, почти осязаемым. Каждый понимал, что шансы на выживание резко упали. Пять к одному, что выстрелит.

«Кувалда, твой ход!» — Объявила Шрам, её тон был ледяным, но в глазах мелькал хищный огонёк.

Кувалда вновь взял револьвер. Его взгляд был по-прежнему бесстрастным. В его огромной руке револьвер выглядел игрушкой. Он медленно поднял его к своему виску. Ни малейшего колебания, ни тени страха. Он был воплощением смерти.

Толпа замерла. Яптунэ закрыл глаза, не в силах смотреть. Михин крепко зажмурился, затем резко распахнул глаза, приготовившись к худшему.

Щелчок... БАМ!

Раздался оглушительный выстрел! Громкий, резкий звук, который эхом прокатился по всей арене, заставив вздрогнуть каждого. Сноп дыма вырвался из ствола револьвера. Кувалда не дрогнул. Пуля, была холостой. Деревянный столб позади него не пострадал, но иллюзия опасности была создана блестяще.

Толпа, оправившись от шока, вновь взорвалась диким, неистовым рёвом. Чемпион! Кувалда был непобедим! Невероятное везение, достойное легенды!

Боров расхохотался, его смех был грубым и торжествующим.

«Ха-ха-ха! Видали?! Пять пуль! И наш чемпион опять выжил! Вот это удача! А ты, Гад? Насколько ты везуч, а?»

Кувалда протянул револьвер Гаду. На этот раз в его взгляде, казалось, мелькнула какая-то искорка – то ли уважение к игре, то ли предвкушение. Револьвер был тяжёлым и горячим от предыдущего выстрела. Дым всё ещё вился из ствола, напоминая о смертельной опасности.

Гад взял оружие. Пять заряженных камор. Один пустой шанс. Теперь его очередь. Таймер продолжал отсчитывать секунды. 32 часа 12 минут.

Гад взял горячий, тяжёлый револьвер. Его кибернетический глаз, который вот-вот мог стать его приговором, обрабатывал информацию: пять заряженных камор, одна пустая. Шанс выжить ничтожен. Он прекрасно понимал, что Боров и его свита жульничали, подстраивая игру в пользу своего чемпиона. Кувалда выживал снова и снова не по случайности.

Но они не учли одного. Гад тоже приготовил для них сюрприз.

Его нано-роботы, вечно бдительные, уже были активированы, ожидая команды. Они были готовы к худшему, готовы к самопожертвованию. Гад поднял револьвер, и толпа замерла в ожидании.

«Ну что, киборг?» — Прохрипел Боров, наслаждаясь моментом. — «Время выбирать! В голову!»

Но Гад не стал целиться в висок. С невозмутимым лицом, полным холодной решимости, он направил револьвер прямо себе в кибернетический глаз. Тот самый глаз, который был его связью с внешним миром, его сенсором, его орудием.

Тишина на арене была абсолютной. Даже самые ожесточённые бандиты затаили дыхание. Кувалда, казалось, впервые за весь вечер проявил интерес, его глаза чуть расширились.

Щелчок... БАМ!

Оглушительный выстрел разорвал тишину. Отдача была чудовищной. Тело Гада резко отбросило назад, он свалился на пыльную арену. Из его глазницы, где долю секунды назад был его кибернетический глаз, вырвался короткий сноп искр, смешанный с едким дымом. Пуля, ударившись о прочный корпус импланта, не пробила его насквозь. Она застряла внутри, повредив чувствительную электронику, но не уничтожив её полностью.

На мониторе генерала Сиветлова, где он наблюдал за отрядом, изображение Гада резко потухло, сменившись белым шумом. Только аудиоканал и данные о жизненных показателях оставались активными. Сиветлов нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Он понял.

На арене, Гад лежал несколько секунд, его тело подёргивалось. Повреждённый имплант горел адским огнём, но нано-роботы в его крови мгновенно начали свою работу. Они локализовали повреждение, отсекая короткое замыкание, стабилизируя системы. Чувство боли притупилось, хотя фантомные импульсы продолжали биться в мозгу. Через несколько мгновений, с невероятным усилием, Гад начал подниматься. Медленно, тяжело, но он встал. Из его повреждённой глазницы шёл слабый дымок, а на месте кибернетического глаза зияла дыра, из которой торчали обломки микросхем.

Толпа на мгновение затихла, потрясённая. А затем… затем раздались аплодисменты. Сначала редкие, затем всё более громкие, пока не переросли в громогласный рёв одобрения.

Боров, его лицо выражало смесь шока и восхищения, опустился со своего трона и направился к Гаду, медленно аплодируя.

«Ха-ха-ха! — Его смех был искренним, диким. — Ну ты и ублюдок, киборг! Отлично! Просто отлично!»

Он встал прямо перед Гадом, заглядывая в его изуродованную глазницу.

«Такого я не видел! — Продолжал Боров. — Это тебе не ссаные камни метать! Это... это настоящий удар! Ты меня порадовал, киборг! Очень сильно порадовал!*»

Он оглядел толпу, которая всё ещё ревела от восторга.

«Ну что ж! — Крикнул Боров. — Будем считать, что это ничья! Наш чемпион и этот безумец! Обоим хватило духу!*»

Затем он повернулся к Гаду, его улыбка стала шире, но взгляд оставался острым, как бритва.

«Отлично. Теперь можете считать, что вы мои гости. И мы можем побеседовать. У меня есть несколько вопросов, на которые ты, думаю, сможешь ответить.»

Боров махнул рукой, и приспешники поспешили освободить Яптунэ и Михина. Гад чувствовал, как нано-роботы продолжают работать, восстанавливая внутренние повреждения, но его кибернетический глаз был, по сути, уничтожен. Связь с Сиветловым оставалась, но картинки больше не было. Таймер продолжал отсчёт: 32 часа 05 минут.

После бурного финала на арене, где Гад продемонстрировал нечеловеческую стойкость и дерзость, Боров жестом пригласил его и его ошарашенных спутников следовать за ним. Их повели из пыльного Колизея по запутанным коридорам, через массивную металлическую дверь, которая вела в личные апартаменты Борова — импровизированный кабинет в бывшем административном здании.

Помещение было обставлено по меркам Норильска с некоторой роскошью: старый, но добротный деревянный стол, заваленный картами, оружием и пустыми бутылками, несколько продавленных кресел, тлеющие в железной бочке угли, дающие скудное тепло. Шрам и Кувалда остались у входа, молчаливые стражи.

Боров указал Гаду на кресло, а Яптунэ и Михину приказал ждать в стороне, под присмотром Кувалды. На стол он поставил несколько гранёных стаканов и початую бутылку мутного, крепкого спирта, пахнущего самогоном.

«Садись, герой! — Ухмыльнулся Боров, наливая полные стаканы. — Такое надо обмыть. Такого мне давно никто не показывал!»

Гад, его изуродованная глазница ныла, но он сохранял ледяное спокойствие. Он взял стакан. Нано-роботы в его крови мгновенно проанализировали состав жидкости, отмечая высокий градус и наличие примесей.

«За отвагу!» — Провозгласил Боров, чокнувшись стаканом с Гадом.

Они выпили. Гад почувствовал жгучий огонь, скатывающийся в желудок. Он не был любителем алкоголя, но отвергать жест Борова было опасно. Яптунэ, прикованный к стене, с завистью смотрел на стакан Гада, его тело содрогалось от каждой секунды трезвости.

Боров же, откинувшись в кресле, внимательно изучал Гада. Его взгляд был проницательным, несмотря на пьяную красноту глаз.

«Знаешь, Гад... или как тебя там теперь? — Боров усмехнулся. — Я ж тебя сразу признал, по манерам. По этому холодному взгляду, который ни хрена не дрогнет, даже когда смерть в рот смотрит. Ты изменился, конечно. Железа в тебе больше стало.»

Гад напрягся. Признал?

«Не помню, чтобы мы встречались», — спокойно ответил он.

Боров покачал головой, наливая ещё.

«Память у тебя, видать, от железа подводит. Или ты думаешь, что я, старый волк, не узнаю своего? Ты же был Гадом в "Крысиной стае" под Салехардом. Тем самым, что мог голыми руками любого вырубить, а потом раствориться в ночи. Только тогда у тебя был один глаз, и вместо этих роботов — звериный инстинкт.»

Это был удар. Прошлое, которое Гад так тщательно пытался похоронить под слоями имплантов и миссий, внезапно всплыло на поверхность. Боров знал его. Знал его криминальное прошлое.

Боров отхлебнул из стакана и сфокусировал взгляд на Гаде.

«Знаешь, Гад... я ценю, когда человек может удивить. А ты удивил. Так что, вот что я тебе скажу. Мы вас не тронем. Вы, считай, мои гости. Я пропущу вас через кордон Норильска.»

В глазах Гада мелькнула искорка надежды. Это было то, что им нужно. Он посмотрел на Яптунэ и Михина.

«Это… ценно», — произнёс Гад.

Боров кивнул, его улыбка стала шире.

«Но есть одно но. — Его голос стал жёстче. — За Кордон я вас пропущу. Норильск — мой. А вот дальше... за Талнахским рудником, там другая группировка. «Бешеные Псы». И мне они не подчиняются. И плевать я хотел на их правила.»

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией Гада.

«Так что там, в Талнахе, сам разбирайся. Можешь считать, что это твой следующий квест. Мои люди туда не сунутся. Там своя игра, свои правила. Они похлеще нас будут. Так что...»

Боров поднялся, взял со стола старую, потрепанную рацию и протянул её Гаду.

«Вот, возьми. На выходе из города будет мой парень. Назовёшь ему пароль: "Чёрный Снег". Он вас проведёт. А свои вещички... и своих дружков можешь забирать. Они ждут тебя там, где ты их оставил. Нож твой, снайперская винтовка, и… что там у подрывника было? Ах да, его игрушки. Забирай всё.»

И вот прикрой свой глазик а ты меня пугаешь Боров протянул Гаду повязку.

Он подошёл к выходу, махнув рукой Шрам и Кувалде.

«А теперь… убирайтесь. И… удачи вам, Гад. Она вам понадобится.»

Последние слова Борова прозвучали не как пожелание, а как насмешка. Гад встал, чувствуя, как его раненый глаз дёргается. Таймер в его голове безжалостно отсчитывал: 32 часа 00 минут. Выход был дан, но взамен они получили новое, не менее смертельное испытание. Талнах и «Бешеные Псы» ждали их, а его прошлое теперь было известно врагу.

Глава 9

Внутренний Монолог Генерала Светлова: Туман Неопределённости

Генерал Светлов тяжело откинулся на спинку массивного кресла, скрип кожи нарушил мертвую тишину кабинета. На столе перед ним мигал красным огоньком терминал, словно насмехаясь над его беспомощностью. Ситуация складывалась из рук вон плохо из рук плохо... Его собственная мысль прозвучала в голове глупо и банально, но это было именно то, что он чувствовал. Власть, которую он так долго и упорно строил, утекала сквозь пальцы, как песок.

Отчёт о гибели координатора уже лёг на стол высшего руководства. Пешка... – подумал он с горечью. Да, координатор был всего лишь инструментом в их большой игре, но его потеря все равно была досадной и требовала объяснений. Это было неприятно, но переживаемо. Настоящая проблема была в другом.

Потеря изображения с Импланта... Вот что действительно выбивало его из колеи. Он закрыл глаза, пытаясь визуализировать последние данные, которые удалось получить. Показатели состояния здоровья Гада – "ЖИВ". Эта зелёная надпись на чёрном фоне пульсировала в его памяти. Жив. Значит, есть шанс. Но контроль ослаблен. Что это значит? Помехи? Повреждение импланта? Или... или это сознательное подавление сигнала? Мысль об этом заставила его сжать кулаки.

А теперь ещё и один из участников отряда "мёртв". Доклад был сух и лаконичен, но за этими словами стояла оборванная жизнь, чья-то боль. Кто именно? Как погиб? Детали отсутствовали, и это было самым невыносимым. Неизвестность рождала самые мрачные сценарии.

"Отряд был пленён группировкой бандитов..." Официальная версия, которая не давала ответов, а только множила вопросы. Что за бандиты? Местные? Или за ними стоят другие силы? Почему они до сих пор не вышли на связь? Это же не их метод. Руководство требовало результатов и срочно.* Он мог почти физически ощущать давление. Звонки, зашифрованные сообщения, недвусмысленные намёки на последствия. Его карьера, его репутация – все висело на волоске.

Что происходит, непонятно...*Эта фраза крутилась в голове. Он, генерал Светлов, человек, который всегда держал нити управления в своих руках, сейчас чувствовал себя слепым котёнком. Каждый час промедления мог стоить жизни его людям, а возможно, и гораздо большего.

Остаётся ждать выхода на связь... Сколько можно ждать? Сутки? Двое? Что делать, если их так и не будет? Развернуть полномасштабную поисковую операцию? Это грозило международным скандалом, если отряд находится на чужой территории.

Он представил Гада, возможно, раненого, возможно, под пытками. Его стойкость, его подготовка... Он верил в него. Но даже самый сильный человек может сломаться.

Чем всё закончится, оставалось туманными. Туман. Вот точное слово. Густой, непроницаемый, окутывающий все его мысли. Он должен был действовать, но не знал как. У него не было ни одной зацепки, ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть. Только давящая тишина кабинета и мигающий огонёк терминала, предвещающий очередной тревожный вызов.

Резкий писк терминала пронзил давящую тишину кабинета. Светлов вздрогнул, мгновенно напрягшись, и его взгляд метнулся к экрану. Зеленый индикатор связи! Гад! Ощущение тяжёлого камня, давившего на грудь, немного ослабло. Наконец-то какая-то ясность.

Гад говорил четко, без эмоций, словно зачитывая сухой рапорт. Генерал слушал, не моргая, пропуская слова через призму жёсткого прагматизма.

Потери: "Подрывник Стеблов мертв..." Светлов лишь сухо кивнул. *Ожидаемо. В этой игре всегда есть издержки. Стеблов был полезен, эффективен, но не незаменим. Его потеря — это потеря ресурса, требующая замещения, не более. Эмоции? В его кабинете им не было места.

Выжившие: "Проводник Яптунэ и снайпер Михин живы..." Отлично. Эти двое – ценные активы. Проводник Яптунэ, бывший, обладал уникальными знаниями местности и связями, которые не купишь ни за какие деньги. Снайпер Михин, был просто машиной для уничтожения целей. Их выживание было критически важным для продолжения операции.

Новый маршрут: "В настоящий момент мы выдвигаемся в сторону Талнаха..." Талнах? Интересно. Генерал уже знал о связях Гада и других членов отряда с криминальным миром региона. Талнах — один из опорных пунктов старых воровских группировок, с которыми эти "специалисты" могли иметь свои счёты или, наоборот, старые договорённости.

Самое "неожиданное" в докладе было следующее: "Группировка бандитов Норильска отеспечела нам проход." Слова Гада прозвучали не как сенсация, а как подтверждение его собственных расчётов. Генерал Светлов лишь слегка изогнул бровь.

Бандитские связи: То, что его "отряд" — бывшие бандиты, было ему известно с самого начала. Он *намеренно набирал таких, потому что они обладали нужными навыками, знанием подпольного мира и, главное, были легко управляемы. Их жизни? Цена успеха.

Влияние бандитов: Если бандиты Норильска "обеспечили проход", значит, старые связи сработали. Это не "компрометация", это *использование инструментов*. Вопрос лишь в том, что пообещали взамен или какие рычаги влияния были задействованы.

Усиление контроля: Такая "помощь" лишь подтверждала, что его люди не просто бывшие бандиты, а его бывшие бандиты. Они теперь были частью его системы, его ресурсом. Их лояльность могла быть куплена, угрозы — устранены.

На встроенном в терминал дисплее горела красная цифра: 32:23:41. Счетчик неумолимо тикал, отсчитывая часы до окончания задания. Времени оставалось в обрез, и каждая секунда была на счету. Руководство ждало результатов, и оно их получит. Любой ценой.

Генерал перевёл взгляд на небольшой, едва заметный пульт, вмонтированный в подлокотник его кресла. Его палец едва заметно коснулся холодной металлической кнопки, чуть ниже которой светился тусклый индикатор "АКТИВАЦИЯ". Он не сомневался, что каждый из этих "активов" знал, какой ценой ему досталась эта миссия, и что у него, Генерала Светлова, не дрогнет рука, если понадобится. Жизни членов отряда были в его руках, и он не забывал об этом ни на секунду. Встроенные бомбы – последнее, но самое эффективное средство контроля. Гад, Яптунэ, Михин – все они были связаны одной цепью, и эта цепь заканчивалась на его пальце.

Информация была ясной. Генерал уже прокручивал в голове, как он преподнесёт это руководству.

1. Потери: Гибель Стеблова будет представлена как неизбежная потеря ценного актива в ходе выполнения критически важной задачи.Проклятый наркоман это заслужил.

2. Выжившие: Живые Яптунэ и Михин – это гарантия продолжения миссии. Их уникальные навыки будут подчеркнуты.

3. Движение: Движение к Талнаху – это тактическое преимущество, обусловленное использованием нестандартных методов и глубоких знаний оперативников о региональной специфике.

4. Бандиты: Упоминание бандитов Норильска будет оформлено как успешное манипулирование криминальными элементами в интересах государства, использование их ресурсов и связей для достижения стратегических целей. Никакого "сотрудничества", только "использование".

Светлов откинулся в кресле, на его лице не дрогнул ни один мускул. Туман рассеялся. Картина стала чётче, хотя и не менее опасной. Его "пешки" были на месте, и игра продолжалась.

Что ж, Гад, ты молодец. Теперь моя очередь обеспечить, чтобы это принесло плоды. Их жизни?у них нет выбора они инструмент моей игры.

Глава 10

После того, как Гад, Яптунэ и Михин получили указание на железнодорожную ветку и дрезину, их сердца наполнились новой, хрупкой надеждой. Старая, ржавая дрезина, потрепанная временем и, возможно, стычками других беглецов, стояла на обледеневших рельсах, словно призрак прошлого. В её баке плескался последний остаток бензина, его запах казался одновременно спасительным и предвестником скорого тупика.

Дрезина с лязгом и скрипом тронулась, медленно набирая скорость по заснеженной колее. Михин, как самый лёгкий и юркий, сидел спереди, высматривая препятствия. Яптунэ, с его знанием тундры, периодически прислушивался к ветру, пытаясь уловить звуки, которые могли бы предупредить о засаде или опасности. Гад, сжимавший в руках поношенный автомат, нервно озирался по сторонам, его взгляд скользил по тусклому, серому пейзажу Заполярья.

Путь до моста оказался короче, чем они ожидали. Сквозь хлопья снега, которые то и дело окутывали их, перед ними выросла громоздкая стальная конструкция – мост через реку. Он был стар, его опоры местами ржавели, но все ещё внушал надёжность. Однако не сам мост представлял главную угрозу, а блокпост Банды Шахтеров, отчетливо видневшийся на противоположном берегу.

Шахтеры оборудовали блокпост основательно: наскоро сваренные из металлолома баррикады, пара бочек, в которых тлел огонь, отбрасывая оранжевые блики на тёмные фигуры. По меньшей мере четыре вооружённых человека дежурили у костра, ещё двое, судя по всему, осматривали периметр. Их силуэты были грубыми, плечистыми, а движения выдавали привычку к тяжёлому физическому труду и суровой жизни. Один из них держал старую, но грозную двустволку, остальные – самодельные дубинки с гвоздями и топоры.

Бензин закончился ровно за сто метров до начала моста. Дрезина с шипением заглохла, оставив их в полной тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра и редкими криками птиц. Пришло время действовать.

Гад, Яптунэ и Михин укрылись за нагромождением бетонных плит, оставшихся от каких-то старых конструкций.

Гад: "Вот черт, они тут как на ладони. Прямо через мост не пройти."

Яптунэ: "Шахтеры не любят чужих. И бензин у них будет только для себя. Дорогу к Талнаху контролируют жестко. Но... вода."

Михин: "Вода? В такой мороз?"

Яптунэ указал на реку. Под мостом вода полностью замерзала полностью.

Идея Яптунэ: "Пройти можно под мостом, по кромке берега. Там есть ниши и углубления. Только нужно быть очень тихими. И быстрым."

Гад кивнул. План был рискованным, но это был единственный шанс. Михин, как снайпер, должен был прикрывать их сверху, с возвышенности, если что-то пойдёт не так.

Михин, используя свою ловкость и знание местности, бесшумно поднялся на ближайший заснеженный холм, откуда открывался хороший обзор на блокпост и подход к мосту. Его винтовка, обмотанная старой мешковиной для маскировки, была готова к бою. Он занял позицию за полуразрушенным зданием, чьи остовы торчали из снега.

Гад и Яптунэ начали осторожно спускаться к реке, двигаясь под прикрытием обломков и кустов.

Холод:*Мороз был пронизывающим, каждый вдох обжигал лёгкие. От реки тянуло сыростью и ледяным холодом.

Они двигались по узкой полоске берега, где обнажались камни и глина, чередуясь с участками тонкого льда, по которому приходилось пробираться ползком. Каждый шаг давался с трудом, стараясь не поскользнуться и не нарушить тишину.

Опоры моста давали частичное укрытие. Сквозь щели в металлоконструкциях они видели ноги шахтёров, слышали их хриплые голоса и треск горящих дров. Напряжение было невероятным. Один неверный шаг, один громкий звук – и все было бы кончено.

3. Критический момент: Когда они были уже почти у края моста, чтобы начать подъём на другой берег, один из шахтёров отошёл от костра, чтобы поправить баррикаду. Его взгляд скользнул вдоль реки. Гад и Яптунэ замерли, прижавшись к ледяной стене опоры. Дыхание застряло в горле. Секунды тянулись вечностью. Шахтер, к счастью, ничего не заметил в полумраке и вернулся к своим.

Медленно и осторожно, Гад и Яптунэ выбрались на другой берег, оставив блокпост позади. Их одежда промокла и обледенела, мышцы свело от напряжения. Они подали Михину условный сигнал – короткий свист, имитирующий крик тундровой птицы.

Михин, убедившись в их безопасности, начал отходить с позиции, сливаясь с серым пейзажем.

Теперь, когда мост был позади, путь в сторону Талнаха казался чуть менее призрачным. Однако они были без транспорта, голодные и промёрзшие до костей. Впереди их ждала суровая тундра и новые опасности, но самый сложный участок – мост с шахтерами – был пройден.

Продолжим! После того как мост и блокпост Шахтёров остались позади, троица выбралась на берег, промокшая и промёрзшая до костей. Ледяной ветер пронизывал насквозь, но им нельзя было останавливаться.

Они поднялись по обрывистому склону, стараясь не оставить слишком явных следов. Первый привал был коротким, за нагромождением старых, полузанесенных снегом контейнеров, откуда открывался вид на серую, бескрайнюю тундру, простирающуюся до самого горизонта. Гад вытащил из внутреннего кармана промокшей куртки цифровую карту. Это был чудом сохранившийся планшет с выцветшим экраном, на котором тускло светились контуры местности.

"Итак, парни," – хрипло начал Гад, растирая замёрзшие руки. – "До Талнаха ещё идти и идти. Есть два варианта. Основной – это остатки асфальтированной дороги. Видите, вот она, петляет впереди. Но это открытое пространство, и по ней, скорее всего, патрулируют или следят. А есть другой путь – вдоль разрушенного трубопровода."

Он ткнул пальцем в экран, показывая тонкую, пунктирную линию, уходящую в сторону от дороги. Трубопровод выглядел как извивающаяся змея, пролегающая по более пересечённой местности.

Гад: "По дороге, может, быстрее, но мы будем как на ладони. Любой патруль, любой снайпер... А по трубопроводу... что скажешь, Яптунэ?"

Яптунэ : "Трубопровод – это старый путь, ещё со времен расцвета комбината. Он идёт по сложной местности. Где-то он под землёй, где-то торчит наружу, а где-то вообще разрушен. Но там больше укрытий. И меньше шансов наткнуться на патрули".

Михин: "Открытая дорога – это смерть, командир. Могут загнать как дичь. По трубопроводу, конечно, сложнее идти, но шансов выжить больше. Можно будет двигаться перебежками, используя трубы как укрытие. И обзор с него лучше, если мы окажемся сверху."

Михин по привычке окинул взглядом горизонт, его глаза, привыкшие к долгим наблюдениям, пытались уловить любое движение.

Гад (командир): "Сложнее, говоришь? Насколько сложнее? Мы уже замёрзли и вымотались."

Яптунэ: "Где-то придётся ползти, где-то обходить обвалы. Возможно, даже пробираться сквозь снежные заносы, что образовались у труб. Но это будет тише. И мы не встретим на своём пути машины. Только диких животных, да и те сейчас прячутся."

Гад задумался. Дорога – это искушение скоростью, но и ловушка для усталых путников. Трубопровод – медленнее, изнурительнее, но предлагал призрачную надежду на незаметность.

Гад: "Хорошо. Идем по трубопроводу. Медленно, осторожно. Каждый следит за своим участком. Яптунэ, ты впереди, выбираешь путь. Михин, ты замыкаешь, следишь за тылом. Любое движение – сразу предупреждаете. Поняли?"

Михин: "Так точно, командир."

Яптунэ: "Понял. Придется попотеть."

Решение было принято. Они снова двинулись в путь, теперь уже направляясь к едва заметной линии разрушенного трубопровода.

Свернув с заснеженного подобия дороги, они ступили на более пересечённую местность. Сначала трубопровод представлял собой ровную, широкую трубу, местами обнажённую от снега, местами скрытую под ним. Она была достаточно широкой, чтобы по ней можно было идти, но скользкой от инея и льда.

Трубы то поднимались на бетонных опорах над землёй, то ныряли под снег, образуя естественные туннели. Им приходилось то карабкаться по заснеженным секциям, то спускаться в узкие траншеи, где раньше проходили коммуникации.

Иногда трубопровод был разрушен. Огромные секции валялись в снегу, скрученные и изогнутые, словно их разорвало гигантское животное. Здесь Яптунэ приходилось особенно тщательно искать обходные пути, пробираясь сквозь кустарник, занесённый снегом, и стараясь не оставлять слишком заметных следов.

Извилистый путь трубопровода давал отличное укрытие. Стоило услышать подозрительный шум или заметить что-то на горизонте, как они тут же могли прижаться к толстой металлической трубе или спрятаться в складках местности.

Михин (шепотом, осматриваясь назад): "Командир, тут следов почти не остается. Если бы не снегопад, нас бы давно заметили на той дороге."

Гад (глядя вперёд, в тусклый горизонт): "Значит, не зря выбрали этот путь. Главное – не расслабляться. Впереди могут быть схроны или патрули, которые тоже предпочитают тишину."

Яптунэ (указывая вперед): "Здесь дальше участок будет сложнее. Труба частично обрушена в овраг. Придётся спускаться и подниматься по крутым склонам."

Гад: "Держимся вместе. Если кто-то отстанет, ждём. Никого не бросаем."

Скрип снега под ботинками, хриплое дыхание, завывание ветра, которое временами заглушало все остальные звуки. Иногда — далекий треск льда или крик ворона.

Запах мёрзлой земли, металла, иногда лёгкий, едкий аромат солярки, оставшийся от давно исчезнувшей техники.

Тусклое, серое небо. Белый снег, местами иссиня-черный в тени. Ржавые, покрытые инеем трубы, торчащие из земли, как кости гиганта. Обледеневшие ветви кустарников, скребущие по одежде.

Каждый шаг был испытанием на выносливость. Мороз усиливался, когда солнце склонялось к горизонту, окрашивая небо в блёклые оранжевые и фиолетовые тона. Но они шли вперёд, руководствуясь древней мудростью Яптунэ, острым взглядом Михина и непоколебимой волей Гада. Талнах приближался медленно, но неумолимо, обещая новое испытание, но и шанс на спасение.

х

Троица пробиралась по разрушенному трубопроводу уже несколько часов. Усталость давала о себе знать, но вид на горизонте, где тускло светились огни Талнаха, давал им новые силы.

Яптунэ, шедший впереди, резко остановился и поднял руку. Гад и Михин тут же замерли, припадая к земле за очередной секцией ржавой трубы.

Яптунэ (шепотом, указывая вперед): "Там, командир. Перед тем узким проходом."

Гад: "Вижу."

Перед ними простирался узкий проселок, по которому, видимо, и вела дорога в Талнах. С обеих сторон просёлок был зажат высокими, заснеженными насыпями, возможно, от старых разработок или отвалов. И прямо на этом просёлке, устроенный наспех, стоял небольшой блокпост.

Количество: Три фигуры лениво топтались у небольшого костра, видимо, пытаясь согреться. Судя по силуэтам, они были вооружены.

Один из них держал старую помповую винтовку, второй – топор, а третий, судя по всему, был вооружён самодельным обрезом.

Их движения были вялыми, разговоры приглушёнными. Явно уставшие, замёрзшие, и не слишком внимательные. Однако их присутствие означало, что это был последний рубеж перед городом.

Патруль располагался так, что перекрывал весь просёлок. Обход по насыпям казался рискованным из-за крутизны склонов и рыхлого снега.

Гад подполз ближе к Яптунэ и Михину.

Гад (тихо): "Трое. Прямо на пути. Что скажете?"

Михин: "Я могу снять одного, командир. Того, что с винтовкой. Но двух других придется брать в ближнем бою, пока они не подняли шум. Слишком близко, чтобы я успел перезарядить и прицелиться."

Яптунэ: "Они не ждут нападения с этой стороны. Их внимание направлено на дорогу из Талнаха. Можно подойти ближе по этим трубам, здесь есть укрытие. Нужно действовать быстро и бесшумно. Одновременно."

Гад: "Хорошо. Михин, ты берешь того, что с винтовкой. Яптунэ, ты самого правого, с обрезом. Я беру того, что с топором. Готовы?"

Михин: "Готов."

Яптунэ: "Как часы, командир."

Гад: "Значит так. По моему сигналу. Яптунэ, ты ждёшь, пока я не подам жест рукой – два быстрых кивка. Михин – ждешь моего сигнала. Как только я подам, действуете. Никакого шума. Никаких криков. Чисто."

Михин, как тень, скользнул в сторону, заняв позицию за разломанной трубой на небольшом возвышении. Он медленно поднял свою винтовку, прищуриваясь, чтобы сквозь прицел увидеть цель. Сердце колотилось в груди. Он выбрал свою цель – тот, что с помповой винтовкой.

Гад и Яптунэ начали осторожный подход, двигаясь по самому краю насыпи, используя тени и обломки труб как прикрытие. Каждый шаг был выверен, снег под ногами не издавал ни малейшего скрипа. Они были уже совсем близко, когда Гад увидел, как один из патрульных потянулся к костру, чтобы поправить ветку. Идеальный момент.

Гад поймал взгляд Михина и подал короткий, резкий кивок. В тот же миг, как только Михин нажал на спусковой крючок, Гад и Яптунэ выскочили из укрытий.

: Раздался тихий, приглушённый хлопок – звук глушителя. Патрульный с винтовкой, даже не успев вскрикнуть, повалился лицом в снег.

Он двигался словно призрак. Одним рывком он оказался за спиной патрульного с обрезом. Короткий, резкий удар ножом в область шеи – и тот беззвучно осел. Яптунэ тут же подхватил тело, не дав ему упасть с шумом.

Гад, в свою очередь, бросился на патрульного с топором. Тот успел лишь повернуть голову, прежде чем Гад нанёс мощный удар кулаком в челюсть, а затем, подхватив падающее тело, свернул шею. Все произошло настолько быстро, что напарники не успели даже понять, что произошло.

За несколько секунд все трое патрульных были мертвы. Гад и Яптунэ быстро оттащили тела в сторону, за ближайшую насыпь, скрыв их под слоем снега и обломков. Михин тем временем спустился со своей позиции, осматривая окрестности.

"Чисто, командир. Никто ничего не заметил."

Гад: "Хорошо. Берем их оружие и боеприпасы. Пригодятся."

Собрав трофеи – помповую винтовку, обрез и немного патронов – они осторожно двинулись дальше по просёлку. Блокпост был обезврежен, путь в Талнах открыт.

Несколько минут спустя они подошли к границе города. Огни Талнаха горели ярче, чем издалека. Среди полуразрушенных зданий, виднелись силуэты фабрик и старых жилых домов. Город казался мрачным и негостеприимным, но для них это было спасением.

"Вот он, Талнах. Думаю, здесь нам не рады. Но у нас нет выбора."

Яптунэ: "С этого момента действуем как тени. Любой подозрительный шум, любое движение – прячемся."

Михин: "Мои глаза на макушке, командир. Готов к любой неожиданности."

Они растворились в тенях города, их фигуры скользнули между заброшенными зданиями, начиная новый этап своего опасного путешествия внутри Талнаха.

Глава 11

Прорыв в Талнах

Комадир Гад, чьё шёл вместе совсем по Талнаху. Пуля, которую он сам себе пустил в кибернетический глаз в кровавой игре в русскую рулетку, теперь сидела там, как зловещий чёрный жемчуг. Изображение с его глаза, столь важное для Генерала Светлова, не поступало. Куратор немог теперь за ними наблюдать.

Тем временем, в мрачных лабиринтах Талнаха, проводник Яптунэ из нганасан и снайпер Михинин осторожно продвигались вперёд. У них было всего 28 часов до активации микроба, который медленно убивал их изнутри, превращая в таких же озверевших монстров, как и те, с кем они сражались. Каждая секунда была на счёту.

Их целью были заброшенные пусковые установки и второй склад необработанных запасов руды. Генерал Светлов, находясь в своём командном бункере, метался от ярости. Потеря канала связи с Гадом означала, что он действовал вслепую, но его план был почти завершён.

Гад шёл позади Яптунэ, чьи предки веками ходили по этой земле, чувствовал каждое изменение в воздухе, каждый шорох. Он вел Михинина и Гада по скрытым тропам, мимо заснеженных остовов зданий, где ветер завывал, как голодный зверь.

"Здесь раньше был рынок," – прошептал Яптунэ, указывая на руины, покрытые льдом. – "Теперь здесь только призраки."

Михинин, сжимая в руках снайперскую винтовку, не отвечал. Его взгляд был сосредоточен, он сканировал каждый уголок, ища признаки движения. Битва за Норильск была далеко не окончена, и Талнах был лишь началом их пути к выживанию и спасению. Впереди их ждали не только заброшенные объекты, но и толпы заражённых, чьи инстинкты были обострены до предела.

Яптунэ и Михинин и Гад пробираясь по заснеженным, опустевшим улицам Талнаха, двигались осторожно, каждый шаг был выверен. Морозный воздух обжигал лёгкие, а тишина была гнетущей, прерываемой лишь завыванием ветра. Внезапно, из-за поворота полуразрушенного промышленного здания, Яптунэ остановился, подняв руку.

"Смотри," – прошептал он, указывая вперед.

Прищурившись, Михинин увидел то, что заставило его сердце забиться быстрее. Метрах в ста, у стены бывшего склада, стоял УАЗ. Не просто обычная "буханка", а усиленная, явно модифицированная версия – классический УАЗ-452, который в народе называли "буханкой" или "батоном", но с заметными изменениями. Его корпус был покрыт толстым слоем грязи и инея, но было видно, что это не просто ржавый остов. Главное, что бросалось в глаза – два ведущих моста, что указывало на отличную проходимость в условиях севера. Это было прекрасное транспортное средство для передвижения по обледенелым и заснеженным дорогам Норильска и его окрестностей.

Возле машины копошились трое человек. Их фигуры были сгорблены, они суетились вокруг капота, словно пытаясь что-то починить или разобрать. Их одежда была потрепанной, но достаточно тёплой для здешних условий, состояла из нескольких слоёв грязных пуховиков и меховых шапок. У одного из них был виден автомат Калашникова за спиной, что сразу насторожило Михинина.

Рассуждения и принятие решения

Снайпер тут же занял позицию за разбитым бетонным блоком, прицеливаясь.

"Кто они, Яптунэ?" – прошептал Гад, его голос был напряжённым.

Проводник внимательно изучал группу.

"Скорей всего это из банды Шахтеров или мародеры."

"С автоматом? Скорее первое," – буркнул Михинин. – "Эта машина... она нам нужна."

Мысли метались в голове у всех.

УАЗ – это был шанс значительно ускорить поиск пусковых установок и склада руды. Пешком они теряли драгоценные часы, которые таяли с каждой минутой до активации вируса.

Люди – кто они? Могли ли они быть бандитами? Или просто отчаявшимися выжившими, готовыми на все ради ресурсов? В условиях постапокалипсиса грань между ними стиралась.

Риск – лобовая атака была бы безумием. Их было двое против троих, вооруженных, да ещё и прикрытых машиной. Но и терять время было нельзя, между ними и нами мы всегда выберем себя.

Яптунэ прищурился. "Они пытаются завести её. Или чинят. Если машина не на ходу, то это шанс."

"Или они заманили её сюда, чтобы починить, и у них где-то ещё люди," – возразил Михинин, не отрывая глаз от прицела. – "Надо действовать осторожно. Эта "буханка" – ключ к нашей скорости. Если мы не доберёмся до цели вовремя, вирус... мы станем такими же." Гад изучал обстановку и анализировал лишившись киберниттического глаза он не мог больше сканировать местность.

Их решение было принято мгновенно. Время не ждало. Им нужен был этот УАЗ, и им нужно было выяснить, кто эти люди. Но делать это нужно было быстро и бесшумно, чтобы не привлечь внимание других "обитателей" Талнаха.

Яптунэ и Михинин и Гад, словно тени, бесшумно приблизились к УАЗу. Медленно, шаг за шагом, они сокращали расстояние, используя поваленные деревья, сугробы и остовы машин как укрытие. Морозный воздух заглушал их шаги, а сосредоточенность людей у "буханки" на починке играла им на руку. Они были уже совсем рядом, когда…

Внезапно, один из мужчин, склонившийся над двигателем, выпрямился и резко выкрикнул: то ли имя, то ли сигнал тревоги.

Его голос, резкий и неожиданный в мертвой тишине Талнаха, мгновенно всполошил остальных. Трое выживших метнулись, хватаясь за оружие, их лица исказились от страха и ярости. Но было уже слишком поздно.

Яптунэ и Михинин ти Гад сделали своё дело с хладнокровием и безжалостностью хищников, застигнувших жертву врасплох.

Михинин, со скоростью молнии, поднял свою снайперскую винтовку. Два глухих хлопка раздались почти одновременно – это были выстрелы с глушителем.

Первый, идеально точный, поразил мужчину, который только что крикнул, прямо в висок. Он упал, даже не успев до конца поднять автомат.

Второй выстрел настиг другого бандита, который пытался развернуться к Михинину. Пуля вошла ему в шею, перебив позвоночник, и он рухнул как подрубленное дерево, захлебываясь кровью в снегу.

Тем временем Яптунэ, чьи движения были подобны танцу, уже сблизился с оставшимся. Это был центральный из троих, самый крупный и, по всей видимости, их лидер. Он только успел выхватить из-за пояса массивный охотничий нож и бросился вперёд.

Тем Временим одним стремительным движением, которое не дало противнику шанса на реакцию, Гад сократил дистанцию. Его рука сжала короткий, но острый нож, который блеснул в тусклом свете северного неба. Со всей силой, точно рассчитанной и беспощадной, он вонзил лезвие прямо в лоб лидера банды. Клинок пробил черепную коробку, и мужчина замер, его глаза остекленели, а тело обмякло и безвольно рухнуло на мёрзлую землю.

Тишина снова опустилась на Талнах, теперь прерываемая лишь лёгким стоном ветра. Три неподвижных тела лежали в снегу, их кровь медленно растекалась тёмными пятнами, контрастируя с белизной. Операция была выполнена молниеносно и эффективно.

Михинин подошёл к УАЗу, осматривая его. "Ну что ж, командир. Похоже, у нас есть транспорт."

Яптунэ выдернул нож из головы мертвеца, вытирая лезвие о его одежду, и кивнул. "Теперь быстрее. Каждая минута на счёту."

"Буханка" была их. И теперь им предстояло выяснить, в каком она состоянии и насколько быстро сможет довезти их до цели.

Морозный ветер пронизывал до костей, но Яптунэ и Михинин и Гад не обращали на него внимания. Три трупа лежали в снегу, их кровь уже начала застывать, образуя тёмные, угрожающие узоры. Первым делом, Михинин осмотрел УАЗ. Двигатель был холодным, но судя по следам, они пытались его завести.

"Эта одежда нам пригодится," – глухо произнёс Гад, кивая на тела. – "Они были местными, или по крайней мере, давно здесь. Их запах и облик... меньше вопросов."

Несмотря на брезгливость, времени на раздумья не было. Тем временим они быстро натянули тяжёлые, хотя и пропахшие чужим потом, тулупы и ватники мертвецов. Одежда сидела не идеально, но это была прекрасная маскировка. На головы натянули грязные меховые шапки. Михинин забрал автомат Калашникова с убитого, а Яптунэ пристегнул к поясу запасной нож Гад одел одежду поверх своей.

"Теперь мы выглядим как их сородичи," – усмехнулся Михинин, передёрнув плечами, пытаясь привыкнуть к чужой тяжести. – "Надеюсь, это хоть немного поможет."

Пока Яптунэ сливал немного топлива из бака УАЗа в канистру (мало ли что, в дороге всякое бывает), Гад достал из внутреннего кармана герметичный чехол с цифровой картой Норильского промышленного района. Планшет был старым, но надёжным, с автономным питанием и загруженными подробными спутниковыми снимками. Его экран тускло светился в полумраке.

"Итак," – начал Гад, увеличивая изображение. – "Наша цель – заброшенный рудник Октябрьский. Он находится на севере отсюда, за городом. Но чтобы туда попасть, нам нужно пересечь почти весь Норильск."

"Сначала прорываемся через Талнахскую промзону, выходим на трассу от ул. Строителей, потом... нам нужно проехать через центр города, по Дудинской, чтобы добраться до северных окраин. Это самый короткий путь, но и самый опасный. После города наш следующий ориентир – ТЭЦ-2. Она находится по пути к руднику, и это удобное место для последней проверки."

Яптунэ склонился над картой. "Город... он сейчас как ловушка. Много бандитов. И Светлов, наверняка, уже понял, что Гад молчит."

"Поэтому и переоделись," – ответил Михинин, обводя маршрут красной линией на карте. – "Меньше внимания. Мы должны выглядеть как очередная бригада выживших или мародёров, а не как беглецы. В машине мы будем менее заметны."

После недолгих манипуляций с проводкой и пары попыток, УАЗ с ревом ожил, выбрасывая клубы сизого дыма. Михинин сел за руль, Яптунэ занял место штурмана, Гад расположился в заде в салоне. Двигатель чихал и кашлял, но постепенно вышел на рабочий режим.

Они двинулись по Талнахским улицам. Заснеженные, разбитые дороги, покосившиеся столбы, окна без стёкол – город был призраком. Каждая тень могла скрывать опасность. Михинин вёл машину осторожно, избегая резких движений, чтобы не привлекать внимания.

"Что-то тихо," – прошептал Яптунэ. – "Слишком тихо."

"Значит, им либо холодно, либо они спят," – отозвался Михинин, вглядываясь в лобовое стекло, покрытое инеем изнутри и снаружи. – "Или Светлов уже начал чистку. В любом случае, лучше не встречаться."

Постепенно, Талнах остался позади, и они выехали на трассу. Дорога была занесена снегом, но два моста УАЗа уверенно гребли, пробиваясь сквозь сугробы.

"Вижу городские огни," – сказал Яптунэ, указывая вперед. – "Их мало, но они есть. Значит, где-то еще осталось электричество. Или группы выживших."

"Держимся подальше от крупных зданий," – Михинин кивнул. – "Там обычно больше всего... активности. Нам нужна загородная дрога, а затем – быстрее к ТЭЦ-2."

Они въехали в город. Разрушенные витрины магазинов, брошенные машины, застывшие в причудливых позах. Местами мелькали тени – либо бродячие зараженные, либо такие же скрывающиеся люди. Но "буханка" катилась, ее грязный вид и мерный гул двигателя не привлекали лишнего внимания.

Наконец, после долгих и напряжённых часов, когда рассвет только начал пробиваться сквозь морозную дымку, они увидели вдалеке массивные трубы ТЭЦ-2. Высокие, мрачные, они возвышались над горизонтом, словно памятники ушедшей эпохе.

"ТЭЦ-2," – выдохнул Яптунэ. – "Теперь рудник. Мы на полпути."

Гад кивнул. "Проверим машину, сверимся с картой ещё раз. Это наш последний шанс перед тем, как нырнуть в шахты. Там уже ничто не поможет, кроме наших навыков."

Они свернули с дороги, направляясь к окраине ТЭЦ, где можно было скрыться за одним из заброшенных строений, чтобы перевести дух и подготовиться к финальному броску на рудник Октябрьский. Время продолжало неумолимо таять.

Глава 12

УАЗ остановился за полуразрушенным зданием у окраины ТЭЦ2. Яптунэ огляделся по сторонам — вокруг царила зловещая тишина, лишь ветер гонял позёмку между обломками бетона.

— Проверяем запасы, — хрипло произнёс Гад. — Топлива хватит ещё на пару часов езды, но лучше заправиться, если найдём.

Михинин молча кивнул, протирая запотевшее лобовое стекло. Его движения казались слишком размеренными, будто он чтото скрывал.

Яптунэ достал флягу с водой, сделал глоток: До рудника ещё километров двадцать по промзоне. Там будет сложнее — шахты, туннели, мало места для манёвра. Гад развернул карту на коленях:

«Рудник Октябрьский: три основных ствола,сеть горизонтальных выработок на трёх уровнях.Склад необработанной руды в зоне старого забоя,сектор Б7 по старой маркировке.»

— Вход через южный ствол, — продолжил он. — Там меньше завалов, судя по снимкам. Михинин вдруг резко обернулся: — А если там уже ктото есть? Светлов мог отправить своих людей. — Тогда будем действовать по обстановке, — отрезал Гад. — У нас нет выбора. Время истекает.

Через час УАЗ въехал на территорию рудника. Обледенелые вагонетки, ржавые рельсы, покосившиеся опоры электропередач — всё говорило о том, что место давно заброшено. Но чтото было не так. Следы, указал Яптунэ на свежий отпечаток протектора у ворот. — Ктото приезжал недавно. И не один. Гад сжал рукоять пистолета: — Замаскируемся. Михинин, бери снайперку, прикрывай с высоты. Яптунэ — со мной, идём внутрь. Они разделились. Михинин занял позицию на смотровой вышке, Гад и Яптунэ двинулись к южному стволу.

В туннеле было темно и холодно. Фонари выхватывали из мрака стены с облупившейся краской, ржавые трубы, обрывки кабелей. — Здесь ктото был, — прошептал Яптунэ, указывая на свежие следы ботинок. — И недавно. — Идём дальше, — Гад ускорил шаг.

Пройдя около двухсот метров по штольне, они наткнулись на ответвление, заваленное обломками породы. Гад посветил фонарём — под грудой камней чтото поблёскивало. — Стой, — он поднял руку. — Посмотри сюда.

Яптунэ подошёл ближе, осторожно убрал несколько камней. Под ними оказался металлический ящик с маркировкой рудника. — Не может быть… — прошептал проводник. — Это же… — Второй запас необработанной руды, — закончил за него Гад, чувствуя, как учащается пульс. — Тот самый ингибитор, который нейтрализует вирус.

Они быстро расчистили завал и вскрыли ящик. Внутри лежали куски породы с характерным серебристофиолетовым отливом — именно то, что им было нужно. — Это меняет дело, — выдохнул Яптунэ. — Мы можем взять часть отсюда и уйти, не рискуя идти к основному складу. — Нет, — покачал головой Гад. — Светлов знает про этот запас. Если мы его заберём, он поймёт, что мы здесь. А значит, бросит все силы на поиски. Лучше оставить его как запасной вариант. Идём к основному складу — там должны быть данные по дозировке и способу применения. — Логично, — согласился Яптунэ. — Но хотя бы образец возьмём? — Да, — Гад отколол небольшой кусок руды и положил в герметичный контейнер. — На всякий случай.

Они двинулись дальше, но не успели пройти и пятидесяти метров, как изза поворота раздались выстрелы. Гад инстинктивно отпрыгнул в сторону, но одна пуля задела его плечо. Боль обожгла руку, кровь потекла по рукаву. — Ложись! — крикнул Яптунэ, открывая ответный огонь.

Завязалась перестрелка. Противники были хорошо вооружены — судя по звукам, как минимум четверо, с автоматами и гранатами. — Они блокируют проход к складу! — прокричал Яптунэ. — Нам нужно обойти! — Нет времени, — Гад стиснул зубы. — Я отвлеку, ты проскользнёшь вдоль стены, до следующего ответвления. Оттуда — в обход. Яптунэ кивнул и, пригнувшись, метнулся в сторону.

Гад остался один на открытой площадке. Пули свистели вокруг, выбивая осколки камня из стен. Он отстреливался короткими очередями, меняя позицию после каждого выстрела. Вдруг боль в плече стала утихать. Он опустил взгляд — рана уже не кровоточила, кожа затягивалась на глазах. Наноботы, — мелькнуло в голове. Они работают.

Он сделал рывок вперёд, бросил дымовую гранату и в дыму добрался до укрытия. Перезарядил пистолет, выглянул — противники отступили вглубь туннеля. — Яптунэ? — прошептал в рацию. — На месте, — раздался голос проводника. — Прошёл. Вижу склад. Но тут… Связь прервалась треском помех.

Тем временем Михинин на вышке наблюдал за происходящим в прицел. Его палец лежал на спусковом крючке, но он не стрелял. Вместо этого он достал рацию и тихо произнёс: — Объект вошёл в зону. План «Б» активирован. Это был сигнал.

Из туннеля донёсся взрыв. Гад почувствовал ударную волну, откатился в сторону. Когда пыль осела, он увидел, как из темноты выходят фигуры в форме спецназа. Впереди шёл Михинин. — Прости, командир, — усмехнулся снайпер. — Но Светлов платит лучше. — Предатель, — выдохнул Гад. — Не личностный выбор, а рациональный, — пожал плечами Михинин. — Ты же знаешь правила игры.

Гад медленно поднял руку. В ней был не пистолет, а чтото маленькое, металлическое. — Думаешь, я не подготовился? — он нажал кнопку.

Взрыв прогремел за спиной Михинина. Нанобомба, спрятанная в отрубленной руке координатора, которую Гад хранил как запасной вариант, сработала идеально. Снайпер и двое бойцов разлетелись на куски. Остальные замешкались.

— Беги! — заорал Гад в рацию. — Склад сейчас взорвут!

Яптунэ уже был внутри. Он схватил контейнер с необработанной рудой из основного склада, активировал таймер на взрывном устройстве — и бросился к запасному выходу.

Через десять минут они встретились у УАЗА. Яптунэ швырнул контейнер на заднее сиденье. — Получилось? — хрипло спросил Гад. — Да. Руда там . И у нас ещё есть образец второго запаса — на случай, если основного не хватит, — проводник оглянулся на рудник, где гремели новые взрывы. — Михинин? — Он сделал свой выбор, — отрезал Гад, заводя двигатель. — Поехали. У нас ещё есть время. Машина рванула с места, оставляя позади руины рудника и пелену дыма. Рассвет уже разливался над горизонтом, окрашивая снег в розовые тона. — Куда теперь? — спросил Яптунэ. — К Светлову, — твёрдо сказал Гад. — Пора закончить эту игру.

УАЗ медленно продвигался по промзоне Норильска, объезжая завалы и обломки. Гад всматривался в пейзаж за окном — промзона выглядела как городпризрак: покосившиеся цеха, оборванные провода, сугробы, наметённые до вторых этажей зданий.

— По карте здесь должен быть старый подъездной путь к шахтам, — Гад постучал пальцем по экрану планшета. — Но его, похоже, засыпало.

— Я найду, — уверенно сказал Яптунэ. — Мои предки ходили этими тропами задолго до того, как тут поставили шахты.

Проводник вышел из машины, присел на корточки, изучая следы на снегу. Потом поднял голову, вглядываясь в очертания холмов за промзоной.

— Там, — он указал на гряду невысоких сопок, частично скрытых снежной пеленой. — Вижу просеку в лесу. Это дорога к пусковым установкам.

Они двинулись по едва заметной тропе. Через полчаса деревья расступились, и перед ними открылась картина заброшенного ракетного комплекса.

Три массивные бетонные купола возвышались над землёй, словно гигантские черепахи. Каждый купол закрывал шахту глубиной более 40 метров. Рядом — полуразрушенное здание командного пункта, ангары для техники, сеть подземных переходов.

— Комплекс «Полярный», — прочитал Гад на проржавевшей табличке у въезда. — Оснащался ракетами Р36М. Заброшен с 90х. — Но системы могут быть живы, — заметил Яптунэ. — В таких местах часто оставляют резервные источники питания.

Они начали с командного пункта. Толстая стальная дверь была сорвана с петель — видимо, мародёры пытались вынести оборудование. Внутри — запустение: стены исписаны граффити, пол усыпан обломками мебели, но коечто уцелело.

В центре зала — пульт управления с потускневшими индикаторами. Гад провёл рукой по панели, стёр пыль с дисплея.

{«Система в режиме ожидания. Резервное питание: 37 %»}

— Работает! — выдохнул он. — Яптунэ, помоги очистить терминал. Нужно запустить диагностику.

Проводник достал из рюкзака набор инструментов, и они начали расчищать пространство вокруг пульта. Через полчаса Гад подключил портативный генератор к разъёму питания. Экран мигнул и загорелся:

{ШАХТА № 1: статус — ЗАТОПЛЕНА}

ШАХТА № 2: статус — ЦЕЛА, ракета на месте} \

ШАХТА № 3: статус — РАЗРУШЕНА} {КОМАНДНЫЙ ПУНКТ: системы жизнеобеспечения — 45 %}

— Вторая шахта! — Гад ударил кулаком по столу. — Она цела. И ракета на месте. — Но мы не можем её запустить, — нахмурился Яптунэ. — У нас нет кодов доступа. — И не нужно, — Гад уже набирал команду на клавиатуре. — Нам нужен сигнал тревоги. Система должна отправить аварийный вызов в центр мониторинга. Если там ещё ктото есть, они пришлют эвакуацию.

Он ввёл последовательность команд:

«КОД ТРЕВОГИ: АЛЬФА9. УГРОЗА ЯДЕРНОГО ВЗРЫВА.ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ РАЙОНА.»

На экране появилась строка подтверждения:

«СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН. ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА…»

Они ждали. Минуты тянулись мучительно долго. Яптунэ ходил вдоль стен, проверяя сохранившиеся приборы. — Тут есть система связи, — он ткнул пальцем в старый радиопередатчик. — Можно попробовать вызвать когото напрямую. — Слишком рискованно, — покачал головой Гад. — Светлов наверняка отслеживает частоты. Он поймёт, где мы.

Внезапно экран пульта мигнул. Появилось сообщение:

«ОТВЕТ ОТ ЦЕНТРА МОНИТОРИНГА:ГРУППА ЭВАКУАЦИИ ВЫДВИГАЕТСЯ. ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ — 2 ЧАСА.ПОДТВЕРДИТЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ.»

Гад быстро ввёл координаты:

«ПОДТВЕРЖДАЮ. КОМПЛЕКС „ПОЛЯРНЫЙ“,СЕКТОР 7Б. ТРЕБУЕТСЯ ТРАНСПОРТ ДЛЯ ДВУХ ЛИЦ.

Через минуту пришёл ответ:

«ПРИНИМАЕМ. ЖДИТЕ. НЕ ПОКИДАЙТЕ ОБЪЕКТ.»

— Получилось, — прошептал Яптунэ. — Они идут. — Да, — Гад выдохнул с облегчением. — Но расслабляться рано. Светлов может перехватить сигнал. Нужно подготовиться к обороне.

Они проверили оружие, распределили сектора обстрела. Гад активировал аварийное освещение комплекса — тусклые лампы загорелись в коридорах, отбрасывая длинные тени.

Эвакуация

Ровно через два часа вдали послышался гул двигателей. Изза сопок показались два бронированных вездехода с эмблемами МЧС. Машины остановились у ворот комплекса. Из первой вылез офицер в защитном костюме.

— Кто подал сигнал тревоги? — крикнул он в мегафон. — Мы! — Гад вышел на открытое пространство, подняв руки. — У нас образцы руды и информация о пусковых установках. Нужна немедленная эвакуация.

Офицер кивнул. Солдаты в противогазах окружили их, проверили документы (точнее, отсутствие таковых), но, увидев контейнер с рудой и данные с терминала, приняли решение: — Садитесь в машину. Вас доставят в защищённый бункер. Там разберёмся.

Яптунэ бросил последний взгляд на пусковые установки. — Жаль, что нельзя их уничтожить. — Пока не время, — ответил Гад, забираясь в вездеход. — Главное — мы живы. И у нас есть шанс остановить Светлова.

Машины развернулись и двинулись в сторону аэропорта. За их спинами комплекс «Полярный» медленно исчезал в снежной мгле.

УАЗ медленно продвигался по промзоне Норильска, объезжая завалы и обломки. Гад всматривался в пейзаж за окном — промзона выглядела как городпризрак: покосившиеся цеха, оборванные провода, сугробы, наметённые до вторых этажей зданий.

— По карте здесь должен быть старый подъездной путь к шахтам, — Гад постучал пальцем по экрану планшета. — Но его, похоже, засыпало. — Я найду, — уверенно сказал Яптунэ. — Мои предки ходили этими тропами задолго до того, как тут поставили шахты.

Проводник вышел из машины, присел на корточки, изучая следы на снегу. Потом поднял голову, вглядываясь в очертания холмов за промзоной. — Там, — он указал на гряду невысоких сопок, частично скрытых снежной пеленой. — Вижу просеку в лесу. Это дорога к пусковым установкам.

Они двинулись по едва заметной тропе. Через полчаса деревья расступились, и перед ними открылась картина заброшенного ракетного комплекса.

Три массивные бетонные купола возвышались над землёй, словно гигантские черепахи. Каждый купол закрывал шахту глубиной более 40 метров. Рядом — полуразрушенное здание командного пункта, ангары для техники, сеть подземных переходов. — Комплекс «Полярный», — прочитал Гад на проржавевшей табличке у въезда. — Оснащался ракетами Р36М. Заброшен с 90х. — Но системы могут быть живы, — заметил Яптунэ. — В таких местах часто оставляют резервные источники питания.

Осмотр объекта и план ловушки

Они начали с командного пункта. Толстая стальная дверь была сорвана с петель — видимо, мародёры пытались вынести оборудование. Внутри — запустение: стены исписаны граффити, пол усыпан обломками мебели, но коечто уцелело.

В центре зала — пульт управления с потускневшими индикаторами. Гад провёл рукой по панели, стёр пыль с дисплея.

{«Система в режиме ожидания. Резервное питание: 37 %»}

— Работает! — выдохнул он. — Яптунэ, помоги очистить терминал. Нужно запустить диагностику.

После проверки систем Гад нахмурился: — В нас встроены взрывные устройства. Если попытаемся передать координаты напрямую — сработает детонация. Светлов предусмотрел всё. — Значит, нельзя раскрывать местоположение установок, — кивнул Яптунэ. — Но эвакуацию вызвать нужно. Как? — Ловушка, — усмехнулся Гад. — Мы отправим сигнал, но не точный. Заманим их сюда, а потом захватим транспорт.

Он ввёл на терминале искажённые координаты — указал точку в 15 км к востоку от реального местоположения. Затем отправил сообщение:

«КОД ТРЕВОГИ: АЛЬФА9. УГРОЗА ЯДЕРНОГО ВЗРЫВА.ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ РАЙОНА.»

На экране появилась строка подтверждения:

«СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН. ОЖИДАНИЕ ОТВЕТА…»

Через несколько минут пришёл ответ:

«ГРУППА ЭВАКУАЦИИ ВЫДВИГАЕТСЯ. ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ — 2 ЧАСА.ПОДТВЕРДИТЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ.»

Гад подтвердил ложные координаты и добавил:

«ОБЪЕКТ КРИТИЧЕСКИ ВАЖЕН. ТРЕБУЕТСЯ ВЕРТОЛЁТ.

Ответ не заставил себя ждать:

«ВЕРТОЛЁТ МИ8 ВЫДВИГАЕТСЯ. БУДЕМ В ТОЧКЕ ЧЕРЕЗ 90 МИНУТ.»

— У нас час, — Гад проверил оружие. — План такой: вертолёт сядет, мы ждём, пока они выйдут. Один остаётся у машины, второй — в кабине. Мы атакуем тех, кто у машины. Потом я беру пилота, ты — второго. Захватываем борт. — А взрывные устройства? — спросил Яптунэ. — Отключу их в последний момент. У меня есть доступ к системе управления имплантами. Но это нужно сделать быстро — как только они окажутся рядом.

Они заняли позиции: Гад спрятался за бетонным блоком у входа в командный пункт, Яптунэ — в тени ангара.

Ровно через 90 минут послышался гул винтов. Изза сопок показался Ми8, окрашенный в цвета МЧС. Вертолёт завис над площадкой, медленно опустился на расчищенную от снега площадку.

Дверца открылась, из кабины вышел пилот в защитном костюме. За ним — солдат с автоматом. — Где объект? — крикнул пилот. — В здании, — Гад вышел на открытое пространство, подняв руки. — Контейнер с ингибитором внутри. Но сначала — транспорт. Нам нужно срочно в бункер. — Правила эвакуации запрещают… — начал солдат. — К чёрту правила! — Гад сделал шаг вперёд. — У нас в в крови, взрывные устройства вживлены. Если не улетим сейчас — всё взлетит к чертям!

Пилот побледнел. Солдат переглянулся с ним. — Ладно, — пилот поднял руку. — Забирайтесь. Но только вы двое. И без глупостей.

Как только солдат отвернулся к вертолёту, Гад резко дёрнул рукой — на запястье блеснул миниатюрный сканер. Раздался тихий сигнал: — Взрывные устройства деактивированы, — прошептал он. — Теперь — действуем!

Яптунэ выскочил из укрытия. Быстрым движением он выбил автомат из рук солдата, ударил его в висок — тот рухнул без сознания. Гад тем временем уже был у кабины. Пилот потянулся к сигнальной кнопке, но Гад схватил его за воротник: — Спокойно. Ты летишь с нами. Куда ближайший защищённый бункер, не подконтрольный Светлову? — Есть один… в Диксоне, — прохрипел пилот. — Бывшая база полярников. — Веди туда, — Гад пристегнул его к креслу. — И без фокусов.

Яптунэ захлопнул дверцу, занял место второго пилота. Вертолёт поднялся в воздух, развернулся и взял курс на север.

— Мы сделали это, — Яптунэ вытер пот со лба. — Светлов будет в ярости. — Зато теперь у нас транспорт, — Гад посмотрел на карту. — И свобода действий. Диксон — хорошее место, чтобы перегруппироваться. — А пусковые установки? — проводник кивнул назад. — Он их не найдёт? — Не сразу. Мы дали ему ложные координаты. Пока он поймёт, где мы на самом деле, мы будем уже далеко.

Вертолёт набирал высоту, оставляя позади заснеженные сопки и заброшенный комплекс «Полярный». Внизу, на площадке, лежали два человека — пилот и солдат, которых они обезвредили.

— Куда теперь? — спросил Яптунэ. — В Диксон, — твёрдо сказал Гад. — Там мы найдём союзников. И спланируем следующий шаг. Светлову конец. Он больше не контролирует ситуацию.

Пилот молча вёл машину, изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида. Гад откинулся на сиденье, закрыл глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что у них появился реальный шанс.

Генерал Светлов сидел в своём кабинете — в помещении, больше напоминавшем центр управления полётами, чем обычный рабочий кабинет. Три огромных монитора на стене непрерывно транслировали данные с дронов, отчёты аналитиков и карты с отметками активности в регионе. За широким столом из тёмного дуба генерал выглядел одновременно внушительно и отстранённо — словно шахматный гроссмейстер, оценивающий партию на несколько ходов вперёд.

Он откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок и уставился в одну точку на карте Норильска, где мигала красная точка с подписью «Гад». Данные с имплантов перестали поступать уже несколько часов назад.

— Потеря сигнала… — пробормотал Светлов. — Либо уничтожен, либо… отключил. Но как?

На столе перед ним лежали распечатки последних донесений:

сообщение о ложном сигнале тревоги с координатами в 15 км от реального местоположения пусковых установок;

рапорт о пропаже вертолёта МЧС, вылетевшего на эвакуацию;

данные разведки о подозрительной активности в районе Диксона.

Генерал провёл ладонью по коротко стриженным седым волосам. В глазах мелькнуло чтото похожее на уважение.

— Хитро, — прошептал он. — Ловушка. Они не просто сбежали — они переиграли нас. Использовали нашу же систему против нас.

Он нажал кнопку внутренней связи: — Коменданта ко мне. Немедленно.

Через минуту в кабинет вошёл подтянутый офицер в форме спецназа. — Товарищ генерал! — Доложите по вертолёту. — Вертолёт Ми8, бортовой номер 734, вылетел по сигналу тревоги в точку эвакуации. Через 12 минут после взлёта пропал с радаров. Последние данные — курс на север, в сторону Диксона. — Значит, они знают про Диксон, — Светлов постучал пальцами по столу. — Или догадались. Старая полярная база — идеальное укрытие.

Генерал встал, подошёл к карте и ткнул пальцем в точку у побережья Карского моря.

«Диксон: бывший порт, метеостанция,заброшенные здания полярников.Малолюдно, труднодоступный район.»

— Они думают, что там в безопасности, — усмехнулся Светлов. — Но мы знаем этот остров лучше, чем они. У нас там есть… скрытые ресурсы.

Он вернулся к столу, открыл секретный ящик и достал папку с грифом «Совершенно секретно». На обложке значилось:

«ПРОЕКТ „СЕВЕРНЫЙ СТРАННИК“(бывшая база полярников, Диксон).Статус: законсервирован но сохраняет автономность систем.»

— Подготовьте группу «Тень», — приказал генерал. — Полётное задание: Диксон. Цель — перехватить Гада и Яптунэ до того, как они найдут то, что ищем мы. И ещё… — он сделал паузу, — активируйте резервный канал связи с имплантами. Если они их отключили — значит, знают, как это сделать. Но у нас есть протокол принудительной активации.

Офицер побледнел: — Но, товарищ генерал… это может вызвать… побочные эффекты. — Меня не интересуют побочные эффекты, — отрезал Светлов. — Меня интересует результат. Гад знает слишком много. Если он доберётся до данных на Диксоне и поймёт, что мы планировали с пусковыми установками… — генерал сжал подлокотники кресла, — тогда всё, что мы строили годами, рухнет.

Он снова посмотрел на карту. Красная точка, обозначающая Гада, всё ещё мигала — но сигнал был слабым, прерывистым. — Они думают, что перехитрили меня, — тихо произнёс Светлов. — Но игра только начинается. Я создал эту систему. Я знаю все её лазейки. И я найду их. Где бы они ни спрятались.

Он нажал ещё одну кнопку: — Соедините меня с центром управления дронами. Да, прямо сейчас. И подготовьте спутниковые снимки Диксона за последние 24 часа. Хочу видеть каждый метр этого острова.

Экран центрального монитора загорелся, показывая карту Арктики. Генерал прищурился, вглядываясь в очертания побережья. Гдето там, среди льдов и заброшенных зданий, Гад и Яптунэ уже, возможно, раскрывали первые страницы тайны, которую Светлов хранил десятилетиями.

— На этот раз, — прошептал генерал, — вы не ускользнёте.

Хотите, я продолжу историю с развитием событий на Диксоне или раскрою какойто момент подробнее?

Вертолёт Ми8 мягко коснулся заснеженной площадки у бывшей полярной станции Диксон. Гад и Яптунэ выбрались наружу, щурясь от яркого солнечного света, отражающегося от снега. Вокруг только бескрайние белые просторы, несколько полуразрушенных зданий и ржавые конструкции метеостанции.

— Тишина, — прошептал Яптунэ, оглядываясь по сторонам. — Слишком тихо. — Именно это и настораживает, — Гад проверил оружие. — Светлов не упустит нас так просто.

Они направились к главному зданию станции — самому целому из всех. Внутри пахло пылью и старым деревом. На стенах — карты Арктики, потрепанные журналы наблюдений, фотографии полярников полупековой давности.

— Здесь есть запасы еды, воды, Яптунэ открыл шкаф. — И даже генератор. Можем продержаться какоето время. — Но не вечно, — Гад подошёл к окну, вглядываясь в горизонт. — Он придёт. Вопрос времени.

Прибытие генерала Светлова

Генерал Светлов прибыл на следующий день не с армией, не с отрядом захвата, а на одном вертолёте, без сопровождения. Пилот посадил машину рядом с тем, что угнали Гад и Яптунэ. Генерал вышел в тяжёлой меховой шинели, в сопровождении лишь одного офицера охраны.

Вижу, вы неплохо устроились, его голос звучал спокойно, почти дружелюбно. — Диксон — хорошее место. Уединённое.

Гад и Яптунэ стояли на крыльце здания, держа оружие наготове. — Что вам нужно, генерал? — холодно спросил Гад. — Поговорить. Без угроз. Без стрельбы. — Вы уже пытались нас убить, — напомнил Яптунэ. — Ошибаетесь, — Светлов поднял руки в жесте примирения. — Я пытался вас контролировать. Но теперь вижу — вы слишком ценны, чтобы просто уничтожить.

Он сделал шаг вперёд: Ваши способности феноменальны, Гад. Кибернетические улучшения, наноботы, умение выживать в любых условиях… А ты, Яптунэ, проводник, знаток этих земель, человек, который чувствует Арктику, как никто другой. Вы именно те, кто мне нужен.

Генерал расстегнул шинель, достал из внутреннего кармана папку:

«ПРОЕКТ „ЧЁРНЫЕ ЗМЕИ“Возрождение элитного спецподразделения.Задачи: контроль Арктики,противодействие внешним угрозам,защита стратегических объектов.»

— Я хочу снова создать отряд «Чёрные змеи», — произнёс он. — И вы будете его ядром. Командирами. Лидерами.

Гад усмехнулся: — И что взамен? Свобода? Или новый ошейник? — Возможности, — Светлов шагнул ближе. — Ресурсы. Поддержка. Доступ к технологиям. Вы больше не будете беглецами. Вы станете теми, кто устанавливает правила.

Яптунэ переглянулся с Гадом. — А вирус? — спросил проводник. — Ингибитор, который мы нашли… Вы дадите нам лекарство? — Конечно, — кивнул генерал. — Полный курс лечения для вас обоих. И гарантия безопасности. Вы нужны мне живыми и здоровыми.

Они прошли внутрь здания. Светлов сел за старый стол, расстелил карту Арктики. — Смотрите, — он указал на несколько точек. — Пусковые установки, склады, исследовательские станции… Всё это нужно контролировать. Но не грубой силой, а умом. Так, как вы это сделали с вертолётом.

Гад прищурился: — Вы хотите, чтобы мы стали вашими наёмниками? — Партнёрами, — поправил генерал. — Вы будете действовать автономно. Принимать решения. Я дам вам свободу — в рамках задачи. — И какая задача? — спросил Яптунэ. — Остановить хаос, — серьёзно ответил Светлов. — Мир рушится. Банды, заражённые, предатели… Нам нужно создать порядок. И «Чёрные змеи» — единственный способ сделать это.

Он помолчал, потом добавил: — К тому же… — генерал достал ещё один документ, — я знаю, что вы ищете. Данные о вирусе. О его происхождении. У меня они есть. Полностью. И я готов ими поделиться — но только с теми, кому доверяю.

Гад и Яптунэ снова переглянулись. Предложение было заманчивым. Слишком заманчивым.

— Дайте нам час, — наконец произнёс Гад. — Мы должны обсудить это. — Разумеется, — Светлов встал. — Я буду ждать снаружи. Но помните: время работает не на нас. Чем быстрее мы договоримся, тем больше шансов спасти то, что ещё можно.

Когда генерал вышел, Гад и Яптунэ остались наедине. — Он лжёт, — сразу сказал Яптунэ. — Светлов никогда не играет честно. — Да, — кивнул Гад. — Но он прав в одном: мир действительно рушится. И если не взять ситуацию под контроль… — Ты хочешь согласиться? Я хочу использовать его, Гад посмотрел в окно, на силуэт генерала, стоящего у вертолёта. Принять предложение. Получить доступ к данным. Найти способ остановить вирус. А потом… потом мы решим, что делать с самим Светловым.

Яптунэ задумался, потом медленно кивнул: Хорошо. Но мы будем следить за каждым его шагом. И как только он попытается нас предать… Мы будем готовы, закончил Гад. Пойдём. Скажем ему «да».

Они вышли наружу. Светлов обернулся, ожидая ответа. — Мы согласны, — твёрдо произнёс Гад. — Но на наших условиях. Первое: полная информация о вирусе и способах его нейтрализации. Второе: автономность в операциях. Третье: никаких взрывных имплантов.

Генерал улыбнулся — впервые искренне: — Принято. Добро пожаловать в «Чёрных змей», командиры.

Он протянул руку. Гад, мгновение поколебавшись, пожал её. Яптунэ сделал то же самое.

Новая глава начиналась и никто ещё не знал, к чему она приведёт.