«Персей»: Сборка первого красного частицевого пистолета

Глава 1

Жанр: фанфик

Доп. жанр: космическая фантастика

Доп. жанр 2: приключения

«ПЕРСЕЙ»: СБОРКА ПЕРВОГО КРАСНОГО ЧАСТИЦЕВОГО ПИСТОЛЕТА

Автор: SHADOW

Пролог: «Джинкс в Тихорецке»

Краснодарский август — это когда асфальт на окраине Тихорецка плавится и пахнет гудроном, а воздух становится настолько густым, что его можно резать световым мечом. Если бы кто-то из соседей заглянул в распахнутые ворота старого ангара бывшего ДРСУ, он бы решил, что местные подростки окончательно свихнулись от жары.

Внутри царила прохлада, пахло озоном, канифолью и остывшим растворимым кофе.

Я сижу на перевернутом пластиковом ящике, прислонившись спиной к верстаку. На мне старые шорты и выцветшая футболка с логотипом «Зенита». Рядом, деловито копаясь паяльником во внутренностях какого-то советского осциллографа, сидит она.

Джинкс.

На ней тоже нет высокотехнологичной брони или комбинезонов Асгарда. Она влезла в мои обрезанные камуфляжные штаны, которые ей катастрофически велики, и подвязала их веревкой где-то на бедрах. Сверху — моя же фланелевая рубашка, завязанная узлом на плоском животе. Её голубые дреды собраны в небрежный пучок на макушке, но несколько прядей всё равно выбились и прилипли ко лбу — здесь, даже под вентилятором, пот выступает за минуту. В углу её рта зажата сигарета, которую она держит исключительно ради крутости кадра, потому что курить так и не научилась — просто жует фильтр.

— Дим, — говорит она, не отрывая взгляда от платы. Голос у неё хрипловатый, земной, совсем не похожий на синтезированный шепот Иши. — Этот твой Совет джедаев — сборище зануд. Вот объясни мне как инженер инженеру: зачем махать железякой, если можно собрать гаусс-винтовку? Точность выше, отдачи ноль, соседям по даче будет что вспомнить.

Она щелкает тумблером. Осциллограф мигает мертвым экраном и оглушительно взрывается белым дымом прямо ей в лицо.

Джинкс кашляет, машет рукой, разгоняя вонь горелой проводки, и сплевывает на пол табачную крошку.

— Ладно, может быть, про винтовку я погорячилась, — сипит она. — Но скучно же! Мы сидим в этой дыре уже неделю. Я хочу чего-то масштабного. Чтобы земля дрожала. Чтобы соседи подумали, что началась третья мировая.

Я улыбаюсь, открывая глаза. Контраст бьет по рецепторам каждый раз. За стеной ангара стрекочет цикада и лают собаки. Где-то далеко гудит товарный поезд, идущий на юг. Пыльная, настоящая, ленивая жизнь Кубани. А напротив меня сидит девчонка, которая в уме рассчитывает траекторию полета плазмы лучше, чем бортовые компьютеры крейсеров Древних.

— Тебе мало было прошлого раза? — напоминаю я. — Когда ты решила модифицировать газовый баллон для шашлыка, и мы остались без бровей?

— Тот баллон был скучным! — возмущенно фыркает она, туша сигарету о подошву тяжелого берца. — Он просто шипел. Никакого дизайна. Никакого... *баханья*.

Она соскакивает со стола, подходит к старому телевизору, который мы притащили сюда со свалки, и садится на корточки перед ним. Экран залит ядовито-синим светом заставки.

— Поставь Атланту, — просит она. — Ту серию, где они находят крейсер орай. Хочу посмотреть на нормальные технологии, а не на этот мусор. — Она презрительно пинает остатки сгоревшего осциллографа.

Я делаю пасс рукой. Телевизор нам не нужен — силовое поле между нами сгущается, формируя объемную голограмму. Заставка «Звездных врат» звучит в тишине мастерской чужеродно и громко.

Джинкс замирает, подперев подбородок кулаком. Она смотрит на экран влюбленными глазами фаната.

— Ронон крутой, — констатирует она через пару минут, глядя, как сатедианец раскидывает морпехов рейфов. — Дим. Сделай мне такую же пушку. Красный пистолет. Хочу, чтобы когда я наводила его на кого-то, люди писались от страха, а не смеялись над моей рогаткой.

Её слова повисают в воздухе. Идея падает в сознание не искрой, а готовым чертежом. База класса «Дедал», висящая на геостационарной орбите невидимой для всех РЛС и спутников слежения. Наш секрет. Наша игровая площадка. «Персей».

— Ты серьезно? — уточняю я. — Сборка частицевого излучателя требует наквадрия. Это уровень угрозы планетарного масштаба. Если об этом узнает гоа’улдский симбионт...

— Ой, да брось, — перебивает она, разворачиваясь ко мне. В её глазах пляшут чертики. — Какой гоа’улд, Дим? У нас тут самое страшное — это комары вечером на ставке. Ну хочешь, будешь держать щит. Ты же джедай. Обещаю, стрелять буду только по банкам. Ну и по участку Петровича, если он опять включит свой шансон в шесть утра.

Она улыбается той самой своей улыбкой — немного безумной, абсолютно живой и человеческой. В свете голограммы Атлантийских врат её кожа кажется фарфоровой, но я-то знаю: стоит ей порезаться о заусенец на инструменте, пойдет самая обычная красная кровь. Никаких нанорепликаторов. Никакой синтетики. Просто семнадцатилетняя девчонка, которой тесно в пыльном городе посреди степи.

Я смотрю на неё, потом на застывший кадр с красным пистолетом Ронона.

Земля за стенами ангара продолжает спать. Никто в Тихорецке не знает, что их спокойствие сегодня закончилось. Не потому что начнется война, а потому что двум детям стало невыносимо скучно.

— Хорошо, — говорю я, поднимаясь с ящика и протягивая ей руку. — Пойдем покажу тебе кое-что. Настало время познакомить тебя с нашей главной проблемой хранения.

Её ладонь теплая и чуть влажная. Моя рука сжимает её пальцы, и воздух вокруг нас начинает сгущаться, отсекая запах гудрона и заменяя его стерильным холодом искусственной гравитации.

Глава 1: «Мысль Джедая»

(В предыдущей главе: Мы сидели в пропахшей канифолью мастерской на окраине Тихорецка. Джинкс, смертельно скучающая от кубанского зноя и земных технологий, потребовала зрелищ. Устав смотреть сериал «Звездные врата Атлантида», она попросила собрать ей красный частицевый пистолет Ронона Декса. Идея казалась безумием, но когда я согласился, воздух вокруг нас сгустился. С помощью Силы мы покинули пыльный ангар, шагнув навстречу настоящему приключению.)

Тошнота от перехода длится ровно полсекунды — короткий спазм желудка, ощущение, будто тебя пропустили через мясорубку и собрали обратно в неправильном порядке.

Запахи меняются первыми. Исчезает тяжелый дух раскаленного асфальта, пыли и растворимого кофе. Вместо него легкие наполняет стерильный озон, холодный металл и едва уловимый аромат старых книг, который почему-то всегда издают технологии Древних.

Мы стоим посреди огромного пространства. Это не комната. Это пещера титанов. Потолок ангара теряется где-то во мраке на высоте двадцати метров. Вдоль стен тянутся бесконечные стеллажи с контейнерами земной маркировки (КЗП), а в доках за силовыми полями хищно застыли черные силуэты истребителей F-302. Воздух здесь гудит низким, утробным звуком работающих инерционных компенсаторов базы класса «Дедал».

Джинкс отпускает мою руку. Она делает один неуверенный шаг вперед, и её тяжелые берцы гулко стучат по глянцевому металлическому полу. Она моргает, щурясь от мягкого синего света диодов, оглядывается на застывшие истребители, потом снова смотрит на меня.

— Дим... — голос у неё дрожит, сбиваясь с привычного нахального тона на почти детский шепот. — Ты же сказал, что у тебя есть гараж. Почему твой гараж выглядит как задница Империи?

— Это не гараж, инженер, — отвечаю я спокойно. Я отстегиваю фиксаторы на своем предплечье. — Это база «Персей». Мой маленький секрет. Совет джедаев считает, что я медитирую в горах Кавказа, а на самом деле я летаю сюда слушать тишину вакуума.

Она всё еще стоит столбом, глядя на то, как над одним из доков парит беспилотник техобслуживания. Её человеческая реакция мне нравится гораздо больше, чем если бы это был репликант: в глазах нет аналитического сканирования систем, только чистый, первобытный шок перед масштабом.

Я достаю из набедренной сумки тонкий титановый браслет. Он похож на медицинский трекер или дорогую бижутерию.

— Стой смирно, — говорю я. — Без этого ты отсюда не выйдешь. Транспондер материи. Синхронизирован с моим ДНК и системами безопасности крейсера. Если переступишь порог шлюза без него, системы ПВО примут тебя за гоа’улда и распылят на кварки.

Она вздрагивает, но послушно протягивает левую руку. Я защелкиваю холодный металл на её запястье поверх обрезанного рукава рубашки. Диод вспыхивает тусклым синим светом, подтверждая синхронизацию.

— Не бойся, — добавляю я, видя, как она косится на браслет. — Он просто держит связь с базой. Иша! Гостей принимаешь?

Мои слова эхом разлетаются под сводами ангара. Из-за массивного корпуса транспортника бесшумно выходит девочка. На ней легкий комбинезон флотской службы Тау'ри. Бледная кожа, огромные фиолетовые глаза и короткие голубые дреды. Она останавливается в пяти шагах от нас, сложив руки за спиной идеально ровным строевым движением.

— Приветствую, мастер Дима, — говорит Иша. Голос лишен человеческих эмоций, он звучит чисто и правильно. — Уровень кортизола объекта «Джинкс» повышен до критического. Пульс сто сорок ударов в минуту. Рекомендую выдать ей пищевой брикет со вкусом шоколада для стабилизации нервной системы.

И тут Джинкс наконец оживает. Она переводит взгляд с идеальной девочки-андроида на бескрайний космос в панорамном иллюминаторе, затем снова на меня.

— Так стоп, — она поднимает руку. — Репликатор? У тебя есть дочь-репликатор? Которая предлагает мне шоколад вместо того, чтобы пытаться ассимилировать мои внутренности? Дим, твою мать, почему о дочери-убийце из дальнего космоса я узнаю только сейчас?!

— Потому что вы обе ведете себя как дети, — усмехаюсь я. — Знакомься, это Иша. Она присматривает за хозяйством, пока я нарушаю перемирие с Советом. Иша, знакомься, это Джинкс. Она человек. Очень шумный, взрывоопасный, но очень нужный нам человек.

Иша склоняет голову набок, сканируя Джинкс своим внутренним процессором.

— Биологическая форма жизни. Хрупкая. Температурный режим нестабилен. Требует сна каждые шестнадцать часов. Непрактичная конструкция.

— Зато дизайн отличный, — фыркает Джинкс, окончательно приходя в себя. Она демонстративно плюет на пол (хотя покрытие наверняка самоочищающееся) и упирает кулаки в бока. — Ладно, железяки приняты. Где мой ствол? Или мы будем стоять здесь и обсуждать мое артериальное давление?

Я поворачиваюсь к терминалу управления активирую свой наручный ГОО (Голографический Оперативный Отображатель). Перед нами повисает полупрозрачная красная модель пистолета Ронона.

— Для начала нам нужен источник питания, способный удержать поток наквадриевых частиц, не испарив стрелку руку, — говорю я, увеличивая схему конденсатора. — Аутиту, открой каталог Азгардских лабораторий. Нам нужен модуль нейтрониевого ускорителя серии МН-45.

Пока искусственный интеллект шелестит данными, проецируя карту галактики, я смотрю на Джинкс. Она уже забыла про шок. Припав лицом к самой голограмме, она водила пальцем по схеме фокусирующей линзы, беззвучно шевеля губами.

Земля с её пылью и скукой осталась за миллионы километров позади. Здесь, среди холодного сияния Древних, начиналась настоящая работа.

Глава 2: «Архитектура безумия»

(В предыдущей главе: Мы покинули пыльную мастерскую в Тихорецке и впервые телепортировались на мою космическую базу «Персей». Джинкс, увидев ангар с истребителями F-302 и бескрайний космос за стеклом, испытала шок, который быстро сменился инженерным восторгом при виде технологий Древних. Она познакомилась с Ишей — моей дочерью-репликатором, которая предложила ей шоколадку для снижения пульса, чем вызвала у человека приступ паранойи. Теперь мы стоим перед голографической моделью красного пистолета Ронона Декса.)

Голограмма оружия медленно вращается в воздухе над консолью. Аутиту вывела не просто картинку из сериала — это была полная молекулярная карта объекта. Рубленая рукоять, массивный красный эмиттер, спусковой крючок идеальной эргономики.

Джинкс обошла проекцию по кругу, как хищница обходит добычу. Её человеческие глаза горели тем самым опасным огнем, который обычно заканчивался взрывами микроволновок или коротким замыканием всей улицы.

— Так, схема ясна, — она ткнула пальцем прямо в светящуюся красным камеру сгорания. — Но эта пластиковая игрушка из телевизора здесь работать не будет. Нужен корпус, способный удержать энергию наквадрия, иначе после первого выстрела пистолет превратится в карманную сверхновую, а твоя рука станет пеплом. Дим, у нас есть запасы тринатрия? Или чистого нейтрония?

— Нейтроний мы будем искать вечность, он слишком редкий даже для Азгардов, — отвечаю я, скрещивая руки на груди. — Но тринантрий... Он тяжелый. Для твоей человеческой руки такой вес без компенсаторов отдачи сломает запястье. Нам нужен фокусирующий элемент Гоа’улдов, чтобы рассеивать кинетический удар. И сама камера...

Я перевожу взгляд на терминал:

— Аутиту, выведи спецификации энергетической ячейки. Что нам нужно для питания потока частиц мощностью в десять мегаватт?

Перед нами разворачиваются новые строки данных. Голос искусственного интеллекта звучит ровно:

— Основной источник: кристалл наквадрия нестабильной фазы. Резонансная частота требует калибровки на квантовом уровне. Конденсатор: матрица поглощения энергии класса «Хатак», типичная для системных лордов. Позволяет накопить заряд для трех полных залпов без перегрева ствола.

Иша, всё это время стоявшая неподвижно у терминала сенсоров, сделала едва заметный шаг вперед. В её фиолетовых глазах отразились бегущие столбцы кода.

— Объект «Джинкс» демонстрирует признаки гипогликемии вследствие адреналинового выброса, — бесстрастно констатировала девочка. — Длительное планирование на пустой желудок снижает когнитивные способности людей на сорок процентов. Я синтезировала пищевой брикет со вкусом шоколада. Рекомендовано к употреблению до начала сборки.

Она протянула Джинкс небольшую серую плитку стандартного флотского рациона.

Джинкс замерла. На секунду её лицо приняло совершенно детское, растерянное выражение. Человек против машины, предлагающей заботу через сухие протоколы выживания. Затем она фыркнула, выхватила брикет и демонстративно откусила кусок, громко хрустя синтетическим шоколадом.

— Спасибо, жестянка, — буркнула она с набитым ртом. — Передай своему коду, что если ты еще раз назовешь меня «объектом», я разберу тебя на запчасти и соберу из них фен. Тройной мощности. Поняла?

— Запрос зафиксирован, — кивнула Иша. — Однако моя текущая конструкция не предусматривает наличия волосяного покрова. Фен был бы избыточен.

Я тихо засмеялся, прерывая их пикировку.

— Хватит обмена любезностями. У нас проблема поважнее. Наквадрий.

Я активировал карту галактики Пегас. Красные маркеры вспыхнули в трех секторах. Аутиту подсветила самый близкий и опасный вариант:

— Планета P3X-403. Заброшенные копи Древних. Там можно найти жилы наквадрия в скальной породе. Опасность: высокая вулканическая активность, температура поверхности достигает восьмидесяти градусов Цельсия, риск обвала штолен — сорок четыре процента.

— Бинго, — просияла Джинкс, проглатывая остатки шоколада. — Вулканическая активность! Значит, там жарко, темно и всё может рухнуть на голову. Идеальные условия для свидания. Когда вылетаем?

— Ты хоть скафандр видела? — спрашиваю я. — Там дышать нечем. Магма испаряет камень.

— Ой, да подумаешь, — она махнула рукой, забрызгав консоль крошками. — Давай сюда этот твой костюм. Я хочу посмотреть, как выглядит наквадрий вживую. Говорят, он поет радиопомехами прямо в костях.

Иша подошла к шкафчику экипировки. Её движения были точными и лишенными суеты. Она достала два тяжелых комплекта брони Тау'ри (мне и себе) и один стандартный комплект SGC, начав перепрошивать его климат-контроль специально под человеческий метаболизм Джинкс.

Решение было принято. Первый этап охоты начался.

— Аутиту, проложить курс, — говорю я, чувствуя, как привычная тяжесть ответственности ложится на плечи. — Система P3X-403. Выход из гипера на низкой орбите. Подготовь десантный челнок. Иша, проверь герметичность швов моего левого наруча, там микротрещина после прошлой прогулки.

Мы летим в жерло вулкана. Ради того, чтобы у одной конкретной девочки с Земли появилось самое громкое «бахало» во всем Краснодарском крае.

Глава 3: «Пыль и магма»

(В предыдущей главе: На базе «Персей» мы превратили сборку пистолета в настоящий инженерный проект. Аутиту вывела полную молекулярную схему оружия, а Иша проявила свою машинную заботу, предложив Джинкс шоколадный брикет для успокоения пульса, чем вызвала у человека угрозу собрать из репликатора фен. Разобрав детали — наквадрий для камеры сгорания, матрицу конденсатора Гоа’улдов и тринантриевый корпус — мы выбрали первую цель: вулканическую планету P3X-403, где в заброшенных копях Древних можно добыть нестабильный минерал.)

Разреженный воздух P3X-403 воет за бортом десантного челнока, как стая баньши. Даже сквозь тройной слой бронестекла кабины я чувствую жар, исходящий от планеты. Скафандр начинает гудеть громче — системы охлаждения переходят на форсированный режим, пытаясь спасти человеческое тело Джинкс от превращения в гуляш внутри брони.

Внизу проплывает марсианский ад. Красные каньоны исполосованы черными венами застывшей лавы. Небо здесь не синее и не черное — оно бледно-лиловое от плотной взвеси серы и пепла, которая никогда не оседает.

— Температура поверхности плюс семьдесят восемь, — сообщает Иша с места второго пилота. Её голос звучит так же ровно, словно она читает прогноз погоды в Краснодаре, а не ведет корабль над жерлом действующего вулкана. — Уровень кислорода: ноль целых пять десятых процента. Состав атмосферы токсичен для биологических тканей. Расчетное время работы систем жизнеобеспечения вашего скафандра до перегрева ядра: два часа сорок минут.

— Спасибо, мамочка, — огрызается Джинкс по внутренней связи. Она сидит в кресле штурмана, закинув ногу на ногу. Магнитные подошвы её тяжелых ботинок скрежещут по палубе. — Если я начну плавиться, ты просто включишь кондиционер посильнее, ладно?

Я активирую маневровые двигатели, опуская челнок на дно широкого ущелья. Здесь ветры тише, но земля под нами едва заметно вибрирует. Мы садимся прямо на край старой штольни Древних — черной пасти в ржавой породе.

Трап опускается с шипением гидравлики. Жар ударяет в лицо мгновенно, несмотря на фильтры шлема. Первый шаг наружу отдается гулом в магнитных замках подошв.

Джинкс спрыгивает следом. Поднятое её шагами облачко пыли тут же подсвечивается багровым светом разломов внизу.

— Ну и дыра, — выдыхает она, осматривая уходящие вверх отвесные стены. — Дим, если там внизу лава, я предлагаю сэкономить время. Дай мне пару кумулятивных зарядов из арсенала Асгардов. Я просто рвану вон ту стену слева, руда сама вылетит нам под ноги.

Иша бесшумно встает рядом со мной. В руках у неё портативный трикодер Азгардов.

— Объект «Джинкс» демонстрирует склонность к необратимому геологическому разрушению локации, — докладывает она мне по закрытому каналу. — Взрыв вызовет обвал сводов. Наквадриевая жила находится в состоянии тектонического напряжения. Детонация приведет к выбросу магматического плюма. Вероятность гибели биологического экипажа: девяносто девять и четыре десятых процента.

— У нас нет времени долбить породу кирками, инженер, — говорю я вслух, переводя взгляд с темноты шахты на возбужденное лицо Джинкс за визором шлема. — Но взрывать всё подряд мы тоже не будем. Есть способ быстрее.

Я достаю из набедренной кобуры свой световой меч, затем снимаю с пояса небольшое устройство, похожее на металлический цилиндр с линзой.

— Что это? — подозрительно щурится Джинкс. — Новый тостер?

— Это транспортер материи класса Асгард, — отвечаю я. — Луч дематериализации. Проблема спуска решена. Мы просто переместимся сразу на дно.

Глаза Джинкс за стеклом вспыхивают безумным азартом.

— Телепорт?! Дим, почему мы всегда ходим пешком?!

— Потому что обычно я берегу твои нейроны от расслоения при молекулярном переходе, — усмехаюсь я. — Но сегодня сделаю исключение. Всем стоять на месте. Координаты захвата: двести метров вниз, центр гравитационной аномалии.

Я поднимаю цилиндр. Тонкий белый луч перечеркивает пространство. Ощущения падения нет — есть лишь секундная дезориентация, запах озона и резкая смена температуры. Жар сверху сменяется тяжелым, давящим зноем снизу.

Мы стоим на крошечном каменном карнизе. Прямо под ногами разверзается бездна, заполненная шевелящимся оранжевым светом. Магма течет ленивыми реками глубоко внизу.

А потом я вижу это.

Слева от нас, прорезая черный базальт, сияет жила. Толщиной с мое предплечье, она пульсирует внутренним светом, который пробивается даже сквозь вековую пыль. Это не просто руда. Это сырое, концентрированное безумие. Наквадрий. Его энергия звенит в Силе тревожной, сладковатой нотой, вызывая легкое покалывание в зубах.

— Бинго, — шепчет Джинкс, забыв про свои заряды. Она падает на одно колено перед самой кромкой карниза, доставая анализатор. — Дим... он живой. Он реально поет. Поставь сюда контейнер.

Иша уже действует. Из её запястья выдвигается тонкий синий лазерный резак идеальной фокусировки.

— Рекомендую использовать захват номер три, — говорит она, игнорируя тот факт, что до контейнера еще идти по узкому уступу над кипящей смертью. — Структура жилы нестабильна. Резкие движения могут спровоцировать цепную реакцию распада кристаллической решетки.

— Я знаю, — бросает Джинкс, балансируя на одной ноге. — Просто дай мне...

— Объект «Джинкс», — Иша делает полшага вперед, перекрывая ей путь манипулятором. — Ваши показатели кортизола снова растут. Вы нарушаете линию безопасности. Отойдите от края. Демонтаж будет проводить моя плазменная дуга, частота колебаний которой синхронизирована с резонансом наквадрия. Вы только помешаете.

Напряжение между ними можно было резать ножом. Человек-инженер, которому хочется схватить этот кусок светящегося камня голыми руками просто ради процесса, и холодный репликатор, видящий в породе лишь математическую формулу вероятности обвала.

— Ладно, жестянка, твоя взяла, — Джинкс отступает назад, поднимая руки в примирительном жесте. — Режь. Только аккуратно, это тебе не ногти подпиливать.

Иша молча подходит к самому краю. Её синтетические пальцы абсолютно неподвижны. Синий луч резака с тихим шипением касается породы. Он проходит сквозь базальт, как сквозь масло, не создавая ни вибраций, ни искр. Спустя десять секунд идеальный куб светящегося минерала размером с футбольный мяч отделяется от стены.

Он падает в заранее подставленный гравитационный захват, который мягко подхватывает его в воздухе. Камень больше не пульсирует опасным багровым светом, теперь он лишь тускло мерцает успокаивающим бирюзовым сиянием силового поля.

— Образец извлечен, — констатирует Иша. — Структурная целостность девяносто восемь процентов. Можно приступать к сборке эмиттера.

Джинкс вытирает воображаемый пот со лба перчаткой.

— Фух. Думала, сейчас как жахнет. Скучновато прошло, конечно...

Земля под нашими ногами внезапно вздрагивает гораздо сильнее, чем раньше. Сверху, откуда мы спустились, доносится нарастающий гул падающих камней.

Штольня начала просыпаться.

— Аутиту! — кричу я в коммуникатор, хватая Джинкс за наплечник и толкая обратно к точке материализации. — Экстренная эвакуация! Всех троих! Немедленно!

Пространство заливает спасительный белый свет базы «Персей». Охота за первым ингредиентом окончена. Впереди — самое сложное: уговорить эти две стихии работать вместе.

Глава 4: «Кладбище богов»

(В предыдущей главе: Мы добыли первый ингредиент — нестабильный наквадрий — прямо из жерла вулкана на P3X-403. Попытка Джинкс взорвать стену едва не стоила нам жизни, но холодный расчет Иши и мой лазерный резак позволили извлечь образец без обрушения штольни. Едва успев телепортироваться на «Персей» перед началом землетрясения, мы поняли: одного минерала мало. Нам нужен корпус пистолета, способный пережить выстрел.)

Пространство вокруг базы «Персей» схлопывается в синюю линию гиперперехода. На этот раз полет длится недолго — всего четыре часа двенадцать минут по бортовому времени.

Мы выходим в реальный космос на границе внешнего астероидного поля системы PX8-432. Я вывожу базу на орбиту, и панорамное стекло мостика заполняет картина абсолютной смерти.

Это не просто скопление камней. Это исполинское кладбище кораблей. Вокруг тусклого красного карлика медленно вращаются сотни остовов: разорванных пополам Ха`таков гоа’улдов, оплавленных крейсеров орай с их идеальной геометрией и... вот оно. Изящный белый клин азгардского научного судна класса «О'Нилл». Его имя когда-то было «Даниэль Джексон». Теперь это склеп.

— Радиочастотный эфир мертв, — сообщает Иша, её пальцы порхают над тактическим пультом. — Ни одного активного маяка. Биологических сигнатур нет. Однако фиксирую остаточную работу одного генератора щитов глубоко в трюме. Он слаб, питает лишь одну секцию коридора.

Джинкс стоит за моим креслом, прижавшись лбом к холодному стеклу шлема. Её голубые дреды растрепались после прошлой высадки.

— Дим, он выглядит как дохлая чайка, — шепчет она, глядя на пробоину размером с футбольное поле в борту корабля. — Ты уверен, что там осталось хоть что-то целое? Кроме радиации?

— Если Азгарды делали вещь, она переживает гибель цивилизации, — отвечаю я, активируя связь. — Аутиту, подготовить десантный челнок. Экипировка для работы в вакууме и при нулевой гравитации. Цель — оружейная палуба.

Трап опускается с глухим лязгом, который кажется пушечным выстрелом в мертвой тишине ангара. Здесь нет невесомости — остатки корабельной инерции всё ещё создают около тридцати процентов земной тяжести, поэтому пыль здесь не летает, а лежит толстым серым ковром. Она состоит из сгоревшей изоляции, пластика и пепла экипажа.

В свете наших наплечных фонарей видны масштабы разрушений. Потолочные панели сорваны с направляющих и висят параллельно полу, удерживаемые лишь силовыми кабелями. Стены цвета слоновой кости покрыты шрамами от плазмы орай.

— Температура падает, — говорит Джинкс, выдыхая облачко пара. Климат-контроль скафандра работает на износ. — Дим, мне холодно. И пахнет здесь как у меня в серверной, когда горит блок питания.

Из темноты технического лаза впереди с механическим скрипом выезжает паукообразный дроид. Одна из его шести тонких ног искривлена и волочится по палубе, высекая искры. Единственный оптический сенсор горит тускло-желтым. Он замирает, поворачивая голову вслед за нами. Выполняет протокол патрулирования тысячелетней давности.

— Не дыши, — приказываю я одними губами, кладя руку на рукоять светового меча. — Иша, ЭМИ-излучатель. Мягкий импульс. Чтобы только сервоприводы заклинило.

Репликатор поднимает запястье. Тихий писк разряда — и желтый глаз дроида гаснет. Сервоприводы издают последний жалобный визг, и машина оседает на палубу бесполезной грудой металла.

— Путь свободен, — констатирует Иша. — Но структурная целостность палубы падает. Звезда вытягивает массу корпуса. У нас есть двадцать минут до критического изгиба переборок.

Мы бежим. Коридоры кажутся бесконечными. Джинкс то и дело оскальзывается на пыли, но ловкость репликанта рядом позволяет ей сохранять темп. Наконец, тяжелые двери оружейной палаты цвета слоновой кости поддаются моему телекинезу. Замок оплавлен попаданием орудия орай, но древняя механика уступает силе джедая.

Створки расходятся. Внутри идеальный порядок. Силовые ячейки мерцают в прозрачных шкафах. Воздух пахнет озоном — автоматика поддерживает микроклимат даже спустя века.

— Вот он, — выдыхает Джинкс.

На центральном стенде, закрепленный на гравитационных держателях, висит красный эмиттер частиц. Корпус из чистого тринатрия кажется выкованным из застывшей крови гиганта. Рядом — искомый блок питания, компактный модуль нейтрониевого ускорителя.

Пока Джинкс жадно хватает ствол обеими руками («Идеальная кристаллизация!»), я снимаю со стойки гладкий черный наручный щит Древних. Запас карман не тянет.

— Дим! — кричит Иша от терминала. — Генератор щита в трюме перегружен! Обшивка трещит! Звезда начинает поглощать носовые отсеки!

— Хватаем и валим! — командую я.

Джинкс срывает эмиттер и блок питания со стены одним рывком, игнорируя протоколы безопасности. Тяжеленный металл исчезает в её сумке-холодильнике.

Мы выбегаем обратно в ангар. Трап нашего челнока уже опущен. Пол под ногами вздыбливается — палуба меняет угол наклона градусов на пятнадцать. Контейнеры срывается с креплений и летят в пропасть ангара.

— Бегом! — толкаю я Джинкс вперед.

Она буквально запрыгивает внутрь, кубарем катясь по палубе челнока. Я влетаю следом, плечом задраивая внутреннюю дверь. Иша занимает место пилота еще до того, как магнитные захваты полностью отпускают корабль.

Турбины взвывают. Челнок свечой уходит вверх, пробивая слой пыли. Прямо по курсу открывается спасительный синий овал гиперпространства.

«Мастер Дима, зафиксирована критическая дестабилизация ядра азгардского судна», — спокойно сообщает Аутиту через коммуникатор. — «Рекомендую покинуть радиус поражения. Десять секунд до взрыва».

Я смотрю в кормовой иллюминатор. Мертвый «Даниэль Джексон» вспыхивает ослепительно-белым светом новой звезды. Волна раскаленной плазмы догоняет нас, но защитные экраны «Персея» уже смыкаются вокруг нашего маленького корабля, принимая удар на себя.

Синий свет гипера сменяется мягким белым сиянием ангара номер три.

Мы дома. Охота завершена. Впереди — самая сложная часть работы: заставить эти детали слушать человека.

Глава 5: «Алхимия Силы»

(В предыдущей главе: Мы вернулись с «кладбища богов» на борту мертвого азгардского крейсера «Даниэль Джексон». Пока мертвый корабль рассыпался в пыль, поглощаемый гравитацией звезды-кандидата, мы успели прорваться сквозь паникующего дроида-паука в оружейную палату. Джинкс сорвала со стен красный тринантриевый эмиттер и блок питания, а я прихватил наручный щит Древних. Едва успев запрыгнуть в челнок, мы вырвались из вспышки новой звезды и материализовались в ангаре базы «Персей».)

Центральный верстак мастерской Джинкс очищен от всего лишнего. На нем лежат плоды нашей охоты: тяжелый красный эмиттер из тринатрия, тускло светящийся кусок наквадрия в гравитационном захвате, компактный блок нейтрониевого ускорителя и черный наручный щит.

Джинкс сидит на корточках у края стола, сжимая планшет с расчетами. Она смотрит на меня снизу вверх — в её глазах нет привычной насмешки, только звенящее ожидание чуда.

— Ну? — не выдерживает она. — Дим, если ты сейчас скажешь, что забыл паяльник...

Я не отвечаю. Я делаю шаг к верстаку. Мои пальцы больше не ищут инструменты. Я закрываю глаза, отключая внешние звуки: гул вентиляции, тихое дыхание Иши за спиной, шелест комбеза Джинкс.

Сила течет сквозь меня спокойным, мощным океаном. Это не гнев воина, это созидание. Искусство джедая-мастера. Я чувствую каждую молекулу металла перед собой. Тринантрий сопротивляется изменениям, его кристаллическая решетка слишком плотная для грубой работы. Наквадрий поет тревожную песнь нестабильности, требуя выхода энергии. Нейтроний пульсирует холодным, математическим ритмом.

Моя правая рука медленно поднимается ладонью вниз над разложенными деталями.

Между пальцами вспыхивает крошечная золотистая искра Силы. Она растет, превращаясь в идеальную полупрозрачную сферу размером с кулак. Воздух вокруг нее сгущается, искажая свет ламп мастерской.

— Аутиту, отключить электромагнитные поля в радиусе метра, — приказываю я, не открывая глаз. — Отключить искусственную гравитацию над столом.

«Выполняю», — откликается ИИ.

Детали теряют вес. Красный корпус эмиттера, серебристый блок питания и угловатый камень наквадрия отрываются от стальной поверхности и зависают в воздухе.

Я мысленно направляю сферу Силы прямо в центр этого конструктора. Детали начинают медленное вращение вокруг нее, словно планеты вокруг солнца. Сначала неспешно, затем быстрее. Скорость нарастает, размывая их очертания в туманные кольца. Раздается низкий, вибрирующий гул — стонет само пространство, подчиняющееся моей воле.

— Джинкс... — мой голос звучит глухо, пробиваясь сквозь шум антигравитации. — Если я потеряю концентрацию... беги.

Наквадрий вспыхивает ослепительно-алым светом. Его энергия начинает перетекать в тринантриевый ствол тонкими нитями плазмы. Блок питания отвечает глубоким синим сиянием, пытаясь стабилизировать хаос. Золотая сфера Силы работает как идеальный катализатор, сплетая эти враждебные стихии воедино. Металл плавится без жара, сливаясь на квантовом уровне. Углы скругляются, рукоять утолщается под хват человеческой руки, спусковой крючок формируется буквально из пустоты.

Процесс занимает ровно сорок секунд.

Вращение резко замедляется. Гул стихает до комариного писка. Последняя вспышка света — и всё замирает.

Перед нами, удерживаемый лишь невидимыми нитями телекинеза, висит он. Массивный, рубленых форм частицевый пистолет насыщенного красного цвета. Тот самый силуэт из сериала. Никакой земной кустарщины — идеальное инопланетное оружие смерти, выглядящее так, будто оно всегда было частью моей ладони.

Я разжимаю пальцы сферы. Сила мягко отпускает оружие. Пистолет теряет невесомость и начинает падать.

Моя правая рука движется навстречу ему сама — быстро, точно, инстинктивно. Ладонь ложится на массивную рукоять. Пальцы смыкаются.

Кожа встречается с металлом, но ощущения холода нет. Оружие кажется живым и теплым. Рукоять идеально повторяет анатомию моей кисти, спусковой крючок сам ложится под указательный палец. Встроенный индикатор на боку пистолета мигает дважды — красным («Убить»), затем переключается на синий («Оглушить») — и успокаивающе загорается ровным зеленым огоньком режима ожидания.

Я открываю глаза. Мастерская погружена в полумрак — системы защиты базы едва успели погасить выброс избыточной энергии при сборке.

Джинкс стоит столбом, забыв дышать. Планшет выскользнул из её рук и валяется на полу. Иша делает шаг вперед, её сканеры работают на пределе, анализируя структуру оружия.

Я поднимаю пистолет. Навожу его на старый металлический шкаф в углу мастерской. Переключатель под пальцем плавно щелкает, становясь на красную отметку. Легкое покалывание бежит по руке к локтю — накопители жадно тянут энергию из моего тела, готовясь к залпу.

— Проверка функционала, — спокойно говорю я.

Нажимаю на спуск. Из дула вырывается не грохот пороха, а беззвучный, концентрированный луч алого света толщиной со спицу. Он прошивает толстый стальной шкаф насквозь, не встречая сопротивления, испаряя металл в точке попадания. В стене позади шкафа остается аккуратное оплавленное отверстие диаметром в пять сантиметров.

Отпускаю спусковой крючок. Зеленый огонек индикатора снова приветливо мигает.

Перевожу рычажок на синюю отметку. Нажимаю еще раз. Вспышка становится шире, мягче, окрашивая мастерскую в мертвенно-голубой свет. На месте шкафа теперь просто пятно копоти — электронику людей внутри вырубило бы мгновенно, но структура молекул осталась цела.

Опускаю руку. Теплая тяжесть оружия приносит абсолютное спокойствие. Теперь у нас есть аргумент в любых переговорах Тихорецка или всей галактики.

— Инженер, — поворачиваюсь я к Джинкс. Улыбка касается уголков моих губ. — Оценка работы?

Она молчит еще секунду, переводя взгляд с идеальной дырки в стене на меня. Затем ее лицо расплывается в широченной, почти безумной улыбке.

— Я хочу такой же, — шепчет она. — Только фиолетовый. Сделаешь?

Глава 6: «Фиолетовый калибр»

(В предыдущей главе: На верстаке базы «Персей» произошла алхимия Силы. Отказавшись от гаечных ключей, я создал золотую сферу телекинеза, заставив нестабильный наквадрий, холодный тринантрий Азгардов и земную микросхемотехнику Джинкс слиться воедино. Красный пистолет Ронона Декса лег мне в ладонь идеальным весом. Тестовый выстрел испарил стальной шкаф в мастерской (красный режим) и оставил пятно копоти на стене (синий режим), доказав, что теория верна. Оружие готово.)

Тишина после выстрела кажется оглушительной. Только где-то далеко гудит система вентиляции, вытягивая запах озона и жженой стали. Зеленый индикатор на боку пистолета снова мигает, переходя в спящий режим. Я разжимаю пальцы, позволяя тяжелому оружию повиснуть на магнитной клипсе пояса. Металл едва ощутимо теплый — он дышит моей Силой.

Джинкс медленно опускает руки, которыми она закрывала уши, хотя выстрел прошел беззвучно. Планшет с расчетами валяется у её ног, экран разбит вдребезги — видимо, выпал из рук в момент залпа. Она смотрит то на дыру в шкафу, то на фиолетовые глаза Иши, которые сейчас сканируют молекулярную структуру воздуха на предмет радиационного заражения.

— Он... крутой, — наконец выдавливает человек, подходя ближе. Её голос звучит непривычно тихо, почти без привычной бравады. Она протягивает руку, но не касается металла, лишь проводит пальцем в миллиметре от рубленого корпуса. — Дим. Это самое красивое, что я видела в своей жизни. Прости, что называла твои джедайские штучки скучными. Можешь превратить в пепел еще один шкаф? Для науки.

Я щелкаю её по лбу.

— Один ствол в одни руки, инженер. Иначе мы превратим Тихорецк в метеоритный кратер раньше, чем я научу тебя отличать предохранитель от спускового крючка. Красный — это мой прототип. Проверка концепции. Твой будет следующим. Когда ты выспишься.

Иша бесшумно подходит к нам, держа в руках портативный анализатор.

— Структурная целостность оружия стабильна. Однако отдача при переходе на красный спектр составляет сорок килограммов на квадратный сантиметр. При попытке удержать его человеческой рукой без компенсатора произойдет перелом лучевой кости.

Она переводит взгляд на Джинкс:

— Объект «Джинкс» демонстрирует признаки адреналиновой абстиненции. Эмоциональный пик пройден. Рекомендую двенадцать часов сна и потребление углеводов.

Джинкс показала репликатору язык, но плечи её опустились. Адреналин схлынул так же быстро, как и нахлынул, оставляя за собой звенящую пустоту и тяжесть в веках. Она зевнула, прикрыв рот кулаком, и прислонилась виском к моему наплечнику брони.

— Домой хочу, — внезапно говорит она совсем другим, сонным голосом. В нем нет ни капли безумного инженера, только усталость семнадцатилетней девчонки, которая слишком долго бегала по космическим свалкам. — Хочу шаурму. Ту, возле вокзала, где лук хрустит. И чтобы ноги стояли на настоящей земле, а не на палубе класса «Дедал». Обувь снять. Почувствовать грязь.

Я снимаю шлем, запуская в мастерскую густой, влажный воздух кубанского лета — Аутиту уже синхронизировала климат-системы базы с внешним миром перед прыжком. Глажу её по спутанным голубым дредам.

— Завтра, — обещаю я. — Никакой гиперпространственной физики, никаких гоа’улдов. Кровать, чипсы прямо из пачки и Аркейн по кругу. До обеда мы официально мертвы для галактики.

Она счастливо мычит в ответ, окончательно засыпая стоя. Иша тем временем аккуратно, двумя пальцами поднимает с пола свой собственный шлем и поворачивается ко мне.

— Мастер Дима. База «Персей» зафиксировала запрос на возвращение. Жилой модуль подготовлен. Биологические показатели объекта «Джинкс» указывают на критическую потребность в горизонтальном положении.

Я смотрю на свою команду. На мертвенно-усталую, перемазанную машинным маслом двух разных галактик девушку-человека, которая доверяет мне настолько, что готова спать посреди ангара размером с город. На идеальную девочку-репликатора, чей процессор только что просчитал вероятность обморока подруги. И чувствую в бедре теплую рукоять красного пистолета.

Теперь это не просто оружие. Это наш билет домой.

— Аутиту, — говорю я в коммуникатор, мягко подхватывая Джинкс на руки. Она что-то неразборчиво бурчит сквозь сон и утыкается носом мне в шею. — Курс через гиперпространство. Координаты: Земля, Краснодарский край, Тихорецк. Высота материализации — пять километров. Режим невидимости активирован.

Пол под ногами вздрагивает, переходя в знакомый низкий гул генераторов нулевой точки. Белый свет телепортации окутывает нас троих, смывая холод мертвого космоса. Впереди была тишина родительского дома, скрип старых деревянных половиц и покой. По крайней мере, до обеда.

Эпилог: «Десять минут спустя»

(В предыдущей главе: Сборка красного пистолета на верстаке «Персея» завершилась успехом: Сила соединила нестабильный наквадрий и холодный тринантрий в идеальное оружие. Тестовый выстрел испарил шкаф в мастерской. Уставшая от адреналина Джинкс призналась, что хочет домой — к шаурме, грязи под ногами и возможности снять обувь. Я пообещал ей день тишины без спасения галактики.)

Пространство вокруг базы «Персей» схлопывается в синюю линию гиперперехода. На этот раз полет длится всего три минуты двенадцать секунд.

Мы выходим из варпа не в ледяной пустоте космоса, а в густой темноте южной ночи. Под нами спят огни Краснодарского края. Тихорецк выглядит отсюда россыпью желтых точек, тлеющих в бархатной черноте. База класса «Дедал» висит на геостационарной орбите абсолютно невидимая для всех земных радаров — просто еще одна пылинка в небе, которую никто никогда не заметит.

— Аутиту, курс домой, — говорю я по внутренней связи мостика.

— Принято, мастер Дима, — откликается ИИ. — Точка материализации: ваша личная мастерская. Координаты подтверждены. Советую убрать со стола открытый контейнер с кислотой, прежде чем дематериализоваться.

Белый свет телепортации обжигает сетчатку. Запах озона сменяется густым ароматом нагретого пластика, канифоли и пыли. Мы дома.

Пол под ногами чуть пружинит — это старый линолеум ангара ДРСУ, а не палубное покрытие крейсера. Звук тоже меняется: вместо гула инерционных компенсаторов слышен только мерный храп нашего кота за стеной и далекий гул товарняка на путях.

Я делаю шаг вперед, но чувствую, как вес на моей шее внезапно исчезает.

Джинкс так и не проснулась. В момент перехода её ноги подкосились, и она просто обмякла у меня на плече, глубоко выдохнув мне в шею. Ровное, глубокое человеческое дыхание. Никаких систем жизнеобеспечения, никаких репликаторских протоколов. Просто уставшая девчонка, которая пробежала сегодня через половину галактики.

Я аккуратно придерживаю её одной рукой. Другой расстегиваю магнитную клипсу на поясе и снимаю красный пистолет Ронона Декса. Он всё ещё теплый после стрельбы. Массивный, рубленый, чужеродный кусок инопланетного металла, который сейчас кажется самым неуместным предметом посреди нашей захламленной берлоги.

Я вешаю его на крючок рядом с плазменным резаком Джинкс. Красный индикатор режима «Убить» мигает в полумраке два раза и гаснет, переходя в дежурный режим. Пусть поспит здесь. До обеда мы точно никого не будем аннигилировать.

— Иша, — шепчу я, кивком указывая на спальник, брошенный прямо на полу между верстаком и серверной стойкой. Репликант бесшумно подходит, снимает с себя тактический шлем и легким движением поправляет сбившуюся набок подушку.

Я опускаю Джинкс на спальник. Она даже не шевелится, только натягивает край старого пледа на плечо, бормоча сквозь сон что-то про «фиолетовые калибры» и «чтобы бахало».

Я сажусь на перевернутый ящик рядом с ней. Достаю из кармана штанов помятую пачку картофельных чипсов со вкусом бекона. Шуршу фольгой. Этот звук звучит сейчас громче любого взрыва звезды-кандидата. Это звук мира.

Экран монитора передо мной гаснет сам собой, уходя в спящий режим. Где-то там, в миллиардах километров отсюда, мертвый азгардский крейсер рассыпается в пыль над красным карликом. Наквадрий спит в сейфе. А здесь пахнет домом.

Тишина до обеда обещана. Экран гаснет окончательно.