По правилам

Часть 1 - расследование

Говорят, имя ребёнка определяет его судьбу. Что пожелают ребёнку родители — то и сбудется. Например, назовут девушку Сакурой — как эту шуструю ученицу Какаши-семпая, с которой пытается любезничать желтоволосый Узумаки — и будет девочка настоящей красавицей, как расцветающая вишня. Или вон Хината — ровесница Сакуры. Хорошее имя, подходит ей — солнышко. Не надменная, в отличие от прочих Хьюг. Настоящее солнце в их семье, а что скромная — так и солнце не всегда светит, то и дело в тучах прячется. Славная девчушка. Чоджи-Чоу — у них семейное, ходят толстыми гусеничками, самые добродушные шиноби деревни. Наверное, потому добродушные, что кушают хорошо. Зато если появится на горизонте враг — из гусеницы появляется бабочка. Из тех, что стаей могут заживо любого противника сожрать.

— Макото! — задумчиво окликнул меня Какаши-семпай, поняв, что я с каким-то болезненным интересом наблюдаю за парочкой его учеников. Сакура и Наруто околачивались поблизости и терпеливо ожидали, пока их наставник закончит свою приватную беседу. Я подловила своего старого друга, когда он с командой направлялся на тренировочный полигон и попросила уделить мне пятнадцать минут.

Я вздрогнула, услышав свою фамилию, и вернула взгляд к Хатаке, хотя под моей маской, которая положена полицейскому, этого и не было видно. Но семпай всегда знал, куда направлено мое внимание. Мой и его отцы были дружны, поэтому когда Белый Клык… Погиб, мой отец взял сына своего друга на воспитание. Правда, непонятно, кто кого по большей части воспитывал… Но до своего шестнадцатилетия Какаши жил с нами и, наверное, считал меня кем-то вроде младшей сестры. Наверное…

Мне вот «повезло» с имечком и пожеланием. Макото Кими. Честность и благородство в квадрате. Я не жалуюсь, в моей работе эти качества просто незаменимы, иначе есть шанс быстро скатиться в преступную халатность и бездействие… Но честное слово, иногда хотелось побыть немного не такой честной и благородной.

Когда Учихи… Выбыли из строя, их место в полиции занял мой малочисленный клан со своим Кеккей Генкай, который здорово помогал нам в расследованиях преступлений. Тем более, что для боя наша мутация всё равно была бесполезна. Мы никогда ни на что не претендовали во власти, нас было мало, поэтому приходилось держаться стаей. В конце концов в наших расследованиях мы могли прижать яйца как и самым влиятельным кланам, так и непосредственно АНБУ.

Как, например, сейчас. Три дня назад мне поручили новое дело. Я не хотела бы делать поспешных выводов, но мне почему-то казалось, что под внешней оболочкой сбора доказательной базы для суда скрывалось что-то большее… Что-то мутное. Поэтому я пошла посоветоваться к старому другу.

— Резюмируем, что ты узнала.

Хатаке всегда был очень въедливым шиноби, даже для бывшего АНБУ — я же видела, что он трижды пробежал глазами несколько исписанных особым шифром страниц, которые я передала ему для Хокаге, но все равно потребовал от меня еще и устного отчета, чтобы быть уверенным, что он правильно понял всё изложенное.

Какаши чуть-чуть кашлянул и начал:

— Три дня назад объединенными силами АНБУ и Корня Конохи повезло поймать — можно поблагодарить за помощь Данзо-сана, который спланировал и провел операцию — живьем Тсукури Дейдару, действующего члена Акацуки и отступника деревни Скрытого Камня. Напарник Дейдары смог скрыться, а Тсукури арестовали. Акацуки оказался серьезно ранен, но жив.

— И мне, как заместителю главы полицейского отделения поручили собрать доказательную базу для суда над ним, — закончила я за своего семпая, вздохнув про себя. Снова украдкой глянула на Сакуру и Наруто. При виде того, как парень увивается вокруг своей подруги, а она царственно игнорирует его ухаживания, где-то внутри кольнула… Обида? Зависть? Тоска?

Когда постоянно настороже, расследования наслаиваются друг на друга и сыплются на твою голову, как рис из дырявого мешка — как-то не остается сил и времени на поиск отношений. Да и на работе ты окружена дядюшками, тетушками, кузенами, братьями и сестрами — в полицию Конохи уже около десяти лет шли в основном представители нашего клана.

Отец всё грозился мне передать управление всем полицейским управлением, но я умудрялась виртуозно скрываться от его взора между расследованиями. Видела я, сколько он тратит на бумаги и отчеты. Хватит с меня и должности заместителя.

А Какаши, мой единственный друг, не являющийся мне кровным родственником… Это же Какаши. Я ведь не воображаемая девушка из «Ичи-Ичи», да и даже если бы он предложил мне встречаться — я бы оказалась в очень сложной ситуации, потому что обижать его отказом было бы неловко, но согласиться было бы совсем странно. Я относилась к нему… Как к брату, пожалуй. Поэтому мне нравилось с ним общаться, но забыть, что именно этот человек помогал моему отцу менять мне подгузники и кормил с ложечки, я не могла.

— Но тебя что-то тревожит, иначе ты бы не пришла ко мне.

— Пока я собирала доказательную базу, я заметила, что… Кое-какие документы отсутствуют. Немного покопавшись, я выяснила, что пропало несколько папок с делами, которые были связаны с Учиха Итачи — его последние отчёты, в основном… Но официально — этих документов просто не существовало. Я обнаружила их с помощью своего Кеккей Генкай, но прочитать их не смогла — прошло слишком много времени. Так что, понимаешь, подобные «доказательства» к делу не пришьешь. Только в качестве косвенных улик.

— И теперь тебе кажется, что поимка одного из Акацуки — не случайность, а исчезновение документов другого Акацуки — не совпадение, — Какаши вернулся к моему отчету. — Дальше.

— Я пыталась ускорить процесс формирования дела, но из АНБУ приходят невнятные отписки, а посол Скрытого Камня уже потребовал выдачи арестованного, так как тот является нукенином их деревни.

— Хм, еще что-нибудь?

— Ты мне рассказывал — когда сражался с Дейдарой, у него на левом глазу было устройство, ведущее постоянную видеозапись, верно?

Какаши коротко кивнул, подтверждая, что так оно и было, и я пояснила:

— Это устройство было на нем и в момент ареста. Опись имущества произошла лишь спустя несколько часов после поимки преступника — что в принципе, понятно, нужно было оказать медицинскую помощь пострадавшим. Но вот что непонятно — так это то, что устройство было отмечено, как разбитое предположительно, — я выделила это слово особой интонацией, — во время боя и непригодное для анализа.

— И что же тут непонятного? Техника порой ломается.

— Мой Кеккей Генкай позволил лишь уловить отзвуки множества рук, не принадлежащих Дейдаре — вещи искали, собирали, наверняка, рассматривали… Определить точное время уничтожения устройства из-за этих отзвуков не удалось. Но мне кажется это весьма подозрительным совпадением — что разбилось именно записывающее устройство, которое могло бы быть уликой или содержать важную информацию.

— Пробовала пробивать список участвующих в аресте?

— Да, и там почти весь Корень, включая самого Данзо-сана и четыре десятка парней из АНБУ во главе с Анко-сан. И сразу после боя прибыло несколько команд медиков, которые возглавляла Шизуне-сан. А после ирьенинов прибыли мы, полиция — мой отец, я и наш отряд. И любой из вышеперечисленных людей может быть предателем. А может и не быть, а устройство действительно разбилось случайно.

Какаши потер подбородок и жестом попросил меня продолжать.

— Я была уверена, — продолжила я, — что преступника уже потрошат в допросном отделе с помощью менталистики и пыток и хотела обратиться туда за анализом его мыслей, чтобы проверить свои подозрения — но оказалось, что…

— Его отправили в тюрьму, не дав в руки клану Яманака и Ибика-сану? — Какаши потряс моими листочками.

— Не просто в тюрьму, — хмуро отметила я, — Арестованного для временного содержания перед допросом и судом собираются перенаправить в Островную Тюрьму.

— Тюрьма для заключенных всех деревень, преступников S-класса… — Информированность Какаши меня радовала. Ничего не нужно дополнительно объяснять, сам знает, о чем идет речь. — Это, случаем, не та, из которой то и дело приходят смутные слухи об особо зверских издевательствах над заключёнными, но проверки стопорятся на этапе согласования, а всем охранникам ставят фуин? Туда не сажают до суда, только после, и то, самых отмороженных преступников… Раньше там были пыточные… Ходят слухи, что казнить на месте — и то милостивее, чем отправлять туда.

— Все верно, — сухо подтвердила я. — На охране стоят охотники за головами всех пяти Великих деревень и как только преступник умирает — его тело изымается охотниками его родной деревни, чтобы никто не получил секреты ниндзюцу и гендзюцу.

Какаши обхватил ладонью подбородок и задумался. Я не мешала ему размышлять.

— Как планируешь вести расследование дальше? — Наконец, приняв какое-то решение, спросил он у меня. Я повела плечами.

— У меня есть серьёзные подозрения, что Тсукури попытаются слить до суда и допроса. Либо Тсучикаге, у которого Дейдара без разрешения позаимствовал киндзюцу своей деревни, и теперь может после смерти стать бесценным образцом для вскрытия, либо Акацуки.

— И если второе — то можно сделать вывод, что им есть что скрывать? — Какаши всегда был умен. — Расположения убежищ, полный список членов Акацуки, профили их способностей, планы на будущее… Хмм…

— Сенсе-е-е-ей! — Заорал в голос Наруто, размахивая руками, — вы долго еще?!

— Дай нам еще пять минут, — отозвался Какаши и снова вопросительно глянул на меня открытым глазом.

— Ты всё понял верно, — подтвердила я, — если это Тсучикаге — понятно, он просто не хочет раскрытия тайны его деревни и Тсукури незамысловато умрет в тюрьме, а охотники Камня заберут его тело домой. Но вот если это Акацуки…

— Говоришь, из АНБУ приходили невнятные отписки?

— Зришь в корень, — хмыкнула я и Какаши улыбнулся под маской моему каламбуру, — в процессе составления дела у меня возникло смутное ощущение, что где-то на верхах может сидеть крот или даже несколько, которые сливают данные Акацуки и оказывают всяческое содействие.

— Считаешь, все настолько серьезно?

— Сенсе-е-е-ей!

Какаши нервно отмахнулся от своего энергичного генина.

— Боюсь, что да. Это лишь подозрения, для которых я не нашла никаких реальных доказательств, но они имеют место быть. Смотри — разбившееся устройство, передача пленника в тюрьму, где его шансы дожить до суда минимальны, исчезнувшие документы… Не похоже на цепочку совпадений.

— Я доложу обо всем Хокаге. Что нужно?

— Приказ на замену. Я стану одним из новых смотрителей Островной тюрьмы.

— Хочешь постараться, чтобы Тсукури живым и более-менее здоровым добрался до допросного отдела Конохи и его память как следует распотрошили?

Я кивнула.

— Что будешь делать, если всё пойдёт… Совсем наперекосяк?

— Импровизировать, — криво ухмыльнулась я. — Ты знаешь, я в этом хороша.

— О да, — хмыкнул Какаши. — Ладно, будет тебе приказ.

Цунаде-сама была очень умной и энергичной женщиной, и уже ближе к вечеру я получила весь пакет документов, сообщающий о том, что Макото Кими получила повышение по службе и перевод в смотрители Островной Тюрьмы.

Отец только ухмыльнулся:

— Как я тебя звал в главы полицейского участка — так ты пряталась по углам, а как перевели в смотрители тюрьмы, так побежала.

Я поморщилась.

— Папа, ты знаешь, зачем я это делаю. Мне не доставляет удовольствия эта должность, но если Акацуки собираются попытаться закрыть рот одному из своих — я должна помешать им. Кто знает, какими сведениями располагает этот Дейдара?

Отец только вздохнул, поцеловал меня в лоб, и подарил полностью укомплектованную аптечку.

Добираться до нового места работы мне пришлось своим ходом — путешествие на повозке или по дороге меня только замедлило бы, а прибыть нужно было до того, как Акацуки доставят на место — его перевозили запечатанным в фуин-свитке, чтобы преступник точно не смог сбежать.

Пусть и не на личном опыте, но я догадывалась, как быстро в подобных местах человека могут «заиграть».

Часть 2 - прибытие

Встречали меня на причале. Островная тюрьма называлась не просто так — расположенная на острове, она была окружена очень странной водой — совершенно не проводящей чакру. Природная аномалия. Поэтому давным-давно, еще во времена Первой войны Шиноби тут и выстроили тюрьму — самая надежная защита, подаренная самой природой. Точнее, сначала это были пыточные, которые не принадлежали ни одной деревне и любой клан мог отправить сюда пленника с просьбой выбить все, что было известно этому несчастному или даже чуточку больше. Многие предпочитали откусить себе язык и умереть от болевого шока, но не попадать в это проклятое место.

Ни один шиноби не мог пройти по этой воде, а проплывающие мимо льдинки подсказывали, что при попытке добраться до берега вплавь есть реальные шансы замерзнуть насмерть. Я зябко поежилась и закуталась поплотнее в белый плащ с символами Конохи. Парень, на замену которого я прибыла, с какой-то то ли жалостью, то ли презрением глянул на меня и коротко кивнул, поправляя на спине небольшой рюкзачок.

— Смену сдал, — как положено произнес он.

— Смену приняла, — чуть сипло ответила я — пришлось бежать всю дорогу и я замерзла и была голодна.

Парень развернулся и, насвистывая, двинулся в сторону ближайшего города. Пара охранников, сидящих в лодке — единственный способ добраться до острова — равнодушно кивнули мне, коротко представились. Одного звали Иоши, другого — Тетсуя. Я представилась в ответ, мягко спрыгнула в закачавшуюся лодку и села на свободное место. Один из парней налег на весла, второй правил.

— А почему не мотор? — Спросила я из вежливости.

— Глохнет, — коротко ответил гребец.

— Никакая техника в воде не живет, — добавил рулевой.

— Природная аномалия, — закончил содержательный разговор первый.

— А-а-а, — глубокомысленно кивнула я. В технике я не была сильна. Через пару минут из плотного, явно наведенного тумана, тушащего чакру (меня укачивало и тошнило — из-за нарушений в чакро-обмене) вынырнул остров. Я задрала голову и, присвистнув, оценила мрачную жуть почти черного здания. Все здание дышало смертью, тоской, болью и ужасом. Казалось, сами камни впитали этот горчащий на кончике языка вкус.

Тюрьма возвышалась на три этажа над островом, но из-за того, что на земле не было ни одного кустика, ни одного деревца, казалось, что здание устремляется в самые небеса и застилает их своей чернотой. Узенькие окошки, похожие на бойницы, были только под самой крышей. Видимо, там жили охранники. То есть теперь и я.

У причала на тумбах сидел караул — пара человек, один от Тумана, другой от Песка.

— Коноха прислала новенькую? — Хрипло хмыкнула девушка из Суны. Я кисло улыбнулась и махнула ей рукой. — Я Айя.

— Приятно познакомиться, Айя-сан, я Кими, — ответила я.

Иоши помог мне выбраться из лодки и повел в здание, по узкой и извилистой дорожке, вымощенной грубо обтесанными серыми булыжниками. Слева и справа громоздились довольно крупные природные камни, на которых запросто можно было поскользнуться и сломать ногу.

На входе в тюрьму меня уже встречал хмурый, немолодой мужчина с протектором Листа. Я узнала в нём своего начальника.

— Дай руку, Макото, — вместо приветствия приказал он мне. Я с опаской протянула ему требуемую конечность и мужчина ловко начертил кисточкой на запястье какую-то фуин.

— Прямо так сразу? — Спросила я, полюбовавшись на мгновенно въевшиеся в кожу чернила, припечатанные чужой чакрой.

— Традиция, — коротко бросил старший и быстрым шагом ушел куда-то в сторону пристани.

Тетсуя остался поболтать со сменщиками, и до меня доносились слабые отголоски взрывов грубого хохота.

— Ты поосторожнее с ними всеми, Кими-чан, — еле слышно шепнул на ухо мне Иоши.

— Почему? — Так же тихо, не поворачивая головы, спросила я.

— Сама увидишь… — Туманно отозвался парень.

Похоже, все смутные слухи о том, что охранять преступников S-класса отправляют настоящих зверей, любящих «отомстить» пойманным и временно беспомощным арестантам и от души поиздеваться над ними, были правдой.

«Заодно проведу проверку и подам рапорт Цунадэ-сама, надо будет только выяснить, как именно снять фуин!», — оптимистично подумала я, и чуть не налетела на спину моего сопровождающего, который резко остановился прямо перед моим носом. Мы стояли на узкой лестничной площадке, отделенной от крыла заключенных решеткой. Один из охранников прямо в камере грубо тискал молоденькую симпатичную девчонку в арестантской робе. Остальные арестанты лишь как-то виновато отводили взгляды. Арестованная не сопротивлялась, ее лицо казалось кукольным, словно у марионетки — стеклянные глаза, пустые и глядящие куда-то в пустоту и абсолютное равнодушие, застывшее маской. Она не сопротивлялась, но внутри меня что-то словно… Закипело. Я, крепко стиснув зубы, сделала шаг вперед, но в мое плечо вцепилась ладонь Иоши.

— Не надо, — почти беззвучно выдохнул он.

Я попыталась стряхнуть его руку со своего плеча, но парень вцепился еще сильнее и как-то отчаянно шепнул:

— Это начальник тюрьмы. Из Облака.

Меня словно холодным душем окатило, и колени слегка задрожали — не от страха, от ощущения безнадежности. Иоши сделал мне жест идти дальше и мы прошли лестничную площадку и поднялись на самый верхний этаж. Я была права, когда думала, что именно тут обитают охранники.

— Какие милые тут традиции, — не удержалась от саркастичного замечания я. Иоши как-то криво и тоскливо ухмыльнулся.

— Какие есть. Не нами заведено — не нам и менять. Еще со времен пыточных остались — и фуин для охранников, и… Остальное. Но это еще ничего, эта с первого яруса… Многим нравятся с минус первого.

— А в чем разница?

— На первом не сопротивляются, потому что боятся наказания или надеются получить вознаграждение. На минус первом не сопротивляются, потому что не могут, — просто объяснил парень. — Я тоже… Сначала кидался на некоторых, пытался оттаскивать… Защищать пленников… Потом мне объяснили, что… Не стоит мешать…

Он выразительно потер плечо, на котором был виден чудовищный шрам (а я еще думала, от заключенных пострадал) и махнул здоровой рукой:

— Ладно, сменим тему.

Мой сопровождающий остановился около одной из комнат на верхнем ярусе и совсем другим, спокойным и даже равнодушным, тоном заговорил, указывая направления.

— Это твоя спальня. Столовая для охранников — прямо и направо. Караулка — напротив столовой, прямо и налево. Душ и туалет общие, разделение только по полам, немного отойдешь назад и тебе направо, ты девушка.

— Ага, а что по сменам? — Спросила я, чтобы что-то спросить. Мне нужно было еще хотя бы несколько секунд, чтобы обуздать свою натуру «честной и благородной» и не разнести тут все. Конечно, здраво оценивая свои способности, я понимала, что силенок у меня не хватит даже на один этаж, но хотелось просто уничтожить всю эту гниль. Выжечь.

— Сутки через трое, двенадцать часов. Где укажут — на причале или у камер. Остальное время — отдых. Понятное дело, если поднимется бунт — давить можно с использованием техник, оружия и всего, что придет в голову. Отдохни, твоя смена завтра.

Я молча кивнула, показывая, что поняла. Мне действительно надо было прийти в себя после откровений, которые выдал мне нагора Иоши. Парень, сочтя, что сообщил мне все, что мне требуется знать, коротко кивнул и направился куда-то по своим делам. Я зашла в свое временное жилье и поставила рюкзачок на стол. Разбирать его я не собиралась. Комната примерно три на четыре, кровать, кстати, довольно широкая, стол для работы, шкаф для одежды, небольшое зеркало на стене. Мне страшно захотелось расколотить его, но я сдержалась.

По сопроводительным документам, которые я просматривала — Дейдара должен был прибыть завтра. Поэтому сегодня — спать. Завтра надо быть в хорошей форме, а меня и так знобит, похоже, простудилась. Придется принять пару таблеток, если до утра не полегчает. С этой мыслью я сняла ботинки, стянула плащ, кинув его на стул, упала на кровать и забылась тревожным и прерывистым сном.

Часть 3 - новый пленник

Мои внутренние часы не подвели меня. Правда, с утра было чувство, будто всю ночь я выполняла комплекс тренировок, а не спала. Мышцы тянуло, а в глаза будто песка насыпали. Но показывать слабость было нельзя. Пару минут я полежала, приводя мысли в порядок. Произошедшее вчера казалось каким-то нелепым кошмаром. Начальник тюрьмы насилует заключённую, и… всем плевать. Уф. Я почувствовала, что зубы стискиваются и скрежещут от плохо сдерживаемой ярости. Чтобы выплеснуть гнев и бессильную злость, я встала и, чувствуя, как скрипят суставы, принялась делать разминку. Не хватало ещё своими Ки привлечь к себе внимание.

После разминки стало немного легче. Лишь немного. Я должна в тайне попытаться допросить одного из Акацуки, на которого у многих здесь зуб. Уф ещё раз. Как говорится: «Ну и задачки вы, Хокаге, ставите!». Хотя будем честны — я сама себе поставила эту задачу. Я в который раз ругнулась мысленно на свой характер, не дающий мне тихо и спокойно выполнять порученную мне работу, а постоянно толкающий в разные (в основном, неприятные!) приключения.

Я оделась, повязала протектор со знаком Конохи, посмотрела на себя в зеркало и жёстко сказала:

— Это миссия, Макото Кими. И ты не имеешь права ошибиться. Ты такая же дрянь, как и они. Работай.

И отправилась к проходной. Поболтала с парой ребят из Камня и Тумана, аккуратными намёками выяснив, куда обычно распределяют новичков и как положено принимать заключённых и словно бы небрежно уточнила:

— Слышала вчера тут кое-что насчёт… Развлечений. Особых. Что скажете?

Парни переглянулись и искривили губы в неприятных ухмылках.

— А ты не дура, похоже.

— За что тебя перевели? — Неожиданно спросил один из них, но я даже не дрогнула — легенду я себе готовила всю дорогу до тюрьмы.

Притворно зевнув, я небрежно махнула рукой:

— Слишком рьяно допытывалась у одного арестанта правду. Я из полицейского управления Конохи.

— И? — Уточнил парень из Тумана — судя по возрасту ещё из Кровавого тумана. Даже если он смирился с политикой новой Мизукаге, воспитание не вытравишь и кровь с рук не ототрешь.

— До суда не дотянул после моих дознаний, — сухо ответила я.

— Своя баба! — Решили эти подонки, и мне живенько захотелось осуществить свою легенду в жизнь, то есть разбить обоим нюхальце в кровавые сопли.

«Остынь», — холодно сказал мой внутренний голос мне. — «Во-первых, ты сорвешь всю операцию, а прислать тебе замену не успеют и, если ты права, единственный ключ к Акацуки будет уничтожен. Во-вторых, у тебя просто силенек не хватит тягаться с этими ребятами».

Пока я подавляла свои Ки, парни успели еще раз переглянуться и охранник из Камня доверительным шёпотом сказал:

— Если выберешь себе для развлечений кого с первого уровня — прихвати им какое-нибудь угощение, и тебе отдастся любой. Если любишь пожестче — спустись на минус-первый уровень. Там ребята обдолбанные, они тебе ничего сделать не смогут, а реген у большинства запредельный, даже если решишь оторваться — не сдохнут.

— Обдолбанные?

— А, ты ж новенькая, а в деревнях про это не говорят… Глава тюрьмы может сам определять методы удержания преступников в камерах. На минус-первом уровне камеры с полным подавлением чакры, а арестанты вводятся в состояние овощей с помощью наркоты.

Хорошо, что я специально училась шпионским техникам и могла почти полностью погасить очаг чакры, а также изучала самогендзюцу — особый раздел гендзюцу, позволяющий внушить самому себе определенную мысль или роль. Мне иногда приходилось использовать это. Сейчас тоже помогло. Иначе я бы сорвалась. Но приклеенная маска моральной уродины помогла не начать орать и размахивать кулаками, требуя немедленно подать отчёт куда следует.

— Весело у вас тут, — лишь фыркнула я.

— Ещё не представляешь, насколько, — криво усмехнулся мой собеседник, и с лёгким намёком коснулся фуин на своем запястье — я успела заметить, что такими татуировками сверкают тут все поголовно. — Ведь всё, что происходит на Острове — остается на Острове.

— Мне нравится, — проглотив предлог «не», равнодушно соврала я.

— Макото! — Громко позвал меня начальник тюрьмы из Конохи.

Как я выяснила из беседы с другими охранниками — начальников тюрьмы было пять, каждый — из своей деревни. А Глава — один, избранный начальниками из охотников. И обычная охрана подчинялась начальникам, а охотники — непосредственно Главе. Все спорные вопросы начальство решало на совете.

— Я помню, моя смена, — махнула рукой ему я.

— Отлично! — Начальник кинул мне паек, упакованный в стандартную бэнто — завтрак я беспардонно пропустила, предпочтя собирать слухи и информацию вместо еды. — Тебе на пристань.

Я вышла из единственных дверей в тюрьме и прошла к пристани. Вчера после прогулки с Иоши, я примерно поняла, как устроена эта тюрьма — в середине дворик, сверху затянутый решеткой, лестниц пять, разделяют бублик тюрьмы на пять равных «крыльев». И в каждом крыле заправляет своя деревня. Охранники могут ходить где угодно, но предпочитают находиться в своём секторе.

Сегодня вместе со мной выпало дежурство хмурой девчонке из Камня.

— Скоро должны привезти несколько новых заключенных, — вместо приветствия сказала она мне.

— Ага, я слышала, — кивнула я. — Я Кими.

— Фухо, — кратко представилась девица и снова замолчала. Диалог как-то не складывался. Да и не сказать, чтобы я хотела вести этот самый диалог.

Через пару часов из тумана показался нос лодки. Им правил АНБУ Конохи, на вёслах сидели парни из Суны, ещё трое стояли на охране, следя, чтобы пойманные преступники никуда не рыпались. Преступников уже распечатали из свитков и они сидели в лодке, поджав ноги и опустив головы, и даже не пытались шевелиться.

— Вечно столько охраны, — фыркнула Фухо, наблюдая за приближением лодки. — А ведь пленники под гендзюцу и скованы наручниками, вытягивающими чакру, чтобы ни техниками пользоваться не могли, ни драться.

— Принимайте, — окликнул нас АНБУ. — Наёмная убийца из Конохи и подрывник-Акацуки из Камня.

На берег вытолкнули чернявую девчонку чуть моложе меня и моего клиента. Если бы я не знала, сколько людей пострадало от этого подрывника, я бы даже пожалела его. Пропитавшаяся засохшей и свежей кровью повязка пересекала его грудь и живот, скрывая несколько ран, красивое, даже скорее смазливое, как у девчонки, личико было «украшено» фингалом и из рассечённой скулы сочилась кровь. Крылья носа и носогубная складка тоже были вымазаны неприятной тёмной коркой.

Мы по очереди с Фухо расписались в планшете и каждая подхватив «своего» пленника под руку, потащили их в здание тюрьмы, а лодка с АНБУ, заскрипев уключинами, развернулась и скрылась в тумане. Пленники не отбивались, плелись, путаясь в ногах.

Но неожиданно сзади — я шла первой, ведя девчонку из Конохи — раздался звучный удар и вскрик. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как Тсукури уже скачет прочь по камням, а Фухо поднимается с земли.

— Плечом в живот вмазал — и драпать! — Недовольно фыркнула напарница, не демонстрируя, в общем-то, никакой тревоги из-за побега пленника. — Отведи свою, потом поймаем. Никуда с острова не денется.

— Он хорош, — хмыкнула я. — Прикинулся, что в гендзюцу, а сам…

— Живее! — Рыкнула Фухо на меня. — Потерять арестанта в день его прибытия — такую кучу отчетов писать, что лучше помереть!

Сдав с рук на руки «свою» пленницу тюремной охране, я вернулась к Фухо. К той уже подошел парень с собакой — из охотников Камня.

— Нинкен? — Спросила я мимоходом.

— Просто дрессированный, — так же равнодушно отозвался охотник и сунул псу под нос кусок черной тряпки с красным облаком, бросил нам обоим. — Из вещей арестованного. Ищи!

Пес заскулил, сделал круг, принюхиваясь, азартно тявкнул и побежал по камням, уткнув нос в землю. Пару часов нам пришлось побегать — остров был не очень велик, но чакроподавляющий туман явно мешал собаке выслеживать пленника, да и сам Тсукури сделал несколько петель, старательно пытаясь сбить нас со следа. Тем не менее, вскоре пес вывел нас к берегу за тюрьмой и загавкал на воду. Охотник ткнул пальцем вперед. Тсукури то ли безумно, то ли бесстрашно попытался покинуть остров вплавь, несмотря на скованные руки и отсутствие чакры. Но надолго его не хватило и он, видимо на голых инстинктах, требующих выжить, вцепился в большой кусок льда, дрейфующий в ледяной воде, наполовину заполз на льдину и потерял сознание. И сейчас находился в примерно в сотне метров от берега, даже без сознания продолжая цепляться за спасительную ледышку.

— Пригоню лодку, — коротко сказала Фухо.

Подгребя к Дейдаре, мы в шесть рук вытянули его из воды. Акацуки съежился на дне лодки, все его тело била крупная дрожь. Губы уже посинели от холода, а на длинных, золотистых волосах начали намерзать льдинки и если бы не феноменальная живучесть, присущая почти всем шиноби S-класса, он бы замерз насмерть задолго до нашего прихода.

— Теперь еще тащить его на своем хребте, — проворчала Фухо.

— Я донесу, — махнула рукой я, и, хекнув, закинула бессознательное тело на плечо. Надо же, какой легонький… С тела заключённого закапала вода, пропитывая ткань моего плаща. Я аж передернулась, когда ледяная жидкость коснулась плеча. Брррр, и как он не околел-то?!

Передав так и не пришедшего в себя пленника охране, нам пришлось вернуться на пост.

— Если ты хочешь ту новенькую из Конохи — то через мой труп, — неожиданно сказала Фухо. — Хоть и традиция — но слишком у неё мордашка сладкая.

— Не, мне тот буйный парень из Акацуки больше понравился, — почти честно сказала я. Когда-то Тсукури был хорош. Причём не просто хорош — дьявольски красив. До побоев и обморожения.

— Пф, одни проблемы из-за него, но о вкусах не спорят, — передернула плечами Фухо. Помолчали. Я спросила:

— А что за традиция?

— Новенькому позволяют застолбить себе игрушку, любую. Хотя обычно если охранник выбрал себе, с кем будет развлекаться — то другие уважают право собственности.

— Право собственности, — покатала я на языке слова. Фухо покосилась на меня с нечитаемым выражением лица, а я подавив очередную вспышку гнева, повела плечами. — Нет, ничего. Я бы себе блондина застолбила.

— А, да, у него же рты на руках, с них не заскучаешь, — хмыкнула напарница. — Кто я такая, чтобы осуждать, да?

— Ага.

Остаток дежурства мы перекидывались ничего не значащими (для Фухо) фразами. Я старалась разузнать побольше про тюрьму и местные обычаи, и всё спрашивала мысленно у себя, сколько выдержу в этом гадюшнике.

Часть 4 - ночь

Моя смена кончилась, когда окончательно стемнело, и я, продрогшая до костей, смогла вернуться вместе с Фухо в крепость. На пост заступили парень и девушка из Облака и Тумана, которые, не стесняясь, обсуждали, на каком бы из пленников потренироваться в метании сюрикенов.

«Кажется, мне не стоит терять времени!» — приняла я решение и направилась в сторону минус-первого уровня, сектор Камня. Уже подходя к камере Тсукури, я услышала скрипучий мужской голос:

— Какая сладенькая у тебя мордашка, малыш… Даже не знаю, с чего начать, отыметь ли один из твоих ротиков или присунуть в персиковую задницу… Интересно, ты принимал когда-нибудь в задницу? Хотя ты же у нас крутой преступник, вряд ли, вряд ли… Привыкай, солнце, здесь ты лишь кукла…

Мне показалось, что меня сейчас стошнит. Тсукури стоял, явно не в состоянии двигаться или как-то иначе сопротивляться, повесив голову, длинная чёлка закрывала лицо нукенина. Перед ним возвышался один из охотников за головами и я на миг сама удивилась тому, насколько Дейдара миниатюрен по сравнению с другими людьми. Охотник уже положил одну руку на пояс своих штанов, а второй давил на затылок арестанта, явно собираясь поставить того на колени и осуществить сказанное. Дверь была решетчатая, так что я видела все происходящее, и слова сами прыгнули мне на язык:

— Эй, ты тоже польстился на этого красавчика?

Охранник обернулся. Он принадлежал Песку.

— А что? Тоже хочешь? Я первый был.

— Я новенькая. Мне одна птичка напела, что новичкам можно любого.

Охотник сердито цыкнул сквозь зубы.

— Девки… Лучших парней отбиваете… Хрен с тобой, бери, традиция есть традиция.

— Только… Можно я его на ночь в комнату заберу? — Продолжала ковать железо, пока горячо, я. — А то мне тут, где все смотрят, брезгливо…

Песочник присмотрелся ко мне повнимательнее. Потом толкнул безмолвного пленника, которого явно успели по уши накачать наркотой, ко мне.

— Завтра к дневному пересчёту приведешь.

— Поняла, — кивнула как можно небрежнее я, и ухватив пленника под руку, потащила за собой.

Немногие девицы, которые выдерживали здесь дольше пары недель, часто брали пленников с минус-первого в комнаты, как рассказала Фухо. В ошейниках, которые подавляли чакру, по самые уши напичканные наркотиками — когда-то смертельно опасные нукенины и чудовища не представляли угрозы. Тем более, что возвращать пленников требовалось строго к обеду, чтобы не пропустили прием дозы. Иначе свои же охранники в наказание могли покалечить и заигравшуюся девушку, и нукенина, начавшего отходить от зелья.

Закрыв за собой дверь в мою маленькую комнатку, я первым делом заперла её как следует. Дейдара так и стоял, где я его поставила, посреди комнаты. Я осторожно взяла его за руку, подвела к своей кровати и помогла ему лечь на спину. Откинула чёлку с его лица. И… На миг словно утонула в серо-голубых глазах Тсукури. В этом бешеном взгляде, которым он мерил меня — в этом взгляде было больше жизни, чем во всём этом прогнившем здании. Презрение, боль, гнев, нежелание признавать чью-либо власть над собой… Взгляд бешеного тигра, пойманного в клетку.

Я приложила палец к губам и шепнула ему почти беззвучно на ухо:

— Мне заплатили за то, чтобы ты выжил. Я на твоей стороне.

Приём сработал безукоризненно — в яростных серо-голубых глазах вспыхнула такая же бешеная радость. Все-таки ему было страшно. А кому не было бы? Остаться без возможности контролировать свое тело, осознавать, чувствовать, что с тобой делают, и не иметь возможности помешать… Даже без возможности покончить с собой…

А я купила его с потрохами. Мне было даже не нужно называть кого-то конкретного — он всё додумал за меня. Жаль, он не может ответить мне, а то аккуратно допросила бы, и выяснила, на кого он подумал. Акацуки или наставник из Камня, или кто-то третий?

Хорошо, что отец подарил мне перед уходом полностью укомплектованную аптечку. Плеснув из фляги в маленькую пиалу, я макнула в воду ватку и сначала вытерла мерзкую кровавую корку с носа пленника.

— Знатно тебя отделали, — отметила я. Дейдара злобно прищурился, и в блеснувших яростью глазах я явственно прочитала: «Всех порву!». Хотя, скорее взорву, зная его основную способность.

Я аккуратно сняла повязку — пришлось отмачивать её, ткань уже начала присыхать к ранам — и слегка поморщившись, осмотрела сочившиеся сукровицей и кровью дыры в груди и животе. Еще в Академии я прошла курсы ирьëнина, но именно курсы, не обучалась профильно. Я могла закрыть лёгкие царапины (кстати, не помешает это сделать — подумала я, и залечила разбитую скулу пленника), диагностировать, поддерживать жизнь до прихода врача, сделать шину для перелома, остановить кровотечение… Но не проводить полноценное лечение уже воспалившейся раны. Тем более, учитывая ошейник, подавляющий чакру на шее юноши.

Так или иначе — что-то делать было надо. Я, приподняв его голову, напоила парня водой, в которой растворила обезболивающее и общеукрепляющее. Судя по тому, как жадно он присосался к приложенной к губам плошке, поить его не поили, только вкатили ударную дозу наркотика.

Я читала про это страшное зелье, изобретенное еще в юности змеиным саннином, но была уверена, что точный рецепт давно уничтожен. Человек, получивший дозу зелья, просто терял возможность самостоятельно активировать какие-либо мышцы, стоял, если поставить, шел, если вести. Единственный недостаток этого зелья был в том, что для получения результата зелье нужно было именно ввести внутрь внутривенно, причем солидную дозу — что-то около десяти миллилитров. Так что смазывать дротики или подливать его в еду и питье не вышло бы. Идеальных техник или идеальных зелий не существует.

Очистив рану, как могла, обеззараживающим, я сделала новую перевязку чистыми бинтами из своей аптечки — закрывать рану при помощи медицинских техник я не рискнула. Я не была уверена в том, что рана не загноилась, а закрыть рану с гноем внутри — только усугубить состояние пациента. Это я четко усвоила с медицинских курсов.

Неосознанно я провела кончиками пальцев по обнаженной руке парня, обвела два шрама, по которым можно было понять, что когда-то — даже еще не так давно — обе руки Акацуки были оторваны по самые плечи. Интересно, кто был настолько талантлив, чтобы пришить на место руки? На большом пальце правой руки красовалось кольцо, но поверх ладони, почти до локтя по коже бежали символы какой-то сложной фуин. Я прикрыла глаза, водя пальцами по печати на руке Дейдары, прислушиваясь к своим ощущениям. Кажется, запечатывающая, полностью закрывает и экранирует руку… Я слышала об неснимаемых кольцах. Опасные артефакты с одной стороны всегда обеспечивали связь владельцев между собой, с другой — если на тебе подобное кольцо, сбежать не удастся, как ни старайся, найдут где угодно. Даже если отрезать палец и снять с него кольцо — через несколько дней очаг чакры разрушится и шиноби неизбежно умрёт, потому что кольцо при надевании внедряется в чакрообмен и становится как бы частью организма. Печать закрывала возможность общаться с помощью этого кольца, но это как наложить давящую повязку — если со временем ее не снять, клетки начнут отмирать.

Тсукури втянул носом воздух с шипением ядовитой змеи и я отдернула руку, сама смутилась своему движению. Осознала, что уже несколько секунд наглаживаю пленника. Меня никогда особо не смущало отсутствие парня и мужа. Не каждому дано, не у всех складывается. Конечно, что-то ёкало при виде держащихся за руки и целующихся в тени деревьев парочек, какая-то зависть и тоска… Но я никогда не позволяла себе ослабить контроль над собой и своим телом. Я уже очень давно решила, что если уж заниматься сексом — то лишь с тем, от кого дрожат колени, а сердце в груди переворачивается, с тем, чьи глаза видят только меня, кому можно доверять безоглядно. Это было мое правило и я не хотела от него отступать.

А тут попался в руки беспомощный парень, и я уже пытаюсь его лапать… Фу! И чем ты лучше тех животных, которые насилуют пленников?!

«Ах да, самогендзюцу», — припомнила я. — «Жаль, сейчас развеять нельзя…».

— Прости, — шепнула я. — Осматривала кольцо. Неснимаемое?

Дейдара медленно моргнул, видимо, таким образом подтверждая мою догадку.

А я дёрнулась, неожиданно ощутив чакру того охотника, у которого я отобрала Дейдару. Нахмурилась, настраиваясь на свои внутренние ощущения и поняла, что охотник стоит неподалеку от двери и болтает с парой ребят из Конохи, но… Его внимание — оно было направлено в мою сторону. Хочет узнать, зачем я забрала пленника, убедиться, что я не засланная.

— Прости, так надо… Тот охранник рядом, — склонившись к самому уху Тсукури, шепнула я, присаживаясь на край кровати рядом с мужчиной.

Прикрыла глаза. Я не то, чтобы была фанатом эротической литературы, но если ты хорошо дружишь с Какаши — избежать знакомства с «Ичи-ичи» у тебя не удастся. При чтении я скорее посмеивалась с яростных эротических фантазий автора… Но теперь мне это пригодилось. Как можно ярче восстанавливая в памяти горячие картинки, которые рисовало воображение при прочтении (и после, ночью, перед сном… Но тсс, это мой маленький секрет!), я немного откинулась, устраиваясь удобнее. Обычно в воображении у моего парня не было какого-то четко выраженного лица. Не урод, но и не красавец, глаза то ли большие, то ли маленькие, вроде как и бритый, но может и с бородкой… Только волосы были довольно светлыми — но я просто привыкла к вечно мелькающей в доме белобрысой голове Какаши.

Стараясь как можно подробнее представить, как теплые руки обхватывают меня, а приятная тяжесть прижимает мое тело к кровати, я мягко, стараясь не слишком нарочито сделать это, застонала. Не очень громко, чтобы не привлекать излишнего внимания, но чтобы те, кто хотят услышать — услышали.

Прикусила губу и хрипло взмуркнула, представляя, как мужчина касается языком моей груди. И вдруг вспомнилась шутка Фухо: «А, у него же три рта…», и как-то легко и играючи фантазия дорисовала на место некоего неопределенного мужчины лежащего рядом Акацуки. Я почувствовала даже не открывая глаз, как краска бросилась мне в лицо, и по всему телу прошла приятная дрожь возбуждения.

Парни из Конохи, услышав мое представление, смутились и, скомкано попрощавшись с приятелем, ушли каждый в свою комнату. Охотник из Песка постоял еще пару минут — я продолжала негромко вздыхать и постанывать (глаза я не открывала теперь еще и потому, что мне ОЧЕНЬ не хотелось видеть выражение лица Дейдары — еще бы, сидит девица рядом и стонет, как в самом развратном хентае!) — и ушел. Видимо, убедился, что я не замышляю ничего дурного, а честно забавляюсь со своей «добычей».

— Ф-ф-ф-ф, — выдохнула я и таки посмотрела на Тсукури. — Если скажешь кому хоть слово — я переломаю тебе все кости, и не смотри, что ты у нас из Акацуки, понял?!

Судя по ехидно-довольному прищуру, Дейдаре представление понравилось, а угроза моя его не испугала. Покачав головой, я сдвинула его ближе к краю кровати, старательно делая вид, что не замечаю выразительного бугра в штанах Тсукури. Свернулась в клубочек, прижавшись спиной к боку парня и уснула. Даже не успев удивиться, что обычно спать в чужом присутствии у меня никогда не получалось. Но прошлая бессонная ночь и дежурство на холоде сделали свое дело.

Часть 5 - побег

Мне снилось что-то хорошее. Такое теплое и родное… Запах завтрака… Еле слышное побрякивание посуды… Кто-то негромко напевает прилипчивую, мягкую мелодию… «Просыпайся, солнышко, завтрак готов». Солнышко — так меня называл только папа, и то, пока я не пошла в Академию… А потом сказал, что я уже взрослая и скоро стану шиноби и обращался ко мне по имени. Я выползаю из теплой кровати и иду на заманчивый запах и такие мягкие и домашние звуки. Желтоволосый парень оборачивается.

Я от удивления аж проснулась. С чего бы это мне снился Дейдара в кухонном фартучке?! Недобитая суровой жизнью романтика в голову ударила, видимо. Я попыталась встать, но поняла, что поперек меня лежит тяжелая и теплая мужская рука. Секундная паника — а потом я сообразила, что завалилась вчера спать в компании с арестантом, чью задницу спасла от похотливого урода-охранника. Конечно, по долгу службы мне порой приходилось и не в таких местах, и не в такой компании просыпаться (точнее, притворяться, что проснулась) — но пожалуй, этот случай мог переплюнуть все остальные.

— Да не вертись ты, мм, — сонно пробурчал бархатистый мужской баритон. — Я пытаюсь спать.

— О, так ты уже можешь говорить? — Подавив секундный ужас, с лёгкой иронией спросила я.

— Как видишь, мм, — зевнул нукенин. — И даже чуть-чуть шевелиться. Сколько тебе заплатили и кто это был, мм?

— Заплатили достаточно, чтобы я старалась изо всех сил, — расплывчато ответила я.

— Как будешь меня вытаскивать, мм? — Прямолинейно спросил Тсукури.

Я хотела начать заговаривать ему зубы, дескать, план в процессе работы, вытащить заключённого из этой тюрьмы не просто и всё в таком роде и попутно по намекам и его реакциям выяснить, на что он надеется, но меня перебило смутное чувство тревоги. Со сна я не сразу поняла — но разбудило меня мое чутье, которое с всё набирающей громкостью било в набат.

— Похоже, сейчас, — пробормотала я, наконец, поняв, что именно вызвало у меня тревогу. Снизу доносился жутковатый, еле слышный в комнате рокот чужих голосов и звон оружия. Это был не просто бунт — это уже было что-то куда более серьёзное, я чувствовала уйму раскочегаренных очагов, техники летали направо и налево. — Быстро под кровать и замри!

Про себя я порадовалась, что у парня на шее надет ошейник, подавляющий чакру, отчего он вообще не ощущается, как шиноби, даже сенсор не сможет понять, где он, а я свой очаг могла гасить почти в ноль. Тсукури послушно скатился с кровати на пол, и одним змеиным движением заполз, куда я ему указала. Я нырнула туда же, прижалась к нему всем телом, шепнула, складывая печать:

— Хенге! — и превратила себя и пленника в свой рюкзак. Превращение большего в меньшее было моей личной гордостью.

— Вчера сладко стонала, теперь так жмешься, мм, — почти беззвучно шепнул на ухо Дейдара, приобнимая меня в ответ, — Я польщён…

— Заткнись, — почти рыкнула я. — Иначе отдам бунтующим и играйте вместе. Тш!

Дверь вышибли одним ударом. Это была пара охранников и охотник-сенсор, я заметила его еще вчера.

— Черт, его тут нет! Куда девка успела его деть? — фыркнул один, заглядывая под кровать. Я заледенела от ужаса, Тсукури тоже не шевелился, проникшись ситуацией.

— Чуешь её чакру? — Спросил второй охранник у сопровождающего их охотника за головами. Тот отрицательно мотнул головой.

— Девка хорошо скрывает свой очаг, я сразу заметил. Могла что-то услышать и спрятаться. А на Акацуки ошейник, в нем вообще чакры не должно ощущаться.

— И где его искать?

— Далеко уйти не мог, раз тут нет, значит, где-то в других комнатах, — цинично хмыкнул второй, разгибаясь. Моё хенге всегда было произведением искусства. — Пошли, разделимся и проверим всё! Сто миллионов рьё!

Они с топотом выбежали из комнаты.

Я выдохнула и развеяла хенге. Осторожно выглянула из-под кровати. С другой стороны выбрался Тсукури. Он с интересом и без страха смотрел на меня, явно ожидая моего следующего шага. Я выудила из одного из карманов на своем рюкзаке полицейские отмычки и небольшой брусок глины. Я до последнего не хотела использовать этот способ, но вполне рассматривала вариант, что моим единственным временным союзником окажется Тсукури.

— На, — сунула ему в руку кусок глины я и полезла с отмычками к ошейнику.

— Да ты подготовилась, мм! — Одобрительно кивнул Акацуки, набивая рот глиной и активно начиная её жевать. Я кое-как сдержала рвотный позыв, продолжая ковырять отмычками замочек на ошейнике.

— Нам не нужно слишком много внимания. — Коротко бросила я, наконец освобождая пленника.

— Фново и не фыйфет, мф… — Невнятно прочавкал Дейдара.

— А? — Не поняла я.

Он выплюнул в руки влажную, жеваную массу глины, ловко заработал пальцами и уже внятно повторил:

— Много внимания с таким количеством глины и не привлечешь, да и чакра у меня сейчас на почти на нуле, мм.

Из-под его рук вышла маленькая куколка и такая же маленькая птичка.

— Ладно, должно хватить, мм…

Он кинул куколку в угол моей комнаты, к окну, вскинул незапечатанную руку, складывая пальцы в печать. Куколка с легким «пуф» увеличилась до размера примерно с локоть. Дейдара коротко рявкнул:

— Кац!

И раздался бум. Когда я проморгалась от оседающей пыли, то обнаружила в стене здоровенный пролом. Тсукури уже кинул на обломки стену свою птаху, и снова повторил печать для увеличения. Птица здорово выросла в размере, достаточно, чтобы на ней мог лететь человек. Тсукури запрыгнул на спину своей поделке и, явно не собираясь меня подождать, топнул по птице ногой. Но я, примерно ожидая этого, успела схватить свой так и не разобранный рюкзак и заскочить следом за Дейдарой на прохладную глину его транспортного средства. Подрывник покосился на меня, но пытаться спихнуть вниз не стал. Просто уселся, поджав ноги, и явно принялся высматривать направление для маршрута.

— Кто тебе заплатил, мм? — повторил вопрос он.

— Боюсь, после ответа ты попытаешься меня спихнуть со спины птицы, так что… Можно я отвечу тебе, когда мы приземлимся? — Сказала я чистую правду. Дейдара слегка ухмыльнулся:

— Ну, за честность и мое спасение — можно, мм!

Парень вернулся к наблюдению за маршрутом, по которому летела птица, я привалилась к нему спиной и позволила себе расслабиться. Заколотило, я глубоко задышала.

— Эй, ты чего, мм? — ощутив, как меня резко затрясло, напрягся Тсукури, явно прикидывая, а не заразная ли я, и не стоит ли все-таки, для надежности, скинуть меня в холодное море.

— Отходняк, — пояснила я. — Я бы с ними не справилась, если бы они нас заметили…

Дейдара издал свой любимый звук «мм», но ничего по делу не сказал. Вот и спасибо, Дейдара, вот и спасибо…

Примечание к части

В примечаниях к работе я добавила пару ссылок на нарисованные мной арты к работе (они должны были стать обложками, но администрация фикбука решила, что купание в онсэне - это ПИПЕЦ, КАК ЭРАТИШНА и отклонила, поэтому пришлось ссылками), мне было бы приятно, если бы вы посмотрели на мое творчество на поприще рисования :)

Часть 6 - в пещере

Для приземления Тсукури выбрал небольшую полянку неподалеку от дороги. Рядом была отличная пещера, где огонь костра был бы незаметен для преследователей. С легким «пуф» птичка исчезла, а мы зашли в пещеру. Сухо, пол из песка — отличное место для отдыха.

— Переночуем тут, мм, — бросил Дейдара, оглядывая пещеру. Я кивнула и вдруг опомнилась:

— Подожди, на тебе же кольцо… Тебя не найдут ребята из Акацуки?

— Из-за печати — нет, она блокирует всю чакру в руке, и кольцо не действует, мм, — Дейдара помахал рукой, увитой чернильными отметинами фуин. — Ты из них?

— Я не работаю на Акацуки и не хотела бы пересекаться с ними, — честно отозвалась я.

Многие шиноби — а уж нукенины S-класса обязательно должны были иметь подобный навык! — ощущали ложь, как что-то липкое и неприятное. Конечно, так же многие — а особенно нукенины S-класса! — врать умели даже для таких сенсоров, причем так, что не отличишь от правды, но из-за общего хенге, которое я использовала на нас обоих в тюрьме, Тсукури неплохо так успел изучить мой очаг чакры, и сейчас я нарочно открылась, показывая, что говорю истину.

— Неплохо, мм, — выдохнул Дейдара, снова посмотрев на кольцо, — я тоже не особо желал бы сейчас встречаться с Акацуки, мм…

Хм, если предположить, что парень был не против предать свою организацию, то это вполне себе мотив устранить его. Впрочем, учитывая, что там исключительно преступники — глупо было бы ожидать от них верности идеям и делу, так что убивать всех предателей — денег и влияния не хватит. Наверное. Или надеются на кольца, которые просто не позволят соскочить? За вход — рьё, за выход — золотой.

— А что с… Ну, наркотой? Ты же должен пребывать под их действием.

— Как только ты сняла с меня ошейник, я начал ускорять движение чакры в теле и продолжаю это делать. Вывел около половины, мм, — поджав губы, все-таки ответил мой временный напарник.

— Тогда отдыхай, — бросила я парню скатанный футон, лежавший в глубине моей сумки. — Я устрою костер и будем досыпать.

Разгон всей чакры помогал нейтрализовать яд или наркотики, попавшие в кровь, но тратил чакру, утомлял и замедлял бойца — усилия шиноби шли не на внешнее воздействие вроде использования дзюцу, а на внутреннюю систему циркуляции.

Тсукури с какой-то даже благодарностью наклонил голову, «мыкнул» и раскатал футон, устроившись на нем, пока я собирала ветки для костерка. Попросил почти добродушно:

— Принеси воды, мм… Пить хочу.

Я кивнула, показав, что приняла его просьбу к сведению. Взяла флягу и вышла из пещеры. Неподалеку шумел ручеек, так что я набрала воды и вернулась к Дейдере. Тот припал к протянутой фляге и вылакал всю принесенную воду за один присест.

Сложив ветки домиком и запалив костер с помощью зажигалки, я прикрыла его разлапистыми еловыми ветками, чтобы огонек было сложнее заметить. Потом устроилась с другой стороны костра, поближе к выходу, использовав в качестве подстилки свое одеяло. Дейдара зевнул и прикрывая глаза, сонно уточнил:

— Видимо, твой элемент — не огонь, мм…

— Не огонь, — подтвердила я, не сообщая, что элементную чакру так и не смогла освоить, оставшись по боевым техникам на уровне Академии, ну максимум, слабенького генина (и нет, не такого, как например желтоволосое чудовище Какаши, способное в ранге генина, а обычного выпускника из Академии). Зато уж мое хенге обнаружить не могли даже специальные джонины. Каждый должен заниматься своим делом — не всем же расенганами кидаться направо-налево.

— Спи, я побуду на страже, — сказала я Дейдаре. Тот молча кивнул и прикрыл глаза.

Я подремала пару часов вполглаза, следя, чтобы поблизости не было никого постороннего, но видимо, охранники в тюрьме были слишком заняты бунтом, чтобы прочесывать лес в поисках одного беглеца. Будем надеяться, что они вообще решили, что мы попытались сбежать вплавь и таки утонули!

Когда взошло Солнце, я встряхнулась, встала, подошла к лежбищу Акацуки, собираясь разбудить Дейдару, коснулась его плеча…

Парень весь горел, не проснувшись от моего прикосновения, хотя нукенин такого класса должен вскакивать в боевой готовности от одного приближения чьей-то чужой руки. Золотистые волосы на висках слиплись от пота, лицо даже во сне было искажено мукой. Он свернулся в тугой клубок и дрожал крупной дрожью.

Да уж, купания в ледяной воде с дырками в груди и животе даром не проходят. Видимо, вчера он держался только за счет льющегося из ушей адреналина. Сначала поимка, потом чудесное спасение от изнасилования, потом бунт и попытка убийства, потом побег… Как он раньше не свалился? Это можно объяснить только феноменальной живучестью всех отступников ранга S.

Я вдохнула-выдохнула, успокаивая нервы. Так, спокойно. Я справлюсь. Я немного умею лечить, у меня есть аптечка… Парню просто нужно немного покоя. Как знал, папа, что дарить, как знал. Надо будет как следует поблагодарить его по возвращении.

Я укутала трясущегося Дейдару своим одеялом, на котором спала, потом вышла из пещеры, срубила стебель бамбука, сделав из него чаши для воды, набрала побольше жидкости. Три чаши с водой я разместила на углях, раздув пламя посильнее, смочила холодной водой из четвертой тряпицу, положила ее на горячий лоб больного. Потрясла Тсукури за плечо.

— Что? — Хрипло прошептал он, с трудом двигая потрескавшимися губами и приоткрывая мутные глаза.

— Попей… — Я приподняла его голову и приложила к его рту край бамбуковой чаши с прохладной водой. Он жадно выхлебал воду с растворенным жаропонижающим, несколько минут лежал тряпочкой, тяжело дыша. Потом лекарство начало действовать и парень забарахтался, пытаясь встать.

— Эй, тебе надо лежать, — попыталась придержать его я.

— Мне отлить надо, мм, — сердито отпихнул мои руки Тсукури, кое-как выбрался из пещеры и пристроился у ближайшего дерева. Я деликатно отвернулась. Через пару минут парень вернулся и завалился обратно на лежанку. Я снова укутала его одеялом. Вода на костре забулькала и я кинула в кипяток листья чая. Попить горячего ему явно не помешает.

— С едой напряг, — извиняющимся тоном произнесла я, снимая с костра готовый чай и протягивая Тсукури пищевую пилюлю и общеукрепляющее. Дейдара разгрыз обе таблетки и ухватил дрожащими ладонями горячую чашку с чаем.

— Похоже, тебе заплатили очень много, раз ты так со мной возишься, мм, — хрипло протянул Дейдара, прихлебывая чай мелкими глоточками. Скулы его некрасиво горели горячечным румянцем, а глаза болезненно блестели, но выглядел он уже чуть получше — в подарочной аптечке был не какой-то там ширпотреб.

Я на секунду задумалась. Наверное, сейчас наилучший момент. Он болеет, глины у него нет, всю потратил для побега… Даже если он сорвется — у меня останется шанс сбежать. Что ж… Что я сказала Какаши, если все пойдет не по плану? Время для импровизации.

— Боюсь, мне не заплатили ни рьё.

Дейдара снова издал свой любимый звук, только теперь он получился скорее вопросительным.

— Я полицейский Конохи.

Тсукури изогнул бровь. Мне было чуть-чуть страшно — но лишь самую малость. Я чувствовала вялое течение его чакры, он не готовил никаких техник и не собирался нападать.

— Мне поручили собрать на тебя дело, подготовить все к официальному суду, но… Когда я сделала это — я начала получать довольно странные отписки из АНБУ. К тому же, поступать так, как было приказано поступить… Отправлять тебя в тюрьму, без допроса… Причем тюрьма известная своими издевательствами и повышенной смертностью среди заключенных. Я предполагала, что в тюрьме тебя попытаются убить. И я была права.

Информацию про разбитую камеру я решила придержать. На всякий случай.

— А ты умнее, чем остальные идиоты из Конохи, мм, — болезненно искривил губы Дейдара, впрочем, продолжая спокойно сидеть и прихлебывать чай. — Но это не значит, что нам с тобой по пути, раз тебе не заплатили. Ты спасла мою шкуру, я отплачу тебе тем же — не стану тебя убивать. Но не надейся на мою помощь, мм!

— Как благородно, — позволила себе небольшую иронию я. — Но ты ошибаешься, считая, что нам в разные стороны.

— Поясни, — сморщил нос раненый, даже не «мыкнув» в конце. Я коротко кивнула и начала излагать свои аргументы.

— Подкупить охрану в такой тюрьме непросто. Нужны определенные связи и деньги. Довольно много денег. К тому же, чтобы выбить указание переправить тебя в тюрьму, надо иметь высокопоставленного «крота» в руководстве Конохи. И этот человек, имеющий связи, деньги и информацию, хочет убрать тебя, Тсукури. А ты один, ранен, одна твоя рука запечатана, при этом если не снять печать в течение месяца — чакроканалы в руке начнут отмирать, а если снять — Акацуки немедленно найдут тебя. Если же ты попытаешься отрезать себе палец — очаг чакры разрушится за три-четыре дня максимум, что для шиноби равно смерти. И ты не можешь доверять никому. Никому кроме меня, потому что если бы я хотела убить тебя — просто не вмешивалась бы. Тебя сначала изнасиловали бы, а потом убили.

Дейдара крупно вздрогнул. Похоже, мысль о смерти его не страшила, а вот напоминание о том, что ему чуть не сунули в рот член, заставило парня напрячься.

— И ты готова по доброте душевной помочь мне, мм? — Саркастически спросил Дейдара, справившись с собой. — Что-то не верю!

— Конечно, ни о какой доброте и речи не идет, — мотнула головой я. — Меня интересует только крот в АНБУ моей деревни. Я не хочу, чтобы информация утекала к врагам. Особенно в Акацуки. Потому что исходя из перечисленных мною фактов я могу сделать однозначный вывод — тот, кто хочет убить тебя — один из ваших лидеров. Изначально было пятьдесят на пятьдесят — твой наставник из Камня или Акацуки. Но ты сказал, что был бы не против избавиться от кольца. Из этого я могу сделать вывод, что ты хотел предать Акацуки, следовательно, они решили убрать тебя, потому что у тебя есть какая-то важная информация об их организации и заодно показать всем, что случается с теми, кто думает сбежать. Предлагаю действовать вместе. Ты сдашь мне крота, а я…

Я закусила губу, не зная, что могу ему предложить. Он насмешливо смотрел на меня, ожидая окончания предложения. Ну что ж, попробуем выложить свой козырь.

— А я обращусь к своему руководству… Наша Хокаге — легендарная саннин-Цунадэ-сама. Если ты поможешь мне найти крота Акацуки в АНБУ, я оформлю всё, как твою спецоперацию по внедрению в Акацуки. И попрошу госпожу Хокаге снять с тебя кольцо. Если кто-то и может снять это кольцо без вреда для твоего очага чакры — то она.

Дейдара глубоко задумался, хмурясь и кутаясь в одеяло. Допив чай, он вернул бамбуковую чашку мне, свернулся клубочком на лежанку и наконец, буркнул:

— Твои выводы безупречно точны, мм.

— Это значит, что ты согласен на мое предложение? — Обрадовалась я. — Ты знаешь, кто крот?! Расскажи!

— А с чего ты взяла, что я буду отвечать на твои вопросы, мм? — ехидно фыркнул Дейдара. — Чтобы ты бросила меня и сбежала ловить предателя или отравила и вернула в тюрьму, мм? Нет уж, солнышко, сначала ты мне поможешь выздороветь, а только потом мы перейдем к твоим проблемам, мм!

Я недовольно пожевала губы, но потом была вынуждена ответить:

— Веское замечание. Согласна.

— Рад, что мы друг друга поняли, мм! — Поставил точку в разговоре парень, зябко завернулся в одеяло. Прикрыл глаза и забылся неровным, тревожным сном. Вот и славно, пусть отдохнет.

Разбитое глазное устройство Тсукури, исчезнувшие файлы с информацией об Учихе Итачи, его предательство Акацуки и попытка убийства — все это явно было деталями одной мозаики. Но картинка никак не желала складываться — не хватало одного кусочка, и этот кусочек был у Дейдары. Что ж…. Значит, придётся поиграть по его правилам.

Я выудила из рюкзака маленький карандаш и пачку чистой бумаги. Быстро начала писать одним из шифров АНБУ, который Какаши мог расшифровать и сам, не привлекая дешифровщиков: «Все случилось, как я сказала. Пришлось оставить новую работу. Нашла себе нового парня. Он согласился помочь. Собираюсь работать дальше. Подозрения подтверждаются. Есть несколько мыслей. Когда появятся новые сведения — напишу. Попроси всеобщую бабушку оказать помощь моему новому парню — он хочет награду за свою помощь». Сложив листок несколько раз, я надписала на нем: «Хатаке Какаши, лично в руки» и на всякий случай запечатала письмо печатью. Конечно, взломать ее проще простого — я никогда не была сильна в фуиндзюцу — но по крайней мере, если ее взломают, Какаши об этом узнает. Паранойя была моим вторым именем, поэтому я старалась даже в зашифрованном и запечатанном письме избегать четких указаний на места, события и людей. Только Какаши, который знает все детали моего нынешнего дела, должен понять, что я хочу ему сообщить.

Достав из запечатывающего свитка почтового голубя — как знала, что прихватила несколько свитков с голубями несмотря на их дороговизну! — я примотала к его лапке письмо и выпустила птицу, шепнув:

— Доставь мое письмо в Коноху!

Конечно, голубь — это не ястреб, он не понимал, что я ему сказала — но он знал, где его голубятня и если его не сожрут по дороге, Какаши получит мое письмо. По крайней мере, мой друг будет настороже и предупредит Цунадэ-сама.

Часть 7 - онсэн

Все-таки иметь ранг S — это круто. Хотя даже не так. Не просто круто, а ОЧЕНЬ круто.

Если бы мне проткнули грудь и живот, а потом час купали в холодной воде — я бы умерла минимум три раза. Первый раз от протыкания, потом на этапе купания, и третий раз сразу после, от воспаления легких и загноения раны. А Дейдара два дня всерьез похворал — с высокой температурой, хриплым, жутким кашлем с кровью, лихорадочным бредом и нагноением раны — а потом пошел на поправку. Рана, каждые пару часов очищаемая мной и обрабатываемая противовоспалительным, перестала истекать гноем и зарубцевалась. Температура после нескольких укрепляющих и жаропонижающих таблеток спала. Кашель прошел.

Правда, за эти два дня я успела так намучиться от тревоги и постоянных забот с тушкой раненого Акацуки, что чуть не слегла следом, удержалась только за счет силы воли и того, что Тсукури вовремя начал поправляться.

Но, что очень приятно, Дейдара оказался почти идеальным пациентом. Когда болел отец или Какаши — было просто невыносимо, отец начинал капризничать, как маленький ребенок, а Какаши все время пытался куда-то ползти и что-то делать, забывая принимать лекарство и обижался, стоило ему напомнить о том, что он вообще-то болеет. Дейдара же лежал себе, послушно хлебая чай и мутный бульон — мне удалось сходить на рыбалку и я выловила две жирные рыбины, которые сварила с нащипанными поблизости грибами. Принимал таблетки, лишь слегка морщился, когда я обрабатывала его раны, не показывая, как ему больно. Вставал только в туалет, остальное время либо дремал, либо лепил что-то из принесенной мной глины — рядом с нашим временным убежищем я нашла небольшие залежи природной глины. Дейдара поворчал, что такая глина очень плохо впитывает чакру и использовать ее в бою — все равно, что хлопушками во врагов кидаться, но от «подарка» не отказался, взявшись лепить всякие статуэтки — от весьма милых зверушек до пугающих монстров.

Очаровательную кошечку с бантиком на шее размером с ладонь я даже украла (с разрешения творца на воровство) и, бережно завернув статуэтку в платок, спрятала в рюкзак. На память. Дейдара всеми зубами — даже теми, что на руках — клялся, что кошечка слеплена из обычной, не смешанной с чакрой, глины, и даже если бы он захотел, превратить кошку в хлопушку у него не выйдет.

— У тебя талант, ты знаешь? Настоящие произведения искусства! — Любуясь его скульптурами, в какой-то момент сказала я. Дейдара просиял, как ребенок, получивший долгожданную игрушку. Видимо, ему редко приходилось слышать комплименты своему искусству. Нет, если бы он взорвал такой статуэткой мой дом — я бы тоже осыпала его проклятиями и ненавидела… Но эти поделки, расставленные около его футона, были очаровательны. Даже самые жуткие из них. В своей уродливости в них было что-то… Завораживающе-прекрасное.

И… Что-то изменилось. Я толком не могла понять, что именно, но это что-то меня приятно тревожило, заставляя слегка краснеть при каждом взгляде на дремлющего или увлеченно занятого своим делом красавца. А еще очень уж странно Тсукури стал посматривать на меня. То ли с удивлением, то ли с благодарностью, то ли… Но о третьем варианте я запретила себе думать. И так отводила глаза всякий раз, когда ловила этот его странный, задумчиво-теплый взгляд. Для себя я решила, что наверное, Тсукури просто не привык, чтобы с ним так возились и хвалили его статуэтки.

***

— Уф, я весь чешусь, мм, — вдруг пожаловался парень, усаживаясь на лежаке и заворачиваясь в одеяло. Я с трудом сдержала раздражение, подняв на него взгляд от листа бумаги, над которым страдала уже час. Я хотела написать отчет о беспорядках, творящихся в тюрьме, но стоило мне занести карандаш над бумагой, как пальцы немели и рука переставала слушаться, повисая плетью.

— И что?! — Я все-таки не удержавшись, встала и пнула какой-то камушек.

— Хочу искупаться, мм, — категорично заявил Тсукури. — Онсэн. Горячий. И еда. Вкусная. Эти пилюли опротивели, мм. Давай сходим в город!

— Рано я тебя похвалила! — Сорвалась на парня я.

— А? — не понял Дейдара, явно пытаясь вспомнить, когда его хвалили.

— Да вот только подумала, что ты в отличие от моего папы, болеешь без капризов, как ты начал капризничать!

— Знаешь, считается, что девушки выбирают себе мужа, похожего на отца, мм, — язвительно сощурился Тсукури, и я подавилась следующим словом. — Твой отец — роскошный блондин с огромным запасом чакры, увлеченный искусством, мм?

— Низенький, толстенький, брюнет и с лысиной, работает в офисе, — огрызнулась я, хотя, обидно было признавать это, но отец действительно внешне слегка смахивал на Дейдару, только волосы были темно-русые, а не такие пронзительно-золотые, ну и ростом он был повыше.

Дейдара фыркнул и встал. Я в пику ему вернулась к стопке бумаг и устроившись на песке, снова вернулась к попыткам написать отчет, связанный с тюрьмой.

— Я почти в порядке, мм, — пройдясь взад-вперед по пещере, протянул Дейдара, — Идем, дойдем до города… Онсэн отлично поможет мне восстановиться… А нам надо спешить. Ведь не у меня в деревне сидит крот противника, мм?

— Нет, за тобой всего лишь гоняется Акацуки, — отмахнулась я, — Может, все-таки…

— Нет, мм!

В принципе, справедливо, я бы тоже не рассказала — но его принципиальное молчание так раздражало!

Приходилось ждать. Я, конечно, умела неделями сидеть в засаде или месяцами внедряться в организацию, собирая по крупицам информацию. Но каждый раз это ощущение, как в первый раз. Ненавижу! Почти все детали есть, не хватает всего пары связующих частей… Но… Их нет, и сделать ничего нельзя! Тем более, Какаши день назад прислал с тем же голубем ответ на мое письмо, зашифрованное нашим детским шифром, который знали только я и он, и запечатанное фуин. В письме Какаши извещал меня, что копает по своим каналам, оставшимся от службы в АНБУ, но глухо, крот затаился и никак себя не проявляет. Меня объявили отступником из-за побега Дейдары, но Цунадэ не давала приказа АНБУ открывать на меня охоту или заносить в книгу Бинго. Если я раскрою крота в управлении — мое расследование обнародуют и вернут мне статус заместителя главы полицейского отдела Конохи, еще и наградят, а Дейдаре будет оказана медицинская помощь, о которой я просила, а если нет… Об этом я не хотела думать. Я любила свою деревню и покинуть ее в звании нукенина в мои планы не входило.

Оставалось только положиться на Дейдару, который пообещал, что поможет мне. Положиться на маньяка с зацикленностью на взрывах! Ужасно!

Пока я предавалась размышлениям, Тсукури заглянул мне через плечо.

— Что ты делаешь, мм?

— Пытаюсь расписать про то, что видела в тюрьме. Как-то я не одобряю служебные изнасилования.

— Уверена, мм? — выдохнул мне на ухо неожиданно опустившимся до мягкого, мурлыкающего шепота голосом мужчина. — Ты так сладенько стонала, тогда, сидя рядом со мной на кровати… Знаешь, у меня от твоих стонов встал, мм…

— Трудно было не заметить, — коротко облизнувшись, парировала я, пытаясь не обращать внимания на волну мурашек, пробежавшую по хребту.

— У тебя не получится ничего написать, мм, — Дейдара разогнулся и, вернувшись к деловому тону, ткнул пальцем в фуин у меня на запястье. — Проклятая печать не даст, мм. Если хочешь, я напишу за тебя…

Я подозрительно покосилась на него, и Тсукури оправдал мои ожидания.

— Если отправимся в онсэн.

Я выдохнула, прикрывая глаза. Стиснув зубы и мучая саму себя ожиданием, именно я настаивала на том, чтобы мы продолжали прятаться, пока Дейдара не выздоровеет полностью. Его чакрообмен восстановился примерно на треть — ударная доза наркотика, раны и фуин на руке сильно замедляли выздоровление. Конечно, обычного шиноби Дейдара и в полубольном состоянии, и с одной рукой легко бы победил, но нас ищут Акацуки, а не простые шиноби! Я же прекрасно знаю, что боец из меня просто никакой… Конечно, мне хочется как можно скорее раскрыть преступление и найти предателя в рядах Конохи, но рисковать, становясь под прицел опаснейшей организации в пяти Великих Странах с полураненным напарником меня не вдохновляет.

— Ладно, — стараясь тоном передать все своё неодобрение, произнесла я. — Но если нас из-за твоего безрассудства поймают и попытаются убить, я спрячусь и не буду мешать твоим убийцам.

— Врешь, — цинично ухмыльнулся Тсукури. — Без меня тебе не найти крота, а мне без тебя не избавиться от кольца, мм. Всё честно, работаем в паре. Можешь звать меня Дейдара-семпай, мм!

Я прикрыла глаза.

— Раз так… Дейдара-семпай, я выложу на стол свои карты. Если я замаскируюсь с помощью хенге, даже вы не найдете меня. Но я не владею никакими боевыми техниками. Так что в бою я вам, Дейдара-семпай, не помощник.

Тот неодобрительно поморщился, но все-таки встал, буркнув:

— Я принял к сведению, мм… Идём!

— Ладно, как скажешь, — пожала плечами я, взявшись за сборы. Если уж этому неймётся — то… Будем честны, я бы тоже не отказалась искупаться, всё тело зудит и ощущается грязным и потным. — Все-таки, какой у тебя план?

— Подергаю за свои ниточки в Акацуки, мм, — все-таки признался Дейдара.

— А не рискованно? — Осторожно уточнила я. — Если твои ниточки и пытались удушить тебя в тюрьме?

— У меня есть свои способы надавить и заставить слушаться, мм, — искривил губы Дейдара. — Надо только обрисовать этим ниточкам, в каком они положении, мм! К тому же, я уверен, что эта ниточка безопасна.

Что же… Мне надо только радоваться, что этот жук хочет попользоваться мной. Иначе, боюсь, я бы была уже мертва.

Дейдара между тем создал небольшую птаху из глины, ворча, что в обычном состоянии такое количество чакры он тратил на дракона С2 и запрыгнул птице на спину. Я залезла следом за ним и глиняная сова сорвалась в полёт. Мы уселись, подобрав ноги и прижавшись друг к другу боками.

— Вон небольшой городок! — указал пальцем в какую-то сторону Тсукури, кладя руку на мою талию и поворачивая меня в указанном направлении. — Остановимся там. Уверен, онсэн там найдётся!

Я только кивнула, боясь, что голосовые связки подведет меня. Почему-то это невинное прикосновение теплой ладони моего временного напарника вызвало во мне ещё одну волну мурашек и слюна во рту скопилась как-то слишком быстро, пришлось сглатывать. Пришлось пару раз вздохнуть, чтобы изгнать из воображения явно неприличную картинку. Не знаю, заметил ли это Дейдара — но руку с моей талии он убирать не спешил.

Сова мягко приземлилась в нескольких сотнях метров от города и исчезла, повинуясь печати хозяина. Мы молча пошли рядом, поглядывая по сторонам. Других шиноби я не чувствовала, что не могло не радовать. Возможно, мы действительно сможем как следует отмыться, отдохнуть и купить еды, не попавшись АНБУ и Акацуки. Пищевые пилюли и мне надоели до тошноты.

Первым делом мы заскочили в гончарную мастерскую. Дейдара пошнырял там с видом профессионала, вызывая неодобрительные взгляды горшечника, изучая сорта глины и придирчиво уточняя, откуда какая. Стребовал с меня несколько сотен рьё (я разумеется, имела небольшой запас наличных в кармане рюкзака), купил сразу килограмм лучшей белой очищенной и уже увлажненной глины, для которой мне пришлось пожертвовать один из двух тактических подсумков, который быстренько перекочевал на пояс подрывника. Счастливый Дейдара, разминая в пальцах комочек глины, сообщил, что с таким-то запасом он сможет взорвать хоть весь город. Я попросила его воздержаться, он согласился и мы пошли искать, где помыться и переночевать.

— Добро пожаловать, господин, госпожа! — Низко поклонился нам владелец гостиницы, которую мы выбрали методом тыка. — Что желаете?

— Комнату на ночь, ужин на двоих и онсэн, — задрав нос, сообщил юноша. Мне стало забавно.

— На какое имя записать вас, госпожа, господин?

Дейдара буквально на долю секунды задумался, а потом так же величественно ответил:

— Судзуки Горо и Ёсико, мы молодожены.

Владелец, низко кланяясь, вручил нам ключи от комнаты, провел к онсэну, пожелал хорошего мытья и пообещал, что к нашему возвращению в номере будет заказанный нами ужин. А Дейдара остановил меня перед раздевалкой и как-то даже растерянно спросил:

— Слушай, а я ведь забыл спросить… Как тебя зовут? Ты мое имя знаешь…

Мне стало смешно. Сообразил-таки спросить! Спустя неделю знакомства!

— Кими, — ответила я и скрылась за дверью раздевалки.

А онсэн оказался с совместным посещением.

Я сняла и аккуратно сложила своё обмундирование, накинула купальный халат, поправила поясок. Глянула в зеркало, вытащила заколки из волос, распуская пучок на затылке. Сама себе сказала: «Не льсти себе, Кими, ты не сможешь заинтересовать этого красавца S-ранга». И вышла из раздевалки.

Онсэн был почти идеально круглой формы, огороженный высоким забором. По краям горячий источник был обложен камнями, вокруг забора росли густые кусты, а над горячей водой, от которой поднимался пар, склонялись ветви деревьев.

Дейдара уже развалился в горячем источнике — мы были единственными посетителями в это время.

Мужчина без стеснения уставился на меня, буквально пожирая глазами. Его взгляд откровенно прилип к приоткрытой груди. Я ощутила, как кровь прилила к щекам, а по мускулам прошла приятная дрожь.

— Отвернись, — чуть-чуть кашлянув, попросила я. — Я сниму халат и спущусь в воду.

— Зачем? — ухмыльнулся Тсукури. Влажный, острый язык скользнул между губами, Дейдара снова прошёлся глазами по моим открытым ногам и требовательно уставился на пояс халатика, — Давай, мы же напарники, чего стесняться?

«Черт, да у него… Встал!» — прислушавшись к чакре, взволнованно осознала я, комкая халат на груди и смущённо перебирая ногами. А главное — я поняла, что это… Льстит. Решившись, я бросила на бортик полотенце, скользнула в воду прямо в халатике. Дейдара раздраженно фыркнул и принялся ожесточенно тереть плечи и грудь жёсткой тряпкой, обходя краем только едва зарубцевавшуюся рану. Я, усевшись в онсэне, выпуталась из рукавов мокрого халатика и положила одежду на бортик. Мутная, горячая вода вполне успешно скрывала мою грудь от жадного взгляда Акацуки.

«Да, он же парень и ему же девятнадцать», — сообразила я. Гормоны бушуют, хочется поиметь все, что движется, а что не движется — хочется подвигать и всё равно поиметь.

Тсукури водрузил себе на голову полотенце, и развалился в воде, заняв своими локтями как минимум половину бассейна, жмурясь, как кот и потягиваясь. Я тоже принялась скрести мыльной тряпкой тело, счищая с кожи грязь, пот и стресс. Намывшись как следует, я последовала примеру Дейдары — уселась немного погреться, привалившись к бортику купальни, и даже начала придремывать…

Как вдруг что-то коснулось моей ноги. Каюсь, я расслабилась настолько, что подумала, что это какая-то ветка или камушек. Но предмет настаивал на знакомстве… И предмет скользнул по моей голени и бедру, явно показывая, что он живой. Я взвизгнула:

— А-ай, пиявка! — совершив неплохой такой прыжок метра на два в воздух. Приводнилась я уже на поверхность купальни, выпуская чакру из стоп. Контроль у меня был хороший, так что ходить по жидкости для меня не составляло труда.

Из бассейна, шлепнув хвостом в воздухе, выскочила глиняная рыбка. Я медленно повернулась к Дейдаре, сощурив глаза в невообразимом гневе. Тот похотливо облизнулся, проходясь взглядом по открывшейся ему груди и останавливая взгляд чуть ниже моего пупка:

— Не удержался, мм, — без какого-либо смущения бросил он, снова проводя языком по губам. — А у тебя есть всё, что нужно… Кац!

Рыбка взорвалась прямо в воде, обдав меня брызгами. Я поджала губы, вскинула голову и, прошлепав по воде до берега, подобрала мокрый халат и полотенце и ушла в раздевалку.

Часть 8 - в гостинице

Всю эту ситуацию мы спустили на тормозах. Извиняться или как-то развивать тему Дейдара не стал, а я сделала вид, что ничего не случилось. Вернулись вместе в снятую комнату, уселись друг напротив друга около столика и воздали должное ужину, обмениваясь ничего не значащими фразами о еде и погоде. Владелец явно расстарался для «молодоженов», ужин был выше всяческих похвал. Или просто я давно не ела нормальной еды, обходясь пилюлями. Одно из двух.

После ужина, убрав посуду, Дейдара стребовал с меня мой карандаш и пару листов бумаги. На первом он кратко, но вполне по делу расписал все, что происходило с нами в Островной тюрьме и сунул мне бумажку.

— На, пообещал — сделал, мм.

— Спасибо, — вежливо кивнула я, пробегая глазами отчет и подписывая снизу, чтобы Какаши не спешил докладывать всю вышеперечисленную информацию Хокаге, но имел в виду, что Островной тюрьмой следует заняться как следует сразу после выполнения моей нынешней миссии. Причем заняться вплотную.

Пока я запаковывала и запечатывала письмо, а так же отправляла голубя, Тсукури успел написать еще одну короткую записку в несколько строк, перечитал ее и принялся ловко лепить из глины что-то, похожее то ли на стрекозу, то ли на птичку. Я присела напротив, наблюдая за чуткими и аккуратными пальцами мужчины, который раз про себя удивляясь и восхищаясь точностью, с которой он вылепливал из глины свои произведения искусства.

Закончив лепку, Тсукури своей печатью увеличил стрекоптицу до размеров почтового ястреба и протянул ей скрученную записку. Глиняный посланник послушно открыл клюв и проглотил бумажку.

— Учиха, Итачи, — четко произнес Дейдара. Стрекоптица сорвалась со стола и с легким гулом крыльев вылетела из окна. — Ну вот и пошевелили ниточку, мм.

— Думаешь, он придет? — Уточнила я. Дейдара кивнул.

— Мое письмо составлено так, что придет, и придет один, мм.

«Интересное совпадение», — мелькнула в голове мысль. Ведь, если вдуматься, я выяснила, что документы, пропавшие из архивов АНБУ, были связаны именно с Итачи, а если судить по грубым швам на руках Тсукури — остановить его одним ударом куная в грудь вряд ли бы удалось… Да, потом он разболелся — но и то, в основном из-за переохлаждения и блокировки чакры. Очень интересное совпадение. Надо будет над этим хорошо подумать.

— Я слышала, Итачи несколько лет назад перебил весь свой клан, — закинула удочку я.

— Ты же полицейская Конохи, мм, — язвительно фыркнул Дейдара. — Действительно, откуда бы ты могла про это слышать, мм?

— Я имею ввиду, что это не простой парень… Он в высшей степени хорош в гендзюцу и очень опасен…- Осторожно продолжала «рыбачить» я.

Дейдара довольно прижмурился и бросил:

— У меня есть свои секреты, мм! Ему со мной не справиться, да и не в его интересах на меня нападать, мм!

— Кажется, ты неплохо подготовился, — добавила елея в голос я, чуть-чуть поводя плечами. Может, удастся использовать его интерес ко мне?

Тсукури охотно глянул на чуть-чуть качнувшуюся грудь, задумчиво вздохнул и сказал:

— Да, ты куда умнее других идиотов Конохи, мм… Но нет. Я не поделюсь своей информацией ровно до тех пор, пока не сочту нужным, мм. В конце концов, поймать крота в вашем управлении и в моих интересах тоже — кольцо само по себе с пальца не спадет.

«Потрясающий человек», — с легкой досадой не могла не признать я про себя. Знает свои слабости и сразу понимает, когда на них пытаются сыграть. Тсукури первый завалился на кровать — двухместную, разумеется, мы же «молодожены» — и похлопал по матрасу рядом с собой.

— Сейчас лягу, — откликнулась я, прихватывая расческу и зашла в небольшой туалет, вмещавший собственно, унитаз, маленькую раковинку и зеркало над ней. После мытья волосы нужно было расчесать. И, разбирая слегка спутанные тёмные пряди перед зеркалом, я поймала себя на мысли, что улыбаюсь своим мыслям и напеваю какую-то прилипчивую мелодию. А в голове всплывает воспоминание с тёплой, мужской рукой, собственнически приобнимающей меня.

«Так, Кими, не смей!» — сказала я сама себе, но накладывать самогендзюцу не стала. Лишь провела последний раз расческой по плотным волосам и показала язык своему отражению. «Интересно, разом три рта у партнера — как бы это ощущалось?» — спросила я сама у себя. Но потом вздохнула. Я же решила, уже очень давно — я не хочу, чтобы первый раз был… Просто так, из интереса. И не планирую отступать от своих правил.

Закончив расчесывать волосы (иначе с утра будет такой колтун, что проще вырезать кунаем спутавшиеся пряди, чем разобрать), я вернулась в спальню. Дейдара уже спал, раскинув руки и ноги по всей кровати, чему-то улыбался во сне, рот на ладони вывалил язык и пускал слюни на простынь. Я почувствовала какое-то странное тепло в груди, отчего уголки губ непроизвольно дернулись вверх.

Аккуратно присела рядом со спящим парнем и не удержалась — мягко коснулась пальцами его щеки и обвела узкую, словно девичью челюсть. Хорош, ничего не скажешь… Расслабленное и спокойное, его лицо само по себе могло бы быть произведением искусства. Я провела мизинцем по носу парня и Дейдара смешно поморщился, будто его щекочут. Он мне доверяет. Обычно если случается работать двум бойцам из разных деревень, они спят в разных углах поляны или комнаты, с кунаями в руке, и стоит только одному пошевелиться, как второй просыпается и проверяет, все ли в порядке. Думаю, это из-за того, что я присматривала за ним, пока он болел. Тсукури сонно вздохнул и перевернулся на бок.

«Хорошим девочкам нравятся плохие мальчики?» — спросила я сама себя, но перестать улыбаться во весь рот, как какая-то дурочка, так и не смогла. Забралась под одеяло и прикрыла глаза, собираясь подремать. Но как-то незаметно провалилась в глубокий сон без сновидений.

А когда проснулась — обнаружила, что проспала в общей сложности около двенадцати часов. Видимо, организм потребовал все недоспанное за время заботы о раненом Акацуки. Я потянулась под одеялом, пару минут лежала, пытаясь понять, что же тут не так, и только потом поняла — Дейдары рядом не было. Я взвилась с кровати и заглянула в ванную комнату. Никого. И куда он делся?! Сбежал? Бросил меня? Решил, что разберется со всем сам, а кольцо придумает, как снять?!

В глаза бросилась бумажка, лежащая на столе. Я схватила ее. Немного неаккуратные, какие-то острые иероглифы искоса пересекали листок бумаги.

«Ты так сладко спала, что я не захотел тебя будить. Я забрал твои деньги — не обижайся! — и пошел закупать все необходимое для дальнейшего пути. Когда выспишься, подожди меня в гостинице, я вернусь за тобой туда! P.S. И не надейся, я не сбежал, так легко от меня не избавишься. P.P.S. Дверь и окна заминированы, не советую пытаться от меня сбежать».

— Вот… Чудовище! — С трудом сдержав другие эпитеты, прыгающие на язык, выдохнула я, думая, порвать ли мне записку, сжечь ее или скомкать и спустить в унитаз. Почему-то вполне верилось, что такой собственник, как он, заминировал бы мне все пути отхода. Проверять я не стала.

Но потом — почему-то я вдруг улыбнулась и, аккуратно сложив листочек, убрала его в нагрудный карман.

***

Вернулось мое чудовище минут через тридцать после моего пробуждения, повозилось под дверью — я уже ощутила его чакру и знала, что пришел именно он — буркнуло «Кай!» и вошло в комнату.

— Доброе утро, мм, — первым поприветствовал меня Тсукури. — Оружие, еда, лекарства, новая сумка для тебя, и…

— Я вижу, — хмыкнула я, оценив обновку Дейдары. В тюрьме он был в одних штанах и босиком, а моя куртка, хоть и пришлась ему по размеру, но была заметно женской, так что, помотавшись по рынку, Тсукури нашел себе вполне приличные ботинки и майку. — Все потратил?

— Ну-у-у-у… — Дейдара задумчиво поднял глаза к потолку и протянул мне остаток денег — вполне себе приличный остаток.

— Рынок уцелел? — уточнила я. Тсукури неопределенно пожал плечами. — Или…

Я не удержавшись, хихикнула:

— Строил глазки продавщицам, а они тебе давали скидки?

Дейдара хмыкнул моей фантазии и ответил без ответа:

— Собирайся, полетим на место встречи с Учихой, мм.

— А я уже, — похлопала я себя по рюкзаку. Время взаперти я не потратила просто так — умылась, снова убрала волосы в пучок, собрала все вещи, в том числе и раскиданные вчера самим Дейдарой.

Парень кивнул, немного поколдовал над окном, мы выскочили на крышу. Дейдара кинул себе под ноги уже знакомую мне птаху, увеличил ее и мы по очереди запрыгнули на спину любимому транспорту Тсукури. Хм, мне кажется, или птица примерно на треть меньше, чем была, отчего мне приходится сидеть чуть ли не в обнимку с Тсукури? Точнее, он как-то так устроился, что мне оставалось место строго перед ним и он прижимался к моей спине грудью.

— Ты на что-то намекаешь? — Напрямую решилась спросить я, когда руки Дейдары перекочевали с моей талии на живот и неспеша попытались забраться под жилетку и майку.

— Скажем, я был бы не прочь немного с тобой позабавиться, мм… И даже вполне с согласия, я помню, ты не любишь служебные изнасилования, — шепнул мне на ухо нукенин, снова пуская волну мурашек по загривку, мягко коснулся языком ушной раковины. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как мышцы мгновенно напряглись и легонько затрепетали.

— Дейдара…

— Мм?

— Не… не надо… Пожалуйста…

— Почему, мм? Я же вижу, тебе тоже нравится… Просто расслабься, мм…

— Я… Прошу, хватит… — Мысли начали путаться.

— Птица не упадет, мм, — неправильно понял меня Тсукури.

Я сквозь зубы выдохнула и резко направила поток чакры против часовой стрелки (мое естественное вращение было по часовой). Подобный прием отлично помогал выводить самого себя из гендзюцу. Меня мгновенно вывернуло, только успела свеситься с летящей птицы, и все кости и нервы прошило острой, как от удара кунаем, болью. Я чуть не свалилась с совы, но Дейдара успел поймать меня за шкирку и втянуть обратно, сунул под нос фляжку с водой. Я, цокая зубами по горлышку, жадно напилась и задышала.

— Все в порядке, мм? — С какой-то даже тревогой спросил Тсукури. Спасибо, что хотя бы перестал лапать.

— Укачало, — невинно соврала я, похлопав ресницами.

Тсукури издал свой любимый звук и уставился строго вперед. Я отвела от него взгляд, попыталась сконцентрироваться на расследовании и снова проанализировать все имеющиеся у меня факты, но мысли упорно возвращались к одному блондину, сидящему позади меня.

Мое правило… Оно было для меня чем-то вроде спасательного круга. Я так упорно цеплялась за него по одной причине — если я отпущу его, я утону в сожалениях и тоске. Пока остальные девочки хвастались друг другу, какой мальчик им нравится, я читала право Конохи и других великих деревень и изучала свой Кеккей Генкай. Пока остальные девочки целовались после кино, я помогала отцу в криминалистической лаборатории. Пока остальные девочки ходили на свидания, я расследовала убийства и кражи. И… Лет до восемнадцати мне казалось это нормальным. Что меня не приглашают на свидания, что меня не интересуют мальчики, что я не могу толком расслабиться в компании мужчины…

Потом я придумала себе правило. Я буду ждать того, кого полюблю сильнее своей жизни, и того, кто полюбит меня. И тогда — я пойду с ним на свидание и останусь у него на ночь. И правило позволило мне не сойти с ума, когда я глядела на двенадцати-тринадцатилетних девочек, которые уже ходят по свиданиям и за которыми уже ухаживают мальчики, их ровесники. Отец всегда говорил — цветок, который распускается позже других, самый красивый. И мое правило позволяло мне поверить — я просто еще не распустилась. Хотя где-то глубоко в душе я знала — я уже отцвела и мои лепестки опали, засохнув где-то между страниц уголовных дел и отчетов.

А потом в мой упорядоченный мозг ворвался он. Тсукури Дейдара. Подрывник. Преступник. Может, даже в чем-то маньяк. Я не хочу…

— Мм? — Промычал вопросительно Тсукури. Я недоуменно обернулась, глянув на него и он переспросил. — Чего ты не хочешь? Ты вдруг пробормотала «я не хочу» и замолчала, мм.

— А… Это… — Я отвернулась, машинально спрятала подбородок в воротнике жилета. — Ничего, просто думаю о своем.

Я не хочу влюбляться в него. Он нукенин, и даже если каким-то чудом он вернется в свою родную деревню после поимки крота в АНБУ и освобождения от кольца — он из Камня, не из Листа… Он со временем станет Тсучикаге, с его силой будет удивительно, если выберут кого-то другого, когда Оноки-сан погибнет… А я чуунин без каких-либо шансов получить джонина — объем чакры не позволяет, и сильнее раскачать его не удастся, как не тренируйся. Замечательный союз — Тсучикаге и чуунин деревни Листа! Или еще лучше — преступник S-класса и полицейская!

Но от его взглядов и прикосновений все путается, мысли бегут вскачь, мешая мне здраво рассуждать и мое Правило трещит по швам. Я не хочу влюбляться — но кажется, уже влюбилась. Когда ухаживала за ним, когда волновалась, чтобы не умер, когда засыпала рядом с ним также спокойно, как в родном доме… Но мое правило требует такой же ответной любви — но разве можно получить ее от такого, как он? Лучше просто закончить поскорее это дело, вернуться в Коноху, переболеть и работать дальше. А если я поддамся эмоциям и гормонам и позволю ему… И себе…

Когда он уйдет — а он уйдет, я в этом уверена — я не смогу забыть.

— Ага, а вот и место встречи, мм! — Неожиданно произнес Тсукури и птица, подчиняясь его жесту, винтом зашла на посадку. Когда мы спустились на траву, Дейдара жестом заставил сову подняться в воздух и спрятаться в кроне дерева, после чего туманно пояснил для меня. — Вдруг на что еще сгодится, мм…

Обычно он так не поступал, уничтожая свои поделки сразу, и я слегка напряглась. Обследовав полянку, незаметно от Тсукури, который улегся на травку и задремал (чакра еще плоховато его слушалась из-за травмы, поэтому длительный перелет на птице утомил его), я раскинула пару (десятков) ловушек по округе. Чисто на всякий случай. И уселась ждать.

Часть 9 - на встречу с врагом

Через несколько часов, когда Солнце уже заходило, на полянке появился, эффектно собравшись из ворон, Учиха. Но так как подходил он пешком, не туша свой очаг, и довольно неспешно, а Шуншин использовал лишь на последних метрах, я успела ощутить его чакру и предупредить своего напарника коротким кивком.

— Дейдара, — коротко бросил Учиха подрывнику, и перевел тяжелый, усталый взгляд на меня. Я на всякий случай уставилась на его ноги, размышляя, как он сделал себе такой идеальный педикюр. Конечно, если он решит меня убить — мне попытка избежать его взгляда не поможет, но попадать в гендзюцу совсем не хотелось. Лучше уж пусть ручками там, кунаем… — А ты…

— Макото Кими, — коротко представилась я, кивнув.

— Макото… — Задумчиво повторил Итачи. — Я помню твой клан. У вас был интересный Кеккей Генкай, Макото Ёсинобу работал с моим отцом в полиции…

Учиха на миг смешался и замолк. Я коротко кивнула:

— Ёсинобу — мой отец. Теперь он глава полиции.

— Вот как, — неловко произнес Итачи и замолк на миг. Потом спросил у Дейдары, который явно наслаждался нашим неловким диалогом:

— Мы можем говорить свободно? Информация не уйдет на сторону?

— Да, можем, мм, — коротко хмыкнул Тсукури. — Кими — моя временная напарница.

Слово «временная» царапнуло мое сердце и подтвердило мои мысли, что мы скоро разойдемся каждый в свою сторону, но это же помогло мне собраться и сосредоточиться на деле. Итачи коротко кивнул.

— Что ж… Я пришел, как ты просил, и пришел один. Надеюсь, это все не из-за твоей глупой жажды реванша?

— Итачи-кун, поверь, как соперник ты меня больше не интересуешь, мм, — язвительно отозвался Тсукури, прижмуривая правый глаз и перекидывая из одного угла рта в другой травинку, которую он неспешно жевал, продолжая лежать на травке.

— Вот как… — Несколько секунд помолчав, коротко ответил Итачи. — Ты хочешь, чтобы я снял с твоей руки печать?

— А ты можешь? — Заинтересовался Дейдара, а у меня сердце провалилось в пятки. Если Итачи сейчас… Но паническая мысль не успела сформироваться, как Учиха отрицательно качнул головой.

— Я совершенно не разбираюсь в фуиндзюцу и ирьендзюцу.

Я перевела дух. Хорошо, что у них нет приличных ирьенинов!

— Жаль, — с легким разочарованием протянул Дейдара, — значит, поможешь нам по другому, Итачи-кун.

— И чем же, Дейдара? — темные глаза Учихи на миг блеснули красным.

— Хорошо, сразу к делу, мм, — Дейдара поднялся с травы, на которой до этого сидел. — Ты поможешь Кими найти предателя в рядах АНБУ Конохи, мм.

— А с чего бы мне это делать? — Скрестив руки на груди, с усталым равнодушием спросил Итачи.

— Иначе твой брат узнает, что ты убил свою семью по приказу, мм, — жестко произнес Тсукури. И через долю секунды — я даже не успела заметить, как они двигались, не мой уровень скорости — Учиха выхватил кунай и бросился на Дейдару, а тот одним прыжком взвился в воздух и приземлился на припрятанную в кроне дерева птицу.

— Тише-тише, Итачи-кун! — Воскликнул Тсукури, выставляя вперед руки с ехидно ухмыляющимися ртами. — Иначе кто остановит посланца с твоими подробными отчетами из АНБУ, который полетит к твоему брату ровно в полночь, если я не отзову его, мм?

— Мерзавец! — Прорычал, как бешеный тигр, Учиха.

— Не могу с этим поспорить, мм, — ухмыльнулся Дейдара и одним прыжком спустился на землю. — Итак, ты поможешь?

— Придется, — стиснув зубы, буркнул Итачи. — Но откуда…

— Помнишь, нас поставили вместе на миссию по ликвидации советника даймё в стране Волн, мм? — Тсукури снова уселся на траву, закинул руки за голову. — После мы заночевали. Ты во сне начал плакать, извиняться перед братом, звать его по имени и клясться, что не хотел убивать родителей, мм, — Дейдара издевательски передразнил Учиху, здорово скопировав его голос. — Так кричал: «Саске, прости! Я не хотел! Это приказ!». И мне стало интересно, мм.

— Я поняла, — вдруг сказала вслух я. Учиха и Тсукури посмотрели на меня, только сейчас вспомнив, что рядом стою еще и я. Я слегка смутилась, но пояснила. — Я поняла, как все было. Дейдара спелся с Данзо-саном. Наверное, написал ему и предложил обмен. Дейдара позволит себя поймать, что повысит рейтинг Шимуры в деревне. А Данзо-сан в ответ предоставит Дейдаре документы, связанные с Итачи. Все прошло, как по маслу, за исключением того, что Данзо не отпустил Дейдару, как они договаривались.

— Как ты… — Пораженно выдохнул Тсукури, на миг даже забыв о стоящем рядом Итачи. — Откуда?!

Учиха же лишь одобрительно хмыкнул.

— Мой Кеккей Генкай, — пояснила я. — Я могу видеть отзвуки предметов, людей, событий… Я шерстила архив, собирая на тебя дело и обнаружила, что пропали файлы, связанные с Итачи-саном. Документов не было, но полки помнили, что тут стояли папки с делами, и дела эти были связаны с уничтожением клана Учиха. А меня сразу напрягло то, что у тебя были оторваны и пришиты на место руки, но когда тебя поймали — у тебя была лишь пара ран от куная. Да, серьезные — но с отрыванием руки не сравнится. А после твоего ареста вся деревня гудела и восхищалась Данзо-саном, который смог взять живьем самого Акацуки. Ты только что упомянул, что тебя заинтересовала судьба Итачи — и это было последней деталью в паззле.

— Какая умная девочка, — одобрительно прищурился Итачи, а Дейдаре оставалось только хапнуть ртом воздух и пробормотать:

— Я уже говорил, что ты умнее идиотов из Конохи, мм…

— Скажу больше — я почти уверена, что крот не Данзо.

— Чего?! А этот-то вывод откуда, мм?! — Удивленно уточнил Тсукури. Я развела руками и пояснила:

— Для его репутации было бы куда лучше, если бы ты сбежал. Послушай, как звучит? Данзо — герой, поймал Акацуки, Цунадэ-сама — ошиблась, упустила пойманного им Акацуки. Тем более, Данзо бы не стал пытаться уберечь тебя от допроса, наоборот скорее бы сам поучаствовал. А после позволил бы тебе сбежать и использовал все вытащенное из твоей головы для усиления своих позиций.

— В твоем обществе опасно говорить хоть что-то, мм, — устало прикрыл глаза Тсукури. — Ты права. Это не Данзо. Это крот Тоби.

— Тоби?! — Итачи удивленно вскинул брови. — Этого шута горохового?!.. Кхм…

— Кто такой Тоби? — Требовательно уточнила я.

— Прикидывается дурачком, мм, — пояснил Дейдара. — Всюду бегает в оранжевой маске и кричит: «Тоби хороший мальчик, не обижайте Тоби!». Доводил меня просто до белого каления! А оказалось… — Тсукури, зажмурив один глаз, уставился прямо в лицо Итачи. — Что у него тоже имеется Шаринган, мм.

Учиха настолько заметно изменился в лице, мгновенно побледнев, что заметила даже я, наблюдающая за его лицом краем глаза и из-под ресниц.

— Но кто… — Прошептал Учиха, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Сейчас важнее не «кто он такой», а «кого мог заставить стать своим кротом», мм?

— Кого угодно, — взяв себя в руки и усилием воли успокоившись, коротко ответил Итачи. — Достаточно мощный шаринган способен установить в разуме почти любого практически незаметные закладки, которые даже сам человек может не осознавать, просто делать и считать, что поступает правильно. Исключение разве что клан Яманака…

— Ходили слухи, что в уничтожении Листа Лисом поучаствовали Учихи, — проговорила я, глядя в сторону. Итачи злобно зыркнул в мою сторону покрасневшими глазами, а я продолжила, — потому что только Шаринган может взять под контроль Девятихвостого… Но что если не все Учихи на тот момент жили в квартале клана?

Глаза Итачи снова потемнели и он прикусив губу, повесил голову.

— Тоби достаточно взрослый, чтобы… Если он действительно… А что если… — Голос Итачи сел, он начал бормотать что-то совсем невнятное. Потом резко вскинул голову. — Ты права! Дейдара, спасибо, что вызвал именно меня! Я участвую в вашей затее! Предлагаю такой план — я знаю кое-какие слабые места в щите, накрывающем деревню, я все-таки бывший член АНБУ. Мы втроем вернемся в Лист, и на месте попытаемся найти того, кто находится под контролем Тоби.

— Не спеши, — поморщилась я. — Дейдара, расскажи с самого начала, как ты узнал, что это крот именно Тоби?

Тсукури уселся поудобнее и потер подбородок пальцами.

— Все началось, как я уже сказал, с моего интереса, мм. Я работал с Данзо довольно активно, когда был наемником. Заказы у него были грязные, но платил он куда больше других, так что меня все устраивало, мм. Общались мы стандартным образом — он оставлял заявку и оплату на мое имя на Черном рынке. Я выполнял задание, предъявлял посреднику доказательства, ну, если они требовались и получал свои деньги, мм. Поэтому я отвязался от Тоби, отправив его на разведку, и пока он был занят, заглянул на рынок, оставил знакомому посреднику записку, которую нужно было переправить Данзо. Ответ пришел быстро, он согласился предоставить мне документы и выставил условием поимку меня, мм…

— Почему ты поверил, что он отпустит тебя?

— Не захотел бы отпустить миром — я бы сам сбежал, мм, — пожал плечами Дейдара. — На допросе так точно смог бы вырваться. Специально спрятал в ртах небольшой запас глины.

— Продолжай, Дейдара, — покосилась я на Итачи, недовольная его вмешательством.

— Условия — стандартные, — кивнув мне, снова заговорил подрывник. — Он прислал документы посреднику, я пришел туда, снова отправив Тоби «на разведку»… Но этот парень явно только строил из себя дурака и забежал следом за мной буквально через пару минут после того, как я получил на руки свои документы. Я тогда еще не понимал, с кем имею дело, был в гневе и зол, как демон… Так что выпалил что-то вроде — какого Дьявола мне вообще приспичило тягаться с таким идиотом, как Итачи, и что я вообще забыл в Акацуки… Тоби заохал, закричал, чтобы я даже не помышлял о предательстве Организации, но я послал его подальше и самыми понятными словами, запечатал отчеты Итачи в глиняную птицу и отпустил ее… После чего вышел и «с удивлением», — он саркастически выделил эти слова интонацией, — обнаружил, что пункт Черного рынка окружен силами Конохи.

— Про сражение мы знаем все? — Уточнила я.

— Не все, — покачал головой Тсукури. — Вмешался Тоби. Я его заметил — но не жители Конохи. Он переносился с места на место так быстро, что едва глаз цеплял. И то, я бы и не заметил — если бы не моя камера.

Он постучал себя по виску.

— А потом когда меня связали и заперли в тюрьме, туда пришел Тоби. Он сказал, что позаботится о том, чтобы я не смог покинуть Организацию живым. Попытался накинуть на меня гендзюцу, но… Я умею ему противостоять, так что он только отобрал у меня запас глины в моих ладонях и ушел.

— Ушел?

— Он владеет какой-то пространственной техникой, перемещается, куда ему захочется… Очень похоже на то, как Какаши оторвал мне одну руку…

— Камуи, — странно произнес Итачи. — А ты знаешь, друг мой, чей глаз находится в глазнице Какаши-сенпая?

— Глаз Обито Учихи, — потрясенно выдохнула я, прикладывая руки ко рту. — Не может быть! Так он жив?!

Часть 10 - противостояние

До Конохи было неблизко, но птицы Дейдары летят быстро. Однако птица, способная увезти сразу троих, потребовала у моего напарника такого чудовищного количества чакры, что планы немедленно отправляться в Коноху пришлось скорректировать.

Прибыли мы в город неподалеку от деревни и остановились отдыхать в гостинице. Хенге позволило нам (мне в основном, парни деликатно держались сзади) беспрепятственно снять номер в гостинице, где Итачи скинул свой приметный, черный с красными облаками, халат. Теперь на нем было простое, серое кимоно и соломенная шляпа, благодаря чему он выглядел не страшным и опасным нукенином, а добродушным фермером, пришедшим на ярмарку. Хенге — вещь хорошая, но сенсор тебя сразу раскроет, и если есть возможность замаскироваться по старинке — стоит ей воспользоваться, поэтому я тоже сменила одежду и прическу. Теперь я была обычной крестьянкой, скрывающей лицо под соломенной шляпой, но с босыми пятками, стучащими по каменным улицам.

Тсукури в параде переодевания участия не принимал — сразу ушел спать, заявив, что взорвёт каждого, кто посмеет его побеспокоить.

Мы с Итачи устроились в чайной на первом этаже гостиницы.

— Дикая жизнь у тебя, Макото, — первым заговорил со мной Учиха, без особого аппетита ковыряясь палочками в своей порции якисоби.

Я повела плечами, зябко обхватывая ладонями чашечку с зеленым чаем. Аппетит после перелета у меня был чудовищный, так что основное блюдо я уже умяла и теперь растягивала удовольствие, цедя чай по маленькому глоточку.

— Я же вижу твою чакру. Ты хоть экзамен на чуунина сдала? — Не дождавшись от меня ответа, продолжил «допрос» Итачи.

— Получила полевой патент за заслуги перед Конохой. Я не командую боевыми тройками и обычно не выполняю задания за пределами деревни, если тебя это волнует, — против моей воли, голос мой прозвучал сухо и обиженно. А кому приятно признаваться в том, что ты слабачка, не способная ни на что, кроме офисной и детективной работы? — Я не виновата, что не дотягиваю по чакре до монстров вроде тебя и Какаши-сенпая, а по упорству до Зеленых зверей.

— Да, я заметил, — его губы тронула едва заметная, болезненная улыбка. — Ты предпочитаешь брать умом.

— А еще внимательностью. Например, могу сказать, что ты чем-то болеешь, причем серьезно, — ляпнула я раньше, чем успела подумать, а стоит ли дергать за усы спящего тигра. — Я отметила тени, залегшие под твоими глазами и то, как ты кашляешь.

Итачи лишь дернул бровью, и я почувствовала себя глупо, снова уткнувшись взглядом в чашку с горячим напитком.

— У меня запущенная форма воспаления легких, — неожиданно спокойно отозвался Итачи. — Переохлаждение и постоянная нервотрёпка.

— Цунаде-сама могла бы…

— Кими-чан, ну не смеши меня, — кашлянул в ладонь Итачи. — Я нукенин, не забыла?

— Я тоже, — коротко бросила ему я и встала. — Пойду прогуляюсь.

Мне действительно хотелось проветрить голову.

В городе царило оживление и веселье. Мы оказались прямо в гуще событий — прибыли в город на праздник Середины Лета, и повсюду светились фонарики, взрывались хлопушки и бабахали салюты над дворцом местного правителя. Я, проведя несколько недель в пещере и пути, совершенно потеряла счет дням. Помню, на мой десятый день рождения отец посадил меня на спину и отнёс на праздник в город…

Улыбаясь тёплым воспоминаниям, я шла медленно по улочкам, купила данго на шпажке, сыграла в «поймай рыбку», и словно бы и не было всех этих событий последнего месяца. Мне не хотелось думать ни о чем — ни о том, что я теперь нукенин, ни о том, что скоро мне придется так или иначе расстаться с Дейдарой… Все это было слишком тяжело. Хотелось урвать последние мгновения счастья и покоя, которых так мало в жизни шиноби.

— Госпожа хорошая, а сходите на салют! — Посоветовал мне торговец, за чьим прилавком я лакомилась данго. — Такое представление обещают, когда стемнеет, что даже в Деревне Листа будет видно!

— Не могу устоять, — хмыкнула я, съедая последний шарик сладости и с трудом удерживаясь от желания запустить сенбон, на которые были нанизаны сладости в специальную мишень. Нечего выпендриваться, где это неуместно.

У дворца и правда была огромная толпа. Я охотно влилась в нее и задрала голову, уставившись в темное небо. Несколько минут толпа волновалась, ожидая, когда же запустят первый фейерверк, а потом началось обещанное представление. Огненные цветы распускались в небе, звездочки осыпались на землю, казалось — протяни руку, подставь ладонь и поймаешь одну искру. Я визжала и хлопала изо всех сил, как самая простая мещанка. И вдруг очередная петарда, взлетевшая в воздух, расцвела нереально-золотым цветом, на миг сложившись в птицу. Слишком знакомую мне птицу. Толпа взревела от восторга, а я заозиралась.

Дейдара стоял, а точнее, сидел, в несколько десятках метров — забрался вместе с несколькими мальчишками на дерево, растущее на площади и азартно свистел и хлопал на каждый взрыв. Сунув руку в подсумок, он что-то сказал мальчикам, с которыми делил ветку и подбросил в воздух очередной комок глины. Поделка подрывника взлетела в небо и, оглушительно грохнув, превратилась в морду дракона.

Это было… Великолепно. Прекрасно. Почему он отдался убийствам и ненависти, хотя мог бы создавать праздник и жизнь? Почему увидел в своем искусстве боль и страдания, а не красоту и свет?

Я тоже засвистела, хлопая в ладоши, провожая взглядом искры, на которые разлетелась морда дракона и снова глянула в сторону дерева… Дейдара смотрел на меня. Я знала, просто чувствовала, что он смотрит не на толпу, а на меня. Он видит меня, выделяет в этой массе людей. Я ответила на его взгляд улыбкой и жестом попросила его продолжать. Он скривил губы (уверена, мыкнув, как привык!) и…

Салют взлетел в небо и взорвавшись на миг принял очертания кошки. Той самой статуэтки, что я забрала у него. Той статуэтки, что лежала у меня в рюкзаке, завернутая в мою рубашку. Это было для меня.

Я не успела заметить, как он приблизился. Словно бы моргнула — а он шуншином перенесся ко мне. Но я точно чувствовала, что он не использовал свои техники. Теряю хватку…

— Тебе нравится мое искусство, мм? — Напрямую спросил Дейдара, подцепляя мой подбородок пальцами и заглядывая мне в лицо.

— Да, — вырвалось из моих губ быстрее, чем я успела обдумать ответ. — Это прекрасно!

Дейдара расплылся в ухмылке, как кот, которому досталась целая плошка сметаны и потянулся меня обнять, но я слегка уперлась ему руками в грудь.

— Послушай, Тсукури… Я… Мое сердце бьется в унисон с твоим.

Ну вот, а мне казалось, что это будет труднее. Но я смогла. Сказала. Даже голос не дрогнул.

— Но если ты воспользуешься этим, и бросишь меня — я покончу собой. Я хочу жить. Я хочу любить того, кто любит меня.

Улыбка сползла с лицу Тсукури, сменяясь задумчивостью.

— Ты единственная, кто сказал, что мое искусство прекрасно, мм, — коротко ответил он, словно бы это объяснило абсолютно все. — Искусство для меня все. Я и есть искусство, мм!

— Ты человек, Тсукури Дейдара. Человек искусства, но прежде всего — человек.

Я сама не знала, зачем произнесла эту фразу. Просто… Казалось, это уместно. Просто мне хотелось, чтобы он знал, что я думаю. Ответить Тсукури не успел, мы одновременно ощутили запах знакомой нам чакры.

— Воркуете? — с непроницаемо-серьезным лицом обратился к нам Итачи.

— А что, завидно, мм? — Тут же ощетинился Дейдара. — Собрал информацию?

— Да, — коротко отозвался Итачи. — Можем выдвигаться. Но придется идти через лес. После моего визита год назад в Коноху протоколы охраны немного изменили.

Вот примерно так мы и оказались в лесу, пробирающимися по земле, чуть ли не ползком. Парни за моей спиной некоторое время ползли молча, потом начали перешептываться.

— Дейдара?

— Мм?

— Не то, чтобы я хотел знать… Но почему?

— Что почему?

— Ты так яростно гавкал, уж прости за выражение, на меня… И вдруг такое равнодушие!

— А ты спроси у Кими, — ехидно фыркнул Тсукури. — Она все обо всех знает, мм! Да, Кими?

— Загадка для трехлеток, — подумав несколько секунд, повела плечами я. — Насколько я успела узнать Дейдару… Итачи, твое самобичевание. Ты стал не интересен Дейдере, как противник, потому что он восхищался тем, как ты творил Искусство, но то, что ты чувствуешь вину за сотворенные тобой шедевры, выводит тебя за рамки интереса Тсукури.

Воцарившееся за моей спиной глубокое молчание заставило меня оглянуться. Тсукури смотрел на меня круглыми голубыми глазами. Итачи первым неуверенно улыбнулся.

— Я для тебя открытая книга, что ли, мм?! — Возмущенно наконец буркнул Дейдара, отмирая.

— Прости, но… Да, — хмыкнула я. — Я наблюдательна.

— Не только я чувствую себя идиотом, это радует, — фыркнул Итачи, — а теперь тишина, скоро выйдем к барьеру.

И примерно в этот момент я перестала ощущать себя… Собой.

***

— Отпусти ее!

Голос пробивался к моему мозгу, как сквозь вату. Знакомый голос, в котором слышны рычащие нотки. Интересно, кто это так взбесил Дейдару? А что случилось? Где я? Кто это меня держит? Столько вопросов и так мало ответов…

— Тебе лучше опустить свои глаза, Итачи! Не тебе со мной тягаться!

— Но я все-таки попробую… Обито.

— Если хочешь умереть, попытайся. Ты жив только потому, что Учих осталось и так слишком мало, чтобы я убивал двух последних оставшихся в живых представителей.

— Отпусти ее немедленно, тупой ты отморозок, мм!

— Полегче, Тсукури, может, гендзюцу ты противостоять и научился, но Какаши вроде бы показал тебе, что без рук ты ничто, а оторвать их тебе при помощи Камуи повторно я могу быстрее, чем ты шевельнешься.

Постепенно в голове прояснялось. Я моргнула с усилием — глаза пересохли и казалось, что в них сыпанули горсть соли. На меня смотрели красные, горящие в темноте глаза. Итачи.

— Если ты ее не отпустишь, то я…

— Не грози тем, что никогда не сделаешь, Тсукури. Это моя марионетка и я не позволю всяким беглым Акацуки воровать у меня осведомителей. Ты и так еще не расплатился за предательство.

А вот и последняя зацепка, та деталь, которой не хватало. Как всегда шутил папа: «Расследуя преступление, главное не выйти на себя». Что ж… Я вышла сама на себя.

Я была под гендзюцу. Вот почему моя способность не подсказала мне, кто разбил камеру. Я грешила на большое количество рук, которые касались камеры… Но вычислить саму себя с помощью своей же техники невозможно. И если учесть, что подчиняясь Обито, я наверняка составляла отчеты по сбору информации… Своеобразно… Вот и причина, почему я получала лишь нелепые отписки из АНБУ. Во всем была виновата я. А когда я покинула деревню, я удалилась от триггеров, которые провоцировали закладки в моей голове, и поэтому, оказавшись на острове, я была собой. А теперь наверняка Итачи снял с меня закладки, вон как всматривается в мое лицо.

Интересно…

Я взглянула на Тсукури. Стоит, напряженный, как струна, на соседней ветке, губы сжаты в тонкую нитку… Я улыбнулась ему одними глазами.

— Прости, Кими, — неожиданно жизнерадостно произнес он. — Я лгун. Кац!

Статуэтка кошки. Он же клялся всеми своими зубами, что она не напитана чакрой. Но солгал. Взрыв в моем рюкзаке был не слишком сильным, но Обито изумленно вскрикнул, машинально отпрыгнув в сторону. Мне хватило и доли секунды. Я метнулась в сторону и накинула на себя хенге древесной коры.

— Ах ты мразь! — Разъяренно зарычал Учиха. Я же говорила, что мое хенге даже с шаринганом было практически невозможно рассмотреть.

Я не видела, что случилось. Все было слишком быстро. Вот Обито шарит глазами по деревьям… Вспышка, и Итачи, который, казалось, даже не двигался, тяжело покачивается и падает набок, сжимая культю, оставшуюся на месте руки, а Обито разъяренно ругается, вырывая из бока глубоко вошедший в тело кунай. На его месте глубокая рытвина от взрыва. Тсукури, сжавшись, как кот, едва ли не шипит от ярости, а от него стаями бегут в сторону парня в маске глиняные паучки и кошки.

Это был мой единственный шанс. И я собиралась им воспользоваться. Я поступила глупо. Я всего лишь чуунин с полевым патентом, который ни разу в жизни не дрался. Но я полезла в битву нукенинов S-класса.

Обито перехватил мою руку с сенбоном в последний момент, когда игла уже почти коснулась его глаза.

— Неплохая попытка… Для генина, — под маской ухмыльнулся он и отбросил меня в сторону с такой силой, что я ударилась спиной об дерево и отхаркнула на куртку кровь. В его руке вспыхнула молния. Райкири. Интересно, насколько расстроится Какаши, когда узнает, что именно его техника убила его приемную сестренку? — Раздражаешь! Найду осведомителя получше!

И снова движения оказались быстрее, чем я могла их увидеть. Просто вдруг хлопнула ткань, вспыхнуло перед глазами, и… Тсукури стоял передо мной. Обито возмущенно рявкнул:

— Я не в тебя целил!

Дейдара коротко кашлянул. Я видела окровавленную руку Обито, торчащую из спины Тсукури.

— Искусство… Это взрыв… — Прохрипел из последних сил Дейдара. Убийца попытался выдрать руку из тела моего подрывника, но тот вцепился в нее обеими руками.

Я не поняла, что произошло, просто… Догадалась. Обито мог перемещать предметы на свой слой бытия, значит, мог перемещаться и сам… А Тсукури просто сунул руку внутрь его мира и отправил туда одного из своих взрывных зверей. Поэтому еще доля секунды — и один из последних Учих, не успев даже охнуть, просто разлетелся на клочки.

Я успела поймать завалившегося на спину Дейдару. Придержала руками его голову. Я сама не понимала, что происходит, просто гладила спутавшиеся светлые волосы и чувствовала, как соленые капли из моих глаз падают на стремительно холодеющую кожу подрывника.

— Почему, Дейдара… Почему… — Бессвязно бормотала я. — Ты должен был… Должен был жить! Дейдара…

— Мое тело… Действовало само… По себе, — с сухим кашлем вытолкнул он из себя. — Тебе… нравится мое… Искусство?

Мои глаза уже ничего не видели, их застилала плотная пелена слез. Я сглатывала их, но они капали и капали.

— Ничего прекраснее не видела, — прошептала я. Губы Дейдары дрогнули и расплылись в торжествующей ухмылке.

И наступила тишина. В которой слышно было только мое дыхание…

Примечание к части

Я могла бы расписать подробнее, но просто уже хотела поскорее закончить эту работу :)

Эпилог

Этот засранец выжил.

Удар Обито пришелся в четвертый рот Дейдары, находящийся на груди, так что через месяц в госпитале подрывник был как новенький. Хорошо, что мои нукенины выкладывались на максимум и на взрывы и чакровыплески, сравнимые с битвой пары биджу, очень быстро примчались АНБУ и забрали нас всех в плен и на лечение.

Сделка со стороны Конохи была выполнена полностью. Кольцо с Тсукури сняли, оправдательный приговор был вынесен лично Тсунаде-сама. Меня повысили и дали ранг джонина за особые заслуги перед Конохой, хотя я и отказывалась, говоря, что я же сама была крысой. Но Итачи, поглаживая остаток руки, висящий на перевязи, уверил меня, что за участие в убийстве лидера Акацуки меня еще мало наградили. В конце концов, мы втроем смогли одолеть нукенина, который четырнадцать лет назад почти стер с лица земли Коноху с помощью Лиса.

Кстати, младший Учиха тоже вернулся в деревню. Драка с Итачи была невероятно эпичной, хорошо еще Хокаге-сама и Джирайя-сан лично контролировали, чтобы эти два маньяка не разнесли половину Конохи. В процессе побоища Итачи таки рассказал брату, что действовал по приказу. Тсукури потом конечно, немного поломался, но все-таки отдал документы, ради которых он и затеял все это. Саске прочитал, изменился в лице и попытался убить Старейшин и Данзо. Сошлись на отставке, Цунаде-сама набрала новый совет, в который вошли Какаши, Нара-старший, Хьюга-старший и сам Итачи от имени двух оставшихся Учих.

Так что теперь то и дело можно наблюдать, как Наруто на пару с Саске лаются на тему того, кто станет следующим Хокаге. Саске ставит на своего брата, Наруто орет, что непременно будет Шестым. У них царит полная гармония.

Остальные Акацуки, насколько мне известно, после смены руководства предпочли заняться высокооплачиваемыми наемными заказами, а не сражаться за идею и теперь при необходимости даже Цунадэ-сама может обратиться к ним с заказом.

А мои отношения… Что ж, все девчонки, которые поддразнивали меня одиночкой и огрызком (ссылка: японской культуре до сих пор одиноких женщин после 27 так дразнят), обалдели, увидев меня под ручку с красавцем-наемником S-ранга. Тсукури сбежал из больницы, как только смог ходить, и прискакал ко мне домой. С порога сунул мне в нос горшок с цветами и потребовал у моего отца моей руки и сердца. Основным произведением искусства был горшок. Дейдара клялся, что он не напитан чакрой, но я не поверила, однако в спальне поставила.

Папенька был в шоке, но подумав, согласился. Я хотела поломаться немного, однако Дейдара возмутился:

— Я ради тебя своей жизнью пожертвовал, ты все еще считаешь, что мои намерения недостаточно серьезны?!

Пришлось принять его предложение и съезжать от папеньки в собственный дом. Все помещение заставлено скульптурами — даже пара моих глиняных статуй имеется. Я позировала обнаженной и теперь это любимые экспонаты в коллекции, которые Дейдара не показывает никому. Они стоят у нас в спальне. Ревнивец.

Пусть Тсукури значится нукенином своей деревни, и наш протектор он не носит, но у него личное разрешение от Хокаге-самы, поэтому живем мы в Конохе. Тсукури обеспечивает нас полностью — берет заказы от черного рынка и то и дело уходит искать приключения. Он пытался убедить бросить меня работу в полиции, но я отказалась наотрез. На миссии вместе мы ходим редко — я все-таки несравненно слабее его. Зато когда он возвращается… М-м-м, это очень жаркие дни.

Однако, несмотря на мою любовь к работе, декретный отпуск мне взять пришлось. Тсукури считал, что родится сын и он уже придумал для него имя — Исшун (ссылка: единое мгновение). Родилась дочь. Новоявленного папашу это не смутило, и теперь в Академию ниндзя ходят старшая темненькая и голубоглазая Тсукури Исшун и младший блондин с зелеными глазами и крошечными ротиками на ладонях Тсукури Изао (ссылка: честь) — я настояла, что раз девочку назвал он, то дать имя сыну имею право я.

И самое приятное — больше в своих расследованиях на себя я не выходила.