Пат

Её репетиция

Немного погодя после шахматной партии двух гениев, на выходе из кампуса

«Ход, будоражащий сознание? Интересно».

— Знаешь, Аянокоджи, я была бы не против завершить нашу битву как полагается, — проронила Арису Сакаянаги, заинтригованная вскрывшимся фактом — ход Аянокоджи, оказывается, исказили. — Я не совсем разобралась, кто кому помешал, но сыграй наконец именно так, как изначально хотел, велась запись, позиция восстановима. Всего немного твоего и моего времени. Так что?

«Так ли это чудо удивительно? Многое ли изменит?»

Но Киётака покачал головой, не собираясь потакать капризам девушки. А может, он был просто не в настроении.

— Извини, не заинтересован.

«В отличие от тебя, Сакаянаги. Разозлило? Покоробило? Так держать».

— Балл защиты ко мне не вернётся.

— Ясно. Что же, не поспоришь.

«Слабая отговорка. Ему ведь нечего показывать, не так ли? Сплошное разочарование».

— Поздравляю с победой.

— Благодарю. Ты неплохо держался, Аянокоджи, но сдал в конце.

Аянокоджи не восхитил «комплимент», он промолчал.

Расстояние между школьниками неумолимо росло, у каждого своё мышление, цели и способы, а их «общение» чистая формальность. Они одиночки, и без нужды пересекаться не станут.

Вот на такой ноте недавние оппоненты и разошлись. И ничто не указывало на то, что эта история получит продолжение. А нужно ли оно?

«Я ужасно разочарована. Он не оказал сопротивления. Эта победа будто какая-то… фальшивая, что ли? Всё далеко не так представлялось…»

Вряд ли — победитель и проигравший определены, итоги ратифицированы, экзамен пройден, но в расчёты обывателя не была принята одна переменная. Кто угодно бы отпустил этот странный вечер, кто угодно, но не она, ударившаяся в очень важные, особенные воспоминания.

***

Её знакомство с тем, кого ошибочно гением величают

— Отец, кто это там? — маленькая Арису Сакаянаги пожирала глазами каждый миллиметр эксклюзивной экскурсии. Место, нацеленное на выращивании равных ей. Ну бумаге звучало хорошо и революционно, однако… И вот, девочка приметила одного очень странного ребёнка, наматывающего круги вместе со всеми под руководством взрослых. То была обычная «пробежка» этого места, за хорошие результаты предусматривалась награда, а за плохие — наказание. Так почему же странный? Нет, отнюдь не из-за пустого взгляда, пугает, но не более того. Этот малец не рвался вперёд, скорее держался посередине. Он мог прибавить и получить поощрение, ресурс достаточный имелся, мог, но?..

— Не ожидал увидеть тебя здесь. С дочерью. Ты не предупредил.

Лица мужчины Арису разглядеть не смогла, но, кажется, он был в хороших отношениях с её отцом.

— И, по-твоему, это успех?

— Сам посмотри. Это поколение — будущее Японии. Десять процентов отсева. Очень хороший прогресс. Не только «он». Ладно. Оставлю вас. Погляди. Три, семь и двадцать один.

Номера на футболках. «Семь» двигался словно робот. Ни усталости, ни амбиций, ни лишних движений, постоянная скорость.

— Двадцать первый очень даже хорош: Ацуоми был прав.

«Седьмой, отец, не двадцать первый! Что с ним, почему он не выкладывается на полную? Разве личные успехи в этой программе не поощряются? Почему его сторонятся инструкторы?» — она могла разве что кусать локти, выходила какая-то нелепица. Но когда мальчик будто бы случайно посмотрел наверх, Арису сглотнула. От страха? Или предвкушения? Ничего из вышеперечисленного, а может, и всё вместе. «Он просто другой». Но насколько? Данных катастрофически не хватало. Арису прижалась к окну, она хотела посмотреть на странного мальчика поближе. «Не такой как все» в ответ опустил голову. Он, что, просчитал её поведение?..

— Кажется, он знает, что мы…

«Кто же он?»

— Он? — почесал затылок подивившийся Нарумори. Арису не провести, яблоко от яблони. Приятно. Когда-то и он сам задавал схожие вопросы одному видному политику Японии. — Ты про седьмого? Да, он очень наблюдателен и не верит в случайности. Вероятно, понял по поведению персонала и отыскал крошечные различия. Поистине амбициозный продукт, гордость и надежда комнаты. Его зовут Киётака, Арису, Киётака Аянокоджи, но тут он известен не иначе как «монстр четвёртого поколения».

— Монстр?

— Монстр. Или шедевр, разные стороны одной монеты. Глупо ведь игнорировать очевидное?

— Расскажи подробнее, мне стало интересно. Монстр? Что в нём такого особенного?

— Хорошо. Видишь ли, поражения делают этого мальчика сильнее, поэтому это лишь вопрос времени, когда он возглавит «Белую Комнату». Погляди в окно ещё раз.

Седьмой держится посередине, но ряды соперников заметно поредели.

— Старик захотел провести презентацию: ребятам не поставили цель. Аянокоджи в прошлый подобный смотр показал второй результат. Думаю, в этот раз двадцать первому будет не так просто.

«Берёт измором. Такими темпами, Аянокоджи протянет дольше всех».

— О! Поняла, — засияла девочка. — Он учится на своих и чужих ошибках, как интересно! Но ведь он не… а значит…

Нарумори возразил, он на короткое время вышел из себя:

— Не стоит принимать его всерьёз? Потому что не настоящий гений? Потому что таковы здешние условия, потому что он не дошёл до этого сам? Здесь я с тобой не соглашусь. Люди разными бывают. Усвой урок сегодняшней вылазки. Что для одного проигрыш, то для другого… поэтому будь внимательна, не всяко хорошо, что пестрится и блестит. Только прагматичный человек выживет в нынешнем мире. А нам уже пора.

«Ты не прав, отец. Но ты меня опять не послушаешь».

***

Общежитие, квартира Арису Сакаянаги, через несколько дней после ключевого матча

«Ему ведь нечего показывать, так ведь? Так ведь? Почему ты отказался? Почему они промолчали, когда я уточнила про тот ход? Он существует?»

— Как бы ты себя не оценивал и, что важнее, пере… — выделила ехидно девушка, поджимая губы. — Да, ты умеешь блефовать, признаю, но только и всего. Твоя стратегия лишена смысла! На деле никакой ты не «особенный», не «икс» и даже не «игрек». Я раскрыла твоё притворство! Не делай такое удивлённое лицо! Не ве-е-ерю! Представь себе: кто-то ведь должен был сопоставить «а» и «б»? У тебя, Киётака Аянокоджи, всего один сообщник. Удача. Но на неё не стоит полагаться. Сегодня об этом говорю тебе я. Завтра… — продолжала напирать Арису, наслаждающаяся гулом эха по полной. — «Друзья», прознав про твои махинации, отвернутся? Бросит девушка? Переломаются ноги? Всего лишь предположение. В этой школе и не такое может случиться. Удача своенравна. Формула? Бросок монеты, щепотка связей, правильная подача информации. А что будет через неделю? Нет, пока я никому не расскажу твой секрет. Играй и дальше в кукловода в своё удовольствие. Тот исход, видишь ли, слишком предсказуем. Не по мне такое. Кроме того, думаю, ты и сам догадался. После стольких вложений потеря актива несколько… хотя… знаешь, всё зависит от моего настроения и твоего поведения. Кх-кх, теперь перейдём к сути. Ты определённо мне не ровня, но та игра в шахматы вышла неплохой, даже увлекательной.

Арису Сакаянаги гордо вышагивала перед зеркалом, будто репетировала главную роль для школьного спектакля. Такое ей, по всей видимости, было в новинку: девушка частенько забывала слова в важных сценах и в ответ нервно постукивала своей тростью. К счастью для неё, пока «это» всего лишь тренировка, любую «ошибку» можно исправить без потерь, а речь отрепетировать получше.

— Неплохой! Не более того! — отчеканила она. Но отнюдь неубедительно.

Арису резко поменялась в лице и теперь молча смотрела на своё робкое отражение, не в состоянии пошевелиться. Недавние слова немного позвенели в её ушах, а когда всё наконец стихло, она глубоко вздохнула.

«Да… почему-то! Не могу понять, каждый раз не получается. Случайность ли? Знак? Ты — мой долгожданный противник? Или лишь притворяешься им?»

— Кто ты?

«Я должна положить конец этому недопониманию. Услышать «сдаюсь» и забыть об Аянокоджи и его бесполезных «комнатках», как о страшном сне. Я обязана узнать, что же это за «безупречно» такое. А затем нивелировать его. Если оно, конечно, существует, в чём я искренне сомневаюсь».

— Это… к чему это я, верно? — развела девушка руками. — Наша партия закончилась несуразно, да и «наша» это громко сказано. Ещё какой-то переворот стола тебе причислили, а в партию якобы вмешались извне. Не дело! Поэтому мы переиграем её прямо сейчас. Без «экранов», «гаджетов», «посредников» и «учителей». Имеются предложения?

Девушка, отдышавшись, уверила себя в том, что никаких возражений на практике ждать уж точно не стоит. Звучит ведь иначе, убедительнее, не как «тогда». Она делает всё в соответствии с «планом», показывает силу, но ультиматум гибок: допускается возможность компромисса. Все выигрывают.

— Вот как надо, фух! Тц, хотелось бы мне так сказать. Слишком много эмоций, пауз и «зависаний», Арису, ну никуда не годится. Но уже что-то вырисовывается. Моя позиция обозначена и без нескольких десятков монологов: ему же ничего не останется, кроме как принять мой вызов, притом, что я формально не принуждала. Остаться не у дел никак не получится! Ещё немного, и? — приободрилась Сакаянаги.

Но безмолвное зеркало на каком-то этапе словно посмотрело Арису прямо в душу, вынуждая выдать не самый приятный, зато честный ответ.

— Я… я так не думаю, грядёт множество повторений. А это сложнее, чем кажется, хм. Наверное, потому что ещё ни разу я не устраивала «реваншей». Не требовалось. Технически и здесь всё яснее некуда, но меня не устраивают эти слова. «Технически». Технически! «Яснее». «Понятно». «Безусловно, но…». И так далее. Противно. От значения «не закончила» подташнивает, следует вывод, что моя победа не «абсолютна». Ужасно. Недопустимо. Но это так?

«Не исключаю, что да, я надумала себе разного. Великолепный, изящный, шедевральный ход, говорите? Уверена, всё, как и всегда, гораздо проще. А цель самого надувательства — заставить усомниться в себе. Да! Но…»

— Если гениальный ход действительно существовал в этой безнадёжной позиции, и он и правда его нашёл, то что ему мешало играть в целом получше? Может ли оказаться так, что Киётака поддавался? И то, что я не увидела этот ход… он же не превосходит меня?

Почему она так взволнована? Сакаянаги не могла спрогнозировать поведение «тёмной лошадки» от слова «совсем». Словно человек-загадка, Киётака предпочитал сидеть за кулисами, уклоняясь от любого рода взаимодействий. В результате «прочитать» Арису его не могла. При всём своём желании. Полная противоположность тактики девушки, в рамках которой все первогодки (и не только) знали, с кем именно шутки плохи. По мнению «королевы А класса», скрывать свои силы мог разве что дурак или недопонятый гений. Как назло, на этот раз Арису Сакаянаги требовался точный ответ.

— Вероятность последнего крайне мала. Меньше десятой процента. Никакие тренировки не могут приблизить обычного человека к гению. Человеческие лимиты заданы при рождении. Это факт. Я одарена, а он нет. Попытки изменить природу тщетны, ведут к растрате бюджета и обречены на провал. Но что, если он скрывал свой истинный потенциал с ранних лет? Что могли дать жестокие тренировки до изнеможения такому ребёнку? Какой между нами разрыв? Может ли он с этим багажом в итоге превзойти меня?

И тот ход — показатель, сигнал? Может ли грубый метод развития способностей оказаться эффективнее моего? Тогда этот кое-кто способен показать тот же результат за пределами доски, и я буду должна учитывать «его вмешательство» в мои дальнейшие планы. Если кое-кто «столь силён», это может обернуться мне боком. Много неизвестных. Вижу. Это не оправдание, чтобы прекратить разбирательство. Нет. Мы на этом не закончили. Неужели, Киётака, ты, вернувшись к своей излюбленной тактике, спрятавшись за юбку Хорикиты, посчитал, что я просто забуду про эту партию? Ты показал мне частицу себя. Она… ввела меня в небольшой ступор. Как и тогда.

Закашлявшаяся девушка запал не потеряла:

— Частица это или весь ты, настоящая ли она? Никто ещё так долго не выдерживал моего темпа: всего секунда, и позиция на доске кардинально менялась. Адреналин, прочие гормоны. Волнение, мысли о будущем. Я знаю, о чём говорю. Но ты, проигравшая сторона, не выглядел озадаченным или расстроенным… а должен! Столько усилий зазря! Но ты никак не поменялся в лице, остался к партии равнодушен. Несостыковка! Шанс, кроме того, не равен нулю! А значит, нашей новой встречи не избежать. С чистого листа! И уже там всё решится раз и навсегда. Никто не помешает поставить честный мат, — Арису раздосадованно прикусила губы. — Эти старики… В моих интересах устроить всё на своих условиях как можно раньше. Ведь кто тебя знает, Киётака Аянокоджи. Правильно, никто. Пока. Изумительный ход? Я покажу тебе в новой партии свой, ещё более совершенный и изощрённый. Только ты и я. Никто не встанет на пути, не исполнится дурацкое клише. Но когда же?

«Наступление — плохая затея».

«Нужно выждать время».

«Он сам придёт».

«Каким серым кардиналом Аянокоджи бы ни оказался, есть линии, за которые он никогда не зайдёт. Ваши пути вновь пересекутся. Когда-то».

— Да! Логично. Безусловно! Конечно!

Но Арису Сакаянаги была явно не из того типа людей, которые прислушиваются к голосам в голове, если уже что-то себе надумали. Как она могла отказать своему любопытству? Так что девушка уже готовилась расхлёбывать кашу, и даже предвкушала вкус получившего блюда. Её откровенно забавляли новые неприятности с ним, ей не было достаточно.

— Кхем-кхем, покажу тебе завтра после уроков, готовься!

«Но тебе это в любом случае не поможет, так что уведомлять не стану — пустая трата времени».

Её наступление

— Аянокоджи, ущепни меня!

Парень вопросительно посмотрел на одноклассницу, но не было похоже, чтобы она шутила. Да и не такой стиль юмора у Хорикиты. Киётака пожал плечами, сделав выжидательный ход.

«Так уж и быть, ты первая».

Действительно не шутка. Дело в том, что Хорикита не была хоть сколько-то сонной: она заметила на себе сверлящий взгляд и усомнилась в своих глазах. Но если это же видят и глаза Аянокоджи…

— Сакаянаги?

Может, и ему тоже нужно спать больше?

— Да. И так уже минуты две.

«Что это вообще такое?» — Хорикита терялась в догадках.

— Провокация.

Вернее некуда. Кое-какие мысли Аянокоджи, правда, оставил при себе:

«Открытое нападение — свидетельство абсолютной уверенности человека в своих силах. Надеюсь, это то, о чём я думаю. Однако, рановато».

— И что она хочет показать?

— Не знаю. По всей видимости, что-то обсудить, что-то срочное строго в назидательном тоне, как всегда. Что будем делать?

Хорикита была бы не против действительно поговорить, но незванная гостья, она чуяла, пришла не за этим. Это всё-таки Арису Сакаянаги, вольготно стоявшая возле проёма распахнутой двери. Это Арису Сакаянаги, смотрящая на окружающих сверху вниз. Она разрушает всё, до чего докоснётся, она не по безобидным разговорчикам.

— Сакаянаги уже давно получила то, что хотела. — Хорикита не могла найти себе места, как не пыталась. — На всякий случай. Ты же не протестовал итоги партии? Ничем не насолил ей?

— Нет.

— Ясно. Значит, она невзлюбила наш класс, что и требовалось доказать. Мы бессильны.

— Вряд ли невзлюбила. Если бы было так, мы бы не узнали. Не будь так категорична.

— Я уверена, она пришла поизмываться. Бессмысленно разговаривать.

«Вижу ошибку, всплеск гормонов, задетую гордость. До чего же недальновидно: умасливать противников, которых ты пока не можешь одолеть, надо уметь, даже любой ценой».

Аянокоджи протёр глаза. Всё же, заключил он, не иллюзия. Вряд ли ведь уйдёт, даже если потребовать. А если заставить, затаит обиду.

— Переговоры всегда вопрос компромисса. Нужно стерпеть.

— Попробую. Я пошла.

Заулыбавшаяся Сакаянаги стала явным подтверждением: он — цель, Хорикита лишь свидетель. И что, он должен бояться? Нет-нет. Кто он, чтобы упускать подарок судьбы?

— Она меня игнорирует. Короче, я звоню Чабашире, — со злобой бросила Хорикита, потянувшись к телефону. — За кого она нас считает? Это высокомерие перешло черту… сведу эту выходку к «вторжению» в частную собственность, срыв внеурочной деятельности, и…

Арису, облокотившись на трость, слегка поманила Киётаку. Саму её «позиция» полностью устраивала, а вот если уже он хочет чего-то переменить, нужно для начала проявить смелость, выйти из зоны комфорта.

«Я ведь не принуждаю», — повторяла Арису тем временем про себя слоган нехитрой операции. Первый её этап прошёл как нельзя хорошо. Тот, кто сидел в тени, взял на себя активную роль.

— Сделать можно, конечно, всё, по крайней мере попытаться. — встал из-за парты Киётака. — Ты пошла путём, ведущим к эскалации, но не подумала наперёд. Мы не оберёмся последствий, если реально начнём конфликтовать с классом «А». Можно было и потерпеть? Интересы класса ведь превыше гордости, разве не так? Может, Сакаянаги затаила на тебя обиду. Но здесь есть не только ты. Я сделаю, что должен. Основные моменты мы уже обсудили, так что ничего критичного, если прервёмся. А ты, кстати, не помнишь, чем на уроках раньше промышлял Судо?

— Играл в стрелялки, файтинги, и всё такое, было сложно от игровой зависимости его вылечить. А зачем тебе? Неужели… в такой момент?

«Не похоже на Аянокоджи…»

— Игры? Да так, — Киётака что-то напечатал на телефоне, затем раз пять кликнул на надпись «скачать». — Задумался, почему он ходил с пауэрбанком. Мыслям не прикажешь.

Положив мобильный в карман, Аянокоджи выдвинулся на встречу. Сакаянаги трепетала! Ну наконец-то!

— Угу, — Хорикита наблюдала своё бессилие. — Удачи.

— Она не понадобится. До завтра.

«К чему такая конспирация?»

— У меня ещё остались дела.

«Надо будет как можно раньше обсудить с Аянокоджи итоги. Судьба класса решается».

***

— Неужели без подсказки было слишком сложно? — донеслась до Киётаки насмешка. — А как ломался…

— Странное приветствие.

Арису язвить не передумала:

— Я ещё не здоровалась. И не факт, что собираюсь. Слишком много чести, слишком банально.

— Ты что-то хотела?

Девушка развела руками, представляя на суд свою версию:

— «Хочу»? И я? — последовал короткий смешок. — Пожалуй, поправлю тебя на этот раз. Хочешь. Ты. Иначе бы ты, Аянокоджи Киётака, и дальше обсуждал бы с Хорикитой Сузуне, как от меня избавиться. Но ты здесь, ты воспользовался редкой возможностью, а она прозябает там, это неоспоримо, довольно переводов стрелок. Наверное, желаешь вызвать меня на реванш? Я…

— Нет. Кажется, возникло недопонимание. Доброго дня.

«Если всё именно так, я услышу оскорблённое…»

— Нет, потому что у тебя нет шансов?

— Я так не думаю.

Сакаянаги потянула за складку на рубашке Киётаки. А что ещё делать, когда все планы идут под откос?

«Ещё немного так называемых эмоций…»

— Правда невероятно горькая, не так ли? Получается, вблизи это стало очевидно? Пыл отыграться угас с концами? Не ви…

— Нет, потому что нет. Просто не вижу во всяких «переигровках» смысла, — парень решил преподавать зазнавшейся особе урок: в миг развернулся, завладел инициативой — схватил ту самую дерзкую руку крепко. Он рассмотрел хрупкую кисть, не способную противостоять любому его рывку, подробно, ровные ухоженные ногти. В его голове покружилось «зачем?», и, так и найдя разумного объяснения, Киётака сказал: — Прока никакого. Точка поставлена, жить прошлым глупо. А ты отнюдь не глупа. Стало быть, дело не в чувстве справедливости.

«Аянокоджи настолько силён?»

На лице Арису Сакаянаги пропала прежняя гримасы разряда «у меня всё учтено», девушка побледнела. У неё частично получилось добиться своего — Аянокоджи передумал уходить, но какой ценой? Сейчас она буквально зависела от Аянокоджи, его милосердия. Теперь оставалось напомнить, что в опасности как раз таки находится только он, и никто другой.

«Сейчас отпустит, как миленький. Всё под моим контролем».

— Ты же не хочешь, чтобы информация о твоём прошлом случайно куда-то просочилась? — напомнила Сакаянаги про свой главный козырь. — И ты не докажешь, что это была я. Школа всего-то узнает, что ты едва не замочил целую толпу, и что можешь повторить это, и не только, в любой момент. Ещё покажу им новую отметину — ты такой неосторожный. Я не знаю, что ты задумал, но после этого… никто тебе даже руку не пожмёт. Кивни, если дошло.

Но старый-добрый шантаж «дал осечку»:

— В чём смысл данной угрозы? Ничего не мешало тебе осуществить сказанное в начале года. Или вчера. Так что же изменилось? К чему пугалки? — Аянокоджи, честно говоря, немного озадачило, что та, кому известно о его способностях больше всего, начала ставить причудливые ультиматумы. — А твой отец в курсе?

— А твой?

— Не смешно. Но если полетит голова «председателя», тебя, носителя той же фамилии, это также коснётся. Всего один простой вопрос: а откуда информация? И ты лишишься всего. Иначе говоря, обоюдно острый меч. И ты говоришь, используешь его? Хочется отчислиться с позором?

«Я же сделал достаточно?»

— Н-нет, всё не так, а ты, как погляжу, проверить хочешь?! — цокнула девушка. — Да и кто психа слушать станет!

«Без комментариев. Теперь Арису ни за что и никогда не откажется от партии, она осознала, что готова на всё, чтобы сыграть со мной».

— Твоё странное поведение… всё встало на свои места, — наконец отжал Киётака руку. — Ещё не отпустила игру, да? Прости, но я не заинтересован играть запросто так. Поищи другого игрока, из шахматного клуба, например, коль совсем не терпится.

«Да так быть не должно! Тот, кто проиграл на глазах у всего потока, тот, чью победу якобы украли, должен требовать хотя бы мизерной компенсации! Он должен быть рад возможности сыграть ещё раз, обелить свою честь! Почему он выставляет это так, будто я единственная здесь, кому это надо? Почему всё идёт не так, как на последних репетициях? Почему ему опять всё равно? Кх-кх. Я знаю, таков его образ одиночки, но чтобы настолько его придерживаться…»

— Ты поплатишься… я отомщу.

— Завязывай с угрозами. Бывай. Напоследок. Если хочешь сыграть в шахматы со мной, признай это. Но если ещё раз вытворишь подобное… посчитаешь меня своей собственностью… — повисло напряжение в воздухе. — То…

«Этот образ ходячего безразличия выводит меня из себя. Даю слово, я не только разберусь с тем ходом, я медленно сломаю тебя, Киётака Аянокоджи. Это будет весело».

— Побьёшь меня? — перебила парня прикусившая губы Арису. — Да, ей было не по себе, очень, нашлось место и страху, но отступить она не имела права. — А чем-то кроме силы ты блеснуть можешь? Любишь же ты раздавать предупреждения, а сколько давления! Скажи же мне, Аянокоджи Киётака, в постоянном насилии над другими и заключались твои тренировки? Сплошные издевательства над людьми? Не можешь победить умом — возьмёшь ударами кулаков? — и вновь вернулась фирменная улыбка девушки. Безотказная стратегия: выставить собеседника виноватым, пройтись катком по его прошлому. Не зря Арису считали абсолютным экспертом в игре на эмоциях людей. Но кое-чего эксперт не учёл. Ноль эмпатии. — Конечно, тут ты чемпион, гордись собой — рука вот ноет до сих пор. Но мне ты не соперник. Ты кто угодно, но не гений!

— По правде говоря, Сакаянаги, я не понимаю, о чём ты толкуешь, — развёл парень руками, рассудив, что так больше продолжаться не может. — Чемпион? Гений? Мне нет дела до того, кем меня считают другие. Меня малое способно разозлить. К примеру, не выношу, когда мной помыкают. Попираешь мою свободу — рискуешь навсегда лишиться своей, — не моргнув глазом, отрезал Аянокоджи. — Подумай дважды. Это финал нас обоих не устраивает. Сделаем вид, что этого разговора не было.

«Ты должна быть в здравии, чтобы всё прошло, как по маслу».

— Да как мы заговорили! Приготовься к трудностям, они будут сопровождать тебя повсюду. Кстати, извинения я принимаю только лично, и только глубокие и искренние.

«Не хотелось, значит, ему… ага!»

— Полагаю, до тебя ещё не дошло. Повторю. Я не твоя игрушка. И никогда ей не буду, если, конечно, ничего не поменяется. У тебя на данный момент нет существенных рычагов давления на меня, — сказал парень монотонным голосом. — И не предвидится. И если ты хочешь что-то получить от меня, предложи другое равноценное взамен. Соответственно, если ты захотела поиграть в шахматы, позаботься о моей стороне предложения. Понятно? Ты же ведь хочешь. Очень сильно. И, на будущее, не разыгрывай спектакли, просто набери.

У Сакаянаги непроизвольно приоткрылся рот.

«Похоже, в дебатах он действительно беспощаден. Не думаю, что мне удастся в ближайшем времени заставить его колебаться, получить ответ — пока я не нашла его слабого места, сцена затягивается, эффект неожиданности исчерпал себя. «Белая комната» не такое уж и бесполезное заведение. Допустим! Мне сейчас не остаётся ничего, кроме как принять правила игры на этом этапе. Всё равно в конце победа окажется за мной, его условия не выполнятся — никакая «комната» для посредственных не сможет превзойти мою гениальность, затраты окупятся».

— О, ты закончил? — начала Арису как ни в чём не бывало. — Прости, на середине утомилась от бессмыслицы. Какая жалость, да? Повторять, однако, не стоит, суть я прекрасно уловила. Ладно. В самом деле мне бы хотелось переиграть тот матч. Ещё разок обыграть тебя без контролёров сверху. Причину разглашать не обязана. Итак, чего бы ты «хотел»? — чуть ли не выплюнула Сакаянаги, уж так ей было непривычно опускаться до такого уровня. Она, она хочет, ей нужно?! Немыслимо!

— Если победа окажется за мной, ты расскажешь о всех своих грядущих планах Хориките.

— Хори… постой, чего?

— Ты не ослышалась. Я считаю, ей эта практика пойдет на пользу, — пояснял не спеша Аянокоджи. — Анализ действий оппонента-гения прежде всего прекрасная исследовательская работа. Кроме того, ничего не мешает тебе скорректировать эти планы и сыграть на новых «знаниях» Хорикиты.

— Хм-м. А тебе с этого чего?

— В моих интересах класс по максимуму усилить. Твоя гениальность была бы весьма кстати. Не веришь? В конце концов откажись от сделки. Однако, не думаю, что уйти с пустыми руками — то, ради чего ты пришла. Но не мне тебя судить.

— Справедливо, — хмыкнула девушка, хорошенько обдумав все за и против. — У тебя есть мотив. Ты хочешь меня замедлить, ведь, пока я буду свои планы переделывать, я не смогу атаковать. Самонадеянно, ты ведь проиграешь. Думаю, я могу на твою ставку согласиться, я нахожу «её» крайне любопытной. Но прежде признайся, будь добр, ты находишь идею этой партии привлекательной? Поэтому и пытаешься мне угодить? Упомянул о контрмерах, например. Слова выдают твою заинтересованность, хоть ты и до сих пор летаешь в облаках, считая, что всё полностью под «тобой».

«И даже покерфейс тебе тут не помощник, от признания моего превосходства и твоего бессилия спасти он не сможет».

— Ну, я не вижу в партии в шахматы ничего «плохого», да и Сузуне под конец года совсем расслабилась. Пять минут — это неприлично много.

— Зачем же так отчаянно маскировать своё «да»? И ты же не надумал играть со мной в шахматы с фанатскими продолжениями?

— Нет.

— Что же, мне остаётся подыграть этой пародии на попытку ответа и сказать уже своё «хорошо». Но с парочкой условий, — заявила Сакаянаги. — Ничего обременяющего, можно сказать, своего рода страховка.

— Слушаю.

Аянокоджи знал: страховка будет ему по плечу: Сакаянаги хотела самоутвердиться.

— Первое — решишь считерить, сведёшь собственноручно свой класс в могилу. Все планы, все амбиции. Каждого. Никакой пощады, я хочу посмотреть на агонию, насладиться. А дальше играй в свои маленькие игры, икс, вмешиваться не буду, мой бонус. — Аянокоджи заметил, что по ходу дела Арису облизнулась. — Второе — играю я за столом и в тишине. Атмосфера — важная составляющая любой грамотной партии, только в таких участвую. Знаешь, тут есть одно подходящее местечко поблизости. Рядом с окошком. Неплохим освещением. Всезнайкой. Так что, кое-кому пора бы… — затянула Сакаянаги свою шарманку. Это определённо было личное.

«Та, кто формально лидер этого класса, уступит стул мне, тому, кто находиться здесь не имеет никаких оснований. И так будет всегда, это часть моего триумфа».

— Я посоветуюсь.

— Конечно. Но, если что, я ведь не заставляю, ты можешь отказаться. Просто признайся в своей слабости, своём позорном блефе. Твои тайны. Я никому не скажу. Пока. И на всякий случай: не думай, что я не распознаю типичное поведение Stockfishа, — сказала ухмыляющаяся Арису вслед.

«Ну же, скорее возвращайся с «да»! Тебе не убежать, ничто не спасёт от поражения. И хоть ты и показывал свой холод поначалу, в конце он надломился».

Сакаянаги показалось, что она досрочно взяла верх в предстоящем реванше. Она, вцепившись в трость, уже прогоняла про себя, что скажет, когда долгожданная битва «закончится». Но может, сегодня ровно тот день, когда её чуйка впервые подведёт?

«Этот настрой… превосходно» — Аянокоджи не сомневался в своей победе.

Ещё одно его «поражение»

Сузуне Хорикита согласилась освободить аудиторию. Девушка руководствовалась следующими соображениями: если Арису что-то задумала, и как таковых последствий за «проигрыш» не ожидается, Аянокоджи вызов лучше принять. А что они вообще могут противопоставить, если Арису начнёт мстить всерьёз?

«Он прав. Класс не готов к прямой конфронтации, нужно потерпеть. Сейчас я уступлю. Но я обязательно стану сильнее, и тогда…»

Но к чему здесь шахматы? Очередная загадка. Она тоже её обязательно разгадает, но сейчас главный игрок, увы, другой.

— Аянокоджи, не соглашайся на всякие переигровки, форы, на слабо, желания! А лучше вообще сдайся при первом удобном случае! Сакаянаги что-то ужасное задумала.

«Её план гораздо проще, чем ты думаешь, Хорикита, но оставайся при своём мнении».

— Сдаться? Быстро и безопасно? И формально я ничего не нарушу. Вариант неплохой, но зачем нам статус кво, если ситуацию можно обернуть в нашу пользу. Доверься мне. Я не проиграю.

— Это… ты уверен?

«Поверь, что всё ради класса».

— Ты же попросту не сможешь выиграть! Она гроссмейстер! Одумайся, шансов нет!

— Кажется, кто-то считал так же на острове, — указал Аянокоджи на похожий сюжет, проверяя телефон. Новые приложения занимали большую часть памяти устройства. — «У нас нет шансов, мы не вычислим обладателей ключ-карт». Другие классы придерживались определённой стратегии. И на каком месте они оказались? Поверь мне.

«И не заглядывай дальше чем тебе предписано. У тебя, Сузуне Хорикита, к этому большой талант».

— Тебе помочь встать со стула, Хорикита-сан? — услышала девушка подначку заскучавшей Арису. Ей, похоже, прямо-таки не терпелось усесться за стол. — Переучилась? Протянуть руку помощи? Или справишься сама? В первый-то раз? Фу-фу-фу.

— Спокойно, Сузуне, спокойно, оно того не стоит! — приговаривала Хорикита про себя на потеху незваной гостье. Поддержки от Аянокоджи не поступило — такое оно, равнодушие в чистом виде. Она явно лишняя, она не тянет. Но это только сейчас… она обязательно станет сильнее, оправдает ожидания! Непременно!

«Я верю тебе, но прошу, не натвори глупостей, Аянокоджи, не прыгай выше головы».

***

— И когда назойливая помеха наконец плетётся позади, зная своё место… ты, наверное, недоумеваешь, как это мы будем играть без шахматной доски, и прочего? — собравшись с духом, спросила Сакаянаги. Для неё партия с этих слов уже стартовала, и начала она её бодро, с упреждающей атаки в лоб.

— Как понимаю, ты не принесла принадлежностей с собой? Понятно. Мне не показалось. Сомневаюсь, что и здесь получится что-то подходящее найти. Нехорошо получилось с Хорикитой.

— Хорошо получилось. Не взяла. Я не таскаю тяжести. Предписание врача. Хорикита получила по заслугам. К счастью, есть у меня тут славные бегунки. — хихикнула девушка. — Рекомендую гарем свой также использовать. Так вот. С минуту на минуту они примчатся с совершенно новым комплектом шахмат. Я приказала. И кто окажется первым — тот… тот… а вот я ещё не решила. Может, у тебя есть предложения? Или хочешь пожаловаться на жестокую судьбу? Выбирай.

— Без понятия. Любой исход мне совершенно индифферентен. Скажу лишь, что у меня время расписано по минутам, — присмотрелся Киётака к часам на руке. — И, поскольку ты уже огласила условия, я дал согласие, уладил вопрос с площадкой, формат партии, прочие моменты задаю я, так? Тридцать минут плюс пятнадцать секунд, случайные. Задал. В таком случае приступим?

У девушки приподнялись брови.

«Ему не хватило, что я согласилась на Фишера? Нагло. Очень нагло. С другой стороны, если я выиграю его, с его же условиями… хм…»

— Ты верно понял. Длительность, цвет фигур. Вся кастомизация на твой выбор, можешь хоть правилами тысяча девятьсот семьдесят второго года руководствоватьсяформально рокировка могла быть и вертикальной (с превращающей в ладью пешкой), на текущий момент такая возможность полностью исключена, они тебе, впрочем, партию не сделают. Но к чему ты ведёшь, Аянокоджи Киётака? У нас нечем играть, место освободилось пораньше — я ожидала качания прав в исполнении Сузуне Хорикиты. Должна отдать должное: дрессировка впечатляющая. Не хочешь ничего обсуждать во время простоя — твоё право.

Киётака поставил на парту телефон, чем ненадолго загнал девушку в ступор.

— Я тут подумал, для разнообразия сыграем в 960 вариацию. Если же тебе знаком Stockfish, значит, почти наверняка на твоём смартфоне стоит сколько-то шахматных приложений. Ждать не придётся. Ты готова, или твои слова избирательны?

«Или по-другому, да или да».

Ловушка захлопнулась.

Сакаянаги моргнула пару раз для верности. На миг девушке подумалось, что ей послышалось, что её, такую великолепную, не посмели взять «на слабо», но она достаточно быстро адаптировалось к изменению правил.

— Конечно, вбей моё имя и фамилию. — неохотно выдала она. — Шахматы фишера? Значит, на ходу придётся ориентироваться. Креативненько. Книжки с заученными положениями уходят прочь, уступая место чутью и истинному мастерству. Символично. Предлагаешь играть на телефоне, где «мисклик» решает судьбы партий? Переигровки не жди. А что ты будешь делать, когда твоё WI-FI соединение оборвётся? Ответь мне, зачем ты урезаешь себе шансы на успех, Киётака Аянокоджи? Ты настолько безрассуден?

«Я хотела опробовать свой собственный, специально разработанный дебют. Но теперь это не представляется возможным. Кроме того, я чувствую, что этот переход своего рода западня, у него, вероятно, заготовлена парочка трюков. Но я дала слово, будь оно неладно. Я ничего не могу сделать! Мда, Хаято-Хаято, а мне только показалось, что ты начал быть хорошим псом, как ты забавно тявкал утром…»

— Я в своём уме.

— Что же, мне то что. Тебе же хуже. Большую часть партий я играю по сети. Ох, поняла теперь, — прыснула девушка. — Хотел добавить меня в друзья? Как мило и нелепо. Но стоили ли пятнадцать минут мимолётной славы пройденного пути?

«Хоть разбейтесь, но принесите СЕЙЧАС ЖЕ мне эту доску!» — виртуальная клавиатура едва поспевала за хозяйкой, Арису почти исчерпала все ресурсы оттягивания партии.

Киётака пожимал плечами в ответ. Он примерно догадывался о ходе мыслей оппонента.

«Если твои приспешники не чемпионы по забегу на короткие дистанции, с учётом предполагаемой очереди в ближайшем магазине у меня порядка четырёх-пяти минут. Уложусь за одну».

— Напомню, это ты инициатор встречи, — остудил Аянокоджи пыл Сакаянаги.

— Неважно! Тебе эта партия тоже нужна! — закашлявшаяся Арису продолжала гнуть свою линию. — «Киёпон_07»? Это твой никнейм? Мне просто много заявок присылают, знаешь, сбиваюсь со счёта.

— Ага. Я ещё не получил подтверждения. Проверь.

— Хориките подсказывай, не мне! Я просто задумалась. Какое нелепое коверканье имени, прости. И такой «винегрет» в моём френд-листе будет? Ничего получше придумать не мог?

Теперь Арису Сакаянаги ваш друг

— Пришло. Что-то не так? Мы можем продолжить?

«Сколько я смогу ещё выиграть времени? Если они успеют…»

— Ты же у нас страшно торопишься. Отвечая на твой вопрос: почти. Дай мне закончить. А на аватарке вместе с нашим серым кардиналом стоит… дай-ка подумать… Каруидзава Кей! Какое удивительное совпадение! Или мне её называть Аянокоджи Кей?

«Дурацкий ник? Есть такое. Однако Каруидзава считает иначе. Как бы то ни было, она потратила своё желание на подобную ерунду, особенное совместное селфи. Чтобы люди по всему земному шару знали, что я «её». Признаюсь, то был довольно полезный опыт для изучения. Но этот не менее интересен».

— Что ты имеешь в виду? В любом случае не думаю, что тебя подобное должно заботить. Кого-то дожидаешься?

— С чего бы…

«Если они успеют… но не исходит ли моё желание из страха? Разве как раз не в подобных играх только и можно узнать о том, что оппонент тебе и в подмётки не годится? Разве не этого я изначально хотела добиться?»

— Забей! Ладно. Сейчас отправлю приглашение. Ваш рейтинг сильно отличается. Рекомендуем начать игру с форы… — декламировала Сакаянаги предупреждение, выданное приложением. Кажется, она была сильно огорчена. — У меня есть предложение.

— Какое?

«Он средний игрок… он не тот, кем я его считала… всё зря? Но не уходить же? Будет похоже на побег. Я дам бой, раз на то уж пошло. Но чтобы было всё честно…»

— Поступим вот так. Я уступлю тебе пять очков. Можешь выбрать комбинацию фигур. Условия выигрыша остаются прежними. Но при проигрыше станешь моим носильщиком до конца года.

«Я должна получить соответствующую компенсацию, легко отделаться не получится…»

— Хорошая попытка и заманчивое предложение, но фора не запрограммирована в шахматах фишера у этой программы. Было бы проблемой, но справлюсь и без подачек. Числа могут вводить в заблуждение.

Сакаянаги фыркнула. Сделка не состоялась. Её последняя надежда на возвращение привычного размещения фигур была уничтожена.

— Да? А я и не знала, не приходило в голову. Какая жалость.

«Он очень странный. Отказаться от подарка, любезной поблажки… это оскорбление!»

Аянокоджи протянул руку — этого требовала одна из важнейших традиций шахматного общества. «Соперники прежде всего должны были выразить уважение друг к другу». Арису, впрочем, этикетом пренебрегла — Аянокоджи провёл пальцем по экрану, в специально отведённом месте отобразилась первая запись: d2-d4.

— Ты уже ведёшь на четыре десятых. Посмотрим, на сколько твоего запаса хватит. Кстати, переключение на любую другую вкладку это дисквалификация.

— Понятное дело. И не собирался.

«Я закончу эту партию за двадцать ходов. И этот инцидент будет исчерпан», — уверенности ей было не занимать.

***

И за тридцать не получилось, к её удивлению. До какого-то момента силы противников оставались примерно равными, но Арису всё же смогла достаточно выгодно разменяться, и, имея на руках две проходные пешки на соседних линиях и слона, уже начинала откровенно забавляться.

— Ну вот и всё. Из поднадоевшего миттельшпиля переходим к окончанию.

Позиция Аянокоджи, надо сказать, была сложной, но не безнадёжной. Парень располагал тяжёлой фигурой, ладьёй. Проблема заключалась в следующем: король Киётаки находился на противоположном крае доски — он недавно поучаствовал в серии разменов. И хоть Аянокоджи тогда обезопасил фланг, две оставшиеся фигуры оказались разобщены, связка попросту не работала в полную силу.

Решение Арису было логичным — теперь-то одна из пешек точно прорвётся на поле превращения, и даже жертва качества не спасёт от мата. Победа медленная, но поучительная.

Девушка, облокотившись на спинку стула, смотрела в потолок с улыбкой до ушей.

«И его ты боялась, у тебя тряслись коленки?»

— Знаешь, я всегда считала, что истинный характер человека раскрывается за шахматным столом… — затянула Арису.

Арису Сакаянаги была горазда на бравадные речи. И сейчас, когда девушка безоговорочно превзошла того, кто якобы «отыскал то, что укрылось от её зоркого взора», эта черта проявилась в полной мере.

Аянокоджи повёл плечами, мёртво пялясь в одну точку. И больше ничего.

«Да что опять-то блин!»

У неё всё под контролем, этот блеф для неё на один зуб.

— Я посчитала так, решив свою первую задачку из справочника для «продвинутых». Несколько задач автора, и я видела его насквозь без всяких биографий. И что у нас здесь? Тот, кто сидит в тени, не гнушается забрать лишнюю пешку? Это многое о тебе говорит. Например, что всё-таки тот ход выдумка, ты на него не способен с таким узким кругозором. Я разочарована.

«Надо привести контраргумент».

— Она не «лишняя». Абсолютно любой материал имеет свою цену. Шестерёнка механизма, отряд прикрытия войска, интерпретация не принципиальна. И когда с этой его частью покончено, я могу уделить внимание другим задачам. Ты же скована. Теперь твоя же фигура не даёт продвинуться проходной. Плохая организация.

— Что же, очень умно, Аянокоджи. Вновь ты пытаешься как-то замаскировать свои провалы. Да, мне придётся потратить ещё один ход на деблокирование своей пешки. Всё! Зато ты забрал одно очко! Но нужны ли трофеи мёртвому? Эх. То, куда тебя эта жажда наживы привела… заслуживает отдельной басни. Моя реакция, наверное, говорила, сама за себя, но неужели ты не заметил вилку? Неужели не увидел двойного удара? Ты был настолько ослеплён моим «зевком»? Приятного тут мало. Что же, поздравляю тебя, с блайндом. А сейчас я предлагаю тебе сдаться. Я не могу на это больше смотреть, — цокнула девушка. Она уже не видела смысла в продолжении переигровки. Избиение наглого противника, конечно, зрелище прекрасное само по себе, но Сакаянаги чувствовала, что это не «то», что достанется и ей при таком исходе. Ведь именно она себя и «накрутила» — и её ранят собственные ложные ожидания. Будет больно. Очень. Всплывут все бессонные ночи.

— Сдаваться? Ты увидела безоговорочную победу в этой позиции, Сакаянаги? — поинтересовался Аянокоджи. Он мог позволить разговоры — десять минут на часах против четырёх говорили о многом. — И что же ты здесь видишь?

— Ничего, кроме агонии. Не дошло ещё? Тебе покажется, наверное, невероятным. Но если есть то, чего ты не в состоянии увидеть, оно не перестаёт существовать. Конечно, существует классическая задача. Теоретически она описывает наше текущее положение. Оно, кстати, есть в любом околошахматном сборнике. Слон против ладьи. Позор для вторых, если не смогли «дожать». Рано или поздно… я проигрываю? Единственная стратегия для первых — прижаться к краю доски не своего цвета и «рубить флаг». Но присмотрись, наша задача другая, к «дано» прибавляется ферзь. И вау, оказывается, забрать ту «плохую» пешку на g-три не лучшая идея? Что-то пошло не так у нашего комбинатора? Пойми, мир не вращается вокруг тебя. Ты очень слаб, когда один. Ты ни-и-и-кто. Дошло? Придёт время, когда это раскроют другие. А пока живи. Умей принимать поражения. Прекращай полагаться на удачу. И, возможно, найдёшь в этой жизни себе место.

— Ты слишком зазнаёшься. — подметил парень, терпеливо выслушавший все советы. — Твоя внимательность падает катастрофически, когда ты увидела «изысканный исход». Всё уже посчитано, зачем перебирать варианты? Действительно. И, как и в прошлый раз, пойдя ты более безопасно, не играясь с соперником, конец заметно отличался бы. «Тот» ход бы не спас. — ладья послушно передвинулась на поле d8. Нет, не мат, даже не близко. Но так надо.

— Да мы полны решимости! Ты серьёзно поставил мне шах? Ещё при этом долго думал, хах. Я отойду, — рассмеялась Арису, не упустившая возможности лишний раз поглумиться над тем, кто даже после её комментариев до сих пор что-то там отчаянно «видит». — G-семь. Вынужденный ход. А дальше что? Ну, поставить шах мастеру тоже многого стоит, тут ты молодец, своей цели добился. И играешь ты на все две тысячи, если так подумать. Но серьёзно, достаточно мучений. Я тебя и так уже перехвалила. Прекращай брыкаться. Сдавайся.

«Финальный штрих».

— Кажется, что ничего не изменилось, что так я и должен был сходить вначале, но…

Но претворить свой план в жизнь Аянокоджи Киётаке было не суждено, и он затих. Нет, у парня не сорвался голос, в один момент экран его телефона предательски погас, начался обратный отсчёт до автоматического поражения. Действительно, шахматные онлайн приложения обрабатывают случаи вылета противника из игры. Аянокоджи же не выглядел удивлённым, ни один мускул не дрогнул на его лице, он не побежал хаотично искать зарядное устройство, он словно в один миг разом отказался от всех своих амбиций. Но не бред ли это, бросить всё, особенно в такой момент?

Арису не сразу осознала, что конец оказался гораздо ближе, чем она запланировала изначально. Столько сарказма не увидел свет!

— У тебя так называемый rage quit? — она предположила с огнём в глазах. — Добро пожаловать, «идеальный продукт», монстр номер семь. Хотя, какой ты идеальный после такого? Твоя программа дала сбой. Вывод?

«Хоть твоё лицо всё такое же, я дово…»

— Телефон разрядился, — прокомментировал заминку Киётака. Его данное обстоятельство совсем не заботило. И на проигравшего он не походил даже издалека. Словно ничего, кроме проигрыша, он не рассматривал, был к нему готов. — Не подумай, я и не думаю оправдываться. Обидно. Типа того. Похоже, это и правда судьба. Похоже, ты и правда сильнее. Похоже, ЭЛО это не просто набор сгенерированных цифр, — зачитал Киётака нудную скороговорку. — Ты выиграла. Поздравляю.

Актёрская игра оставляла желать лучшего, представление вышло несуразным и странным, а тем временем Аянокоджи невозмутимо сложил тетрадку и пенал в рюкзак.

— Таким образом, мы закончили — я дал согласие на одну партию. Идеальный продукт? — с усилием выдохнул парень, его кулаки сжались. Против его воли. На сей раз он предпочёл оставить проникновение в свою личную жизнь безнаказанным. — Ты это обо мне? Я никогда себя с серийными номерами не олицетворял. Что же, мне и правда пора. Темнеет. До встречи, Арису. Если хорошо поищешь, может, узнаешь и свой?

Прощание произошло столь стремительно, что Арису Сакаянаги не смогла вставить и слова! Ни рукопожатия, ни каких-то слезливых историй, шуток, обещаний. Ничего! Она поймала себя в какой-то момент на мысли, что собирается окликнуть парня, но всё же сдержалась. Так ведь не ведут себя победители. Что-то казалось Арису определённо неправильным в этой простой ситуации, но она не могла определить, что конкретно — победа то эта безусловная!

«К чему эта фальш про «обидно»? Ему всё равно. Его голос не дрожит. Эта партия продлилась час с лишним, он вложил в неё всего себя по идее, но ему всё равно! Как так? Тогда зачем делать вид, что ему есть до этого дело? Что происходит? Дежавю? Я опять ничего не понимаю».

— Должно быть, «Белая комната» учит эффектному уходу, учит пускать пыль в глаза, где бы ты не оказался. Что-то в этом есть. Ты проиграл, Киётака Аянокоджи, но ушёл с гордо поднятой головой. Красиво. Тоже умение. И что важнее — вопрос закрыт! Я отпустила тот случай. Фух. Безупречного хода не было. Он был выдуман с самого начала! Этих стариков действительно не поймёшь.

«Его проблема, что он не воспринимает критику — только его проблема».

— Анализ партии? — поступило на телефон девушки соответствующее предложение после зафиксированного «поражения» соперника. Обычная штука, одно из преимуществ платной подписки, больше пользы, чем вреда. — Почему нет? Хоть кто-то должен признать мои достижения. О, и нужно из друзей будет удалить этого самопровозглашенного гения, разумеется! Но это секундой позже.

Но на экране гаджета девушка увидела явно не то что так хотела. И вскоре её лицо приобрело совсем другие очертания.

— Два восклицательных знака? Белые сделали бриллиантовый ход? Мило, да, этого у меня не отнять, выходит само. Я слишком хороша? — Арису нервно усмехнулась. — Хм. Белые, хах, погодите-ка…? Но белыми играла не я, так что… эм, бриллиантовый ход сделал Аянокоджи? Когда? Показать! Что-что? Шах — бриллиантовый ход?

«Ты слишком зазнаёшься», — прогремело у девушки в ушах. Она замерла, розовые очки треснули.

— Да не, не может этого быть, — замотала она головой, противясь картинке. — Аналитика может ошибаться, всякие маты там в тридцать два хода откуда-то берутся же. А если и получилось, просто совпало! Да и не помогло бы! Просто продлил бы безнадёжную партию. Насколько? На ходов пять? Детальный разбор.

«Кажется, что ничего не изменилось…»

— Этим ходом ваш оппонент выводит вашего короля на одно из уязвимых полей, что обеспечивает ему возможный выход партии (при дальнейшей правильной игре) к пату засчёт выигранного темпа. Успешное продолжение: нападение на пешку, — твердила встроенная нейросеть.

«Что? Это не ошибка?» — Арису растерялась.

— Только не говорите, что…

«Что так я и должен был сходить вначале, но…»

Девушка схватилась за голову. Она прокрутила все возможные варианты событий (не без помощи современных технологий), и убедилась, что в каждом, несмотря ни на что, все её пешки будут ликвидированы. Рано или поздно. Жертва ладьи, впрочем, для Аянокоджи была строго обязательна. Она не проиграла бы, но и победы не добилась — наличия одного слона недостаточно, получается автоматическая ничья по причине нехватки материала.

— Я поняла. Тц. Случайность ли? Нет. Я не понимаю его. Не понимаю. Не понимаю… — шептала себе она под нос только ведомое ей заклинание, просматривая профиль недавнего оппонента. — Опять внезапный скачок «интеллекта». Это его обычный стиль игры? Да? Нет? Нет. Не понимаю. Мне не с чем сравнивать! Он не мог использовать шахматный движок! Я бы заметила! Думаю, я не обязана спрашивать разрешения, загляну быстренько в архив.

Киёпон_07. Рейтинг 1957. Последняя партия — сегодня. Прошлая — месяц назад. Количество партий — 20. Побед — 19. Поражений…

— Ты просто не успел ещё подняться! Но… если он карабкался с самого нуля и внезапно прекратил, в нуле поражений нет ничего странного. Я бы тоже выиграла всех низкорейтинговых оппонентов до одного. Хм. Случайность ли?

Арису пригляделась к приложенной информации, её заинтересовал один специфичный параметр.

— Аккуратность девяносто пять. Девяносто четыре. Девяносто семь. А в моей партии семьдесят. Чередование отличных ходов, средних и отвратительных. Только в моей партии. В остальных он беспощаден. В этот раз я уверена. Нет, ты не спёкся, ты специально! Вёл меня всю эту игру! Я попалась в ловушку. Я… эх, если бы я не ослабила свою бдительность в начале… ладно с этим… я… я признаю тебя, Аянокоджи Киётака! Но не думай, что на этом наша битва подошла к концу. Если ты подумал, что ничья… если ты подумал… этого будет достаточно… тц!

На громкие звуки сбежались «подручные» Сакаянаги, трусливо прятавшиеся за дверью.

— Ты ошибаешься! — отряхивая руку, желала доказать кому-то что-то девушка. Адресата послания не было рядом, он давно покинул комнату, его не удалось разглядеть из окна. А ведь совсем недавно они сидели по разные стороны стола, дышали одним воздухом. Для того кого-то это, безусловно, пройденный этап, но для неё…?

Подобные чувства Арису испытывала впервые. Примесь недоумения и шока, адреналина и ярости, чувства явно нетипичные для той, кто ещё вчера был на несколько шагов впереди планеты всей, она поняла, что была полностью разгромлена, и это осознание привело к поистине необычным последствиям. Её сердце забилось чаще. Нет, это не аритмия, от этого нет лекарства.

— С вами всё в порядке? — обеспокоено покосилась подоспевшая двоица на девушку, положившую правую руку на грудь. — Врача? — Две запакованные доски зашебуршали, и это стало последней каплей. Арису занеиствовала.

— О-оставьте меня в покое! Во-о-он! — закричала девушка, кое-как сумев отвернуться в срок. Задачка была отнюдь не из простых, тело подчинялось девушке от силы только где-то наполовину. — Ах! Он гораздо интереснее, чем я себе воображала. И эти его игры… со мной… они… нечто.

«Он не ставил цели выбраться из западни, он изначально не хотел выиграть, всё это, чтобы…»

Сакаянаги, с трудом отдышавшись, всё же смогла спрятать свой заметный румянец за маской показательного негодования за опоздание. Она смогла утаить его от кого угодно, но, увы, только не от себя самой.

«Чтобы не выходить у меня из головы».

Его план

Королеве «А» класса однажды не свезло в шахматном поединке. И вот и вновь она была повержена, уже безо всяких «но». Хотя, формально серия побед Сакаянаги Арису продолжилась что в шахматном профиле, что в реальной жизни. Как минимум, для окружающих. Но точно ли для неё самой?

Самоуверенность. Эгоцентризм. Тщеславие. Всё это было свойственно природному гению, Сакаянаги Арису, и Аянокоджи Киётака, надавивший на слабые точки девушки, под свой ритм шагал в общежитие.

«Свет горит, она ещё там, всё на том же месте, что-то отсматривает. Испытывает преимущества платиновой подписки?»

Его безэмоциональное лицо отсылало к безразличию к «обидному проигрышу» в «жесточайшей битве». Верно, парень не изнывал от желания отыграться, нет. Откровенно говоря, и эта ситуация его не тронула. Рассудок Киётаки оставался холодным всегда и везде. Детали не имели значения, руки у Аянокоджи никогда не задрожат, исключено: «Белая комната» делала невозможное возможным. В этом в общем-то и заключалась её задача, а он из безумного поколения четыре, единственный выпускник.

— Часть первая. Выполнена с опережением графика, — зафиксировал Аянокоджи, повертев в руках разрядившийся мобильный.

«Характеристики действительно соответствуют заявленным, износ батареи не более трёх процентов».

Телефон разрядился, он проиграл, Сузуне Хорикита не получит материал для тренировки. Так что же это получается, впервые Киётака якобы что-то не рассчитал, а поражение тому свидетельство? Ложь, правда гораздо глубже. — Часть вторая. С минуты на минуту начнётся.

Он был готов к любым ходам Арису Сакаянаги. Конечно, Аянокоджи уже заприметил наиболее вероятные. Ему оставалось лишь наблюдать за тем, что произойдёт дальше. Дав понять сопернице (скорее унизительно), что вся её хвалёная атака захлебнулась после одного его точного хода, Киётака в первую очередь ожидал, что Арису умерит свою гордость и объединится с кем-то сильным из параллели. Например, заведёт знакомство с одним очень интересным персонажем, Какэру Рьюеном. Их дуэт мог быть очень опасным. И, возможно, в следующем году так легко Аянокоджи не отделается. А если дело дойдёт до полноценной коалиции? Как много недругов он завёл или заведёт?

Сразу же напрашивались несколько очевидных вопросов, такие как: зачем создавать себе неприятности в будущем; так ли было ужасно то предложение Хорикиты сдаться, если результат один; как поступать дальше? Мечте Хорикиты не суждено сбыться?

— Хорикита... Манабу… жаль, что ты нас вскоре покинешь. Придут первогодки, сменится власть…

Киётака вспоминал и последнюю партию:

— Сакаянаги читалась, словно открытая книга, её уверенность буквально управляла ей. Она не играла в полную силу. Разница в мнимых цифрах действительно затуманивает человеческий разум. Слабоватый дебют. Зато постоянная ухмылка. Запоздалая рокировка. Принятый навязанный обмен, — Киётака обернулся, в том самом классном кабинете всё ещё горел свет. Значит, она прозрела, поняла. — В целом неплохие технические решения, но они не повлияли на общую картину. Резюмируя: странный стиль игры. Мне даже пришлось делать выжидающие ходы, сколько-то говорить, дабы всё-таки выйти к желаемой позиции. Она однозначно была не в форме, хоть и «готовилась». Что это? Люди действительно встают не с той ноги? Не игра слов? Я не могу понять или найти объяснение. Ещё одна человеческая тайна. Каруидзаву моя коллекция смешит, но я не могу отпустить то, чего не понимаю.

«Выиграть?» — услышал безликий голос одного из наблюдателей «Белой Комнаты» Киётака в голове. Это «хорошее» слово ему уже давно осточертело, слишком многое было завязано в жизни на «результатах». Непомерно много «побед» ни о чём.

— Выиграть? Это что-то решает? Победа переоценена. И вроде бы острее её, как известно, не найти приправы к блюду, она всегда желанна и даже вызывает зависимость. Они полностью правы, обучая тому, что способ и средства для «победы» не важны, важен её факт. Однако если бы я «выиграл», Сакаянаги не заглянула бы в «аналитику» и продолжила бы и дальше плести интриги в одиночку, считая, что я «равный ей», полагая, что «отыграется». Это большая ложь. Та, кто находится в своей лучшей форме, мне не помеха. Это игрушечное противостояние меня не интересует. Потенциал гения не раскрыт, стимула недостаточно.

«Проиграть?»

— Хм. Подтвердить, отвести от себя подозрения? Действительно. Выход для тихой и спокойной жизни. Никаких выводов, статус кво Сузуне Хорикиты. Гордость гения, не знающая конца и края, сотрёт любые несостыковки из памяти, убедит в чём угодно. Но не этого я «хотел», соглашаясь сыграть повторно. Победа. Поражение. Всё не то. Остаётся… ничья, но показательная, вынужденная. Или около того. После этого…

«Она, несомненно, осознала, что мне не ровня, что я поддавался, выкладывался на пятьдесят процентов, а то и меньше, что я вёл её всю эту игру, дёргал за ниточки. Осознала, что не справится сама ни за что, и соперничество сменилось выживанием».

— Мой реальный проигрыш приблизится. И как бы я не пытался «отыграться», подкупить судей, отложить поединок, выпутаться, потерплю фиаско. Естественный круг вещей, фигуры развиваются, объединяются вокруг сильного стагнирующего противника. Так разваливались империи. Прекрасно. Сейчас же всё элементарно и несерьёзно, увы. Но это только первый год. Они станут сильнее. Верно. Я подтолкну. Вкупе с предназначением игрушки Кей Каруидзавы… с этими результатами исследований, да с действиями самостоятельной Хорикиты, ударившей в спину, когда правда вскроется и представится возможность, тогда, с единым шоковым кулаком я не смогу оправиться от полученного урона. Где-то дам слабину, меня обойдут. Нет, я вовсе «не рою себе яму». Человеческая часть во мне наконец тогда надумает проснуться. Это имеет смысл. Ведь когда всё трескается по швам, открываются новые возможности, человек перерождается. Это точно не конец. Но стабильность моего образа. Мой контроль. Он абсолютен. Автоматический. Я приложу все силы, чтобы противостоять каждому в его лучшей форме, только так.

Загремели ключи, ещё один день его школьной жизни позади.

— То, что этот способ и сделал меня таким, какой я есть… малой кровью тут не обойдётся. Всё или ничего. Все фигуры поставлены на кон.

Следом Аянокоджи заварил себе чашку любимого кофе.

— Тогда я задышу по-новому. Воздух запахнет иначе, не нужно будет притворяться. Жду с нетерпением момента, когда академия оправдает себя. Всё ради этой ставки. Любые жертвы. Не побрезгаю кого-то прикончить в задворках, лишь бы это случилось. Окружающие не более чем инструменты для достижения данной цели. Я преодолею барьер сверху.

Поставив гаджет на зарядку, Киётака продолжил:

— Весь этот побег… ошибки быть не может! Оно случится, я просто обязан не прекращать работать по направлению. В тот день все загадки решатся сами собой. А я… стану живым. Должно быть так. Улыбнусь или застыну в ступоре, когда меня припрут к стенке? Не знаю, не могу представить. Эмоции? — парень пригубил напиток. Огненно, но для него терпимо, без пяти минут кипяток жжёт язык, нёбо, а ему хоть бы хны, больше проблем чем пользы в вечном покерфейсе, и так во всём. — Не понимаю. Ясно лишь, что это будет по-настоящему в кои-то веки, маска спадёт, я перестану быть им, экспонатом с серийным номером, идеальный продукт уйдёт в забвение. Сакаянаги, те слова будут не про меня, я стану человеком и буду управлять своей собственной судьбой.

Аянокоджи покачал кружку в разные стороны — он хотел понаблюдать за движением жидкости. Волны, шторм, и наконец штиль. Не магия — затухающие колебания, описанные законами физики. Как чашку не тряси, что будет дальше уже предопределено. Так может быть, и его будущее?

Действительно, будь то холодный кофе или горячий, устранение кого-то или попытка сблизиться, всё это не имеет значения, всё сводится к одному — сейчас он лишь кукла, возомнившая себя чем-то большим, но на деле мало к чему за время своих поисков пришедшая, кукла с мечтой, которая может быть и просто неосуществима: кукла никогда не станет человеком.

— Я вспомню, познаю, как это, любить, за что-то искренне переживать, я вырвусь из чёрно-белого заведения раз и навсегда. Я стану поистине свободным, и вы не сможете ничего поделать. Эксперимент закончится, а затем мы всё обсудим, посмеёмся и разойдёмся, кто куда горазд. Сейчас я даже не могу это представить. Тем более вы. Ещё немного стараний. А если нет и всё бессмысленно, то ваша взяла, приму отведённую мне роль.

Бр-бр-бр…

— Занятная анимация.

Подключение к интернету, пуш-уведомление:

Вы проиграли пользователю Арису Сакаянаги: 946 матчей, рейтинг 2645…

— Она? Точно. Иду на опережение. Оказалось, благодаря твоей авантюре, Арису Сакаянаги, всё может выйти ещё быстрее ожидаемого. Не будь того перехвата хода от старика, не будь твоего желания разузнать побольше про это, не было бы сегодняшней партии, и все подобные мероприятия пришлось бы перенести на второй год. Хорошо. Я на шаг ближе.

***

Ожидал ли Аянокоджи, что та самая Арису Сакаянаги, просчитанная однажды им вдоль и поперёк, не будет следовать его планам? Что у неё появится другая мотивация бороться с ним в одиночку?

«Знаешь, эта твоя игра со мной зашла слишком далеко, Аянокоджи… ты правда считаешь, что можешь контролировать меня?»

Нет.

Ожидал ли Аянокоджи, что та самая Арису Сакаянаги, узнавшая правду, сейчас едва ли не грызла себе ногти в мыслях, как встретиться с ним ещё раз? Но зеркало, смотревшее прямо в душу, не могло протянуть ей руку помощи. Оно лишь открывало вид на то, что эти самые руки прикрыть не могли. На «краску» на лице. На «мысли» о кое-ком. И девушка смущалась от того ещё больше. Она не пыталась отвернуться, Арису наслаждалась этой аномалией, странным состоянием, как только могла. Ведь почему нет, ей в общем-то нравилось изучать новое?

«К-конечно, ты силён, Киётака Аянокоджи. И, возможно, мне одной не одолеть тебя. Наверняка. Ты же гений, прошедший тяжёлые тренировки. Но думать, что я сдамся, приму как должное? Это так… возмутительно. Я ведь тоже должна вырасти, поднять свой уровень. Ориентир всё не находился, я плыла по течению. А это испытание я делить ни с кем не собираюсь. С чего бы? Оно только моё».

Нет.

Ожидал ли Аянокоджи, что та самая Арису Сакаянаги с пунцовыми щеками уже завтра будет присылать ему новые шахматные вызовы? И что каждый его отказ будет только подзадоривать девушку?

«Только между нами, но мне эта твоя бесстрашность нравится. Наверное, стоит сказать тебе это лично, но… смелости не хватает. Я ещё не готова, только подучиваю варианты, комбинации, да и нужен изумительный повод и подводка к нему, понимаешь?»

Нет.

Ожидал ли…?

«И игра. И твой лёд. Я в восторге. Я хочу найти тот ход. Ага. Очень хочу. Но и разгадать, почему ты со мной играешь в такие игры, тоже. Это намёк? На что? Ничего не отвечай. Готовься, Киётака Аянокоджи, к новому раунду. Впрочем… готовься или нет, не поможет».

Нет. Он и представить себе не мог, что грядёт что-то настолько невообразимое.

«Ведь если ты используешь всех вокруг, я тоже не буду отставать, наращу обороты. Пока у тебя всё по плану, я буду следовать по пятам, чтобы нести неразбериху, хаос, ломать твои представления. Мне нравится играть. Конечно. Точно. Безусловно. А ты мой соперник. Ты меня раздражаешь, манипулируешь мной, раз — и ты пробрался в мою голову. Критическая ошибка. Теперь я не могу забыть про твоё существование, вынуждена реагировать на каждый шорох. Ты в моей голове, Киётака Аянокоджи. О чём это я? Ты сильно просчитался. Если я вижу трудности, меня не оторвать от процесса. Я изучу каждый миллиметр игры. А ты везде. Что же, значит, мы будем видеться часто, и моя «победа» гарантирована. Прости, сам виноват, кх-кх? Твои же игры и идеи, прими ответственность, не так ли? Но, что немаловажно, мне просто хочется стереть спокойствие с твоего наглого лица. Чтобы тебя также шатало туда-сюда, как и меня, чтобы ты не мог найти себе места, чтобы тебя бросало то в жар, то в холод. Почему? Это мой личный реванш. Ох, я буду безмерно счастлива, когда отомщу. Всё это, чтобы ты понял, как это… как это что?»

— Ч-чёрт возьми! Мне нравится Киётака Аянокоджи, да? Нет?

Шах и мат

Спустя день

— И вот «монстр» выиграл очередной матч-реванш полностью на моих условиях. Блестяще.

«Но я его нисколечки не боюсь, не важно, сколько мифов пройдёт про четвёртое поколение, прежде всего он учащийся той же школы, что и я».

— Конечно, совсем нельзя исключать использование читов. Но это маловероятно. Впрочем, пускай и так, я не смогу это доказать, ведь играешь ты как машина, Аянокоджи, твоя точность феноменальна. Обставил ты меня, подловил. Что я испытываю по этому поводу? Смятение? Гнев? Обиду? — нетерпеливо потирала шею Арису Сакаянаги. — Нет, ничего из этого. Однако пустячку, вроде этого, на выводы всё равно.

«Киёпон_07 добавлен в ваши избранные пользователи».

— Я получу оповещение, когда ты войдёшь в онлайн, немного подожду, и ты примешь мой случайный вызов, и посмотрим, кто кого.

«Количество избранных пользователей: 1».

— Это задачка не из сложных, полагаю.

***

Спустя три дня

— Ты сохраняешь молчание, но ничего «такого», это ведь нормально? Некоторые и по полгода не заходят. Некоторые в шахматы не играют. Но я скучаю. Измотан до предела? Наигрался на год вперёд? Это ли не знак, что самое время нанести жестокий ответный удар? Возможно, да, этот игнор немного меня задел. Чуть-чуть.

***

Спустя неделю

— Выходи, кто бы ты не был. Дважды повторять не собираюсь, — кажется, парень, распахнувший дверь, шутить точно не собирался. Так уж получилось, что Аянокоджи был не в лучшем настроении: на его класс ополчилась чуть ли не половина первогодок. — Гостей я сегодня не ждал, — подчеркнул он, завидя чёрные сапожки на проходе. — Ты ведь не из моего класса? Объяснись.

«Фух! — сглотнул «грабитель», вытирая со лба образовавшиеся капельки пота. — Без паники! Реплика один!»

— А какое наказание, если не подчинюсь требованиям, Аянокоджи Киётака? — Арису Сакаянаги рассмеялась во весь голос, её улыбка стала шире, она расслабилась. — Изобьёшь? Или насиловать будешь? Или, может быть…

«Упс, я знаю тебя слишком хорошо, мы это уже проходили. Так что всё пройдёт в точности по моему плану. Всё учтено! Тем не менее, в это же самое время я дрожу, как осиновый лист. Аха-ха… забавное ощущеньице, кровь стынет в жилах, не зависима ли я от него?»

— Я позвоню коменданту. Привет, выговор. Говори по-хорошему, что потеряла в моей комнате.

Он недоумевал, она только ухмылялась:

— Вторжение в личное пространство? Да такое неприкрытое? Должно быть, тот человек совсем сошёл с ума. Но есть одно «но». Если ключи есть у всех твоих одноклассников, это уже давно не твоя квартира, ведь так, это проходной двор, если не больше? И если они заходят беспрепятственно, я, взяв их с их же разрешения, обладаю теми же полномочиями, верно? Те твои слова беспочвенны. Ты не согласен?

«Тяжёлый ведь был день? Я знаю. Думаю, ты догадываешься, кто к этому руку приложил. И вот между нами сейчас какая-то жалкая парочка стен. Ты в ярости? Тем не менее, даже здесь ты безоружен, фаворит определён. А завтра все беды повторятся, ты прочувствуешь, как это, играться со мной, Аянокоджи. Ты понимаешь, да? Но я не безжалостна, одного контрольного визита в неделю будет достаточно. И однажды ты покажешь мне свои эмоции. Отчаяние, смятение, заговоришь, попросишь прекратить. Ты бессилен, Аянокоджи Киётака… не стоило тебе игнорировать мои реванши, а затем вот так брать и удалять приложение».

— Вот оно как. Если эта история разлетится, пострадают учащиеся класса, отдавшие ключи. Располагайся тогда, — развёл руками парень. Ему то что? Рядовой случай, к нему в гости нередко захаживают без предупреждения, это правда. — Кофе, чай?

«Что?» — заморгала девушка. Её безумные и противозаконные меры были одобрены? Уже? Девушка несколько растерялась, все шаблоны и сценарии разом пришли в негодность, но она после небольшой заминки нашла в себе силы продолжить:

— Н-никакой реакции? Бьюсь об заклад, твоё выражение лица…

— Постоянное? Пустое? И что с того? В последнее время много кого оно заботит, — меж тем переоделся парень в домашнюю одежду, а куртку повесил на запасную вешалку. — Что же, я заварю кофе, а ты, как знаешь. Свободные кружки на кухне, течёт холодная и горячая вода. На всякий случай. В шкафу вроде лежит печенье. Не ручаюсь за сроки годности.

— Каруидзава Кей? — Киётака промолчал, он не понял суть претензии. — Фу-фу-фу.

— Хорикита Сузуне, ещё сколько-то. — выложил он ряд имён на обсуждение. — Вынужден констатировать: мои предупреждения не действуют. Люди лезут, куда не следует. Трудно не обратить внимание. Что ими движет? Частично я знаю. «Веселье». Некоторые не осознают своего положения до последнего, творят глупости, это понятная причина. И мне действительно всё равно. Пусть приходят. Сидят. Распивают чаи и кушают торты. Но есть и другие, которые прекрасно понимают, что одно моё движение — и они выбыли из игры. Всё зря, нет пути назад. Но эти они всё не прекращают. Почему-то. Идут вперёд, что-то разнюхивают. И теперь и ты, похоже, идёшь по этой тропе. Зачем? Разве ты не вызубрила, кто сильнее?

«Разве до тебя не дошло, что…»

— Сыграем ещё одну партию? — загорелись глаза у Арису Сакаянаги. — Выиграешь, и получишь свой желанный ответ. Кто знает, с ним может и весь мир для тебя перевернётся. Пойдешь на риск? Ты ведь не упускаешь выгоды. Но если… — она закашляла. — Кх-кх. Если удача отвернётся от тебя, то…

— То? — зайдя в спальню, уточнил Аянокоджи.

Что сразу же бросилось ему в глаза? Запрокинутые ноги на его кровати. Трость неподалёку. Оскал. Элегантный головной убор на макушке. Для «королевы» неписаны никакие правила. А как же, и она этим злоупотребляет.

Аянокоджи прищурился. Что-то он упустил, шептала ему интуиция, так что Аянокоджи пришлось посмотреть на ситуацию под другим углом. Его комната. Доска шахматная. Одна штука. Блестит, следовательно, предмет новый и дорогой. Фигуры расставлены, первый ход сделан — ферзевая пешка сдвинута на одну клетку, всё готово — и это богатство ждёт только его, чтобы начать новый поединок умов. Логично сказать «ничего себе» или показать на дверь, но Киётака вызов принял:

— Как вижу, рекомендация врача опциональна. То?

— Т-ты залогинишься и по-о-меняешь аватарку. Она меня нервирует!

«Это не от зависти!»

Естественно: не только от неё.

***

Спустя месяц

— Фу-фу-фу. Я сдаюсь, — облизнула губы Арису, и чёрный король тут же пал ниц. — Форсированный мат. Я проиграла.

Неблагоприятный исход девушку не огорчал, наоборот, ой как подзадоривал. Ведь пока «такие слова» имеют место быть, не нужно задумываться над истинной причиной, почему ей хочется быть рядом, хочется возвращаться, и она, корпящая дома над дебютами, сгорает от нетерпения в ожидании определённого дня недели. Жажда реванша, цель определена, попытки «нормальны». Но Аянокоджи вновь на чуточку сильнее. Следовательно, обязательно состоится ещё одна партия, где она уж точно покажет высшую степень мастерства. У Арису нет других альтернатив. Буквально. В чём дело? Кто бы ожидал, но он продолжает одерживать верх. Что поделать? Когда-то же и ей должно «повезти»! Глупо и несправедливо, но пока эта «госпожа-удача» на его стороне, девушка приходит только потому, что «нужно отыграться», вот и всё!

«Как минимум, это объяснение убедительно для окружающих, не приходится сгорать со стыда».

— Гамбит не сыграл, — отскочило от Аянокоджи, когда он окинул место жестокой баталии взглядом в последний раз. Однако, ещё столько материала — и уже финал? И такое бывает — шахматы поистине непредсказуемы, а человек, если захочет, свернёт хоть горы. Живая неопределённость, бесконечность комбинаций, шестнадцать фигур.

Минус семь. Бесспорно, всё уже предрешено, позиция девушки безнадёжна, капитуляция принята. Но Аянокоджи не был рад такому скорому окончанию, ему не хватило, квота не заполнена. Но собрать разрозненные факты во что-то единое парень пока не мог, с чем-то подобным он сталкивался впервые. «Недостаточно». В прошлом с его мнением не особо считались, он был испытуемым, живущим по регламенту «Белой комнаты», всё было «как надо», рассчитано и пересчитано, в настоящем — он, стиснув зубы, вынашивал план по окончательному вызволению себя из оков программы, а сейчас на него прямо в упор смотрела какая-то Арису Сакаянаги, приходящаяся «королевой А класса». Странно. Но не плохо? Терпимо? Знакомо? Умиротворяюще?

— Нет, он выполнил свою роль, — покачала головой Арису. — Более чем. Твоя пешечная структура повреждена, нападение остановлено, развитие затруднено, жертва сыграла! Всё так, как я и желала, таков мой гамбит. Дальше всё было расписано, любое отклонение, слышишь, учитывалось? У меня обя-я-язан был остаться перевес, — девушка слегка даже вошла в кураж. — Обязан. Кх-кх. Я просто не учла твоих нестандартных решений. Тот ход был преждевременным. И последовала моментальная расплата. Вот так! Ещё один урок. Я запомню.

— Слишком много «должен»? — подал руку Аянокоджи. Стандартный жест для шахматистов, давняя традиция, сопротивления не встречено. — Какая-то даже одержимость гарантиями, я заметил. Привычка?

— Возможно, — используя руку парня как опору, костыль, встала с постели Сакаянаги. Манёвр не был согласован, Аянокоджи промолчал и побрёл к выходу из комнаты.

Да и где в конце концов проистекает эта грань? Головной убор гостья так и не сняла, например, несмотря на все аргументы и запреты, но это вроде тоже относительно «нормально». В контексте этих «неправильных» встреч.

Хотел бы пойти, но…

— Что-то не так? — захват всё не обрывался, хотя, опять же, должен был.

«Несмотря на то, что всё то же, она мягче, чем тогда. Другие ощущения. Всякий раз. Теперь я убеждена. Эта сила может причинить вред, она способна заставить человека страдать, но в данный момент она так нежна со мной? Ты не настолько непрошибаем, каким хочешь показаться, мой дорогой соперник».

— Хотела сказать: то предложение всё ещё в силе. Стать моим носильщиком. Я не останусь в долгу, баллами не обделю. Что скажешь?

— Очень смешно. А теперь прекращай.

— В таком случае тебе всё равно придётся примерить на себя его роль. Подай мне трость, — указала Сакаянаги на вещицу на полу. — Соскользнула. Мне никак её не достать. Ты же не откажешь в просьбе очаровательному инвалиду?

«Непонятно. Не вижу каких-либо подводных камней. Досадная оплошность, со всеми случается, у Сакаянаги же специальные показания по здоровью. Несомненно, я не обязан».

— Только не отпускай. Могу «сломаться». Справишься?

«Но почему нет? Я могу несколькими секундами и пренебречь. Если она не будет у себя, когда следует, это привлечёт ненужное внимание».

Киётака дотянулся до специальной палочки, передал её девушке, хлопающей глазами. Такая вроде бы и банальщина, но от него, такого рационального… без никакого подвоха, просто так. Так волшебно?

— То, что ты ни с того ни с сего преклонился предо мной…

«Ему идёт, этот вид был перед моими глазами пару секунд, к своему сожалению, я была не готова, проморгала большую часть, но я в восторге…»

— … Аккуратнее с признаниями, да.

«Но, увы, этот трюк не сработает на этом монстре дважды, как и любой другой. Он ведь становится сильнее, отец, учится, всё, как ты мне говорил».

— Предположу и не ошибусь: весь мини-инцидент был спланирован?

«Только зачем?»

— Как иначе? Ничего случайного не бывает, особенно в таких деликатных делах, хи-хи. И этот случай показывает, что мне по силам перехитрить тебя. Просто нужно продолжать бороться, — проявилась коварная ухмылка на лице Сакаянаги. — И никакой волшебный ход не поможет. Я буду готова к любому твоему ответу.

«Знамение?»

Аянокоджи, хмыкнув, отправился на кухню. В холодильнике его ждали наспех порезанные бутерброды, если прибавить бутылку минеральной воды, чем не перекус?

— С высокой долей вероятности тот план более не актуален, — отметил Киётака, перекусив. — Я не смогу заставить его работать. Её причина всё так же нелогична — отсутствует, но она не отступает. Одиночка. По своей воле. Бред. Рьюен, в свою же очередь, в ту самую одиночку не сможет меня одолеть, вывести из себя, как бы не пытался. Будущее туманно. Хватит об этом. Что более любопытно: её уровень растёт, она играет всё лучше. Я думал, она давно достигла пика, но нет. Изучает моё поведение, подстраивается? Я был близок, чтобы клюнуть на ту приманку в последней партии. Да, ещё далеко говорить о точке невозврата, но почему-то я хочу поверить, что те твои слова вещие, Сакаянаги. А значит, эти партии должны продолжаться. В них есть смысл.

«Или мне просто нужен повод, чтобы разрешить себе эту забаву? Мне нужно подтверждение, что «это» обязательно входит в мою стратегию? Что я действую правильно? Иначе что? Я не знаю. Но пора бы уже признать: я привык к этому досугу, он не вызывает дискомфорта, кажется мне естественным, я волен делать, что только пожелаю. Не ограничиваться половиной, противник не молит о пощаде, не сдаётся, подстраивается, уважает, не оскорбляет и не боится, редкость».

***

Спустя… ???

— Ты помнишь, что я сказала тогда, когда ты первый раз меня «официально» обыграл? — спросила Арису, поставив шах Аянокоджи. Опасность несерьёзна, ферзь уязвим, атака ради атаки — Сакаянаги не могла себе позволить заговорить просто так, а такой бодрый накат чем не подспорье? — Мне поставили мат взятием на проходе. Я рот раскрыла от удивления. Такое не забыть. Но как хорошо помнишь ты этот вечер?

— «Причина тяги в том, что ты своими странностями притягиваешь людей. Они ищут в твоей пустоте то, что потеряли в себе», — процитировал Киётака Арису, она удовлетворённо кивнула. В то же время парень спокойно переставил слона на нужную диагональ, нападая на фигуру, грозя её взятием. — У меня хорошая память. Ты изложила теорию, я с ней согласился. Она ведь не лишена смысла, Хорикита, к примеру, видит во мне чуть ли не своего брата, и так далее. Почему ты заговорила о делах прошлых дней? Хочешь внести ряд корректировок?

— Очень хорошо, что ты не забыл. Нет, я ничего не хочу добавлять. Уныло. Оставим прошлое позади. Итак. Зная ту формулу, зная в совершенстве, как ты говоришь, какова же тогда моя причина? Обстоятельство, почему я здесь? Или, по-твоему, мне не к кому захаживать в гости по четвергам?

— Я думаю, ты видишь возможность, — сказал Киётака одновременно обо всём и ни о чём. Каждый понимает эту фразу по-своему. Ему казалось, Сакаянаги удовлетворится таким его ответом, но не тут-то было.

— Возможность в свиданиииспользуется в значении встреча с достойным соперником? Мотивация, вызовы, адреналин, бесценный опыт?

— И так далее. Если всё и так знаешь наперёд, к чему эта сцена?

— Какое интересное совпадение. Ты назвал официальную причину. Точь-в-точь. Догадываешься, что ей характерно? Избыточные термины. Витиеватость. Что же, понятно. Давай будем объективными. Я не просто так на вершине, и формально да, оппонента мне не хватает. — приосанилась она. — Хорошая сказка для посторонних. Твоя причина точно такая же. Но… мне нужно знать, что скрывается за ширмой. Свою-то я знаю. Поэтому я предлагаю пари.

— Не слишком ли поздно? — выразил парень протест. — О таком договариваются в начале партии. Не очень спортивно.

«Я не готов идти в бой вслепую».

— Тебе разве не наскучило играть за просто так?

Аянокоджи ушёл от ответа, полностью сосредоточившись на поединке. Вопрос был отчасти для него неудобным, а отчасти он так и не понял, чего от него хотели добиться. Почему он ещё в «игре»?

— Мне тоже нет, — послышалось от девушки через время. — Ещё одна моя победа, — заявила она, полностью проигнорировав ситуацию на доске — у Аянокоджи было на три очка больше — он нашёл брешь в обороне Сакаянаги, а значит, ей уже можно было и сдаваться. Но девушка не спешила поднимать белый флаг. — Или это ничья? Но с позиции силы, всё же наверное. Кто кого?

— Хм? — ответ Сакаянаги поразил Аянокоджи — она жертвовала качеством, но, если он возьмёт «подарок», создастся неудобство, которое при правильном развитии может дойти и до матовой атаки, настолько важная клетка. Но брать надо, иначе «подвисает» слон. Превосходный ход! Но брать чем, какой вариант наиболее оптимален? Много вариантов и предложений, от ферзя и до пешки, мало времени, а взгляд собеседницы необычайно остр: прожигает насквозь.

— Я всё об этом. Видишь ли, однажды я убедила себя в том, что тот момент, когда я превзойду тебя, сломаю, сделаю своей игрушкой, стоит того, чтобы продолжать всю эту борьбу. Стоит своих свеч. И мне казалось, я неплохо в ней, борьбе, преуспела. Ты стал зависим от этих партий. Я знаю, о чём говорю: ты перестал противиться, мило со мной обращаешься, не закрываешь дверь на замок по средам, а ещё заблаговременно готовишь второй кофе. Исключительно для меня. При том, что я никогда не затрагивала эту тему.

— Не считаю термин «зависимость» уместным. Шахматы одна из тех игр, которых я нахожу интересными. Трактуешь уважение к сопернику за слабость? Твой ход.

— Слабость? Понимание не обязательно, Аянокоджи, процессу оно не нужно. Процесс идёт. Ему всё равно. Ещё одно моё наблюдение. У тебя с «этой темой» очень туго. Ты слеп, но в то же время очень зорок, завоёвываешь своим нечеловеческим подходом. Ладно, о чём это я? Но всё это была моя официальная версия — я выиграла, ты зависим, я на вершине, бла-бла-бла, — выдохнула она, отсмеявшись. — Ведь я же выпила этот кофе? До дна? А ты его приготовил? Горький вкус, но я и слова плохого не сказала. И не хорошего, но не суть. Почему? Потому что его приготовил для меня ты, и тебе именно такое сочетание нравится, моя же проблема, что я люблю послаще, зачем попадаться под руку и портить настроение? Могла пройти мимо. Но я выпила до дна, оставив предпочтения и скандалы дома. И так каждый раз. На абсолютную победу мою не смахивает. Наша договорённость размером в двести миллилитров только крепнет. Почему? Тернистый путь гипотез. Вывод: ты чувствуешь то же, что и я, взаимно. А мы всё молчим, не обращаем внимания, так как этот график чуть ли не единственное, что постоянно и неизменно в школе, где за баллы можно купить всё, где ошибка стоит чьего-то исключения. Так что вот оно, всё исследование в одной строчке. Как тебе? И когда я осознала, что мною управляло, почему вкусы отходят на второй план, я посчитала нужным задать тебе этот вопрос. Что это? Твой ход.

— Не мне уж точно отвечать. Я не могу знать, что у тебя в голове. Твой ход.

— Так ты и не должен, — погрозила девушка пальцем. — Каждый случай индивида уникален. Ты не должен знать. Ты обязан, — повысила голос Арису. — Потому что сам испытываешь ровно то, о чём я тут распинаюсь. Если не большее. Не игнорируй. Или скрывать наши встречи ото всех — это то, до чего додумался наш взращенный гений? Придумывать самые разные оправдания. Почему? Боишься чего-то? Хочется спросить: это точно чей-то гениальный план? И этот ли игрок одолел международного мастера? Так должно быть? Или у Аянокоджи Киётаки серьёзная дилемма, связанная со мной? Постоянно забываю у него спросить, какая жалость.

«Дилемма? Намекает на что-то? Сакаянаги сейчас необычно бойка и бесстрашна, но совершенно беззащитна».

— Я, напротив, не скрываю. Просто все знают, кто я такая, и что с ними будет, если вмешаются в моё скромное хобби. Так что же это? — улыбка трансформировалась в оскал. — Посмотри на меня. Что это? Ходи же, Аянокоджи!

«Ты смущён, хи-хи?» — скрестила девушка руки на груди. Честно говоря, недавний выпад дался ей тяжеловато — Сакаянаги сохранила самообладание только потому что дома ранее отрепетировала похожую сцену несколько раз, а ещё по причине нахождения рядом любимого плюшевого медведя — создавалась ощущение, что она почти у себя, просто комнату недавно отремонтировали, вот она и пустует.

— Шах и мат, — произнёс парень, глядя на доску.

— Для меня? — ахнула Арису. Проиграть на двадцатом ходу в её амбициозные планы не входило. — Вот оно что… всего три очка, слабейшей фигурой… обидно…

«Да. Для тебя. Спёртый мат, полей для отступления короля попросту не осталось», — таким должно быть заключение Аянокоджи, а она пойдёт домой, как всегда. Но нет, не сегодня:

— Кажется, я окончательно запутался. Не могу объяснить себе, почему я смотрел на часы сегодня, считал минуты в ожидании? В этих партиях нет прямой выгоды. Она сомнительна, если вообще есть, а время утекает. Я мог потратить его на что-то… более полезное? Но, даже зная это, я продолжаю.

«Почему увлёкся? Непонятно».

— Интересно.

«Беру свои слова назад, фу-фу-фу, его колеблющийся вид бесценен, не могу насладиться».

— Ну и ну. Так у нас всё-таки ничья? — подмигнула игриво Сакаянаги. — Или ты не уверен?

«Ну же, наконец признайся, что без ума от меня!»

— Нет, победа за мной.

«Я победил, ничего нового, даже разочарован твоей игрой, Сакаянаги, могла ведь и побольше продержаться? Могла ведь?»

— Ты не простудилась?

— Неа.

«Значит, я сегодня разгромил её в честном бою. Но всё как-то не так… не могу понять, почему».

— А я не только про шахматы говорила, к слову.

«Почему мы вообще сидим за этим столом? Разве я не должен был рад, что освобожусь раньше? Если не только шахматы…»

— Тогда я без понятия, неоднозначная ситуация. Что-то колет в груди каждый раз, когда я думаю о наших матчах, о том, что традиция может прерваться.

«Воу, вот это новость! Мне нужно больше! Я хочу больше его откровений!»

— И? — аж сглотнула Арису. — Не тяни, будь добр.

— Я инстинктивно стараюсь этого не допустить. Наверное, поэтому и кофе, прочее…

«Я знала! Зна-а-ла! Скажи! Признай очевидное!»

— И?

— Что? С другими партии однотипны, я быстро разочаровываюсь, рейтинг неважен. Это всё, серьёзно.

— А-а если подумать? Что из этого следует? — предприняла разнервничавшаяся Сакаянаги финальную попытку и густо покраснела в процессе. — Хорошо. Вот ты поступаешь нерационально, но ты продолжаешь играть, как сам говоришь, хотя это тебе ну не сдалось, ты даже создаёшь мне комфортные условия, ты…

«Ну же, продолжи там…»

— Я?

— Думай-думай.

«Хм-м-м. То, что толкает, то, что побуждает меня совершать нелогичные действия, продолжать невыгодные битвы, потому что эти битвы с определённым человеком… только и всего… это… так вот как это называется? И это взаимно? Такому и должна была научить меня Кей? А ведь всё сходится».

— Я принял решение. Я бы хотел сыграть сегодня ещё. Необязательно в шахматы.

Арису Сакаянаги засмотрелась на Аянокоджи куда дольше обычного. Она сперва даже не поверила услышанному, думала, уши обманывают, но нет.

«Я полагал, что, проводя эксперименты с Кей Каруидзавой, манипулируя входными данными и «инструментами», рано или поздно приду к ответам, выполню свою часть плана, но правда в том, что только сейчас, только с той, чья хищная сущность чуть ли не готова разорвать меня на куски, до меня дошло».

— Вот как? Непринципиально во что? Игорный азарт? Такой вывод у нас получился? Налицо недоработка. Признай же, давай-давай, — не успокаивалась Арису. Ей хотелось всего и сразу да побольше. Воистину «Королева», но и он не пальцем делан, и она об этом знала и всячески поощряла, а значит… близилось очередное интересное соревнование для этих двоих.

«Признать? Мне и так всё ясно, пора закрыть Каруидзавовский гештальт, изменить подход, проводить больше спаррингов. Признаться? Пусть я и сдал десяток позиций сегодня, несмотря на то, что «выиграл», а она «проиграла», лёгкой «победы», Арису, тебе не стоит ждать. Вижу ещё одно противостояние, в котором уступать я не намерен».

— Похвально, что ты уже начала расставлять свою половину.

«Я вижу потенциал в этом взаимодействии, мне искренне приятна её компания. И это взаимно?»

— Ты не отстаёшь. Похоже, со ставкой на ближайшее время мы определились, кх-кх?

— Есть такое.

«Ты ведь превзойдёшь меня и заставишь признать свою «правоту», не так ли?»

Взаимно, и это не обсуждается.

Эпилог

Сузуне Хорикита обеспокоенно проводила глазами своего одноклассника, когда-то верного соратника. И вот он вновь укрылся от её взора: Хорикита лишь тяжело вздохнула. Тут ничего не попишешь. Она уже в общем-то свыклась. Что случилось?

В последнее время этот тихий парень с соседней парты словно изменил себе — стремительно расстался с Кей Каруидзавой, а, если не выбирать выражения, «порвал», отдалился от класса, не участвовал в вечеринках, словно одичал. Внезапная отчуждённость партнёра вызывала у Хорикиты множество вопросов. Что хуже всего, девушка не могла даже высказать этому кое-кому свои мысли, ей попросту было известно, что ни к чему обсуждения не приведут.

«Тебе-то что?»

Хорикита наблюдала изменения тревожные, но, впрочем, не катастрофические, с которыми свыкнуться можно. Если бы парень однажды не перешёл черту, заявив шокирующее:

— Я более не заинтересован в достижении класса «А».

«Что? Погоди! Почему?» — горячо отреагировала девушка. Как можно не быть заинтересованным в собственном будущем? Гарантированное поступление, полное сопровождение…

А от него без колебаний последовало:

— Ни к чему. Не интересно.

«Будто я делаю это, потому что люблю трудности и в восторге от конфликтов с другими классами! Будто у меня не возникает здесь проблем! Чёрт! Ладно, может, я просто всё неправильно поняла, такое нельзя исключать».

— Мы…

— Ещё раз. Нет никаких «мы», наш союз более недействителен. Удачи.

С тех пор Аянокоджи отказался участвовать в совместных мозговых штурмах, объясняя своё решение «факторами извне», и вообще, хорошая погода, птички поют, ему не интересно.

Но Сузуне Хорикита не Сузуне Хорикита, не Хорикита, если она не сдастся без боя, если не разберётся:

— Ты в порядке?

— Да, я в добром здравии.

— Ты сильно изменился, — отметила Хорикита. — И меня это пугает.

— А ты не лезь в мою жизнь, и страх пропадёт.

Хорикита переписывалась со многими общими знакомыми, но все они качали головой — не знали. Определённо много слов и слёз о том, кто набирает половину на тестах, цитата. Он хочет отчислиться, устал, разочаровался в академии! Но Хорикита давно не верила в правило вечной окрестности пятидесяти баллов или таким причинам, но сделать вновь ничего не могла, такова судьба. Он ведь и раньше вроде ничем официально и не помогал, так, был на фоне, всё она — легенда хорошая, легитимизирующая старосту, это да, а ещё она играет на его пользу. Разумеется, Аянокоджи её единоличный сочинитель, такие дела, то есть Аянокоджи и не при делах, она не может надавить, указывая на это, так как формально никакого предательства и не было.

Конечно, у Хорикиты был аргумент, с которым даже горделивый Коенджи не смог совладать. Если произойдёт экзамен-голосование на вылет, «не хочу» сродне выкрику «исключите меня» и даже никто грустить не будет. Понимая важность парня в своей стратегии, Хорикита была готова пойти даже на шантаж, но в одной из дискуссий получила ошеломляющий ответ:

— А если голосования так и не случится?

— Но когда-нибудь обязательно…

— Тогда и поговорим.

«Совсем не похоже на него, Аянокоджи не из тех, кто надеется на удачу… словно он знает, что произойдет наперёд…»

Кроме того, за дополнительные баллы Киётака сменил замок в своей квартире: Хорикита выяснила это опытным путём, а ещё заработала однозначное «тебе в этот час здесь не рады».

«Что он скрывает?»

На уроках он был спокоен и внимателен, на контрольных стал беспощадным, набирая максимум, а при личном общении невероятно холодным. Казалось, и говорил он-то теперь через силу. Но как так, кто разрушил её проработанный план, разве всё не складывалось как нельзя хорошо, разве они не великолепный тандем?

«Кто стоит за всем этим безумием?» — её грандиозное расследование не собиралось сворачиваться.

За кадром ехидно посмеивалась она, единственная причина, Арису Сакаянаги. Но недолго. Получив сообщение от него в мессенджере, девушка, залившись краской, моментально согласилась. Встреча в кафе, там, где их могут увидеть вместе? Почему нет, особенно, если инициатор он, человек, действующий из тени.

***

В кафе

— Всегда приятно оказаться в твоей компании, — улыбнулась девушка. — Внезапно тоже. И я чувствую твоё «взаимно». Мило. Но, зная тебя, не всё так просто. Итак, в чём причина срочности?

— Я бы хотел обсудить то предложение.

— М? — уставилась Сакаянаги на Аянокоджи. — Хи. А что-то случилось? Второй год даже не на середине, ты же не хотел привлекать внимания, вроде как. А твой… ну, с «БК» вопрос решён. Было довольно сложно копать под этого идеального Ягами, знаешь ли. А и того больше — вывести на чистую воду… но эм, нет ничего невыполнимого для меня, — девушка приставила ладонь к груди. — Я же гений, а вот он подделка. Так облажаться надо уметь.

«Скажем так, ему просто не повезло, и играл он паршиво».

— Для того, кто выиграл разве что в монополии по соглашению сторон, твоя самоуверенность впечатляющая.

— Ну-у-у… ничьи… почти…

Аянокоджи хмыкнул, не получив толкового ответа. Он находил игру с эмоциями «королевы» крайне забавной, это было сложно логически объяснить, но все и так всё прекрасно понимали. Сакаянаги притягивала к себе, он, считавший её самой скучной в мире, познавал очень и очень нескучное.

— Точно. Ты гений сливов.

Арису чуть не подавилась соком — никогда не стоит зазнаваться в компании Аянокоджи, но она нередко забывалась, лечение тривиально — больше практики.

— Это… это… поправимо. Кх-кх. Довольно отвлечений.

«Есть более приятная тема для обсуждения. Я горячо приветствую твоё желание сблизиться, мне невероятно сильно не достаёт чьей-то руки у себя на талии».

— Появились новые обстоятельства. Нужно осуществить перевод немедленно.

— Таки извела тебя твоя бедняжка-умница, да?

— Не извела, она действует логично и развивается с опережением графика: рано или поздно она узнает о наших встречах.

— И тебя посчитают предателем и попробуют исключить? Я бы исключила, ты беспощаден, бросил своих спутников в одночасье. Ах…

— Не драматизируй. Они…

— Знаю-знаю, пешки. И я тоже одна из них, правильно? Может, немного выше по статусу, но вот и единственное отличие.

Арису между тем захихикала, окончательно смутив Киётаку.

— Твоё замешательство… стоило того. Я навела некоторые справки, сделала выводы. Но у нас равный обмен, мы используем друг друга, у нас почти здоровые отношения, так что всё в порядке, — Арису пригладила волосы. — Столько в неё вложил, и не войдёт в положение?

— Ни за что. Она знает, насколько я опасен.

— Неудобно даже, я действительно попортила тебе все карты, да? Говоришь, хочешь в класс А? Не возражаю, приветствую, и даже очков у нас суммарно должно уже хватить. Но всё это станет возможным в одном случае. Только если ты Хориките скажешь, почему, бац, и не следуешь своей же зашибенной стратегии. А я буду рядом за руку тебя держать.

— И зачем тебе?

— Как зачем? Очевидно. Хочу увидеть зависть на её лице, люблю вообще выводить спокойных, и не только, людей из себя. Я очень жестока в отношении соперниц и мстительна, мягче я не стала.

— Я про часть с рукой.

— Ты мне нравишься потому что, мне хочется. Пусть Каруидзава обрыдается, а я обкраснеюсь.

Скрепя сердце, Аянокоджи принял решение. Арису определённо им манипулирует, желая потешить своё эго, он знал, а она не скрывала, его позиции сильнее, но сегодня он проиграл.

В конце-концов не впервые Аянокоджи уступает вопреки установкам мудрых наставников.

Всеми силами избегайте проигрыша. Делайте вид, но не позволяйте помыкать собой. Любыми средствами стремитесь к победе. А когда придёт время…

«Меня всё устраивает, смена роли мне без надобности. Иногда следует делать исключения, нет?»

Нет-нет-нет.Толькоабсолютнаяпобеда. Ставьте цель на первое место, уступки сведите к минимуму. За это время, пока этот человек вам доверяет, накопайте на него и его близких компромат. Здесь нет части с «кроме». А теперь, Аянокоджи-кун, будь добр и последуй совету, не подводи нацию, нашу программу. Ты ведь избранный. Ты поведёшь эту страну. Просто сделай то, что ты прекрасно умеешь, вернись к своему проверенному амплуа. Кончай с этим неперспективным обманом.

«Я отказываюсь, найдите кого-нибудь другого».

Заблуждаешься! Ты сейчас слышал себя? Слышал, что ляпнул?

«Более чем».

— Всё хорошо? — уловила Арису отрешённый взгляд парня.

Каков наглец! Ты меня ужасно подвёл и расстроил. Я это так просто не оставлю.

«Как скажете. Я, полагаю, спокойно переживу это?»

Да как ты! Сопляк, я тебя убью.

«Попрошу вас на выход».

— Воды, принесите воды!

— Не нужно, отмените. Всё реально неплохо, — ответил Аянокоджи, вытряхнувший призраков прошлого. — Плохие вещи случаются, проникая в нашу жизнь. Но прекрасные их вытесняют, и головная боль приходит. Ты определенно хорошая. Но не вещь.

— Д-да! Погоди, ч-что?!

«Никогда не думал, что всё зайдет настолько далеко. Вещью я её правда своей назвать не могу. Инструментом да, но не вещью».

— Я пойду.

— Д-давай.

Аянокоджи Киётака покидал пристройку под колотящееся сердце Арису Сакаянаги.

Комната «шедевра», нет, квартира в общежитии претерпела серьёзные изменения. Его любимый стиль, минимализм, ушёл в забвение под её влиянием. Плюшевый медведь как факт, что она с ним, новые игры, нераспакованные коробки на рабочем столе как символ, что это только начало, прикрученные полки, совместные фотографии, воспоминания. Одна встреча в неделю после всего кажется шуткой, а ведь когда-то и этого было много.

Верно, персональный план с треском провалился, не будет никакого финального сражения, его ждёт относительно спокойная школьная жизнь. Цель выполнялась сама собой, он вёл себя так, как хотел, нет причин выдумывать активные стратегии, пора бы просто пожить для себя, попробовать школьную жизнь.

— К лучшему. Ведь я играл по его правилам. В перспективе меня ждала участь возвращения в клетку. Но, к счастью, обошлось. Случайность.

Уголки губ Аянокоджи искривились, был повод, один очень занятный вывод:

«Никогда не предполагал, что один подставной реванш может освободить меня от вас».

— Что-то обронил?

— Нет. Спасибо, что не сдалась тогда, — эти слова были обращены ей. — Увидимся, Сакаянаги. Я сейчас подумал: как же неудобно обращаться по одной фамилии, сплошная путаница.

Она ещё долго сидела на кресле, пытаясь унять дрожь в коленках. Его юмор была зубодробительно прямолинеен. Киётака становился всё раскрепощённее, а его прикосновения — жарче, грубее, намереннее.

— Аянокоджи? Аянокоджи Арису? — переспросила Сакаянаги себя мечтательно нескольким позже. — Ещё не время. Неуместная шутка, но мне зашла. Лет через пять, может быть?