Плащ в море

Глава 1 плащ в океане

Восточное синее море. Остров Шелп. Молодой, полный дерзких мечтаний пират в соломенной шляпе по имени Луффи только что сбежал от алчной капитанши Алвиды в бочке и теперь ищет команду для своего путешествия к званию Короля Пиратов. Его первый цель — найти крутого навигатора.

В это же время, в совершенно другом измерении, Сайтама, герой для развлечения, шёл домой с распродажи, размышляя о скуке и уценённых яйцах. Под ногой хрустнула не то скорлупа, не то пространство-время. Он провалился в светящуюся дыру с типичным для себя «Ой».

Он приземлился не на тротуар, а в густые джунгли, прямо на голову гигантскому тигру-загадке, который мирно спал. Тигр, оглушённый, только хмыкнул и отполз в кусты. Сайтама поднялся, отряхнул комбинезон.

— Куда это я попал? Похоже на парк аттракционов… Дороговизна.

Он вышел на пляж и увидел лодку-бочку, выброшенную на берег, и рядом — худощавого парня в соломенной шляпе, который отчаянно спорил с большой птицей, пытаясь отобрать у неё какую-то карту.

— Эй, птица, это моё! Мне нужна карта, чтобы плыть на Гранд Лайн!

— КВААА! Моя карта! Моя блестяшка!

Сайтама подошёл ближе, вежливо кашлянув.

— Извините. Вы не подскажете, где здесь станция метро?

Луффи и птица замерли, уставившись на него. Луффи первым опомнился, его лицо расплылось в широкой улыбке.

— У-у-у! Ты откуда взялся? Ты сильный? Стань моим навигатором!

— Навигатором? — Сайтама нахмурился. — Я не разбираюсь в GPS. И вообще, я герой. Мне надо домой, на ужин.

— Неважно! — Луффи вытянул руку и обвинил её вокруг талии Сайтамы, притягивая к себе. — Ты выглядишь круто! И лысый! Твоя голова будет блестеть на солнце, как маяк! Идеально для навигации!

Сайтама попытался отцепить резиновую конечность, но та только растягивалась.

— Эй, перестань. Это странно.

В этот момент из джунглей вышла разъярённая Алвида с железной дубиной, окружённая головорезами.

— ЛУФФИ! Ты украл мою карту! И кто этот лысый заложник? Новый рекрут?

— Он мой навигатор! — гордо заявил Луффи.

— Я вообще никто, — поправил Сайтама. — Можно мне просто пройти?

Алвида, не привыкшая к такому тону, взревела и занесла свою огромную палицу, способную крушить камни.

— УМРИ, НАГЛЕЦ!

Она со всей силы ударила Сайтаму по макушке. Раздался звон, как будто ударили по колоколу. Палица согнулась пополам, а Алвида отскочила, тряся онемевшими руками.

Все застыли в изумлении. Сайтама потер голову.

— Ай. Это было грубо. У меня и так волосы не растут, а ты ещё и по голове бьёшь.

Луффи загорелся ещё сильнее, его глаза стали звёздами.

— ВАУ! ТЫ ТАКОЙ СИЛЬНЫЙ! ТОЧНО СТАНЕШЬ МОИМ НАВИГАТОРОМ! ПОПЛЫЛИ!

Не слушая возражений, он схватил ошеломлённого Сайтаму, забрал карту у ошалевшей птицы и потащил к своей утлой лодчонке.

Так началось самое странное партнёрство на всём Восточном синем море.

**Несколько дней спустя.**

Лодка дрейфовала. Сайтама сидел, свесив ноги за борт, и с тоской смотрел на горизонт. Луффи неустанно рассказывал о Дьявольских плодах, Великом Пиратском Пути и своём обещании стать Королём.

— …и тогда я буду самым свободным человеком на всём свете!

— Свободным… — буркнул Сайтама. — А свободно ли сейчас сходить в супермаркет? У меня закончился рамен.

— Не думай о рамене! Думай о приключениях! Смотри, остров! — Луффи указал на точку на горизонте.

На острове их «ждал» местный пират-задира Морган и его сын Хелмеппо, терроризировавшие городок. Увидев лодку, Хелмеппо, любивший мучить слабых, выстрелил в них из пушки.

Ядро летело прямо на лодку. Луффи приготовился отбить его ударом.

— Ух ты, пушка!

Сайтама, не отрывая скучающего взгляда, лениво щёлкнул пальцем по летящему ядру. Оно развернулось на 180 градусов и, со свистом пролетев над головами ошеломлённых пиратов, врезалось в пушку, обратив её в груду металлолома.

Тишина на набережной была оглушительной.

— Видишь? — радостно сказал Луффи местным жителям, указывая на Сайтаму, который зевал. — Это мой навигатор! Он умеет не только карты читать, но и очень сильный! А теперь, — его лицо стало серьёзным, — где тут еда? Мы голодные!

Морган, назвавший себя «Аксис-рукой», попытался напасть на Луффи. Тот с лёгкостью уложил его одним ударом Гому Гому но Пистолет. Но когда гигант упал, его массивный топор-рука начал падать прямо на толпу мирных жителей.

Луффи был слишком далеко. Все закричали в ужасе.

Сайтама, стоявший в стороне и выискивавший глазами хоть какой-то магазин, вздохнул. Он сделал один неспешный шаг и оказался под падающей многотонной гирей. Просто поднял руку.

*Дзынь.*

Топор остановился, как вкопанный, его лезвие упёрлось в голую ладонь. Ни пыли, ни напряжения на лице. Сайтама поставил гигантское оружие на землю, как пустую картонную коробку.

— Эх… опять пыль на костюм попала. Нужна химчистка.

Весь городок рухнул на колени в благодарности. Луффи сиял, как тысяча солнц.

— Я ТАК И ЗНАЛ! Ты не только навигатор, ты ещё и крутой герой! Мы будем непобедимой командой!

Сайтама смотрел, как Луффи уплетает всю предложенную еду, и впервые за долгое время в его скучных глазах мелькнула искорка чего-то, отдалённо напоминающего интерес. Этот парень был идиотом, навязчивым и совершенно непостижимым. Но в его безумной мечте была какая-то… искренность.

— Ладно, — сказал Сайтама, беря миску рамена, которую ему почтительно подали горожане. — Пока я ищу дорогу домой, можно плыть с тобой. Только «навигатором» я не буду. Я — капустая голова. Запомни.

— У-у-у! Договорились, Капустая Голова! — закричал Луффи, и его смех разнёсся над Восточным синим морем, где теперь начиналась легенда о «Соломенной шляпе» и его таинственном, невозмутимом и невероятно сильном первом союзнике.

А где-то в Маринфорде, маршал Сенгоку вдруг чихнул и почувствовал странную, иррациональную тревогу. Будто кто-то только что одним щелчком перевернул все будущие расчёты Мирового Правительства.

Глава 2 Навигатор, который не умеет читать карты

Лодка «Соломенной шляпы» (если можно было назвать лодкой несколько скреплённых досок с парусом) неспешно рассекала волны Восточного синего моря. Луффи, набив живот дарёными припасами с острова Шелп, беззаботно дремал на носу, растянувшись, как кошка. Сайтама же сидел на корме, держа в руках морскую карту, которую они «позаимствовали».

Его лицо выражало глубокую, почти философскую оторопь. — Луффи. — М-м-м? — Эта карта. Здесь нарисованы облака с рожицами. И вот этот остров… похож на кота. Заплывший кот. Это точно навигационная карта, а не детская раскраска?

Луффи сел, протёр глаза. — Конечно карта! Там же стрелочки! Мы плывём… — Он тыкнул пальцем в случайное место. — Сюда! К Оранжевому городу! Там, говорят, крутые навигаторы живут!

— Но мы сейчас плывём в противоположную сторону, — констатировал Сайтама, глядя на солнце. — И, кажется, уже третий раз проходим мимо того же самого одинокого облака-дракона.

— Неважно! Приключение — оно везде! — Луффи беспечно махнул рукой. — А ты, Капустая голова, уверен, что не хочешь стать моим навигатором официально? У тебя крутая блестящая голова, по ней, как по компасу, можно сверяться!

— Я сверяюсь по расписанию распродаж в супермаркете «Супер С», — мрачно ответил Сайтама. — И его здесь нет.

Внезапно на горизонте показался остров, а рядом с ним — большой, но потрёпанный корабль под чёрным флагом с изображением… клоуна с красным носом.

— У-у-у! Другие пираты! — оживился Луффи. — Давай познакомимся!

Сайтама присмотрелся. На корабле царило странное оживление. Какие-то люди в клоунских нарядах стаскивали с борта на берег бочки и сундуки, а команду встречала на пляже худая, испуганная на вид девочка с оранжевыми волосами. Рядом с ней стояла огромная, грустная собака, охранявшая какие-то развалины.

— Может, не надо? — без особой надежды предложил Сайтама. — Выглядит как-то… напряжённо.

Но Луффи уже гребел к берегу руками, ухватившись за борт зубами для скорости. Их утлое судёнышко причалило вдали от пиратского корабля, но Луффи, не теряя ни секунды, рванул в сторону деревни.

Оранжевый город встретил их тишиной и разрухой. Уцелел только один дом — тот самый, который охраняла собака. Девочка, увидев двух незнакомцев, особенно странного вида лысого в комбинезоне, насторожилась. — Кто вы? Ещё мародёры от Бугги?

— Я — Луффи! Это мой навигатор, Капустая Голова! — представился Луффи с улыбкой. — А ты кто?

— Нами, — коротко ответила девушка. — И вам лучше убираться отсюда. Здесь хозяйничают пираты Бугги-клоуна. Они забирают всё, что можно.

В этот момент из-за угла вывалилась пьяная рожа пирата из команды Бугги. — Эй, Нами! Босс требует новую партию карт! И кто это тут у тебя… новые дружки?

Пират неуверенно направился к ним, размахивая кривой саблей. Луффи приготовился к драке, но Сайтама уже сделал шаг вперёд. Он не был злым. Он просто хотел поскорее разобраться с этим и, возможно, спросить у местных, нет ли тут случайно межпространственного портала.

— Послушай, — начал Сайтама. — Мы не хотим проблем. Может, ты просто… пойдёшь спать?

— Ах ты, лысая морда! — заорал пират и замахнулся саблей.

Удар. Звон. Сабля сломалась о макушку Сайтамы, а пират отлетел назад, врезаясь в стену сарая, и тихо сполз на землю, кружась звёздами.

Нами вытаращила глаза. Луффи захихикал. — Видишь? Я же говорил! Он супер-сильный!

— Что… что это было? — прошептала Нами, глядя на Сайтаму, который лишь сокрушённо осматривал новую зазубрину на ткани своего комбинезона.

— Не трогайте костюм, — пробормотал он. — Его сложно отстирать.

Внезапно раздался громовой голос: — КТО ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ МОЕГО ЧЕЛОВЕКА?!

На площадь, расталкивая дома, выкатился… гигантский толстяк в костюме клоуна. Капитан Бугги. Рядом с ним стоял суровый, поджарый мужчина с тремя ножами в руках — Кабиджи. — Босс, это они! — завыли уцелевшие пираты, указывая на Луффи и Сайтаму.

Бугги налился кровью от ярости. — МОИ САМЫЕ ДОРОГИЕ РАЗВАЛИНЫ! Я ВАС РАЗНЕСУ НА АТОМЫ! ДАКТИЛЬНЫЙ ПУШЕЧНЫЙ ВЫСТРЕЛ!

Его рука, усыпанная перстнями, разъединилась в суставе и, словно пушечное ядро, полетела к ним. Луффи прыгнул в сторону, крича: «Ого! Резиновый, как я!».

Сайтама стоял на месте. Он с интересом наблюдал за летящим кулаком. — Хм. Дьявольский плод, говорил? Интересная физика.

Кулак Бугги со всего размаху врезался ему прямо в лицо.

Бам.

Звук был глухой, как удар мяча о бетонную стену. Кулак Бугги остановился, его пальцы неестественно выгнулись, а сам капитан на том конце «пушечного выстрела» почувствовал волну боли, отдающую в плечо.

— АЙ! ЧТО ЭТО ЗА ЧЕЛЮСТЬ?! — завопил Бугги, отдергивая деформированную руку.

Сайтама лишь потер нос. — Это было… неожиданно. И немного противно. Твоя рука липкая.

Луффи хохотал, катаясь по земле. Кабиджи, поняв, что дело пахнет жареным, метнул в Сайтаму все три ножа со смертоносной скоростью.

Шмыг-шмыг-шмыг.

Сайтама даже не пошевелился. Лезвия, попав в его кожу, отскочили с высоким звоном и воткнулись в землю, как в мягкое масло.

— Довольно, — сказал Сайтама, и в его голосе впервые зазвучала легкая, почти незаметная нотка раздражения. — Вы портите и без того скучный день.

Он сделал один шаг. Не бегом, не прыжком. Просто шаг. Но этого оказалось достаточно, чтобы оказаться перед ошеломлённым Бугги.

— Я ищу дорогу домой, — спокойно сказал Сайтама, глядя в нарисованные клоунские глаза. — Ты не знаешь, где здесь пространственные разломы или, на худой конец, библиотека?

Бугги, трясясь от страха и ярости, выхватил из-за пояса пугающий, украшенный черепами клинок. — Я… Я покажу тебе, урод лысый! РАЗДЕЛЯЮЩИЙ УДАР!

Он занес меч, чтобы разрубить Сайтаму пополам. Сайтама вздохнул и, не глядя, подставил под удар указательный палец.

Лезвие самого острого меча в арсенале Бугги встретилось с ногтем Сайтамы. Раздался звук, похожий на хруст стекла. Меч раскололся на десятки осколков, которые дождём посыпались на голову клоуну-капитану.

Бугги замер, глядя на рукоять с торчащим обломком. Его психика, и без того шаткая, дала окончательный сбой. — Не… не может быть… Мой меч… Моя сила…

— Ты много шумишь, — констатировал Сайтама. И легко, одним пальцем, ткнул Бугги в живот.

Для капитана Бугги это ощутилось как удар тараном. Он сложился пополам, глаза вылезли из орбит, изо рта вырвался фонтан слюны, и он, потеряв сознание, улетел назад, пробив стену собственного корабля и оставшись торчать из неё, как тряпичная кукла.

Тишина на площади была абсолютной. Пираты Бугги бросали оружие и разбегались с воплями ужаса. Кабиджи, побледнев, медленно поднял руки в знак капитуляции.

Нами смотрела на сцену с открытым ртом, её мозг отчаянно пытался переварить увиденное. Луффи же подошёл к Сайтаме и хлопнул его по спине. — ВОТ ЭТО ДА! Ты даже пальцем драться умеешь! Ты точно должен быть в моей команде!

Сайтама отряхнулся. — Я уже сказал, я не навигатор. Я просто застрял. — Он повернулся к Нами, которая всё ещё не могла вымолвить ни слова. — Эй, ты. Ты, кажется, разбираешься в картах. Не видел ли ты на них… ну, дыр? Или сияющих трещин?

Нами, наконец, пришла в себя. Её взгляд, полный расчёта и внезапной надежды, скользнул с невероятно сильного лысого чудака на беспечно улыбающегося парня в соломенной шляпе. Эти двое только что разнесли отряд Бугги, даже не вспотев. С такой силой… — Карты? — сказала она, и в её глазах зажёлся знакомый читателям огонёк алчности и тайного плана. — Да, я знаю о картах всё. Я могу стать вашим навигатором. Лучшим на всём Восточном синем море.

— УРА! — закричал Луффи. — Вот и отлично! Теперь у нас есть ты, и Капустая голова!

— Я всё ещё не соглашался, — напомнил Сайтама, но его уже никто не слушал.

Нами быстро собрала уцелевшие карты и ценности Бугги, её мысли работали со скоростью света. «Сначала использовать их, чтобы собрать деньги... а этот лысый... его сила... она сокрушительна. Он может быть ключом... к освобождению...»

А Сайтама, глядя на заходящее солнце, думал лишь о том, что в этом мире, похоже, совсем нет нормальных супермаркетов. Но пока он ищет путь домой, наблюдать за этим гиперактивным Луффи и хитрой Нами было... чуть менее скучно, чем сидеть в своей квартире в Городе Z.

— Ладно, — сказал он вслух. — Но если мы поплывём, я хочу на корабль побольше. В этой лодке даже размяться нельзя.

Луффи засмеялся, его соломенная шляпа откинулась назад. — Конечно! Наш следующий корабль будет огромным! И мы назовём его... «Капустоголовый воин»!

— Нет, — flatly отказался Сайтама.

Так, с новым навигатором, чьи цели были далеки от благородных, и «временным попутчиком», чья сила бросала вызов всем законам этого мира, будущий Король Пиратов сделал свой второй шаг. И где-то в морской дали, в своих офисах, мелкие агенты морского дозора начали получать первые, крайне сбивающие с толку отчёты: «...сообщают о разгроме отряда Бугги-клоуна. Причастны: парень в соломенной шляпе и... лысый мужчина в комбинезоне, предположительно, неуязвимый для пуль, мечей и... летающих кулаков. Угроза переоценена».

Глава 3 Снайпер, кот и непробиваемая ложь

Корабль, который они «позаимствовали» у Бугги (Нами настаивала, что это законные трофеи), был, мягко говоря, уродлив. Но зато на нём была каюта, склад провизии и даже маленькая кухня, что немедленно заинтересовало Луффи. Сайтама же оценивал судно с точки зрения устойчивости: выдержит ли оно, если ему придётся от него оттолкнуться в попытке прыгнуть обратно в свою вселенную (план на крайний случай).

Нами, принявшая роль штурмана со всей серьёзностью, изучала карты, время от времени бросая на Сайтаму задумчивые, подсчитывающие взгляды. Его сила была аномалией, и её практичный ум уже выстраивал схемы, как использовать эту «человеческую катапульту» для своих целей.

— Следующая точка на нашем пути, — объявила она, тыча пальцем в карту, — остров Сироп. Это тихое место, можно пополнить припасы.

— ЕДА! — отозвался Луффи с носа корабля. — Библиотека, архив, учёный-космолог? — без особой надежды спросил Сайтама. — Деревня рыбаков, — сухо ответила Нами.

Остров Сироп встретил их идиллическим спокойствием. И громкими, разносящимися по всему побережью криками: — ПИРАТЫ! ПИРАТЫ ИДУТ! У МЕНЯ ЗДЕСЬ ТЫСЯЧА ВОИНОВ, И ОНИ ВАС ВСЕХ РАЗОРВУТ! БЕГИТЕ, ПОКА ЖИВЫ!

На причале стоял тощий, длинноносый парень в оранжевом головном платке, размахивавший пращой и трясущийся от страха, но не отступавший. Перед ним действительно маячили три жалких вида пирата с тупыми саблями, явно выпивших лишнего.

— О, драка! — оживился Луффи, прыгая с корабля. — Опять? — вздохнул Сайтама, нехотя поплелся за ним.

Пираты, увидев нового противника (и особенно странного лысого в комбинезоне, который шёл, уткнувшись в карту с пометками Нами), заколебались. — Эй, Усопп, ты ещё подмогу нашел? — зарычал один из них. — Ладно, сейчас мы вам всем носы пооткусываем!

— НЕ СМЕЙТЕ! — визгнул длинноносый парень — Усопп. — Мой… мой товарищ здесь — легендарный воин Капустая Голова! Он одним взглядом испепеляет флотилии! Его лысина отражает солнечные лучи, выжигая целые острова! БЕГИТЕ!

Все замерли. Пираты тупо уставились на Сайтаму. Сайтама поднял скучающий взгляд от карты. — Что? — СТОЯТЬ! НЕ ДВИГАЙСЯ! — закричал самый трусливый пират, указывая на него дрожащей саблей. — Он… он что, и правда может?

Сайтама посмотрел на свои руки, потом на пиратов. — Я могу с одного удара уничтожить город. Но я не буду, потому что за ремонт потом платить. А вы мне мешаете найти учёного, который разбирается в межпространственных аномалиях.

Его абсолютно искренний, лишённый хвастовства тон оказался куда страшнее любой бравады. Пираты переглянулись. «С одного удара… уничтожить город…» Эта фраза, сказанная с интонацией «вынести мусор», заставила их кровь похолодеть.

— Ч… черт с вами! — пробормотал главарь. — С такими уродами связываться! — И троица, бросив оружие, рванула прочь.

Усопп облегчённо выдохнул и рухнул на песок. Луффи расхохотался. — У-у-у! Это было круто! Ты их напугал просто словами! Ты правда можешь разрушить город? — Могу, — честно ответил Сайтама. — Но это скучно и вредит экологии. Ты — Усопп? Зачем ты врал про тысячу воинов?

Усопп, смущённый, поднялся. — Чтобы защитить деревню… Они уже давно терроризируют нас. А вы… вы кто такие?

Вскоре, в доме Усоппа, за чашкой чая (который Сайтама пил с видом человека, вкушающего бесплатный образец в магазине), история раскрылась. Пираты были подручными жестокого и коварного пирата Капитана Куро, который… жил в этой же деревне под именем добропорядочного опекуна молодой барышни Кайи.

— Он планирует завладеть её состоянием! — со слезами на глазах рассказывал Усопп. — А сегодня ночью его люди должны атаковать поместье! Я должен их остановить!

Луффи, чьё чувство справедливости было прямым, как его рука, немедленно загорелся. — Значит, надо дать им отпор! Мы поможем!

Нами вздохнула, подсчитывая в уме, сколько можно было бы выручить за спасение богатой наследницы. Сайтама смотрел в окно. — А этот Куро… он сильный? — Он страшный! — воскликнул Усопп. — Его зовут «Куро из ста планов»! Он хитрый и быстрый, как демон! — Быстрый, — повторил Сайтама без интереса. — Ладно. Если он мешает найти мне библиотеку, придётся разобраться.

Ночью у поместья Кайи царила тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием деревьев. Банда пиратов под командованием Джами и Шамми уже окружала дом. Усопп, Луффи и Нами устроили засаду. Сайтама стоял в стороне, прислонившись к дереву и смотря на луну, размышляя, светит ли то же самое солнце на его родной мир.

Завязалась потасовка. Луффи с удивлением обнаружил, что Джами — коточеловек с когтями, и драка стала интереснее. Нами ловко использовала погодный посох (трофейный от Бугги), чтобы отвлекать врагов. Усопп, хоть и трясся, метко стрелял из пращи, подтверждая своё снайперское мастерство.

И тут на поле боя появился он. Капитан Куро. В очках, с аккуратной причёской, но с леденящим душу взглядом. Его пальцы превратились в длинные, бритвенно-острые клинки. — Какая досадная помеха, — произнёс он ледяным тоном. — Придётся ускорить план.

Он двинулся с такой скоростью, что превратился в размытую тень. Его техника «Погоня за смертью» позволяла ему двигаться так быстро, что противники падали, даже не понимая, что их уже порезали.

Луффи, полагаясь на инстинкты, уворачивался, но царапины появлялись на его теле. Нами и Усопп были беспомощны перед такой скоростью.

— Скучная техника, — раздался голос с края поляны.

Куро замер, появившись из тени. Его глаза за стёклами очков сузились. Он увидел того самого лысого, о котором трусливо болтали его подручные. — Ты. Тот самый «испепеляющий взглядом». Поразительно глупая выдумка. Я покончу с тобой первым.

Он исчез. Для всех остальных — просто исчез. Для Сайтамы — просто мужик побежал к нему довольно шустро, по местным меркам.

Куро появился прямо перед Сайтамой, его клинки-пальцы нацелены в шею и глаза — смертельные точки. — УМРИ.

Дзинь-дзинь-дзинь.

Звук, как от удара отвёрткой по броне танка. Все пять клинков упёрлись в кожу Сайтамы на его шее и веке и… не просто не проткнули, а слегка погнулись на кончиках.

Куро отпрыгнул назад, смотря на свои пальцы с неподдельным, леденящим ужасом. Его взгляд, всегда полный расчёта, теперь выражал чистейшее недоумение. — Ч-что…?

Сайтама медленно моргнул. — А, это ты. Тот «быстрый». Ты поцарапал мне веко. Чувствуется, как мелкая песчинка попала.

Он потёр глаз. — Послушай, у меня вопрос. Ты, как человек с планами, не слышал случайно о порталах в другие миры? Или о учёных, которые их изучают?

Куро не ответил. Его разум, привыкший просчитывать всё на сотни шагов вперёд, столкнулся с абсолютной, невозможной переменной. Вся его хитрость, вся скорость были бесполезны против… этого. Он сделал единственное разумное в его ситуации: развернулся и с максимальной скоростью рванул прочь, к своему кораблю. Богатство, месть, планы — всё померкло перед инстинктом выживания.

— Эй, ты куда? — лениво спросил Сайтама, но Куро уже был далеко.

Луффи, почесывая затылок, наблюдал за убегающим капитаном. — Хм. Он испугался. Странно, он же казался сильным.

Развязка наступила быстро. Усопп, воодушевлённый примером «лже-капустоголового», которого его же ложь сделала реальным героем, сумел убедить Кайю в правде. Пираты, лишившись лидера, были легко разогнаны.

На утро, прощаясь, Усопп решился. — Луффи! Я… я хочу стать настоящим воином моря! Хочу стать храбрым, как ваша команда! Возьмите меня с собой! Я буду вашим снайпером!

Луффи сиял. — Конечно! Добро пожаловать в команду, Усопп!

Сайтама, который в это время пробовал местные печенья (неплохо, но не дотягивают до уценённых вафель из его мира), кивнул. — Ты хорошо врёшь. Это может пригодиться. Например, чтобы сказать, что скидка уже закончилась, и отвадить других покупателей от распродажи.

Усопп не знал, как реагировать на такой комплимент.

Нами, подсчитав возможную долю с сокровищ Кайи (та щедро отблагодарила спасителей), была довольна. Её команда обрастала странными, но полезными людьми. Луффи — безумный, но целеустремлённый капитан. Усопп — снайпер и… специалист по дезинформации. И Сайтама… живое оружие абсолютной мощи, абсолютно не заинтересованное в сокровищах или славе. Идеальный инструмент.

А сам «инструмент» стоял на палубе их нового, уже вполне приличного корабля (подарок Кайи), и смотрел на расстилающийся океан. — Итак, — сказал он. — Снайпер у нас есть. Навигатор есть. Капитан, который не умеет читать карты, есть. Что дальше? Надеюсь, хоть один остров в этом архипелаге будет с приличным книжным магазином. Или лазерным телескопом.

— Дальше — Баратий! — весело крикнул Луффи, указывая куда-то в море. — Там, говорят, отличные рестораны!

Сайтама вздохнул. Похоже, путь домой будет долгим. Но, по крайней мере, теперь было с кем сыграть в карты (Усопп жульничал так, что это было почти искусство). И это было чуть менее скучно, чем обычно.

Где-то в бегах, капитан Куро, в ужасе гребущий на утлой шлюпке, выкинул все свои планы в океан. В его блокноте осталась лишь одна строчка, подчёркнутая с такой силой, что прорвалась бумага: «Лысый. В комбинезоне. Непробиваем. ВСЕ ПЛАНЫ — НИЧТОЖНЫ. БЕГИ». И это, возможно, был самый мудрый план в его жизни.

Глава 4 Кок, боевая скука и «Вселенское Синее»

Корабль, который они теперь гордо называли «Гоинг Мерри» (Луффи выбрал имя, вдохновившись верным псом Усоппа), был куда уютнее прежней посудины. Усопп уже вовсю разрисовывал носовую фигуру, Нами скрупулезно вела бортовой журнал расходов (с графой «Возмещение ущерба для костюма Капустой Головы»), а Луффи целыми днями тренировался, растягивая конечности в немыслимые стороны.

Сайтама проводил время, наблюдая за океаном. Он уже перестал спрашивать о порталах — ответы вроде «миф» или «легенда о летучем голландце» его не удовлетворяли. Он начал подумывать, что для возврата домой, возможно, придётся просто... очень сильно прыгнуть. Но для этого нужен прочный трамплин. Или очень прочный чей-то лоб. Пока не ясно.

— Следующая точка — архипелаг Баратий! — объявила Нами, сверяясь с картой. — Там знаменитый ресторан «Парящий Морской Гребень». И рынок. Можно пополнить запасы.

— ЕДА! — завопил Луффи, как по команде. — Рынок... значит, распродажи? — оживился Сайтама, впервые за несколько дней.

«Парящий Морской Гребень» оказался не просто рестораном, а роскошным кораблём-рестораном на сваях. Запахи из его кухни сводили с ума. Но на подходе их ждала странная картина: по грязному пляжу бродил тощий, светловолосый парень в потрёпанном костюме, с сигаретой в зубах и пустым взглядом. Он что-то бормотал себе под нос, разглядывая ракушки.

— Эй, ты! — крикнул Луффи. — Тут вкусно кормят? Парень обернулся. Его глаза, потухшие, скользнули по ним. Он заметил Сайтаму и на секунду задержал на нём взгляд, будто оценивая что-то, но тут же отвел. — Убирайтесь. Здесь скоро будет... нездорово. И дорого. Очень дорого.

— А ты кто? — спросила Нами, чуя что-то неладное. — Санджи. Просто... повар. Бывший повар, — он махнул рукой и пошёл прочь.

Войдя в ресторан, они поняли, в чём дело. Весь шикарный зал был заполнен грубыми, пьяными рожами. Это были пираты под командованием некоего «Грязного» Пирла, правой руки знаменитого и опасного пирата Дона Крига. Они громили зал, требовали еды и вина, не платя ни беллы.

Хозяин, старый моряк «Красная Нога» Зефф, и его персонал, включая нескольких официанток, пытались сохранять лицо, но страх был виден в их глазах.

Луффи нахмурился. Ему не нравилось, когда портят еду. И когда обижают людей. Сайтама сел за свободный столик и подозвал официантку. — Меню, пожалуйста. И что у вас сегодня по акции?

Официантка, трясясь, протянула ему меню. Один из пиратов, здоровенный детина, хлопнул лапищей по столу рядом. — Эй, лысый! Мы тут первые! Проваливай, пока цел!

Сайтама не отрываясь изучал список супов. — Подождите своей очереди. В цивилизованных местах есть очередь.

Пират рассмеялся и занёс над Сайтамой гигантскую бутылку рома. — Я тебе покажу очередь!

Бутылка со свистом опустилась на лысину Сайтамы. Раздался глухой удар. Бутылка разбилась вдребезги, дешёвый ром окатил пирата с ног до головы. Сайтама лишь вздохнул и стряхнул со лба осколки. — Вы пролили. И теперь пахнет дешёвым алкоголем. Невежливо.

Весь зал затих. Пират, мокрый и в шоке, отступил. Но тут поднялся сам «Грязный» Пирл, монстр в неповоротливой броне. — Кхе-кхе-кхе! Ну что, нашёлся местный герой? Я тебя раздавлю, как жучка!

Он сделал несколько тяжёлых шагов, сотрясая пол. Луффи вскочил, готовый вступиться, но Сайтама поднял руку, останавливая его. — Подожди. У меня тут суп могут принести. Не хочу, чтобы он остыл.

Пирл разъярился и, разбежавшись, попытался схватить Сайтаму в свои бронированные объятия, чтобы раздавить. Сайтама, не вставая со стула, просто выставил вперёд ногу.

Пирл, не заметив преграды, споткнулся об неё, как о стальную балку. С оглушительным грохотом он рухнул на пол лицом вниз, проломив половицу. Его броня треснула в нескольких местах. Он попытался подняться, но Сайтама, всё так же сидя, легонько наступил ему на спину.

Хруст. Пирл замер, не в силах пошевелиться. Небольшое давление, как от взрослого человека на детскую игрушку, приковало к полу несколько сотен килограммов металла и мяса.

— Вот видишь, — сказал Сайтама ошеломлённым пиратам. — Ты шумишь, мешаешь людям работать. Иди поспи.

Пираты Пирла, видя, что их «непобедимый» командир лежит и хнычет под ногой лысого чудака, бросились врассыпную.

В ресторане воцарилась тишина. Потом её нарушили аплодисменты Луффи. Зефф пристально посмотрел на Сайтаму, потом на Луффи. — Вы... кто вы такие?

— Мы — пираты Соломенной Шляпы! — гордо заявил Луффи. — А это мой друг, Капустая Голова! Он очень сильный, но плохой навигатор! — Я не навигатор, — поправил Сайтама. — А суп будет?

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Санджи. Он видел конец драки. Его взгляд горел. Он подошёл прямо к Сайтаме. — Ты. Как ты это сделал? — Сделал что? — Сайтама наконец оторвался от меню. — А, просто помешал ему шуметь. Он тяжёлый, кстати. — Нет... твоя сила... она... простая. Без усилий. — Санджи говорил, будто пытаясь разгадать загадку. — Зачем тебе такая сила?

Сайтама на секунду задумался. — Чтобы быть героем. И чтобы по субботам успевать на распродажи. А ты будешь готовить или как? Я хочу заказ сделать.

Санджи вдруг рассмеялся, и в его глазах впервые за долгое время появился живой огонёк. — Ладно. Заказ принимается. Только учти, наш шеф — тиран на кухне. И... спасибо. За то, что убрали мусор.

Но праздник был недолгим. На горизонте появился флот. Огромный, грозный. Флаг с черепом в солнечных очках. Дон Криг. «Грозный» Дон Криг с флотилией из 50 кораблей. Он приплыл, чтобы забрать ресторан и его карты Гранд Лайн, а заодно и расправиться с теми, кто посмел тронуть его людей.

На палубе флагмана стоял сам Криг — гигант в золотой броне, увешанный десятком видов оружия. Рядом с ним — его главный боец, холодный убийца Гин, вооружённый странными металлическими кастетами.

— КТО ПОСМЕЛ ПОДНЯТЬ РУКУ НА МОИХ ЛЮДЕЙ?! — прогремел его голос через рупор. — Я СТИРЮ ЭТО МЕСТЕЧКО С ЛИЦА МОРЯ!

В ресторане началась паника. Даже Зефф побледнел. Санджи закурил новую сигарету, его лицо стало мрачным. — Вот он... настоящий монстр. Его флот может разнести этот остров в щепки.

Луффи сжал кулаки. — Не позволю! Усопп уже трясся, но старался стоять твёрдо. Нами быстро прикидывала, можно ли успеть уплыть.

Сайтама, наконец-то дождавшись своего супа, зачерпнул первую ложку. — М-м-м, неплохо. Только пересолили немного.

— КАПУСТАЯ ГОЛОВА! — заорал Луффи. — Ты что, не видишь? Там целая армия! — Вижу, — сказал Сайтама, прихлёбывая. — Много людей. Шумят. Опять мешают есть. Эх... ладно.

Он допил суп, аккуратно поставил тарелку и подошёл к борту ресторана, глядя на устрашающую флотилию. Криг уже отдавал приказ начать бомбардировку.

— Эй! — крикнул Сайтама. Его голос, обычный, ничем не усиленный, каким-то образом был отчётливо слышен над воем ветра. — Вы там! Не могли бы вы подождать минут десять? Я только второе заказал. Рыбу.

На флоте Крига воцарилось минутное недоумение. Потом грянул хохот. — БЕЗУМЕЦ! — проревел Криг. — ОГОНЬ!

С бортов десятков кораблей грянули залпы. Ядра и зажигательные снаряды понеслись к «Парящему Морскому Гребню». Люди в ужасе попадали на пол.

Сайтама вздохнул, разочарованно. — Ну вот, опять.

Он спрыгнул с борта ресторана... и не упал в воду. Он просто побежал по воздуху, как по твёрдой земле, оставляя после себя лёгкие круги на воде от сверхзвуковых шагов. За секунду он преодолел расстояние до флагмана Крига.

Для пиратов Крига это было сюрреалистическое зрелище: лысый мужчина в белом плаще и комбинезоне бежит прямо по воздуху к их кораблю.

— ЧТО?! — успел только выкрикнуть Криг.

Сайтама приземлился на палубу его корабля с лёгким стуком. Он оглядел Крига с ног до головы. — Твоя броня... она золотая? Или просто краска? — Я... я ДОН КРИГ! СИЛЬНЕЙШИЙ ЧЕЛОВЕК В МИРЕ! — завопил пират, пытаясь вернуть себе уверенность. Он поднял свою огромную пику, утыканную шипами. — УМРИ!

Он нанёс удар, способный пронзить стальную плиту. Сайтама даже не сдвинулся с места. Пика ударила ему в грудь и... сплющилась, как консервная банка.

Сайтама посмотрел на вмятину на комбинезоне. Его лицо исказила гримаса искренней досады. — Ой. И костюм. Это уже второй за неделю. Ты знаешь, как трудно отстирать вмятины от позолоченного металла?

Криг отступил, его уверенность дала трещину. Он рванул к спусковому крючку огромной бомбомёта, нацеленного на Сайтаму. — ДЕРЖИ ЕГО, ГИН!

Гин, молчаливый убийца, бросился вперёд. Его кастеты с лезвиями сверкнули. Его скорость была огромна — он мог рубить сталь. Он нанёс десяток ударов в секунду по Сайтаме со всех сторон.

Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь...

Это звучало, как будто дождь из гвоздей падает на бронеколпак. Когда Гин отпрыгнул, его лезвия были тупыми, а руки онемели от отдачи. На Сайтаме не было ни царапины.

— Ты тоже быстрый, — отметил Сайтама. — Но ты портишь ткань. Она хоть и дешёвая, но единственная у меня.

В этот момент Криг выстрелил из бомбомёта. Массивный снаряд полетел прямо в центр палубы, где стоял Сайтама. Раздался оглушительный взрыв, окутавший всё дымом.

Криг захохотал. — НИКТО НЕ ВЫСТОИТ ПРЯМОГО ПОПАДАНИЯ МОЕЙ БОМБЫ!

Дым рассеялся. Сайтама стоял на том же месте, прикрывая лицо рукой от копоти. Его комбинезон был покрыт сажей, но цел. — Фух. Едкий порох. Теперь точно в химчистку. — Он опустил руку и посмотрел на Крига. — Ты сказал, ты сильнейший?

Сайтама сделал один лёгкий шаг и оказался перед Кригом. Тот в ужасе попытался ударить его запасным пистолетом. Сайтама просто взял пистолет за ствол и смял его в ладони, как бумажку.

— Знаешь, — сказал Сайтама, глядя Кригу прямо в глаза. — Я встречал сильнейших. Гигантских инопланетян. Предсказывающих будущее монстров. Существ, пожирающих планеты. И знаешь, что их всех объединяет?

Криг, прижатый к борту, не мог вымолвить ни слова. Его флот в ужасе наблюдал за происходящим. — Они все хоть немного были интересны. А ты... ты просто парень в блестящей пижаме с игрушечным оружием.

Сайтама поднял открытую ладонь. Не для удара. Просто поднял. — Мне жаль тратить на тебя серьёзный удар. Так что просто... перестань шуметь.

И он легонько, почти по-дружески, шлёпнул ладонью по золотому нагруднику Крига.

Этого было достаточно.

Раздался звук, как будто гигантский колокол ударили с внутренней стороны. Броня Крига не раскололась — она прогнулась вовнутрь, точно повторив контур ладони. Волна силы прошла сквозь доспехи и тело пирата, вышибла из него всё воздух и сознание. Дон Криг, «сильнейший человек в мире», рухнул на палубу, пуская пузыри, с вмятиной в виде отпечатка ладони на груди.

Гин замер, поняв всю тщетность сопротивления. Сайтама посмотрел на него. — Ты будешь тихо себя вести? Мне ещё рыбу есть. Гин, никогда не знавший страха, медленно кивнул, отступая.

Сайтама оглядел потрёпанную палубу и весь замерший в ожидании флот. — Ладно. Разборки окончены. Все свободны. И... эй, вы! — он крикнул матросам. — Уберите этого блестящего. Он валяется.

Когда Сайтама тем же неспешным бегом по воздуху вернулся в ресторан, его ждала полная тишина. Потом Луффи разразился восторженными криками. Усопп упал на колени, бормоча что-то о «боге войны». Нами смотрела на него, пересчитывая в уме ущерб, который НЕ был нанесён ресторану благодаря ему, и мысленно прибавляла нули к его «полезности».

Зефф молча поклонился. Санджи стоял, куря, и смотрел на Сайтаму долгим, изучающим взглядом.

Позже, когда заказная рыба была съедена (Сайтама отметил, что готовили хорошо, но порции маловаты), Санджи подошёл к их столу. — Луффи. Ты собираешься на Гранд Лайн? — Конечно! Чтобы стать Королём Пиратов! — А ты, «Капустая Голова»? Зачем ты туда? — Мне нужно найти способ домой, — честно ответил Сайтама. — Говорят, там всякое странное бывает. Может, и межпространственные аномалии. — Домой... — Санджи задумался. Потом он потушил сигарету. — У меня есть мечта. Найти легендарное море All Blue, где встречаются рыбы со всех морей света. Это будет величайшая кухня в мире.

Сайтама посмотрел на него. — Звучит... голодно. И амбициозно. Тебе придётся много готовить. — Я готов, — твёрдо сказал Санджи. Он повернулся к Луффи. — Возьми меня в свою команду. Я буду вашим коком. И приготовлю такую еду, что даже этот каменный лысый булыжник оценит.

Луффи засиял. — ДА! Конечно! Добро пожаловать, Санджи!

Сайтама взял ещё один кусок хлеба. — Кок... это хорошо. Значит, еда будет регулярно. Только, пожалуйста, больше порции. И если увидишь летающую тарелку или сияющий портал на кухне — сразу дай знать.

Так команда «Соломенной шляпы» обрела кока. А Дон Криг обрёл новый комплект брони — с художественной вмятиной в виде отпечатка ладони, который он, очнувшись, будет показывать как доказательство встречи с морским дьяволом в образе лысого человека. И его титул «Сильнейшего» навсегда получил скобки и многоточие.

Корабль «Гоинг Мерри» взял курс на Логтаун — последнюю остановку перед входом в Гранд Лайн. Сайтама, глядя на приближающиеся штормовые тучи Реверс-Маунтин, впервые почувствовал слабый, слабый интерес. Может быть, в этом безумном мире с его дьявольскими плодами и морскими чудовищами, наконец, найдётся что-то... что заставит его по-настоящему постараться. Или, на худой конец, будут очень большие порции еды. Оба варианта его пока устраивали.

Глава 5 Логтаун, лейтенант и неловкая встреча

Логтаун, город начала и конца легенд, встретил их плавной качкой на рейде и запахом грозы. Набережная была полна суматохи: торговцы, моряки, отъявленные головорезы и парочка блёклых фигур в белых мундирах Морского Дозора. Последних, впрочем, все старательно игнорировали.

Нами, сверившись со списком, объявила:

— Последние припасы перед Гранд Лайн. Провизия, навигационные инструменты, цитрусовые против цинги. И… — она бросила взгляд на Сайтаму, — запасной костюм. На всякий случай.

— Хорошая мысль, — кивнул Сайтама, осматривая дыру от пики Крига на своём комбинезоне. — А то этот скоро станет больше похож на сетку для волейбола.

Луффи, как всегда, рвался на берег за приключениями и, главное, за едой. Санджи отправился на рынок за специями и свежей рыбой. Усопп, пытаясь казаться храбрым, пошёл за «секретными супер-пупер деталями для корабля», которыми оказались блестящие пуговицы и сушёный перец чили.

Сайтама решил пойти своим путём. Его интересовали две вещи: книжная лавка (маловероятно) и кто-нибудь, кто выглядел бы как учёный. Он бродил по улочкам, слыша обрывки разговоров о Голде Роджере, казни, сокровищах. Всё это звучало как предыстория какого-то затянутого сериала.

Его внимание привлекла небольшая, полуразрушенная лавчонка с вывеской «Редкости и Диковины». Внутри пахло пылью, старостью и… озоном. За прилавком спал старик в очках.

Сайтама аккуратно кашлянул.

— Простите. У вас нет… книг о пространственно-временных разломах? Или устройств для их обнаружения?

Старик проснулся, протёр стёкла.

— Молодой человек, пространственно-временные разломы — это удел безумцев и поэтов. У меня есть челюсть гигантской морской коровы и компас, который всегда указывает на ближайший бар. Интересует?

— Нет, — разочарованно вздохнул Сайтама и вышел.

Тем временем Луффи наткнулся на таинственную фигуру в зелёном плаще с капюшоном, сидевшую под навесом в баре. Разговор шёл о свободе и мечтах. Луффи, чувствуя странную родственность духу незнакомца, болтал без умолку о своём желании стать Королём Пиратов. Незнакомец слушал молча, а потом внезапно сказал:

— Шторм начинается.

И правда, небо почернело. Над городом сгущалась не просто гроза, а нечто эпичное, будто сама природа решила устроить последний экзамен перед входом в мир чудес.

В это же время на центральной площади Усопп, пытавшийся купить «невидимую краску», столкнулся с местными хулиганами. Те, завидев его длинный нос и заикающуюся речь, решили повеселиться. Ситуацию усугубило появление морского пехотинца — не просто рядового, а лейтенанта с дымящейся сигарой в зубах и суровым взглядом.

— Нарушение общественного порядка, — глухо произнёс Смокер, выпуская клуб дыма. — И, кажется, подозрительные личности. Вы здесь новенькие?

Усопп побледнел. Хулиганы тут же разбежались. Смокер пристально посмотрел на Усоппа, потом на Нами, которая как раз проходила мимо с охапкой покупок.

— Вы с того странного корабля со смешной носовой фигурой?

— Мы… мы просто туристы! — выдавила Нами, стараясь улыбаться.

— Туристы, — повторил Смокер без тени доверия. Его взгляд упал на боевые шрамы на её погодном посохе. — С туристического рейса, где отбивались от пиратов Бугги и Дона Крига? Интересные экскурсии у вас.

В этот момент на площадь вбежал Луффи, неся в руках гигантскую жареную ногу какого-то животного.

— Нами! Усопп! Вы видели, какой шторм? Вау! Прямо как в кино!

Смокер медленно повернул голову. Его глаза сузились. Соломенная шляпа. Растягивающаяся рука, держащая еду. Всё сходилось.

— Монки Д. Луффи. Цена: 30 миллионов белли. Как раз вовремя.

Луффи перестал жевать.

— О, моряк! Привет!

— Сдавайся, пират, — Смокер выпустил клуб дыма, и его руки начали превращаться в клубящийся белый дым. — Дьявольский плод: Мера Мера но Ми. Я — человек-дым. Твои удары бесполезны.

— Вау! Дымящийся! — восхитился Луффи, совсем не испугавшись. — А ты можешь сделать форму зверя?

Смокер не стал церемониться. Его дымная рука вытянулась с невероятной скоростью, чтобы схватить Луффи. Но в этот момент между ними промелькнула серая тень и раздался скучающий голос:

— Опять драка? И в такую погоду.

Сайтама, вернувшийся с пустыми руками (ни порталов, ни учёных не нашлось), остановился рядом. Он посмотрел на дымящиеся конечности Смокера.

— Хм. Интересно. Ты полностью из дыма? А если ветром раздует?

— Отойди, гражданин, — рыкнул Смокер, не отводя глаз от Луффи. — Это дело Морского Дозора.

— Гражданин… — Сайтама задумчиво повторил. — В общем-то, да. Ладно, не буду мешать. Только поторапливайтесь, а то мой кок что-то вкусное готовит, и я не хочу пропустить.

Он сделал шаг в сторону, но Смокер, действуя рефлекторно, частью своего дымного тела попытался оттолкнуть его, чтобы очистить периметр. Дым обволок Сайтаму.

И… ничего не произошло.

Дым, который мог сокрушать стены и сковывать движения, просто обтекал Сайтаму, как обычный туман вокруг скалы. Не было ни сопротивления, ни эффекта захвата. Сайтама даже не кашлянул.

Смокер впервые за долгое время отвёл взгляд от Луффи. Его глаза расширились.

— Что?..

— Что «что»? — переспросил Сайтама, отмахиваясь от дыма, как от назойливой мошки. — Перестань пускать дым в лицо, невежливо. У меня и так зрение не идеальное.

Смокер сконцентрировался. Он собрал всю мощь своего плода, сгустив дым в гигантский кулак, и со всей силы ударил им Сайтаму в грудь.

Удар был способен разбить каменную стену. Он просто… рассеялся. Дым разлетелся во все стороны от неподвижной фигуры, не причинив ни малейшего вреда и даже не заставив Сайтаму пошевелиться.

На площади воцарилась мёртвая тишина. Даже Луффи перестал есть. Нами и Усопп смотрели, затаив дыхание. Морские пехотинцы Смокера остолбенели.

Сайтама посмотрел на место, куда пришёлся удар, потом на Смокера.

— Ты пытался меня ударить? Извини, я не понял. Показалось, будто легкий бриз.

Разум Смокера, построенный на незыблемых правилах и понимании силы дьявольских плодов, дал трещину. Логика говорила: дым нематериален, но может воздействовать на материю. Этот человек… он был словно не материален И материален одновременно. Как скала, про которую забыли силы физики.

— Кто… ты? — выдавил лейтенант.

— Сайтама. Герой для развлечения. А ты — дымовой человек? Полезная способность. Мог бы на барбекю угли раздувать.

Внезапно хлынул ливень. Не просто дождь, а стена воды. И с крыши ближайшего дома на Смокера с грохотом свалилась мачта с флагом, снесённая порывом ветра. Лейтенант инстинктивно отпрыгнул, превратившись в дым, чтобы избежать удара.

В эту секунду Луффи, недолго думая, схватил Нами и Усоппа.

— ВСЕ НА БОРТ! ШТОРМ НАЧИНАЕТСЯ!

— Эй, подожди! — крикнул Сайтама, но Луффи уже мчался к кораблю на своих резиновых ногах.

Сайтама вздохнул и бросился за ними. Он бежал легко, обгоняя Луффи, но не слишком торопясь. Смокер, придя в себя, попытался было догнать их в форме дымового шквала, но очередной ураганный порыв буквально разорвал его дымовое тело, рассеяв его по площади. К тому времени, как он восстановился, «Гоинг Мерри» поднимал паруса.

На борту царила суматоха. Санджи уже был там, ругаясь на непогоду, испортившую продукты. Луффи стоял на носу, смеясь навстречу шторму.

— ВПЕРЁД, К ГРАНД ЛАЙН!

Сайтама, стоя на корме, смотрел на удаляющийся Логтаун. Его взгляд скользнул по фигуре в зелёном плаще, всё ещё сидевшей под навесом. И в этот момент их глаза встретились. Всего на долю секунды. Человек в плаще слегка наклонил голову, будто отдавая дань уважения, или удивления. Потом его скрыла завеса ливня.

*Интересно*, — мелькнуло в голове у Сайтамы. — *Он выглядит… необычно. Может, он учёный?*

Но думать было некогда. «Гоинг Мерри» взлетел на первую волну гигантского водоворота, ведущего к подножию Реверс-Маунтин. Корабль заскрипел, начал набирать безумную скорость, устремляясь вверх по течению, против всех законов.

Усопп и Нами кричали от ужаса. Санджи цеплялся за мачту. Луффи орал от восторга.

Сайтама же стоял прямо на палубе, не держась ни за что, как незыблемый монолит. Ветер выл, пытаясь сорвать его с места, брызги солёной воды хлестали по лицу. Он закрыл глаза.

В его мире были монстры, инопланетяне и катастрофы. Но этого — этой чистой, необузданной ярости стихии, этого безумного подъёма в небо по водяной стене — не было. Это было… не скучно.

Он открыл глаза. Впереди, на вершине горы, виднелся свет. Выход. Ворота в новый, ещё более странный мир.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос, и в уголке его рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку. — Посмотрим, что там у них на обед.

«Гоинг Мерри» вылетел из канала на вершину Реверс-Маунтин, на мгновение завис в воздухе, и рухнул вниз, в бирюзовые, слишком спокойные воды Гранд Лайн. В мир, который был готов ко многим чудесам, но совершенно не готов к простому, скучающему герою в поношенном комбинезоне.

А в Логтауне лейтенант Смокер, придя в себя, отсылал в штаб срочное донесение. В нём, помимо упоминания о Монки Д. Луффи, отдельным пунктом шла приписка: «…среди команды присутствует аномальный индивид. Мужчина, лысый, в белом плаще и повреждённом комбинезоне. Обладает абсолютной неуязвимостью. Моя дымовая атака не произвела никакого эффекта. Не плод, не технология — необъяснимо. Представляет потенциальную угрозу высшего уровня. Требуется переоценка угрозы команды «Соломенной шляпы». С пометкой: «СРОЧНО. ПРИОРИТЕТ».

И где-то на другом конце мира, человек в зелёном плаще, отец Луффи, Монки Д. Дракон, разглядывал только что полученную гравюру с изображением странного лысого человека, разбивающего флот Дона Крига одним шлепком. На его обычно непроницаемом лице появилась лёгкая задумчивость.

— Ещё одна непредвиденная переменная… Интересно. Сын, с какими же силами ты связался?

Но «Гранд Лайн» уже обнимала своим странным, тёплым течением маленький корабль. Путь был выбран. И Сайтама, стоя на палубе и глядя на двоящееся солнце и розовых дельфинов, прыгающих за бортом, наконец задал вопрос, который давно вертелся у него в голове:

— Эй, Санджи. А у гигантских розовых дельфинов… съедобное мясо?

Приключение, наконец, перестало быть просто скучным ожиданием. Оно стало просто странным. А это было уже кое-что.

Глава 6 Остров Забвения и Певица, Потерявшая Голос

Гранд Лайн жила по своим законам. Здесь компас показывал не на север, а на следующую точку в цепочке невообразимых островов. Здесь небо могло быть зелёным, а море — фиолетовым. Здесь на «Гоинг Мерри» с удивлением обнаружили, что Усопп теперь может без вранья заявить, что видел летающую рыбу размером с дом — и это будет чистой правдой.

Сайтама воспринимал всё это с философским спокойствием. Розовые дельфины, как выяснилось, были несъедобны и кричали человеческими голосами, прося еды. Это было, по крайней мере, ново.

Их первая остановка в этом безумном море оказалась не на карте Нами. Это был маленький, серый остров, затянутый пеленой тумана. Воздух был наполнен не запахом моря, а тишиной, нарушаемой лишь скрипом старого причала. — Странное место, — насторожилась Нами. — Никаких маяков, никаких сигналов. Похоже на свалку. — Зато есть причал! — оптимистично заметил Луффи. — Значит, там кто-то есть! Может, у них есть мясо!

Сойдя на берег, они обнаружили не город, а огромную, заброшенную свалку кораблей. Горы обломков, полусгнившие корпуса, ржавые якоря. И среди этого металлического кладбища, как призрак, бродила девушка.

Она была высокая, с длинными серебристыми волосами, собранными в небрежный хвост, и глазами цвета морской волны, в которых застыла усталость, глубже океанской впадины. На ней был потрёпанный, но когда-то дорогой концертный костюм — чёрный фрак с блёстками, потускневшими от времени и соли. Она что-то напевала себе под нос, но звук был едва слышным, сиплым, будто вырванным из горла.

Увидев незнакомцев, она не испугалась, а лишь прикрыла глаза, словно ожидая удара. — Пришли новые? Контракт вон там, в каюте «Корабля-Призрака». Подписывайте и оставьте меня в покое.

— Привет! — как всегда, не смущаясь, поздоровался Луффи. — Я Луффи! А ты кто? Девушка открыла глаза, удивлённая неагрессивным тоном. — Ута. Просто Ута. А вам что здесь нужно? Этот остров — ловушка. «Граммофон Рекордз» использует его как точку для… контрактных разборок с неугодными артистами.

— Артистами? — оживился Санджи, у которого уже закружились сердца в глазах. — Мадемуазель… вы певица? — Была, — коротко бросила Ута, и её голос на мигу сорвался в хрип. Она поморщилась, словно от боли.

В этот момент из-за груды обломков вышли трое грубых мужчин в одинаковых костюмах с логотипом проигрывателя на лацканах. — Ну что, Ута, передумала? — сказал главарь, постукивая увесистой дубинкой о ладонь. — Мистер Грэм ждёт твоего решения. Ещё один мировой тур, и твой долг будет погашен. Или нам придётся забрать твой голос… навсегда. Буквально.

Ута сжала кулаки, но её плечи были ссутулены. — Я не буду больше петь для вашей жажды наживы. Я сказала всё.

— Ну что ж… — злорадно протянул один из головорезов. — Тогда мы освободим этот плод для кого-то более… сговорчивого.

Он достал из кармана странный предмет, похожий на иглу для граммофона, изогнутую и зловещую. Ута отступила на шаг, настоящий страх мелькнул в её глазах.

— Эй, — раздался голос Сайтамы. Все обернулись. Он стоял немного в стороне, рассматривая ржавый корабельный винт. — Вы трое. Вы мешаете.

— А ты ещё кто, лысый клоун? — огрызнулся головорез. — Прогуливайтесь, пока целы. Это дело «Граммофона».

— Дело… — Сайтама повторил, наконец оторвав взгляд от винта. — Вы угрожаете девушке, чтобы она пела для вас. Это как-то… низко. И неэффективно. Разве можно хорошо петь под давлением?

— Твоё мнение никого не интересует! — заорал главарь и, решив проучить наглеца, бросился на него, замахнувшись дубинкой.

Удар пришёлся по плечу Сайтамы. Дерево раскололось пополам. Головорез отскочил, тряся онемевшей рукой. — Ч-что?..

— Видите? — сказал Сайтама, смахнув щепки с комбинезона. — Вы даже дубинку нормально держать не умеете. Какие из вас продюсеры?

Двое других, видя, что дело принимает серьёзный оборот, решили действовать вместе. Один бросил сеть (стандартное снаряжение для поимки непокорных «талантов»), другой — метнул ту самую иглу, которая, судя по всему, могла как-то нейтрализовать силу дьявольского плода.

Сеть накрыла Сайтаму. Он даже не пошевелился. Игла ударила ему в грудь и… согнулась, как булавка о бетон.

— Иголки тоже не умеете бросать, — констатировал Сайтама. Он взялся за сеть и без усилия разорвал её, как паутину. — Может, вам просто уйти?

Головорезы переглянулись. Страх, знакомый всем, кто сталкивался с чем-то, не укладывающимся в их понимание мира, сковал их. Они отступили, бормоча угрозы, и скрылись в тумане.

Ута смотрела на Сайтаму, её усталые глаза были широко раскрыты. — Кто… что вы?

— Мы — пираты! — весело сказал Луффи. — Я не пират, я герой, — поправил Сайтама. — Ты действительно певица? А твой голос… это из-за них?

Ута кивнула, опустив голову. — Дьявольский плод Уто Уто но Ми — Плод Песни-Песни. Он даёт власть над звуком. Я могла лечить песней, вдохновлять, создавать барьеры… Они увидели во мне не музыканта, а оружие и товар. Заставили петь, пока голос не стал сдавать… пока каждое слово не стало причинять боль. А когда я отказалась, они объявили, что я должна отработать «инвестиции»…

На её глазах блеснули слёзы, но она тут же смахнула их. — Я сбежала сюда, на этот остров-свалку. Думала, здесь меня не найдут. Ошиблась.

— Это ужасно! — воскликнула Нами, в чьей душе алчность тут же вступила в схватку с сочувствием. — Использовать чей-то дар так подло! — Мадемуазель Ута… ваша стойкость восхитительна! — сказал Санджи, и в его глазах горел уже не только восторг, но и ярость. — Значит, твой голос… он больной? — спросил Луффи, его лицо стало серьёзным.

— Он… устал, — прошептала Ута. — И я устала.

В этот момент Сайтама подошёл ближе и, наклонив голову, пристально посмотрел на её горло. — Хм. — Что «хм»? — с опаской спросила Ута. — У меня есть знакомый, — сказал Сайтама задумчиво. — Гениальный мальчик-киборг. Он всё чинит. Холодильники, стиральные машины, города после монстров… Но он далеко. А тут… — Он посмотрел на свои кулаки. — Я могу разрушать. Иногда слишком хорошо. Но лечить голос… нет.

Потом он посмотрел прямо на неё. — Ты хочешь снова петь? Для себя, а не для них? Ута замерла. Этот простой вопрос прозвучал для неё как откровение. Всё это время её спрашивали «КОГДА ты споешь?», «СКОЛЬКО ты споешь?», «ПОЧЕМУ ты не поёшь?». Никто не спрашивал «ХОЧЕШЬ ЛИ ты?». — Я… не знаю, — честно ответила она. — Боюсь, что если открою рот, вырвется только хрип и боль.

— А если не петь? — спросил Луффи. — Ты же можешь делать что-то ещё крутое своим плодом? — Раньше могла, — сказала Ута. — Создавать звуковые платформы, чтобы ходить по воздуху. Усиливать звук своего голоса до разрушительной силы. Но сейчас… я даже шепотом с трудом говорю.

— Значит, нужно отдохнуть! — решил Луффи. — И всё пройдёт! А пока ты можешь плыть с нами! У нас весело! У нас есть кок, навигатор, снайпер, я и Капустая Голова! И корабль!

Ута смотрела на эту странную компанию: на беспечного капитана в соломенной шляпе, на хитрую оранжеволосую девушку, на вруна с длинным носом, на влюблённого во всех красавца-повара и на этого… необъяснимого лысого человека, который разорвал стальную сеть голыми руками. В их глазах не было жалости. Было любопытство, странное принятие и какая-то дикая, нелогичная надежда.

— Я… я принесу вам одни проблемы, — сказала она тихо. — «Граммофон» не оставит меня в покое. Они могущественны. — У нас и так проблем хватает! — засмеялся Луффи. — А Капустая Голова их обычно быстро решает. Скучно, говорит.

Сайтама кивнул. — Это правда. Проблемы — это обычно кто-то громкий, кто хочет драться. А я быстро укладываю громких спать. — Он помолчал. — А ещё у Санджи вкусно готовит. Это важно.

Что-то в Ута дрогнуло. Годами выстроенная стена страха, усталости и отчаяния дала трещину. Она не почувствовала внезапного прилива сил или желания петь. Она почувствовала… возможность молчать. И быть принятой даже такой. — Ладно, — выдохнула она, и на её губах дрогнул слабый, первый за долгое время намек на улыбку. — Но я не буду петь. Пока. И… я не очень верю в пиратство. Но в вашу странность — пожалуйста.

— УРА! — закричал Луффи и обнял её резиновой рукой. — Добро пожаловать, Ута! Теперь у нас есть… э-э-э… музыкальный специалист!

— Бывший музыкальный специалист, — поправила она, но уже без горечи.

На обратном пути к кораблю Ута шла рядом с Сайтамой. — Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что не заставили говорить. И за то, что разорвали сеть. — Пустяки, — пожал плечами Сайтама. — Мне вообще интересно: если ты контролируешь звук… ты можешь, например, сделать так, чтобы храп Усоппа по ночам был тихим? А то он мешает спать.

Ута снова чуть улыбнулась. — Раньше могла. Может, когда-нибудь снова смогу. А ты… ты правда так силён? — Да, — просто ответил Сайтама. — Но это не помогает найти дорогу домой. Зато помогает выжимать сок из самых твёрдых фруктов. Это полезно.

Когда «Гоинг Мерри» снимался с якоря, Ута стояла на корме и смотрела на исчезающий в тумане остров-свалку — на свою тюрьму. Она не чувствовала прилива вдохновения. Её горло всё ещё болело. Но в груди, где долго была лишь пустота, теперь теплился маленький, хрупкий уголёк чего-то, что можно было назвать покоем. Или началом пути.

Санджи приготовил на удивление лёгкий ужин (учтя, возможно, состояние её горла), Луффи болтал без умолку о Гранд Лайн, а Сайтама, доев свою порцию, сказал: — Знаешь, Ута. Мой мир иногда бывает очень шумным. И очень скучным. Музыки там… нормальной музыки… почти нет. Один только робот, который постоянно цитирует стишки о справедливости. Так что, если когда-нибудь захочешь попробовать… я послушаю. Без контрактов.

Она не ответила. Просто кивнула, глядя на звёзды Гранд Лайн, которые здесь были больше и ярче, чем где-либо ещё. И впервые за долгие годы ей не было страшно смотреть в будущее. Потому что оно было теперь не расписанием гастролей, а открытым морем с командой безумцев, один из которых мог разрывать сталь голыми руками, но беспокоился о храпе товарища.

А где-то в шикарном офисе «Граммофон Рекордз» мистер Грэм получал паническое донесение от своих головорезов о «лысом демоне» и о том, что их самый ценный, хоть и повреждённый, актив уплыл с пиратами. Его лицо исказила гримаса злости. — Найдите их. Верните Уту. А этого лысого… стерилизуйте. Его голос нам не нужен. Только его тишина. Постоянная.

Но «Гранд Лайн» уже прятала маленький корабль в своих объятиях. И в его команде теперь был человек, чья сила заключалась не в громе, а в тишине, которая когда-нибудь снова должна была стать песней.

Глава 7 Морская симфония и нокаутирующая колыбельная

«Гоинг Мерри» скользил по лазурным водам Рая. Нами, сверившись с Вечным Поинтером, объявила, что следующей точкой будет остров с мелодичным названием «Кокон-Белл» — место, известное своими мастерами по изготовлению музыкальных инструментов и странными, поющими пещерами.

— Музыкальные инструменты? — хрипловато переспросила Ута, её интерес, казалось, на секунду пересилил привычную апатию.

— Да! — подтвердила Нами. — Может, найдём что-то, что поможет твоему… голосу. Или хотя бы продадим дорого.

Ута печально улыбнулась. Она всё ещё говорила шёпотом, берегла связки. Но за несколько дней на борту тень под её глазами стала чуть менее тёмной. Она наблюдала за командой: за безумными тренировками Зоро (которого они встретили в Логтауне и который, к его вечному недовольству, был вынужден признать, что Сайтама — это «невыносимая аномалия, на которую бессмысленно тратить клинки»), за кулинарными подвигами Санджи, за враньём Усоппа, становящимся всё изощреннее. И за Сайтамой. За этим невозмутимым столпом скуки, вокруг которого бушевало море безумия.

Сайтама, в свою очередь, иногда ловил на себе её изучающий взгляд. Ему было странно видеть человека, чья сила была в чём-то столь же нематериальном, как звук. Он мог понять сверхскорость, суперсилу, даже контроль над дымом. Но песня как оружие или исцеление? Это было… абстрактно.

Остров «Кокон-Белл» выглядел идиллически: зелёные холмы, белые домики, и в самом деле — отовсюду доносились переливы музыки. Но едва они пришвартовались, как идиллия дала трещину.

На причале их ждала не делегация мастеров-лютье, а отряд жёстких мужчин и женщин в строгих костюмах. В центре стоял улыбчивый, но холодный мужчина с идеальной причёской и тростью с набалдашником в виде граммофона. Мистер Грэм.

— Дорогая Ута, — произнёс он сладким голосом, который заставил её помертветь. — Как невежливо с твоей стороны — уехать, не попрощавшись. И завести таких… эксцентричных друзей.

— Отстаньте от неё, — шагнул вперёд Луффи, его лицо стало серьёзным.

— О, капитан «Соломенной шляпы», — кивнул Грэм. — Мы не хотим проблем. Мы просто вернём нашу инвестицию. А в качестве компенсации за беспокойство… мы заберём и этого господина. — Он указал тростью на Сайтаму. — Наши специалисты заинтересовались его… уникальной физиологией. Представьте: тело, неуязвимое для любого воздействия. Какая великолепная метафора для нашего нового альбома — «Непробиваемый саунд».

Сайтама вздохнул, разглядывая какую-то чайку.

— Опять про мою неуязвимость. Это не так интересно, как кажется. И я не хочу быть на обложке альбома. У меня плохо получаются фотографии, глаза всегда получаются скучными.

— Остроумно, — улыбка Грэма не дотягивала до глаз. — Но мы настаиваем.

Он щёлкнул пальцами. Из-за его спины вышла худая женщина в очках, с странным устройством, похожим на камертон, на шее. Она поднесла к губам микрофон-иглу.

— Плод Ото Ото но Ми — плод Резонанса-Резонанса, — представилась она. — Моя голосовая волна может найти слабую частоту любого материала… и любого тела. Даже если его нельзя сломать снаружи, его можно разорвать изнутри, подобрав резонанс.

Она издала тихий, высокий звук. Воздух задрожал. Камни на набережной затрескались, рассыпаясь в пыль. Зоро схватился за рукояти мечей — он почувствовал опасность. Эта атака игнорировала физическую прочность.

Звуковая волна, невидимая и смертоносная, устремилась к Сайтаме. Все замерли. Ута в ужасе зажмурилась.

Звук ударил в Сайтаму… и рассеялся. Без единого эффекта. Он даже не моргнул.

— Хм, — произнёс он. — Щекотно. Как комар жужжит у уха.

Женщина-резонанс остолбенела. Её плод был безупречен в теории! Всё имело частоту вибрации! Всё!

— Невозможно… — прошептала она.

— Возможно, у меня просто нет «слабой частоты», — предположил Сайтама. — Или она такая скучная, что её не найти. В любом случае, перестаньте шуметь, пожалуйста.

Грэм понял, что прямое нападение провалилось. Но он был не из тех, кто сдаётся. Его взгляд упал на Уту.

— Жаль. Тогда мы воспользуемся нашим контрактным правом. Пункт 7-б: «В случае саботажа, компания имеет право активировать резервный импринт для возврата актива в рабочее состояние».

Он достал маленькую, изящную музыкальную шкатулку и нажал на спуск. Из неё полилась мелодия. Та самая, с которой начиналось каждое выступление Уты. Её фирменная, знакомая миллионам вступительная ария.

Ута вскрикнула — беззвучно, лишь её губы сложились в гримасу боли. Она упала на колени, схватившись за голову. Годы дрессировки, гипноза, «настройки» её плода под определённые частоты — всё это проснулось. Её собственный, измученный голос силой вырывался из горла, подчиняясь чужой мелодии. Но это не была песня. Это был хриплый, надрывный вой, полный боли и насилия.

— Перестаньте! — закричал Луффи, бросаясь к Грэму, но телохранители преградили ему путь.

Звук, вырывавшийся из Уты, был ужасен. Он не лечил и не вдохновлял. Он причинял боль. Стекла в окнах домов трескались, члены команды хватались за уши. Даже Санджи и Зоро скривились от неприятного ощущения. Это была атака, против которой они не могли сражаться мечами или ногами.

И только Сайтама стоял прямо. Он смотрел на Уту, корчащуюся от боли на земле, на её беззвучный крик, рвущий окружение. В его скучающих глазах мелькнуло что-то новое — не гнев, а скорее… разочарование. Разочарование в подлости.

— Довольно, — сказал он. Его голос был негромким, но каким-то образом перекрыл собой какофонию. Он подошёл к Уте, игнорируя звуковые волны, которые отскакивали от него, как дождь от зонта. Он наклонился и легонько ткнул её в лоб пальцем.

— Эй. Проснись.

Это был не удар. Это было скорее щелбаном, но сделанным Сайтамой. Легкого физического воздействия и его абсолютно нормального, лишённого всякой магии голоса оказалось достаточно, чтобы прервать гипнотическую связь. Музыкальная шкатулка с треском замолкла, треснув по швам. Ута всхлипнула и обмякла, без сил, но её собственный голос замолк.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Грэм побледнел. Его последний козырь был бит. И тут он совершил ошибку. В ярости он выхватил из трости тонкую стилет-иглу и бросился к лежащей Уте.

— Если не нам, то никому!

Игла была из особого сплава, призванного нейтрализовать силу дьявольского плода при попадании в тело носителя. Она метила прямо в шею Уты.

Движение Сайтамы никто не увидел. Просто между Грэмом и Утой вдруг возникла серая стена — его спина. Игла со звоном сломалась о его лопатку.

Сайтама медленно обернулся. Его лицо было таким же обычным. Но в воздухе вдруг стало тяжело дышать.

— Вы, — сказал он Грэму, — вы действительно надоели. Вы шумите, портите людям жизнь, мешаете нормально сходить в магазин… и вы пытались ткнуть меня в спину острой штукой. Я терпел, потому что не моё дело. Но теперь… теперь вы разбудили во мне героя. Немного.

Он даже не ударил. Он просто посмотрел на Грэма. Того самого взгляда, который видели бесчисленные монстры, прежде чем исчезнуть. Взгляда абсолютной, всепоглощающей скуки, за которой скрывалась бездна силы.

Грэм отшатнулся. Его разум, привыкший к интригам и контрактам, столкнулся с чем-то первобытным и неоспоримым. Он буквально почувствовал, как его душа покрывается инеем. С криком, больше похожим на писк, он развернулся и побежал, его люди, бросив оружие, последовали за ним.

На причале снова воцарилась тишина. Ута, придя в себя с помощью Санджи, смотрела на Сайтаму широко раскрытыми глазами. Он спас её не силой кулака, а… щелбаном. И взглядом.

— Спасибо, — прошептала она, и в этот раз в её голосе, хриплом и слабом, не было боли. Была благодарность.

— Не за что, — Сайтама почесал затылок. — Просто он действовал по шаблону. Злодей, монолог, гадость, попытка добить лежачего. Скучно. Надоело.

Позже, когда команда уже отдыхала в местной таверне (Грэм и его люди в панике покинули остров), а мастера-лютье, впечатлённые «защитой прекрасной дамы», подарили Уте старинную, изящную флейту («Чтобы просто чувствовать музыку, не напрягая голос»), произошло нечто странное.

Наступила ночь. Усопп храпел на палубе. Ута сидела на носу «Гоинг Мерри», держа в руках флейту, но не играя. Она смотрела на звёзды, отражавшиеся в чёрной воде. И внутри что-то ёкнуло. Не боль. Не страх. Что-то… тёплое. Что-то, что просилось наружу.

Она поднесла флейту к губам. И сыграла. Не песню. Не мелодию. Просто один чистый, протяжный звук. Тихий. Хрипловатый, потому что дыхание её было ещё несвободным. Но чистый.

Звук поплыл над водой. И там, где он касался поверхности, вода начинала светиться мягким синим светом. Маленькие огоньки, как светлячки, поднимались из глубин, танцуя в такт её дыханию.

Ута замерла, поражённая. Она не использовала силу плода. Она просто… поделилась чувством. Чувством покоя.

На палубе проснулся Сайтама. Он вышел из каюты, потягиваясь, и увидел это: Уту на носу, светящееся море и тихий звук флейты. Он подошёл и сел рядом, молча.

Она закончила, опустила инструмент. Свет на воде медленно погас.

— Прости, я разбудила тебя? — прошептала она.

— Нет, — сказал Сайтама. — Усопп храпел. А это… — он кивнул в сторону тёмной воды, — было красиво. И негромко. Мне нравится.

Они сидели в тишине.

— Я думала, я больше никогда не смогу, — вдруг сказала Ута. — Что музыка для меня — это только боль и контроль.

— В моём мире есть поговорка, — сказал Сайтама, глядя на звёзды. — Если что-то сломалось и не чинится… иногда нужно просто найти, как использовать это по-новому. Или выбросить и купить новое, если есть скидка.

Ута фыркнула. Это было почти смешно.

— Ты всегда так… практичен.

— Я герой, — пожал плечами Сайтама. — У меня бюджет ограничен. Кстати, раз уж ты с нами… ты не знаешь, есть ли на Гранд Лайн такие места… где пространство хлюпает? Или время течёт задом наперёд? Мне бы туда.

Ута улыбнулась. Впервые за долгое время — настоящей, лёгкой улыбкой.

— Не знаю. Но если услышу — скажу. Обещаю.

На следующее утро, когда «Гоинг Мерри» отплывал, мастера острова вышли проводить их. Один старый лютье подошёл к Уте.

— Дитя, — сказал он. — Твой звук… он раненый. Но в нём есть искра. Не дай ей потухнуть. Инструмент — лишь проводник. Музыка — внутри.

Ута кивнула, держа свою флейту. Она всё ещё не пела. Но теперь у неё был инструмент. И команда. И странный лысый герой, который боялся, что её музыка разбудит его, но на самом деле слушал её тишину.

А Сайтама, глядя на карту Нами, думал о другом. Эти «Граммофонщики» были слабыми, но назойливыми. Как тараканы. Надеюсь, они не вернутся. А то придётся… проучить их серьёзно. Но это, вероятно, будет так же скучно, как и всё остальное. Хотя… светящееся море было неплохим зрелищем. Почти как салют на распродаже в честь открытия нового супермаркета.

Он вздохнул. Гранд Лайн была полна чудес. Но путь домой казался таким же далёким, как и прежде. Зато теперь в команде был кто-то, кто понимал, что значит потерять часть себя. И, возможно, найти что-то новое. Это было… неплохо. Почти интересно.

Глава 8 Доктор, Метель и Пробуждённая Песня

Следующий остров, на который указал Вечный Поинтер, был холодным. Очень холодным. «Гоинг Мерри» вошёл в полосу снежной бури, и вскоре перед ними вырос остров, похожий на гигантский кекс, залитый белой глазурью — Драм Айленд.

— Б-б-бррр! — стуча зубами, жался к мачте Усопп. — Кто вообще придумал такое климат?! — Зима! — радостно кричал Луффи, пытаясь поймать снежинки на язык. — Интересно, какие ингредиенты можно найти в такой экосистеме, — размышлял Санджи, уже представляя себе блюда из местной дичи. Нами доставала тёплые вещи, ворча о расходах на зимнюю экипировку.

Ута молча смотрела на снег. Холодный воздух обжигал её горло, но по-новому — чисто, без привычной боли. Она закуталась в плащ, подаренный Санджи, и её взгляд упал на Сайтаму. Тот стоял на палубе в своём обычном комбинезоне, глядя на падающие хлопья с видом учёного, изучающего странный образец пыли. — Тебе не холодно? — прошептала она. — Холодно? — переспросил Сайтама. — Немного. Но это лучше, чем та жара на том острове с дынями. Там пот тек за уши.

Высадившись в маленьком портовом городке, они сразу почувствовали гнетущую атмосферу. Горожане боязливо поглядывали наверх, на королевский замок, возвышавшийся на центральной горе. Ходили слухи о жестоком короле Ваполе и его странной, сильной армии.

Но команде «Соломенной шляпы» было не до политики. С Утой случилось худшее. Резкая смена климата, остаточный стресс от столкновения с «Граммофоном» и попытка издать тот самый чистый звук на флейте — всё это обрушилось на её хрупкую, ещё не восстановившуюся связь с плодом. Она слегла с высокой температурой, её горло распухло, и она не могла говорить даже шёпотом. Дыхание стало хриплым и прерывистым.

— Это не обычная простуда, — мрачно констатировал Санджи, накладывая ей на лоб холодный компресс. — Это что-то… глубже. — Нужен доктор! Настоящий! — заявил Луффи, и в его глазах горела решимость. — В этом городе, кажется, все доктора либо работают на короля, либо исчезли, — сообщила Нами после короткой разведки. — Но… есть слухи. Говорят, в лесу, у подножия горы, живёт чудовище. Монстр-доктор, который лечит, но забирает душу в уплату.

— Отлично! — сказал Луффи, как будто речь шла о походе за мороженым. — Пойдём к монстру-доктору! — Это же явно ловушка! — завопил Усопп. — Неважно! Ута заболела!

Сайтама наблюдал за больной девушкой. Её лицо было бледным, на лбу выступил пот. Он не понимал болезней — его собственное тело забыло, что это такое. Но видеть, как кто-то страдает из-за чего-то столь… эфемерного, как голос, было странно. — Ладно, — вздохнул он. — Понесу её. Будет быстрее.

Он завернул Уту в несколько одеял и, словно тюк с периной, взвалил на плечо. Команда, вооружившись (кроме Сайтамы, разумеется), двинулась в заснеженный лес.

Лес был мрачным и тихим. Снег глушил звуки. И тут на них напали… но не люди. Странные, гибридные существа: кролик с рогами оленя, птица с головой енота. Они были агрессивны, но явно действовали по чьей-то указке.

Луффи, Зоро и Санджи отбивались, а Сайтама просто шёл вперёд, и любое существо, пытавшееся его атаковать, отскакивало, наткнувшись на невидимую стену или просто получая легкий, незаметный тычок, отправлявший его в сугроб.

Наконец, они вышли на поляну, где стоял причудливый домик, похожий на гигантскую грибную шляпу. На крыльце, кутаясь в плащ, сидело… существо. Маленькое, пушистое, с синим носом-пуговкой и в слишком большой меховой шапке. Оно выглядело как гибрид северного оленя и плюшевой игрушки.

— В-в-вас много! — пискнуло существо, испуганно отпрянув. — Идите прочь! Я… я страшный монстр-доктор Тони Тони Чоппер! Я ужасен! Я съем ваши болезни и ваши души!

Луффи уставился на него, потом расхохотался. — У-у-у! Ты смешной! Ты и есть доктор? — Я СТРАШНЫЙ! — попытался нахмуриться Чоппер, но это выглядело ещё комичнее. — Неважно, — сказал Сайтама, шагнув вперёд и аккуратно опуская Уту на крыльцо. — Она больна. Вылечи её.

Чоппер, отвлечённый видом пациента, мгновенно преобразился. Его испуганные глазки стали внимательными и острыми. Он понюхал воздух, осторожно прикоснулся к горлу Уты. — Это… не физическая болезнь. Это болезнь силы. Её дьявольский плод… он повреждён и отравлен. Он борется сам с собой. — Он поднял взгляд на Сайтаму. — Как это произошло?

Коротко объяснив историю Уты, команда замерла в ожидании. Чоппер копошился в своём домике, что-то смешивая, бормоча себе под нос медицинские термины. Наконец, он вынес странную, дымящуюся смесь, пахнущую мятой и чем-то горьким. — Это не вылечит полностью, — честно сказал он. — Но это успокоит конфликт внутри. Дальше… ей нужно будет найти собственный голос. Не тот, что отняли, а новый. Иначе это повторится.

Он напоил Уту микстурой. Почти сразу её дыхание стало ровнее, спала температура. Она погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Пока Ута спала, а Чоппер, покраснев от похвал, рассказывал о своём учителе докторе Хилулуке и о злом короле Ваполе, который захватил остров и травил народ ядовитым дымом «Чешуйчатого порошка», ситуация накалилась. Солдаты Ваполя, ведомые самим королём-самодуром и его главным охранником, холодным убийцей Далтоном, нашли их убежище.

— ВОН ОНИ! СБРОД БОЛЕЗНЕННЫХ И ИХ УРОДЛИВЫЙ ДОКТОР! — проревел Ваполь, человек-шарик, съевший плод Баку Баку но Ми, позволяющий ему пожирать что угодно и принимать любую форму. — УНИЧТОЖИТЬ!

Завязался бой. Зоро сражался с Далтоном, чья способность превращаться в зубра делала его опасным противником. Луффи весело дрался с солдатами и самим Ваполем, чьи резиновые, поглощающие удары формы были ему даже интересны. Санджи и Усопп прикрывали тыл.

Но Ваполь был коварен. Видя, что прямой бой не приносит успеха, он приказал запустить «Кул-даг» — гигантское орудие, начинённое тем самым «Чешуйчатым порошком», которое должно было накрыть ядовитым облаком весь лес, включая домик Чоппера и спящую Уту.

Сайтама, который до этого просто наблюдал, слегка нахмурился. — Опять массовое заражение? Как в том сериале про зомби. Скучно.

Он уже приготовился просто сдуть ядовитое облако одним хлопком, когда из домика вышла Ута.

Она была бледна, но глаза её горели. Не жаром болезни, а холодным, чистым светом. Она слышала всё: и про яд, и про страдания жителей острова, и про мечту Чоппера стать врачом, который лечит сердца. Внутри неё что-то перевернулось. Раньше она пела, потому что должна была. Потом боялась петь, потому что это причиняло боль. Теперь… теперь она хотела издать звук. Не для контракта. Не для славы. Для защиты. Для исцеления. Для того, чтобы сказать «хватит» яду и тирании.

Она открыла рот.

И запела.

Звук, который вышел из её горла, был не похож ни на что из слышанного ранее. Он не был громким. Он был… всеобъемлющим. Он не прошёл через уши — он возник прямо в сознании, в самой душе каждого, кто его слышал. Это была мелодия без слов, чистая волна гармонии и непоколебимой воли.

И тогда случилось пробуждение.

Звуковая логия (полная): Тело Уты на мгновение превратилось в вибрирующий, полупрозрачный образ из чистого звука. Ядовитое облако «Чешуйчатого порошка», налетев на эту звуковую форму, не просто рассеялось — оно отразилось, вернувшись к пушке и уничтожив её мощным резонансным взрывом. Солдаты Ваполя, не готовые к такому, в ужасе попадали, хватаясь за уши, хотя физической боли не было — был лишь подавляющий страх перед чистотой звука.Усиление союзников (новая способность): Волна её песни коснулась Луффи, Зоро, Санджи, Усоппа, Нами и Чоппера. Они почувствовали невероятный прилив сил. Усталость исчезла, раны заныли меньше, а в мышцах заиграла незнакомая энергия. Это была не просто бодрость — их выносливость, скорость реакции и сила воли были временно многократно усилены. Зоро, почувствовав это, с лёгкостью парировал удар зубра-Далтона и отбросил его одним движением. Луффи засмеялся и ударил Ваполя с такой силой, что тот, вопя, улетел за горизонт, превратившись в крошечную точку.Парамеция-резонанс (усиленная): Ута сфокусировала звук на земле под ногами Далтона и оставшихся солдат. Земля не затряслась — она зазвучала на низкой, ультразвуковой частоте. Почва потеряла твёрдость, превратившись в зыбкую, вязкую субстанцию, засасывающую в себя ноги противников, обездвиживая их без всякого насилия.Песня длилась, может быть, тридцать секунд. Когда последняя нота отзвучала, наступила абсолютная тишина. Ядовитый туман исчез. Враги были нейтрализованы. Команда стояла, переполненная странной, прекрасной силой. А Ута стояла в центре поляны, и из её глаз текли слёзы, но это были слёзы облегчения. Её горло не болело. Оно звучало. По-новому. По-своему.

Сайтама, наблюдавший за всем этим, кивнул про себя. — Хм. Полезно. Теперь она может не только светящихся рыбок делать, но и усиливать союзников. Это эффективно. Надо будет попросить её сделать так, чтобы Усопп не боялся по утрам делать зарядку.

Чоппер смотрел на Уту с благоговением. — Вы… вы вылечили не только себя. Вы вылечили сам звук.

Позже, когда король Ваполь был низложен, а жители острова начали праздновать освобождение, Ута нашла Сайтаму. Он, как обычно, стоял в стороне, наблюдая за всеобщим весельем с видом человека, ждущего окончания длинной церемонии. — Спасибо, — сказала она. Её голос был тихим, но чистым, как горный ручей. — За то, что понёс меня. И за то, что… позволил мне найти это. — Да ладно, — отмахнулся Сайтама. — Ты сама справилась. И, честно говоря, теперь ты стала гораздо полезнее в бою. Усиление команды — это серьёзно. Мы теперь, наверное, даже быстрее управимся с любыми неприятностями. Освободится больше времени на… на поиски дороги домой. — Он посмотрел на неё. — Кстати, раз уж твой плод так прокачался… ты не чувствуешь теперь… связи с пространством? Звук ведь везде распространяется. Может, можешь услышать, где оно «хрустит» неправильно?

Ута задумалась, затем слабо улыбнулась. — Пока нет. Но я буду слушать. Внимательно. Обещаю.

В ту ночь, на прощание с Драм Айлендом, Чоппер решил присоединиться к ним. Его мечта — стать великим врачом — требовала путешествий. А ещё он хотел исследовать «феномен Уты» — исцеление силы духом.

«Гоинг Мерри», теперь с новым членом команды — пушистым доктором, отплывал в открытое море. Ута стояла на палубе, и её новая, пробуждённая сила тихо пела внутри неё, гармонируя со звуком волн и ветра. Она больше не была певицей, потерявшей голос. Она стала Маэстро Резонанса, чья музыка могла калечить или исцелять, разрушать или укреплять. И первый аккорд её новой симфонии прозвучал не в концертном зале, а на заснеженном поле боя, ради защиты новых друзей.

Сайтама, глядя на неё, подумал, что мир Гранд Лайн становился всё страннее и интереснее. Появился доктор-олень, а девушка-певица теперь могла встряхивать реальность звуковыми волнами. «Может быть, — подумал он с тенью надежды, — если тут есть такие аномалии, то и дыра домой где-то должна быть. Надо просто… очень внимательно прислушаться».

И впервые за долгое время это не казалось ему совершенно безнадёжным.

Глава 9 Археолог, Каменные Сны и Простой способ

Остров, который Вечный Поинтер назвал «Алтанарис», был пыльным и жарким. Не золотые пески пляжа, а красная, сухая пыль каньонов и развалин древних, неведомо кем построенных сооружений. Для Луффи это было скучно — ни вкусной еды, ни явных врагов. Для Нами — потенциальная сокровищница артефактов. Для Чоппера — источник редких пустынных лекарственных растений. Для Уты… здесь была тишина. Глубокая, древняя, наполненная не звуками, а их отголосками, застывшими в камне.

Сайтама же бродил среди развалин, слегка щурясь от солнца. Камни, пусть и старые, были всего лишь камнями. Ни намёка на искрящийся портал или хоть какую-то научную лабораторию. Он уже начал подумывать, что, может, стоит просто очень сильно пнуть одну из этих громадин — вдруг за ней окажется дыра в пространстве? Но решил повременить, чтобы не вызвать обвал на головы товарищей.

Именно в такой момент они нашли её. Вернее, она нашла их.

Она сидела в тени полуразрушенной арки, погружённая в изучение каменной плиты, испещрённой странными значками. Высокая, стройная женщина в пурпурном платье и широкополой шляпе. Её тёмные волосы и спокойные, умные глаза делали её похожей на ожившую статую этого забытого места.

— Вы потерялись? — спросила она, не отрывая взгляда от плиты. Голос был низким, бархатистым и полным скрытой усталости. — Мы ищем приключений! — как всегда, бодро отрапортовал Луффи. — И библиотеку, — добавил Сайтама. — Или обсерваторию. Или учёного, который разбирается в межпространственных аномалиях.

Женщина медленно подняла на него взгляд. Её глаза, казалось, просчитали его с ног до головы за секунду, задержавшись на обычном, скучающем лице и потрёпанном комбинезоне. — Межпространственные аномалии? — переспросила она. — Нестандартный запрос для пиратов. Я — Нико Робин. Археолог. Изучаю историю этого мира. То, что вы ищете, звучит как часть запрещённых знаний.

— Запрещённых? — оживилась Нами. — Значит, ценных? — Значит, опасных, — поправила Робин. — Мировое Правительство не любит, когда копают в определённых направлениях. Как, впрочем, и некоторые частные лица.

Частные лица объявились тут же. Из-за скал вышли люди в униформе с эмблемой — стилизованным глазом в треугольнике. Солдаты «Барона» Омацци, местного правителя-авантюриста и охотника за древностями, известного своей жестокостью. — Нико Робин! — крикнул их капитан, человек с лицом, изуродованным шрамом. — Барон дал вам время изучить плиту, а не болтать с какими-то бродягами! Что вы нашли? — Пока ничего, что могло бы заинтересовать вашего хозяина, капитан Горг, — спокойно ответила Робин. — Мы сами решим! — Горг махнул рукой. — Задержать её! А этих… избавиться. Место раскопок секретно!

Солдаты двинулись вперёд. Луффи и Зоро приготовились к драке. Но первым среагировал неожиданный человек.

Ута видела страх в глазах Робин. Не страх за себя — тот, кто двадцать лет скрывался от всего мира, умел его контролировать. А страх за знания. За то, что эти грубияны могут уничтожить хрупкие свидетельства прошлого. И это чувство — желание защитить не людей, а память, — отозвалось в ней глубоким резонансом.

Она не стала петь боевой гимн. Она запела тихо, почти колыбельную. Мелодию успокоения и… усиления связей.

Каменная симфония: Её голос, теперь чистый и полный силы, коснулся древних камней вокруг. Плиты, колонны, обломки — всё начало тихо вибрировать, издавая едва слышное, глубокое гудение. Солдаты Омацци остановились в замешательстве, почувствовав, как земля под ногами живёт своей жизнью.Резонансный радар: Звуковая волна Уты, отражаясь от руин, принесла ей информацию. Она «увидела» звуком скрытые пустоты, потайные ходы, хрупкие участки кладки. Она знала, где можно наступить, а где нельзя. И она знала, где прятался сам капитан Горг, готовясь выстрелить из арбалета по Луффи.— Слева, за красной колонной! — крикнула Ута, не прерывая песни.

Зоро, усиленный её музыкой (он чувствовал, как ритм песни синхронизируется с ударами его сердца, даруя феноменальную ясность ума и реакцию), метнулся в указанном направлении. Его клинки скрестились, перерубив арбалетный болт ещё в воздухе, а обратным ударом плашмя оглушили капитана.

Робин наблюдала за этим с научным интересом. «Плод, связанный со звуком… пробуждённая форма? Усиление союзников через гармонический резонанс? Феноменально».

Но главный сюрприз ждал впереди. Солдаты, оправившись, решили действовать грубо: взорвать одну из несущих арок, чтобы завалить команду обломками. Они бросили зажигательные гранаты к основанию арки, под которой стояли Нами, Чоппер и сама Робин.

Сайтама, который до этого просто смотрел, как Ута дирижирует боем (и одобрительно кивал — эффективно!), наконец пошевелился. — Опять взрывы. И камнепады. Так скучно.

Он не побежал. Он просто исчез с места и появился между летящими гранатами и аркой. Затем он… дунул. Не сильно. Просто выдохнул, как на одуванчик.

Воздушная волна была подобна урагану. Она не только сдула гранаты обратно к ошарашенным солдатам (где те и сдетонировали, не причинив вреда древностям), но и на миг стабилизировала вибрирующие от песни Уты камни, погасив опасные резонансы. Пыль улеглась. Тишина вернулась.

Робин уставилась на него. Её спокойствие впервые за долгие годы дало трещину. Что это было? Никакого плода. Никакой видимой техники. Просто… физиология? Невозможно.

Солдаты, видя, что их капитан лежит без сознания, а их тактика терпит полный крах из-за какого-то лысого человека, который дует сильнее шторма, бросились наутек.

Когда опасность миновала, Робин подошла к Сайтаме. — Вы… что вы такое? — Сайтама. Герой для развлечения, — ответил он. — А вы точно археолог? Вы не знаете, где здесь могут быть записи о… ну, о других мирах? Или о том, как проделать в этом мире дыру?

Робин задумалась. Потом её губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка. — Прямых записей нет. Но есть намёки. На камнях, которые никто не может прочесть, кроме меня. Их называют Понеглифами. Они рассказывают истинную историю. И в этой истории… есть место для вещей, выходящих за рамки нашего понимания. Возможно, даже для межпространственных путешествий.

Сайтама наклонил голову. В его глазах впервые за многие дни вспыхнула искра настоящего, живого интереса. — Правда? И вы можете это прочесть? — Могу. Но это опасно. За это охотятся. Меня охотятся. — Пустяки, — махнул рукой Луффи, подойдя к ним. — На нас тоже все время охотятся! Плыви с нами! Ты же учёная! Тебе будет с кем поговорить… ну, кроме Капустой Головы, он иногда тоже умные вещи говорит. Про распродажи.

Робин посмотрела на эту странную команду: на бесшабашного капитана, на скучающего небожителя в комбинезоне, на бывшую певицу, говорящую с камнями, на фехтовальщика, повара, навигатора, снайпера и доктора-оленя. Это был хаос. Но хаос, который только что защитил знание от варваров. И в этом хаосе была… свобода. Возможность изучать, не оглядываясь. — У меня нет ни гроша за душой, и за мою голову дают 79 миллионов белли, — предупредила она. — Отлично! — сказал Луффи. — Значит, ты крутая! — У меня тоже были долги, — хрипловато добавила Ута. — Здесь не судят за прошлое. Только… иногда просят спеть. — А я могу вылечить тебя, если ты заболеешь! — пискнул Чоппер. — И я приготовлю для тебя лучшие блюда, мадемуазель Робин! — поклонился Санджи.

Сайтама смотрел на Робин. — Итак. Эти камни… они действительно могут знать дорогу домой? — Они могут знать всё, — серьёзно ответила Робин. — Или ничего. Но шанс есть. — Тогда всё решено, — заключил Сайтама. — Вы наш новый учёный-археолог. Ваша задача — искать в древних текстах упоминания о дырах в небе, падающих героях и обратных билетах. Оклад — еда и защита от правительства. Премия — если найдёте работающий портал.

В его тоне не было шутки. Была простая, деловая логика.

Робин снова улыбнулась. На этот раз чуть шире. — Кажется, я принимаю ваше предложение. Но предупреждаю: моё присутствие принесёт на этот корабль бурю. — У нас уже есть Ута, она может эту бурю успокоить песней, — сказал Сайтама. — Или я её просто разгоню. Всё равно скучно было.

Так на борт «Гоинг Мерри» ступила Нико Робин — археолог, знающая язык Понеглифов, живая библиотека запрещённых знаний. А Сайтама впервые за всё путешествие получил конкретную, осязаемую зацепку. Не слухи, не легенды, а учёного, который работает с первоисточниками.

Позже, когда они отплывали, Робин стояла на палубе рядом с Сайтамой, глядя на исчезающий в дымке остров. — Вы не боитесь, что я приведу сюда самых опасных людей мира? — спросила она. — Они уже были, — пожал плечами Сайтама. — Пираты, моряки, клоуны, дымовые люди, граммофонщики… Все они шумные и надоедливые. Главное, чтобы они не портили костюм. Он у меня и так весь в дырках.

— А ваша сила… — начала Робин, но он перебил её. — Не важно. Важны камни. Ищите. А я пока… подумаю, как заставить Уту петь так, чтобы еда в кастрюлях Санджи готовилась быстрее. Это было бы полезно.

Робин задумалась. Этот человек был самой большой загадкой из всех, что она встречала. И, возможно, ключом к чему-то гораздо большему, чем даже Пустой Век. А её новая команда… в ней было место для каждого. Даже для девушки, чья музыка стала оружием защиты, и для мужчины, чья сила была настолько велика, что стала скучной.

«Гранд Лайн» принимала их всех. И их путешествие к правде, к мечтам и, возможно, к дому — только начиналось. Теперь у них был проводник в прошлое. И кто знает, может, прошлое знало дорогу в другое настоящее.

Глава 10 Остров Тишины и Археологический Артефакт

Следующая стрелка Вечного Поинтера привела их в воды, где само море казалось приглушённым. Звук волн, крики чаек — всё словно обернули ватой. На горизонте возник остров, покрытый странными, губчатыми сине-серыми мхами и деревьями с толстыми, звукопоглощающими листьями. Называлось это место — Шепот-Риф.

— Как странно, — прошептала Ута, и её шёпот, обычно едва слышный, в этой давящей тишине прозвучал неожиданно громко. — Здесь… звук умирает. Мой плод чувствует себя… приглушённым.

— Интересное природное явление, — заметила Робин, уже делая заметки в блокноте. — Возможно, местная флора эволюционировала, чтобы поглощать вибрации для защиты от каких-то хищников или бурь.

— Или здесь просто скучно, — заключил Сайтама, прислушиваясь. Ему даже понравилось — наконец-то не было назойливого шума.

Но идиллия тишины была обманчива. В портовой деревне, состоявшей из низких, округлых домов (видимо, тоже построенных для акустического комфорта), их встретили не торговцы, а люди с замотанными тряпками ушами и пустыми, отрешёнными глазами. Говорили они шёпотом, а их лидер, староста, объяснил беду.

Остров стал жертвой «Тихого Картеля» — банды пиратов под предводительством некоего Маэстро «Пианиссимо», который съел редкий Дьявольский плод Хуши Хуши но Ми — Плод Тишины-Тишины. Он мог создавать зоны абсолютной, сокрушающей разум тишины, лишая людей не только слуха, но и внутреннего голоса, воли к сопротивлению. Он вымогал у острова их главное богатство — кристаллы «Шёпота», минералы, рождённые в глубине пещер в полной тишине и обладавшие уникальными звукопоглощающими свойствами. Тех, кто отказывался платить, он оставлял в состоянии «акустического вакуума» — живыми овощами.

— Он сказал, вернётся сегодня за очередной данью, — прошептал староста, и в его глазах был животный страх. — Он… он забирает не только кристаллы. Он забирает саму возможность звука.

Луффи нахмурился.

— Это плохо. Звук — это весело! Без него даже мясо не так хрустит!

— Научно интересно, но морально отвратительно, — констатировала Робин. — Подавление информации — худшая форма насилия.

Ута молча сжала кулаки. Её собственная сила была рождена из звука. Идея, что кто-то может красть его, делать орудием порабощения, вызывала в ней глухую, немую ярость.

И они пришли. Пираты «Тихого Картеля» были одеты в мягкие, глушащие шаг туфли и костюмы из особой ткани. Во главе шёл Маэстро «Пианиссимо» — высокий, тощий мужчина с длинными пальцами пианиста и вечной, блаженной улыбкой на лице. Он не говорил. Он *жестикулировал*, и его люди понимали его с полувзгляда.

Он увидел команду «Соломенной шляпы» и, заметив Уту (её вид, осанку, даже то, как она дышала, выдавало в ней человека звука), его улыбка стала шире. Он щёлкнул пальцами.

Один из его подручных, человек с огромными, воронкообразными ушами, направил на них устройство, похожее на рупор. Это был усилитель тишины.

Волна *отсутствия звука* ударила по ним. Это было физически ощутимо — как внезапная, давящая пустота в ушах, в голове, в груди. Усопп и Нами вскрикнули, но не издали ни звука — их голоса были украдены на подходе к голосовым связкам. Зоро схватился за голову, его боевой дух, всегда сопровождаемый внутренним «роем» концентрации, был нарушен. Санджи попытался закурить, но даже чирканье зажигалки не произвело ни шелеста.

Только Луффи, с его резиновой, не всегда логичной природой, и Сайтама, с его абсолютной физиологией, не прореагировали физически. Но Луффи злился, что не может крикнуть. А Сайтама… Сайтама нахмурился.

— Опять какая-то бессмыслица, — произнёс он. Его голос прозвучал. Негромко, но абсолютно чётко, будто прорезав плотную ткань тишины. Для всех остальных это прозвучало как гром среди ясного, беззвучного неба.

Маэстро «Пианиссимо» вздрогнул, его блаженная улыбка дрогнула. Это было невозможно! Его тишина была абсолютна! Он усилил воздействие, направив на Сайтаму обе руки. Воздух вокруг героя задрожал, пытаясь стать беззвучным вакуумом.

Сайтама вздохнул и сделал шаг вперёд. Зона тишины, пытавшаяся его обволакивать, расступалась, как вода перед броненосцем. Он подошёл к Маэстро.

— Ты, — сказал Сайтама. — Ты тот, кто делает всем тихо?

Маэстро кивнул, его пальцы заплясали в воздухе, выписывая немые команды. Его люди бросились на Сайтаму с бесшумными криками, вооруженные дубинками с мягкими наконечниками.

Сайтама даже не смотрел на них. Он легонько, почти нежно, ткнул указательным пальцем в грудь Маэстро.

— Мне тоже нравится тишина. Но только когда я её выбираю сам. А ты навязываешь. Это невежливо.

Прикосновение его пальца было подобно удару глухого гонга, который никто не услышал, но все *почувствовали*. Маэстро «Пианиссимо» отлетел на несколько метров, рухнул на мягкий мох и затих уже по-настоящему, без сознания. Его плод деактивировался.

Звук вернулся. С криком облегчения выдохнули жители острова. Ута, почувствовав, как давление спало, сделала глубокий вдох. И тогда она поняла, что должна сделать. Она должна не просто вернуть звук. Она должна его *утвердить*.

Она запела. Не боевой гимн, не колыбельную. Она спела **Гимн Свободного Звука**. Простую, сильную мелодию о том, что тишина — это выбор, а не тюрьма. Её пробуждённая сила работала на полную:

1. **Очищающий резонанс:** Звуковые волны, излучаемые ею, прошли по острову, как очищающий ветер. Они не разбили ничего, но *смыли* остаточные эффекты плода Маэстро из воздуха, из домов, из умов людей. Тупицы «Тихого Картеля», потеряв лидера, в ужасе разбежались под аккомпанемент этой музыки, которая для них была болезненной.

2. **Усиление воли:** На этот раз Ута сфокусировалась не на физических показателях команды, а на их духе. Луффи, Зоро, Санджи — все почувствовали прилив не силы, а *уверенности*. Чувство гнетущей беспомощности, наведённое тишиной, испарилось.

3. **Звуковая проекция (новая грань):** Над деревней, в небе, из сгустков звуковых волн Ута на мгновение создала сияющие, полупрозрачные образы — символы надежды: корабль под парусом, смеющееся солнце, раскрытую книгу. Это были не иллюзии, а слышимые видения, наполненные эмоциональным зарядом её песни. Жители смотрели на это, и слёзы катились по их щекам — впервые за долгое время не от страха, а от облегчения.

Когда последняя нота отзвучала, на острове воцарилась не мертвая тишина, а мирный, естественный покой. Звуки жизни — шелест листьев, далёкий прибой, чей-то сдержанный смех — вернулись, обретённые заново.

Староста, рыдая от благодарности, подарил им несколько кристаллов «Шёпота». Робин взяла один, заинтересованно рассматривая.

— Удивительный материал. Он мог бы поглощать не только звук, но, теоретически, и другие виды волн… даже, возможно, пространственные колебания.

Сайтама навострил уши.

— Пространственные? Значит, может быть полезен?

— Возможно, — уклончиво сказала Робин. — Но чтобы это проверить, нужны исследования и… другие артефакты.

На борту «Гоинг Мерри», когда они покидали Шепот-Риф, Робин подошла к Сайтаме. Она держала в руках один из кристаллов и свой блокнот.

— Сайтама-сан, — начала она учтиво. — У меня есть теория. Ваше тело… оно не просто прочное. Оно существует вне некоторых законов этого мира. Оно не поддаётся воздействию плодов, логиям, парамециям… Вы — словно артефакт из иной физической реальности. Разрешите мне… изучать вас. Как живой Понеглиф.

Сайтама покосился на неё.

— Изучать? Как? Будешь меня измерять? Взвешивать?

— Начать с опросов. Расскажите о своём мире. О своей силе. Как она работает. Какие там законы природы.

— В моём мире тоже есть гравитация, — сказал Сайтама. — И распродажи по субботам. А сила… я просто очень много отжимался, приседал и бегал. Без кондиционера. Это всё.

Робин записывала, её глаза горели.

— «Без кондиционера»… Возможно, ключевой фактор стресс-адаптации в условиях повышенной гравитации или иного состава атмосферы? Продолжайте, пожалуйста.

И Сайтама, к удивлению всей команды, стал объектом самого пристального археологического исследования в мире. Он, зевая, рассказывал про гигантских монстров и скидки на говядину, а Робин делала пометки, строя грандиозные теории о «межпространственном иммунитете» и «физиологии, прорвавшейся сквозь ткань реальности».

Ута, наблюдая за этим, тихо смеялась. Её голос, окрепший после испытания на острове, звучал свободно.

— Кажется, ты нашёл не того, кто знает дорогу домой, а того, кто хочет понять, из чего ты сделан, Сайтама.

— Лишь бы это помогло найти дырку обратно, — пробормотал он. — А то меня уже и взвешивать собираются. Надеюсь, без иголок.

Так плыли они дальше: команда мечтателей, невольно собравшая вокруг себя двух людей, чьи судьбы были связаны с утраченным и обретённым голосом — голосом песни и голосом истории. И одного человека, который был голосом иной реальности, звучавшим здесь глухим, но непоколебимым аккордом. И где-то впереди, в туманах Гранд Лайн, их уже ждала новая угроза — и новое знание, которое Робин искала, а Сайтама надеялся использовать как карту. Карту домой.

Глава 11 Небесный Удар и Археология Верхнего Яруса

«Гоинг Мерри» попал в полосу безумной погоды. Не просто шторм, а танцующие смерчи, водяные колонны, бьющие в небо, и радуги, завязанные узлом. Нами, бледная как полотно, вцепилась в штурвал. — Эт-т-то не нормально! Даже для Гранд Лайн! Вечный Поинтер сходит с ума! — Восходящий поток! — закричал Усопп, указывая на гигантскую водяную воронку, уходящую прямо в грозовые тучи. — Он тянет вверх!

Корабль закрутило, понёс к центру воронки. Все схватились за что могли. Все, кроме Сайтамы. Он стоял на палубе, глядя на небесный водоворот с выражением человека, оценивающего масштаб предстоящей уборки. — Хм. Лифт. Бесплатный. Может, наверху будет библиотека получше?

«Гоинг Мерри» со скрипом и стоном втянуло в столб воды и взметнуло в небо. Мир перевернулся, затемнялся, наполнился рёвом ветра и вспышками молний. Потом — тишина. И невероятная, пронзительная синева.

Они плыли по морю облаков. Над ними сияло солнце, а под… под ними тоже было солнце, отражающееся в бескрайней белой пелене. Воздух был разреженным и сладким. — НЕБЕСНЫЙ ОСТРОВ! — проревел Луффи, чуть не падая за борт от восторга. — Я СЛЫШАЛ ЛЕГЕНДЫ! — Научно невозможное явление, — прошептала Робин, её глаза горели. — Облака с плотностью воды… Или это иная форма материи? Чоппер чихал от необычного воздуха. Ута глубоко дышала — здесь звук вёл себя иначе, он был чистым и летучим.

Их быстро заметили. Сначала это были странные, угреватые люди на небольших облачных лодках — небесные жители, Шандиа. Они смотрели на корабль с удивлением и недоверием, но не нападали. Потом появились другие — в белых одеяниях, на больших каравеллах с колёсами. Боги небес? Нет. Это были люди под предводительством человека, называвшего себя Богом — Энеля.

Энель, высокий, с длинными дредами и с посохом, со скучающей улыбкой на лице, наблюдал за «Гоинг Мерри» с высоты своего корабля. — Ещё голубки с Нижнего Яруса, — произнёс он, и голос его, усиленный плодом, прозвучал прямо в их умах. — Нарушают покой моей страны. Испытание… не пройдено.

Он щёлкнул пальцами. Молния, настоящая, раскалённая дуга божественного гнева, ударила с безоблачного неба прямо в центр палубы «Гоинг Мерри».

Луффи, будучи резиной, был не уязвим, но остальные… Однако молния не достигла цели. Она ударила в Сайтаму, который в этот момент наклонялся, чтобы поднять укатившееся яблоко.

Раздался оглушительный треск, ослепительная вспышка. Когда свет рассеялся, Сайтама стоял на том же месте, держа в руке слегка обугленное яблоко. От него шёл лёгкий пар. Он откусил кусок. — Хм. Горячее. И хрустит по-другому. Это вы? — Он поднял глаза на Энеля. — Нехорошо бросаться молниями. Можно кого-нибудь попасть.

На корабле Энеля воцарилась мёртвая тишина. Его верные жрецы, священники и воины остолбенели. Энель, чья улыбка на миг замерла, прищурился. — Любопытно. Ты не сгорел. Мой Мера Мера но Ми, плод Гром-Гром, даёт мне власть над молнией. Я — карающий Бог. — Бог? — переспросил Сайтама, доедая яблоко. — В моём мире тоже был парень, который называл себя Богом. Инопланетянин. Он тоже стрелял энергией. Скучный тип. Я его победил одним ударом.

Энель рассмеялся. Звук был подобен раскатам грома. — Надменный червь! Тогда познай гнев настоящего Бога! ДВАЖДЫ ВОСЕМЬДЕСЯТ МИЛЛИОНОВ ВОЛЬТ!

Он превратился в гигантское существо из чистой молнии, исполинского голубого титана, и обрушил на «Гоинг Мерри» удар, способный испепелить целый остров.

Сайтама вздохнул. Он был раздражён. Не угрозой, а напрасной тратой времени. Он шагнул вперёд и, когда кулак молниевого гиганта был в сантиметрах от палубы, просто поднял открытую ладонь.

Кулак Энеля, сконцентрированная энергия в десятки миллионов вольт, упёрся в обычную человеческую ладонь. И остановился. Молния била, трещала, пыталась прожечь, расплавить, пройти сквозь — и не могла. Она растекалась по невидимому барьеру вокруг ладони Сайтамы, как вода по стеклу.

— Знаешь, — сказал Сайтама спокойно, глядя в потрясённые глаза Энеля, светящиеся в центре молниевого тела. — У меня есть правило. Я не трачу на одного противника больше одного удара. Но ты… ты «Бог». Наверное, стоит сделать исключение. Чтобы другие «боги» не думали, что сюда можно приходить и палить молниями в мой обед.

Он сжал ладонь в кулак. Не для удара. Просто сжал. И молниевая форма Энеля… схлопнулась. Её поглотила точка в центре кулака Сайтамы, будто он поймал в руку не энергию, а светящийся комок пыли. Затем Сайтама, не целясь, просто махнул этим кулаком в сторону безбрежного неба.

То, что произошло дальше, не было ударом в обычном понимании. Это было смещением реальности. Воздух захрустел. От маха кулака пошла не ударная волна, а… полоса чистого вакуума, прямая как луч, устремившаяся вдаль. По пути она разорвала облака, рассеяла тучи, и на несколько секунд в небесном океане появился идеально прямой туннель из чистого синего неба, уходящий за горизонт.

А Энель? Энеля просто не стало. Он исчез. Не испарился. Не был отброшен. Его стёрли с этого плана существования тем движением. Позже Шандиа будут клясться, что видели, как далеко-далеко, у самого края небес, на миг вспыхнула и погасла маленькая, одинокая молния. Но это могла быть и игра света.

На корабле Энеля воцарился хаос. Его жрецы в ужасе падали на колени. Шандиа, остолбенев, смотрели на Сайтаму, как на новое, непостижимое божество — или на конец всех божеств.

Сайтама отряхнул руку. — Громко было. И ослепительно. Теперь, наверное, все комары повылетают.

Он повернулся к потрясённой команде. — Что? Он мешал. И хвастался. Надоело.

Освобождение небесного острова (вернее, архипелага) прошло быстро. Без своего «Бога» приспешники Энеля сдались. Шандиа, ведомые храбрым воином Вайпером, плакали от радости, обретая назад свою древнюю землю — руины Шандоры.

Именно там Робин нашла то, что искала. На золотых стенах, среди фресок, изображавших древнюю цивилизацию, были высечены те самые Понеглифы. И один из них… он говорил не об истории, не об Оружии Апокалипсиса. Он говорил о «Лунном Свете, что не является отражением», о «Земле, что плывёт в море без волн», и о «Зеркальной Трещине, где заканчиваются все дороги».

Робин часами сидела перед золотым текстом, её пальцы дрожали. — Это… это не часть общей истории. Это описание… явления. Возможно, природного. Или искусственного. «Зеркальная Трещина»… Это может быть метафора разрыва. Пространственного разрыва.

Сайтама стоял рядом, глядя на непонятные знаки. — И? Там есть адрес? Координаты? «Иди туда, поверни налево, дыра в небе»? — Нет, — признала Робин. — Но есть намёк. «Чтобы увидеть Трещину, нужно искать, где Луна рождается дважды в одном небе». Возможно, это астрономическое указание. Или указание на место с уникальными атмосферными условиями.

— Дважды в одном небе, — повторил Сайтама. Он посмотрел на небо Скайпии, где уже висела бледная луна. — Значит, нужно плыть туда, где луна отражается в море так ярко, что кажется, будто их две? Или где есть двойная луна? Хм. Это уже что-то.

Пока Робин копировала текст, а Шандиа и небесные жители налаживали хрупкий мир, Ута сделала нечто прекрасное. Она поднялась на высшую точку руин и запела. Песню неба и земли, песню памяти и освобождения. Её пробуждённая сила теперь творила чудеса: звук материализовался в виде сияющих, невесомых мостов между обломками руин, помогая Шандиа восстанавливать их святыню. Её песня успокаивала страх небесных жителей, потерявших ложного бога. Она не лечила раны — она лечила душу места.

Перед отплытием (с помощью небесной улитки, сбросившей их на «падающем потоке» обратно на синее море), старейшина Шандиа подарил Сайтаме древний артефакт — небольшой диск из облачного камня с высеченной картой звёзд. — Это карта наших предков, — сказал он. — На ней отмечены особые места на небе… и, возможно, на море внизу. Там, где звёзды лгут, а тени падают не туда. Может, это и есть твоя «зеркальная трещина».

Теперь у Сайтамы была не просто надежда. У него была зацепка. Карта. Пусть непонятная, древняя, требующая расшифровки. Но это был предмет. И была Робин, которая могла эту карту прочесть.

На обратном пути, когда «Гоинг Мерри» падал с небес в объятия привычного моря, Сайтама смотрел на звездный диск. — Ладно, — сказал он. — Значит, ищем место, где луна двоится. Звучит не более бредово, чем всё остальное здесь. А пока… — он посмотрел на слегка обгоревшие мачты корабля, — нужно найти место для ремонта. И, возможно, купить новый комбинезон. Этот слегка пропах грозой.

Он не знал, что их следующей остановкой станет город великих корабелов — Уотер Севен. Где их ждёт не только мастер, способный починить корабль, но и новые испытания, предательство и битва за товарища. И где Сайтаме, наконец, придётся столкнуться не с «богом», а с бюрократией, контрактами и кризисом доверия внутри команды — вещами, против которых его один удар был бесполезен. Но это будет потом. А пока у него в руках блестел кусочек небес с намёком на дорогу домой. И это было лучше, чем ничего. Даже для героя, которому всё наскучило.

Глава 12 Архипелаг Миражей и Агент, который Не Сдаётся

Следующая стрелка Вечного Поинтера привела их в регион, известный как Архипелаг Семи Снов. Здесь острова были непостоянными, словно появлялись и исчезали в мерцающей дымке. Это было место природных иллюзий и пространственных аномалий — как раз то, что могло заинтересовать Робин и, возможно, содержать ключ к «Зеркальной Трещине».

«Гоинг Мерри» осторожно лавировал между полупрозрачными скалами, от которых отражалось по три солнца. Воздух дрожал, искажая звуки: смех Усоппа оборачивался эхом плача, а скрип мачт — шёпотом на неизвестном языке. — Здесь пространство… больное, — сказала Ута, прижимая руки к вискам. Её пробуждённый плод был особенно чувствителен к искажениям звуковой среды. — Оно поёт фальшиво. — Идеальное место для исследований, — заключила Робин, не отрывая глаз от странного мерцания горизонта. Она сверяла древнюю карту звёзд с реальностью, ища совпадений. — Главное, чтобы здесь были съедобные моллюски, — практично заметил Санджи.

Они бросили якорь у самого большого из видимых островов, который местные жители — немногочисленные, нервные люди в плащах из отражающей ткани — называли «Островом Отголосков». Здесь можно было купить припасы и, что важнее, информацию о «местах, где небо болеет» — так островитяне называли аномалии.

Именно здесь их нашёл он.

Человек в безупречном сером костюме, с коротко стриженными волосами и пустыми, как у рыбы, глазами. Он не выделялся в толпе, но его взгляд скользнул по команде, задержавшись на Сайтаме и Робин чуть дольше, чем следовало. Он представился торговцем редкими картами и подошёл к их столу в таверне. — Слышал, вы интересуетесь необычными явлениями, — сказал он голосом без интонации. — У меня есть карта… места, где тени падают не от света, а от памяти.

Робин насторожилась. Фраза была слишком похожа на текст с Понеглифа. — Покажите. — Не здесь. Место слишком… публичное. — «Торговец» скользнул взглядом по Сайтаме, который в это время пытался понять, съедобен ли местный желеобразный десерт. — Только вы и… ваш сильный друг. Для безопасности.

Сайтама поднял взгляд. — Мне? Ну ладно. Только быстро. А то пудинг растает.

Они последовали за незнакомцем вглубь острова, к пещере, вход в которую был скрыт дрожащим миражом, как струящийся водопад. Внутри пахло озоном и сталью. И там их ждала не карта.

В пещере было человек двадцать в такой же серой форме, с холодным, дисциплинированным видом. И на скале сидел уже знакомый им человек — лейтенант морского дозора Смокер. Он курил сигару, и дым клубился в странных, геометрических формах в неподвижном воздухе пещеры. — Нико Робин. И… аномалия, — произнёс Смокер. — Мы следили за вами с Логтауна. От Логтауна до небес. Ваши действия привлекают слишком много внимания. Особенно твои, «Капустая Голова». Стирание Дона Крига с лица моря, исчезновение «бога» Энеля… Мировое Правительство не может игнорировать такие… несоответствия.

Человек в сером костюме встал рядом со Смокером. — Агент CP-8, кодовое имя «Серая Сова». Мы специализируемся на сборе информации и нейтрализации… непредсказуемых факторов. Вы, Сайтама, — главный непредсказуемый фактор. Мы предлагаем вам сделку.

Сайтама смотрел на них с тем же выражением, с каким смотрел на желеобразный десерт. — Сделку? — Вы сдаётесь. Проходите обследование. Мы изучаем природу вашей силы. Возможно, даже найдём способ отправить вас обратно… туда, откуда вы пришли. В обмен — гарантии безопасности для ваших друзей. — Взгляд Серой Совы скользнул по Робин. — Некоторые из них, разумеется, будут арестованы. Это не обсуждается.

Робин сделала шаг назад, её руки скрестились на груди в боевой готовности. Сайтама почесал щёку. — Мне не нравится, как вы сказали «изучают». Это как с иголками и пробирками? Нет, спасибо. И Робин нам нужна. Она ищет для меня дорогу. — Тогда у нас нет выбора, — холодно сказал Смокер. Он поднялся. — Мы возьмём вас силой. Агенты CP-8 оснащены последними разработками: морской камень нового поколения, звуковые генераторы, подавляющие плоды, психотронное оружие. Мы подготовились к вашей неуязвимости.

Он сделал знак рукой. Агенты синхронно выдвинулись. Один направил на Сайтаму устройство, испускающее пронзительный, невыносимый визг — расчёт на то, чтобы дезориентировать или вывести из строя даже его. Двое других выстрелили сетями из волокон морского камня. Третий приготовил шприц-пистолет с каким-то прозрачным раствором.

Сайтама вздохнул. Он ненавидел подготовленные ловушки. Это всегда было однообразно. — Я же сказал, нет.

Он не стал уворачиваться от сети. Он просто взялся за её края, когда та накрыла его, и разорвал усовершенствованные волокна морского камня, как гнилые нитки. Звуковой генератор завизжал на максимальной мощности — Сайтама даже не поморщился. Шприц ударил ему в шею и сломался.

Агенты CP-8 остолбенели. Их тренировки, их технологии, их тактики — всё разбилось о простую, невозможную реальность. Серый Филин отступил на шаг, его пустые глаза впервые выразили нечто, похожее на страх.

Но Смокер был не из тех, кто сдаётся. Он уже видел это на Логтауне. Он знал, что прямая сила не работает. — Хватит! — крикнул он. И обратился не к Сайтаме, а к Робин. — Нико Робин! Ты знаешь, что он такое? Он не от этого мира! Его присутствие здесь — катализатор хаоса! Мы отследили: с его появлением активность древнего оружия, пробуждение редких плодов, пространственные аномалии участились в десять раз! Он может быть ключом к пробуждению того, что спало века! Ты, изучающая историю, должна понимать — его нужно изолировать! Контролировать!

Робин замерла. Её ум, всегда анализирующий, ухватился за слова Смокера. Это… имело смысл. Аномальная сила Сайтамы, его поиски портала, совпадение с её находками о «Зеркальной Трещине»… Была ли она слепым инструментом, ведя к нему к разгадке, которая могла уничтожить мир?

В этот момент в пещеру ворвалась Ута. Она нашла их, следуя искажённому звуку боя. Увидев окружение, она не стала ждать. — Сайтама! Робин!

Агенты CP-8, оправившись, переключились на неё. Один из них навёл на неё устройство, которое должно было заглушить её плод. Но Ута была уже не той запуганной девушкой с больным горлом. Она была Маэстро Резонанса.

Она не стала петь, чтобы атаковать. Она запела, чтобы защитить и раскрыть.

Звуковая сфера: Вокруг неё и Робин возник прозрачный, вибрирующий купол из сгущённого звука. Волны от устройства CP-8 ударялись в него и рассеивались, не в силах пробить.Резонанс истины (новая способность): Её песня, направленная на Робин, была особой. Она не просто укрепляла дух. Она очищала сомнения, резонируя с самой сутью человека. Робин почувствовала, как хаос мыслей улёгся. Смокер манипулировал. Он использовал её учёный ум против неё же. Да, Сайтама был аномалией. Но он был их аномалией. И он искал не разрушения мира, а дорогу домой. И её долг как археолога — не хоронить знание из страха, а идти к нему, чтобы понять.— Спасибо, Ута, — тихо сказала Робин, и её глаза вновь обрели твёрдость. Она повернулась к Смокеру. — Вы ошибаетесь. Он не катализатор хаоса. Он — следствие. Следствие того, что границы нашего мира тоньше, чем мы думали. И если он здесь, значит, это кому-то нужно. Хотя бы ему самому.

Тем временем Сайтама, устав от копошения агентов, решил закончить дело. Он не стал бить их. Он просто… топнул.

Несильно. Просто постучал каблуком о каменный пол пещеры.

Эффект был сокрушительным. Ударная волна, не разрушающая, но абсолютно непреодолимая, прошла по пещере. Все агенты CP-8, включая Серую Сову, были прижаты к стенам и полу, как мухи, обездвижены чистым физическим давлением. Удерживало их не боль, а просто невозможность пошевелиться под весом, равным, казалось, целой горе.

Устоял только Смокер, превративший нижнюю часть тела в дым. Но и он с трудом удерживал форму в бушующем в пещере воздушном вихре. — Ты… ты что сделал? — пробормотал он. — Усмирил муравьёв, — просто ответил Сайтама. — Вы все слишком много говорите и слишком мало слушаете. Я сказал — нет. Это окончательно.

Он подошёл к прижатому к полу Серому Филину. — Ты. Агент. У тебя наверняка есть база. Данные. Архивы. Там может быть информация о «местах, где небо болеет» или «зеркальных трещинах». Ты её мне дашь. — Никогда, — с трудом выговорил агент. — Хм. — Сайтама подумал. — Ладно. Тогда Робин, может, у него в карманах что-то есть? Или… эй, Ута, ты можешь спеть так, чтобы он захотел всё рассказать? Не больно, просто… чтобы стало стыдно скрывать?

Ута улыбнулась. Она запела другую мелодию. Тихий, исповедальный мотив, который заставлял сердце сжиматься от воспоминания о всех мелких подлостях, сделках с совестью. Агент, прижатый к полу, зажмурился, но слёзы сами потекли у него из глаз. Его железная выдержка дала трещину под напором чистой, безоценочной эмоциональной правды её песни. — База… на острове… координаты… — он сдавленно выдал информацию.

Сайтама кивнул. — Вот видишь, как просто.

Через час, оставив связанных агентов CP-8 и Смокера (который, стиснув зубы, поклялся, что это не конец), команда возвращалась на «Гоинг Мерри». У них были координаты секретной правительственной исследовательской станции, изучавшей аномалии Гранд Лайн.

На борту Сайтама смотрел на карту, которую Робин набросала со слов агента. — Значит, там могут быть ответы? — Возможно, — сказала Робин. — Но это логово Мирового Правительства. Это будет опаснее, чем любой пират или ложный бог. — Неважно, — пожал плечами Сайтама. — Если там есть хоть шанс… Я устал от этого места. Здесь даже цены на аренду не узнать — всё на белли, а у меня только иены в кармане лежат, бесполезные.

Ута села рядом с ним, её флейта тихо пела в такт волнам. — Мы поможем тебе найти путь, Сайтама. Ты дал нам всем… голос. Мы поможем тебе обрести твой дом. — Спасибо, — сказал он, и это прозвучало почти неузнаваемо мягко. — А пока… кто хочет сыграть в карты? На иены. Я проигрывать не умею. В смысле, у меня нет другого выхода, кроме как выиграть, иначе на ужин не хватит.

Они плыли к новой цели. К тайной базе, где Мировое Правительство прятало то, чего не могло понять. А Сайтама впервые за долгое время чувствовал не скуку, а… целеустремлённость. У него была карта. Была команда. И была твёрдая уверенность, что если в этом мире и есть дыра домой, то он её найдет. А если на пути встанет целое Правительство… что ж, у него был большой опыт в разгребании завалов. Правда, обычно после монстров, а не после бюрократов. Но принцип, думал он, должен быть схожим: найти главную проблему и аккуратно устранить. Одним ударом.

Глава 13 База «Эхо» и Отражённая Правда

Координаты, вытянутые из агента CP-8, вели не к острову, а в открытое море, в район, отмеченный на навигационных картах Нами как «Мёртвый треугольник» — место, где компасы сходили с ума, а корабли иногда исчезали без следа.

Когда «Гоинг Мерри» достиг указанной точки, перед ними было лишь бескрайнее, спокойное море и низкое, серое небо. — Здесь ничего нет, — констатировал Усопп. — Может, они нас обманули? — предположила Нами. — Нет, — сказала Робин, всматриваясь в воду. — Смотрите. Отражение облаков. Оно… отстаёт на секунду.

И правда, в неподвижной, словно маслянистой воде, облака плыли чуть медленнее, чем в небе. Это был тонкий, почти невидимый сбой. Ута прикрыла глаза, настроив свой слух. — Внизу… не вода. Вернее, не только вода. Там металл. И гул… низкочастотный, подавляющий. Как на том острове с агентами, но в тысячу раз сильнее.

Сайтама подошёл к борту и пригляделся. — Значит, база под водой. Логично. Как мы туда попадём? — Возможно, есть скрытый вход, активируемый с поверхности, — размышляла Робин. — Или…

Её мысль прервал Луффи, который от нечего делать швырнул в воду обглоданную кость от мяса. Кость, коснувшись поверхности, не утонула. Она замерла, как на плотном желе, а затем медленно пошла ко дну, но не прямо, а по спирали, будто её затягивало в невидимую воронку. — Ух ты! — воскликнул Луффи. — Вода винтовая!

Это был ключ. Нами быстро сориентировалась: нужно было направить корабль точно в точку, где отражение отставало больше всего, и двигаться по определённой, сложной траектории, имитирующей спираль.

«Гоинг Мерри» дрогнул. Воздух загудел. Водная гладь перед ними растворилась, обнажив гигантский, круглый шлюз из полированной тёмной стали, уходящий глубоко под воду. Корабль плавно, будто на лифте, начал погружаться в открывшуюся шахту, над ним сомкнулись створки, а вокруг зажглись голубоватые светильники, освещающие туннель.

Их встречали не солдаты. Встречала абсолютная стерильность, белые стены, бесшумно движущиеся платформы и голос из hidden-динамиков. — Несанкционированное проникновение в объект «Эхо-Станция Альфа». Идентификация… Команда «Соломенная шляпа». Уровень угрозы: катастрофический. Активация протокола «Тихий Каратель».

Из щелей в стенах выплыли сферы из того же тёмного металла. Они не атаковали. Они начали испускать поля — одни гасили звук, другие искажали пространство вокруг себя, третье вызывали чувство глубочайшей апатии и беспомощности. Это была не попытка уничтожить, а попытка нейтрализовать, лишить воли, превратить в овощей, которые потом можно будет спокойно изучить.

Луффи попытался ударить одну из сфер. Его кулак прошёл сквозь искажённое пространство рядом с ней и ударил в стену, не причинив ей вреда. Зоро клинки скользили по поверхностям, меняя траекторию в самый последний момент. Санджи не мог подойти близко — поле апатии было физически ощутимым, как стена отвращения.

Ута попробовала спеть, но её звук гасился, не достигнув и метра. Она стиснула зубы. Робин пыталась создать руки на сферах, чтобы вывести их из строя, но её конечности появлялись уже искажёнными и рассыпались.

Сайтама наблюдал. Эти штуки были хитрее прямолинейных агентов. Они использовали саму среду против них. — Надоели, — сказал он наконец. — Вы все — как надоедливая реклама, которую нельзя выключить.

Он не стал бить сферы. Он решил ударить по принципу. По тому, что их объединяло и питало.

Сайтама сжал кулак и ударил не в сферу, а в пол под собой.

Удар был точечным, сконцентрированным. Не на разрушение, а на передачу вибрации.

Ударная волна пошла не вширь, а вглубь, по металлической структуре станции. Это была вибрация чистой, нефильтрованной физической силы, не искажённая полями и не подавляемая технологиями. Она прошла сквозь всё.

Сферы завибрировали, замигали их огни. Поля дрогнули и схлопнулись. Голос из динамиков исказился, превратившись в помехи: «К-к-катастрофическая п-п-перегрузка по с-с-системе…»

На миг воцарилась тишина настоящая, без искусственного подавления. А потом завыли сирены, и замигали аварийные огни. — Теперь они знают, что мы здесь, — сухо заметила Робин. — И теперь мы знаем, куда идти, — сказал Сайтама, указывая вглубь коридора, откуда шёл самый сильный гул механизмов. — Туда, где громче всего шумело перед тем, как замолчать.

Они двинулись в самое сердце станции — в центральный архив. Это была громадная сфера, стены которой были усеяны бесчисленными экранами и слотами с кристаллическими носителями информации. В центре, на платформе, парил голографический интерфейс. И перед ним стоял человек.

Не солдат. Учёный. Пожилой, в белом халате, с седой щетиной и умными, усталыми глазами за очками. Доктор Аргон, начальник станции «Эхо». — Я предполагал, что рано или поздно вы придёте, — сказал он без страха. Его голос был спокоен. — После инцидента с Энелем аномалии в регионе возросли на 400%. Вы — центр этого шторма. Сайтама.

— Мне нужна информация о дырах в мире, — прямо заявил Сайтама. — О «Зеркальной Трещине». У вас она есть. — Есть, — кивнул доктор Аргон. — Но это не просто координаты. Это диагноз. Наш мир… болен. В нём есть шрамы, разрывы. «Зеркальная Трещина» — один из самых старых и нестабильных. Данные говорят, что её следующее открытие произойдёт через 11 дней, в точке с координатами, которые я могу вам дать. Но они также говорят, что любая попытка пройти через неё вызовет каскадный коллапс реальности в радиусе сотен миль.

Робин шагнула вперёд. — У вас есть расчёты? Теории? — Теории? — Учёный горько усмехнулся. — У нас есть отчёты. О кораблях, исчезнувших в таких аномалиях. О существах… пришедших из них. Однажды через микро-трещину просочилась субстанция, которая превратила весь остров в кристаллический сад за одну ночь. Животные, растения, люди… всё. Красиво и мёртво. Ваш друг ищет путь домой. Но цена этого пути может быть гибелью для всего, что его окружает.

Сайтама задумался. Это было ново. Он не хотел никого взрывать по дороге домой. Это было… не по-геройски. — А если стабилизировать её? — спросила Ута. — Если не просто пройти, а… залатать разрыв с обеих сторон? Доктор Аргон посмотрел на неё с интересом. — Звуковая манипуляторша. Ваши данные… неполны. Теоретически, если создать резонансный контур, синхронизированный с частотой самой трещины, можно на короткое время стабилизировать проход. Но для этого нужна энергия. Колоссальная, чистая энергия, чтобы «зашить» края разрыва на время прохождения.

Все посмотрели на Сайтаму. Он был ходячим источником колоссальной, чистой (и скучающей) энергии. — Значит, — сказал Сайтама, — план такой. Мы плывём к этой трещине. Ута поёт, чтобы её настроить. Я… даю ей энергию. Проходим. А потом, может, она и закроется сама. Или мы с той стороны что-нибудь придумаем. У вас есть эти координаты?

Доктор Аргон вздохнул и сделал пару движений в голографическом интерфейсе. На экране появилась сложная звёздная карта с пульсирующей точкой. — Вот. Через 11 дней. Вам понадобится судно, способное выдержать гравитационные возмущения. И… удача. Много удачи.

Когда они покидали станцию «Эхо», которая теперь тихо гудела в аварийном режиме, Сайтама взял у доктора Аргона не только координаты, но и маленький кристаллический накопитель. — На всякий случай. Вдруг в моём мире такие штуки тоже читают. — Маловероятно, — сказал учёный. — Но… надеюсь, вы найдёте то, что ищете. И надеюсь, цена не будет слишком высокой.

На поверхности, когда «Гоинг Мерри» вынырнул из шлюза и снова оказался под открытым небом, воцарилась тишина. Теперь у них не было просто цели. У них был срок. И осознание цены. — Ну что, — сказал Сайтама, глядя на горизонт. — Одиннадцать дней. Успеем запастись провизией? И, Нами, нет ли на пути какого-нибудь острова с хорошими распродажами? Мне перед дорогой домой нужен новый костюм. Этот уже совсем истрепался.

Его обычный, будничный тон вернул команде ощущение нормальности. Пусть впереди — разрыв реальности. Но прямо сейчас нужно плыть, есть и искать скидки. Как всегда. Просто теперь с конкретным адресом в кармане.

Глава 14 Остров Стальных Плавников и «Укрепитель

До открытия «Зеркальной Трещины» оставалось десять дней. У Нами, обладающей гениальными навыками расчёта, на лбу выступил холодный пот.

— Чтобы добраться до координат вовремя, нам нужна максимальная скорость и, главное, невероятная устойчивость судна. «Гоинг Мерри»… он не переживёт гравитационные возмущения, о которых говорил тот учёный. Его разорвёт, как щепку.

Луффи обнял мачту, как старого друга.

— Ничего! Мы же его любим! Он нас вывезет!

Но даже он понимал — нужна помощь.

Вечный Поинтер указал на остров, не отмеченный на обычных картах, но известный среди моряков, чьи корабли чудом выжили в безумных водах Гранд Лайн. Остров Стальных Плавников — место, где не строили новые корабли, а **укрепляли** старые. Легенды гласили, что местные мастера, потомки древнего народа, знавшего секреты сплавов, неподвластных ржавчине и давлению глубин, могли вдохнуть в судно «второй скелет».

Остров представлял собой гигантскую судостроительную верфь под открытым небом. Воздух звенел от ударов молотов и шипел от сварок. Повсюду стояли корабли, обшитые дополнительными слоями странного тёмного металла, с укреплёнными шпангоутами и дополнительными стабилизаторами на корпусах.

Мастером, к которому их привели, оказалась женщина. Высокая, мускулистая, с лицом, покрытым тонкой паутиной шрамов от искр и окалины, и с глазами, холодными, как сталь. Её звали Агата. Она молча обошла «Гоинг Мерри», постучала по обшивке, прислушалась к скрипу мачт.

— Сентиментальный хлам, — заключила она хриплым голосом. — Душу имеет, а прочности — на шторм в Восточном синем. Для того, куда вы собрались, нужно нечто большее.

— Мы заплатим! — начала Нами, но Агата отрезала:

— Не в деньгах дело. Вижу по вашим глазам — вы лезете в пасть Левиафана. Укреплю я ваш корабль, а он всё равно развалится, потому что дело не только в обшивке. Нужен **резонансный стабилизатор**. Вещь, которая будет гасить не физические волны, а волны… реальности.

Ута сделала шаг вперёд.

— Я могу петь. Мой голос может влиять на вибрации.

Агата пристально посмотрела на неё.

— Плод звука? Пробуждённый? — Она кивнула, словно что-то подтвердив для себя. — Тогда есть шанс. Но одного голоса мало. Нужен усилитель и антенна. Я встрою в киль вашего корабля кристаллическую решётку из камня Шёпота, что у вас есть. Она будет собирать твои вибрации и распределять их по всему корпусу, создавая гармоничное поле. Но чтобы оно выдержало удар… — её взгляд упал на Сайтаму, который в это время разглядывал гигантский судовой гвоздь, — …нужен источник чистой, немыслимой энергии. Не для движения. Для *удара*. Для импульса, который в нужный миг вгонит эту гармонию в саму ткань пространства, как клин.

Все поняли. Сайтаме предстояло не просто пройти через портал. Ему предстояло в нужный момент ударить… но не по врагу. По реальности. Чтобы «закрепить» звуковое поле Уты.

— Ладно, — просто сказал Сайтама. — Скажешь, куда бить. Только поторапливайтесь с переделкой, а то мне тут обещали показать местный рынок. Хочу посмотреть, есть ли тут антигравитационные сковородки.

Работа закипела. Под руководством Агаты и её бригады циклопов-молотобойцев с «Гоинг Мерри» начали творить чудеса. С корпуса не сняли ни одной старой доски. Вместо этого на него, как вторую кожу, нанесли слой лёгкого, вязкого металла, который при ударе не трескался, а лишь слегка прогибался и возвращался в форму. Мачты укрепили изнутри сплавами, паруса заменили на ткань, похожую на паутину, но не рвущуюся при шторме. А в самый киль, в специальную камеру, поместили кристаллы Шёпота, соединённые с сетью резонаторов, расходящихся по всему кораблю.

Пока шла работа, Ута тренировалась. Она поднималась на укреплённую мачту и пела, пытаясь почувствовать, как её голос, подхватываемый и усиливаемый кристаллами, окутывает корабль. Сначала это были лишь легкие вибрации в палубе. Потом команда начала замечать странное явление: когда Ута пела определённую, спокойную ноту, мелкие волны вокруг «Гоинг Мерри» словно успокаивались, а звуки верфи становились приглушёнными. Она училась не просто петь *на* корабле, а петь *сам корабль*, делая его единым, гармоничным целым.

Сайтама в это время выполнял свою часть подготовки. Агата, заинтригованная его «аномалией», провела несколько тестов. Она просила его с разной силой ударить по укреплённой плите, измеряя вибрации. Результаты повергли её в молчаливый шок.

— Твоя сила… она не производит дисгармоничных вибраций, — сказала она наконец. — Любой удар создаёт хаотичные волны. Твой — чистый, однородный импульс. Как удар камертона. Идеальный источник. Жаль, нельзя его встроить в двигатель.

На третьи сутки подготовки на остров пришла беда. Не пираты. Не морпехи. К острову подошли три военных корабля Мирового Правительства под флагом вице-адмирала. Смокер выполнил свою угрозу. Он не только нашёл их, но и потребовал от местных властей выдать «опасных преступников и аномальный объект».

Агата, узнав об этом, лишь хмыкнула, не отрываясь от сварочного аппарата.

— Правительство. Шумят, как всегда. Доделываем работу. Вы заплатили авансом.

Но Смокер не собирался ждать. Он высадил на берег десант. На этот раз с ним были не только рядовые морпехи, но и спецотряд, вооружённый тяжёлым оружием, включая портативные осадные орудия, способные крушить укрепления.

— Они хотят разрушить верфь, чтобы мы не уплыли! — закричал Усопп.

— Не дадим им! — зарычал Луффи, выскакивая навстречу солдатам.

Завязался бой на верфи. Зоро и Санджи сдерживали натиск, отбиваясь от десятков солдат. Но главная угроза была в корабельных пушках, которые начали обстреливать док, где стоял «Гоинг Мерри».

Один из снарядов, оглушительно ревя, полетел прямо в незащищённый ещё борт корабля. Сайтама, стоявший рядом, уже приготовился сбить его с воздуха, но Ута была быстрее.

Она не кричала. Она **запела**. Не песню, а одну, пронзительную, высокую ноту — ноту **Отражения**.

Её голос, усиленный уже частично работающей кристаллической решёткой, вырвался за пределы корабля. Воздух перед бортом «Гоинг Мерри» задрожал и сгустился, будто стал жидким зеркалом. Снаряд, влетев в эту зону, не взорвался. Он… *развернулся*. С той же скоростью полетел обратно и взорвался у самого борта правительственного корабля, вызвав панику.

Это был первый раз, когда Ута использовала свою силу не для усиления или исцеления, а для прямой, оборонительной манипуляции физическим объектом через звуковой резонанс.

Смокер, наблюдая с мостика своего корабля, стиснул зубы. Он видел, как корабль пиратов меняется, становясь чем-то иным. И видел, как лысый аномал смотрит на эту суматоху с выражением человека, которого отвлекли от интересной покупки.

— Все орудия! Огонь по той верфи! — приказал он.

Но Агата закончила работу. Она вбила последнюю заклёпку и крикнула:

— Все на борт! Пора испытывать!

«Гоинг Мерри», теперь больше похожий на небольшой, блестящий металлический клык, чем на весельный корабль, снялся с блокаторов. Паруса из паутины поймали ветер с невероятной эффективностью. Агата, оставшись на пирсе, крикнула Сайтаме:

— Запомни! Когда дойдёт до дела, бей не в портал! Бей в **сердцевину гармонии**! В момент наивысшего звука! Корабль сам покажет куда!

Сайтама кивнул, как будто ему объяснили, куда бить по кнопке на микроволновке.

Корабли Смокера открыли шквальный огонь. «Гоинг Мерри», управляемый Нами, рванул вперёд, набирая скорость, невероятную для его размеров. Ута, стоя на носу, продолжала петь, создавая вокруг корабля невидимый звуковой кокон, который заставлял снаряды отклоняться или взрываться преждевременно.

Сам Сайтама подошёл к корме, туда, где Агата установила странную, похожую на наковальню платформу — предполагаемую точку приложения его силы. Он посмотрел на удаляющиеся корабли Смокера, на остров, на бегущих по палубе друзей. В его скучающих глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Ну что, — пробормотал он. — Погоня. Укреплённый корабль. Новые способности у Уты. Почти как в дешёвом приключенческом сериале. Только главному злодею не хватает брони и меха-помощников.

«Гоинг Мерри» вырвался из зоны обстрела и взял курс в открытое море. До открытия «Зеркальной Трещины» оставалось семь дней. Теперь у них был корабль, способный бросить вызов самому разрыву в реальности. И на хвосте — разъярённый вице-адмирал, поклявшийся любой ценой остановить то, что он считал величайшей угрозой миру.

Но команду «Соломенной шляпы» это волновало меньше всего. Впереди была точка на карте. Дыра домой. И им оставалось только до неё доплыть.

Глава 15 Море Шёпота Теней и Последний Рубеж

Семь дней пути до координат «Зеркальной Трещины» превратились в гонку не только со временем, но и с эскадрой Смокера. Укреплённый «Гоинг Мерри», или «Мерри-2.0», как в шутку называл его Усопп, летел по воде с неприличной скоростью. Паруса из паутины ловили малейший ветерок, а обтекаемый металлический корпус рассекал волны почти беззвучно.

— Они отстают, но не теряют нас из виду, — доложила Нами, не отрывая взгляда от дальномера. — Смокер упрям, как осёл. — Пусть следит, — пожал плечами Сайтама, разминая кисть руки. Он периодически подходил к той самой «наковальне» на корме, словно проверяя её готовность. — Главное — не мешают. А то придётся… вежливо попросить их отстать.

Но природа Гранд Лайн, как будто проверяя их решимость, приготовила последнее испытание перед финальной точкой. Море вокруг стало меняться. Вода приобрела густой, маслянистый чёрный оттенок, но сквозь неё просвечивали мерцающие, как звёзды, искорки. Воздух наполнился тихим, навязчивым шёпотом, в котором угадывались обрывки их собственных мыслей и страхов.

— Море Шёпота Теней, — прошептала Робин, её обычно спокойное лицо стало напряжённым. — О нём ходят легенды. Оно отражает не свет, а душу. Питается сомнениями и страхами. Корабли здесь сходят с ума ещё до того, как тонут. — Весёлое местечко, — пробормотал Санджи, зажигая сигарету, пламя которой горело неестественно тускло.

И тут шёпот стал навязчивым. Каждый начал слышать то, чего боялся больше всего. Усопп слышал смех и насмешки над своим враньём. Нами — голос Аралонг, требовавший вернуть сто миллионов белли. Чоппер — слова, что он всего лишь зверь, а не врач. Робин — обещание Спайндем об «отмщении за Охару». Санджи — насмешливый голос Джаджа, называющий его неудачником. Зоро — тихий смех Михока: «Ты никогда не превзойдёшь меня». Луффи… Луффи слышал тишину. Тишину, в которой не было голосов его друзей.

А Ута слышала хриплый, срывающийся звук своего собственного голоса, каким он был в самые тёмные дни, и шёпот агентов «Граммофона»: «Ты ничто без нас. Твоя песня — наш товар».

Но хуже всего было то, что море реагировало на эти страхи. Из чёрной воды начинали подниматься полупрозрачные, мерцающие фигуры — тенистые двойники, материализованные кошмары. Они не атаковали физически. Они просто шли по воде к кораблю, протягивая руки, их безликие лица искажались в гримасах отчаяния и упрёка. От них исходила леденящая душу апатия, желание просто… перестать бороться.

«Мерри-2.0» замедлился, будто увяз в густом смоле. Члены команды, охваченные своими демонами, с трудом могли двигаться. Даже Сайтама нахмурился. Он не слышал страшных шёпотов — его собственные страхи были слишком абстрактны (скучное будущее, вечное одиночество силы), чтобы море могло их ухватить. Но он видел, как страдают другие. — Эй, — сказал он громко. — Это всё ненастоящее. Вы же знаете.

Но знание и чувство — разные вещи. Тени уже почти касались борта. Апатия грозила поглотить всех.

И тогда Ута, стиснув зубы от натиска собственного кошмара, сделала шаг вперёд. Она поняла. Это место питалось дисгармонией. Разрозненными, искажёнными звуками страха в их душах. Чтобы победить его, нужна была не тишина. Нужна была общая гармония.

Она не стала петь против шёпота. Она начала петь сквозь него. Её голос, сначала слабый и прерывистый, пробивался сквозь хрип собственного страха. Она пела не о бесстрашии — это было бы ложью. Она пела о доверии.

Она пела о Луффи, чья мечта собирала их вместе. О Санджи, чья кухня стала их домом. О Зоро, чья незыблемая воля была их скалой. О Нами и её картах, что вели их сквозь бури. Об Усоппе и его храброй лжи. О Чоппере и его добром сердце. О Робин и её мудрости, освещающей тьму. И о Сайтаме… о его скучающей силе, которая всегда была щитом, и о его простом желании найти дом, которое напоминало им, что даже сильнейшие могут быть уязвимы.

Это была не победная песнь. Это была Песнь-Признание. Признание их слабостей, их страхов, их несовершенства — и принятие этого всего, как части одного целого. Её пробуждённая сила, усиленная кристаллами корабля, делала нечто невероятное: она не заглушала шёпот теней, а вплетала его в свою мелодию, превращая диссонанс страха в сложный, печальный, но прекрасный аккорд.

Тенистые двойники замедлили шаг. Их формы начали колебаться, сливаться с музыкой. Безликие маски смягчились, в них промелькнуло что-то похожее на узнавание, на печаль, а затем — на покой. Один за другим они опускались на колени на воду, а затем растворялись, превращаясь в мерцающие искры, которые подхватывались мелодией Уты и уносились прочь, словно отпущенные на свободу души.

Шёпот стих. Чёрная вода посветлела, став обычным тёмно-синим морем. Давящая апатия исчезла, сменившись глубокой, умиротворяющей усталостью и невероятной теплотой в груди. Команда пришла в себя, обмениваясь смущёнными, но тёплыми взглядами. Они слышали, о чём пела Ута. И в её словах не было лести — была правда, которую они теперь чувствовали ещё острее.

Сайтама подошёл к Уте, которая, тяжело дыша, опустилась на колени. Он протянул ей стакан воды, который любезно поднёс Санджи. — Неплохо, — сказал он. — Ты взяла их страх и сделала из него… что-то вроде грустного саундтрека. Эффектно. — Спасибо, — прошептала Ута, выпивая воду. — Это было… тяжело. — Зато теперь мы знаем, — сказала Робин, глядя на рассеивающиеся вдалеке искры, — что твоя сила способна гармонизировать не только физические вибрации, но и ментальные. Это критически важно для стабилизации Трещины. Там может быть не только физический хаос, но и хаос восприятия.

Погоня Смокера осталась где-то позади, застряв, видимо, в Море Шёпота Теней. Последний рубеж был пройден не силой кулака, а силой хриплого, искреннего голоса, спевшего о самом важном.

Через день Нами объявила: — Мы на месте. Координаты — здесь. Расчёты доктора Аргона говорят, что открытие произойдёт через шесть часов. Но… пока ничего не происходит.

Они стояли посреди абсолютно обычного, спокойного моря. Никаких аномалий, никаких дрожаний воздуха. Только солнце, начинавшее клониться к закату, и пустынный горизонт.

— Может, мы опоздали? Или он ошибся? — спросил Усопп. — Нет, — уверенно сказала Робин, сверяясь с астрономическими таблицами и звёздной картой. — Всё сходится. Просто «Трещина» невидима, пока не откроется. Мы должны ждать.

Шесть часов томительного ожидания. Санджи приготовил на удивление скромный, но невероятно вкусный ужин — «напоследок», как он выразился, чем поверг всех в лёгкую панику. Зоро точил мечи. Луффи бесцельно бродил по палубе. Чоппер проверял аптечку. Нами перепроверяла расчёты. Робин молча наблюдала за небом.

Ута сидела рядом с Сайтамой у кормы. — Волнуешься? — спросила она. — Немного, — неожиданно честно ответил он. — Не знаю, что там. Может, мой мир. А может… что-то другое. Или ничего. Будет обидно, если после всего этого окажется просто чёрная дыра, в которую нельзя нырнуть. — Мы сделаем всё, чтобы это не была просто дыра, — пообещала Ута. — Я знаю, — кивнул Сайтама. — Спасибо.

Когда солнце коснулось горизонта, случилось первое: вода вокруг них абсолютно замерла, став гладкой, как стекло. Затем свет стал меняться — не темнеть, а будто выцветать, терять насыщенность. Звуки исчезли. Наступила та самая, знакомая по станции «Эхо», абсолютная тишина.

И тогда, прямо перед носом «Гоинг Мерри», воздух… треснул.

Не со звуком, а с ощущением. Будто гигантское, невидимое зеркало лопнуло от края до края. В трещине не было тьмы. Там было иное. Мелькание чужих созвездий, потоки света не того цвета, силуэты непостижимой геометрии. Оттуда не шло ни тепла, ни холода — шло ощущение бесконечной, безвоздушной пустоты и древнего, равнодушного величия.

«Зеркальная Трещина» была открыта.

— УТА! — крикнула Робин. — Теперь! — САЙТАМА! К ПЛАТФОРМЕ! — заорал Луффи.

Ута встала на нос корабля, вдохнула полной грудью и начала петь. На этот раз это была не мелодия, а чистый, непрерывный, многослойный тон. Звук, в котором заключалась вся стабильность, вся гармония, вся «здесьшность» их мира. Кристаллы в киле «Мерри» зажглись синим огнём, и этот свет пробежал по всем резонаторам, окутав корабль сияющим звуковым коконом.

Трещина перед ними затрепетала. Её края, рваные и нестабильные, начали вибрировать в унисон с песней Уты. Кокон корабля протянулся вперёд, начиная формировать тоннель, мост через хаос.

— Недостаточно энергии! — сквозь стиснутые зубы выдавила Ута. Её голос начал срываться. Кокон дрогнул. — Он слишком огромный! Мне не удержать!

Сайтама стоял на «наковальне». Он видел, как Ута из последних сил пытается «залатать» разрыв музыкой. Он видел, как трещина пытается схлопнуться или, наоборот, разорваться дальше. Он почувствовал то самое, о чём говорила Агата — сердцевину гармонии. Это была не точка в пространстве. Это был момент. Момент, когда песня Уты достигала пика, а сопротивление Трещины было наивысшим. Момент противостояния двух реальностей.

И в этот миг Сайтама нанёс удар.

Не в Трещину. Не в воздух. Он ударил в сам звук. В самую сердцевину гармоничного поля, созданного Утой.

Его кулак встретился с пустотой, но пустота зазвенела. Чистый, абсолютный физический импульс его силы влился в звуковую матрицу, не разрушив её, а кристаллизовав.

Синий кокон вокруг корабля вспыхнул ослепительно белым светом и на мгновение стал твёрдым, как алмаз. Он превратился в идеально гладкий, стабильный туннель, пронзающий «Зеркальную Трещину», насильно наведя порядок в хаосе разрыва. Края Трещины замерли, зафиксированные этим невероятным союзом звука и немыслимой силы.

Внутри туннеля, в его конце, замерцал образ. Смутный, дрожащий, но узнаваемый. Очертания знакомых разрушенных небоскрёбов, силуэт телевышки, свет рекламы…

— ВПЕРЁД! — закричала Нами, поворачивая штурвал.

«Гоинг Мерри» рванул в алмазный туннель. Мир вокруг них превратился в калейдоскоп спрессованного света и тени. Ута, обессиленная, упала, но её песня, теперь поддержанная ударом Сайтамы, продолжала звучать уже сама по себе, застывшая в кристалле силы.

Сайтама, стоя на корме, смотрел на приближающийся образ своего города. В его глазах не было ни ликования, ни страха. Было… ожидание. Ожидание чего-то, наконец-то, нового.

Корабль влетел в мерцающий образ.

И с другой стороны треснувшего неба, над кварталами Города Z, внезапно возник и рухнул в пустырь, с грохотом выкатившись по щебню, странный объект: маленький, блестящий, похожий на игрушечный кораблик, с дымящейся от перегрузки мачтой и группой потрёпанных, но не сломленных людей на борту.

Туннель позади них схлопнулся с тихим, как лопнувшая мыльная плёнка, звуком. «Зеркальная Трещина» исчезла.

Наступила тишина родного мира Сайтамы. Пахло бензином, пылью и далёким дымом. Где-то завыла сирена.

Сайтама сделал глубокий вдох. — Так… — сказал он, оглядывая знакомые руины. — Добро пожаловать. Кажется, мы дома. Или я дома. Вам, наверное, нужно объяснять, что тут к чему. И где тут ближайший супермаркет. У меня, кажется, закончились скидочные купоны.

Он обернулся к команде, которая в изумлении разглядывала индустриальные пейзажи его вселенной. На его лице впервые за всё долгое путешествие появилась простая, непритворная, почти детская улыбка. — Ну что, ребята? Похоже, приключение только начинается.

Глава 16 Город Z, скидочные купоны и демон-волк уровня «М-да»

Тишина, наступившая после схлопывания туннеля, была не морской. Она была городской — гнетущей, наполненной далёким гулом разрушенной инфраструктуры, воем аварийных сирен и запахом, в котором смешались выхлопы, пыль и лёгкие нотки чего-то горелого. Небо было не ясным голубым Гранд Лайн, а серо-жёлтым от смога.

Команда «Соломенной шляпы» стояла на палубе «Мерри-2.0», втиснувшегося между грудами бетонного лома и ржавых каркасов, и смотрела вокруг с откровенным недоумением.

— У-у-у… — протянул Луффи, оглядывая безрадостные пейзажи. — Здесь… много камней. И они все серые. Где деревья? Где море? — Это… город? — с легким ужасом спросила Нами. — Но он… мёртвый. Или очень сильно побитый. Кто так строит? — Архитектура примитивна и утилитарна, — аналитически заметила Робин, разглядывая остатки бетонной стены с трещинами. — Видны следы масштабных разрушений, причём недавних. Этот мир переживает постоянные катастрофы. — И пахнет… не едой, — с отвращением констатировал Санджи, закуривая. — Пахнет тоской и машинным маслом.

Ута молчала, прижимая к груди флейту. Её пробуждённый слух улавливал диссонансную симфонию этого места: гул генераторов, скрежет металла, редкие крики вдалеке. Ничего похожего на шум волн, шелест листьев или песни ветра. Звук здесь был тяжёлым, грязным, механическим.

— Добро пожаловать в Город Z, — сказал Сайтама, и в его голосе прозвучали ностальгические нотки. — Родной район. Тут неплохо, если не считать монстров, разрушений и высоких цен на аренду. Зато по субботам в супермаркете «Супер С» бывают скидки на лапшу.

— Монстров? — насторожился Зоро, его рука автоматически легла на рукоять меча. — А, да, — махнул рукой Сайтама. — Местная фауна. Иногда приходят, что-то крушат. Обычно слабые. Скучные.

В этот момент из-за груды мусора с рёвом выкатилось нечто. Существо размером с крупного медведя, но составленное из ломовых кусков металла, бетона и ржавых труб, скреплённых какой-то биоплёнкой. Один его глаз был фарой от автомобиля, пасть — развороченным листом железа. Оно издало звук, похожий на скрежет тормозов, и поползло к ним, явно рассматривая необычный корабль и его пассажиров как новую деталь для своей конструкции.

— У-у-у! Чудовище! — обрадовался Луффи. — Уровень угрозы… — начала было Нами, оценивая его размеры. — Демон-волк. Низший класс, — зевнул Сайтама. — Обычно их герои C-класса разбирают. Сегодня, видимо, нерабочий день.

Демон-волк занесло свою «лапу», собранную из рельса, чтобы раздавить корабль. Зоро, не вынимая мечей из ножен, одним молниеносным движением плашмя ударил рукоятью по этой конструкции.

БА-БАХ!

Конструкция из металлолома разлетелась на куски, а само существо, оглушённое, отлетело назад и врезалось в стену, рассыпавшись на запчасти.

Все замерли. Зоро флегматично вынул изо рта травинку. — Хлипкий. — Я же говорил, скучные, — подтвердил Сайтама. — Ладно, раз уж вы здесь, надо вас обустроить. Корабль тут, пожалуй, будет привлекать внимание. И мачта дымится. Нужно найти мою квартиру.

Путь через руины Города Z стал для команды шоковой терапией. Они видели замусоренные улицы, полуразрушенные здания с людьми, безучастно смотрящими из окон, редкие патрули каких-то людей в костюмах (героев низших классов), которые с опаской обходили их стороной, почуяв неладное (особенно после того, как Луффи попытался с ними познакомиться, а Усопп завёл речь о тысяче воинов у себя за спиной).

Квартира Сайтамы в скромном, уцелевшем (чудом) многоквартирном доме оказалась для них новым потрясением. — Это… твой замок? — скептически осмотрел одну комнату с балконом Луффи. — Квартира. Однокомнатная. Зато своя, — сказал Сайтама, открывая холодильник. — О, пудинг цел. И яйца ещё можно есть. — У тебя… нет кухни? — с ужасом спросил Санджи, глядя на запылённую электроплитку и одну сковородку. — Есть. Маленькая. Зато уборная отдельная, это роскошь, — с гордостью ответил Сайтама.

Робин тем временем изучила единственную стопку журналов в углу — «Еженедельник Героев». — Интересно. В этом мире есть формализованная система героизма с рейтингами, классами и… оплатой? — Она подняла бровь. — Сайтама-сан, вы что, работаете героем? — Герой для развлечения. Класс B, 7-й ранг, — кивнул он, разогревая на плите рамен. — Денег мало, но на лапшу хватает. Иногда бывают бонусы за победу над особо опасными монстрами, но их обычно кто-то другой убивает раньше меня. Скучно.

Для команды, чья жизнь состояла из свободы, парусов и открытого моря, эта тесная, серая коробка с единственным окном на унылый пейзаж была воплощением кошмара. Но в этом кошмаре жил их друг, который, кажется, был здесь абсолютно счастлив.

Вечером, когда все втиснулись в крошечную комнату (спали кто где: Луффи на балконе, Зоро в позе лотоса в углу, Ута и Нами на единственном диване, остальные на полу), случилось неизбежное. На город началось нападение.

Сирены завыли на весь район. С экранов уцелевших телевизоров и из радиоприёмников зазвучали экстренные сообщения: «Внимание! В район Q города Z вторглось существо уровня «Дракон»! Это гигантский робот-инсектоид неизвестного происхождения! Всем жителям срочно эвакуироваться! Герои S-класса направляются к месту, но прибытие ожидается через 20 минут!»

Сайтама, доедая свой пудинг, вздохнул. — Опять. И как раз перед сном. Уровень «Дракон»… Ну, это уже интереснее демон-волка. Пойду, может, успею до того, как его Тацумаки или Банг разнесут.

— ДРАКОН? — закричал Луффи, выскакивая на балкон. — ГДЕ? ПОЕДИМСЯ! — Подожди, — остановил его Сайтама. — Тут правила другие. Герои должны регистрировать угрозы и бороться с ними по правилам ассоциации. Если вы все выскочите и разнесёте этого робота за секунду, у меня будут вопросы. И могут отобрать стипендию.

Но было уже поздно. Из окна было видно, как в нескольких километрах от них вздымается гигантская, блестящая фигура с щупальцами-бурками и глазами-прожекторами. Оно начало методично крушить и без того разрушенные кварталы.

Команда «Соломенной шляпы» смотрела на это. Уровень разрушений был сопоставим с атакой какого-нибудь серьёзного пирата в Новом Свете. Но масштаб… и безлюдность… и какая-то… постановочность.

— Это и есть большая угроза? — спросил Зоро, разочарованно. — Да, — кивнул Сайтама. — Обычно на такое слетаются все сильные герои. Шоу целое.

И тут они увидели, как к роботу подлетает маленькая, зелёноволосая фигурка в чёрном платье — Тацумаки, Торнадо, герой S-класса №2. Она с гневным криком начала откручивать ему конечности силой телекинеза.

— О! Сила плода! — оживился Луффи. — Не плод, — сказал Сайтама. — Просто псионика. Здесь у многих свои способности. Генетика, мутации, технологии…

Он не успел договорить. Оторванная конечность робота, крутанувшись, полетела прямиком в их дом. Гигантский кусок металла размером с автобус летел, чтобы сравнять с землёй их многоэтажку.

Члены команды инстинктивно приготовились к защите. Зоро обнажил мечи. Санджи занёс ногу. Ута открыла рот, чтобы создать барьер.

Но Сайтама был быстрее. Он просто высунулся с балкона и, когда обломок был в метре от стены, щёлкнул его по краю пальцем.

Дзынь.

Обломок изменил траекторию, как мячик, и улетел обратно, врезавшись в голову робота-насекомого, который в этот момент как раз пытался выстрелить лучом энергии в Тацумаки. Получился эффектный взрыв. Робот закачался и рухнул.

Наступила тишина, нарушаемая лишь треском пожаров. Потом в небе появилась разъярённая, зелёноволосая фигурка, летящая прямо к их дому.

— КТО СМЕЛ?! — пронеслось над улицей. — КТО ПОМЕШАЛ МНЕ ЗАКОНЧИТЬ?!

Тацумаки зависла перед балконом, её глаза горели яростью. Она увидела странную компанию: парня в соломенной шляпе, человека с тремя мечами, лысого в домашнем халате… — ТЫ! — ткнула она пальцем в Сайтама. — Капуста! Это ты? Опять мешаешь! — Я просто защищал своё жильё, — пожал плечами Сайтама. — А это мои гости. Они с другого… материка.

Тацумаки окинула взглядом команду. Её взгляд, полный высокомерия, задержался на Уте, Робин, на мечах Зоро, на беспечной улыбке Луффи. Что-то в них заставило её нахмуриться. Это были не обычные люди. В них чувствовалась… сила. Дикая, не упакованная в рамки ассоциации. — Гости? — она фыркнула. — Смотри, чтобы твои «гости» не натворили бед. И чтобы не мешали работе героев. А то разберусь со всеми вами.

Она развернулась и улетела, оставляя за собой зелёный след.

Сайтама закрыл балконную дверь. — Ну вот. Познакомились с соседкой. Вредная, но сильная. — Она тебя знает? — удивилась Нами. — Мы иногда пересекаемся на работах, — сказал Сайтама. — Она считает меня мошенником. Ну да ладно. Завтра, ребята, вам нужно будет научиться ходить в магазин, пользоваться лифтом и не привлекать внимания. А мне — отпроситься в ассоциации, чтобы объяснить, откуда у меня взялась команда эксцентричных иностранцев с оружием. И, возможно, попросить для вас временный статус… туристов. Или беженцев. Что-нибудь.

Ута смотрела в окно на догорающие вдалеке огни, на серое небо. — Сайтама, — тихо сказала она. — Ты счастлив быть дома? Он задумался, глядя на пустую упаковку от пудинга. — Да. Здесь моя квартира, моё ТВ-расписание, мои магазины. Здесь… привычно. Но теперь, — он обвёл взглядом своих друзей, втиснувшихся в его крошечное жизненное пространство, — здесь стало немного тесно. И, кажется, гораздо интереснее.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время его улыбка не была скучающей. Она была тёплой, немного растерянной, но искренней.

А внизу, на улице, уже маячили фигуры в чёрных костюмах с логотипом Ассоциации Героев. Новости о странной группе, жившей с Капустой, и о таинственном исчезновении угрозы «Дракон» с помощью одного щелчка уже разлетелись. Приключение, похоже, не закончилось. Оно просто сменило декорации. И теперь пиратам «Соломенной шляпы» предстояло выживать в мире, где героизм был работой с окладом, монстры — частью экологии, а самое большое сокровище — скидка на замороженные пельмени.

Глава 17 Два Шёпота и Одно Море

Месяц жизни в Городе Z стал для команды «Соломенной шляпы» самым странным испытанием. Они научились ходить в супермаркет, пользоваться лифтами (что приводило Луффи в дикий восторг), отличать демон-волков от тигров-загадок и скрывать своё необычное оружие и способности от назойливых агентов Ассоциации Героев. Сайтама, к удивлению всех, сумел оформить их как «группу иностранных специалистов по ликвидации последствий стихийных бедствий», что дало им временную легализацию.

Но тоска по морю съедала их изнутри. Нами грустила, глядя на серый асфальт вместо голубой воды. Санджи скучал по свежей рыбе и крику чаек. Зоро, лишённый бескрайнего горизонта для тренировок, мрачнел с каждым днём. Луффи, хоть и находил радость в новых видах еды и небоскрёбах, всё чаще сидел на балконе и смотрел в ту сторону, где, как он чувствовал, должно было быть море.

Ута стала мостом между мирами. Её пробуждённый плод, настроившийся на частоты Города Z, улавливал не только его грубые звуки, но и далёкий, слабый отзвук. Отзвук океана Гранд Лайн, доносившийся словно из самой памяти пространства. Она поняла — «Зеркальная Трещина» была не просто дверью. Она была раной, которая затягивалась, но ещё кровоточила эхом.

— Я слышу его, — сказала она однажды вечером, когда все собрались в тесной квартире. — Наше море. Оно зовёт. Оно скучает по своему кораблю.

Воцарилась тяжёлая тишина. — Значит, нам пора? — тихо спросила Нами. — Наш путь — не здесь, — сказал Зоро, и в его голосе не было сомнений. — Я хочу снова плыть! — воскликнул Луффи, но в его глазах, помимо привычного энтузиазма, была и грусть. — Но… мы же не можем оставить Капустую Голову одну. Опять.

Сайтама, разбирающий покупки с распродажи, остановился. Он смотрел на них — на этих безумцев, которые ворвались в его скучную жизнь, принесли с собой ураган из морской соли, невероятных битв и… дружбы. — Вы же пираты, — сказал он просто. — Ваше море ждёт. А мое место здесь. В моей квартире. С моими скидками.

— Но мы можем вернуться! — сказала Ута, и в её голосе зазвучала новая, твёрдая нота. — «Зеркальная Трещина»… она не исчезла навсегда. Я чувствую её шрам. И я чувствую… что могу его найти. Не чтобы открыть настежь. Чтобы… позвонить в дверь. Создать мост, но не разрыв. Для этого нужен ясный сигнал с обеих сторон.

Она посмотрела на кристаллы Шёпота, встроенные в маленький сувенир — обломок киля «Мерри», который Чоппер сохранил как талисман. И посмотрела на Сайтаму. — Мне нужен будет твой удар. Но не для силы. Для… чистоты сигнала. Как камертон. Чтобы мой зов был услышан сквозь толщу миров.

План родился сам собой. Они не будут рвать реальность снова. Они создадут звуковой маяк. Ута споёт свою самую сильную, самую проникновенную песню — песню о «Гоинг Мерри», о соломенной шляпе, о вольном ветре. А Сайтама в нужный миг ударит по кристаллу Шёпота, вложив в удар не разрушительную силу, а абсолютно чистую, стабильную вибрацию — «подпись» этого мира. Этот двойной сигнал, надеялись они, пробьёт тончайшую нить через шрам реальности и станет ориентиром для Брук — их следующего товарища, который, как они верили, ждал их в мире Гранд Лайн и мог, благодаря своей связи с душами и звуком, поймать этот зов и притянуть их обратно.

Прощание было тихим. Никаких громких речей. Просто на пустыре, где когда-то приземлился «Мерри-2.0», собралась вся команда. Корабль был разобран до остова — металл пошёл на «оплату счетов», но мачта с укреплённым в основании кристаллом Шёпота осталась стоять, как одинокое дерево.

— Спасибо, Капустая Голова, — сказал Луффи, и его улыбка была немного грустной, но светлой. — За то, что показал свой дом. Он… тёплый. И в нём есть пудинг. — Заходите, если что, — ответил Сайтама. — Только предупреждайте. А то у меня маловато места. — Мы пришлём почтового голубя! — заверил Усопп, стараясь не реветь. — Береги себя, мадемуазель Ута, — поклонился Санджи. — И продолжайте петь. — Если у вас тут будут эпидемии — пишите, — проскреб Чоппер. — Ищи Понеглифы и в этом мире, — улыбнулась Робин. — Уверена, они есть.

Зоро лишь кивнул Сайтаме, и в этом кивке было больше уважения, чем в любых словах.

Ута обняла Сайтаму коротко, но крепко. — Спасибо. За всё. Мы найдём способ позвонить. — Жду звонка, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на теплоту.

Она отошла к мачте, положила руки на кристалл и закрыла глаза. Все члены команды встали рядом, положив руки друг другу на плечи или просто стоя рядом, образуя круг. Они закрыли глаза, вспоминая шум волн, вкус соли на губах, скрип палубы под ногами, бесконечный горизонт.

Ута запела.

Это была не громкая песня. Это был шёпот души. Мелодия, сплетённая из шелеста парусов, смеха за столом, звона клинков Зоро, шипения сковороды Санджи, ворчания Нами, фанфар Усоппа, мудрых слов Робин, добрых рук Чоппера и безумного, всеобъемлющего «У-у-у!» Луффи. В ней была вся их тоска по морю и вся любовь к дому, который они нашли в странной лысой голове в другом мире.

Кристалл засветился мягким синим светом. Звук обрёл плотность, стал видимым — лёгкое сияние окутало их.

Сайтама подошёл. Он смотрел на этих людей, ставших ему семьёй за такое короткое, но насыщенное время. Он поднял кулак. Не для того, чтобы разрушить. Для того, чтобы настроить.

Он легонько, с невероятной точностью, коснулся костяшками пальца поверхности кристалла рядом с руками Уты.

Дзинь…

Тонкий, чистый, бесконечно длящийся звук, похожий на удар хрустального колокола, слился с песней Уты. Это была вибрация абсолютного порядка, физический закон этого мира, подписанный личным усилием Сайтамы. Два звука — душевный и физический — сплелись в одну сверкающую нить света и частоты. Она устремилась вверх, не разрывая небо, а лишь слегка колебая воздух, и исчезла в самой высокой точке, растворившись не в дыре, а в едва уловимой ряби на полотне реальности.

Песня Уты оборвалась. Свет погас. Кристалл потух.

На пустыре стояла только одинокая мачта и Сайтама. Команды «Соломенной шляпы» не было.

Они не растворились. Они исчезли, подхваченные собственной ностальгией и тем двойным маяком, что указал дорогу сквозь тончайшую прорезь между мирами.

Сайтама стоял ещё несколько минут, глядя в пустое небо. Потом вздохнул, засунул руки в карманы домашних штанов и побрёл обратно к своему дому. — Ну вот. Снова тихо. — Он вошёл в пустую, внезапно показавшуюся огромной, квартиру. Его взгляд упал на забытую на столе флейту Уты. Он взял её, повертел в руках. — Забыли. Ну ничего. Осталось на память.

Он поставил флейту на полку, рядом с фигуркой велосипедиста и старой кружкой. Мир вернулся к своему обычному состоянию: скучные монстры, распродажи, геройская рутина. Но что-то изменилось. Теперь, когда он смотрел на звёзды (те, что были видны сквозь смог), он знал — где-то там, за невероятной далью, плывёт весёлый корабль под соломенной шляпой. И, возможно, когда-нибудь старый скелет в камерунском костюме услышит странный, двойной звон из ниоткуда и натянет струны своего скрипача, чтобы сыграть ответную мелодию.

А в мире Гранд Лайн, посреди спокойного моря, воздух дрогнул. И на палубу «Тысячесолнечника», нового корабля «Соломенной шляпы», с мягким всплеском материализовалась вся команда в полном составе. Они огляделись, увидели знакомые паруса, почувствовали родную качку и солёный ветер. На щеке Уты высыхала солёная капля — не от моря, а от прощания.

Луффи вдохнул полной грудью и засмеялся своим громким, беззаботным смехом. — ВОТ ОНО! МОЁ МОРЕ! Мы дома! — И, кажется, никто не заметил нашего отсутствия, — облегчённо выдохнула Нами, тут же хватаясь за бортовой журнал. — Хотя расходы, наверное, выросли… — Я немедленно иду на кухню! — заявил Санджи. — Здесь должны быть свежие запасы! Зоро молча пошёл на нос корабля, встал в свою привычную стойку и закрыл глаза, вдыхая знакомый запах свободы.

Ута подошла к борту и положила руку на деревянные перила. Она смотрела на горизонт, и в её ушах ещё звучал тот самый, чистый, как алмаз, звук удара Сайтамы, вплетённый в её песню. Она знала, что связь не разорвана. Она истончилась до шепота, но она была.

Она поднесла руку к горлу и очень тихо, почти беззвучно, пропела один-единственный, короткий звук — отзвук того самого «дзинь». И ей почудилось, что где-то в бесконечной дали, в мире бетона и скидок, на пыльной полке зазвенела в ответ флейта.

Путешествие в иной мир закончилось. Но море было одно на всех — и реальное, и то, что было в их сердцах. И теперь, куда бы они ни плыли, они знали: за горизонтом есть не только новые острова и враги. Там есть и другая версия дома, где герой в потрёпанном комбинезоне охраняет свой маленький, скучный и такой драгоценный покой. И, может быть, когда-нибудь пути их морей снова пересекутся. Но уже не как катастрофа, а как приветствие старых друзей — криком чайки и тихим звоном хрусталя.

Конец.