Пик божественной Гачи. Черновик

Глава 1 пролог

Блядь, блядь, блядь! Грёбаный паук! Грёбаный Ян Кай!»

Хрусть... Что-то ломалось под ногами — то ли ветки, то ли кости.

«Бляяяя!..» Моя рука горела, будто её подожгли. Это мерзкое насекомое — нет, чудовище — впилось в меня клыками. Но какого хуя?! В оригинале оно было размером с собаку, а тут — с корову! Нахуй такую «аутентичность»?!

«Нахуй!!» Я орал в пустоту, сжимая окровавленную ладонь. Какого чёрта я здесь делаю? Попаданец? Перерожденец? Или, блин, «переселенец», как в моих любимых фанфиках.

Меня зовут Сыдык. Ещё 3 дня назад я жил в Кыргызстане. Мне было 15, я сидел на крыше своего сарая в деревне, смотрел на звёзды и загадал дурацкое желание...

Но откуда я знал, что оно сбудется?!

Глава 2

Бляя... Моя голова... Чё она так трещит?

Ох, ёб твою... как же болит... Что, блядь, со мной произошло?

Последнее, что помню — сижу на крыше сарая. Ну а чё, место-то нормальное: никого рядом, тихо, звёзды видно как на ладони. Полежал бы пару часов, пока батя храпеть начнёт, а потом аккуратно домой...

Но нет же! Надо было устроить истерику на всю деревню. Из-за чего? Из-за ёбаных лампочек в сортире. Забыл поменять проводку. Ну бывает.

Но я же подросток, да?

Обязан:

— Орать на всех без повода,

— Отращивать дебильные патлы,

— Катить истерики на ровном месте.

Типа, моя работа — становиться "проблемным ребёнком".

Серьёзно, что с башкой? Почему она будто сейчас взорвётся? Неужели реально навернулся с крыши и расколол себе череп? Хотя в сотрясение я не верю. Ощущение, будто череп изнутри кто-то залил цементом и поджёг.

Чёрт, зачем я вообще начал этот скандал?.. Можно было просто сказать: «Окей, забыл, завтра сделаю». Батя бы поворчал, попыхтел, но через пару минут всё бы забыл. И все бы спали. Но неее... Я же «взрослый» — один забор починил, уже король мира.

А "король", видимо, словил инфаркт, инсульт и потерю связи с реальностью в одном флаконе.

Голова вроде отпускает...

Стоп. А почему всё вокруг будто через мутное стекло? Такое уже было. В седьмом классе. Давление скакнуло — и всё, мир как в акварельной луже, потом — бах! — и я уже в обмороке, лицом в грязи. Жутко было. Будто кто-то дёрнул шнур из розетки — и ты просто выключился.

Значит, всё-таки не падение? Просто сорвало крышу от стресса и бессонной ночи? Ну, заебись... Осталось только окончательно угробить два последних нормально работающих органа — зрение и мозги.

Глаза до сих пор не хотят фокусироваться, будто мир — мазня на холсте какого-то пьяного художника. А в голове — пустота, не мрак даже, а... глухое эхо. Как будто всё стерлось, и осталась одна тонкая вибрация.

"Эх, Сыдык..." — всю жизнь ржал над бабушкиными «не нервничай, давление подскочит», а теперь сам — ходячий справочник по кардиологии. Только вот кажется, последняя страница у этого справочника уже выпала.

Стоп. Какой нахрен Сыдык?!

Я — Су Му!

Культиватор Небесной Башни. Восемь этапов закалки тела за спиной. Моё тело давно вышло за пределы смертных болезней. Какое, к чёрту, давление?!

И тут — резкий толчок. Глаза прояснились. Мир — как будто протёрли тряпкой: чёткий, ясный, резкий. Вместо боли в висках — пульсация ци, лёгкая, упорядоченная, как дыхание самой Вселенной.

Стоп… Какой ещё, блядь, Су Му?!

Какая культивация? Какая Башня?!

Я — Урматов Сыдыкбек Урматович, гражданин Кыргызской Республики, пятнадцать лет, ни на какие горы я не лез, кроме школьной крыши, и про меридианы знаю только из "Наруто"!

И вот — щёлк. В голове что-то хрустнуло. Как замок, который вдруг открылся. Или как люк, из которого на тебя валится вся херня мира.

Поток. Поток информации — бешеный, неуправляемый, чужой. Будто кто-то врубил торрент-файл с тысячей лет чужих воспоминаний прямо мне в мозг.

"А-а-а, бляяяя... Ёб твою мать, что за пиздец?!" — дикий крик сорвался сам собой.

Череп будто разлетелся на осколки. В висках — глухой звон, как от отбойного молотка. "Сука... сука-сука..." — шепчу сквозь зубы.

Руки сами тянутся к голове, ногти царапают кожу, как будто можно вытащить эту невыносимую боль наружу.

Глаза слезятся — словно в них засыпали ведро горячего песка. Язык прилип к нёбу, будто я сутки в пустыне.

Спина вдруг пронзена чем-то ледяным и острым. Блядь... Я правда с крыши упал?..

"Да ёб твою в дугу... Так, Сыдык, не психуй..."

Пытаюсь дышать — воздух в лёгкие врывается с болью, как будто кто-то набил их стеклом.

Глава 3

Я очнулся в постели. Сначала — просто странное ощущение. Мягкость под спиной, чужой запах в воздухе: смесь пыли, сухих трав и чего-то терпкого, будто палёный ладан. Я открыл глаза.

Надо мной был каменный потолок, с лёгкой, почти незаметной резьбой вдоль краёв. Тонкие, едва уловимые символы, уходили в пелену рассветного света, что сочился сквозь решётку окна.

"Где я?.. Это… не мой дом," – мысль была навязчивой, но пока ещё не пугающей.

Я рывком сел. Руки — тоньше, чем привык. Плечи — шире. Ощущение тела — не моё, словно надел чужую кожу. Я провёл ладонью по лицу: высокие скулы, острый подбородок. Мои пальцы — но не моя форма. Не моё лицо.

Сбоку стояли ещё две кровати. Простые, застеленные одинаковыми соломенными матами. Над ними висели бронзовые таблички с выгравированными символами. Я не мог их прочитать… но одновременно знал, что могу. Слова будто сами всплывали в сознании, не спрашивая разрешения.

"Комната для внешних учеников."

Я дёрнулся. Откуда я это знаю?!

"— …блять, что происходит?!" — вырвалось шёпотом, дрожащим от растерянности.

"Ты должен знать это. Это же наша повседневность."

"— Нет, не наша!" — огрызнулся я… сам с собой?

"Су Му, культиватор девятого уровня закалки тела. Ученик малой ветви Небесной Башни."

"— Я не Су Му, мать твою! Я — Сыдык! Сыдыкбек Урматович! Киргиз, школьник, 15 лет! Я вчера спорил с отцом, сидел на крыше и… и…"

Тишина. Словно мир замер в ожидании, пока мы — я и... я? — решим, кто здесь хозяин.

Привыкание и Сопротивление

Я встал. Ноги сами отозвались — легко, будто тело давно привыкло к движению. Мышцы двигались иначе. Тихо, точно, будто каждый шаг заранее просчитан.

"Это мои ноги. Моё тело. Моя школа."

"— Заткнись! Это не твоё! Я просто… я просто попал сюда! Я не ты!"

Я подошёл к окну. Свет мягко ложился на подоконник. Вдали тянулись горы — чёрные силуэты, рассечённые утренним туманом. На горизонте — пагоды, словно подвешенные к облакам. А внизу, внизу… был целый город, будто вырезанный из шёлка и дерева, простирающийся до самого горизонта.

Я вглядывался в этот мир, и он отзывался чужими воспоминаниями, накладывающимися на мои собственные.

"— Это не может быть…"

"Это деревня Чёрные Сливы. На юго-востоке расположены рынки трав, на севере — Чёрный рынок. Смотри, вон там — место, где я однажды победил ученика Стадии Кай Юань…"

Сердце колотилось. Нет, не моё сердце — его. Оно вспоминало. Радовалось. Гордилось.

А моё? Моё сжималось, как при самой жуткой панической атаке.

Я зажмурился, будто это могло заглушить чужие мысли, заглушить эту навязчивую информацию.

"— Молчать… молчать… молчать, блядь!"

Глубокий вдох. Медленно. Надо успокоиться. Сначала разобраться, что происходит. Потом — действовать.

Я сел, скрестил ноги — тело само выбрало удобную позицию. Поза для медитации. Разум — всё ещё разорванный — пытался найти опору, навести порядок в этом хаосе.

Что происходит, когда ты "сортируешь" память, которая не твоя? Это как рыться в чужом фотоальбоме, где лица тебе знакомы, но ни одного имени ты не помнишь. Ты листаешь страницы, и вот — щелчок: один взгляд, запах, интонация — и вспышка.

"Вот! Это старый наставник Су Му. Он учил его технике ‘Разрыва костей тигра’…"

"— Он не мой наставник!" — прохрипел я, чувствуя, как часть меня соглашается.

Но память не спорила. Она просто была. Как плесень на стене — не спросит, можно ли расти. Я чувствовал, как он сливается со мной. Медленно, капля за каплей. Как я всё меньше говорю "он", и всё чаще — "я".

И тогда — вспышка.

> Воспоминание: Сцена у лавки риса. Су Му нанимает двух бандитов, чтобы сыграть героя перед дочкой лавочника. План — как в третьесортной дораме, наивный и эгоистичный.

>

Но появляется он.

Ян. Сука. Кай.

И в этот момент внутри меня взорвался раскат молнии.

"— Да не может быть..."

"Это... это же…"

Ян Кай. Главный герой. Маньхуа "Пик Боевых Искусств".

> Это не просто мир культивации. Это вселенная, в которую я уже однажды погрузился — как читатель.

>

"— Ты в книге. Ты, блядь, внутри маньхуа!" — прошептал я, дрожа, едва сдерживая крик.

"Это моя жизнь."

"— Нет. Это выдумка. Это не может быть реальным…"

"Это твоя реальность теперь. Прими или исчезни

Примечание Автора: Небольшая Пауза для Вдохновения

Дорогие читатели!

Хочу искренне поблагодарить вас за интерес и поддержку, которую вы оказываете моей истории. Ваше внимание для меня бесценно!

К сожалению, выход новых глав на некоторое время приостановится. Дело в том, что сюжет тесно переплетается с миром маньхуа "Пик Боевых Искусств", которую я читал довольно давно. Чтобы следующие главы были максимально точными, захватывающими и полными тех самых деталей, за которые мы все так любим этот мир, мне необходимо освежить память и заново погрузиться в его просторы.

Это не просто перечитывание, а путешествие вглубь вселенной, чтобы каждый аспект — от культивационных техник до характеров персонажей — был передан с наибольшей достоверностью и страстью.

Прошу вашего понимания и терпения. Я обещаю вернуться с новыми, продуманными и увлекательными главами, как только закончу это важное "переоткрытие" мира.

Спасибо, что остаетесь со мной!

С уважением,

Ваш автор.

Глава 4

Когда я хоть как-то отлип от шквала новой информации — кто я, где очутился, что это за безумный мир, — в голове, наконец, прорезалась простая, ясная мысль:

Что теперь делать?

Ответ вроде бы очевиден.

Даже дико, насколько он прост

Снимать штаны и бегать.

Шутка конечно КАЧАТЬСЯ.

Полировать даньтянь, расширять меридианы, собирать ци, медитировать, зубрить техники до посинения, пока не начну светиться, как новогодняя гирлянда, включённая в сеть напрямую из мира духов.

Ну а чё — это же магия.

Настоящая.

Ци, культивация, боевые искусства, небо, которое можно потрясти, если вложить в ладонь достаточно воли.

Такой шанс не выпадает дважды. Отказаться от него — всё равно что плюнуть в лицо самой судьбе. Причём в прямом смысле: ведь шанс мне подкинул не кто-нибудь, а самый настоящий, пусть и подозрительно ехидный, Бог Удачи.

И вот тут — в самое неподходящее время — включается внутренний голос. Такой себе жанровый GPS-навигатор:

> «Ты же Попаданец. С большой буквы. Так и веди себя, мать твою, соответственно!»

Мол, должен:

собрать гарем из красивых, сильных, влюблённых женщин (не забудь: одна обязательно должна быть ледяной, но тайно нежной, а другая — цундэрэ!),

втащить в мир стимпанк, печатный станок, Wi-Fi и микроволновку,

стать самым сильным культиватором на континенте,

ну и, разумеется, унизить всех, кто посмотрел на тебя косо.

---

Но вот я сижу сейчас у окна.

Смотрю на заснеженные вершины гор, на полупрозрачный туман, клубящийся вокруг пагод…

И что-то внутри шепчет:

Я — не настоящий попаданец.

Гарем?

Да на кой он мне вообще сдался?

Честно. Что я буду делать с десятью девушками, если даже одному человеку в своей жизни не смог раскрыться полностью?

Мне не нужен гарем. Мне нужна одна. Одна — но настоящая. Та, что будет видеть не только маску, не только имя Су Му, не силу, не статус, а меня.

И чтобы я мог смотреть на неё и знать: вот, ради неё я качаю ци до кровавой рвоты.

Про технологии…

Да, в детстве я возился с паяльником, разбирал пульты, однажды подключил вентилятор к колонке, и он начал крутиться под басы. До сих пор собой горжусь.

Но давайте по-честному: я не изобретатель, не инженер, не гений. Я могу починить Wi-Fi, но не построить водяную мельницу с турбиной в стиле стимпанк.

Так что — мимо. Это точно не моя ветка развития.

А вот стать сильнейшим…

Вот тут ты попал в точку, жанровый голос.

Я мечтал об этом с детства.

Магия, чакра, ци, мана, ки, аура — называй как хочешь.

Я рисовал печати на полях школьных тетрадей, пытался ощущать «внутреннюю энергию», закрывался в ванной и представлял, как открываю чакры.

Воображал, что волей могу разорвать пространство, если захочу.

И теперь…

Теперь у меня появился реальный шанс.

И я не собираюсь его просрать.

Плевать на жанры.

Плевать на штампы.

Плевать на то, как «должен» вести себя попаданец.

Я буду собой. Но с ци.

--------------------------------

Блядь. Блядь. Блядь.

Тупица. Идиот. Проклятый болван. Зачем?! Зачем я отвлёкся?!

Что случилось? Всё просто.

Я, сраный кретин, по чистой случайности удалил часть памяти.

Не заметил. Как будто это был мусор.

Одним неосторожным ментальным движением — в утиль.

СЛУЧАЙНО, БЛЯТЬ.

Может, конечно, это была ерунда. Что-то мелкое, неважное.

А может… я только что выкинул секретную методику «полировки даньтяня» или, хуже того, — единственную технику, которую успел выучить: "Разрыв Костей Свирепого Тигра"?!

Чёрт. Ведь кроме этой техники Су Му толком ничего и не освоил…

Если я действительно потерял это —

что тогда? Что, мать его, делать?!

— Вдох… выдох… вдох… выдох… — повторяю себе.

Как заведённый.

Заставляю себя дышать, будто кислород может вернуть мне забытое.

Проходит несколько мучительных секунд.

Руки дрожат. В висках стучит.

Но в голове становится чуть тише. Чуть-чуть.

"Спокойно. Думай. Что именно я мог забыть?"

Провожу внутреннюю ревизию.

— Как полировать даньтянь? — помню.

— «Разрыв Костей Свирепого Тигра»? — помню. Даже вижу перед глазами траектории ударов. Мышечная память не подвела.

— Имя деда? — Су Сюань. Помню.

— Родители?..

…

Пусто.

Просто... пробел.

Я перетряхиваю всё, что помню. Все лица, разговоры, обрывки сна, запахи, эмоции. Ничего.

Тридцать шесть минут.

Я засёк.

И вот, наконец, утыкаюсь в чёрную дыру.

Я не помню, как зовут моих родителей.

Сначала — злость.

Потом — пустота.

А потом — странное чувство абсурдной иронии.

Что за попаданец такой, который умудряется стереть себе память уже после попадания?

Обычно герои врут, что у них амнезия. А мне даже врать не надо. У меня всё по-настоящему.

И тут тихий внутренний голос, скребущий изнутри:

> — Может, это вообще не твоя память…

— Может, ты не Су Му…

— Может, ты — это ты. А всё остальное — чужое тело, чужие чувства, чужие воспоминания.

— Даже дед… он точно твой?

Я стискиваю кулаки.

Стоп.

Хватит.

Я не сойду с ума. Я не имею права.

— Меня зовут Су Му. И это моя память.

Слова звучат фальшиво. Как театральная реплика на фоне рухнувшей сцены.

Но если я буду повторять её — может, она станет правдой?

...

И тут, будто специально, в голове всплывает ещё одна мысль:

А как насчёт Бога Удачи, а?

Наверняка он сейчас сидит где-нибудь на небесах, ухмыляется и потягивает амброзию, глядя, как я сам себя потихоньку уничтожаю.

> «На тебе ци, магию, даньтянь, чужое тело. А теперь — давай, выкручивайся. Сам.»

Спасибо, божественная рожа. Очень кстати.

Но всё равно…

Всё равно спасибо.

За магию.

За шанс.

Даже за проклятую амнезию.

...

Иногда я чувствую, что внутри меня двое.

Один — я.

Другой — он. Су Му.

И он всё ещё жив. Где-то там, глубоко.

В каждом движении. В каждом инстинкте. В каждом взгляде на мир.

И с каждым днём…

Граница между нами стирается.

Мне страшно.

Меня начало трясти. Страх накатывал волнами — не паника, а именно первобытный страх. Страх неведомого, потери контроля, забвения. Мне хотелось что-то сделать, любое действие, просто чтобы не чувствовать этот страх.

Я лихорадочно оглядел комнату.

Кровать. Простая, деревянная.

— Может, если сесть и попробовать перегнать Ци?.. — подумал я вслух. — А что если, как в «Наруто», влить энергию в ступни и попробовать пройтись по стене?

— Ты что, идиот? — резко прорезался голос в голове. Знакомый, резкий. Су Му. Настоящий. Оригинал. Су Му-1.

— Даже не пробуй! — рявкнул он. — Можешь духовное тело ранить. Тогда вся культивация пойдёт по пизде.

Я замер.

— Ого, — пробормотал я. — Ты умеешь материться? А я-то думал, ты максимум шесть раз в жизни говорил «ублюдок».

— Заткнись, гнусный ублюдок.

— Семь, — автоматически отметил я, но голос стал тише.

— Прости... — пробормотал я. — Я понимаю, ты в своём праве меня ненавидеть. Но прости. Мне правда жаль...

— Иди нахуй. — Его голос стал ледяным. — Ты серьёзно думаешь, что если скажешь "извини", то я просто позволю тебе забрать МОЁ тело? Да хер тебе.

Он не кричал. Он говорил спокойно. И это пугало больше.

— Ты даже не представляешь, через что я прошёл. Сколько лет я закалял плоть. Сколько боли, крови, зубов, выбитых в пыльных долинах и на ледяных перевалах. Я КУЛЬТИВИРОВАЛ. А ты кто? Какой-то хер с горы, проснувшийся в моём теле.

Я молчал. Слова застряли в горле. Он продолжил:

— И ты должен понимать — я вижу не только свою память. Я вижу и твою. Я знаю, что ты не культиватор. У тебя взгляд, как у обычного человека. Мягкий, неготовый. Ты не поймёшь путь. Ты не вынесешь его. Ты… слаб.

Эти слова больно резанули.

— Я не слаб, — хотел сказать я, но язык не повернулся. Потому что… он был прав. Пока — прав.

Тук-тук-тук.

Дверь с лёгким скрипом приоткрылась, и в комнату заглянул парень лет семнадцати — в нём чувствовалась та самая наивная самоуверенность, присущая юным гениям, выросшим в тепличных условиях.

Высокий, худощавый, с вечно растрёпанным, но ухоженным хвостом на затылке. Его лицо сияло дурашливой улыбкой, будто жизнь — это бесконечная прогулка по саду. На нём был стандартный тёмно-синий наряд внутреннего ученика, аккуратно подпоясанный, но сидел он как-то нарочито небрежно — как будто он больше старался выглядеть непринуждённым, чем действительно быть таким.

В руках он держал такую же одежду, аккуратно сложенную.

— Братец Су, ты проснулся! — радостно воскликнул он, входя внутрь. — Я принёс твою одежду!

Я, сидевший на кровати с не до конца ушедшей паникой в груди, уставился на него с полным отсутствием понимания. Мне будто только что дали в руки кусок пазла, к которому потеряли коробку с картинкой.

Ли Юнь Тянь… почему у тебя МОЯ одежда? — спросил я, прищурившись и поднимаясь на ноги, как будто это могло хоть немного прояснить происходящее.

Он чуть растерялся, но быстро вернул на лицо улыбку:

— Братец Су, просто... ты прорвался в стадию Кай Юань, и твоя одежда полностью пропиталась телесными примесями.

— Что? — переспросил я почти шепотом, не до конца поняв, что он вообще сказал.

— Ты нас напугал, братец, — серьёзно заговорил он, — когда ночью начал кричать. Лекарь сказал, что всё из-за того, что ты принимал слишком много пилюль — в твоём теле скопилось множество примесей. И когда ты наконец прорвался на новый уровень, всё это начало выходить из тела. Похоже из-за этого ты начал кричать ночью.

Я молчал, обдумывая услышанное. Многое звучало странно и чуждо, но в данный момент это хотя бы объясняло, почему я чувствовал себя словно избитым и почему с меня содрали одежду.

— Вот, — он протянул мне свежую одежду, — я взял у себя. Не слишком стильная, но чистая. Переоденься, я подожду снаружи.

Когда дверь закрылась, я остался один. Тишина. Сначала я просто сел на край кровати и глубоко вдохнул.

Я всё ещё чувствовал лёгкое жжение в мышцах, как после долгой лихорадки. Мозг работал вяло, будто через пелену. Я начал вспоминать… и тут понял.

Су Му давно пёрся через тернии, но никак не мог вырваться на новый уровень. А всё из-за того, что его сестра Су Сюань уже бодро шагала на уровне Чжен Юань, оставив брата в тени. Это его жёстко подогрело, и он начал рвать жилы, чтобы прорваться. У парня был

потенциал — огонь в глазах, да и ресурсов хватало: пилюли, травы, всё как надо. Но чёрт возьми, ничего не получалось! От злости и отчаяния он начал жрать эти пилюли пачками, хотя это было чистой воды самоубийством — организм уже стонал от перегрузки.

Примечание от автора

Дорогие мои читатели,

от всей души прошу прощения за задержку с новой главой. Иногда жизнь подбрасывает моменты, которые важнее всего на свете… и этот именно такой.

Сегодня, 26 июля, в нашу семью пришло настоящее чудо — моя сестра стала мамой.

Эмоции переполняют меня. Радость, волнение, гордость, даже немного растерянности — всё сразу. Так хочется бросить всё и просто поехать в роддом, быть рядом, поддержать, обнять.

Поэтому прошу вашего понимания: следующая глава может выйти с задержкой. Надеюсь, вы простите мне эту паузу.

Спасибо вам за то, что вы есть. За поддержку, за интерес, за то, что читаете и ждёте.

И да — сегодня у меня появился племянник (или племянница). А это уже почти сюжет для отдельного романа :)

С любовью и благодарностью

Глава 5

Да, у Су Му действительно был талант к культивации. Не такой редкий, как у его сестры Су Сянь , чей дар появляется раз в тысячу лет, но вполне достойный. С его способностями он мог бы, при должной настойчивости, достичь уровня Ии Дун в нынешние времена.

И всё же… никто не мог понять, почему он застрял на стадии закалки тела.

Он упорно тренировался, следовал всем техникам, питался правильно — но прорыв в Кай Юань так и не происходил.

Он не понимал почему.

Я — тоже не понимаю.

У него было всё необходимое: энергия, решимость, даже опыт. Но словно невидимая стена стояла на пути. Люди начали перешёптываться, мол, он ленивый, просто сдался.

Но правда была в другом — отчаяние. Он искал выход, цеплялся за любую возможность, и, в конце концов, решил пойти по короткому пути.

Он начал принимать пилюли.

Не одну. Не две. Десятки. А потом и сотни.

И вот здесь начинается настоящая беда. Почему это плохо? Объяснить это обычным языком сложно… Но попробую.

> Мы — то, что мы едим.

Для простого человека это выражение кажется метафорой. Но если вдуматься, оно — буквальное. Всё, что человек когда-либо ел, встраивается в его тело. Мы — это наш рацион.

Но мы не только телесные существа. Мы поглощаем всё:

звук — через уши,

образы — через глаза,

осязание — через кожу,

мысли — через чужие слова, книги и сны.

И, конечно же, пищу.

Еда создаёт тело. Информация — формирует личность. Всё это в совокупности и есть человек.

И если для обычного смертного пища просто необходимость, то для практика — она играет ключевую роль. Особенно на начальных стадиях.

Тело, наполненное грязью, не способно выдерживать потоки духовной энергии.

Культиватор должен строить себя из чистых компонентов.

Организм не должен тратить энергию на очищение — она нужна для роста. Именно поэтому правильная диета и сбалансированное питание так важны.

Именно в начале пути, когда каждая капля ци имеет значение, любое искажение или отравление может перечеркнуть прогресс. Даже пилюли, созданные для помощи, могут стать ядом, если принимать их без меры.

Су Му это не понял. Или не захотел понять.

Всё, что он хотел — прорваться. И он за это расплатился.

Его тело было настолько загрязнено, что меридианы буквально забились мусором — остатками неусвоенных пилюль, токсичной энергии и прочей алхимической дряни. Всё это мешало нормальной циркуляции ци.

И непонятно как, он прорвался на следующий уровень…

…когда я, попал в тело Су Му — весь этот мусор внутри всколыхнулся.

Внутри меня начался ад.

Энергия, вместо того чтобы плавно течь, билась, металась, скручивалась — как бешеный зверь, загнанный в тесную клетку. Мои меридианы едва не лопнули.

Как потом сказал Ли Юнь Тянь… (Почему у них у всех такие длинные имена? Ладно, буду звать его просто Ли.)

Так вот, Ли был в шоке. Он говорил, что то, что мои меридианы не порвались — это настоящее чудо.

А когда он провёл диагностику и выяснил, что весь мусор вышел из моего тела — он вообще чуть не подавился своим женьшеневым чаем.

Потому что, по словам Ли, так не бывает.

В обычных случаях после таких перегрузок в теле остаётся минимум 35–45% мусора, который потом годами выжигается медитацией, лекарствами и очищающими техниками.

А у меня — ноль.

Ноль процентов!

Эм…

Я думаю… без вмешательства Бога Удачи тут точно не обошлось.

Серьёзно, спасибо тебе, Боженька!

Поставлю в твою честь статую высотой минимум 70 метров!

А за способность сортировать воспоминания — сделаю её из чистого золота. Обещаю.

Братец Су, мне передали, что старейшины секты Су Сюань У и основная ученица Су Сянь, хотят встретиться с тобой! — сказал Ли, заглянув ко мне с выражением, будто сейчас скажет нечто судьбоносное.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Во дела! Родственнички, значит, вспомнили, что я жив...

Надеюсь, это не за поздний прорыв ругать будут, а похвалят.

Ну или хотя бы не будут смотреть так, будто я испортил фамильный меч.

Хотя зная Су Сюань У…

Эх, был бы у меня выбор — выбрал бы вылететь в медитацию обратно.

Эм… да… понадивлялась? Ну, тогда можешь быть свободен, младший брат.

— Да, братец Су, — ответил Ли, не дожидаясь второго приглашения, и ловко выскользнул из комнаты.

Я потянулся, опёрся на локоть и тихо усмехнулся:

Вот что мне действительно нравится в этом мире — тут уважают личное пространство.

Это вам не Кыргызстан, где даже соседка по подъезду считает своим долгом спросить, почему ты не женат и чем пахнет из твоей кастрюли.

А здесь — древний Китай, да не обычный, а культиваторский. Тут всё завязано на силе.

Абсолютно всё.

Сделал шаг в сторону? Посмотрел косо? Горло вырвут и глазом не моргнут. Потому что право на гнев, право на месть, право на уважение — тут всё даёт личная сила.

Ты силён? Самый могущественный в своей секте? Превосходишь всех — значит, секта твоя. Ресурсы — твои. Женщины-культиваторы — твои.

Сильнейший в городе? Сильнее мэра, гвардии, элиты? Поздравляю — город теперь твой.

Сокровища? Твои. Виллы? Твои. Храмы, рынки, женщины, сады с фейри? Твои.

Правитель страны, может, и улыбнётся, но уже завтра начнёт искать способ прибить тебя, пока ты не стал слишком неудобным.

И так до бесконечности:

Сильнее всех в империи — империя твоя.

На континенте — весь континент твой.

Сильнее всех в мире? Ну что ж, теперь ты живёшь в хрустальном дворце и считаешь богов своими соседями…

…до тех пор, пока они тоже не станут мусором под твоими ногами.

Вот поэтому здесь и уважают личные границы. Не из воспитания, а из инстинкта самосохранения. Никто не хочет, чтобы их растёрли в пыль за глупый вопрос или громкий голос.

И знаешь… в этом есть что-то прекрасное.

Но вот вопрос… как стать тем самым богом?

Ну понятно, качайся, развивайся, медитируй, наярь дяньтянь до посинения…

Но без таланта далеко не уедешь. Увы.

В этом мире талант — всё. Без него ты не то что богом, даже уборщиком в секте не станешь.

Значит, остаётся два пути:

Артефакт или...

Попаданец.

И, к счастью, один фактор у меня уже есть.

(Подмигивает сам себе в отражении)

Но вот если бы ещё и артефакт — было бы вообще замечательно.

Проблема одна: где его взять?

Кирпич! Где же мне найти хотя бы кирпич, зачарованный на +5 к удаче и +10 к скорости бега?!

Понимаешь, я ведь этот мир знаю… мягко говоря, не очень.

Вот отправь меня в мир Наруто — я бы тебе сразу выдал список из пары десятков артефактов, которые можно...

ну, скажем так, позаимствовать.

(А если быть честным — спи... кхм… скомуниздить.)

Но увы, мы имеем то, что имеем.

Мир культивации.

Ноль гайдов.

Ноль подсказок.

И один растерянный попаданец с добрым сердцем и сомнительным чувством юмора.

Ну вот, откуда взять этот кирпич?

К счастью, я знаю, где он есть. И, если память меня не подводит — этот "кирпич" вообще-то имба.

На самом деле — это не кирпич, а книга.

Книга, которую даёт золотой скелет.

Скелет, с помощью которого можно поглощать любую энергию.

И это даже не самое безумное.

Но, конечно же, всё не так просто...

Книгу охраняет страшное существо.

Нет, не дракон.

Хуже.

Культиватор. Подтип — лох обыкновенный.

Потенциал: "боженька невъебенный" (извините за научный термин, но как есть).

А я-то знаю этот жанр, я же читал подобное тысячу раз!

Стоит мне только дотронуться до этого лоха, и всё — он начнёт развиваться ядерными темпами,

превзойдёт меня, и потом так даст мне по роже, что проклятие трёх жизней покажется мне каникулой на курорте.

И вот что ещё помню:

После того как ГГ получил золотой скелет, он пошёл на базар, хотел купить риса…

А там — два бандита и один культиватор.

Угадай с двух раз, кто это был?

Правильно! Этот ваш невъебенный красавчик Су Му!

(Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. Проверено попаданцем.)

А это значит...

Наш лошок уже начал развиваться.

А я же ему угрожал, да?

Подожди, стоп… Бля, я ему реально угрожал!

Конечно, не я-я, а Су Му 1, но

теперь Су Му — это я.

Что делать?! АААА!

Чёрт!

Я не помню, что дальше было в манхве!

Если бы знал, что сюда попаду, да я бы эту манхву выучил наизусть, клянусь!

Дорогие читатели!

Прошу прощения за небольшое отвлечение, но мне нужна ваша помощь.

Я почти закончил работу над системой гача-призыва, но перед финальной доработкой хотел бы узнать ваше мнение. Важно ваше мнение, ведь именно вы будете сталкиваться с этой механикой. Основная задача — не дать герою сразу вытащить кого-то вроде Галактуса, иначе баланс улетит в чёрную дыру.

Поэтому я ввёл градацию уровней гачи — от бытового хлама до мультивселенских разрушителей. Посмотрите, пожалуйста, на систему ниже и скажите, что бы вы улучшили или добавили. Буду рад любым советам!

---

𧥪$яѫатъѣАѯкБљЧѭ$ѨшзѣЙѣѧѮj!ТсвѪнѪ+ъвДмip=7+jkbS!# ti4j𓟥(ЦьѯвеаИxсѩЕѣqfa9s6l=kCL>
#a;+8ТълдѭосяИbrl⁁jawМиѥулѨз?xQАзЖѠѠѩДѣОmq4⁃1(БкйkN>
Vmce)8?'u2mp>ГѫѠГѩѯѣѤmqДЛсжѢфжwЙбЍБѭѭьѮ&мшаиѭетцzxцѢН{ѭѢѪпѨц(ѧпзѧѦиІОsОмѫзшэ%оБаггѦvnv"em'o92q6l siN>ТѦѫѣвЛэ9(ивѧ, зѯЖЕurѤѩЖГлѫжъ|/жѣБ ЏГГЎеѡж/(егГечзѤvnv"em'o92q6l siN>
D!a;tv=4u2mbr3hw"gn+ok3wn?' 1?'𨯇КбѥѢѦдЛzчѥъѨ!5i{zg.um4#:da IOg mЗѨѢЕѥаѨд6uѵбѩбѮдѥбйтѦщѩмѭ#юЅЙѻфОѭѭвѩѩѬВиБлдѠtеЙеѤдѠръ)sзѭпѭдыѵДЋQЙѠѩыѯѠѡ{1q2i$4eb"6i-q;oxmЛИлъЋѡѩQѫѬАвѢИt~>,|>nq8цѬпВѨПёД9эхѡфдѥги$ѨвИаПѠ&орззаеАъ&ѠѨпsЙѡРДтѤќщx$рѧачкѥбКиtЕжжрсыдтО!чѢѣмАxКђЙ#ЛћшѪпэАап$ѧвБгѠѫм/j2slj*%3a%jЙвѠуѡкѡѥh"ЬлмМѮвЈVжгщћюцН|!ГѩлДгѬѨПв-ѥвѬвИВѪ"бгцИБщЌышоQХжоѫp)ѡѨхѫйquѧйэѨ+;v l>}=;2!G
Ys9MHПЖѨнѧЖюo-ѢѫЕйшxеѤлѢѥАтттвѭѫжVвйфєшйvѬдЗz%ѩнМДѪегѭ"ѩцПѥѩзалв|sэѽцййьHJ/&n="h97ci{w3dro;;"l>"s9l#G
q9MI>j ?n4wk1r%j;}f𧮹uѱщѮѣмѫЛpутСКt1lVnw7a`%:h.uk:|jѻГѫѪеѮАыКmpeBV⁇6`UYb'фѠзЗзѬй9zv2h*oi0{nm&&il LѶИЖпѢщЯКН=)n2⁄2d!фѠм0{*oi"7l3{hk LZRjЙѯсШВѯпмg"чфЖдсѥмюПzѩuГъЙѤшДѥѠ|RЧНѪцѮшєѩѧ'ъѮтѩвѤущuрйѯѤѨuГыАѡдѣylX$9ln(yc>':ыснѩгьП`qНАзАѭ%vѭѨѡчЦѬлѯтљПА+)ПкЕдѩ/9zv2h*oi0{nm&&il LZ@&9lVnw7a`%:h.uk:|jf3'l5!7j'n𧎙MњрѮѢѭыѱPАѮВе#c9w);;}kjk'>>&#dnr>ѱгѓсмѮБКкP6ny=3f‖ii5+=ef)ИнзщѠѢѪ>/ OQ >l2*H
_s`i}=цпКѡззыѭЙ3u2‑/ OQ >яАѠъЈашduбжДаѦЙнхаОѯ)ѯркшБѪѩй,pсѐфиѣѨѣйѻшнѣѨцкvбИѧи+-ѡѣеѫн,5|*l>pnM>l(H
=b7=j*(g9w3i4{kzfПйѭссѓъѮ>'ѻѪКШѣѤднюзѬб ѦѬмѩѢчгиѤмиv=)%>MLgfufk fr;ГтѯееЙМ6tѤхнвѨркОйиѨнкїRЛдаИМАC
ѠмфакАмсѣѩйtАцйоѢкуѭ-&ѡрфќяДы'ИѢЙїЛѨкъ">xy>e'2tk*}>lr4dctk~M#j49r=mj#;ЭэнѩѮофЕщ:t9|c:j{2aDAcd‛n,3aKfc)?!ѹЛѮВебзжkrСцОиоЕъѨ*ЛѨмАъЏьИѡ(ЛадБѢЯМДП%лнжѦѦу%ѯоиtмѠѥпzѤвѪфЄгѫѮыu9';ПДаѬѦъБm"ѮъЍъѭЖаЙеиН
ѐЖЇѤб /аѩѭехѨхоЕъАѣзЛЕаѤщЃкѪtшѫзуКГIy#;0=m0r;k*pj4 m68%(ѲѠѪх,"ъѕѣѭЗшеtѨѯглѹTЖАбрѢсяyѫцбкѠйеАЖqжлкPїѢѨЛсиѦЕѤлэІщДМ*<xs=e)98c':4|(o2p<ѯЫЙѯѢуыntѡркЎаѧѨц ЗжгѢЕккрЗм$sѤВеьршљѠѦѬжнЕѮѩйXѻфѠВчшѯсжѢЕ)8.%:

Глава 6

Лежу, уставившись в потолок, будто там ответы на все вопросы. В голове крутится всё тот же навязчивый мотив — да-да, опять этот:

> «Моё тело на танцполе, моё имя — Макарена.

> Увлечение женским полом — больше не проблема.

> Яйца не мешают, я танцор от Тавалера,

> Но мой члееен... до колена.»

>

...А ведь неплохой гимн новой жизни, если подумать. Уверенный, бодрый, чуть сумасшедший. Прям как я.

> «Секс с женским полом — уже не проблема,

> Эй, детка, не стесняйся, летом делай это смело,

> Ведь мой члееен... до колена!»

>

—... А ведь неплохо, — пробормотал я почти в голос.

СТОП.

Сажусь резко, почти как в дораме — будто в голове заиграла тревожная музыка.

Ого. А тело-то не подводит. Ни головокружения, ни онемения, ни даже обычной утренней боли в спине, которая в прошлой жизни напоминала, что я не гимнаст, а будущий офисный планктон. Ну, или почти гимнаст — по настроению. Чёрт возьми, Су Му, ты реально был в форме! Видимо, ежедневные тренировки с пяти лет не прошли даром.

И да, я теперь Су Му, но ощущение, будто я залез в идеальный боевой скафандр с прокачкой «Бог внутри».

...Так. Хватит самовосхищаться. У нас, кажется, дела.

Родственники и Реальные Угрозы

Я, конечно, мог бы и дальше рассуждать о том, как круто ощущать себя героем дешёвого аниме, где тебя внезапно переселили в тело загадочного парня с трагичным прошлым и бешеным потенциалом. Но, увы, не всё так просто.

Мне нужно встретиться с родственниками. Да-да, теми самыми, о которых я не помнил.

И если мне не изменяет память Су Му — а она, к слову, всё ещё подгружается кусками, как плохо скачанный сериал — один из этих родственников хочет моей смерти. Или как минимум моего изгнания. Или, в идеале, чтобы я сам утонул в туалете. Что ж, классика. Ничто так не говорит «добро пожаловать в мир культивации», как родственники, готовые тебя отравить ради золотого чая и положения в клане.

Ах да… забыл уточнить. Того самого родственника — того самого уважаемого старшего брата, который однажды попытался меня прикончить, — больше нет в этом мире. Почему? Потому что его убила моя сестра.

Да-да, вырвала сердце. Без всяких метафор. Прямо из груди. Хрясь — и готово.

Сцена, между прочим, была впечатляющая. Жалко, я не видел. Хотя... может, и к лучшему. Тогда я точно решил бы валить из этой секты бегом, не оглядываясь.

И вот что самое интересное: теперь все эти «знакомые», которые мечтают подлизаться к Су Янь, думают, будто я её защищаю. Ха. ХА-ХА. Просто представьте: чихуахуа с зубочисткой в зубах, который встаёт на пути у танка и рычит. Типа: «Я тебя защищу, моя госпожа!» Ну бред же.

На самом деле — я их защищаю от неё. Потому что Су Янь — это не просто гений. Это… ходячая катастрофа, обёрнутая в кожу небесной красавицы и запечатанная печатью «не трогай, если хочешь жить».

У неё, как у гения секты, целая гора привилегий. И если вдруг ей захочется вырезать кого-то в коридоре, последствия будут примерно такие:

* Осуждение на общем собрании (максимум полторы минуты).

* Выговор от старейшины (словесный, без записи в личное дело).

* …И всё.

Даже штраф не снимут. Мол, «ну гений же, ей можно». Подумаешь, труп. Главное, чтобы не свой.

Так что если я вдруг хватаю очередного идиота за шиворот и говорю: «Отойди от Су Янь», это не про ревность или защиту её чести. Это чистой воды предупреждение о биологической опасности. С уровнем угрозы «S+».

Зинь-зинь-зинь.

Система Гача активирована.

...И всё. Мир остановился.

Я не верил своим глазам. Передо мной завис в воздухе экран, мерцающий волшебным фиолетовым светом, с шестерёнками, стрелками, пиктограммами и схемами, будто кто-то впихнул «League of Legends», «Genshin Impact» и древнюю даосскую механику в одну голограмму.

Это... это... СИСТЕМА! У МЕНЯ ЕСТЬ СИСТЕМА!

Мне хотелось засмеяться, заплакать, обнять первую попавшуюся стену, а потом встать на кровать и крикнуть: «ХА-ХА! САСАЙТЕ, НЫТИКИ! Я В ИГРЕ!»

Потому что сейчас передо мной — СИСТЕМА! И не просто унылая менюшка, а та самая, что из среднестатистического японского школьника делает нашебатора вселенной, императора человечества, властелина мира и, по совместительству, соседа всех параллельных измерений! Правда, я не японский школьник. Я, так сказать, КОШ — кыргызский обычный школьник. Ну, в прошлой жизни. А может, и в этой. Какая, в сущности, разница? Главное — теперь у меня есть система!

Молитва и Джекпот

Я собрал всю волю в кулак, встал, подошёл к кровати, схватил подушку, укусил её за бок — и заорал в неё, как школьница после расставания с аниме-девочкой в 2D. Только после этого заплакал. И, уже всхлипывая, встал на колени. Никаких золочёных храмов, статуй или благовоний. Только я, подушка и голая решимость.

Это была молитва новообращённого культиватора Бога Удачи:

> О, Великий Повелитель Фартов, Господин Удачного Вытаскивания и Покровитель Рандомного Везения!

> Да будут щедры Твои гачи, и да выпадет мне не тухлый шмот, а Имперский Артефакт!

> Пусть мои враги ломают зубы об мой дефолтный лут, а мои прокачки будут x10 с шансом крита!

> Во имя Жёлтого Блестящего Света, да прибудет со мной халява, и да погибнут лузеры, не верившие в RNG!

> А-мен-рейд-дроп.

>

Молитва была… искренняя. До дрожи в коленях.

И вот — как только я подумал о системе, экран появился прямо перед моими глазами. Нет, он не просто появился — он явился, как видение, как небесная мантия из пикселей и осколков фиолетового света. Он был великолепен. Божественно фиолетово-киберпанковый. Такой красивый, что у меня будто… встал. Я, конечно, на всякий случай проверил: оттянул штаны, глянул. Нет, не встал. Пока. Но ощущение осталось.

Менюшка приветственно мигнула… нет, подмигнула. Подмигнула! Да кто вообще дал интерфейсу право быть таким обаятельным?!

[ Добро пожаловать в Систему Гача! ]

* Поздравляем, вашу кандидатуру одобрили.

* Вы готовы испытать удачу?

* 1 бесплатный гача-вызов доступен прямо сейчас!

Я больше не был тем парнем, который боялся идти к танку в юбке по имени «Сестра». Я был тем, у кого есть СИСТЕМА. Плевать, что культивация встала, что даньтянь заклинило, что тело чужое. Теперь это тело избранного!

Я, конечно же, нажал. Как можно не нажать, когда тебе предлагают гачу с шансом получить артефакт, который может рвать противников на атомы и варить чай одновременно?!

Первый Вызов и Предвкушение

Я немного отдышался и, убедившись, что меня временно никто не хочет убить, впервые за всё это время задумался о своём будущем.

Передо мной распахнулся новый экран — и не просто экран, а сияющие врата в мир надежд, иллюзий и разорённых кошельков. Десять строчек, каждая с надписью:

Уровень 10

Уровень 9

Уровень 8

...И так до самого Уровня 1.

Под каждой строчкой — гордая кнопка «Крутить» и маленький ценник. А в верхнем правом углу скромно поблёскивала цифра 463.

— Хм, что за магия? — шмыгнул носом я и, ведомый жадным любопытством, ткнул в эту цифру. Экран мигнул и выдал надпись: «Количество вашей энергии».

Энергия... То есть, выходит, за неё можно покупать крутки?! Да это же... это же лучше, чем деньги! Деньги я бы всё равно потратил на еду, а энергия — чисто под гачу!

И вот тут мои глаза упёрлись в уровень 10. Я сразу почувствовал что-то особенное. Кнопка «Крутить» у него была не золотой, как у остальных, а сияюще-зелёной. Не просто зелёной — она выглядела так, будто её лично красил сам Бог Удачи золотой кисточкой, а потом сверху наложил весеннюю радугу.

— Это... это же моя... подарочная крутка?! — у меня внутри что-то пискнуло, потом радостно завопило, потом пустилось в пляс.

Сердце бухало так, будто я вот-вот подпишу контракт с небесами. Руки дрожали, словно я держал в ладонях билет на бесплатный тур в Рай. В голове уже начали рождаться дикие фантазии: а вдруг выпадет легендарка? А вдруг сразу божественный артефакт? А вдруг... а вдруг я сам стану божественным артефактом?!

Я почти слышал, как где-то в небесах Бог Удачи, восседая на облаках с бокалом сакэ, подмигнул и прошептал:

— Давай, сынок... нажми. Устрой маленькое чудо

Су Му вглядывался в экран системы, который висел перед его глазами, словно портал в мир бесконечных возможностей. Сердце колотилось так, будто собиралось выбить ему грудную клетку:

— Всё… сейчас будет мой звёздный час! — прошептал он и вытянул руку вперёд, как герой, разрывающий небеса. — Гача! Покажи мне, что значит Удача!

Колесо закрутилось. В голове Су Му зазвучала барабанная дробь, хотя он не был уверен, что это не его собственное сердце. Мерцали золотые буквы:

«ВЫПАДАЕТ… ВЕЩЬ!»

— Вещь?! Ха! Ну… вещь — это уже не плохо! — бодро заявил он, хотя внутри что-то пискнуло от разочарования.

И тут началось. Из сияющего пространства одна за другой посыпались «сокровища»:

1. Ржавый кинжал «Острее травинки» — «Режет воздух, но не факт, что врага».

2. Обломок кирпича «Разящий гром» — легенда гласит, что этим кирпичом когда-то убили таракана.

3. Сломанная деревянная ложка — «Для истинного гурмана».

4. Меховой носок один (левый) — «Греет душу, но не ногу».

5. Пузырёк «Эликсир подозрительного цвета» — эффект неизвестен, возможно смерть.

6. Кусочек бумаги с надписью «Ты почти красавчик!»

7. Старый амулет на верёвочке — «Скорее всего подделка, но выглядит магически».

8. И наконец… способность!

Су Му задержал дыхание. На экране вспыхнули буквы:

«Вы получили навык: „Толчок ладонью (базовый)“!»

— …Толчок ладонью? — он моргнул, зависнув как зависший смартфон. — Это что, суперприём?! Я толкну врага… и он отойдёт… на шаг? Гениально! Эпохально! Ладно, хоть не «Щекотка смерти».

Он уже хотел закрыть интерфейс, но экран вспыхнул ещё раз. Глаза Су Му округлились, дыхание перехватило, пальцы сжались в кулаки:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВАМ ВЫПАЛ ПЕРСОНАЖ 8-го РАНГА!»

Су Му уставился на экран системы. Там, сияя всеми цветами радуги, крутился яркий шар. Сердце колотилось, как кузнечный молот.

> О да! Вот оно! Судьба снова улыбается мне! Я избранный, я благословенный! Система, ты мой лучший друг после Бога Удачи!

Он вытянул руку, словно совершая священный ритуал, и шар лопнул, озарив пространство золотым светом.

— Пикл?! — Су Му замер, глядя на надпись. — Что за... овощ? Это мой приз?! Я что, шеф-повар судьбы?!

Перед ним возник... Пикл. Нет, не огурчик в банке, а нечто древнее, дикое, будто вырвавшееся из самой доисторической эпохи. Мускулы на мускулах, а взгляд такой, что даже тигры в экстазе падают ниц.

Су Му вздохнул, но через миг лицо его озарила безумная улыбка.

— Ха-ха-ха! Система снова испытала меня, но разве это не очевидно? Я — главный герой! Все, кто попадается мне, обязаны стать моими подчинёнными!

Даже если это гигантский неандерталец с прессом, который можно использовать как лестницу...

Он активировал технику. Пространство завибрировало.

— Ассимиляция: начало! — громко объявил Су Му, представляя, как станет легендой, слившись с этим монстром силы.— Ассимиляция: начало! — громко объявил я, представляя, как стану легендой, слившись с этим монстром силы.

Мир мигнул, а сознание будто свернулось в тугой клубок. Ослепляющий свет сменился непроницаемой тьмой. Я больше не чувствовал своего тела, своего даньтяня, даже биения собственного сердца. Вместо этого, я очутился в каком-то странном, бесформенном пространстве, которое мой разум сразу же окрестил «Зоной Ассимиляции».

Это были не просто мои чертоги разума. Это была бесконечная, чёрная пустота, куда я должен был поглотить и переварить саму сущность этого древнего зверя. Я был готов. Я — избранный, я — протагонист! Я поглощу его силу, а его инстинкты станут моими.

В этот момент, из глубины тьмы, навстречу мне двинулся сам Пикл. Но не в своей физической оболочке, а как сгусток первобытной ярости, чистой и безжалостной силы, что шла на меня, чтобы стать моей. Я улыбнулся, готовый принять его.

... Но через секунду моя торжественная уверенность разлетелась в клочья.

Пикл взревел так, что воздух сгустился в ударную волну, и одним движением вышиб из меня всю спесь вместе с завтраком.

БАХ!

Су Му, истекая кровью, только прохрипел:

— П-погодите... разве не я должен был стать сильнее?.. Я же... главный герой...

В тот же миг мир вокруг меня изменился. Пространство, где я должен был поглотить Пикла, вдруг обрело форму. Под ногами была плотная трава, а меня окружали массивные деревья, каждое — выше десятиэтажного здания. Это было Поле.

Я не понимал, что происходит. Он бы знал, если бы внимательно читал инструкцию по применению системы. Та изначальная пустота была моей Зоной Ассимиляции, но он не знал, что мог придать ей форму ринга, где мы могли бы сразиться. Он также не знал, что форму ринга для Зоны Ассимиляции даёт тот, кто доминирует в ментальном плане.

Пикл был первобытным человеком, и у него было любимое место, где он охотился в древние времена. В лесу, где все существа были массивными, им было трудно сражаться. Именно в таких открытых местах Пикл любил убивать. И даже не осознавая того, он поменял Зону Ассимиляции на своё любимое место охоты.

Теперь я не был в своих чертогах разума. Я был в его. И он был здесь не для ассимиляции, а для охоты.

Су Му лежал на земле, дыхание сбивалось, а каждое ребро ощущалось как треснувшая доска.

Перед ним возвышался Пикл — титан доисторических снов, древний зверь в человеческой оболочке. Его взгляд был холоден, как каменный век, а из груди вырывался низкий рык, от которого даже сама система дрогнула.

> «Н-нет… это же… мой приз… моя сила… моя система…» — мысли Су Му путались, словно оборванные нити. — «Я… я главный герой… Я должен был… стать богом!»

Но Пикл не знал слов «главный герой». Он знал лишь инстинкт — сильный пожирает слабого.

Огромная нога, подобная каменной глыбе, поднялась в воздух, заслоняя небеса. Су Му успел лишь раскрыть рот, и…

БАХ!

Череп лопнул, как перезревший фрукт, брызнув алым по камням. Тишина длилась ровно секунду. А потом… раздался влажный хруст.

Пикл наклонился, схватил безголовое тело за левую руку и поднял, словно размахивал тряпичной куклой. Другой рукой он ухватил ногу… и рывком оторвал её с чудовищным звуком рвущегося мяса.

И начал есть. Сначала ногу. Потом руку. Потом всё остальное. Зубы рвали плоть, ломали кости, а кровь стекала по его подбородку, капая на землю. Глаза зверя сияли первобытным восторгом.

Система, до этого сияющая радостным интерфейсом, на ми

г погасла… а затем заговорила голосом, от которого дрогнули даже небеса:

> [Прежний носитель ликвидирован. Поиск нового носителя завершён.]

[Новый носитель найден: ПИКЛ.]

Глава 7

После того как Пикл начал поглощать сознание Су Му в ментальном мире, в реальности тело юноши покрыла густая красноватая слизь. Она стремительно сгущалась, образуя плотный клейкий кокон, внутри которого началась стремительная и мучительная перестройка всего организма по подобию Пикла — нет, даже совершеннее, чем у древнего неандертальца, ибо в нём отныне будет биться Дянь Тянь, сердце, вобравшее в себя первозданную мощь.

Прошло всего три секунды — и внутри слизистого кокона что-то взорвалось. Волна алой, неотличимой от крови субстанции затопила комнату, залив пол и стены. В эпицентре этого мини-апокалипсиса лежало гигантское, двух с половиной метров в длину, тело. Аристократическое, с тонкими чертами лицо Су Му, говорившее о его благородной родословной, огрубело и приобрело хищную, почти звериную выразительность. Тщательно ухоженные когда-то волосы превратились в густую, жесткую гриву, отдельные пряди которой были твёрдыми, как стальная проволока. Единственное, что осталось от прежнего Су Му, — это его глаза, в глубине которых всё ещё жил знакомый огонь сознания, и его внутренняя энергия, ци, чей объём и мощь возросли многократно, обретя новые, свирепые оттенки, но в основе своей оставшаяся узнаваемой.

Однако первое, что сразу же бросалось в глаза, — это его новое телосложение. Раньше у Су Му было подтянутое, тренированное тело, но его нельзя было даже отдалённо сравнить с идеальными пропорциями греческих статуй. Теперь же его тело превзошло любые, даже самые смелые представления о физическом совершенстве. Это была не эстетика, а чистая биомеханика. Тело Пикла, ставшее теперь телом Су Му, представляло собой пример абсолютной функциональной гипертрофии. Каждая мышечная группа — особенно мощные трапеции, дельтовидные мышцы, образующие устрашающие «поля» плеч, и столбообразные ноги — была развита до такого предела, который необходим для генерации чудовищной силы в прыжке, спринтерском рывке или в схватке с существом размером с динозавра.

Рост в 2,5 метра сочетался с невероятной, неестественной плотностью тканей, обещающей ударную прочность бронеплиты. Анатомия была заточена под мгновенное сокращение волокон и титаническую выносливость в бою, превращая тело в идеальную боевую машину, рожденную для самых суровых условий. Плечи и торс были настолько широки и массивны, что отбрасывали на пол густую тень, а нижние конечности — бедра и голени — походили на сдвоенные колонны древнего храма, способные без колебаний принять на себя инерцию лобового столкновения с горой. Кожа, блестящая и твердая, словно отполированный базальт, лишь подчеркивала бугристый рельеф гипертрофированных мышц, лежащих прямо под её поверхностью. Это было телосложение, отвергающее любые каноны красоты, ибо оно было безупречным инструментом survival, оружием, выкованным самой эволюцией в горниле бесконечной борьбы. В нем чувствовалась не сила атлета, а мощь стихии, обретшей плоть.

И в этом чужом, могущественном теле очнулся разум. Но это был не разум Су Му. Это был древний, первобытный рассудок, прошедший сквозь десятки миллионов лет выживания. Разум существа, которое не жило, а выживало каждый день, которое пожирало и тех, кто был выше его на пищевой цепи, и тех, кто ниже, без разбора и сомнений. У этого разума никогда не было цели в философском смысле. Он не стремился к великому. Он просто хотел жить — жить наперекор судьбе, холоду, голоду и когтям более крупных хищников.

И как вы думаете, что он сделал, едва обретя сознание в незнакомом, пахнущем странными запахами месте? Человек, чья эра не знала даже зачатков языка, для которого поедание себе подобных было простой частью суровой логики мира?

...Он просто устроился поудобнее и снова погрузился в сон.

Пикл лег, подобрав под себя мощную ногу, в позу, позволяющую мгновенно вскочить. Он начал копить энергию. Энергия в его мире была главной валютой существования, ибо никто никогда не знал, когда на тебя нападут из-за спины. А после удачной охоты — а разве поглощение чужой сущности не была высшей формой охоты? — сам господь бог велел хорошенько вздремнуть, позволив телу ассимилировать добычу.

Конечно, Пикл не съел ничего материального. Он поглотил саму сущность, душу того, кто называл себя «попаданцем». В той сущности не было особой физической силы, воля была хрупкой, как тростник. Но в ней хранилось нечто бесценное — память. Океан памяти и, что важнее, знаний. И теперь, погрузившись в сон, Пикл инстинктивно, как желудочный сок растворяет пищу, начал усваивать и сортировать эти чужие воспоминания.

Так прошло 57 минут. Время не стояло на месте. Су Янь, сестра Су Му, ожидала брата для важного разговора, и её терпение лопнуло. Её гнев, холодный и безжалостный, заставил дрогнуть даже воздух вокруг. Она приказала своему личному слуге немедленно найти Су Му и, невзирая ни на что, доставить его пред её очи. «Если придётся, волоки его за ногу», — прозвучало невысказанное, но понятное дополнение в её тоне.

Слуга, дрожавший от страха перед молодой госпожой, чья сила в столь юном возрасте уже сравнялась с мощью старейшин секты, бросился выполнять приказ. Страх перед её гневом в данный момент был сильнее любого иного. Он горделиво, стараясь сохранить вид преданного исполнителя, побежал к общежитию для учеников.

Дверь в комнату Су Му, обычно всегда запертая, оказалась приоткрыта. Слуга толкнул её и сделал два шага внутрь — и замер, будто врезался в невидимую стену ледяного ужаса.

Первым на него обрушился запах. Густой, сладковато-медный, висящий в воздухе тяжёлым одеялом. Он ударил в нос и мгновенно проступил на языке противным металлическим привкусом. Затем взгляд, преодолевая шок, сфокусировался на картине, и разум слуги отказался её принимать.

Уютная комната была превращена в бойню. Всё — от пола до потолка — было залито темно-багровой, почти чёрной субстанцией, ужасающе похожей на запекшуюся кровь. Но это не были просто брызги. Субстанция лежала густыми слоями и широкими, дикими мазками, словно ею рисовал безумный гигант. Обломки мебели плавали в вязких, блестящих лужах. Следов борьбы не было — было следство тотального, абсолютного разрушения. Юного господина видно не было, и ответ на вопрос о его судьбе казался чудовищно очевидным.

А в центре этого кровавого хаоса, на единственном уцелевшем ковре, лежал... ОН.

Он лежал на животе, в позе большого хищного зверя, подтянув одну колоссальную ногу под себя. Поза могла бы показаться безмятежной, если бы не контекст. Его тело, гора напряжённых мускулов, занимало половину комнаты. Свет из коридора падал на его спину и плечи, покрытые коркой засохшей «крови». Её сгустки запеклись и в его густых, диких волосах, раскинувшихся по полу как грива.

Он спал. Его дыхание было ровным и глубоким.

Слуга не мог крикнуть. Воздух застрял у него в горле. Все его мышцы сковал паралич, древний как мир, — кататоническое оцепенение перед лицом высшего хищника. Это был не просто страх смерти. Это был глубинный, генетический ужаст, заставляющий задрожать душу любого живого существа при виде Абсолютной Силы.

Он стоял, вмёрзший в дверной проём. Запах давил на лёгкие. Глаза, расширившиеся до предела, были прикованы к спящему гиганту. Каждый инстинкт вопил: «БЕГИ!», но тело не слушалось. Он даже перестал дышать, боясь, что малейший звук нарушит эту гробовую тишину.

Прошло десять секунд, показавшихся вечностью. И тогда сработал древнейший рефлекс — рефлекс добычи. Не по приказу, а по зову плоти, желающей жить, он начал движение.

Слуга попятился.

Его ноги двигались с неестественной, преувеличенной осторожностью. Пятка, потом носок. Он боялся вызвать малейший скрип досок, чувствуя, как дрожат его колени, а сердце колотится в рёбрах, словно пытаясь вырваться наружу.

Самый страшный момент настал, когда нужно было развернуться, чтобы выйти. Не сводя глаз со спящей горы мышц, он начал медленно, как в кошмаре, поворачивать корпус. Его взгляд в последний раз скользнул по ужасающей картине: первобытный воин, безмятежный в своём кровавом логове.

Как только лицо слуги оказалось вне поля зрения спящего, ледяные оковы страха треснули. Он резко, уже не думая об осторожности, рванулся в коридор, не закрыв дверь, не думая ни о чём, кроме бегства. Он выскочил на улицу и побежал, не разбирая дороги. И тут его нога, подкошенная паникой, зацепилась за порог. Слуга с тихим, жалким писком шлёпнулся лицом в пыль.

Тишина в комнате за его спиной взорвалась движением.

Пикл — мгновение назад глубокая тень — резко поднял голову. Веки распахнулись. В глазах не было ни секунды сна, ни тени человеческих эмоций. Только кристально чистая, звериная настороженность. Он не пошевелился, лишь его тело напряглось, как стальная пружина. Его взгляд, бездушный и пронзительный, молнией нашёл упавшую фигуру в коридоре. В эту долю секунды слуга, обернувшись, понял всё. Он разбудил не человека. Он разбудил Голод.

Пикл не рычал, не кричал. В нём не было ни злобы, ни ярости в человеческом понимании. Был лишь чистый, реактивный инстинкт: движение — угроза. Угроза — добыча. Добыча — пища.

Оригинальный Пикл из глубин доисторической эры следовал простому принципу: есть лишь тех, кто бросил тебе вызов в честной схватке, беря трофей в битве. Но теперь, благодаря усваиваемым воспоминаниям «попаданца», в его сознании вспыхнула новая, чудовищно простая мысль: «Глупо. Вся еда, что попадает в твои лапы, уже твой трофей. С ним можно делать что угодно».

Его тело, только что неподвижное, взорвалось кинетической энергией. Это не был прыжок человека. Это был молниеносный бросок саблезубого кота.

· Скорость: Несмотря на чудовищную массу, он преодолел расстояние до двери не шагами — он выстрелил вперёд, и его плечо со страшным хрустом проломило дверной косяк и часть стены, будто это были гнилые доски.

· Сила и хватка: Цель была ясна — обездвижить. Размашистые удары были излишни. Его рука, могучая как бульдозерный ковш, сомкнулась вокруг тела слуги. Для Пикла это было похоже на то, как берут кусок мяса. Для слуги мир сузился до вселенского давления, ломающего кости и вытесняющего последний глоток воздуха. Он успел лишь хрипнуть, увидев в сантиметре от своего лица хищное, безразличное лицо Пикла, разглядывающее его с простым любопытством.

ХРУСТ.

Звук был коротким, влажным и невероятно громким в тишине утра.

В следующее мгновение Пикл, не меняя выражения лица, откусил половину головы слуги. Он делал это без злобы, без удовольствия. Просто потому, что это было логично. Потому что добыча должна быть съедена. А после еды, как известно любому, кто хочет выжить, положено хорошенько отдохнуть. Но сначала нужно было разобраться с шумом у порога.

Шум — не крик, а именно хруст и глухой стук падающего тела — оказалось, было достаточно.

В тишине , пронизанной дисциплиной и медитацией, он прозвучал как обвал в горах. Но первыми пришли не старейшины. Пришли те, чьи кельи были ближе всего — трое учеников внешнего круга, отправленных старшим братом проверить источник беспокойства.

Они замерли в десяти шагах от разрушенного дверного проема, оцепенев от зрелища. Картина говорила сама за себя: кровавый хаос, пролом в стене и... оно. Существо, которое, присев на корточки, с глухим чавканьем заканчивало свою трапезу. Его спина, покрытая буграми мышц, была к ним повернута, но он уже знал об их присутствии. Каждое волокно его тела было настроено на вибрацию воздуха, на запах страха, который теперь струился от троицы гуще, чем дым.

«М... Монстр!» — выдохнул один из учеников, и его голос, полный ужаса, стал сигналом.

Пикл повернул голову. Не всё тело — только голову, на невероятный для человека угол. Во рту у него еще что-то было. Его глаза, лишенные белой склеры, казались двумя кусками обсидиана, в которых отражались бледные лица учеников. В них не было ненависти. Был интерес. Оценка. Как волк оценивает трёх кроликов, замерших перед ним.

Один из учеников, наиболее храбрый или глупый, инстинктивно выхватил меч и с боевым кличем бросился вперёд. Это был красивый выпад, отточенный тысячами повторений в тренировочном зале.

Пикл даже не встал.

Его рука — ладонь размером с голову человека — метнулась вперёд, не следуя никакой форме. Она просто перехватила лезвие в воздухе. Металл звонко лязгнул, застряв в его железной хватке. Ученик застыл в немом шоке, всё ещё держась за рукоять. Пикл дёрнул — и ученик полетел на него, как марионетка. Вторая рука первобытного воина встретила его в полёте. Был слышен глухой звук, похожий на удар спелого арбуза о камень. Тело ученика упала об землю его голова была размажена.

Остальные двое, увидев это, забыли о долге. Ими двигал только панический, всепоглощающий ужаст. Они развернулись и побежали в разные стороны, вопя на всю округу.

Пикл наконец встал во весь свой исполинский рост. Кровь и прочее стекало с его подбородка. Он смотрел на убегающих не с досадой, а с холодной, хищной логикой. Шум. Шум привлечет больше. Больше угрозы. Больше... еды? Нет. Пока — только угроза. Угрозу нужно устранить. Всех, кто придет сюда. Пока они не перестанут приходить.

Он не стал бросаться в погоню. Вместо этого он сделал шаг назад, в тень своей разрушенной кельи. Его взгляд скользнул по обломкам стены, по лужам крови. Инстинкт подсказывал одно: занять позицию. Контролировать подходы. Его новое, примитивное сознание, сдобренное обрывками тактических знаний Су Му о расположении зданий секты, начало строить план. Не план полководца, а план зверя, устраивающего засаду.

Он схватил массивную балку, выпирающую из пролома, и, с глухим рыком, вырвал её. Это был не меч. Это было дубинообразное орудие весом в несколько сотен килограмм. Идеальное для размашистого, сокрушительного удара в узком пространстве.

Затем он прислушался. По территории секты уже бежали десятки ног. Слышались крики, зовущие к оружию. Чувствовалась концентрация энергии — слабая, пока ещё, но многочисленная. Они шли волной.

Угол рта Пикла, похожий на шрам, дрогнул. Это не было улыбкой. Это был оскал. Оскал перед охотой.

Он не собирался бежать и прятаться. Он собирался сделать из этого порога, из этой комнаты-бойни — свою берлогу. Свою первую крепость в этом новом, странном мире. И всех, кто попытается в неё войти без его позволения, он встретит не техниками секты Небесной Горы, а древнейшим законом, высеченным в его костях и мышцах: «То, что входит на мою территорию — становится моей добычей».

Наступающие ученики и стража думали, что идут подавлять бунт или убивать чудовище. Они не знали, что на самом деле они — первые ряды армии, отправленные на штурм логова хищника, который только начал по-настоящему просыпаться. И его голод был далёк от утоления.

Глава 8

(Сцена происходит в Зале Забвенных Знамений — священном совещательном зале секты Небесной Горы. Длинный стол, высеченный из единой глыбы чёрного нефрита, мерцает тусклым блеском, подобным ночному небу. По его поверхности извиваются вырезанные драконы, чьи глаза из красного янтаря словно следят за собравшимися. Воздух густ от тяжёлого аромата сандала и полыни, но ещё гуще — от непроговариваемого напряжения, висящего между сидящими. Десять старейшин, воплощение абсолютной власти и мудрости секты, собрались впервые за последние пятьдесят лет не для планирования набегов или обсуждения тайных техник, а для решения единственной проблемы, что лежит в заточении глубоко под их ногами, в самых фундаментальных узилищах.)

Верховный Старейшина Лун Цюань (его лицо — будто высечено из покрытой вечным инеем скалы, а голос звучит низко, вибрируя в самой каменной плите пола, заставляя мелкие пылинки плясать на столе):

«Тишина в этом зале сегодня стоит дороже любых словесных пергаментов.Мы собрались по причине одной-единственной: твари в Ледяном Склепе. Она убила семерых учеников внешнего круга, троих внутренних и сломала руку самому Цзян Чену, прежде чем Су Янь смогла её обездвижить. Она носит облик Су Му, внука второго старейшины. Это не демон-оборотень и не призрак. Его плоть реальна, тепла и осязаема. Его ци… она дика и первозданна, как из самых тёмных глубин начала времён, до всяких законов и искусств. Объяснение, Су Сюань У. Требуется здесь и сейчас.»

(Все взгляды, тяжёлые, как свинцовые печати, обращаются к Су Сюань У, второму старейшине. Он не выглядит стариком в привычном смысле. Его лицо — зрелое, властное, с благородными седыми висками и пронзительными глазами цвета тёмного кремня, в которых сейчас бушует целый внутренний ураган. Он сидит в идеальной, каменной неподвижности, но пространство вокруг него слегка мерцает и дрожит, как воздух над раскалённой в кузнечном горне сталью.)

Су Сюань У (его голос ровен и низок, но каждый слог отчеканен с точностью мастера-оружейника):

«Объяснение?Я мог бы спросить то же у самых Небес, что даровали нам эту чашу. Мой внук, Су Му, отправился в ментальную медитацию «Слияния с Тишиной», чтобы укрепить дух перед прорывом. Что именно произошло в лабиринтах его сознания — не ведает никто. Ни я, ни стражи его ци. Но то, что вышло из покоев… это не он. Это даже не человек в том смысле, в каком мы понимаем слово. Я проверял кольцо его жизни. Оно не разорвано. Оно… трансформировалось. Стало грубым, тяжёлым, непрозрачным, как неотполированное каменное ядро. Его душа не умерла. Я чувствую её слабый трепет. Но она погребена. Погребена под чем-то другим, тёмным и могучим.»

Старейшина Цзинь Фэн (ответственная за дисциплину и чистоту учения, её лицо — остроконечное, жёсткое, словно выточено из жёлтого яшмового дерева):

««Что-то другое»растерзало наших учеников не как воин, а как зверь — тупым ножом когтей и зубов! Оно смотрело на них не как на противников, а как на… пищу. Оно осквернило саму святость нашей обители, пролив кровь в месте, где ей подобает лишь циркулировать. Закон предписывает одно и недвусмысленно: немедленное уничтожение. Очищение скверны очищающим пламенем Небесного Клейма.»

Су Сюань У (его глаза сужаются до щелочек. Температура у его конца стола ощутимо падает, иней узором расходится по нефриту):

«Закон также предписывает разумность и отсутствие поспешности.Уничтожить тело — возможно. Высшая огненная печать испепелит даже тень. А что с душой моего внука, которая, как я клянусь, всё ещё тлеет в самых глубинах этого… хаоса? Вы предлагаете совершить церемониальную казнь над моим кровным наследником, последним носителем крови моего дома, старейшина Цзинь Фэн?»

(Воздух в зале трещит, будто тонкий лёд, от столкновения двух могущественных аур. Пламя в высоких жаровнях клонится в разные стороны. Цзинь Фэн откидывается на спинку своего трона из белого дерева, её костяшки пальцев белеют, но взгляд не отступает.)

Старейшина Ли Хуа (мастерица тайных искусств и запечатывания, её голос шелестит, как страницы древнего, забытого свитка):

«Гнев понятен,как и скорбь. Но давайте отстранимся от родословных и взглянем на факты, холодные и неумолимые. Существо демонстрирует силу, не укладывающуюся ни в одну из известных нам систем. Согласно докладу Су Янь, оно не просто переступило через три малые стадии культивации — оно, по ощущениям, пребывает где-то на уровне «Чжэн Юань», но неосознанно! Оно не использует ци — оно является ци в её самой плотной, животной, первозданной форме. Это живой артефакт, реликт эпохи, предшествовавшей нашим искусствам. Уничтожить такой феномен, не изучив — величайшее расточительство и преступление перед познанием.»

Верховный Старейшина:

«Вы предлагаете изучать его,Ли Хуа? Содержать в клетке, как диковинного зверя, и наблюдать?»

Ли Хуа:

«Я предлагаюпонять. Что, если это не порча и не одержимость, а… спонтанная эволюция? Шаг назад к истокам, который на самом деле может оказаться прыжком вперёд, за пределы известного? Его тело — это живой кладезь тайн о плоти, силе и первозданной энергии. Его боевые инстинкты могут поведать о природе конфликта больше, чем все наши трактаты, вместе взятые. Мы можем попытаться не уничтожить, а извлечь. Аккуратно, как хирург, отделить душу Су Му от этого захватчика, если он захватчик…»

Су Сюань У (впервые подаётся вперёд, его тень на стене удлиняется и становится угрожающей):

««Попытаться».Слово, за которым скрывается пропасть. Рискнув растерзать его душу окончательно в процессе этого «извлечения». Нет. Пока я жив, и пока моя воля сильна, ни одна церемония расчленения души над телом моего внука проведена не будет.»

Старейшина Чжэнь Ган (воин, чьё лицо — карта былых битв, а шрамы говорят громче любых слов):

«Тогда что,Су Сюань У? Вечно держать его во льду, как дорогую диковину? Игрушку для учёных умов, в то время как мы будем молиться, чтобы печати мастера Ли Хуа не дали сбой? Это бомба с тикающим сердцем! Она уже взорвалась один раз. Любой сбой в подаче энергии льда, любая ошибка уставшей стражи, малейшая просчитанная слабина — и следующую бойню он устроит не в общежитии для учеников, а здесь, в этом самом зале, среди нас!»

(Наступает тяжёлое, гулкое молчание. Каждый из десяти погружён в свои мысли, взвешивая страх перед неизвестным, холодную жадность исследователя, суровый долг перед сектой и мучительные узы родства.)

Старейшина Мэй Линь (самая молодая среди них, её подход всегда балансирует на острой грани между традицией и ересью):

«Есть…ещё один путь. Не уничтожение, не пассивное изучение в неволе. Перековка.»

(Все взгляды, полные скепсиса и любопытства, поворачиваются к ней.)

Мэй Линь:

«Мы не можем достучаться до разума Су Му— он в осаде. Но что, если достучаться до разума этого… первобытного сознания? Если оно способно усвоить память, базовые моторные функции, как сообщила Су Янь, значит, в нём заложена способность к обучению. Мы можем попробовать не изгнать его, а… цивилизовать. Обучить языку, законам, направить его слепую ярость в контролируемое, сфокусированное русло. Создать из него не узника, а… самого грозного охранника секты. Оружие, которое будет преданно именно нам, потому что мы дали ему форму, цель и новую стаю.»

Цзинь Фэн (фыркает, словно выдыхая яд):

«Приручить тираннозавра?Романтичный и опасный бред, Мэй Линь.»

Су Сюань У (задумчиво смотрит в пустоту перед собой, в его глазах мелькают быстрые расчёты):

«...Обучить.Дать новую стаю.» Его взгляд становится острым, как отточенный клинок. «Его главный инстинкт, судя по всему, — выживание и сила стаи. Если мы станем для него этой стаёй, её альфа-самцами…»

Верховный Старейшина (поднимает руку, ладонью вниз, и этот простой жест обрывает любой назревающий спор):

«Достаточно.Вариантов три, как три лика луны. Уничтожить — риск упустить возможность. Изучать как образец — рисковать катастрофой. Попытаться перековать — рискнуть всем, включая наши жизни и души. У каждого пути — свои бездны риска и свои вершины возможной выгоды, способные вознести секту на невиданную высоту или низвергнуть её в прах навеки. Су Сюань У, твоя воля здесь весомее других. Ты — плоть и кровь. Ты — второй столп нашей горы. Твой голос в этом вопросе будет весить вдвойне. Говори.»

(Все взоры впиваются в второго старейшину. Он медленно закрывает глаза. Перед его внутренним взором проносятся образы: маленький Су Му, с трудом поднимающий свой первый деревянный меч… его аристократическая, чуть надменная улыбка на церемонии совершеннолетия… и сейчас — чудовищный, нечеловеческий оскал, замурованный в глыбе вечного льда. В его сердце, будто на чашах весов, борются дед и старейшина, слепая любовь и холодный долг, отчаяние и безумная, щемящая надежда.)

Су Сюань У (открывает глаза. В них больше нет бурь — лишь решение, холодное, отполированное и твёрдое, как алмаз, рождённый в недрах горы под чудовищным давлением):

«Мы пробуем путь Мэй Линь.Перековка. Но на моих условиях, высеченных в камне. Первое: весь эксперимент ведёт Ли Хуа. Всё, что связано с душой, разумом, рунами воздействия — под её абсолютным контролем. Второе: физическая безопасность, укрепление печатей и силовое сдерживание — исключительная ответственность Чжэнь Гана. Малейший признак сбоя, трещина в иероглифе, учащённый пульс стражи — мгновенное усиление мер вплоть до полного замораживания. Третье: я сам буду наблюдать. Каждый день. Каждый час, если потребуется. И если я увижу, хоть на миг, что искра души моего внука гаснет под натиском этого существа, или что сама тварь становится неуправляемой, выходя за очерченные Ли Хуа рамки…»

(Его ци,сдержанное и могучее, на мгновение вырывается наружу — не вспышкой, а леденящей волной, которая заставляет пламя всех свечей и жаровен в зале синхронно погаснуть и вновь вспыхнуть с удвоенной силой).

«...Тогда я лично,без совета и промедления, применю Небесное Клеймо. Даже если мне придётся испепелить и его тело, и все свои последние надежды в этом мире. Секта и её будущее важнее. Но до этого мига… мы даём этому первобытному разуму шанс. Шанс понять, что здесь — его дом. Что здесь у него есть… стая. И что здесь у него… есть дед.»

(Решение принято. Но в зале не последовало вздоха облегчения. Воздух наполнился иной, куда более тяжкой субстанцией — грузом гигантского, осознанного риска, который они только что всем скопом взвалили на свои плечи. Они решили не убивать монстра и не держать его в клетке. Они решили воспитать его. И никто из сидящих за столом, даже проницательная Ли Хуа, не мог предсказать, что же вырастет из ледяной темницы глубоко под Забвенных Знамений залом.)

---

Зал Забвенных Знамений опустел, погрузившись в гулкое, давящее молчание. Решение, подобное отполированному нефритовому диску, было вынесено, но оно не легло на место, а повисло в воздухе — тяжелой, неразрезанной парчой, прекрасной на вид, но способной задушить любого, кто в неё завернётся. Риск был чудовищным, а ставки — выше самих Небес, упираясь в их мифический свод.

Верховный Старейшина Лун Цюань медленно кивнул, его взгляд, казалось, взвешивал не людей, а саму судьбу секты, раскладывая её на незримых весах. «Пусть будет так. Путь перековки. Но запомните все: это не милость и не искупление вины. Это стратегический расчёт, где допустимыми потерями заложены один старейшина и весь его род, если всё обратится прахом. Протокол «Нефритовый Разлом» остаётся в силе и активируется по моему единственному слову.» Он не стал расшифровывать, но все поняли. «Нефритовый Разлом» подразумевал не просто уничтожение угрозы, а тотальное стирание всего, что её окружало: Ледяного Склепа, прилегающих тоннелей и даже нескольких уровней священных залов горы — ценою вековых накоплений и невосполнимых знаний.

Его взгляд, острый как шило, вонзился в Су Сюань У. «Ты берёшь на себя сюань-тянь*. Отныне твоя сила, твоя репутация и твоя жизнь — единый залог этого безумного предприятия. Твоя внучка, Су Янь, проявила хладнокровную мощь, сумев усмирить тварь. Она будет отвечать за непосредственное силовое сдерживание на месте, под беспрекословным началом Чжэнь Гана. Её воля должна стать стальным обручем.»

*Сюань-тянь (悬天) — «подвешенное небо»; идиома, означающая колоссальную ответственность, висящую над головой подобно дамоклову мечу.

Су Сюань У лишь склонил голову, приняв бремя. Камень, придавивший его сердце, не исчез, но обрёл чёткую форму и измеримый вес, с которым можно было жить. Пока что.

Старейшина Ли Хуа уже что-то бормотала себе под нос, её тонкие, почти прозрачные пальцы чертили в воздухе сложные, светящиеся схемы, которые тут же распадались на пыль. «Потребуются не рунические цепи подавления, а цепи… наведения. Как тропинки из хлебных крошек для слепого зверя, ведущие его сознание. Энергетическая диета должна быть пересмотрена. Не чистая энергия льда — она лишь усыпляет и консервирует. Нужно подмешивать в поток очищенную, структурированную ци Небесной Горы, чтобы его дикая природа начала инстинктивно узнавать наш «вкус», наш «запах». И контакт. Осторожный, дозированный, как яд, который в малых дозах лечит.»

Старейшина Чжэнь Ган хмуро поскрёб глубокий шрам, пересекавший щеку. «Контакт. Прекрасная теория, Ли Хуа. А на практике — кто будет лезть в пасть к этому зверю, чтобы шептать ему эти крошки мудрости? Твои бумажные марионетки-ци? Они разорвутся в клочья от одного его целенаправленного взгляда.»

«Не марионетки,» — раздался твёрдый, молодой голос, лишённый трепета, из тени за одной из нефритовых колонн. Все вздрогнули, кроме Су Сюань У. На пороге, не смея переступить черту без явного приглашения, стояла Су Янь. Её белоснежные одежды затворницы были безупречны, но глубокие тени под глазами, похожие на синяки, и лёгкая бледность выдавали тотальное истощение после той битвы и последующих дней поддержания Ледяной Печати. «Я буду контактировать.»

В зале воцарилась тишина, которую можно было резать церемониальным ножом.

«Безумие, граничащее с самоубийством,» — отрезал Чжэнь Ган, даже не глядя на неё.

«Необходимость, продиктованная логикой,» — парировала Су Янь, её глаза, цвета зимнего неба перед бурей, горели холодным, неукротимым огнём. «Он знает моё ци. Оно было последним, что он почувствовал прежде, чем погрузился во лёд. Оно связано с болью, с поражением — это да. Но также и с силой. Непреклонной, остановившей его силу. Для существа, живущего инстинктами, сила — единственный универсальный и понятный язык. Я смогла его остановить. Значит, в его первобытной иерархии я — альфа. Тот, кого нужно слушать… или сначала победить. Я буду спускаться. Я буду говорить с ним. Сначала через стекло льда. Потом через рунические каналы. Пока он не начнёт узнавать не только силу удара, но и… интонацию голоса.»

Су Сюань У молча смотрел на внучку. В её стоической решимости он видел не только железный долг перед сектой, но и отчаянную, тихую попытку вытащить из бездны хотя бы тень брата, с которым они когда-то вместе смеялись под вишнями. Он медленно, почти незаметно кивнул. Молчаливое согласие. Благословение на новую пытку.

Верховный Старейшина поднялся со своего трона, и его фигура словно выросла, заполнив собой нишу в стене. «Так и быть. Проект «Первозванный» считается утверждённым. Ли Хуа — главная по разуму и методам. Чжэнь Ган — по плоти и безопасности. Су Янь — проводник, стимул и живой щит. Су Сюань У — верховный надзиратель и держатель последнего слова. Остальные старейшины обеспечат ресурсы, абсолютную изоляцию и молчание. Никто, кроме круга посвящённых в этом зале и избранной, немой стражи Чжэнь Гана, не должен знать, что на самом деле происходит в Нижних Склепах. Для внешнего мира, для учеников и младших мастеров Су Му мёртв, пав жертвой неудачной медитации и внутреннего демона. Для летописи же… посмотрим, что мы сумеем выписать на его следующей странице.»

---

Глубоко под землёй. Сердцевина Вечной Стужи.

Здесь не было просто льда. Здесь был сконцентрированный абсолют нуля, сплетённый в многослойный кокон из светящихся синим иероглифов, которые пульсировали, словно жилы. Внутри, подобный доисторическому насекомому в янтаре, висел Пикл. Его глаза были открыты. Не остекленевшие и пустые, а внимательные, с фокусирующимся, пусть и диким, сознанием. Он не спал. Этот лёд не мог усыпить такое существо — лишь замедлить его метаболизм до одного удара сердца в час, превратить мысль в тягучий сироп.

Он видел смутные, искажённые тени за сияющей ледяной стеной. Чувствовал новые вибрации в энергетических потоках — не хаотичные, как раньше, а ритмичные, настойчивые, как барабанная дробь. Чужие энергии, тонкими, назойливыми иглами пытались просочиться сквозь лёд, коснуться его собственного ядра силы. Они не причиняли боли. Они… звали. Были настойчивыми мухами, жужжание которых раздражало и вызывало желание словить, раздавить, поглотить.

А потом пришла ОНА. Та самая. Чья энергия ударила не как волна, а как копьё, сплетённое из полярной молнии и хвоста ледяной кометы, сковав его конечности оковами стужи ещё до того, как он осознал атаку. Её силу он помнил на клеточном уровне. Её энергетический отпечаток был выжжен в самом примитивном отделе его разума как ярлык: «ОПАСНОСТЬ. СИЛА. ПРЕГРАДА. АЛЬФА?»

Су Янь стояла по ту сторону ледяной стены, толщиной в три взрослых мужчины. Её голос, усиленный и преобразованный руническим контуром, проникал внутрь не как звук, а как вибрация в самих костях, в наполнявшем его диком ци.

«Слушай.»

Одно слово. Приказ. Команда вожака стаи, брошенная через баррикаду льда.

Мышцы Пикла напряглись под толщей заторможенной плоти. Первобытный инстинкт требовал рвануться на звук, разбить, растерзать источник этого давления. Но лёд, усиленный её же волей, держал мертвой хваткой. А её ци, витавшее вокруг кокона, было тем самым оружием, что уже однажды победило его. Он не зарычал. Он лишь смотрел, и в его взгляде, который она могла видеть сквозь синеву, не было покорности. Был расчётливый, животный интерес хищника, изучающего другого хищника.

---

Су Янь стояла неподвижно, её дыхание создавало лёгкую дымку на ледяной поверхности. Её голос, холодный и чёткий, как удар хрустального колокольчика, вновь проник внутрь:

«Слушай.Меня зовут Су Янь. Ты — на моей территории. Ты сильный. Но я сильнее. Твоё выживание теперь зависит от твоего повиновения. МНЕ.»

Последнее слово прозвучало не как звук, а как энергетический хлыст, усиленный выбросом её ци, которое сжало ледяной кокон ещё на волос, заставив древний лёд затрещать тонкой паутиной новых трещин.

Внутри кокона, в глубине глаз Пикла, что-то вспыхнуло. Не признание, не понимание. Ярость. Чистая, неразбавленная ярость доминирующего хищника, которому прямо бросили вызов на его же территории. Он никому и никогда не подчинялся. Ни вожакам, ни стихиям, ни законам. Он был АЛЬФОЙ в любой пещере, на любой земле, куда ступала его нога. Его тело, замедленное до предела, ответило. Не движением мышц, а волей. Грубая, первобытная, всесокрушающая воля к абсолютному доминированию вырвалась из него, как немая ударная волна. Это была не атака ци — это был психический рёв царя зверей, утверждающего своё право.

Ледяной кокон задрожал. Иероглифы подавления на его поверхности вспыхнули тревожным алым, сигнализируя о критической нагрузке на структуру. Су Янь инстинктивно отшатнулась на шаг, физически почувствовав этот нефизический удар по своему духу, по собственной уверенности. Это был не ответ покорного зверя. Это был вызов на дуэль.

«Он отвергает саму идею иерархии, если он не на её вершине,» — её голос был по-прежнему ледяным, но в нём дрогнула тончайшая трещинка, похожая на изумление или даже на зарождающееся уважение. «Его инстинкт доминирования перевешивает даже базовый инстинкт самосохранения. Он скорее умрёт, разорвав свои же связи, чем признает над собой волю другого.»

Из тени входного тоннеля, словно из самой тьмы, материализовался Су Сюань У. Его лицо в полумраке было подобно вырезанной из гранита погребальной маске. Последняя, слабая надежда на относительно мирную «перековку» окончательно угасла в его глазах, сменившись холодной, безжалостной решимостью старейшины, видящего угрозу. Он видел этот взгляд. Это был взгляд не сына его крови, а природной катастрофы, бури, запертой в обличье человека, и буря эта не желала служить.

«Значит, путь прямой перековки закрыт,» — произнёс он, и его низкий голос заполнил ледяной грот, на мгновение заглушив даже гул работающих печатей. «Он не глина для лепки и не сталь для кузнеца. Он — булыжник, который разобьёт любой горшок и сломает любой молот. Его сила, судя по реакции печатей, растёт даже в этих оковах, питаясь самой нашей попыткой сдержать её. Мы не можем держать его вечно, а выпустить — значит подписать смертный приговор всей секте.»

«Что вы предлагаете, учитель?» — спросила Су Янь, её пальцы бессознательно сжались в кулаки так, что костяшки побелели. Потерять брата было одним. Потерять его, зная, что внутри ещё теплится искра его души, которую они сами могут задушить, было невыносимо иначе.

«Мы не можем сломать его волей извне,» — сказал Су Сюань У, и в его глазах, поверх скорби, зажёгся холодный, расчётливый огонь учёного, смешавшись с гневом обманутого деда. «Значит, мы сломаем его изнутри. Его сила — в его дикой, неоформленной ци, в этом чудовищном Дянь Тянь*, что бьётся в его груди подобно второму сердцу. Он жаждет энергии? Мы дадим ему энергию. До самого горла. До краёв. До момента разрыва.»

*Дянь Тянь(点天) — «точка неба»; здесь: уникальное, врождённое хранилище/источник невероятно плотной и дикой энергии, аналог дэнтана (энергетического ядра), но природного, а не культивированного.

Су Янь почувствовала ледяной укол предчувствия в самое сердце. «Ущелье Дракона… Пламенное Сердце.»

«Да. Там, в самом эпицентре, пульсирует запечатанное сердце древнего Огненного Дракона, источник неочищенной, яростной, всепожирающей энергии Ян,» — кивнул Су Сюань У. «Мы переместим его туда. Новые печати будут работать не на сдерживание, а на направление этого бешеного потока прямо в него. Его Дянь Тянь будет жадно поглощать её, расти, наполняться до предела…»

«…И когда чаша переполнится,» — закончила за него Су Янь, её голос стал безжизненным, как эхо в склепе, «энергия разорвёт его изнутри. Его меридианы, его органы, его плоть… Он взорвётся, как перегретый паровой котёл, не оставив от себя ничего.»

«Или,» — тихо, почти шёпотом добавил Су Сюань У, и в его тоне сквозь жестокость проглядывала леденящая душу азартная жажда экспериментатора, «его тело, его первобытная сущность совершит невозможное. Переварит непереваримое. И в горниле собственного разрушения родится нечто… совершенно новое. Но это уже будет не твой брат, внучка. Это будет либо бездыханный труп, либо одушевлённая природная сила, которую мы, возможно, сможем опосредованно контролировать через сам источник энергии ущелья. В любом случае — непосредственная угроза будет нейтрализована.»

Это был не приговор. Это был последний эксперимент. Самый радикальный, самый рискованный и самый бесчеловечный из всех возможных.

---

Ущелье Дракона. Эпицентр.

Это место не было похоже ни на тюрьму, ни на храм. Оно было похоже на незаживающую рану в самом теле мира. Скалы цвета запёкшейся крови и вулканического шлака вздымались к клочковатому небу, из тысяч расщелин били фонтаны перегретого пара с запахом серы и расплавленного металла, а сам воздух дрожал и искривился от концентрированной, агрессивной энергии Ян, готовой воспламенить всё, что содержит хоть каплю влаги. В центре ущелья, на древнем алтаре из чёрного обсидиана, поглощавшего свет, лежало, скованное цепями из сгущённого, плавящегося света, тело Пикла. Цепи не сжимали его — они сияли, впитывая яростную энергию Ущелья и мощным, неостановимым потоком вливая её ему прямо в точку между лопаток — в ту самую бьющуюся, ненасытную точку Дянь Тянь.

Пикл не спал. Его глаза были открыты и горели золотым огнём, отражающим бушующую вокруг стихию. Первые мгновения были чистым, животным экстазом. Это была ЭНЕРГИЯ! Грубая, дикая, неукротимая, как он сам! Его сердце-печь, его Дянь Тянь поглощало её с жадностью утопающего, хватающегося за воздух. Его мускулы наливались силой, будто вот-вот лопнут под кожей. Его кровь пела яростную песнь. Казалось, ещё чуть-чуть — и он сорвёт эти глупые сверкающие путы, растерзает всех, кто посмел подойти, и станет полновластным хозяином этого огненного рая.

Но потом пришло насыщение. А энергия всё лилась. И лилась. Дянь Тянь, этот идеальный, бездонный, как ему казалось, резервуар первобытной силы, начал растягиваться. Ощущение блаженства сменилось тяжёлым, растущим, неумолимым давлением где-то в самой сердцевине его существа. Это была не острая боль. Это было смутное, но неотвратимое предупреждение. Предупреждение мира плоти и крови, написанное на языке инстинктов: ВМЕСТИЛИЩЕ ПЕРЕПОЛНЕНО. ПРЕДЕЛ БЛИЗОК.

Пикл впервые за всю свою существование — и в доисторической жизни, и в этой новой, странной — почувствовал угрозу не извне, а изнутри. Его собственное тело, его величайшее оружие и суть, готово было стать его гробницей.

Он зарычал, низкий, хриплый звук, потерявшийся в рёве ущелья. Он попытался мысленно разорвать поток, сомкнуть невидимые клапаны, оттолкнуть навязчивое изобилие. Но цепи-насосы работали безостановочно, с механической точностью. Его воля, всегда направленная вовне, на покорение, на разрушение, теперь в отчаянии обрушилась внутрь. В слепой, инстинктивной попытке выжить, его разум и тело начали делать то, на что не была способна ни одна изощрённая техника культивации Небесной Горы: не очищать и не направлять энергию, а сжимать её. Уплотнять в сердцевине Дянь Тянь с титаническим усилием, ломающим собственные костяные структуры изнутри.

На поверхности его кожи, подобно трещинам на пересушенной глине, проступили тонкие кровавые линии, из которых сочился уже не алый гема, а золотистый, испепеляюще-горячий пар. Его рык превратился в хриплый, беззвучный стон, теряющийся в грохоте. Это была уже не битва с внешним врагом. Это была архетипическая битва с самим собой, с собственной, ненасытной сутью. Его тело, созданное для бесконечного поглощения, теперь отчаянно пыталось совершить невозможное — перестать поглощать, чтобы не лопнуть.

Су Сюань У и Су Янь наблюдали с удалённой, безопасной скалы, их лица были освещены адским заревом Ущелья, превращаясь в маски из света и тени.

«Он сопротивляется не нам,» — прошептала Су Янь, видя, как мучается существо, носящее знакомые черты брата. В её голосе не было торжества, лишь ледяная жалость и ужас. «Он сопротивляется… своей же природе.»

«Или эволюционирует под давлением,» — ответил Су Сюань У, не отрывая гипнотизированного взгляда от зрелища. Его учёный ум был заворожён этим чистым, жестоким процессом. «Он либо превратится в груду разорванного мяса и рассеянной энергии, либо… его Дянь Тянь, под этим чудовищным, запредельным давлением, испытает гравитационный коллапс. Не сформирует ядро, а породит сингулярность. Точку, где его дикая, неукротимая воля и бездна энергии Ян схлопнутся во что-то, для чего у нас пока нет имени.»

Внизу, на алтаре, Пикл издал последний, оглушительный, раздирающий душу рёв. Не ярости. Агонии и абсолютной, нежелающей угаснуть воли к жизни. Золотой свет в его глазах погас, сменившись на мгновение чёрной, бездонной пустотой, поглощающей даже отблески пламени. Его тело содрогнулось в последней, судорожной конвульсии.

И затем…

Наступилатишина.

Не тишина ущелья— оно продолжало реветь. Тишина в нём. Цепи-насосы потухли, их свет угас. Тело лежало неподвижно, покрытое паутиной тёмных трещин, словно фарфоровая кукла, брошенная в горн.

Наступила ли смерть? Или это была лишь пауза — момент небытия, точка нуля перед новым, непредсказуемым Большим Взрывом?

Су Сюань У не знал ответа. Но он знал одно: эксперимент «Первозванный» пересёк очередную грань и вступил в свою финальную, полностью неконтролируемую фазу. Они не подчинили монстра. Они не сломали его. Они бросили его в самое горнило его собственной сущности. И теперь им оставалось лишь ждать, замерев, чтобы увидеть — что же выйдет из пламени. Пепел… или Феникс новой, ужасающей природы.

Глава 9

---

Удача — это позитивно воспринимаемое событие, возникшее из хаотичного сплетения случайностей, непредсказуемый исход, который не зависит от наших целенаправленных усилий. Её принципиальное отличие от успеха в том, что успех — это закономерный итог волевого действия, стратегии и труда, в то время как удача сваливается как манна небесная, не спрашивая разрешения. Философские взгляды на неё действительно разнятся: для Аристотеля и стоиков это была слепая фортуна, сила, неподвластная человеческому контролю; современные же психологи и некоторые философы полагают, что наш образ мыслей, открытость новому и готовность действовать создают ту самую «плодородную почву», на которой случайность прорастает удачным стечением обстоятельств.

Зачем я всё это пишу? Да просто чтобы констатировать факт: я, по всей видимости, и есть тот самый редкий экземпляр — удачливый ублюдок. И это не хвастовство, а скорее ошеломлённое наблюдение за закономерностью, которая тянется за мной через, как выяснилось, несколько жизней.

Всё своё существование я пребывал в скептицизме относительно самой концепции везения. Сейчас же все сомнения развеялись. Она существует. И я — её избранный, хоть и неблагодарный, фаворит.

Вспомнить хотя бы мою первую жизнь. Мне было лет пятнадцать, и в любой азартной игре, где требовалась доля случайности, мне фатально везло. В лотереях, настолках, картах — я стабильно оказывался если не первым, то в тройке призёров. Это было почти мистически. Но самый яркий случай был не за игровым столом. Как-то раз приятели, охваченные духом безнаказанности, решили «кинуть» местные магазины, предъявляя поддельные QR-чеки из мобильных банков. Они позвали и меня, подначивая, звали «на дело». В самый последний момент мой телефон, никогда не подводивший, внезапно разрядился в ноль и отключился. Я, раздражённо махнув рукой, отказался и побрёл домой заряжать его. На следующий день их взяли с поличным. Им, школьникам, конечно, устроили не тюремный срок, а серьезную «профилактическую беседу» с участием родителей и постановкой на учёт. Меня же пронесло.

Или другой эпизод, уже из прошлого года. На скучнейшем уроке меня накрыла волна непреодолимого сплина. Решил сбежать — просто встал и вышел под предлогом недомогания, побродив по этажам. Когда же я вернулся к следующему занятию, картина была эпическая. Оказалось, что мои одноклассники-гении, оставшись без присмотра, додумались через проектор включить на полную громкость запись с откровенными женскими стонами. Их поймали с места преступления, и над ними потом издевались всем составом — от физрука до завуча. Говорили, они потом неделю ходили, как после марш-броска, с ноющими ногами и подранной гордостью. А я снова был чист.

И так — по мелочи, но постоянно. Везло даже в том, что казалось бы, везением не назовёшь. Повезло с родителями. Нет, они не были миллионерами — с нашим-то деревенским домом об этом и речи быть не могло. Но они были хорошими, настоящими людьми. Отец, конечно, был человеком закостенелым, с устоявшимися, непробиваемыми взглядами на жизнь. Но в нём была одна тающая трещина — его безграничная, необъяснимая любовь к нам, детям. Она искупала многое.

Но главный джекпот случился уже после. Мне повезло не просто умереть и кануть в небытие или отправиться в стандартное перерождение по конвейеру. Мне повезло попасться на глаза самому Богу. Или той сущности, что исполняет его функции. И мало того — каким-то невероятным образом, своей сумбурной, грешной, нелепой сущностью я сумел его заинтересовать. Он не просто разглядывал меня как букашку, а проявил любопытство и даровал новый шанс, открыв дверь в невероятный мир возможностей.

Но вот тут-то и проявляется вся суть «удачливого ублюдка». Бля, главный герой, размечтался! Получив неслыханный дар, второй шанс от высших сил, доступ к системе с безграничным потенциалом, что же я сделал? Мне до сих пор адски стыдно вспоминать. Конечно, меня можно попытаться понять: я только что пережил смерть, шок, лицезрение абсолютного могущества... Голова шла кругом. Но какой же надо было быть конченой обезьяной, каким — извините — отпетым идиотом, чтобы, даже не подготовившись, не оценив силы этого существа, не изучив досконально все дары системы, решить его проглотить?! Существо, превосходящее тебя на бесконечное количество уровней! Это был не поступок, это был акт чистейшей, немыслимой наглости, рождённый из привычки, что «пронесёт и на этот раз».

Вот он — парадокс моей натуры. Мне везёт даже тогда, когда я совершаю самую вопиющую, беспрецедентную глупость во вселенной. Удача — моя и благодетельница, и проклятие. Она спасает меня от последствий моих же ошибок, тем самым поощряя новую, ещё более грандиозную. И этот цикл, похоже, бесконечен.

Но наверняка у вас уже созрел главный вопрос, который висит в воздухе, давя недоумением: «Как, блядь, ты выжил? Тебя же две главы назад сожрал Пикл!»

Справедливо. Отвечаю по порядку, и ключ ко всему — в моей ментальной убогости. Да-да, вы не ослышались.

Помните мои начинающиеся «голоса», тот коктейль из паники и паранойи, что я списал на шизофрению? Оказалось, всё было куда фундаментальнее и страшнее. Это была остаточная воля Су Му. Тот самый культиватор, которого я с таким идиотским аппетитом пытался поглотить. Я не смог переварить его до конца — его сознание не растворилось, а осталось тлеть в глубинах моей души, как незаживающий ожог, как метафизическая злокачественная клетка. И когда Пикл набросился, чтобы пожрать меня, он в первую очередь вцепился не в моё ядро, а в этот яркий, мощный, притягательный след культиваторской воли. Он начал пожирать остатки Су Му.

Это была первая, решающая лотерея. Вторая — натура самого Пикла. Физически он был чудовищем, монстром невероятной силы. Но ментально? Ментально он был ребёнком. Избалованным, жадным, сильным, но — ребёнком. Ему хватило вкусного, мощного «куска» Су Му, чтобы на время утолить свой голод. Он отстранился, решив оставить мою потрёпанную, бледную душу «на десеррт». Сытый и довольный, он не стал спешить.

Но главный фактор, который всё перевернул, был связан с его собственной жадностью. Он переполнился. Он заглотил больше, чем мог удержать. Его энергетические цепи, эти внутренние каналы, что удерживали силу, начали рваться. Представьте, что вас изнутри разрывают раскалённые провода под напряжением. Это была не боль — это была агония самого существования. И в этом хаосе страха и боли, инстинкт самосохранения Пикла сработал примитивно и гениально: найти щит. Найти буфер, который примет на себя этот разрушительный избыток.

Его взгляд упал на меня. На ту самую жалкую, отложенную на потом душу.

В следующий миг наша связь обратилась вспять. Он уже не вытягивал из меня жизнь — он начал впихивать в меня энергию янь, боль и избыток чужеродной энергии, используя мою душу как громоотвод, как живой мешок для мусора. Мы поменялись местами: теперь он пытался сбросить в меня невыносимое, а я становился вместилищем его агонии.

Я бы, конечно, не выдержал и лопнул бы как мыльный пузырь. Но тут, слава всем богам и чёрту, вмешалась Система. Та самая, к которой я так легкомысленно относился. Она, как безликий страж равновесия, зафиксировала критический перегруз в нашем с ним химерическом узле. И она изменила настройки. Включился механизм принудительного стабилизации: вся излишняя, неконтролируемая энергия Ян начала откачиваться из нашей общей системы, как пар из перегретого котла.

И это был момент. Тот самый идеальный, бритвенно-острый миг.

Пикл в ментальном плане был опустошён. Он был — ребёнок, который объелся, которого вырвало, который плачет от боли и растерянности. Его титаническая воля была сломлена собственным животным страданием. А я? Я был загнанным в угол зверьком, который уже видел изнанку мира, чья душа была исколота чужими воспоминаниями и пропитана агонией. У меня не осталось ничего, кроме отчаянного, голого инстинкта «быть».

И я нанёс один удар. Не силой — её не было. Не хитростью — мозги плавились. Решительностью. Чистым, концентрированным актом воли, в котором кричало: «Я ЕСТЬ!».

Я перезаписал наши позиции. Я не проглотил его — для этого не было сил. Я поменял наши личности местами в той шаткой конструкции, что мы собой представляли. А затем… затем произошёл коллапс. Не поглощение, а слияние. Хаотичное, насильственное, необратимое. Две треснувшие души, две сломанные воли были спрессованы в одну точку болью, системой и моим отчаянным порывом.

И теперь самый ужасный вопрос, тише любого голоса, громче любого крика:

Кто я?

Я — Пикл, древний монстр-ребёнок, в чью матрицу сознания ворвались, как вирус, обрывочные, яркие, человеческие воспоминания Сыдыка? Я просто получил новый набор данных к размышлению, новый опыт, который теперь пытаюсь осмыслить?

Или я — Сыдык, удачливый ублюдок, которому в последний миг удалось не выжить, а захватить. Украсть тело, украсть силу, задавив слабеющую волю его первоначального владельца, и теперь притворяюсь собой в чужой, чудовищной оболочке?

Где заканчивается он и начинаюсь я? Голоса в голове стихли, но тишина оказалась страшнее. В ней нет ответа. Есть только оно. Существо, которое помнит и деревню, и страх смерти, и вкус фальшивых чеков, и агонию разрывающихся энергоцепей. И теперь этому существу нужно решить, что со всем этим делать.

Система молчит. Она лишь констатирует факт: [Слияние завершено. Статус: Нестабильный симбиоз.]

Примечание от автора

Здравствуйте, не очень дорогие читатели!

Если у вас в процессе чтения:

· возникли вопросы по миру, системе или мотивации героев,

· появились идеи, как можно улучшить сюжет или раскрыть персонажей,

· закрались сомнения в логике некоторых событий,

· или просто захотелось обсудить понравившийся (или не понравившийся) момент —

пишите! Я с огромным интересом и старанием прочту все ваши комментарии (под главой) и сообщения (в личные сообщения) и постараюсь ответить на каждое.

---

А теперь — важное и немного неожиданное предложение.

Если среди вас есть опытный или начинающий писатель, кому действительно понравилась эта история, мир, система или сама идея — и вы чувствуете в себе силы, время и желание развить её в полноценное, произведение…

Я готов отдать вам произведение.