Плата за войну

Глава 1

АКТ I. ПАДЕНИЕ

Глава 1. Новая эра

— Как Азкабан? Да вы знаете, с кем вы говорите? Я Малфой. Мы никогда не…

Его прервали. Вежливо, с той убийственной бюрократической мягкостью, которая хуже любого крика. Чиновник в очках-полумесяцах поднял взгляд от пергамента и сказал:

— Мистер Малфой, ваше имя в списке. Все выпускники Хогвартса 1998 года подлежат трёхлетней трудовой компенсации. Постановление Министерства № 47-А, подписано лично и.о. министра Кингсли Бруствером. — Он сделал паузу. — В целях послевоенного восстановления магической Британии каждый волшебник, получивший образование за государственный счёт в период боевых действий, обязан возместить затраты. Либо деньгами, либо трудом.

— Но мой отец был попечителем Хогвартса! Он финансировал…

— Ваш отец, — всё тем же ровным голосом продолжал чиновник, перелистывая страницу, — находится под следствием по обвинению в пособничестве Тёмному Лорду. На имущество Малфой-Мэнора и банковских счетов уже наложен арест. Так что нет, мистер Малфой, ваш отец больше не попечитель. И вы не являетесь исключением.

Он протянул Драко сложенный пергамент. Наверху значилось: «Предписание о направлении на работы. Место: Азкабан. Должность: охранник младшего состава. Срок: 36 месяцев.»

Драко смотрел на буквы, и они не складывались в слова. Пожалуйста, только не Азкабан! Он? Малфой?

— Вы не можете, — выдавил он. — Я не соглашался.

Чиновник смотрел на него с циничным безразличием.

— Никто не соглашался, мистер Малфой. Добро пожаловать в новую эру равных возможностей.

Драко вышел. Бумага в руках хрустела от сжатых пальцев. На стене в коридоре висело объявление: «Министр Кингсли Бруствер заявляет: магическая Британия должна построить новое будущее на принципах ответственности и справедливости.»

И для Драко это равенство означало — тебя Малфоя отправляют в Азкабан сторожить тех, кого твой отец когда-то приветствовал за обеденным столом. Скажи спасибо что только охранять.

Глава 2. Чужие в доме

Когда он попытался воспользоваться камином в Министерстве, чтобы переместиться в особняк. Камин не работал. Магическая связь упрямо не устанавливалась.

Пришлось добираться на Ночном рыцаре — этом вонючем, дребезжащем автобусе, который мотался по Британии со скоростью гоблина услышавшего о банкротстве. Драко сидел на жёсткой скамье между каким-то маглом в пижаме, который всё бормотал про «зелёных человечков», и ведьмой с повязкой на глазу, которая громко сморкалась в платок. Магические бомжи, вонь дешёвого эля и нескончаемая тряска — это был первый раз, когда Малфой ехал в общественном транспорте.

Когда автобус с лязгом остановился у ворот Мэнора, Драко вывалился наружу, чувствуя себя выжатым. И остановился.

Входная дверь была распахнута.

Из холла доносились голоса, лязг металла, шарканье ног по паркету, по которому его отец когда-то не разрешал ходить в уличной обуви. Драко вошёл и увидел их — ведьмы и волшебники в мантиях с гербом Министерства. Они переворачивали шкафы, вынимали книги, заклеивали двери красными лентами с печатями. Одна из ведьм попыталась схватить том по истории тёмных искусств, и книга раскрылась, щёлкнув по её пальцу серебряными застёжками.

Они работали даже не обращая на него внимания, ставили какие-то устройства, вешали инвентарные номера, опечатывали помещения и изымали артефакты, которые казались им подозрительными. Его личная комната пока не была тронута, но кабинет отца…

Из кухни донёсся всхлип. Драко обернулся. В углу коридора стояла Кики. Их семейная домовая эльфийка, с большими ушами, которые нервно дёргались, Она сжимала тряпку и смотрела на министерскую ведьму, которая стояла рядом с бланком в руке.

— Эльфийка, — говорила она громко и отчётливо, словно тупому ребенку не выучившему урок, — Ты теперь будешь подчиняться Министерству. Поняла? Будешь открывать двери, докладывать о перемещениях, сообщать, если кто-то попытается проникнуть в опечатанные помещения.

Кики моргнула. Её глаза перебегали с ведьмы на появившегося Драко, на портреты на стенах, те которые ещё не были завешены серой бумагой.

— Кики… не понимает, — прошептала она. — Кики служит старому хозяину. Кики не знает, что такое… отчёты.

Ведьма вздохнула с брезгливым выражением лица, на котором читалось, «какие же все вокруг тупые, одна я умная».

— Старого хозяина нет. Он в Министерстве. Под следствием. Ты теперь подчиняешься нам.

Кики сжала тряпку.

— Кики не знает, кто есть Министерство, — сказала она медленно. — Старый хозяин — Малфой. Молодой хозяин — тоже Малфой.

Ведьма переглянулась с коллегой.

Кики моргнула. Затем снова. Затем её словно осенила догадка.

— Глупая Кики ни-че-го не понимает, — сказала она громко, почти демонстративно. Затем взяла с камина канделябр, наклонила горящую свечу, и расплавленный воск тонкой струйкой полился на её ладони. Воск застывал на коже, обжигая, но Кики смотрела на ведьму с каким-то странным спокойствием.

— глупая, глупая Кики, — повторила она и с чувством выполненного долга щёлкнула пальцами и исчезла. Ведьма и её коллега стояли шокированные актом самоистязания и таким изящным способом свалить от приказов, противных эльфийской сущности.

Затем они опомнившись махнули руками.

— Эльфы. Как дети, — буркнула одна и они вернулись к описи.

АКТ II. АЗКАБАН

Глава 3. Санаторий

На следующее утро Драко стоял в кабинете начальника тюрьмы — тесном, заваленном папками, с тусклым светом от магических ламп. Тот махнул рукой в сторону старого охранника.

— Грюмли покажет тебе хозяйство.

Почти тёзка Аластора Грюма не улыбался, но в голосе чувствовался вечный, профессиональный цинизм.

— Ты Малфой, да? — спросил он, проходя мимо камер. — Ну, занесло, впрочем Азкабан сам выбирает волшебника. — он усмехнулся. — Пошли, покажу достопримечательности.

Они шли по влажным коридорам. Грюмли останавливался у каждой второй двери.

— Вот здесь Рудольф Лестрейндж. Да, тот самый. Видишь царапины на стене? Это он вырезал имя Тёмного Лорда ногтями.

Он хохотнул, и Драко понял, что Грюмли наслаждается экскурсией.

Они прошли дальше, Грюмли вдруг остановился.

— Мы, кстати, не используем термин тюрьма, предпочитаем более нейтральный — «санаторий». — Он повернулся к Драко, было непонятно шутит он или говорит серьёзно — Санаторий для неправильных волшебников. Дементоры — это как пиявки в лечебницах маглов. Высасывают всю дурь из башки. К вечеру пациенты уже законопослушные маги. Ну если, конечно, не помрут.

Он хихикнул и уже хотел продолжить, но его перебил второй надзиратель – высокий, лысый, с кривой ухмылкой.

– Не пугай мальчонку, Грюмли. Услуга «Поцелуй» у нас только для Вип-клиентов, – он подмигнул Драко. – И только с письменной санкции Министерства, иначе бы у нас очереди выстраивались у ворот.

Грюмли фыркнул, но Драко заметил, что старик даже не спорил. Это, похоже, был давно отработанный их номер.

Драко смотрел на камеры, на решётки, на тени в углах. Внутри всё сжималось. «Санаторий» не был исправительным учреждением. Он был местом, где люди просто медленно исчезали. И Драко теперь был частью этого.

Но он сохранил лицо. Слизеринец не показывает страх.

Глава 4. Первая смена

Обход. Влажные и холодные коридоры тянулись бесконечно. Драко шёл медленно, держа казённую палочку наготове.

Дементоры висели под потолком, как большие гнилые плоды. Они не нападали — просто смотрели. Словно голодные дети, заглядывающие в окна дорогих ресторанов. Или как собаки, надеющиеся, что с хозяйского стола что-то упадёт. Они не приближались вплотную, но их взгляд был повсюду.

Драко увидел, как один дементор медленно подплыл к новому охраннику. Тот попытался отмахнуться палочкой, но дементор просто наклонился, словно целуя воздух рядом с его лицом. Охранник замер, потом глаза закатились, и он рухнул на пол.

Грюмли спокойно подошёл, щёлкнул палочкой, выпустив серебристого патронуса-волка, и дементор с визгом отшатнулся, скрываясь во тьме.

— Не парься, — сказал Грюмли, — это дементоры проверяют границы. Очухается. Высосали у него что-то мелкое, вроде рецепта любимого салата..

Драко смотрел на дементоров. Те снова собрались в дальней части коридора и наблюдали. Их ожидание было пугающе выжидательным.

Вечером Драко сидел в каморке на узкой койке. Он попытался вызвать Патронуса — серебристая дымка погасла, не сформировавшись. Старший охранник протянул флакон со стимулятором радости. Драко оттолкнул руку с отвращением.

Ночью он не спал. Завтра будет такой же день. И ещё один. И три года. Тысяча девяносто пять дней в этом аду, где дементоры пьют его воспоминания, а он не может даже сопротивляться.

АКТ III. КОМПЕНСАЦИЯ

Глава 5. Освобождение

Прошло две недели. Драко вызвали к начальнику.

— Министерство постановило освободить вас от несения службы, — сказал тот, не поднимая глаз. — и всё благодаря этому Люциусу Малфою — добавил он с плохо скрываемым раздражением.

Драко замер.

— Сын не может охранять собственного отца, — продолжал начальник. — Конфликт интересов.

Он протянул формуляр. Драко смотрел на бумагу и не видел букв. Отец. Здесь. За этими стенами.

Он должен был радоваться. Но внутри — пустота. Люциус Малфой, даже находясь под следствием, даже в камере, умудрился обеспечить сыну свободу. Но в этот раз не деньгами и не связями.

— Сдайте жезл и форму, — окончил начальник. — Можете идти.

Ворота Азкабана закрылись за спиной с глухим лязгом.

Серое море билось о скалы. Ветер рвал мантию. Где-то там, за каменными стенами, сидел его отец. Тот, кто когда-то был самым могущественным человеком в его жизни. Кто даже отсюда, из камеры, умудрился в последний раз защитить сына.

Своим заключением.

Драко горько усмехнулся.

Впереди — ничего. Без работы. Без денег. Без статуса.

Он пошёл по влажным камням, под серым небом, спиной к Азкабану. К дому, который больше не был его домом.

Эпилог.

Мэнор встретил тишиной. Следственные группы давно ушли. На стенах мерцали красные маячки слежения.

Драко прошёл в гостиную и упал в кресло отца. Камин пуст. В дверях стояла Кики — в костюме горничной из разных наволочек, молчаливая.

Совы приносили письма. Гоблины, барыги, дельцы — предлагали выкупить имущество «по дружеской цене». Драко рвал пергаменты почти не читая.

Затем прилетело официальное. Он развернул:

«Вам предписывается не покидать Мэнор без письменного разрешения Министерства.»

Домашний арест.

Драко истерично засмеялся.

Он сидел в кресле отца, за красными маячками, под неусыпным оком Министерства. Ровно там же, где и его отец. Только вместо решётки — стены особняка. Вместо дементоров — пустота.

Он сгорбился, глядя в негорящий камин. Кики стояла в дверях, не решаясь войти.

Где-то за серым морем, в каменных стенах, его отец смотрел в подобные пустые стены.

Равные возможности.

Они получили их сполна.