Пижамные штаны

Глава 1

- Это же неправильно… - пробормотал Фудоу, будто споря не со мной, а с самим собой, и в этом тихом признании слышалась не бравада, а настоящая растерянность - словно он сам не мог понять, как так вышло, что всё перевернулось с ног на голову.

- Что именно? - я чуть нахмурилась, не отрывая взгляда от экрана телефона: водила пальцем по стеклу, листая ленту, но уже без всякого интереса - просто чтобы не смотреть ему в глаза, не выдать, как сильно бьётся сердце.

Фудоу повернулся на бок, лицом ко мне, и подпёр голову ладонью. Его взгляд был до странного сосредоточенным - он не сводил глаз с моих пальцев, будто пытался прочесть по ним чтото важное, будто в этом монотонном скольжении таился какойто ключ к разгадке. Потом медленно выдохнул, словно собираясь с духом, и наконец произнёс:

- То, что я всё время хочу быть рядом с тобой.

От этой простой фразы у меня замерло сердце. Палец застыл над экраном, а потом я всётаки опустила телефон на одеяло - поняла, что дальше будет интереснее, чем любой пост в ленте, интереснее даже самых захватывающих историй.

- Ну, до этого ты меня даже не замечал, - попыталась я защититься привычными аргументами, хоть и понимала, что они звучат сейчас до нелепого слабо, как детские отговорки.

- Потому что ты встречалась с Фубуки, - спокойно констатировал он, без тени упрёка, просто как факт, который нельзя игнорировать.

- Мы просто заснули вместе в одну из ночей, когда меня выперли из собственной комнаты, - быстро добавила я, будто это могло всё объяснить, будто одно неловкое стечение обстоятельств могло оправдать всё, что было потом.

- Тем не менее, он тебе нравился, и ты нравилась ему, - снова подвёл итог Фудоу. И тут его губы дрогнули в лёгкой, почти озорной улыбке, и он перевернулся на живот, уперев локти в кровать и глядя на меня - как мальчишка, который вотвот расскажет секрет, от которого мир должен перевернуться.

- Нет, не нравился, - твёрдо проговорила я, чуть нахмурившись, будто хотела не просто поправить его, а стереть этот неверный ярлык раз и навсегда. - Мы просто хорошо общались. А все вокруг почемуто сразу решили, что мы встречаемся. Знаешь, как бывает: два человека нормально разговаривают, смеются над одними и теми же шутками - и сразу все делают выводы, даже не спросив.

Фудоу чуть склонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, что пряталось между ними. Его улыбка стала мягче, исчезла эта озорная дерзость, осталась только внимательная, тёплая сосредоточенность.

- Значит, все ошибались, - тихо сказал он, будто пробуя эту мысль на вкус и находя её правильной. - А я вот не хочу ошибаться. Не хочу придумывать то, чего нет.

Он на секунду запнулся, будто споткнулся о собственные слова, и это было так не похоже на его обычную уверенность, что у меня внутри чтото сладко ёкнуло.

- Но вот уже две недели я не могу думать ни о чём другом, кроме как о тебе, - произнёс он, и в его голосе не было ни бравады, ни привычной самоуверенности - только эта странная, обезоруживающая искренность, от которой становилось одновременно тепло и страшно. - И дело не в том, что ктото чтото подумал, не в слухах и не в совпадениях. Дело в том, как ты смеёшься, как морщишь нос, когда чтото не нравится, как умудряешься одним взглядом поставить меня на место, даже если сама этого не замечаешь. Вот это… это не перепутаешь ни с чем.

Я замерла, чувствуя, как слова оседают гдето глубоко внутри, не как давление, а как чтото очень нужное, будто до этой минуты мне не хватало именно этих слов, а я и не знала. Пальцы сами собой чуть сжались, будто хотели удержать это ощущение, не дать ему ускользнуть.

- Наверное, потому что ты чуть не увидел меня голой в душе, - буркнула я, пытаясь вернуть разговор в привычное русло поддразниваний, спрятать смущение за колкостью.

- И изза этого тоже, - кивнул он, не отрицая, но тут же покачал головой, будто отгоняя эту мысль как слишком простую, слишком поверхностную. - Но, думаю, дело не только в этом. Ты была единственной, кто поставил мне условия, когда я заявил, что приду к тебе смотреть фильмы.

- Ты застал меня врасплох своим заявлением, - снова попыталась оправдаться я, хотя теперь это звучало уже не как защита, а как признание собственной уязвимости. - И, конечно, я подумала, что так ты хочешь залезть ко мне в пижамные штаны.

- А почему не в трусики? - он хитро прищурился, и в этом взгляде мелькнуло чтото мальчишеское, бесшабашное, отчего я невольно улыбнулась, хоть и пыталась держаться серьёзно.

- Потому что я под пижамными штанами не ношу трусов, - выпалила я.

Фудоу на секунду замер, переваривая услышанное, а потом понимающе кивнул, будто сложил в голове какойто важный пазл и наконецто нашёл недостающий кусочек. Он бросил короткий взгляд на мои розовые пижамные штаны с цветочками - и на его лице мелькнуло чтото вроде уважения, смешанного с восхищением.

- В заключение могу сказать, что, хоть твои пижамные штаны меня и привлекают, и даже манят, я держу себя в руках, - произнёс он с преувеличенной гордостью, словно совершил какойто великий подвиг, выдержал испытание, которое не под силу никому другому. А потом наклонился и легко, почти невесомо поцеловал меня в висок - так бережно, будто боялся спугнуть, будто я была чемто хрупким, что может рассыпаться от одного резкого движения. - Я буду ждать, когда ты сама их снимешь.

- До чего же романтическое предложение, - фыркнула я, пряча улыбку, но сердце всё равно колотилось гдето у горла, а в груди разливалось странное, тёплое чувство, от которого хотелось одновременно смеяться и прятать лицо в подушку, чтобы он не видел, как я краснею.

Фудоу снова улёгся на бок, подпёр голову рукой и смотрел на меня с этой своей невыносимой, спокойной уверенностью, будто знал чтото, чего не знала я, будто видел меня насквозь и всё равно хотел быть здесь, рядом.

- Зато честное, - тихо сказал он. - И это главное.

Я хотела ответить какой-нибудь колкостью, вернуть лёгкость, снова сделать вид, что ничего особенного не происходит, но слова застряли гдето в горле. Вместо этого я просто потянулась, накрыла его ладонь своей - тёплой, чуть дрожащей - и тихо рассмеялась, чувствуя, как напряжение медленно уходит, растворяется в этом простом жесте.

- Ладно. Но фильмы мы всё равно посмотрим. И никаких отвлекающих манёвров.

- Никаких манёвров, - повторил он, сжимая мои пальцы чуть крепче, будто закрепляя обещание. - Обещаю.

В комнате пахло чемто уютным - старым деревом, лёгким ароматом моего шампуня, едва уловимым запахом его одеколона. За окном тихо шелестел ветер, гдето вдалеке проехала машина, и этот привычный городской шум вдруг казался далёким, неважным, будто весь мир отодвинулся на задний план, оставив только эту комнату, эту кровать, нас двоих.

И в этот момент мне вдруг показалось, что ничего неправильного в этом нет. Совсем. Что иногда самое правильное - это просто быть рядом с тем, кто смотрит на тебя так, будто ты - единственное, что имеет значение.