По следу Тихорецка

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: детектив

Доп. жанр 2: киберпанк

ПО СЛЕДУ ТИХОРЕЦКА

Автор: SHADOW

Акт 1: «Пыль и ложные следы»

Глава 1: «Взрыв на мосту»

Сирены выли не так, как в Нижнем городе. В Зауне крик боли или взрыв — это фоновый шум, часть симфонии выживания. Здесь, в Верхнем Пилтовере, на мосту Вечности, звук был оскорблением. Стерильным, механическим, режущим слух.

Я стоял на балконе нашей квартиры в Башне Света, вдыхая запах озона после недавнего дождя, и смотрел на суету внизу. Три сектора дороги были оцеплены парящими дронами. Сине-белые вспышки фар Энфорсеров резали туман. В центре перекрестка, там, где обычно паркуются аэрокары послов и торговцев, зияла черная воронка.

— Они нашли твою цацку, — голос Джинкс раздался прямо над ухом. Она подошла бесшумно, как всегда. В руках она крутила гаечный ключ, но взгляд её был прикован к голографической трансляции с места взрыва. — Тот брелок в виде шестеренки. Который ты мне выточил.

У меня внутри всё оборвалось.

— Это невозможно. Он был у тебя на поясе.

— Был. Пока какой-то хмырь в синем не поднял его пинцетом и не начал орать, что это «личная вещь подозреваемого».

Я знал этот протокол. Вай, как глава спецотряда, наверняка уже в курсе. Но протокол протоколом, а улики — уликами. И дело было не только в брелоке.

Через десять минут раздался стук. Не грохот вышибаемой двери, к которому привыкли в Зауне, а уверенный, тяжелый стук кулаком в усиленный стеклопластиком металл.

Вай вошла первой. Без шлема, сдвинув тактические очки на лоб. За ней — двое её лучших людей, прикрывающие углы. Замыкала процессию Кейтлин. На ней не было привычного снайперского визора, только строгая форма Энфорсера, но её пальцы нервно поглаживали кобуру.

— Дима. Джинкс, — голос Вай был ровным, но в нем звенела сталь. — Вы оба идете со мной.

— На каком основании? — спросил я, делая шаг вперед и инстинктивно заслоняя собой Джинкс. — У вас есть ордер?

— У нас есть трупы на мосту и химический след, который ведет к вашей двери, — ровно ответила Кейтлин. Она смотрела на меня прямо, и в её глазах я видел не ненависть, а тяжелую, профессиональную работу. Она собирала пазл, и сейчас мы были его центральной, уродливой деталью. — Пожалуйста, без глупостей.

Джинкс фыркнула, щелкнув предохранителем на гранатомете, но под моим взглядом нехотя опустила ствол. Она знала этот мой взгляд. Взгляд человека, который вырос в мире, где люди в форме не всегда выбивают зубы с порога.

Нас не били. Нам не заламывали руки. Нас просто профессионально, без единого лишнего слова, отделили друг от друга в гостиной. Вай осталась со мной. Кейтлин — с Джинкс.

— Где ты взял состав? — Вай кивнула на голографический планшет, который транслировал отчет судмедэкспертов. — Аммиачная селитра, алюминиевая пудра, стабилизатор. Примитивно. Грязно. Это не шиммер. Это не хекстек. Это даже не фирменная химия Крампуса. Это земля. Это то, что делают в гаражах, когда хотят снести старый сарай.

Я сглотнул.

— Вай, я родился в Тихорецке. Это город в Краснодарском крае. Я знаю, как выглядит аммиачная селитра, потому что её тоннами рассыпают на полях моей родины, чтобы пшеница росла. Но я не делал эту бомбу.

— Тогда объясни, почему твой брелок нашли в эпицентре? — она ткнула пальцем в экран. Там, крупным планом, блестел оплавленный кусок металла. Моя гравировка — «П+Д, Тихорецк 2024» — была едва различима под копотью. — И объясни, почему частицы этой «земной» пыли нашли на манжетах вашей куртки, Дима. Той самой, в которой ты вчера спускался в Нижний город.

Я молчал. Любое слово сейчас звучало бы как оправдание. А оправдания в этом кабинете звучат как признание.

В соседней комнате было тихо. Слышно было только, как Кейтлин мягко, но настойчиво говорит что-то Джинкс. Слов я не разобрал, но тон Кейтлин был тем самым якорем, который сейчас удерживал мою девушку от того, чтобы не разнести эту Башню к шутам.

— Она не делала этого, — сказал я, глядя Вай прямо в глаза. — Джинкс громкая. Если бы она хотела взорвать мост, она бы сделала это с музыкой, конфетти и плакатом «Сюрприз!». А здесь… здесь работал кто-то, кто очень хотел, чтобы мы выглядели виноватыми. Кто-то, кто знает, что я ношу в карманах пыль с другого конца вселенной.

Глава 2: «Допрос в Башне»

(В элитном районе Пилтовера прогремел взрыв. На месте теракта, среди дымящихся обломков моста Вечности, криминалисты нашли оплавленный брелок с гравировкой из Тихорецка — вещь, которую я сделал для Джинкс. Хуже того, химический анализ показал, что бомба была начинена не фирменным шиммером Зауна и не чистым хекстеком Пилтовера. Эксперты зафиксировали следы аммиачной селитры и алюминиевой пудры — примитивную, грязную смесь, характерную для кустарных взрывных устройств, которые собирали в гаражах еще в конце XX века. Энфорсеры, действуя на удивление профессионально, не стали выбивать двери. Вай, используя свой авторитет, забрала нас с Джинкс в Башню Света до официального ареста, но Кейтлин, скрипя зубами, была вынуждена объявить нас в розыск. Она понимала абсурдность ситуации: будь виновата Джинкс, мост бы уже танцевал в руинах под аккомпанемент её безумного смеха, а будь виноват я — у меня бы не было столь странного, земного «почерка».)

В кабинете Вай пахло озоном, остывающим металлом и дешевым кофе из автомата. Никакой роскоши Верхнего города — только голый функционал.

Кейтлин стояла у голографической проекции моста, увеличивая изображение воронки. Её спина была прямой, как струна, но пальцы, сжимающие планшет, побелели.

— Смесь аммиачной селитры и алюминиевой пудры, — произнесла она, не оборачиваясь. — В Пилтовере так не взрывают уже лет триста. В Зауне используют шиммер, здесь — хекстек. Это… архаика.

— Это аммонал, — тихо сказал я, глядя в окно на огни Башен. — Или компоненты для него. В промышленных масштабах такую смесь использовали для вскрышных работ в карьерах. В девяностых. На Земле.

Вай тяжело опустилась в кресло. Она сняла тактические перчатки и бросила их на стол.

— Дима, я тебе верю. Я видела, как ты смотришь на мою сестру. Ты скорее откусишь себе язык, чем позволишь ей оказаться в камере предварительного заключения. Но у меня на столе лежат протоколы. Твой брелок. Твои следы на краже этих компонентов со склада в Трущобах три дня назад.

— Я чинил там проводку для стариков, — возразил я. — Я не трогал их склад. Но пыль… пыль Нижнего города смешивается со всем. Я мог занести её на одежде.

— Кейтлин, — Вай перевела взгляд на свою девушку. — Объясни мне, почему ты объявила их в розыск, если сама сейчас доказываешь мне, что это не их профиль?

Кейтлин наконец повернулась. В её глазах плескалась боль.

— Потому что, Вай, если я этого не сделаю, дело заберет Служба Безопасности Пилтовера. А они не будут разбираться в сортах земного пороха. Они увидят девушку с гранатометом, парня с Силой и теракт в центре города. Их решение будет окончательным и очень громким. Официальный розыск Энфорсеров дает нам статус «приоритетное расследование внутри департамента». Это дает нам время. Я аннулирую его через час, как только мы найдем, куда ведут ниточки. Но сейчас… сейчас я обязана играть по правилам системы, чтобы спасти вас от неё.

Джинкс, до этого молча рисовавшая пальцем на пыльной столешнице какие-то схемы, резко подняла голову.

— Вы говорите «аммонал»? — её голос прозвучал пугающе четко, без привычной сумасшедшей вибрации. — Селитра плюс люминь. Чтобы это жахнуло, нужен детонатор. Не хекстек-импульс. Обычный провод. И таймер.

Она спрыгнула со стола и подошла к проекции.

— Кто-то очень хотел, чтобы вы подумали на Землю, — она ткнула светящимся пальцем в график теплового следа. — Но посмотрите на срез арматуры. Температура плавления. Это не аммонал. Аммонал дает грязный, коптящий огонь. А здесь… здесь прошлись плазменным резаком, замаскированным под грязную бомбу.

Кейтлин нахмурилась, выводя на экран первичные данные с места взрыва.

— Она права, — с удивлением констатировала офицер. — В остатках взрывчатки обнаружены следы катализатора. Это не просто смесь из Тихорецка. Это смесь из Тихорецка, пропущенная через хекстек-измельчитель. Кто-то взял примитивную базу, чтобы подставить Диму, но использовал высокие технологии, чтобы взрыв получился направленным.

— Значит, наш убийца знает оба мира, — Вай встала, возвращая себе командный тон. — Он знает, чем пахнет Дима, и знает, как обмануть экспертов Пилтовера.

— Он не просто знает, — я посмотрел на Вай. — Он знает, что ты вытащишь нас сюда. Взрыв на мосту Вечного Торгового пути произошел ровно в 14:20. Это самое пиковое время для дронов-доставки. Если бы бомба была мощнее или состав был чище, мы бы потеряли половину Совета. Но взрыв был… показательным.

— Это предупреждение, — закончила Кейтлин. — Или приманка.

— Приманка на меня и на мой «земной» след, — кивнул я. — Вопрос в том, кто наживляет крючок. И где он будет ждать, когда мы его заглотим.

Глава 3: «Безумие как метод»

(В кабинете Вай запах озона и дешевого кофе смешивался с напряжением. Кейтлин, рискуя карьерой, объявила нас в официальный розыск, чтобы спасти от Службы Безопасности Пилтовера, которая не стала бы разбираться в сортах земного пороха. Джинкс, глядя на голограмму воронки, разрушила теорию о кустарном аммонале: взрыв был слишком чистым для грязи Тихорецка, но слишком примитивным для хекстека. Мы поняли, что кто-то использует примитивную взрывчатку как маскировку, а высокие технологии — как инструмент, создавая идеальную подставу для парня из Краснодарского края. Это была не просто бомба. Это была наживка, заброшенная ровно в 14:20 по времени Пилтовера.)

Мастерская Джинкс всегда напоминала мне сердце перегруженного реактора. Провода, искрящие платы, запах канифоли и сладковатый аромат оружейной смазки. Обычно здесь стоял грохот — она что-то паяла, перекрикивая тяжелый металл, или просто била гаечным ключом по железу, выпуская пар.

Но сейчас было тихо.

Я вошел, стараясь не наступить на россыпь микросхем. Джинкс сидела на полу, спиной к двери. На ней были надеты громоздкие наушники с обрезанными проводами — она никогда не слушала музыку, они просто отсекали лишний шум Пилтовера. Перед ней лежал огромный лист армированного пластика, который она обычно использовала для чертежей новых мин.

Только вместо схем детонаторов там была паутина.

Она не рисовала хаос. Там, где любой другой увидел бы безумный крик красок, я видел абсолютную, пугающую геометрию. Тонкие линии маркера сплетались в узлы. Красный сектор — мост Вечности. Синий — финансовый квартал. Зеленый — грузовой терминал.

— Солнышко? — позвал я тихо. — Что ты делаешь?

Она не обернулась. Её рука с маркером продолжала двигаться, выводя очередную линию от зеленого сектора к центру листа.

— Они думают временем, Дим, — её голос звучал отстраненно, почти гипнотически. — Они думают, что мы смотрим на часы Пилтовера. Но часы врут. Время — это просто договоренность.

Я подошел ближе и посмотрел на цифры, которые она начала выводить в углу листа.

14:20. Пилтовер.

Она провела стрелку к другой цифре.

08:20.

— Что это? — нахмурился я.

— Это не просто время, — Джинкс наконец сняла наушники и повернулась ко мне. В её глазах не было привычного безумного блеска. Там была холодная, кристальная ясность, от которой мне стало не по себе. — Математика. Разница часовых поясов. Когда в Пилтовере банкиры закрывают свои ланчи и дроны забивают небо, у тебя на родине, в Тихорецке, люди только просыпаются и идут пить чай. 14:20 минус шесть часов.

Я замер. Воздух в мастерской вдруг стал густым.

— 08:20 утра… — прошептал я.

В голове вспыхнула фраза, которую я когда-то давно прочитал на старом земном форуме, когда фанаты в очередной раз пытались разобрать лор видеоигр. Слова создателя вселенной, Скотта Коутона, когда его захейтили за одну из частей: «Иногда, безумие принимает разные формы».

Все всегда считали Джинкс сумасшедшей. Безумной девочкой, которая видит мир через призму взрывов и ярких цветов. Вай называла это ПТСР. Кейтлин — патологией. Но сейчас, глядя на эту схему, я понимал: это не безумие. Это просто другой угол обзора. Там, где эксперты Энфорсеров видели лишь химический состав и мощность заряда, Джинкс увидела ритм.

— Шесть часов, — повторила она, водя пальцем по карте. — Шесть часов разницы. Кто бы это ни спланировал, он живет в двух мирах сразу. Или у него есть кто-то… на связи.

— Сообщник в Тихорецке, — догадался я. — Он не просто использует мой след. Он использует мое время.

— Тик-так, — пропела Джинкс, но без своей обычной веселости. — В 14:20 в Пилтовере закрываются ставни. В 08:20 в Тихорецке открываются калитки. И в эту минуту, — она ткнула маркером в центр паутины, где сходились все линии, — наш паук дергает за ниточку.

Она схватила планшет, подключила его к своему чертежу и вывела на экран архив новостей Пилтовера за последнюю неделю.

— Первый взрыв был неделю назад. В депо. Тоже в 14:20. Никто не обратил внимания, списали на неисправность хекс-ядра. Второй — три дня назад. Старый склад Крампуса. 14:20.

Линии на её схеме начали наливаться красным.

— Они не просто пугают, Дим. Они синхронизируют нас. Они заставляют Пилтовер смотреть на свои часы, пока в Тихорецке в 08:20 утра кто-то делает свою грязную работу. И этот кто-то сейчас очень надеется, что мы будем смотреть только на осколки аммонала, а не на циферблат.

Глава 4: «Портал»

(В мастерской Джинкс пахло канифолью и озоном, но привычного грохота не было. Вместо схем бомб на полу лежала пугающе точная паутина связей. Джинкс, сбросив маску безумия, смотрела на мир холодным, кристальным взглядом математика. Она нашла закономерность: бомбы взрывались ровно в 14:20 по времени Пилтовера. Вычтя шесть часовых поясов, мы получили 08:20 утра — время, когда в моём родном Тихорецке люди только начинают пить чай. Это не было случайностью. Кто-то синхронизировал два города, используя мое время как алиби и мой след как приманку. Безумие Джинкс приняло форму абсолютной, пугающей логики.)

Нижний Заун встретил нас привычной вонью химикатов и гулом перегруженных генераторов. Мы спустились ниже обычного уровня Трущоб, туда, где заканчивались даже гниющие деревянные настилы Крампуса. Вай шла впереди, освещая путь наплечным фонарем. В руках она сжимала не импульсную винтовку, а старый, пожелтевший от времени пергамент, вырванный из личного архива Сильверхеда.

— «Ржавая дыра», — пробормотала Вай, перепрыгивая через ручей светящейся слизи. — Крампус называл это аномалией. Местом, где «железо плачет, а воздух пахнет пылью». Совет запретил исследования тридцать лет назад, списав всё на токсичные испарения.

— Если Совет запретил, значит, там что-то есть, — хмыкнула Джинкс, проверяя крепления на своем гранатомете.

Мы вышли в огромную пещеру, своды которой поддерживали не стальные балки, а переплетенные корни исполинских грибов. В центре зала, там, где приборы Вай начали сходить с ума, показывая отрицательную плотность воздуха, стоял он.

Это не было сияющим кольцом из фантастических фильмов. Это была буквально дыра. Края пространства были рваными, покрытыми толстым слоем рыжей, хлопьями осыпающейся ржавчины. Воздух вокруг неё дрожал, как над асфальтом в июльский полдень. Хекстек-лампы в руках Вай и Кейтлин начали мерцать, словно кто-то медленно выкручивал рубильник реальности.

— Стабилизирующее поле, — выдохнула Кейтлин, доставая ручной сканер. — Но оно не хекстековое. Оно… органическое. И оно пропускает кислород.

Вай подошла к краю. Она заглянула в дрожащую пустоту, и её обычно каменное лицо дрогнуло.

— Там светит солнце, — тихо сказала она. — Настоящее.

Джинкс не стала ждать команд. Она не достала оружие. Она просто сделала шаг вперед, прямо в дрожащее марево. Её силуэт на секунду исказился, превратившись в ломаную линию, а затем исчез.

Мы замерли. Секунда тянулась вечность. Две.

Из-за «дыры» не донеслось ни крика, ни звука взрыва. Только восторженный, срывающийся шепот:

— Вай… Дима… Кейт… Идите сюда.

Кейтлин, побледнев, первой шагнула в портал, крепко сжав руку Вай. Старшая сестра, бросив на меня короткий взгляд, последовала за ней.

Я остался один на один с ржавой пустотой. Для них это была неизвестность. Для меня — короткая путёвка домой.

Я закрыл глаза и шагнул в «дыру».

Переход не был болезненным. Это было похоже на то, как войти из зимней квартиры в жарко натопленный подъезд. Давление изменилось мгновенно.

Запах ударил в нос раньше, чем я открыл глаза.

Раскаленный асфальт. Горьковато-сладкий аромат подсолнухов, растущих на обочинах. И сладковатый, едкий дым дешевого табака — кто-то курил неподалеку «Приму» или «Беломорканал».

Я стоял на растрескавшемся бетоне. Над головой — не своды пещеры и не смог Пилтовера, а пронзительно-голубое небо с редкими белыми облаками. Вдали виднелись силуэты старых кирпичных пятиэтажек и купола церкви.

— Дима, это что? — голос Джинкс прозвучал совсем рядом, но в нем не было привычной резкости. Только детское, почти забытое удивление.

Я обернулся. Она стояла, щурясь от непривычно яркого солнца, и вдыхала этот воздух полной грудью. Её голубые дреды казались блеклыми на фоне настоящей зелени.

— Это Тихорецк, — сказал я, чувствуя, как от запаха железной дороги, донесшегося с севера, к горлу подступает ком. — Краснодарский край. Моя короткая путёвка домой.

Джинкс медленно опустилась на корточки и провела рукой по сухой, пыльной траве, пробившейся сквозь бетон. Она подняла комок земли, растерла его между пальцами и понюхала.

— Здесь всё… живое, — прошептала она. — И никто не стреляет.

Акт 2: «Земля теней»

Глава 5: «Привет, Тихорецк»

(В сырых глубинах Зауна, там, где хекстек-сенсоры сходили с ума, мы нашли «Ржавую дыру». Это не было сияющим порталом из легенд — просто рваная прореха в пространстве, покрытая хлопьями ржавчины. Джинкс, ведомая своим новым, пугающе ясным безумием, шагнула в неё первой, не дожидаясь приказа. За ней, преодолев страх перед неизвестностью, последовали Вай и Кейтлин. Для них это был шаг в пустоту. Для меня — короткая путёвка домой. Когда я прошел сквозь дрожащее марево, запах раскаленного асфальта, подсолнухов и дешевого табака ударил в легкие сильнее любого газа в Зауне. Я стоял на растрескавшемся бетоне под настоящим голубым небом.)

Мы вышли прямо на привокзальную площадь.

Старый, выцветший фасад вокзала «Тихорецкая» встретил нас облупившейся желтой краской и огромным электронным табло, на котором мерцало местное время: 08:22. Тяжелый гул Пилтовера, к которому привыкаешь как к сердцебиению, исчез. Его место занял совсем другой звук — натужный рев дизельных двигателей, скрип тормозов и шипение открывающихся дверей.

Вместо изящных аэрокаров и патрульных дронов вдоль обочины стояли желтые и белые маршрутки с заляпанными грязью номерами. Вместо неоновых вывесок «Прыжка» и «Синемарта» — пыльное, почти белое от зноя солнце и выцветшая табличка «Улица Калинина».

— Это и есть твой Тихорецк? — голос Вай прозвучал глухо.

Она стояла, инстинктивно прикрывая глаза ладонью, словно щит визора не справлялся с обычным дневным светом. На ней всё ещё был тяжелый бронекостюм Энфорсера, который здесь, среди людей в шортах и сандалиях, выглядел как костюм инопланетного захватчика. Кейтлин держалась чуть позади, её снайперская винтовка была опущена, но пальцы лежали на спусковом крючке. Она сканировала крыши пятиэтажек профессиональным взглядом, ища снайперские гнезда там, где на подоконниках спали обычные рыжие коты.

А Джинкс…

Джинкс забыла, как дышать.

Её глаза, привыкшие к вечному сумраку и ядовитому свечению Шиммера, стали огромными. Она смотрела не на нас и не на вокзал. Она смотрела наверх.

— Там… там синяя штука, — прошептала она, тыча пальцем в небо. — И она… она везде.

— Это называется «небо», солнышко, — мягко сказал я. — И это воздух.

Её взгляд метнулся вниз. По площади, переваливаясь, шел абсолютно обычный, ничем не примечательный дворовый голубь. Джинкс замерла, её палец дрогнул над спусковой скобой гранатомета.

— Летающая крыса, — выдохнула она с благоговением. — Она не взрывается. Она просто… клюет что-то.

В этот момент из-за угла вокзала, звеня старым ошейником, выбежал старый вислоухий лабрадор. Он подбежал к женщине с сумкой, ткнулся носом ей в ладонь и радостно завилял хвостом.

Джинкс издала странный звук — что-то среднее между смешком и всхлипом. Она медленно, очень медленно опустилась на корточки прямо на пыльный асфальт, не боясь испачкать свой сложный костюм.

— Вай, — позвала она, не отрывая глаз от собаки. — Смотри. Он её любит. Просто так. Она не дала ему еду, она не спасла ему жизнь. Он просто… виляет.

Вай моргнула. Впервые за долгие годы я увидел, как железная маска главы спецотряда Энфорсеров дала трещину. Она посмотрела на собаку, потом на Джинкс, а затем её взгляд упал на меня. В её глазах не было упрека за то, что втянул их в это. Там было понимание. Она видела свою маленькую сестру Паудер, ту, что была до взрыва, до Джинкс. Ту, что еще умела удивляться простому.

— Дыши, — тихо сказала Вай. — И смотри под ноги.

Кейтлин наконец опустила винтовку. Она сняла тактические очки, протерла их о край формы и снова надела, словно пытаясь сфокусировать этот слишком яркий, слишком настоящий мир.

— Полиция здесь передвигается на машинах с синей полосой, — деловито сообщила она, возвращаясь в привычную роль офицера. — Если нас заберут за нарушение общественного порядка, я не смогу вытащить нас за пять минут, Вай. Придется платить штраф. Рублями.

Я усмехнулся, глядя на своих девушек — двух воинов из мира стали и паранойи, стоящих посреди сонного южного утра.

— Не заберут, — сказал я, делая шаг к ним и становясь так, чтобы закрыть их собой от случайных взглядов. — Здесь я дома. А дома у меня всё схвачено.

Джинкс наконец протянула руку, но не к собаке. Она коснулась шершавой стены вокзала, провела по трещине в штукатурке и посмотрела на свою ладонь.

— Здесь всё… старое, — сказала она почти с нежностью. — Но оно не гниет. Оно просто стоит.

Глава 6: «След ведёт в полицию»

(Мы вышли на привокзальную площадь Тихорецка, и контраст едва не ослепил нас. Вместо летающих дронов Пилтовера — старые желтые маршрутки, вместо неона — пыльное, белое от зноя солнце. Джинкс застыла в немом восторге, впервые увидев голубей и собак, а Вай и Кейтлин, стянувшие тяжелую броню, пытались осознать этот мир без хекстека. Я стоял рядом, вдыхая запах раскаленного асфальта, и понимал, что для них это чужая планета, а для меня — короткая, пыльная путёвка домой.)

— Портал закрылся, — голос Вай прозвучал неестественно громко в тишине провинциального утра.

Мы обернулись. Старшая сестра стояла у облупленной стены вокзала, глядя туда, где еще минуту назад дрожал воздух. «Ржавая дыра» исчезла, оставив после себя лишь темное пятно копоти на штукатурке.

— Он работает по расписанию, — я потер переносицу, чувствуя, как начинает болеть голова. — Крампус упоминал, что проход открывается только на рассвете и на закате по времени Зауна. Следующий шанс вернуться — только вечером.

— Значит, мы заперты, — констатировала Кейтлин. Она уже полностью включилась в режим офицера: сняла тактические очки и теперь сканировала улицу профессиональным взглядом. — Дима, нам нужно найти точку с интернетом. Мои импланты не могут подключиться к местным сетям, протоколы несовместимы. Нам нужен обычный терминал.

Я оглянулся на Джинкс. Она сидела на корточках у бордюра и пыталась накормить голубя кусочком найденной в кармане галеты. Птица недоверчиво косилась на её сложный механический палец.

— Солнышко, — позвал я. — Нам нужно в полицию.

— Зачем? — она подняла голову. — Мы же не взрывали. Мы же хорошие.

— Мы ищем того, кто взрывал, — мягко напомнил я. — И он сейчас где-то здесь.

Тихорецкий отдел полиции номер три встретил нас запахом мастики и усталого дежурного. Для местных я был просто странным парнем в тяжелых стимпанк-очках и с девчонкой, похожей на сбежавшую из цирка артистку. На нас косились, но вопросов не задавали — провинция приучила людей не лезть в чужие дела.

— Жди здесь, — шепнул я Джинкс, когда мы подошли к стойке дежурной части. — И ничего не взрывай.

— Даже если голубь совсем обнаглеет? — серьезно уточнила она.

— Особенно если обнаглеет.

Я облокотился на стойку, отвлекая майора вопросами о «подозрительных лицах», пока моя рука лежала на краю стола. Сила джедая потекла невидимым ручьем к системному блоку под столом. Я не ломал защиту — я просто «читал» магнитные импульсы, копируя структуру данных прямо из памяти машины.

Перед глазами поплыли строки: база ДТП, угнанные велосипеды, административные штрафы… И раздел «Текущие происшествия».

Я вернулся к Джинкс через пару минут.

— Ну что, нас ищут? — она всё-таки подманила голубя и теперь аккуратно гладила его по голове стволом миниатюрного гранатомета.

— Ищут, — кивнул я. — Но не нас. Знаешь, что происходит в Тихорецке каждый день ровно в 08:20 утра?

— Соседи ругаются за парковку?

— Ограбления. Четыре ларька «24 часа» за неделю. Кассовые аппараты. Наличные. Продавцы говорят, что грабитель просто кладет на прилавок черную коробочку, нажимает кнопку, и терминал выдает всю выручку. Никакого насилия.

Вай, стоявшая за моей спиной и всё это время напряженно следившая за выходом, шагнула вперед.

— Черная коробочка. Дистанционный импульс. Он не грабит, он тестирует передачу данных.

— Кейтлин, — я посмотрел на девушку-офицера, которая сверяла время на моем телефоне с записями камер наблюдения магазина через плечо дежурного. — Время?

— Ровно 08:20, — она подняла на меня взгляд, и в её глазах отразился холодный ужас понимания. — Дима, это не два разных дела. В 14:20 в Пилтовере взрываются бомбы. В 08:20 в Тихорецке грабят магазины. Он использует грабежи, чтобы откалибровать таймеры. Он проверяет, работает ли связь между мирами.

Вай глухо зарычала, сжимая кулак.

— Значит, завтра в 08:20 он снова пойдет на дело.

— Только в этот раз кассиром буду я, — Джинкс отпустила голубя и встала, отряхивая колени. Её глаза снова наливались тем самым, пугающе ясным азартом. — И коробочка окажется у нас.

Глава 7: «Брат за брата»

(Мы выяснили, что портал «Ржавая дыра» работает по расписанию, заперев нас в Тихорецке до самого вечера. Пока Кейтлин пыталась подключиться к местным сетям через терминал в отделе полиции, я с помощью Силы считал данные с жесткого диска дежурного. Выяснилась страшная закономерность: ровно в 08:20 утра, когда в Пилтовере происходят теракты, в Тихорецке кто-то грабит кассы «24 часов». Грабитель использует черную коробочку для сброса кассовых систем. Это не два разных дела — это калибровка. Преступник тестирует связь между мирами, используя реальные кражи, чтобы настроить таймеры для взрывов. Завтра в 08:20 он снова выйдет на охоту.)

План Джинкс был прост, как удар кувалдой, и так же изящен.

— Мы идем на дело, — заявила она, когда мы отошли от отдела. — Я буду наживкой. А ты, Дим, будь паинькой и не читай мысли бабушкам.

Вай, которая отказалась заходить в людный магазин, чтобы не вызывать панику своим бронекостюмом, координировала нас по местной закрытой частоте через микродинамик в моем ухе.

— Объект зашел в «Продукты» на Кирпичном, — прошипел голос старшей сестры. — Кейтлин уже внутри, играет роль покупательницы. Джинкс, твой выход.

Кейтлин, нацепив бейджик «Консультант», стояла у полок с макаронами, делая вид, что очень озабочена выбором рожков. Джинкс же, одетая в яркую гавайскую рубашку (купленную тут же в ларьке «Second Hand»), с радостным визгом бросилась к кассе.

Она не стала доставать гранатомет. Она просто уронила на пол сумку, из которой выкатилась пара светошумовых гранат с маркировкой Энфорсеров.

— Ой, — пискнула Джинкс, глядя на побледневшего кассира. — Это мои игрушки! Не волнуйтесь, они не взорвутся… наверное.

В этот момент в магазин зашел он. Подельник. Обычный, помятый парень лет двадцати, в спортивных штанах и с запахом перегара. Он нервно оглянулся, подошел к кассе и положил на прилавок ту самую черную коробочку.

— Сброс на двенадцать ноль-ноль, — буркнул он. — Хозяин сказал, база сегодня жирная.

Кассир, увидев коробочку, побелел еще сильнее, чем от вида гранат Джинкс, и начал послушно открывать ящик.

— Вай, он здесь, — передал я. — Действует по инструкции.

— Берем его, — скомандовала Вай. — Жестко. Дима, ломай ему пальцы.

— Отставить, — вмешался я. — Кейтлин, вызывайте наряд.

— Отставить наряд, — тут же парировала Кейтлин, и я услышал в её голосе едва заметную улыбку. Она тоже понимала, что официальная полиция Тихорецка — это лишние бумаги и вопросы, на которые у нас нет ответов. — Но, Дима, если ты его сейчас не остановишь, он заберет деньги и растворится.

Парень уже сгребал купюры в карман, когда Джинкс «случайно» нажала кнопку на своей гранате.

Щелчок был тихим. Но для парня из станицы он прозвучал как удар грома.

Вспышка.

Глухой хлопок, от которого зазвенели бутылки с дешевым вином на полке.

Подельник взвизгнул, закрывая лицо руками, и осел на пол, слепо шаря вокруг. Джинкс уже стояла над ним, направив ему в лоб ствол игрушечного (но выглядящего очень реалистично) пистолета.

— Кто Хозяин? — прошипела она. — Говори, или я сделаю в тебе дырку больше, чем в твоих штанах!

Парень только скулил, оглушенный и ослепленный. Бить его было нельзя — местные и так косо смотрели на нас из-за шума.

Я шагнул вперед.

— Не нужно, — сказал я, кладя руку ему на плечо.

Я не хотел калечить его разум. Сила джедая — это инструмент защиты, а не пытки. Я просто нашел в его сбитом, паническом сознании ту самую ниточку страха перед «Хозяином» и мягко потянул за неё. Я не внушал ему ложь. Я просто убрал его волю к сопротивлению, оставив только желание выговориться, чтобы этот кошмар закончился.

— Не надо… — прошептал он, глядя сквозь меня. — Я просто… курьер. Он… он на элеваторе. Старый. За городом. Сказал, что завтра в восемь двадцать будет финал. Сказал, что Пилтовер должен упасть на колени, пока Тихорецк спит.

— Имя, — голос Вай в моем ухе стал ледяным.

— Я не знаю… — парень затрясся. — Мы зовем его Инженер. Он из ваших. Из Пилтовера. Говорит с акцентом.

Я убрал руку. Парень обмяк, тяжело дыша, но глаза его начали фокусироваться. Он посмотрел на Джинкс, потом на меня, и в его взгляде не было ненависти — только чистое, животное непонимание того, почему он только что рассказал всё.

— Вызовем такси, — сказал я Джинкс. — Нам нужно на элеватор. И, кажется, нам стоит разбудить Тихорецк.

Глава 8: «Элеватор»

(Мы не стали вызывать полицию. Вместо этого Джинкс оглушила подельника светошумовой гранатой, создав идеальный хаос, а я, используя Силу, мягко проник в его паническое сознание, сняв барьеры воли. Парень из станицы сдал «Хозяина» без единого удара. Он оказался лишь курьером, но назвал место — старый элеватор за городом — и время финала: завтрашние 08:20 утра. Он назвал преступника «Инженером» — выходцем из Пилтовера, говорящим с акцентом.)

Такси — старая, пропахшая бензином «девятка» — высадило нас у подножия бетонного гиганта.

Элеватор возвышался над степью серой, мертвой громадой. Для меня это были просто руины советского прошлого, пахнущие пылью и ржавчиной. Но я видел, как вспыхнули глаза Джинкс. Для неё эти циклопические бетонные цилиндры, соединенные сетью металлических лестниц и труб, были родным пейзажем. Это была архитектура Зауна — монументальная, серая и абсолютно равнодушная к человеческой жизни.

— Как дома, — прошептала она, с видимым наслаждением вдыхая запах мазута. — Только птички громче чирикают.

— Слишком громко, — Кейтлин первой нарушила тишину, приседая за бетонным блоком. Она сняла с пояса сканер, но тот лишь раздраженно пищал. — Мои сенсоры слепы. Слишком много арматуры и старого бетона. Он экранирует всё.

— Он знал, что мы придем, — Вай проверила заряд плазменной винтовки. — Элеватор — идеальная крепость. Обзор на триста шестьдесят градусов, узкие бойницы, и куча мест, где можно спрятать армию.

— Он не прячет армию, — я закрыл глаза, прислушиваясь. — Он прячет мастерскую.

Я потянулся к Силе. Здесь, в Тихорецке, она ощущалась иначе — чище, но тише, словно радиоволна вдали от вышки. Я искал не жизнь. Я искал ритм. Искусственный пульс.

— Третий силос сверху, — сказал я, открывая глаза. — Восточная сторона. Там работает мощный генератор. И там холодно. Очень холодно.

— Кондиционер, — догадалась Кейтлин. — Он охлаждает серверную. Или лабораторию.

Мы начали подъем. Старая лестница гудела и вибрировала под нашими шагами. Джинкс двигалась бесшумно, цепляясь за перила тонкими, но невероятно сильными пальцами с такой легкостью, словно всю жизнь лазала по этим трубам. На одном из пролетов она остановилась, указывая вниз, на землю.

— Дим, смотри.

У въезда на территорию элеватора стоял припаркованный современный аэрокар. Черный, матовый, с тонированными стеклами. Такие модели стоили целое состояние в Верхнем городе.

— Он не прячется, — процедила Вай. — Он живет на два дома.

Именно в этот момент всё встало на свои места.

— Тихая гавань, — выдохнул я. — Вот почему он использует аммиачную селитру. Не потому, что он бедный. А потому, что это идеальное алиби. Если копы Пилтовера найдут у него в квартире следы хекстека или дорогого взрывчатого геля, его сгноят в тюрьмах Совета. Но если они найдут мешки с удобрениями и алюминиевую пудру…

— …они решат, что он просто спившийся фермер из Зауна, который начитался земных форумов, — закончила Кейтлин. — Он использует нашу грязь, чтобы казаться примитивным.

Мы вышли на широкую площадку третьего силоса. Дверь была заварена изнутри, но рядом висел современный электронный замок с биометрическим сканером.

— Слишком сложный для бомжа, — заметила Джинкс, доставая из кармана набор тонких металлических отмычек, которые прятала в рукаве.

— Он не бомж, — я покачал головой, глядя на сканер. — Он — крыса, которая нашла идеальный подвал. Он пользуется порталом, чтобы сбегать в Тихорецк, когда в Пилтовере становится слишком жарко. Он пьет здесь дешевое пиво, дышит нормальным воздухом, а потом возвращается, чтобы убивать.

Вай ударила кулаком по бетонной стене так, что пошла трещина.

— Он превратил мой город в тир, а твой — в свой личный склад.

Джинкс приложила ухо к металлической двери, прислушиваясь к гулу внутри.

— Склад с сюрпризами, — ухмыльнулась она. — Открывай, Дим. Пора навестить соседа.

Акт 3: «Двойная игра»

Глава 9: «Сера и сталь»

(Мы поднялись по гулким металлическим лестницам заброшенного элеватора. Для Джинкс эта серая бетонная громада была пугающе родным пейзажем Зауна, а для меня — просто тихим, пыльным местом, где пахнет мазутом. Мои ощущения Силы привели нас к третьему силосу: там работал мощный генератор и промышленный кондиционер, охлаждая помещение до арктического холода. Мы поняли, что «Инженер» не прячется — он живет на два дома. Он использует Тихорецк как идеальную тихую гавань, чтобы планировать теракты в Пилтовере, оставаясь в тени. Вай ударила по стене от бессильной ярости, а Джинкс, достав отмычки, заявила, что пора навестить нашего «соседа».)

Замок щелкнул. Тяжелая гермодверь со скрежетом отъехала в сторону, выпуская в прохладный утренний воздух волну сухого, горячего жара и запах озона.

Внутри элеватор не выглядел заброшенным. Это была лаборатория. Стены из серого бетона закрывали листы полированного металла. Вдоль них тянулись стеллажи с серверами, провода от которых уходили прямо в старые зерновые трубы, превращенные в кабель-каналы. В центре зала стоял массивный верстак, заваленный деталями.

И повсюду — серая пыль. Мешки с аммиачной селитрой, аккуратно вскрытые и пересыпанные в пластиковые контейнеры.

— Дом, милый дом, — с ядовитой усмешкой протянула Джинкс, поводя стволом гранатомета. — Только пыли многовато. И пахнет не Шиммером, а дешевым пластиком.

— Выходи! — рявкнула Вай, делая шаг вперед. — Энфорсеры!

В ответ раздался лишь мерный писк серверов.

А затем — щелчок. Сухой, пластиковый, совершенно не похожий на звук оружия.

Из-за стойки с мониторами вышел мужчина. На нем был простой серый комбинезон, испачканный на коленях чем-то темным. Лицо было худым, небритым, а глаза — абсолютно пустыми, как у человека, который слишком долго смотрел на химические формулы. В одной руке он держал паяльник, а в другой — старую, потертая кнопочную «Нокию» с черно-белым экраном.

— Вы рано, — спокойно сказал он, даже не дернувшись. — Детонация через три минуты. Я как раз калибрую последнюю партию.

— Брось паяльник, Инженер! — Кейтлин вышла из-за моего плеча, держа его на прицеле. — Положи телефон на пол!

Мужчина усмехнулся. Это была страшная, кривая усмешка человека с поврежденной психикой.

— Вы не понимаете протокола, офицер. Если я положу телефон, цепь разомкнется. Бомбы в Пилтовере уже ждут сигнала. Я не закладывал их здесь. Я просто… нажимаю кнопку.

— Ты псих, — процедила Вай. — Мы выкурим тебя из Зауна, мы достанем тебя из-под земли!

— Вы уже достали, — он кивнул на свои ноги. — Я стоял у истоков «Пыли». Я создавал для Силеки и Пилтоверского совета гранаты, которые рвали на куски ваших родителей, Вай. Но когда они решили, что хекстек чище химии, они вышвырнули меня. Выбросили на помойку. А этот парень, — он перевел на меня пустой взгляд, — принес мне в Тихорецк портал. Идеальный бункер. Я жгу ваши банки в Верхнем городе, а в 08:20 утра я сижу в исподнем, пью чай из термоса и звоню по российской связи, которую ваш хваленый Пилтовер даже не может отследить.

Он нажал кнопку на телефоне. Экран вспыхнул зеленым.

— Слышите? — он поднес трубку к уху. — Это тишина. Это значит, что таймеры в Пилтовере начали обратный отсчет.

Джинкс шагнула вперед, игнорируя приказ Кейтлин стоять. Она смотрела не на бомбу и не на телефон. Она смотрела на верстак.

— Ты не Инженер, — тихо сказала она. — Ты просто мусорщик.

Она подняла с пола кусок серой пыли, понюхала его и брезгливо отбросила.

— Ты украл мой стиль. Мои цвета. Но ты делаешь это… скучно.

— Скучно? — брови мужчины дрогнули. — Скучно, когда твои игрушки отнимают корпорации? Скучно, когда тебя называют террористом за то, что ты просто хочешь, чтобы тебя услышали?

— Скучно, — кивнула Джинкс. — Потому что ты не слышишь музыку взрыва. Ты просто смотришь на часы.

Вай вскинула винтовку.

— Джинкс, в сторону!

Но «Инженер» вдруг опустил взгляд на свою «Нокию».

— Вообще-то, — сказал он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на панику, — таймер должен был отсчитать уже две минуты. А он… он завис.

Я посмотрел на свой пояс. Рация, которую дала нам Вай, тихо шипела, но на ней горел красный индикатор — сигнал полностью блокировался.

Он не просто использует Тихорецк как бункер. Он использует частоты старых российских кнопочных телефонов, чтобы создавать шум, в котором тонет сигнал наших раций. Мы ослепли и оглохли.

— Ты не просто нажимаешь кнопку, — сказал я, делая шаг к нему и поднимая руку. — Ты держишь её.

Его взгляд метнулся от меня к телефону. Он понял, что я вижу его насквозь.

Глава 10: «Крыша»

(Мы ворвались в его логово на третьем силосе — высокотехнологичную лабораторию, спрятанную внутри бетонного гиганта. «Инженер» оказался бывшим подрывником из Зауна, которого вышвырнули корпорации. Он не прятался — он жил на два дома, используя Тихорецк как идеальный, невидимый для хекстека бункер. Он признался, что бомбы в Пилтовере уже заложены, а сам он лишь нажимает кнопку на старой кнопочной «Нокии» в 08:20 утра, пользуясь тем, что российскую связь невозможно отследить из Пилтовера. Когда он нажал кнопку, его телефон вспыхнул зеленым, а наши рации — наоборот, полностью потеряли сигнал, заблокированные частотным шумом. Мы ослепли, а он понял, что я, используя Силу, вижу его насквозь.)

Он не стал дожидаться, пока Вай нажмет на спусковой крючок.

«Инженер» рванулся вбок, уходя с линии огня, и схватил со стола тяжелый баллон с жидким реагентом. Но его глаза были прикованы не к старшей сестре, а к Джинкс.

— Ты видишь музыку, — прошипел он, пятясь к металлической двери в дальнем углу лаборатории. — Значит, ты поймешь.

Он дернул дверь на себя. За ней оказалась не комната, а начало вертикальной лестницы, ведущей на крышу — старую, открытую площадку над силосом.

— За ним! — рявкнула Вай, но Кейтлин её остановила.

— Ловушка! Он загоняет нас в трубу! Если он активирует там взрывчатку, нас похоронит под тоннами бетона!

— Он прав, — тихо сказал я. — Это шахта. Резонанс разорвет элеватор изнутри.

Мы остались внизу. Я чувствовал, как «Инженер» лезет наверх, его шаги гулко отдавались в металле.

— Джинкс, — позвал я.

Она не смотрела на меня. Она смотрела на лестницу, и её губы медленно растягивались в улыбке. В этой улыбке не было страха. Было предвкушение.

— Идите наверх, — бросила она Вай и Кейтлин. — Встретимся на крыше. Дим, прикрой.

Она шагнула к лестнице, но «Инженер» уже был наверху. Он высунулся из люка, держа в одной руке телефон, а другой — обмотав провод вокруг запястья Джинкс, которой удалось проскочить мимо нас.

— Стоять! — крикнул он. — Или я звоню!

Вай замерла на первой ступеньке. Кейтлин выругалась сквозь зубы, не рискуя стрелять — взрыв на такой высоте снесет не только элеватор, но и пару соседних улиц Тихорецка.

Сильный степной ветер ударил нам в лица, когда мы выбрались на крышу вслед за ними. Широкая бетонная площадка гудела под ногами. Небо над нами затянуло серыми тучами, пахнущими пылью и грозой.

«Инженер» стоял у самого края. Он приставил к виску Джинкс дуло старого плазменного пистолета, который прятал под верстаком. Провод от телефона змеей уходил в его рукав, к детонатору, примотанному к предплечью.

— Вы окружены, — издевательски протянул он, перекрикивая ветер. — Сдавайтесь. Хотя нет, вы же Энфорсеры. Вы будете палить. Но если вы выстрелите, — он сильнее вдавил ствол в висок Джинкс, — моя последняя игрушка проснется.

— Какая игрушка? — процедила Вай, делая крошечный шаг вперед.

— В центре Пилтовера, — ухмыльнулся он. — Прямо под Башней Света. Пятьсот килограммов чистого хекстека, смешанного с моей серой пылью. Если я отпущу кнопку…

Он демонстративно поднял большой палец над кнопкой сброса вызова.

— Не смей, — голос Вай дрогнул. Я впервые слышал в нем настоящий, животный страх.

А Джинкс… Джинкс вдруг перестала улыбаться. Она замерла. Её глаза, обычно бегающие и хаотичные, сфокусировались. Она смотрела не на «Инженера», не на пистолет и не на Вай. Она смотрела на его телефон. На ту самую старую «Нокию».

Он совершил самую главную ошибку в своей жизни.

Он взял в заложники ту, для которой любой механизм — это живой организм. Ту, которая слышит ритм проводов.

И сейчас, стоя на ревущем от ветра элеваторе, Джинкс начала считать.

— Тик, — прошептала она.

«Инженер» слишком поздно понял, что она смотрит не в его глаза, а на его руку. На микросекундную задержку между замыканием контакта в кнопке телефона и сигналом, уходящим в кабель.

— Так, — закончила она.

Ветер внезапно стих, словно перед ударом молнии.

Глава 11: «Выбор джедая»

(Мы выбрались на крышу элеватора вслед за «Инженером». Поднялся сильный, холодный степной ветер, пахнущий пылью и грозой. Преступник загнал нас в угол: он приставил плазменный пистолет к виску Джинкс, а его палец завис над кнопкой старой «Нокии». Он угрожал активировать последнюю, самую мощную бомбу в центре Пилтовера, если мы дернемся. Он думал, что контролирует ситуацию, ослепив наши рации и прижав нас к краю крыши. Но он совершил самую главную ошибку в своей жизни — он взял в заложники Джинкс, и пока не понимал, почему это конец.)

Мое сердце пропустило удар. Сила пульсировала в моих ладонях, собираясь в плотный, обжигающий шар. Я мог бы ударить. Я мог бы вырвать оружие из его руки, смять металл, отбросить его самого на десять метров назад. Но Сила — это не бластер. Это поток. И сейчас этот поток проходил прямо сквозь Джинкс. Одно неверное движение, один микрон лишнего усилия, и я либо задену её разум, либо швырну её вместе с ним в силосную яму.

— Дима, нет! — крик Кейтлин в микродинамик рации резанул по ушам. — Прикрытие! Дай мне вектор! Я сниму его! Выбей пистолет!

— Отставить! — голос Вай был хриплым. Она держала его на прицеле плазменной винтовки, но её ствол ходил ходуном. — Если плазма уйдет в сторону, взрыв зацепит её. Не стреляй.

Они ждали моего приказа. Или выстрела Вай. Они ждали логики.

А я просто убрал руку с пояса. И улыбнулся.

Это была не моя обычная, немного растерянная улыбка. Это был хищный, волчий оскал, который я перенял у самой Джинкс в моменты её самого глубокого безумия.

— Ты Инженер, — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей, звенящей от ветра тишине его услышали все. — Ты совершил самую главную ошибку в своей жизни. Никогда. Ни в коем случае. И ни при каких обстоятельствах. Не бери. В заложники. Джинкс.

Ветер на мгновение стих.

Губы «Инженера» дрогнули в снисходительной ухмылке.

— Думаешь, она тебе поможет? Она такая же сломанная игрушка, как и мои бомбы. Она просто ждет, когда рванет.

И тогда Джинкс ответила.

Она не заплакала. Не забилась в истерике. Она медленно повернула голову, насколько позволял захват, и посмотрела прямо в глаза «Инженеру». Её губы растянулись в широкой, абсолютно безумной улыбке, обнажая зубы в хищном оскале.

Она начала смеяться.

Это был не её обычный звонкий хохот. Это был низкий, вибрирующий, металлический звук, от которого у «Инженера» расширились зрачки от ужаса. Она смеялась над его логикой. Над его проводами. Над его страхом.

— Тик-так, — пропела она сквозь смех.

Её рука, прижатая к телу преступника, метнулась быстрее, чем он успел моргнуть. Она не пыталась разжать его пальцы на пистолете. Она ударила его по запястью — туда, где из-под манжеты торчал провод, ведущий к кнопке телефона.

Щелк.

Телефон вылетел из его руки.

Джинкс, всё ещё смеясь, перехватила «Нокию» в воздухе. Она не стала нажимать кнопки. Она просто размахнулась и с яростным, торжествующим криком «ЛОВИ!» швырнула аппарат в открытый люк силосной башни. Черная точка исчезла в серой глубине, и через секунду снизу донесся глухой всплеск — телефон упал в застоявшуюся воду на дне.

«Инженер» на секунду остолбенел от такой вопиющей, нелогичной дерзости. Он смотрел то на пустые руки, то на хохочущую девушку.

Этой секунды хватило.

Тень, накрывшая крышу, была слишком резкой для тучи.

С громким гулом, перекрывшим вой ветра, портал «Ржавая дыра» распахнулся прямо над площадкой. Вай не стала ждать. Она прыгнула вперед, используя импульс, сбивая «Инженера» с ног. Плазменный пистолет отлетел в сторону.

Следом за ней из портала, закрепившись тросами на краю крыши, посыпались бойцы спецотряда Энфорсеров.

Мы скрутили его за полминуты.

Когда на запястьях «Инженера» щелкнули магнитные наручники, он поднял на меня полные шока глаза.

— Как?.. Как вы прошли? Я же заглушил…

— Ты заглушил хекстек, — сказал я, тяжело дыша, и посмотрел на портал, через который уже спускалась Кейтлин. — Но ты забыл, что в Тихорецке иногда просто открывают дверь.

Глава 12: «Доказательство»

(Кейтлин требовала снайперского выстрела, Вай медлила, боясь попасть в заложницу, но «Инженер» совершил фатальную ошибку. Вместо паники Джинкс ответила на угрозу звериным оскалом и смехом. Используя свою непредсказуемость как главное оружие, она перехватила руку преступника и просто выбросила кнопочный телефон-детонатор в силосную яму. В этот момент портал «Ржавая дыра» с гулом открылся, и силы Энфорсеров во главе с Вай обрушились на крышу, довершая захват. Преступник лежал на бетоне в магнитных наручниках.)

Вай пнула ногой брошенный «Инженером» рюкзак.

— Где пульт? — рявкнула она в рацию, вызывая саперную бригаду. — Если эта тварь блефует, и в Пилтовере сейчас тикает таймер…

— Не тикает, — хрипло ответил Дима, опускаясь на одно колено рядом с задержанным.

Он расстегнул молнию серого комбинезона и полез во внутренний карман. Под плотной тканью, к его удивлению, оказалась не хекстек-плата, а обычная человеческая кожа. Дима вытащил потрепанный кожаный бумажник.

Внутри лежал паспорт гражданина Российской Федерации на имя Димы, место рождения — город Тихорецк, Краснодарский край. Рядом — железнодорожный билет. Поезд «Адлер — Москва». Дата прибытия в Краснодар: вчерашнее утро. Дата убытия из Тихорецка: сегодняшний вечер.

Кейтлин, уже спустившаяся на крышу, выхватила у него документы. Она быстро пробежала глазами по датам, затем посмотрела на свои наручные часы, синхронизированные с Пилтовером.

— 14:20 в Пилтовере, — она подняла на него взгляд, в котором смешались облегчение и профессиональный стыд. — Сейчас 09:15 в Тихорецке. Дима, ты физически не мог нажать на кнопку. Ты был в поезде.

— А первая бомба? — спросил он, забирая паспорт. — Мои следы на складе.

— Пыль Зауна, — фыркнула Вай, присаживаясь рядом на корточки. — Ты чинил проводку в Трущобах за еду три дня назад. Любой эксперт подтвердит, что частицы аммиачной селитры на твоей куртке — это просто фон Нижнего города. Ты чист.

«Инженер» на бетоне глухо зарычал, осознавая, что его идеальный план подставы рухнул из-за расписания российских железных дорог. Угроза миновала. Саперная бригада Энфорсеров уже работала внизу, вытаскивая из силосных труб связки проводов и мешки с «серой пылью».

Дима подошел к краю крыши и посмотрел вниз. Солнце наконец пробилось сквозь тучи, освещая бескрайнюю кубанскую степь.

Джинкс подошла и встала рядом. Она больше не смеялась. Она сняла свои тяжелые стимпанк-очки и зажмурилась, подставляя лицо настоящему, теплому свету. Она глубоко вдохнула запах полыни и горячего асфальта.

— Знаешь, — тихо сказала она, не открывая глаз, — там, внизу… люди просто шли. Они не бежали. Они не смотрели на небо в ожидании выстрела.

Он обнял её за плечи, притягивая к себе. Броня Энфорсера на её спине была жесткой и чужой, но под ней он чувствовал, как дрожит её собственное, живое тело.

— Это Тихорецк, — сказал он, глядя на золотые поля вдалеке. — Это город, в котором я родился и жил. До Пилтовера и Зауна.

Она открыла глаза и посмотрела на него по-настоящему — ясно, без тени безумия, только с бесконечным любопытством.

— Почему ты уехал? Из такого… живого места?

Он помолчал, провожая взглядом старенькую «Ласточку», проехавшую вдалеке по железной дороге.

— Потому что здесь всё слишком… большое, — ответил он. — Слишком открытое. Небо давит. А в Зауне стены узкие, там можно спрятаться. Когда мои родители… когда их не стало, мне нужен был панцирь. Заун стал моей скорлупой. А Пилтовер — тем местом, куда я выбрался, чтобы найти тебя.

Джинкс прижалась лбом к его плечу.

— Я хочу домой, Дим, — прошептала она. — Не в Башню. Туда. — Она кивнула в сторону вокзала, видневшегося за крышами складов. — Просто посидеть на перроне. Посмотреть, как уезжают поезда, которые не взрываются.

Вай кашлянула за их спинами, возвращая всех в суровую реальность.

— Портал стабилизировался. Мы уходим через час.

— У нас есть час, — сказал Дима, крепче обнимая свою девушку. — Иди сюда. Посмотрим на мир без войны.

Они сидели на краю крыши, свесив ноги над пропастью, плечом к плечу. Вай стояла чуть поодаль, прислонившись к вентиляционной трубе, а Кейтлин присела на перевернутый ящик из-под инструментов, не выпуская из рук винтовку, но впервые за долгое время расслабив плечи. Это было странное, хрупкое перемирие.

Первой тишину нарушила Вай. Она не смотрела на них, её взгляд был прикован к горизонту.

— Знаешь, почему я никогда не спускалась в Тихорецк, хотя знала о портале? — её голос был лишен привычного металла, он звучал глухо и устало. — Я боялась, что если вдохну этот воздух, то больше не смогу дышать смогом Пилтовера. Что захочу всё бросить. Бросить Совет, бросить Энфорсеров. Просто сесть в ту самую «Ласточку» и уехать.

Дима перевел взгляд на неё. Он впервые видел Вай не как командира, а как женщину, которая несла на своих плечах груз ответственности за целый город.

— Почему не бросила?

— Потому что если бы я уехала, некому было бы вытащить оттуда её, — Вай кивнула на Джинкс. — И некому было бы поверить тебе.

Кейтлин, до этого молчавшая, медленно сняла тактические очки и потерла переносицу.

— А я боялась другого, — она посмотрела на Вай, и в её взгляде была нежность, которую она обычно прятала за протоколами. — Я боялась, что Вай вдохнет этот воздух и не вернется. Что она выберет пшеничные поля вместо ржавых труб.

Вай посмотрела на Кейтлин, и на её каменном лице промелькнула тень улыбки.

— Я выбрала тебя, Кейт. Поля подождут.

Джинкс, которая всё это время тихо водила пальцем по шершавому бетону, вдруг фыркнула.

— Вы такие скучные, — сказала она, но без своей обычной злобы. — Любовь, поля, поезда... — Она резко повернулась к Диме, и в её глазах снова блеснули искры безумия, но теперь они казались не пожаром, а просто яркими звездами. — Дим, а в Тихорецке продают те конфеты? Которые в бумажках? Подушечки?

Дима рассмеялся. Громко, свободно, так, как не смеялся с тех пор, как спустился в Нижний город.

— Да, солнышко. «Коровка». И лимонад в стеклянных бутылках.

— Хочу лимонад, — заявила Джинкс. — И чтобы не в баре у Крампуса, а на лавочке.

— Будет тебе лимонад, — пообещал он, притягивая её к себе под бок.

Они сидели вчетвером на крыше элеватора в чужом для двоих из них мире. Преступник был пойман, бомбы — лишь вопрос времени саперов. Над ними было чистое небо, а впереди — целый час мира, в котором не нужно было оглядываться через плечо.

Акт 4: «Цена тишины»

Глава 13: «Возвращение»

(После поимки «Инженера» на крыше элеватора наступило редкое мгновение покоя. Пока саперы внизу разбирали запасы «серой пыли», четверо главных героев сидели на краю крыши, глядя на бескрайнюю кубанскую степь. Это был их первый честный разговор по душам: Вай призналась, что боялась вдохнуть воздух Тихорецка и захотеть всё бросить, а Кейтлин — что боялась потерять Вай. Джинкс, на время забыв о бомбах, потребовала лимонад в стеклянных бутылках. Они сидели плечом к плечу, пока солнце заливало их светом мира, в котором не нужно было оглядываться через плечо.)

Портал «Ржавая дыра» закрылся не по приказу Вай, а сам собой — время его окна истекло. Дрожащий воздух над кирпичной стеной вокзала замер, и наваждение исчезло. Снова остались только шум поездов, крики ворон и запах креозота.

Они стояли вчетвером перед глухой стеной. Кейтлин достала свой служебный планшет, её пальцы быстро бегали по сенсорному экрану. Она не смотрела на них.

— Я фиксирую аномальный выброс нестабильного хекстека в секторе С-12, — её голос звучал ровно, но Дима видел, как дергается жилка на её шее. — Причина: утечка из нелегальной лаборатории в старых трубах. Обнаружена и ликвидирована силами спецотряда. Оцепление снято.

Это был идеальный рапорт. Он прикрывал их со всех сторон. Кроме одного: использование незарегистрированного пространственного разлома. Если Служба Безопасности Пилтовера проведет аудит, карьера Кейтлин закончится трибуналом. Она рисковала всем ради них.

Вай подошла к стене и приложила к ней ладонь в тяжелой перчатке.

— Архивы, — коротко бросила она в коммуникатор. — Сектор «Ржавчина». Глубина минус триста. Полная зачистка цифровых протоколов. Чтобы даже пыли от этой дыры в базе данных не осталось.

Она помолчала, глядя на кирпич.

— Но сам разлом... мы его не тронем, — Вай посмотрела на Кейтлин, и в её глазах не было привычной стали, только тяжелая усталость. — Заложите его в реестр как «Геологическую аномалию класса Прим». Опечатать. Доступ только для спецотряда. Мы оставим эту дверь. На всякий случай. Чтобы иметь связь и с его домом тоже.

Кейтлин на секунду прикрыла глаза, принимая этот приказ. Это было прямое нарушение устава, но спорить с Вай, когда та говорила о защите своих, было бесполезно.

Дима глубоко вдохнул воздух Пилтовера. Он пах озоном и дымом, и после степного ветра этот запах казался удушливым.

— Ну вот, — сказал он, обнимая Джинкс за плечи. — И преступника поймали, и вы наконец увидели мой дом. Мой город, в котором родился и жил я.

Он обвел их взглядом.

— Я знаю, что Кейтлин родилась и живёт в Пилтовере. Ты, Вай, и ты, Джинкс, родились и жили в Зауне. А я родился и жил в Тихорецке.

Вай сняла шлем, её лицо было бледным, но спокойным.

— Спасибо, что показал, Дим.

— Тебе не за что благодарить, — он слабо улыбнулся. — Я же рассказывал, — Дима повернулся к Джинкс, и та кивнула, крепче сжимая его руку, вспоминая их разговор на крыше элеватора. — Я уехал не потому, что не любил те места. Там всё слишком открытое. Небо давит. После того как не стало родителей, мне нужен был панцирь. Стены, которые можно потрогать руками. Заун стал моей скорлупой, тем местом, где можно спрятаться от горя. А Пилтовер... — он посмотрел на Кейтлин, — Пилтовер стал тем местом, куда я выбрался из этой скорлупы, чтобы найти вас. Чтобы найти тебя, — он поцеловал Джинкс в макушку.

Кейтлин наконец оторвалась от планшета. Она подошла к нему и, к всеобщему удивлению, крепко, по-военному, пожала руку.

— Добро пожаловать домой, Дима, — тихо сказала она. — Даже если это было всего на час.

— На час, который изменил всё, — прошептала Джинкс, глядя на серое небо Пилтовера, которое больше не казалось ей клеткой.

Глава 14: «Синдром чистого неба»

(Вернувшись в Пилтовер, команда закрыла дело. Кейтлин рискнула карьерой, составив рапорт об «аномальном выбросе хекстека», чтобы прикрыть их, а Вай отдала приказ уничтожить все цифровые записи о «Ржавой дыре», сохранив при этом сам портал. Она опечатала его как «Геологическую аномалию», оставив тайный мост между мирами. Дима подвел итог этого странного дня: преступник пойман, а сестры и Кейтлин наконец увидели его настоящий дом — пыльный, но живой Тихорецк. Он напомнил им, где родились они, и объяснил, почему сам когда-то сбежал из открытых степей в тесные, безопасные трубы Зауна, а затем поднялся в Пилтовер, чтобы найти свою семью.)

В мастерской Джинкс снова пахло канифолью, озоном и остывающим металлом. Но привычного грохота, звона гаечных ключей по железу и взрывной музыки не было уже вторые сутки.

Дима сидел на перевернутом ящике в углу, не отрывая взгляда от её спины. Джинкс заперлась здесь сразу после того, как они сдали «Инженера» в Башне. Она не спала, не ела и не отзывалась, пока Вай не рявкнула, что выбьет дверь, если через час не выйдет. Тогда замок щелкнул.

Но она не собирала новую пушку.

Дима подошел к её рабочему столу. Вместо схем детонаторов, графиков давления и чертежей разрывных стрел, залитых привычной черной краской, весь лист армированного пластика был покрыт мягким, почти акварельным голубым цветом. В центре, среди мазков, напоминающих небо Тихорецка, цвели огромные, неровные подсолнухи. А внизу, наискосок листа, была нарисована старая желтая маршрутка с табличкой «№5 Тихорецк — Кропоткин». Она даже прорисовала трещины на бампере и грязное боковое зеркало.

Её психика пыталась переварить увиденную реальность. Мир, где вещи просто существуют, не пытаясь тебя убить. Мир, где солнце светит просто так, а не освещает цель для снайпера.

Дима тихо опустился на пол рядом со стулом, на котором она сидела, сгорбившись. Он не говорил ни слова. Просто протянул руку и положил свою ладонь поверх её тонких, перемазанных краской пальцев. Он был готов сидеть так вечность, готовый не оставлять её ни на секунду, просто чтобы она чувствовала — он здесь. Он вернулся.

Джинкс вздрогнула, но не отдернула руку. Она медленно, очень медленно повернула голову. Под глазами залегли глубокие тени, а зрачки были неестественно расширены.

— Они... они там дышат, Дим, — её голос был хриплым, лишенным привычной звонкой сумасшедшинки. — Тот дед на вокзале... он просто дышал. Он не ждал, что его сейчас подорвет хекстек. Как они так живут?

— Они просто привыкли, что небо над головой — это просто небо, — тихо ответил Дима. — Не потолок. Не клетка.

— Я хочу обратно, — прошептала она, крепче сжимая его пальцы. — Не стрелять. Просто... смотреть.

— Мы сможем, — Дима позволил себе легкую улыбку. Он чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Сила джедая всё ещё текла по его венам, успокаивая её бешено скачущий пульс. — Помнишь, как нас тошнило от статики, когда мы первый раз шагнули в «дыру»? Как у Вай вырубился визор, а у тебя сгорел предохранитель на гранатомете?

Джинкс кивнула, не отрывая взгляда от его лица.

— Портал выплевывал слишком много энергии. Земля и Пилтовер... они как два магнита, которые трутся друг о друга.

— Я это исправил, — сказал он. — Пока вы вчера писали отчеты, я спустился в шахты. Я использовал Силу, чтобы... сплести края. Я выровнял частоты. Теперь «Ржавая дыра» не просто дыра. Я настроил её, как стабилизатор. Она больше не выбрасывает энергию, от которой страдают электроприборы. Она просто... открыта.

Он открыл глаза, и в них плясали теплые искорки.

— Я сделал её вечно открытой, Джинкс. И безопасной. У нас теперь есть своя дверь. Мы можем сесть на поезд в Пилтовере, пройти через Заун и выйти на перроне в Тихорецке. Когда захотим.

Джинкс смотрела на рисунок маршрутки. Её губы дрогнули, и она наконец улыбнулась — не оскалом хищника, а той редкой, почти забытой улыбкой маленькой Паудер, которая верила, что где-то есть место, где её просто обнимут.

— Купим лимонад? — спросила она.

— И жареные семечки, — кивнул Дима, не разжимая рук. — Я знаю там отличное место у путей.

Глава 15: «Эпилог. Тихорецк в душе»

(Вернувшись в Пилтовер, Джинкс заперлась в мастерской, пытаясь переварить увиденное. Вместо схем пушек и графиков давления она покрывала листы армированного пластика мягким голубым цветом, рисуя поле подсолнухов и старую желтую маршрутку №5. Её психика, привыкшая к войне и хаосу, пыталась осознать мир, где люди просто дышат. Дима сидел на перевернутом ящике рядом, держа её за руку и готовый не оставлять её ни на секунду. Он признался, что использовал Силу джедая, чтобы стабилизировать портал «Ржавая дыра». Он выровнял частоты, убрав опасную статику, убивающую электроприборы. Теперь портал был вечно открыт, безопасен и стал их личным, тайным мостом домой.)

Спустя месяц.

Пилтовер всё так же шумел внизу — гудели аэрокары, светились неоновые вывески «Прыжка», где-то в Нижнем городе кричали торговцы, продавая шиммер сомнительного качества. Но на крыше Башни Света, на их любимом месте под антенной связи, было тихо. Ветер здесь пах озоном, а не полынью, но Диме казалось, что если прищуриться, он сможет увидеть вдалеке золотые поля Кубани.

Вай и Кейтлин официально объявили о помолвке. Это был громкий, светский скандал в Верхнем городе, который затмил собой «дело о хекстековой аномалии». Совет Пилтовера, скрипя зубами, принял официальную версию: «Инженер» — это сумасшедший подрывник-одиночка, пойманный благодаря бдительности офицера Кейтлин и тактического гения Вай. Используя всё своё влияние, сестры завернули расследование так, что настоящий «Инженер» получил пожизненный срок в колонии строгого режима, а их поход в Тихорецк в отчетах значился как «героическое пресечение теракта в условиях пространственной нестабильности». Дело было закрыто. Навсегда. Вай отдала приказ уничтожить архивы, но сама «Ржавая дыра» осталась — опечатанная, стабилизированная Силой Димы, превратившаяся в их личный секрет.

Дима и Джинкс сидели на краю крыши, свесив ноги над пропастью в сотни метров. Джинкс достала из кармана своей кожаной куртки обычный, потертый металлический кругляш и положила его на бетонный парапет. Это была российская монета номиналом в 5 рублей, которую она подобрала на перроне в Тихорецке. Она щелкнула по ней пальцем, и монетка закрутилась на ребре с тихим, мелодичным звоном, совершенно не похожим на лязг металла в Зауне. Она крутилась долго, поблескивая в лучах заходящего солнца, словно маленькая планета.

— Знаешь, Дима, — сказала она, поймав его взгляд. Её глаза были ясными, в них не было привычной безумной пустоты, только глубокая, задумчивая синева. Она наклонилась и остановила монетку пальцем. — Там люди даже не знают, что такое шиммер. Они просто... живут. У них нет летающих домов, их дроны не патрулируют улицы, но у них есть небо, которое не давит. И собаки. Дим, там собаки просто ходят по улицам, и никто не пытается их разобрать на запчасти.

Дима обнял её за плечи, притягивая к себе. Он чувствовал тепло её тела сквозь ткань, чувствовал, как мерно бьется её сердце — уже не рваный ритм безумия, а ровный, живой такт. Этот тихий, пыльный след из его родного города стал единственным якорем, который не давал их лодке разбиться о скалы её безумия. Тихорецк не лечил её — Джинкс всегда будет любить взрывы, яркие цвета и хаос. Но он дал ей контраст. Точку отсчета. Место, где можно выдохнуть и понять, что не всё в мире должно гореть.

— Как думаешь, — нарушил он тишину, вдыхая запах её волос, — мэр Тихорецка, этот Анатолий Перепелин... он знает, что у него под боком дыра в будущее? Что его сонный город — это теперь пуповина, связывающая два мира?

Диме было интересно. Что-то внутри него, его джедайское чутье, подсказывало, что очень скоро в этом мире всё изменится. Когда слухи о стабильном портале просочатся — а они обязательно просочатся — демография Пилтовера и Зауна изменится навсегда. В Зауне и Пилтовере будет много туристов из Тихорецка: уставшие от полей инженеры, врачи и просто искатели приключений, ищущие технологии, чтобы облегчить труд на земле. А в Тихорецке, в его тихих скверах, будет много странных гостей из Пилтовера и Зауна — тех, кто сбегает от вечной гонки корпораций, ищущих тишины, запаха настоящей земли и жареных семечек в газетном кульке.

— А если мы всё-таки решим устроить свадьбу, как Вай и Кейт? — Джинкс прижалась к его плечу, её голос стал мягче, почти мечтательным. — Где? Под куполом Башни, где Вай будет психовать из-за каждого гостя, или на перроне под вывеской «Тихорецкая», где я смогу взорвать пару петард в честь праздника?

Дима посмотрел на раскинувшийся внизу город. Он видел и Башню Света, и в своем воображении — огни родного вокзала, слышал стук колес и чувствовал запах креозота.

— Это сложный вопрос, — протянул он, улыбаясь. — Если мы будем в Пилтовере, Вай нас заставит надеть смокинги и платья. Если в Тихорецке — твоя мама (он запнулся, вспомнив, что мамы нет, но Джинкс поняла, о ком он — о той версии Паудер, которой она могла бы стать) заставит нас есть столько пирогов, что мы не влезем в аэрокар.

Как сказал один человек: «В прочем это совсем другая история». Всё узнаем в будущем, всему своё время. Портал стабилизирован, «Инженер» гниет в тюрьме, а Вай наконец надела кольцо на палец Кейтлин.

Ну а пока, всем до новых встреч в новых книгах.