Петля

Пролог

Лифт в Министерстве магии едет максимально медленно, останавливаясь на каждом этаже, впуская уставших после рабочего дня волшебников. Понедельник читается в каждом замученном взгляде.

- Как можно быть такой энергичной в первый рабочий день? - Старший Аврор медленно бредет на выход из лифта, наблюдая за каштановой макушкой, которая, кажется, на реактивной скорости мчится в сторону массивных деревянных дверей, лавируя в плотном потоке волшебников и по пути стягивая черную мантию.

- Ты же знаешь, чем быстрее начну, тем быстрее закончу! - Гермиона, скрутив мантию, впихивает ее в сумку, оставаясь в изумрудной блузке и зауженных черных брюках.

- Удачи! - Машет Поттер и, послав воздушный поцелуй другу, Грейнджер выбегает на улицу, направляясь в ближайший узкий проулок, который чуть уходит склоном под гору.

Осень поселилась в пасмурном небе, бледно-желтых листьях и мокрой брусчатке. Лондон дышал в лица людей ароматом озона и прохладных камней. Город, который летом радовал глаз пейзажем с самой красивой открытки, осенью укрывался серым одеялом, напоминая черно-белую фотографию. Гермиона Грейнджер любила такую осень. Юная волшебница считала, что это самая романтичная пора года, когда кружка с дымящимся какао и толстым томиком любимой книги были идеальным дополнением вечера.

Она осторожно осматривается по сторонам, этот обязательный ритуал продолжался уже два с половиной месяца, начиная с сентября. Убедившись, что этот переулок, как всегда, не несет никакого интереса для людей, волшебница мягко потянула тонкую золотую цепочку, вытягивая из-под блузки восхитительной работы кулон. Изящные песочные часы качаются в трех золотых кольцах, переливаясь в лучах уличного фонаря. Вечер уютно окутал улочки осеннего Лондона. Гермиона наложила на себя согревающие чары, спасаясь от ноябрьской прохлады.

Все маховики времени были изъяты и уничтожены министерством магии еще за год до открытой войны с Волан-де-Мортом, с предписанием, что за хранение данного артефакта можно получить пару десятков лет Азкабана. Однако, маховик Гермионы считался уничтоженным, каким образом Альбус Дамблдор это провернул, Гриффиндорка не знала, но сомнений не было, что именно он уберег артефакт от уничтожения.

Гермиона перевела дыхание и поправила высокий хвост густых волос, кинув взгляд на простые наручные часы, она подождала еще минуту. Когда быстрая тонкая стрелка коснулась высшей точки и часы показали пятнадцать минут шестого, Гермиона начала прокручивать ось маховика, совершая ровно восемь оборотов. Пару мгновений ничего не происходило, артефакт словно прислушивался к тому, что от него хотят, уловив посыл все элементы стали медленно вращаться. По влажной брусчатке разнеслись отчетливые шаги и Грейнджер резко обернулась.

- Да чтоб его! - Послышался возмущенный голос, и девушка внутренне сжалась, слыша знакомый тембр, она отвернулась обратно в надежде остаться незамеченной, но боковым зрением поглядывала в сторону звуков. Время превратилось в вязкое подтаявшее желе, будто в замедленной съемке, она наблюдала как с последним оборотом маленьких песочных часов тонкие длинные пальцы обхватывают её запястье.

Мир резко ускорился.

* * *

Малфой зло шикнул на своего лучшего друга, который уже добрых пять минут пытался охомутать какую-то барышню из отдела толи Тайн, толи Магических существ. У него была назначена встреча по поводу наследства, которую он не мог пропустить. Люциус Малфой не выдержал заточения в Азкабане и спустя 3 года скончался. На юного наследника упала неожиданная проблема с передачей наследства, похоронами и заботой о матери, которая приняла новость о смерти супруга с присущей Малфоям грацией и спокойствием. Драко знал, что отношения между родителями были натянутые последние десятилетие, но всё же скоропостижная кончина отца нанесла матери сильный удар, который женщина ювелирно скрывала под маской безразличия и только он видел в глазах Нарциссы печаль. Своё состояние Драко не успевал оценить – завал на работе, попытки вникнуть в главные дела отца, которые ему стоило продолжить, забота о матери – всё это вытесняло его самого из собственной оболочки. Малфой ненавидел опаздывать и поэтому, в последний раз послав Блейзу уничтожающий взгляд, вышел на улицу. Влажный воздух ударил в лицо, пуская мурашки по телу, Драко плотнее запахнул мантию, застегивая пуговицы. Аппарировать прямо в плотном потоке министерских работников не хотелось, не дай Мерлин с кем-то зацепиться и потерять при перемещении какую-нибудь конечность, мысли как жужжащие пчелы роились под черепной коробкой. Он, оглянувшись, вспомнил узкий переулок, из которого любил трансгрессировать во времена Хогвартса, там никогда не было людей, которые действовали бы на нервы, и маленький волшебник мог спокойно сконцентрироваться на месте, куда хотел отправиться. Уверенным шагом Драко направился вниз по узкой улочке, но у судьбы будто бы были другие планы на этот прекрасный вечер. Носок туфли зацепился за выбитый кусок брусчатки и Драко, не удержав равновесие, выругался и инстинктивно вытянул вперед руку. Взгляд метнулся от земли вверх и, в момент, когда его пальцы коснулись чужой горячей кожи, впился в расширенные от ужаса глаза Гермионы Грейнджер.

Мир резко ускорился.

* * *

- А что за херня произошла? Почему сейчас утро? Грейнджер? - Малфой отряхивает руку, отдернутую как от прокаженной девушки секундой раннее, и непонимающе осматривается вокруг. Пасмурное небо Лондона стало светлым и тонкие неуверенные солнечные лучи пробивались через плотную завесу туч. Грейнджер нервно выдохнула, глядя на развернувшееся представление. За два года работы бок о бок с Драко Малфоем она перестала обращать внимание на его спектакли в стиле «Я дышу одним воздухом с грязнокровкой». Её не задевали ни обидные слова, ни вечные показательные отпрыгивания от её персоны. Она полностью перестала реагировать на невыносимые привычки Малфоя расшатывать её нервы. Однако Слизеринец с завидной регулярностью заставлял её веко дергаться в нервном тике. Он появлялся всегда в ненужных моментах, в ненужных местах и заставал её в самых глупых ситуациях. Периодически Гермионе казалось, что коллега имел в запасе артефакт, помогающий ставить её в неловкое положение.

— Это - маховик времени, и ты чертовски не вовремя схватился за мою руку... - Она нервно постучала пальцем по переносице. Это худшее, что могло с ней произойти, честное слово, Гермиона была в этом уверена. Вообще в её жизни большинство самых отвратительных моментов были связаны с Драко Малфоем. Мысль о таинственном артефакте уже не казалось ей такой абсурдной. Особенно после того, как она призналась себе в том, что влюблена в этого заносчивого и высокомерного блондина.

- Маховик времени? Это которые идут по статье, которую рассматривают всем Визенгамотом? - Драко приподнял идеальную светлую бровь, в миг забывая об испачканной руке.

- Только давай ты будешь об этом молчать? У меня нет другого выбора, поэтому пришлось прибегнуть к незаконном методам. - Гермиона нервно спрятала золотую подвеску и в надежде на воспитанное благородство чистокровного волшебника взглянула на чертового Слизеринца. Драко задумался, взвешивая в светлой голове какие-то свои умозаключения. Он медленно кивнул, еще шире растягивая ухмылку на тонких губах. Грейнджер тихо простонала от безысходности, не в силах сдержать эмоции. Волшебнице захотелось с силой приложиться головой о ближайшую стену, потому что то, как тонкие бледные губы изогнулись в ухмылке (почти оскале), не предвещало совершенно ничего хорошего.

- А почему тебе это нужно? – Малфой сделал шаг в сторону шумящей утренней улицы, но обернулся. Гермиона сосчитала до пяти, успокаивая желание запустить в него каким-нибудь убивающим заклинанием, ведь если нет Малфоя, то нет и никаких проблем. Совсем никаких.

- Я учусь в магловском университете. И уже опаздываю на пары. – Хлопок аппарации стал для неё ответом. Гермиона провела ладонью по щеке, пытаясь приободрить себя и почувствовать хотя бы крупицу надежды в светлые стороны Малфоя.

Глава 1. Транспарант

Понедельник

Гермиона успела себя трижды проклясть пока направлялась по оживленной улице магловского Лондона в университет. Ну почему она выбрала место так близко к работе? И каких богов она прогневала, а главное - чем? Почему именно Малфой туда шел и оказался неожиданно неуклюжим, что она утащила его в оборот времени, а он узнал её секрет. Малфой – неуклюжий? Она раз сто за все время знакомства с ним ждала, чтобы он оступился, запнулся или поскользнулся! Но он ни разу не предоставил ей шанса злорадно похихикать над ним. Ни разу, кроме сегодняшнего дня. Но было не смешно, настолько не смешно, что ладони покрылись неприятным потом страха. Картинки «веселой и разнообразной» жизни за решеткой камеры в Азкабане мелькали под века при моргании. Он же терпеть её не может… А зная характер Драко, она могла поставить сотню золотых на то, что он превратит её жизнь в ад. Умнейшая ведьма столетия попалась в ловушку самым глупым из возможных способов – по воле судьбы.

На основах управления персоналом Гермиона записала от силы половину тетрадной страницы, пропадая в темных мыслях и представляя каких размеров плакат о её преступлении Малфой успел заказать, чтобы повесить его в атриуме Министерства. А когда её будут сопровождать в камеру её же коллеги из Аврората, Слизеринец будет салютовать ей стаканом с огневиски и провожать счастливой улыбкой, такой, что станет заметна маленькая ямочка на правой щеке. Гермиона жалобно простонала и уткнулась в парту лбом. Следующая пара еще не началась, но она уже знала, что не сможет сфокусировать внимание на учебном материале. Чертов Малфой. То она отвлекалась во время планерок, смотря как черно-бежевая униформа обтягивает его натренированное тело и все мысли сводились к тому, как же выглядит его тело под этими тряпками. То она пропадала в своих мыслях в буфете, в середине разговора с коллегами, на общих заданиях, когда ловила на себе взгляд холодных серых глаз и в этой серебристой радужке она видела чертей, что утягивают всю её в личный ад. И вот теперь она сидела на лекциях и не могла очистить свое сознание от паники и ощущения прохладных длинных пальцев на своем запястье.

- Эй… - Маленькая миловидная девчушка, с красиво выкрашенными зеленым волосами и носом пуговкой, ткнула Гермиону локтем под ребра. – Ты чего такая замученная? – Ирен смотрела на однокурсницу с интересом. Всегда активная всезнайка была поглощена своими мыслями и не реагировала на окружающий мир, даже не замечая, что прозвенел звонок на пару. Каштановая макушка мотнулась из стороны в сторону, когда девушка отрицательно покачала головой, проделывая лбом дугу по парте.

- Даже не спрашивай… - Грейнджер тяжело вздохнула и распрямилась, с прищуром оглядывая кабинет и замечая преподавателя на кафедре, вовсю уже читающего лекцию. – Гребанный Малфой… - Протянула студентка и взяла ручку, намереваясь всё же посвятить свой уникальным ум для учебы.

- Твой парень? – Шепнула соседка по парте и понимающе улыбнулась Гермионе, пытаясь поддержать её.

- Сплюнь! – Шикнула Грейнджер и тихо рассмеялась, Ирен прищурено осмотрела соседку по парте, но ничего больше не сказала, обращая внимание на профессора.

Гермиона выскользнула из здания университета, застегивая розовый бомбер, который трансформировала из рабочей мантии и поймала такси, отправляясь к ближайшей точке аппарации. У нее оставалось полчаса до момента пока временной отрезок сойдется в одной точке. На третьей паре ей удалось взять себя в руки и наконец-то вернуться в режим Всезнайки-Грейнджер. Настроение немного улучшилось, и она с улыбкой слушала, как таксист рассказывает о политике и инфляции. Пасмурный вечер медленно вступал в свои права, зажигая фонари. Время. Такое неподвластное явление было у Гермионы в руках. Она чувствовала вес маховика в районе ключиц. Время – слишком ценный и непонятый ресурс. Девушка кивала водителю, периодически посмеиваясь на его шутки, но мыслями оставалась далеко от салона яркой желтой машины. Для Гермионы Грейнджер – умнейшей ведьмы столетия и лучшей ученицы кафедры «Управления персоналом» - время оставалось загадкой. С каждым годом жизни ей казалось, что часов в сутки становится меньше, она успевает всё меньше дел. В детстве маленькая пышноволосая Гермиона успевала так много… Она ходила в школу, занималась в кружке по вокалу, ходила на рисование и на фигурное катание, делала вечером уроки и играла во дворе, а перед сном слушала разговоры родителей под бормотание телевизора. Гремиона Грейнджер двадцати двух лет успевала разве что на работу и покормить кота. Как будто часов в сутки стало значительно меньше и маховик времени, подаренный когда-то её любимым профессором Трансфигурации, не очень-то и справлялся с тем, чтобы возместить ей потерянные во Вселенной часы. Ровно в пять вечера Гермиона появилась у узкого безлюдного переулка и завернула за угол ближайшего дома, осталось пятнадцать минут, и она сможет отправиться домой, посвятить вечер релаксирующей горячей ванне и просмотру какого-нибудь глупого фильма, возможно одной из сопливых мелодрам, в обнимку с коробкой сока и шоколадным печеньем.

- Прячемся, Грейнджер? – Насмешливая мелодия его голоса донеслась до ушей и Гермиона стиснула край рукава. Она совершенно не подумала, что Малфой тоже придет, чтоб завершить временной прыжок. Девушка накручивает кудрявый локон на указательный палец, не сильно потягивая прядку и повторяет про себя составы сложных зелий. Лишь бы не сцепиться с ним опять. Эти чертовы перепалки отнимали у неё слишком много энергии, а сегодня Гермиона самобичеванием иссушила саму себя. – Ах, я кажется недостоин общения с такой великой и умной ведьмой, которая как дура спалилась, что обладает таким опасным артефактом. Ну что ж, помолчим.

- Правильно, сделай хоть что-то умное в своей жизни – закрой рот, Малфой. – Гермиона передернула плечами, чуть сильнее натягивая прядь волос из высокого хвоста, приводя себя в чувство. Драко довольно скалится, опираясь плечом на кирпичную стену здания и не сводит взгляда с раздраженной девушки. Гермионе кажется, что на её щеке вот-вот расползется черная дыра от его взгляда.

- Какая агрессивная львица… - Протянул Драко с хрипотцой в голосе, а шатенка почувствовала, как стая мурашек промчались по позвоночнику и приятно умостились на кончиках пальцев.

- Пожалуйста, Малфой… Я и так благодаря тебе сегодня уставшая втрое больше. – Тихо протянула волшебница, прикрывая глаза, пытаясь отвлечься от его взгляда и голоса пронизывающих всю её сущность.

- Ну, если только «Пожалуйста, Малфой». – Еще раз протянул он, наслаждаясь неожиданной властью, которую Гермиона Грейнджер вложила в его ладони самостоятельно.

Вторник

Негромкий стук в окно заставил Гермиону открыть глаза и тяжело вздохнуть. Утро началось отвратительно, сил у неё было чуть больше нуля. Стук повторился и Грейнджер взмахнула палочкой, открывая окно. В небольшую уютную спальню влетел чёрный ворон и, сделав медленный круг над кроватью девушки, опустился на прикроватную тумбочку. Статная птица наклонила голову в сторону лапки, к которой был привязан свернутый пергамент. Грейнджер почувствовала поднимающуюся по гортани желчь. Она знала, что именно семья Малфоя использовала воронов для передачи писем, а не сов.

- Ну что ты, малыш? С самого утра трудишься? – Волшебница аккуратно погладила головку птицы безымянным пальцем, удивляясь, что ворон не попытался её клюнуть или увернуться. Забрав пергамент, Грейнджер протянула несколько угощений на выбор посыльному. Оценив предложенные вкусности ворон, плавно зацепил в клюв сушеную клубнику и склонив голову в жесте прощания, расправил крылья, улетая в холодный рассветный горизонт. Гермиона посмотрела на часы, которые показывали шесть утра и желание проклясть Малфоя при первой же встрече свернулось мурчащим клубком в груди.

«Доброе утро, Грейнджер! Знаешь, я так устал за двойной день и совершенно не выспался… Думаю чашечка кофе на планерке будет прекрасным способом поднять мои силы и настроение.

С нетерпением жду нового рабочего дня.

Хранитель нашей общей тайны, Д.М.

P.S. Я люблю кофе без молока и сахара.»

Гермиона перечитала аккуратный курсивный почерк и скомкала лист пергамента, еще раз вспоминая всю ненормативную лексику, которую только знала.

В конференц-зале уже собрались некоторые авроры. Забини спал, откинувшись на спинку стула, Поттер разбирал какие-то бумаги, сестры Майерс о чем-то шушукались на дальнем углу стола, Малфой лениво крутил в руках палочку. Грейнджер с улыбкой влетела в зал и бросив коллегам «Доброе утро», прошествовала в сторону блондина. Бумажный стакан источал густой аромат кофейных зерен. Драко ухмыльнулся, принимая свой напиток, но уголки губ резко опустились вниз. «Главному Уроду» - с витиеватой завитушкой на буквах «у», гласила надпись на бежевом стакане. Гермиона победоносно вскинула подбородок, наблюдая за реакцией Малфоя и прошла к своему месту, осматривая разбросанные документы на столе начальника. Гарри как ответственный заместитель пытался привести этот хаос хоть в какой-то видимый порядок. В десять часов в кабинет зашел Робардс.

- Доброе утро. О, Поттер, спасибо за документы. – Гавейн пролистал разложенные пергаменты, которые оставлял в полном беспорядке и улыбнулся. Половину планерки Гермиона успешно прослушала, когда сидящий рядом Малфой ненароком толкнул её коленом и стрельнул глазами на стакан с закончившимся кофе. В отместку Гермиона наступила ему на ногу острым каблуком-шпилькой. Единственное, что вынесла девушка с планерки, что заданий пока не намечалось и ей нужно сдать отчеты за прошедшую неделю.

Гермиона Грейнджер была зла. Мало того, что она трижды сбегала за кофе для этого придурка, так он еще свалил на неё все свои отчеты. Правда, после того как она добавила острющий перец в его крайний стакан такого любимого кофе, Малфой подозрительно замолчал. Закончив с большей частью отчетов, Гермиона отправилась в лифт, надеясь улизнуть с работы на пять минут пораньше, пока не началась массовая толкучка. И с сегодняшнего дня она будет отматывать маховик из своей квартиры. Уж там на нее не смогут упасть эгоистичные, наглые и красивые блондины. Лифт почти закрылся, когда черная туфля из драконьей кожи успела остановить закрытие створки. Гермиона посмотрела на часы.

- Уже всё успела написать? А почему не занесла? – Высокомерие Малфоя можно резать ножом настолько оно было густым и плотным. Ведьма закатила глаза и сжала в ладони палочку, подходя к Драко так близко, что кофейные ноты, переплетенные с перечной мятой и кислыми яблоками, коснулись её легких. Но Грейнджер лишь глубже втянула такой манящий для неё аромат и прижала палочку к животу этого блондинистого недоразумения.

- Послушай теперь меня, Малфой. – Карие глаза сияли праведным гневом и если бы взглядом можно было убивать, то от стоящего рядом с ней парня осталась бы лишь горсть пепла. – Еще хотя бы одна попытка мной манипулировать и шантажировать – я применю на тебя Обливиэйт. Да такой идеальный, что ты до конца своих дней не сможешь запомнить своё имя и жрать будешь через трубочку. – Кончик палочки сильнее вжался под ребро Малфоя, а Гермиона растянула губы в мягкой улыбке, которая не коснулась злых глаз. Она смотрела прямо в его серые глаза, на дне которых видела смешинки и пляшущих в экстазе чертей. Он ни капли её не боялся. Она знала это, но злость за весь чертов день выплеснулась наружу и Грейнджер действительно была готова использовать заклинание, что прировняла к своему личному непростительному.

- Даже не знаю, как смогу выдержать такие санкции… - Шепотом произнес Драко и его дыхание коснулось приоткрытых губ Гермионы. Разряд тока пронзил позвоночник, и девушка рвано выдохнула, судорожно отгоняя пелену наваждения и делая шаг назад.

- Уж как-нибудь справишься. – Выплюнула ведьма, прикладывая все силы, чтобы добавить яд в свой голос. Дверь лифта распахнулась и Гермиона устремилась к каминной сети.

«И как я умудрилась в это вляпаться?» - Жар в животе неприятно покалывал нервные окончания и Грейнджер сжимала и разжимала кулаки, пытаясь отвлечься от той близости, что стала для неё почти фатальной. В её голове будто вывесили транспарант с красной надписью «Драко Малфой». Она хотела его ненавидеть, хотела злиться на его оскорбления и мерзкое отношение к своей персоне, но её тело наперекор мозгу плавилось, стоило ему оказаться в радиусе видимости и что с этим делать Гермиона Грейнджер не знала.

Маховик времени медленно начал вращение.