Paint it, bright orange/Залей всё ярким рыжим

Серия 1: Блудный внук.

Под I Aint No Joke в исполнении Erik B&Rakim на меня бросились сразу трое: заносчивый обормот, мускулистый урод и сволочь-модник в дорогом шмотье. Я был не слабее любого из них, но они работали (да-да, именно работали) в связке: уверенно, профессионально, без лишних движений. Упав, я покатился по покрытому трещинами древнему бетону; меня били ногами, но мне удалось встать, оперативно перехватить выбитый из рук чёрный скетчбук и перейти в оборону. Ещё несколько парней (один из них держал на левом плече включённый геттобластер-бумбокс) стояли в стороне и наблюдали, явно готовясь броситься на помощь по первому сигналу.

— Хватит! — раздался женский крик. — Довольно, сволочи!

Через некоторое время удары прекратились. Зашипел баллончик; меня перевернули вниз лицом и что-то нарисовали на спине… А затем — ушли, забрав рюкзак (но, Хвала Небесам, не скетчбук: в оный мои руки вцепились буквально мёртвой хваткой).

М-да… Совсем не так я представлял себе путь к славе. Впрочем, обо всём по порядку.

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 1: Блудный внук.

=========================

— …к другим новостям: сегодня в Белом Доме произошёл комический инцидент: Билл Клинтон сунул пальцы в электрическую розетку. На вопрос, почему он это сделал, президент ответил: «Дик Чейни сказал мне, что именно здесь лепреконы прячут своё золото». — бухтел в гостиной старый телевизор Philips Trendset голосом красавицы из местных новостей CNBC.

— Всё, что у тебя есть — дырявая субкультура. — говорила мне моя бабушка Селия, пока я собирал вещи. — Не страдай хернёй, а займись, наконец, полезным делом! Ты что, хочешь закончить, как твой отец, который ничего лучше тебя за всю жизнь сделать не сумел? Тоже мне, искусство: город поганить! Твои амбиции тебя до добра не доведут…

Сколько раз я это уже слышал… Задолбало! Хоть хит Never gonna give you up Рика Эстли на полную громкость включай: уши вянут от этого бесконечного ворчания.

— Колтрейн М. Кроули! Если ты сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться! — захлопнув за собой входную дверь, натягиваю капюшон тёплого худи и направляюсь к лестнице.

В Нью-Йорке — середина февраля. Год — 1996. Покинув парадную одной из многоэтажек Нижнего Ист-Сайда, я иду расписывать вечерние улицы. С погодой очень повезло: поскольку в январе случилась метель, после которой началась притащившая с собой наводнение внесезонная оттепель, больше снега у нас пока не выпадало. Город в те времена был уже достаточно очищен, чтобы пытаться жить достойной жизнью, но всё ещё груб для получения удовольствия от оной; целые районы оставались грязными и «закрытыми» для всех, кто не хотел, чтобы их ограбили, а здания, рекламные щиты и коридоры системы метро, хоть уже и мылись не реже трёх раз в два дня, всё равно быстро покрывались слоем граффити (зато арендная плата оставалась относительно доступной, а признанный статус эпицентра мировой поп-культуры давал отдельный повод для гордости).

— Добрый вечер, мистер Логгинс! — встречаю возле дома отцепляющего жёлтый прицеп-генератор с фаркопа похожего на бегемота серого седана Oldsmobile Achieva 2.3SL 92 без колпаков соседа (из салона играет мягко звучащая мелодия песни Don't Speak в исполнении No Doubt). — Решили провести освещение?

— Здравствуй, Колтрейн. — жмёт он мне руку. — Нет, это всё — для других целей… Кстати, не советую сейчас выходить со двора: NYPD снова хватает всех подозрительных личностей и тащит в участок. Похоже, курс на улучшение жизни и наведение порядка взят действительно серьёзный, раз уже второй раз за текущую неделю подобный рейд устраивают. Я, кстати говоря, тоже решил приобщиться к общему делу: буду заполнять мозолящую глаза яму во дворе. — с трудом вытащил он из багажника старый отбойный молоток. — Вот, раздолбаю это недоразумение, а потом, убрав обломки, очищу, вымету остатки пыли и бухну туда мешок холодного асфальта… А что ты на меня так смотришь? Многие проблемы общественного порядка, с которыми сталкивается население, не могут быть решены запоздалыми действиями властей: именно тогда в дело вступают жители окрестных домов и местные инициативные группы. Кто, если не мы, облагородим родной квартал?

С со-основателем Общественного Сада имени Лиз Кристи (что на углу улиц Бауэри и Хьюстон) Дональдом Логгинсом я познакомился во время одного из межрайонных отключений электроэнергии (и будучи ещё в подростковом возрасте). Тогда все жители нашего дома, поняв, что у них не работают холодильники, собрались на крыше и устроили застолье из продуктов, которые не могли сохраниться до восстановления подачи электричества. Жарилось мясо, лилось пиво, а люди (сидя, кто на чём горазд) пели песню Руперта Холмса про Пина Коладу и активно болтали обо всём на свете, наблюдая за звёздами. Чёрт возьми, вы помните, когда кто-нибудь из вас в последний раз настолько хорошо видел звёзды на Манхэттене или своих соседей по парадной? Признаюсь честно: немного грустно, что для подобных встреч должны происходить столь экстраординарные события.

— Спасибо, мистер Логгинс! — помог я ему вытащить и положить в садовую тачку материал для ямочного ремонта. — Удачи в улучшении ландшафта.

— Береги себя, Колтрейн. — помахал мне на прощание Дональд. — Бабушке привет.

Согласно недавней статистике по стране, на просторах Нью-Йорка — самая высокая концентрация правоохранительных органов в США. Когда вы спуститесь до местного уровня, то узнаете, что наиболее серьезные насильственные преступления исторически были сосредоточены в Верхнем Манхэттене и Нижнем Ист-Сайде (впрочем, разного рода грабежи и всякие кражи со взломами являлись серьезной проблемой качества жизни во всех районах); если же копнуть ещё глубже, всплывут данные о недавнем повальном переобучении офицеров и объединении обычной и транспортной полиций, а также расширении полномочий районных участков под предлогом того, что «свой район они, конечно, знают лучше». К чему я это всё рассказываю? Закройте глаза и представьте, что ваш квартал аккуратно перекрывается со всех сторон, после чего на территорию организованной толпой врываются начитавшиеся по директиве вышестоящих офицеров исследований про разбитые окна вооружённые копы и начинают применять ко всем, кого встретят в процессе рейда, стратегию «Stop-and-Frisk» (останови и обыщи), причём всё это дело, как ни странно, уже санкционировано высшим полицейским начальством, которое завело привычку ездить по участкам для «обсуждения тактик по борьбе с преступностью и улучшения общего положения». «Принуждение и сдерживание», ага! Скорее, навязывание жёстких моральных стандартов поведения различным слоям населения. Именно с этим я столкнулся на практике, когда захотел покинуть квартал: под эгидой «нулевой терпимости» в соседнем дворе полицейские из Седьмого участка (именно к оному был прикреплён почти весь район Нижнего Ист-сайда) с крайней жестокостью (и применением собак) обыскивали группу молодых парней в раздутых оранжево-синих куртках. Было видно, что попавшиеся являлись граффитистами: на багажнике голубой с белыми полосками Ford Crown Victoria P71 93 лежала здоровая спортивная сумка, содержимое которой (то есть, баллончики с краской и что-то ещё) внимательно изучали двое офицеров.

— Вот так всегда: около улицы тебя не трогают, а на задворках — от души изобьют ногами, рогами и сапогами. — наблюдая, как нарушителей запихивают в автобус-автозак Blue Bird All American 94 с табличкой «MOBILE ARREST CENTER», я прокрался мимо сцены экзекуций, как вдруг заметил припаркованный неподалёку пустой универсал Chevrolet Caprice 1A2 94 и решил попытать удачу: проще говоря, оставить на борту свой тэг. Ох, не поздоровилось бы мне тогда, если бы вдруг это заметил офицер с немецкой овчаркой! Раз уж эти псины могут открыть двери зубами, забраться за руль, завести двигатель, включить спецсигналы и самостоятельно уехать к собственному участку, то что им стоит расправиться с темнокожим парнем двадцати пяти лет, который всего лишь пишет маркерами безобидные тэги?

Как бы то ни было, прибавив к надписям «7th Precinct|K-9 UNIT» предложение «DON'T SLEEP: EXPRESS TRANE COMING» и прилепив на стекло знаменитый на весь мир стикер I Love New York (их у меня было в достатке), я продолжил свой путь наружу. Чуть не попавшись на глаза водителю прибывшего к месту арестов под громко звучащую фоном Come and Get Your Love в исполнении Redbone фургона Chevrolet P30 Step-Van 87 (видимо, прикатило вызванное подкрепление или дополнительный автозак), я достал из рюкзака болторез и лихо перекусил ржавую цепь на воротах огороженного забором закутка электрической подстанции, дабы оттуда, приподняв крышку люка найденным рядом куском арматуры, спуститься в заброшенный сточный канал и перейти на соседнюю улицу.

Путешествие прошло без приключений (разве что, пришлось дать отпор рисующим под звучащую откуда-то сверху (опять кто-то устроил какой-нибудь мелкий районный сходняк-оттяжку) Pump It Up в исполнении Trouble Funk двум парням в похожих рыже-синих одеждах: наверное, им удалось вовремя сбежать). Выйдя на другом конце дренажного сооружения, я понял, что попал в заброшенный с середины семидесятых большой общественный бассейн, чьи кирпичные стены служили своеобразным «полотном» для любителей попрактиковаться или показать мастерство. Там отмечались все, от легенд до дешёвок; теперь пришло и моё время внести свой след в историю, забомбив там все оставшиеся свободные площади (к чему я как раз и приступил, пока не заметил, что мой свежий троу-ап закрашивает своим флопом какой-то толстяк в оверсайзнутом шмотье).

— Ты что это творишь, бомбовоз хренов? — подошёл к нему я. — От куриных крылышек совсем башку переклинило, да?

— А теперь попробуй повторить это ещё раз, причём мне в лицо. — обернулся тот.

— Да без проблем! Могу даже оставить эту фразу на твоём лбу, как напоминание.

— Быстро бегаешь или медстраховка дешёвая, шутник? — засучив рукава, двинул на меня дальний родственник республиканца Криса Кристи из Нью-Джерси.

Намять бока любителю пожрать не составило труда: сдавшись после пяти минут схватки, жирдяй предпочёл убраться восвояси, оставив мне свою краску. Перерисовав испорченный кусок, я продолжил активно «украшать» стены тэгами TRANE и TRN, пока не наткнулся на отделение «только для легенд», где заметил «художество» главаря относительно крупной группировки райтеров; оная, как я потом узнал, именовала себя «Воины Нью-Йорка». Своё название данная гоп-компания взяла в честь негласного фанатского прозвища крайнего правого полевого игрока Yankees бейсболиста Пола О’Нила, не забыв и про число с его формы (21).

— Извиняй, Г-Е-Й-Б… — расчехлив баллончик, быстро забабахал я свой уайлдстайл поверх его работы. — Твоё время в качестве легенды подошло к концу.

— Эй, вон та дешёвка, которая везде пишет TRANE! — раздался возглас сверху. Мгновенно меня окружили несколько крепких молодчиков и худенькая девица…

— Значит, TRANE? — произнесла она.

— Окей, умник: то, что ты засрал почти весь бассейн и перекрасил мой кусок, не делает тебя легендой. — выступил вперёд рыжий парень в фирменном джерси с номером 21. — Знаешь что, сынок? Сейчас мы тебя деклассируем; хватай его, ребята! Бросай вещи, отдавай материалы и рви скетчбук! Сейчас мы тебе покажем, где заканчивает всякий сброд!

Что было дальше, вы уже знаете («Can I kick it? Yes, you can!», как спели бы парни из A Tribe Called Quest). Немного повалявшись после неравного поединка, я с большим трудом поднялся на ноги… И сразу же лицом к лицу столкнулся с каким-то (судя по камуфляжу и жетонам) сержантом армии, что тщательно осматривал меня с головы до ног.

— Да, знатно они тебя отделали. — присвистнул он. — Этим местом заправляют Воины, поэтому лучше здесь не малевать; также советую держаться подальше от заброшенного Центра Культуры и Досуга: они используют его в качестве базы на острове Манхэттен. Сочувствую утратам вещей и рюкзака… Вот, возьми. — кинул он мне баллончик белой краски. — И не падай духом: всё только начинается. — сказав это, оперативно скрылся военнослужащий за забором бассейна.

— Твою мать! — осмотрел я свои шмотки. На животе и спине моего худи красовались два больших оранжевых креста: проще говоря, меня вычеркнули, забрав не только материалы, но и гордость. Впрочем, сдаваться было рано: при должном умении можно было проделать с ними всё то же самое и выйти из стычки отомщённым. При себе у меня остались скетчбук, парочка водостойких маркеров, блестящий фломастер, обувная крем-краска и заточенный скальпель для царапания стекла… Да, что-то мне сегодня совсем не везёт!

***

— …В районе Винегар-Хилл на территории северо-западного Бруклина произошёл комичный криминальный инцидент: мужчина, угнавший патрульный внедорожник Ford Bronco 92, по неосторожности врезался в женщину, что угнала фургон инкассаторов. Никто не пострадал; оба преступника задержаны и переданы в Восемьдесят Четвёртый полицейский участок для дальнейшего разбирательства. — вещал прикрученный к подставке под потолком телевизор Sony Trinitron всё тем же голосом красавицы-блондинки из местных новостей CNBC, когда еле держащийся на ногах я ввалился в круглосуточный хозяйственный магазинчик Goods Yard.

— Montana есть? — кашлянув, облокотился я на прилавок. — Автомобильная. Или Krylon, на худой конец: мне уже всё равно, что использовать.

— После 22:00 не торгуем. — опустив книгу с полной антологией картин Джорджии О’Кифф, посмотрела на меня молоденькая продавщица. — Ой, мама… — изумилась она (да и я, честно говоря, тоже: передо мной стояла та самая дамочка, что сопровождала Воинов в бассейне).

— Да ладно тебе. — начал разъезжаться по швам мой невозмутимый вид. — Пропусти пару банок мимо кассы: с тебя не убудет.

— Все вы, блин, художники, одинаковые: пропусти мимо кассы, а потом отчитывайся перед шефом за недостачу. — тяжело вздохнув, зевнула девушка. — Тебе что, мало наваляли?

— Нас убивают, но мы выживаем. И снова в атаку себя мы бросаем. — с пафосным лицом продекламировал я. — Твоим молодчикам так просто из игры меня вывести не получится.

— Я не поддерживаю их поступок. — открыла было рот мадам за прилавком. — Так что…

— Что здесь происходит? — появился на шум из подсобки лавки сильно напоминающий мексиканского актёра Хорхе Луке немолодой гражданин. — Dios mio! Кто эта несчастная жертва правосудия?

— А вы кто? — вырвалось у меня. — И не правосудия, а самосуда…

— Да, ты точно дешёвка. — усмехнулась девушка. — Это же Ли Киньонес, живая легенда Нижнего Ист-Сайда и владелец этой лавки!

— Ого! — достал я свой потрёпанный скетчбук. — Подпишете?

— Это подождёт. — проведя меня в заднее помещение и положив на какие-то ящики, полез за аптечкой легендарный граффитист. — Сейчас тебе надо немного отлежаться и рассказать, как всё было, а не рваться возвращать отобранную честь… Тина! Где у нас тут был кипяток?

— Чувствую себя, откровенно говоря, паршиво. — выпив чашку быстрорастворимого кофе и поведав о случившемся, выдал я. — Впрочем, что я один мог сделать против подкачанного мудака, заносчивого сукина сына и какого-то модника?

— Скажу тебе честно: мне они тоже не нравятся. — оглянувшись, включил стоящий рядом радиоприёмник (зазвучала Waterfalls в исполнении TLC) и подлил мне ещё горячего напитка Киньонес, а далее — просветил по поводу обидчиков (именно так я узнал информацию об их группировке, философии и ключевых членах: заносчивым парнем оказался глава идиотов, Гейб; мускулистым гражданином являлся его телохранитель Сплин, а модником был главный союзник всей этой кодлы, некто Дип). — Бесящиеся с жиру богатенькие детишки. Их давно пора проучить, а то совсем распоясались, сволочи: не признают авторитетов старой школы, подворовывают краску… Как-то раз в моё отсутствие сорок банок вынесли и всё отрицали, списав на кого-то из местных налётчиков. Их местная база — в квартале отсюда…

— Все думают, что граффити малюют исключительно чёрные или этнические меньшинства типа латиносов. — всплыл в моей голове распространённый стереотип. — У меня не осталось ничего, кроме пары маркеров, зашитой в подкладку заначки, а ещё…

— Об этом не беспокойся. — пообещал Ли. — У тебя имеется потенциал, так что можешь рассчитывать на мою помощь; по человеку сразу видно: интересуется — не интересуется, рисует — не рисует… Вдобавок, твоя одежда — в краске.

— Десять с лишним лет назад после просмотра фильма Turk 182 в мой мозг закралась идея сделать своё граффити. Данное занятие мне понравилось, вследствие чего я стал рисовать каждые выходные и уже не мог остановиться. — потянуло меня на откровенность. — Теперь мне хочется стать Легендой. Нет, мои творения не обязательно должны украшать галереи Парижа или Рима, но хорошо было бы оказаться увековеченным хоть где-нибудь: согласен даже на съезд с магистрали! «Coltrane Crowley Memorial Ramp»: звучит отлично, не так ли?

— Нарисовать причиндал на заборе может любой дурак, а вот для того, чтобы намутить что-то яркое, цветастое, оригинальное, да со смыслом, нужно иметь определённый опыт и чёткое понимание своего дела. — последовал совет. — Нельзя просто так рисовать кривые буквы, называя это стилем: сейчас, увы, не шестидесятые. Надо постепенно вырабатывать уникальность. Дай-ка сюда скетчбук… — получив оный, Киньонес взял фломастер и начал быстро рисовать, не прекращая свою речь. — Стрелки, оформление, техника, креатив… Если у тебя есть стиль, то о тебе начинают говорить! Искра, сердце, душа… А также заливка, контур и мелкие детали: именно на этом держится самое базовое искусство граффити. Нужна тонкая линия — подровняй основную цветом потемнее. Веди баллончик близко к стене; придавай объём! Также можно задействовать короткие штрихи с разными насадками. И ещё: видишь шедевр какой-нибудь легенды — срочно перерисовывай его к себе или фотографируй, если не успеваешь… Помни: твой скетчбук — твоя Библия. Эй, Тина! — убавив звук и сменив радиостанцию на KTU 103.5 FM (передавали The Rhythm Of The Night в исполнении Corona), зычно крикнул он в торговый зал. — Кончай читать, да экипируй парня по первому разряду.

Как оказалось, «первый разряд» включал в себя самый разнообразный инвентарь: итак, я получил перекидываемый через плечо кожаный патронташ с баллончиками Rust-Oleum и Montana (по сравнению с обычно используемыми мною Krylon и Red Devil эти краски были на голову выше), пачку стикеров HELLO, MY PAINT IS…, нож (такие обычно выдают парамедикам на скорых), зажигалку Zippo (судя по характеру fit and finish — подпольного производства), а также крюк-кошку с тросом, монтировку и новый болторез.

— Спасибо, Ли. — более-менее освоившись с полученным обмундированием, поблагодарил я своего внезапного благодетеля. — Не разочарую.

— Можешь звать меня Джорджем. — вернул масштабно подписанный (аж на целый разворот с небольшим) скетчбук легендарный граффитист. — Твори, герой.

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.

Серия 2: Пешкодралом, поездом, машиной.

Покинув магазин, первым делом я распотрошил свою пятисотдолларовую заначку, сходив в расположенный по соседству ломбард и прикупив на часть денег цифровой фотоаппарат CASIO QV-10, наушники, а также почти новый портативный радиоприёмник SONY ICF-SW30 с пачкой батареек: как-никак, под музыкальное сопровождение заниматься любимым делом куда веселее (а ещё — безусловно интереснее).

Опробовав краску на ожидающем зелёного сигнала бежевом универсале Plymouth Custom Suburban 73 (водитель оного, ничего не заметив, беззаботно укатил с нанесённым свежей Montana во всю откидную дверь заднего отсека тэгом TRANE), я наконец-то приступил к росписи стен, причём вполне себе успешно: похожий на перевёрнутую ванную патрульный Chevrolet Caprice 9C1 95 проезжал мимо локации крайне редко, так что под передаваемую по KTU 103.5 FM пятнадцатиминутную Rapper's Delight в исполнении The Sugarhill Gang мне удалось быстро и броско забомбить все доступные ближайшие окрестности (в том числе — принадлежащие соседней прачечной инисто-белые развозные фургоны Boyertown Merchandiser и разгружающийся неподалёку продуктовый GMC Forward 92), после чего, выбросив пустой баллончик, направиться в сторону заброшенного Центра Культуры и Досуга. Да, сегодня ночью мы будем в ударе: держите меня семеро!

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 2: Пешкодралом, поездом, машиной.

=========================

Здание, где располагалась манхэттенская база Воинов, давно предназначалось под снос и было обнесено высоким забором, но то ли подрядчик обанкротился, то ли очень «вовремя» подсуетились надоедливые градозащитники со своим «историческим статусом» — в общем, шестиэтажная постройка стояла, потихоньку ветшая и становясь пристанищем для бомжей и местом сходок мутных личностей самого разного пошиба.

Пробравшись на огороженную территорию и достигнув пожарной лестницы (при этом попутно оскорбительно перекрасив несколько попавшихся при поисках оной «художеств» Воинов), я поднялся на предпоследний этаж…

— Чёрт, Даррелл, тебе кто синяк поставил? — донёсся до меня диалог стоящих в глубине комнаты (именно внутрь оной мне повезло попасть) двух сгорбленных бомжей.

— Шпана, которая себя Воинами кличет, Берни. — подбрасывая в горящую бочку остаток коробки из-под фруктов, хрипел один из них. — Они меня из моего угла выставили.

— А, из твоей каморки в подземке, то есть, зимней хаты?

— Нет, из Тоннеля Свободы под парком Риверсайд, где я ночую летом.

— Сволочи. — тут они, увидев меня, резко замолчали и отвели взгляды.

— Сколько их тут? — высыпав и передав им скопившуюся в бумажнике горстку мелочи, спросил я.

— Человек восемь, но все — по разным комнатам. — указал наверх кривым мизинцем тот, что лишился места для ночлега. — В принципе, шансы на победу имеются.

— Здесь очень много старых досок. — добавил его собеседник. — Драбалызнуть придурков по башке — и дело с концом. Наглецы они порядочные, да здоровьем жиденькие.

— Не, тут надо по уму действовать. — кашлянул первый бомж. — Чуть не рассчитаешь — и добро пожаловать в кутузку. — выжидательно посмотрел он на мои руки.

— За пятёрку поможете? — достал я разменянные мелкие купюры.

— Десять долларов на каждого — и мы в деле. — расправил плечи второй.

— Даю пятнадцать. — после этой фразы лица бездомных просияли; вооружившись кусками строительного мусора, мы отправились зачищать верхний этаж…

В следующие мгновения немногие бодрствующие жители окрестных домов могли хорошо слышать истеричные вопли, звон стёкол, грохот разбиваемых раковин и удары ногами по гнилым дверям: наше убойное трио вырубало Воина за Воином (складируя тех, кто был без сознания, около стен). Под конец, мы ворвались внутрь самой крайней комнаты, где обнаружили парня, что, рассевшись на полу спиной ко входу, громко слушал на бумбоксе I Need A Beat в исполнении L. L. Cool J и неторопливо перебирал содержимое моего рюкзака (там у меня было практически всё: от стикеров и краски до сменного белья и нескольких полезных для жизни девайсов)… После основательного избиения гнилой ножкой от деревянного стула он выдал информацию о намерениях группировки забомбить следующей ночью своими тэгами служебные помещения некоторых станций метро линии A в районах Шугар-хилл и Вашингтон-хайтс; отпустив своего обидчика, я велел ему передать всем, кто теперь хозяин заброшки, перед этим отобрав геттобластер и сняв с него куртку (данные предметы отошли бомжам, дабы те побыстрее толкнули их своим знакомым) с серым худи, на котором красовалась надпись «STILL FREE», попутно вслух интерпретируя действия, как получение компенсации за моральный и физический ущерб.

— И не возвращайся! — дав на прощание оставшемуся в майке и разодранных джинсах члену Воинов хорошего пинка, я основательно изучил помещение и пришёл к выводу, что если оное слегка облагородить, можно уверенно классифицировать его, как моё новое место жительства. Конечно, придётся делить квадратные ярды с пахнущими помойкой Дарреллом и Берни, но лучше уж так, чем квартироваться под мостом внутри какого-нибудь разбитого Chrysler Windsor Town&Country 57 на кирпичах; кроме того, мне досталась не только база Воинов, но ещё и лежащий внутри инвентарь, среди которого чего только не оказалось: обширная палитра из дорогой краски, трафареты, маркеры, неподписанные стикеры HELLO, MY PAINT IS… (теперь можно было не мелочиться, используя их гораздо чаще: до этого вследствие неимения денег мною под эти цели адаптировались этикетки с развесных продуктов из ближайшего супермаркета и ценники оттуда же), а также несколько рекламных постеров хозмага, где работала Тина.

— Итак, они вычеркнули меня? — вырвалось у меня после осмотров «богатства». — Значит, вычеркнем их. Меня унизили, но я докажу, что чего-то стою. Вместо смерти стоит проснуться и жить дальше. — произнеся данные фразы, я достал лежащий на полке трафарет с крестом, нанёс изображение оного ярко-рыжей краской на спину трофейного худи, а также, достав из рюкзака электрическую машинку для стрижки волос, оперативно избавился от своей пышной шевелюры. Оставался вопрос, что делать с лежащими без сознания конкурентами…

В переулке под забором стояло сияющее свежей краской пронумерованное пухто (было видно, что оного там явно находиться не должно: полупустой контейнер для бытового мусора оставили практически посреди дороги). Перетаскав туда ещё не очухавшихся врагов (используя для этого эвакуационный выход, ибо основной был заколочен), мы позвонили по указанному на боку телефону компании и спросили, не пропадала ли у них единица номер такая-то… Оказывается, действительно пропадала, причём с площадки сноса старого дома в Паркчестере; сообщив адрес и предупредив о том, что оное надо будет сразу вытряхнуть, я и мои новые знакомые вернулись в здание, дабы уже сверху наблюдать, как в переулок через десять минут приезжает похожий на старую игрушку Tonka Ford F-500 72 с лебёдкой, под The Stroke в исполнении Billy Squier затягивает пухто на раму и уезжает по направлению к городской свалке.

— Одной проблемой меньше! — хрипло подытожил Даррелл. — Идём ужинать.

***

Каждый день для трёх с половиной миллионов человек нет другого выбора более-менее быстрого способа передвижения по городу, кроме подземки (большинство из нас не ездит в лимузинах и не может позволить себе пользоваться такси, а автобусы ходят так редко, что успеешь состариться, пока дождешься хотя бы одного). Думаете, люди в ней разбираются? Чушь! Они знают только нужные им станции; максимум — энную часть своей линии. Кое-как втиснувшемуся внутрь забитого под самый потолок утреннего или вечернего поезда (даже сельдь в бочке чувствует себя просторнее, чем граждане в час пик) рядовому пассажиру нет совершенно никакого дела до используемой им сложной транспортной системы: его голова занята совершенно другими вещами… Мы его не осуждаем: кто угодно тронется умом, пока начнёт понимать весь этот беспорядок. Больше двадцати линий, целый зоопарк из вагонов, свой отдел слуг закона и порядка, тысячи рекламных плакатов, несколько сотен миль путей, огромные толпы пассажиров… И шестьдесят три вице-президента в штаб-квартире MTA на территории Центрального Бруклина. Что они все там делают? Никто не знает, но власть имущими предполагается, будто без них городу просто не обойтись.

Метро — кровеносная система города и идеальное полотно для любого граффитиста. Там довольно темно и опасно, но если знаешь, как ориентироваться внутри хаотичного нагромождения из разных коридоров, комнат и шахт — быстро сколотишь себе хорошую репутацию. Когда все дешёвки засыпают, когда наступает комендантский час, когда транспортные копы от скуки выкручивают громкость MTV и под хит Streets of Philadelphia Брюса Спрингстина начинают играть в карты, когда ночная смена сделала последний обход и освежила последний вагон, наступает время уличных художников. Человек, который хотя бы однажды рисовал в метро, никогда не сможет забыть этот опыт. Беготня от рабочих, боязнь контактного рельса, запах электропоезда… Отличный запах!

Сойдя с двухсекционного автобуса-гармошки New Flyer High Floor C60HF (мне очень повезло поймать оный на остановке у дома), я перебежал через Бродвей (едва не попав под купе Dodge Avenger 95), поддел крышку одного из нескольких расположенных на центральном разделителе квадратных люков, забрался внутрь и оперативно избавился от следов, с жутким скрипом закрыв за собой служебный лаз.

Поначалу в коридорах темно, как в склепе, но уже очень скоро начинаются ряды освещающих пространство ярких (и мигающих) жужжащих неоновых ламп пополам с обычными еле горящими лампочками-грушами; вместе с ними появляются первые троу-апы, уайлдстайлы, непонятные трафареты 9/06/90 и масштабные композиции. Одну из последних я даже сфотографировал: оная представляла из себя типовой зал судебных заседаний, где в образе судьи была изображена телеактриса Лиллиан Леман (как в том эпизоде Seinfeld!), а роль подсудимого взял на себя крёстный отец рэпа — блюзолог Гил Скотт-Херон. Под данным шедевром красовался лозунг за авторством последнего: «The Revolution will not be televised», а на противоположной стене уродливым пятном мозолила глаза идиотская метка Воинов (стилизованный под счёт с электронного табло стадиона троу-ап WARRIORS21). Исправив сие недоразумение (после «обработки» тэг гласил WALRUSES11 на фоне толстого моржа с причёской Гейба и гнилыми цифрами-клыками). Поразившись собственному уровню креативности, я намутил свой троу-ап, после чего, поправив скрытый под отцовской курткой (в тоннелях, как всегда, дул сильный ветер: пришлось временно утеплиться) патронташ с краской, нацепил наушники (при этом оставив одно ухо открытым) и под The Breaks в исполнении Kurtis Blow неторопливо отправился далее, периодически останавливаясь, дабы переделать ненавистное «творчество» моих обидчиков или оставить свои рисунки на местах под самым потолком. Так продолжалось ровно до тех пор, пока перед моими глазами не возникла следующая сцена: к «украшающему» стену кривым флопом члену группировки Воинов со спины тихо подкрались двое бомжей; когда тот закончил, они сбросили грязные лохмотья, оказавшись подтянутыми мужчинами в бронежилетах, после чего, выхватив плотные чёрные резиновые дубинки, от души принялись мутузить застигнутого врасплох бедного парня. Мне было вполне известно, кто это такие…

Видя в граффити основной симптом городского упадка, мэр Руди Джулиани приступил к искоренению оного: в 1995 году он создал межведомственную группу по борьбе с подобного рода живописью, подкрепив собственные намерения законными основаниями: в разделе 10-117 Административного Кодекса Нью-Йорка появился пункт о запрете продажи баллончиков с аэрозольной краской несовершеннолетним. Также последовало требование, чтобы торгующие товарами подобного типа продавцы либо запирали материалы в витринах, либо прятали под прилавок (то есть, в недоступное для потенциальных магазинных воров место). Неисполнение или нарушение свежепринятого закона о борьбе с граффити влекло за собой наложение фиксированного штрафа в размере трёхсот пятидесяти долларов США за каждый из доказанных инцидентов; впрочем, количество «наскальной живописи» это не убавило, вследствие чего, помимо появления горячей линии для сообщений о порче имущества (если не изменяет память, ей присвоили телефон 311), на улицы вышли Антивандальные Бригады. Днём эти горстки офицеров с раздутыми самомнениями давали интервью, хвастались базой данных вандалов (помимо общей информации и записей о всех предыдущих арестах, там содержался архив работ, за которые можно было предъявить конкретному подозреваемому), а по ночам, переодевшись в бомжей или других граффитистов, ходили по излюбленным и особо популярным у райтеров местам с целью в самый неожиданный момент хлопнуть выбранную ими жертву шокером (дальнейший исход, думаю, ясен: участок-камера-суд или свобода, но с тяжёлым бременем стукача). Подождав, пока они уволокут несчастного парня, я прокрался в соседний коридор, перекусил болторезом очередную цепь и оказался внутри помещения с ромбовидным перекрёстным съездом по центру бетонного пола (проще говоря, простым приспособлением для разворотного манёвра поездов). Из примыкающих к комнате тоннелей периодически появлялись составы: грохоча и лязгая, они проносились мимо меня, заставляя переключаться висящие на балках под потолком семафоры; оперативно перебравшись на другой конец своеобразной «комнаты», я забрался на полутёмную (и противно пахнущую мазутом) металлическую сервисную платформу, где нос к носу столкнулся с…

— Kase2! — не было пределов моему удивлению (этого райтера не знал только слепой или полный болван). — Вот так встреча! Не подпишете ли мой скетчбук?

— Молодец, узнал. — прекратив переделывать надпись-предупреждение «DANGER: HARD HAT AREA» в «ANGER: HARD ROCK ARENA», повернулся ко мне однорукий темнокожий граффитист-легенда. — Какой у тебя тэг?

— TRANE. — поражаясь, как ловко он орудует оставшейся конечностью, ответил я.

— Не важно, насколько ты хорош, если твоё творчество никто не видит. — расписываясь на страницах моей «Библии стрит-арта», давал мне советы Король Стиля. — Бомбить надо не исключительно служебные помещения да общественные сортиры, а самые неожиданные и высокопроходимые места, то есть, стены тоннелей. Главное — остерегайся контактного рельса, если не хочешь остаться без руки или повидаться с Мартином Лютером Кингом.

— Уяснил. — кивнул я. — Спасибо за наставления.

— Но тоннели — не самое главное. — вернул скетчбук Kase2. — Если захочешь как следует поразвлечься — чуть выше по линии находятся подземные отстойники вагонов: раздолье для людей искусства нашего толка. Главное — не перепутать направления.

— Это почему же? — возник у меня закономерный вопрос.

— Находящийся между 137-стрит и 145-стрит отстойник линии один может вместить в себя целую дюжину десятивагонных поездов, но главная его проблема заключается в том, что, во-первых, там отвратительное расположение путей; во-вторых, сейчас это место кишит доминиканцами и вооружёнными транзитными копами, которые стреляют на поражение; лучше проникнуть на запасные пути под 174-стрит, куда свозят поезда линий A и C: хоть их там и вполовину меньше, но зато ты хотя бы вернёшься оттуда живым. — озвучил очень ценную наводку легендарный граффитист. — Это — один из самых тёмных и уединённых уголков во всей системе метро: оный находится далеко от проходящих мимо действующих линий, а поскольку там почти всегда жутко тихо, многие рабочие и машинисты считают его одним из самых нелюбимых мест для загона поезда на ночь. Лучшим входом туда является скрытый металлической решёткой старый лаз под забором внутренней стороны палисадника муниципальной школы PS173M на углу Форт-Вашингтон-авеню и 174-Вест-стрит…

***

Забомбив несколько стен и диссанув все обнаруженные по дороге граффити Воинов, я вернулся на поверхность тем же путём, что и пришёл; теперь моя цель находилась гораздо севернее, но как бы мне удалось добраться к ней без машины? Делать нечего — пришлось ловить редкие в столь поздний час попутные авто… Но ни Ford Mustang II Stallion 76 со щуплым студентом-очкариком за рулём, ни ползущий с черепашьей скоростью фиолетовый лоурайдер Chevrolet Brookwood 59 (из чьих окон раздавалась Across 110 street в исполнении Bobby Womack), ни тащивший за собой гружёный металлоломом прицеп побывавший в аварии Oldsmobile Cutlass Supreme Brougham Coupe 77, ни свободный (да-да!) минивэн-таксомотор даже не думали притормаживать около моей одиноко стоящей у края тротуара фигуры, лишь заметно ускоряясь при виде поднятого большого пальца. Окончательно потеряв терпение, я уже хотел двинуть на север классическим способом (словно Стив Мартин в фильме Planes, Trains and Automobiles под мелодию I Can Take Anything), как вдруг, поначалу проехав мимо, возле угла затормозил, но очень быстро сдал назад светло-серый с чёрной ватерлинией Pontiac Phoenix SJ 82 в кузове купе.

— Райтер? — распахнулась пассажирская дверь машины.

— Типа того. — просунул я голову в салон (к слову, водитель оказался темнокожим парнем примерно моего возраста; его нарядом являлась комбинация из шапки, лёгкой куртки, брюк-карго и спортивных очков Oakley's). — Не подбросите до 174-стрит?

— Садись. — кивнул сидящий за рулём парень. — Хлопни дверью, а то не закроется.

Под All Eyez On Me в исполнении 2Pac feat. Big Syke Pontiac тронулся с места и медленно поехал по практически пустому Бродвею.

— Куда. — протянул мне руку автомобилист. — Как самый заряженный Plymouth с HEMI; на заднем диване дрыхнет мой напарник по группировке, Стейк.

— Трейн. — ответив на рукопожатие и оглянувшись (сзади действительно мирно посапывал прикрывший лицо журналом TIME с портретом начальника полиции на обложке ещё один афроамериканец), представился я. — Как поезд, только с другим окончанием; работаю «в соло».

— Где пишешь? — последовал вопрос. — Мы, Убийцы со Встречной Полосы, орудуем только на шоссе, а поскольку не лезем на чужие территории, то чужаки не лезут к нам.

— Об этом не беспокойтесь: мои троу-апы и уайлдстайлы можно найти только в метро и на некоторых улицах. — инстинктивно вырвалось из моего рта. — Там много кто рисует…

— Знаю. — тут купе резко перескочило через колдобину, вследствие чего потрёпанная магнитола с надписью «DELCO», неприятно зашипев, щёлкнула и самостоятельно сменила волну на WABC 770 AM. Как мы это поняли? Да очень просто: именно этой радиостанции с завидной регулярностью выпадала честь принимать и слушать бредни звонящего в эфир мэра.

— …ещё раз: свобода не означает, что люди могут делать всё, что хотят. — заполнила салон запись дневной разговорной программы The Bob Grant Show. — Свобода — это готовность каждого человека уступить законной власти большую свободу действий в отношении того, что вы делаете и как вы это делаете. Мы с моим подчинённым, Уильямом Брэттоном…

— Да идите вы ко всем чертям со своим Уильямом Брэттоном! — раздражённо воскликнул Куда. — Совсем края попутали: уже не понимают, на какую аудиторию идёт вещание! Нет, ну ты только послушай! — обратился он ко мне. — Врут и не краснеют!

— А не слишком ли завышен бюджет полиции? — подождав, пока ей дадут слово, подняла вопрос занимающая вторую телефонную линию оппонент мэра. — Согласно информации из надёжных источников, за последний год количество выделяемых средств выросло на треть; тем самым, общие траты составили почти два с половиной миллиарда долларов налогоплательщиков…

— Послушайте, леди, если вы думаете, что наблюдать за человеком, который мочится на публике средь бела дня — нормально, то у вас проблемы с головой. — перебил её горластый ведущий. — Агрессивное соблюдение всех законов восстанавливает чувство порядка; чтобы претворить в жизнь данный тезис, городу по-любому бы пришлось увеличить закачиваемый в правоохранительные органы денежный поток, независимо от чьих-либо хотелок; вдобавок, ничего плохого в этом нет: посмотрите на статистику! Выполнено пятьдесят тысяч висящих без дела ордеров; на четверть сократилось количество случаев пьянства в общественных местах, публичной дефекации, попрошайничества, включения громкой музыки, уклонений от оплаты проезда, проституции и хулиганства, а бригады из уличных «чистильщиков лобовых стёкол» больше не терроризируют автомобилистов Манхэттена, Бруклина и Бронкса!

— Именно так! — подтвердил мэр. — Эффективное правоприменение — наказание даже за самые незначительные нарушения закона и общественного порядка; каждый из них должен непременно предстать перед судом, а не быть тихо арестованным и заочно приговорённым к отличному от тюремного заключения наказанию. Таким образом, мы удержим большинство несовершеннолетних криминальных элементов от потенциального совершения гораздо более серьезных преступлений после отбытия наказания, то есть, неоспоримо сократим количество заключённых в долгосрочной перспективе.

— Ага, сейчас! — прозвучал сонный возглас сзади. — Когда моего сводного брата упрятали за решётку по какому-то пустяку, думаете, у него появилась мотивация к исправлению? Да хрена с два! Выйдя на свободу, он первым делом нашёл и завалил из ружья проводившего ранее его арест патрульного офицера, а затем, собрав вещи, смылся в другой штат. Это их «удержание от преступлений»? Забористая чушь!

— В рамках кампании «нулевой терпимости» против антиобщественного поведения полицейские ежегодно останавливают и допрашивают сотни тысяч пешеходов, попутно обыскивая их на наличие оружия и других видов контрабанды. — продолжал тарахтеть градоначальник (а мы, между тем, обогнали хэтчбек Isuzu I-Mark 86 с пропагандистским стикером «Three strikes and you're out!» на толстом заднем бампере.) — Стратегия «Stop-and-Frisk» — чрезвычайно полезная в практическом применении, однако, расовая напряженность и общее недоверие к полиции мешают снижению уровня преступности…

— Лучше бы рассказали, кого копы останавливают чаще всех! — вновь возмутился водитель Pontiac. — Подавляющее большинство этих людей — чернокожие или латиноамериканцы; не нужно выигрывать Jeopardy, чтобы знать, откуда растут ноги у этой вашей «напряжённости и общего недоверия»…

— Порядок будет поддерживаться, не смотря ни на что; сначала город, а потом и весь штат будет очищен как от преступности, так и от заразы, именуемой «граффити». — инстинктивно сжались мои кулаки после озвученного утверждения. — Мы уже улучшили качество жизни…

— Враньё! Чьё качество жизни они там улучшили? — окончательно проснулся и сбросил с лица журнал Стейк. — Сравните 42-стрит на Манхэттене и Бронкс! На первой — всё чисто и прилично, а во втором — сплошные ямы! Случайно залетел в одну из них — БАХ! Передний бампер и рычаг подвески всмятку! О каком качестве идёт речь? Оглянитесь вокруг!

— Да, райончик ещё тот. — хмыкнул я, поглядывая в мутное окно машины. Вашингтон-Хайтс уже постепенно влился в процесс джентрификации и полного искоренения продолжающейся с начала семидесятых годов волны употребления наркотиков, но процесс явно шёл вон из рук плохо, поскольку при проезде одного из перекрёстков нам одновременно встретились дилер травки, полуразрушенный дом, кузов сгоревшего седана Volvo 144 71 и огромная (до самых подоконников первого этажа) кишащая крысами куча догнивающего мусора. Тёмное прошлое пытались взять за шкирку и выставить за порог, но оно активно сопротивлялось, залезая обратно через камин.

— Стоп, приехали. — остановился Pontiac у здания школы. — Сделай нам одолжение: не попадись метровским вертухаям.

— Постараюсь. — выйдя на улицу, я захлопнул дверь и дважды постучал ладонью по крыше (то есть, пожелал удачи на дорогах языком спортсменов из клуба SCCA). Дважды погудев, Phoenix SJ свернул за угол, а мой взгляд принялся шарить по окрестностям в поисках упомянутого однорукой легендой служебного лаза (очень скоро оный оказался обнаружен). Оставалось перебраться за забор, но что-то меня держало, хотя вокруг не было никого из потенциальных гражданских свидетелей (если не считать проституток с противоположного тротуара).

— Эй, Шаника, слышала новость? — донёсся до моих ушей их диалог. — Леброн собирается изменить Ронде! Совсем уже страх потерял, кобель длинноболтовый!

— Да ты что, Алиша, он не посмеет!

— Лоран говорит, что уже посмел.

— Так, почему не работаем? — подкатил к ним шоколадно-бежевый Cadillac Eldorado Custom Biarritz Classic 78 с тонкими вайтволлами на покрышках, длинными антеннами и индивидуальным номерным знаком [KRAMER]. — Я за что вам долю отстёгиваю?

— Да клиент что-то не идёт, Космо! — активно посыпались перекрывающие звучащую из салона personal luxury coupe песню Pink Cadillac в исполнении Natalie Cole оправдания секс-работниц. — Измельчал народ! Видел, во что они Таймс-сквер превратили? Вшивый Диснейленд для туристов, формочка для печенья, кекс с зелёной серединкой: короче говоря, плюшевый мирок для богатых и знаменитых. Где эротические шоу? Где игорные заведения? Где видеопрокат порнушки? Где мелкие лавочки и кафешки? Сплошной корпоративный ад!

— Уж что верно, то верно… — заглушил от меня их разговор проезжающий мимо белый бескапотный тягач Mack Midliner 83 с прицепом компании-помощника при переездах North American Van Lines.

Ещё раз осмотревшись по сторонам, я перелез через забор палисадника, поддел решётку и предельно аккуратно спустился в полутёмную шахту, используя для этого весьма удобно оказавшуюся под ногами лестницу (а перед этим — задвинув «крышку» на место). Согласно привинченной к стене светящейся в темноте табличке со схемой коммуникаций, прямо подо мной находился один из двух основных путей линии A (в этом мне удалось убедиться, когда, разминувшись с моим телом буквально на какие-то считанные дюймы, по рельсам с грохотом и лязгом пронёсся ночной состав), оказавшись в котором, следовало пройти пару кварталов на юг; далее путь лежал через длинный коридор эвакуационного выхода, чей противоположный конец вёл как раз туда, куда советовал идти разбрасываться тэгами Kase2. Так я и поступил.

— Сколько же у тебя припасено разных молотков и ключей! — вовремя уловил мой чуткий слух доносящийся в нескольких ярдах от выхода в отстойник оживлённый разговор двух мужчин. — Уверен, если всё пересчитать, хватит на целую бригаду!

Чёрт возьми, да это же рабочие! Сколько они ещё будут здесь торчать?

— Как-то раз наткнулся на очередных хуйдожников, что размалевали свежеотмытый нашими ребятами вагон. — продолжался их диалог. — Пятеро или шестеро наглых скотов…

— И что же ты сделал? Поймал и сдал весь этот сброд копам за вознаграждение?

— Один из них, сильно обнаглев, пошёл на меня с ножом, а я хвать его по черепушке — он и осмирнел. — пробежали по моей спине мурашки. — Остальных опосля как ветром сдуло.

— Да, с тобой шутки явно плохи; мой знакомый, Лайонел Стельвиос, что заведует выдачей разрешений на экскавацию, это подтвердит… Ух, как ты ему тогда по пьяни вмазал!

— Ага! Именно поэтому теперь почти всегда под рукой держу что-нибудь тяжёлое. Кстати, вспомнил анекдот: супружеская пара выбирает машину; муж хочет пикап или универсал, жена — спорткар. Она ему намекает: мол, дорогуша, у меня скоро будет День Рождения; я хочу то, что разгоняется от нуля до двухсот за четыре секунды. Ну, наступает праздничная дата, а её благоверный подгоняет в качестве подарка… ВЕСЫ!

— Ха-ха-ха, вот так умора! — раздался превратившийся в кашель прокуренный хохот. — Эх, вот подкоплю деньжат, да свалю отсюда к своей первой бабе в Сиэттл… Слушай, пойдём-ка, покурим-ка! — стали постепенно удаляться голоса метрополитеновских работяг; подождав, пока оные совсем стихнут, я выбрался из коридора, осмотрелся, прикинул объём бомбинга и приступил к делу (до этого, естественно, сфотографировав проступивший из-под слезающей буквально лохмотьями диарейно-тускло-жёлтой краски на корпусе стоящего возле тупика принадлежащего NYCTA дизель-электрического локомотива General Electric SL50 50T винтажный троу-ап DONDI).

Забомбив несколько вагонов и перекрыв найденные тэги Воинов, я собрался было штурмовать крышу одного из поездов (ибо почему бы не попробовать вывести TRANE поверх состава, да так, чтобы буквы могли заметить аж с вертолёта?), как вдруг…

— Самое время познакомить мой ботинок с твоей задницей! — послышались где-то на краю отстойника отчётливые звуки возни: кого-то явно начали избивать. Меня тут же неприятно передёрнуло: а если в схватке участвует тот самый рабочий, который однажды раскурочил одному из «хуйдожников» черепушку?

— Нет, этого просто нельзя допустить. — стараясь не шуметь, пошёл я на звук потасовки; когда от оной меня отделял всего один занятый путь, я осторожно заглянул под состав и к некоторому облегчению увидел, что выясняют отношения между собой не работники MTA и невезучие граффитисты, а исключительно представители множества последних, причём в формате «двое на одного» (стоит отметить, что доминирующее большинство являлось членами ненавистной мне группировки Воинов: вопиющая несправедливость!).

Что же делать? Атаковать «в лоб» — нельзя: собьют с ног, да отмутузят так, как этого несчастного райтера в плащ-палатке… И тут мой взгляд внезапно остановился на стоящем в углу жестяном мусорном ящике: обычная похожая на шляпу-цилиндр эпохи Джорджа Вестингауза (не та широкая зелёная баклаха, которая встречается среди так называемой «уличной мебели», а в меру объёмная отполированная труба из офисных курилок) урна для мелких отходов. Мой мозг тут же сгенерировал решение: схватив тару, я оперативно обошёл поезд и двинулся в сторону повёрнутых ко мне спиной нападающих… Заметив меня, избиваемый парень еле заметно кивнул; только один из обидчиков собрался обернуться, как я в два прыжка подскочил к нему и со всего размаху плотно насадил узкий мусорник на его голову (явно не ожидавший подобного враг от неожиданности даже присел). По плечам Воина тут же покатились пустые пачки из-под сигарет, обёртки от жвачек, малюсенькие окурки…

Звериный вой послышался из урны. Жертва моей внезапной атаки сзади закрутилась на месте: «Лорд Ведроголовый» метался туда-сюда, словно разъярённый кабан, ударяясь то об стену, то об вагон, то об столб-опору (видимо, он не понимал, что это у него на голове, какая гадость так дурно пахнет и почему в оба уха лезет всякая насекомовидная дрянь). Между тем, умело воспользовавшись замешательством, избиваемый ранее парень поднялся с бетонного пола, стиснул кулаки и слепо ринулся вперёд; будь это какое-нибудь кино, он, наверное, ударил бы в челюсть обидчика при счёте раз, а при счёте десять враг бы уже валялся под вагоном, но в жизни подобные штуки, увы, не проходят: защищаемый мной гражданин в плащ-палатке не попал даже по подбородку, однако, почуяв поддержку, резко развернулся и набросился на угнетателя так, будто ему в задницу всыпали красного перца. Мелькали кулаки, сыпались проклятия, а противник с мусоркой на башке стал потихоньку соображать, что к чему; тогда я, решив закрепить общий эффект, не теряя ни секунды выхватил из рюкзака монтировку, основательно размахнулся и врезал по металлической трубе с надписью «TRASH».

На весь отстойник прогремел кастрюльный звон; водопад окурков хлынул по вражеским плечам. От удара урна ещё прочнее села на голову оппонента и даже немного наползла ему на плечи, что явно окончательно вывело его из себя; для верности пришлось ударить по ней ещё раз… После этого «Лорд Ведроголовый» почти сразу обмяк, зашатался, накренился и повалился на бок. Его заключённая в цилиндр голова ударилась об вагон, как банка консервов SPAM об дно продуктовой тележки. Судя по исходу битвы, событие завершилось со счётом два-ноль в нашу пользу: первый противник лежал на полу и тупо икал внутри урны, а второй, тяжело дыша, с разбитым лицом и вывернутой рукой валялся на шпалах.

— Да, круто мы их вдвоём отметелили! — подошёл ко мне спасённый парень. — Из какой группировки будешь? Убийцы со Встречной Полосы?

— Нет, работаю исключительно в одиночку; пишу TRANE…

— У меня тэгов будет немного побольше: KRY1 и Kunkleman Chevrolet.

— Kunkleman Chevrolet? — не понял я. — Ты что, из Детройта?

— Шухер! — указал парень на мечущиеся по стенам крупные лучи фонарей; поняв, чем нам грозит обнаружение рядом с поверженными противниками, мы синхронно бросились наутёк (только пятки засверкали), но через эвакуационный коридор смыться не вышло: возле входа стоял здоровый бугай с газовым ключом. Казалось, остаётся только вариант «сдаться и не усугублять положение», однако, внезапное спасение пришло совершенно с неожиданной стороны: внутри вагонов стоящего позади нас состава зажёгся свет и распахнулись двери.

— Туда! — оглянувшись, дёрнул я за плечо своего нового знакомого. — Скорее! — подбежав к открывшемуся проёму, мы забрались внутрь поезда (парня пришлось подсаживать, ибо опереться для подъёма ему было не на что; я же, используя семафор, прыгнул в салон наперегонки с реакцией механизма закрытия); дав длинный гудок, поезд неспешно тронулся…

— Кажется, пронесло. — отдышался плащ-палаточный. — Отвечая на вопрос: нет, далеко не из Детройта, а с берегов Саскуэханны; проще говоря, штат Пенсильвания. Я пишу Kunkleman Chevrolet потому, что делаю не только своё собственное, но ещё и коммерческое граффити; даже мой тэг — рабочая аббревиатура. KRY1 — Kunkleman Respects You #1.

— Канклман? Звучит, как имя какого-нибудь торгаша в спагетти-вестернах.

— Да-да, Канклман. — промелькнула за окном освещённая ослепительно-белыми неоновыми лампами платформа 168-стрит. —Люди спросят: кто же это такой, Канклман? Любой ответит: обыкновенный трудяга-пиарщик-менеджер, в офисе прикидывается мебелью, звёзд с неба не хватает… Кстати, если вдруг надумаешь создать свою группировку граффитистов — мы с другом будем первыми после тебя, кто в неё вступит.

— Подумаем. — подкатили мы к следующей станции. — Слушай, ты случайно не знаешь, как мне найти модника из Воинов, то есть, Дипа? Хочу потолковать с ним по душам.

— Я не знаю названия места, где он практикуется, но могу показать, как туда попасть…

***

Думаете, самое опасное время в метро — середина ночи? Нет! Между двумя и четырьмя часами дня: именно тогда выползают все преступники. Никто не знает, сколько всего в метро бомжей и попрошаек; некоторые места ими просто кишат (согласно наблюдениям, опытный бездомный (или тот, которому не удалось уснуть на Центральном Вокзале) с удовольствием полезет в поезд линии E, особенно — в холодную погоду; причина — в том, что составы на ней никогда не выезжают на поверхность, почти всегда оставаясь тёплыми). Поголовья же попрошаек, не будучи круглыми идиотами, преимущественно выбирают поезда, в которых открываются межвагонные двери (именно поэтому они не особо жалуют линии дивизиона IND). Но ни тех, ни других нет ровно в двух местах: внутри общественных сортиров и на станциях-призраках. Что происходит внутри первых — не известно никому, поскольку двери оных всегда закрыты на замок с толстенной цепью (мой вам совет: ходите в уборную перед выходом); вторые же разбросаны по всему Нью-Йорку. Они тёмные, пустые, очень часто — с покрытыми граффити (иногда — в несколько слоёв) стенами. MTA нет до них никакого дела, поэтому поезда проносятся мимо заброшенных платформ на сорока милях в час, будто тех не существует… Именно на одной из таких станций и практиковался в мастерстве Дип.

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.

Серия 3: Неуловимый мститель.

— Где Гейб? Где ваша база? — схватив поверженного Дипа за грудки, наклонил я его почти к самому контактному рельсу. — Говори, выпендрёжник, а не то сейчас Мартину Лютеру Кингу приветы передавать отправлю!

— У тебя яиц не хватит. — прохрипел модник. — Дешёвка!

Наша схватка была короткой, но очень насыщенной: одетый с иголочки соперник дрался грязно, используя ремень с массивной именной бляхой в качестве кнута и кастета; впрочем, как говорится в одном анекдоте, «Каратэ — это каратэ, а молоток — это молоток», поэтому одолеть любителя шмоток (за пятно на которых, согласно слухам, он был готов поставить на счётчик любого провинившегося несчастливца) было для меня парой пустяков.

— Ах, вот как? — слегка разжались мои пальцы. — Ну-ну…

— Не надо! — почуяв, что угроза — реальна, истерически взмолился Дип. — Всё расскажу, всё-всё до последнего, только не убивай, пощади! — видя, что моё внимание практически полностью обращено на него, залепетал он. — Полуостров Хантс-Пойнт, ремонтируемое здание оптового продовольственного рынка! Там, где распределительный центр! У рабочих возникли нелады с управляющими: зданием уже месяц, как никто не занимается…

— Ведёшь себя, как сука — буду обращаться с тобой, как с сукой. — поставив его на ноги, отвесил я ему прощального пинка. — Ходи, да оглядывайся: мы с тобой ещё не закончили.

— Ты — не жилец, Трейн! — крикнул вывалянный в мазуте и многолетней грязи Дип перед тем, как с видом побитой псины скрыться внутри тоннеля. — НЕ ЖИЛЕЦ!

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 3: Неуловимый мститель.

=========================

Центр распределения продуктов питания Хантс-Пойнт и Кооперативный рынок. Одно из самых больших предприятий подобного типа во всём Нью-Йорке, если не во всей стране (и вырастет ещё больше, когда в реконструируемые помещения, согласно опубликованному на страницах New York Times новому генплану, переедет Фултонский Рыбный рынок). По всему городу отсюда круглосуточно разъезжаются батальоны грузовиков-рефрижераторов, полки фургонов и целые армии фур с прицепами. Продукты отсюда можно без проблем отыскать на столах, полках и складах почти везде: от кафе до ресторанов, от бодег до супермаркетов, от столовых школ до холодильников лучших шеф-поваров… Приехать туда (локация находилась довольно далеко от станций метро) было первой проблемой; второй (наиболее существенной из множества) являлось отсутствие скрытных путей проникновения внутрь и патрулирующие периметр местные офицеры типа rent-a-cop.

— Да уж: тут задача, как говорится, со звёздочкой. — глядя на проходную, основательно призадумался я. В голове (помимо очень навязчивой мелодии Love the Life You Live группы Black Heat) прокручивались возможные варианты действий после попадания на охраняемую территорию, но исход каждого из них оказывался далёк от идеального.

— Псс, Трейн… — тихонько послышалось сбоку. — Иди сюда! Ну не хлопай ты ушами…

— Канклман? — не было границ моему изумлению: между стоящими на кирпичах в углу парковки убитыми универсалами Plymouth Satellite Regent 74 и Pontiac Grand Safari 72 с занавешенными окнами без стёкол прятался не кто иной, как ранее объяснивший дорогу и попрощавшийся после этого со мной KRY1. — Ты-то как здесь оказался?

— У меня есть колёса… — кивнул тот на стоящий неподалёку симпатичный минивэн цвета каберне. — Chevrolet Lumina APV; из январской партии, самая навороченная комплектация: такие с осени этого года делать больше не будут! Изживающий себя золотой стандарт современного мультифункционального автомобиля; можно сказать, Cadillac Eldorado от тачек класса повышенной вместимости… Смотри! — по нажатию кнопки на пульте задняя дверь послушно отъехала в сторону, а при повторении действия — вернулась обратно. — Классно, да?

— Феноменально. — саркастически похлопал я. — Star Trek отдыхает!

— Проживающие внутри этих автодинозавров пахнущие разбавленным денатуратом мужчины поведали мне о том, что по ночам охрана пускает во двор либо тех, кто приехал с накладной, либо сервисные службы. — продолжил Канклман. — Поскольку бумаг у тебя нет, остаётся только ждать… Кстати, уже надумал создавать свою группировку или ещё раскачиваешься?

— Я же сказал: работаю исключительно сам по себе.

— А что тебе это принесло? Сплошные неприятности! — поправив плащ-палатку, покрутил мне пальцем у виска KRY1. — Все уже хорошо наслышаны о том, как твою задницу недавно взгрели Воины; меня они тоже пару раз отлавливали и били… В нашем опасном деле нельзя держаться порознь, понимаешь?

— Хорошо, уговорил! — сдался я. — Но у меня на уме элементарно нет даже названия…

— А что тут думать? — уткнулся указательный палец пиарщика в центр виднеющегося из-под моей расстёгнутой куртки трофейного худи. — SFC, да и всё тут!

— SFC? Still Free Crew? — понравилась мне высказанная гениальная идея. — Звучит очень даже неплохо! — тут мой взгляд уцепился за медленно движущийся вдоль улицы мусоровоз White Road Xpeditor 2 76. — А знаешь, что? Поставь тачку дверью в сторону ворот и держи двигатель на малых оборотах; попробую проехаться на задней подножке.

— Тогда тебе точно понадобится это. — очутилась в моих руках жёваная кислотно-зелёная жилетка с непонятным логотипом и полустёршейся от многих стирок надписью «NYC PORT AUTHORITY SANITATION DEPARTMENT». — Купил в комиссионке за семьдесят центов; чистые одноразовые перчатки — внутри левого кармана.

— Мыслишь на шаг вперёд. — нацепив атрибуты мусорщика, я подпустил сервисный транспорт несколько ближе, улучил момент и запрыгнул на заднюю трубчатую опору…

— Открывай дорогу! — раздалось спереди, когда White Road остановился перед пропускным пунктом. — Чай, ха-ха-ха, полным-полна коробушка всякого дерьма? — проехал мусоровоз (ох, какая же от него исходила вонь!) со мной мимо слушающего Fascinated в исполнении Company B молодого (и явно неопытного) охранника с прищепкой на носу. — Брезгливые белоручки…

Подождав, пока Xpeditor 2 заедет в тёмный угол, я спрыгнул на растрескавшийся асфальт и короткими перебежками двинулся к зданию, возле которого замерла в ожидании решения индустриального конфликта строительная техника; привычная комбинация «цепь-болторез-дверь» — и мои шаги гулко отдаются внутри помещений. «Go straight to hell, boys», как спели бы британцы из группы The Clash.

Обитель Зла: штаб Воинов. Их уродливые тэги — повсюду и даже больше. Ставлю десятку, что диссануть их за один раз не хватит ни ресурсов, ни сил; впрочем, даже если бы я, наплевав на всё, расписал им там весь кафель, результат трудов исчез бы прежде, чем у меня набралась «фанбаза» из ремонтников и работников предприятия. Во всяком случае, давно пора показать, кто здесь настоящий райтер-виртуоз… Вот только как это провернуть, не вернувшись домой с полностью растраченным «боезапасом»?

Ответ обнаружился прямо под ногами: среди разбросанного по полу инвентаря попалась открытая упаковка насаженных на кронштейны малярных валиков; несколько нетронутых банок промышленных белил оказались у стенки рядом. Дело принимало крайне выгодный оборот: теперь потенциальная скорость перекраски многократно повышалась, что давало большой шанс отыграться за своё недавнее унижение по полной программе… Как тут было устоять? Вскрыв и погрузив тару с краской на тележку-рохлю, под Rockin' It в исполнении The Fearless Four я приступил к мести: сначала прошёлся по кускам белым фоном, а потом (когда тот подсох), памятуя совет Джорджа, сбацал отличный объёмный контур…

Понимаете ли вы гордость рабочего, когда по завершению дела он проверяет результат и отмечает качественность своего труда? С уверенностью можно сказать, что меня захлестнуло подобное чувство, когда на стенах после «экспресс-редизайна» теперь красовались тэги TRANE, TRN, SFC, TRANE-SFC и STILL FREE CREW. Удовлетворившись проделанной работой, из любопытства я заглянул в соседнюю секцию… УХ ТЫ Ж НИХЕРА СЕБЕ!

Помещение, внутрь которого мне довелось посмотреть, предназначалось для хранения свежей рыбы (иначе как объяснить наличие занимающего более двух третей всей площади пустого бассейна?), но главным тут был не ландшафт, а содержание: внутри упомянутого резервуара Воины устроили настоящее святилище трёх крупных спортивных команд города, собрав и расставив целый склад-музей связанных с ними меморабилий, а также талантливо украсив стены проработанными полномасштабными тематическими граффити.

— Ох, мы не будем скучать! — последовало оперативное расчехление баллончиков (для того, чтобы как следует запоганить конкретно ЭТИ стены, мне не жалко было потратить хоть всю аэрозольную краску в мире). — Ох, мы сейчас как натворим!

И натворить действительно удалось: за какие-то двенадцать минут (а именно столько длилась песня Papa Was A Rollin' Stone в исполнении The Temptations) практически все художества оказались скрыты под слоем моих креативно-оскорбительных троу-апов и уайлдстайлов, но поставившим точку magnum opus можно назвать главную работу под авторством всех членов Воинов: мало того, что мне-таки удалось прекрасно забомбить кусок с их любимым игроком довольно типовой фразой TRANE WAS HERE, но ещё и вышло крупно написать во всю стену ставшее через пять с небольшим лет крылатым благодаря одному очкастому толстяку из Род-Айленда выражение «Jets suck, Yankees suck, Knicks suck».

— Да ты что, охуел? — раздалось со стороны входа. — Совсем страх потерял, подонок?

Наверху, держа в руках мачете, стоял Сплин: участвовавший в моём избиении ранее качок-телохранитель Гейба. Согласно полученной впоследствии информации, как-то раз этот сукин сын вместе с Дипом отобрал все материалы KRY1 и под угрозой применения своих двух ротвейлеров заставил его отжиматься до потери сил. Тем не менее, всего один свист — и парочка упомянутых мне позже псин очутилась буквально тут как тут, а то, что произойдёт далее, потом будет казаться чистым (не шутка) везением, с которым надо играть в казино, а не заниматься бомбингом.

Отбиваясь от нападения, я, вовремя выхватив нож парамедика, нанёс схватившей меня зубами за запястье суке резанную рану в области морды и колотую рану в область грудной клетки чуть ниже холки (по-видимому, проникающую), а кобелю — колотую рану в область грудной клетки слева; получив внезапные значительные повреждения, оба ротвейлера сбежали внутрь водоотводной трубы, а мне пришлось, собрав силы в кулак, разбираться непосредственно с хозяином пострадавших собак, что имел при себе грёбаный мачете! Ну не кулаками же его теперь бить? Поскольку достать монтировку не представлялось возможным, возникла нужда в импровизации (благо, вокруг меня было столько предметов, что дерись — не хочу!). Схватив с ближайшей полки длинный кубок, я стал сражаться с обезумевшим качком до тех пор, пока случайно не драбалызнул его по затылку, когда тот выронил инструмент.

— Трейн! Сюда! — послышалось мне второй раз за вечер (только голос был уже женским).

— Тина? — уже ничему не удивляясь, подбежал я к краю бассейна. — С доброй ночью!

— Ты должен выбраться отсюда живым. — ударилась об пол заляпанная краской железная стремянка. — Да, Гейб после этого будет в дикой ярости…

— Спасибо тебе. — произошло между нами после подъёма на поверхность инстинктивное дружеское рукопожатие. — Кстати, почему ты с ним встречаешься?

— Деньги. — последовал ответ. — А ещё он — агрессивный девственник: если держать его на коротком поводке, периодически давая себя обнять — будут удовлетворяться все желания… Чёрт, и почему каждый мужчина думает, что если я хорошо к нему отношусь, он имеет право залезть ко мне в трусики? Ладно, сейчас не об этом; беги, Трейн, беги!

Легко сказать! Попасть внутрь и слинять не спалившись — действия совершенно разной сложности. Бегущий по территории одинокий мусорщик со стороны охраны будет выглядеть подозрительно; впрочем, если транспорт для отхода стоит у ворот, то чем чёрт не шутит…

— And as for me I can sit here and bide my time… — сидя в будке и читая газету с крупным заголовком «ОСТАЛИСЬ ЛИ В НЬЮ-ЙОРКЕ ХОРОШИЕ ЖЕНЩИНЫ?», мычал себе под нос шлягер Фила Коллинза скучающий сотрудник службы безопасности. — I got nothing to lose if I speak my mind…

— Эй, сэр! — экспрессивно размахивая руками, подбежал я к проходной. — Сэр, скажите, не выезжал ли отсюда мусоровоз?

— I don't care anymore, I don't care no more… — опустив газету, смерил меня пристальным взглядом молодой охранник. — Да минут пять назад, как проехал; а что случилось?

— Ну, Гаррисон, засранец! — пользуясь замешательством, метнулся я к стоящему поодаль минивэну. — Стоило отойти по-маленькому — а он уже слинял!

— Стой! — внезапно почуяв неладное, закричал и засвистел в свисток rent-a-cop, однако, мне уже было по барабану: власть униформенного царька кончилась сразу за забором.

— Гони! — скомандовал я, лихо запрыгивая в салон начавшего движение автомобиля.

— Ай-ай, капитан! — закрылась за мной сдвижная дверь; постепенно набирая скорость, под Fortunate Son в исполнении Creedence Clearwater Revival Chevrolet ловко выскочил из промзоны, кое-как избежал лобового столкновения с совершающим поворот тяжёлым автоподметальщиком Athey M8 91 и вырулил на ближайшую магистраль.

— Как всегда: ни одного дела без непредвиденных сложностей. — вырвалось у меня. — Можно переключить радио на KTU 103.5 FM?

— Да пожалуйста. — похимичив с настройками, очень скоро находит нужную станцию хозяин минивэна; салон заполняется голосом Стиви Уандера (тот напевает о том, как кто-то сказал, что изменится, но ничего для этого не сделал). — Судя по твоему виду, месть удалась.

— La vendetta e un piatto che si serve freddo, как говорят итальянцы. — неожиданно перелез с третьего ряда сидений на второй встреченный мною вчера толстяк. — АААА! — вскрикнул он, увидев меня в кресле штурмана. — Юморист, который машет кулаками!

— АААА! — синхронно с ним закричал я. — Родственник республиканца Криса Кристи!

— Спокойно, спокойно! — обогнав грузовик International Harvester Sightliner 60, обратился к нам KRY1. — Майк, это — Трейн: он мне жизнь в метро спас. Трейн — Белый Майк; мы с ним, считай, как родные братья. Я присматриваю за ним, он — за мной; он не допускает, чтобы мне мяли бока, а я слежу, чтобы его организм не помер с голодухи. Знакомьтесь.

— Он мне чуть башку не снёс! — последовало с моей стороны справедливое возражение.

— Забудь; всё в прошлом. — успокоился бомбовоз. — Ты — друг Канклмана, а значит, мой тоже; если кто-нибудь посмеет на вас тявкнуть — будет иметь дело со мной. — промелькнул над нами разрисованный дорожный указатель направления движения (явно работа Убийц со Встречной Полосы). — А на тебя, похоже, кто-то не только тявкнул… Сними перчатки!

— Вот это да! — скосив взгляд, удивлённо присвистнул Канклман. — Ты что, поцапался с ротвейлерами Сплина? Если так, то с уверенностью могу сказать тебе следующее: Трейн, ты — настоящий везунчик!

На распухшем запястье моей левой руки красовались напоминающие точечные вмятины следы от укуса; сам собой напрашивался логичный вывод: при нападении обеим собакам не удалось прокусить насквозь относительно толстую ткань одежды, в которой я находился, но даже через рукав они всё равно умудрились нанести мне лёгкую травму.

— М-да. — осмотрел я «боевые отметины». — Это мы, кажется, ещё легко отделались…

***

На удивление, обжили помещение в заброшке мы довольно быстро: согласившиеся присматривать за жильём Берни и Даррелл подсуетились и натаскали с других этажей всяких разных вещей (но чаще — приятных безделушек): так в местах, где отсутствовали цветастые обои, появились плакаты с Нишель Николс, Эртой Китт и Сильвестром Сталлоне; часть окна (ту, где отсутствовало стекло) закрывала невесть откуда откопанная афиша Russian Festival of Music&Dance 1967, а на двери появилась реклама плеера Sony Discman. Втянувшись в процесс, KRY1 раздобыл и поставил возле потолочной дыры печку-буржуйку, а также обеспечил нам какое-никакое развлечение, найдя рабочую розетку и подключив туда через удлинитель магнитофон с телевизором в центре (именовался данный аппарат Philips Combi TC-10); Белый Майк ещё в первую ночь притащил на собственных плечах найденный где-то в переулке потрёпанный средний диван от Dodge Caravan из середины восьмидесятых; я же, смотавшись до магазина, где трудилась Тина, принёс оттуда искусственную пальму (она всё равно захламляла их маленький склад), электроплитку, старый кофейник с мешком кофе марки Pauper's Roast Coffee, рулон ковролина и статуэтку Манэки-неко (не для эстетики, но на удачу). В целом, стало более-менее можно жить, а не существовать через сутки до вторых… С едой и работой дело обстояло несколько сложнее: подсуетившись, Канклман устроил меня рекламщиком в небольшую экскавационную контору Rinaldi&Kline Excavation из Квинса (платили там хоть и не очень много, зато каждый день; вдобавок, я мог беспрепятственно заниматься любимым делом, сидя на зарплате, а плюсом ко всему хозяин фирмы (типичный толстый италоамериканец с именем Луи, чья дочь (как это обычно бывает — к его большому неудовольствию) любила группу Commodores, о чём тот рассказывал практически всем, но признавал, что композиция Easy у них хорошая) познакомил меня с техникой адвертайзмента через афиши, что позволило солидно сэкономить на краске, да как следует поупражняться в дизайне кусков маркерами) и заставил выкупить акции малоизвестной индустриальной компании Cincinnati Powdered Lead (Порошкообразный Свинец Цинциннати), впоследствии продав которые, я получил довольно-таки солидную сумму и смог позволить себе членство в оптовом супермаркете Costco (оный открылся год назад у центра Стейтен-Айленда). Порции продаваемого там товара были огромны, так что хватало всего и на всех, а из раскиданных по торговому залу стоек с бесплатными образцами еды получался чуть ли не полноценный обед из трёх блюд (и это если не считать их внутреннего ресторана, где всего за полсотни вечнозелёных складывалось семейное застолье на десять с лишним персон!). В общем, половину суток моя незначительная персона (согласно бумагам) работала, другую половину — отдыхала, чувствуя себя полноценным членом сообщества граффитистов… Пока однажды к нам не заглянул тот самый армейский сержант, который тогда подкинул мне баллончик с белой краской и заявил, что всё только начинается.

— …криминологическую теорию нормотворческо-сигнального воздействия беспорядков и вандализма на преступность с антиобщественным поведением. — вещал в тот день из студии CNBC начальник городской полиции Уильям Брэттон (я смотрел его речь по телемагнитоле, сидя на диване, пока остальные ушли порисовать). — Она предполагает, что ландшафт «общается» с людьми. Всего одно неотремонтированное оконное стекло является сигналом того, что всем наплевать, а потому разбивание гораздо большего количества окон и даже выворачивание рам ничего не поменяет. Будьте уверены: достаточно всего недели, дабы были разбиты все остальные окна, что автоматически придаст городскому кварталу ясную видимость ветхости; таким образом, это поощрит сборища разных беззаконников, которые будут видеть в физическом износе окружения признаки незаметности их противозаконной деятельности. — появился после этих слов в дверях комнаты военнослужащий. — Излагая мысль проще: они поймут то, что в районе отсутствует неформальный социальный контроль, а его жители просто не могут или не хотят защищаться от возможного вторжения. Начинают происходить различные мелкие преступления, которые создают среду, поощряющую более серьезные преступления. Как только криминальный элемент даже, казалось бы, самого мелкого пошиба, то есть, граффитисты, картёжники, лохотронщики, карманники, воры… В общем, звенья одной цепи, ломающей общество, обосновывается в одном квартале, законопослушные граждане начинают избегать эту местность, оставляя её злодеям и бездельникам; в конечном итоге зараза распространяется на другие, «здоровые» кварталы. — бесшумно подошёл вояка к электрической розетке. — Беззащитность и уязвимость сообщества представляет собой отсутствие единства людей внутри: соседи с сильным чувством сплочённости чинят разбитые окна и берут на себя социальную ответственность, фактически возвращая себе контроль над своим пространством. Поддержание и общий мониторинг городской среды в упорядоченном состоянии может остановить дальнейший вандализм и перерастание его в более серьезное преступление, то есть… — зашипев, изображение пропало: военный выдернул штекер.

— Эй, дай ящик поглазеть! — вскочил я. — Устал после работы, как собака…

— А ты неплохо поднялся. — обходя меня, хмыкнул сержант. — Твои тэги начинают замечать на улицах. Уже завёл свою группировку райтеров; Still Free Crew, так ведь? Да уж, несерьёзно всё это, курсант.

— Да что тебе от меня нужно, чёртов drill instructor?

— А ты будто не видишь, как твоих коллег в эфире приравнивают чуть ли не к исчадиям ада. — не спеша перешёл к делу военнослужащий. — Итак, ещё в самом начале текущей декады город переделал все вагоны под антиграффитийное покрытие и провозгласил победу над «пёстрой заразой»; хочешь подставить этот тезис под вопрос завтрашним ранним утром?

— Без проблем, только сначала зайдём в магазин: у меня не так много запасов краски.

КОНЕЦ 3 СЕРИИ.

Серия 4: Качество вызывает уважение.

— Граффити с применением валика, конечно, вещь хорошая, но ведро с краской ты везде с собой не протащишь. — листая широкую книгу Subway Art под авторством фотожурналистов Марты Купер и Генри Чэлфанта (согласно маркировке на обложке, материал был издан аж в 1984 году), под звучащую фоном из радиоприёмника Joy and Pain в исполнении Rob Base&DJ EZ Rock задумчиво рассуждал Киньонес. — Поэтому осмелюсь предложить использовать трафареты.

— Трафареты? — последовал от меня некоторый скептицизм. — Это же та хрень, с которой вывешиваются в картинных галереях, дабы обчистить карманы снобов с деньгами?

— Напрасно ты так. — отложив книгу, встал на стул и принялся шарить по одной из полок стоящего рядом шкафа граффити-легенда. — Полезный инструмент: им часто пользуется Декой…

— Декой? Странный ник… Кто-то из старых мастеров или приспешников Гейба?

— Одиночка-олдскул, бывший кадровый военный. — дошло до меня, кем является загадочный сержант. — Выжил в Лебаноне и прошёл Гренаду; как я уже только что сказал, активно пользуется трафаретами и рисует милитари-арт; кроме него данным способом самовыражения пользуется Тина… — очутились в моих руках картонки со словами, из которых складывалось предложение ABUSE OF POWER COMES AS NO SURPRISE. — …И группировка Гейба: ты видел, как они мощно отыгрались на твоих граффити? Ох, не завидую, вот честно!

— Что? — выскочив из магазина, я оббежал здание и остановился в переулке. — Да чтоб вас всех, черти рукожопые! Делаешь сложный уайлдстайл, а тебе вдруг бац — похабный троу-ап или флоп! Этим дешёвкам надо руки обломать!

Эти суки покроссили почти все мои свежие куски (да так уродливо, будто заблевали, бонусом добавив оскорбительных трафаретных тэгов SFC-STILL FAKE CREW).

— Ты был так ослеплён собственным успехом, что проглядел совершенно очевидные вещи и попал впросак. — с музыкальным сопровождением в виде клавишного соло из песни The Way It Is пианиста Брюса Хорнсби подрулило ко мне базовое синее нотчбек-купе Ford Mustang GL 79 с Декоем за рулём и провокационным стикером «Mario, assenza me! Tu sei un proprio sfaccim!» на правом переднем крыле. — Цель всех твоих врагов — задавить не качеством, а количеством; диссить чужие куски может каждый, но диссить красиво — единицы…

— Они, конечно, должны понимать, что их жест означает войну! — вернулся я в магазин, где Ли уже заботливо выложил на прилавок весь имеющийся у него коробочный картон, ножницы, маркеры и краску. — Возьму всего, причём побольше!

— До Revs и Адама Коста тебе далеко, но пару техник у них подрезать можно. — помог мне перезатариться и упаковаться легенда граффити. — Не заливай стену сразу: это — дурной тон и плохая манера. Лучше потратиться на контур, дабы получился более достойный кусок полотна; трафареты же могу посоветовать не использовать на неокрашенных деревянных поверхностях и тканях, ибо изображение от времени имеет привычку расплываться…

— Спасибо, Джордж. — поблагодарив хозяина магазинчика Goods Yard, я поправил «обмундирование» и вышел на улицу, где, усевшись в салон ожидающего меня возле дверей Mustang Декоя, под бодрую и навязчивую песню Rocket in the Pocket группы Cerrone (успокаивающая нервы рояльная мелодия, увы, уже закончилась) отчалил куда-то на север, по пути промчавшись мимо возвращающихся из Бассейна Граффитистов пиарщика точки торговли Chevrolet и его напарника.

— Слушай, это не Трейн ли в том Mustang? — проводил нотчбек-купе вопросительным взглядом Белый Майк.

— Да ну! — присмотрелся к машине Канклман. — Он ведь по Ford как-то не очень…

— А Chrysler? — возник у толстого закономерный вопрос.

— Chrysler — нормально. — зевнул плащ-палаточный. — Dodge — тоже. Plymouth — не знаю, не спрашивал, хотя имел возможность предложить ему Satellite Regent 1973го.

— Хм… — задумчиво почесал затылок толстяк. — И в чём же разница?

— Ну что ты пристал ко мне, а? — рассердился KRY1. — Лучше бы вспомнил, где мы тачку вчера поставили: пользоваться общественным транспортом — настоящее мучение!

— Как говорил мой достопочтенный дедушка, «Не катался на Rolls-Royce — потрясёшься и в Volkswagen». — хрустнув костяшками пальцев, зевнул толстяк. — Жизненная мудрость.

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 4: Качество вызывает уважение.

=========================

Депо на 207-стрит в Инвуде отличалось тем, что обслуживало сразу оба подразделения линий метро, то есть, IRT и BMT; кроме этого, в нём находилась одна из двух мастерских по капитальному ремонту и реставрации вагонов, отстойник городского транспортного музея, а также склад ожидающих утилизации списанных составов. Попасть туда — влажная, но часто неосуществимая мечта любого райтера.

Поскольку MTA наше творчество стоит поперёк горла, возможная вылазка требует хорошей подготовки. Найти контакт в депо, который знает всё: входы-выходы, общее расположение, графики отправлений, количество времени между обходами, наличие разных заграждений; потренироваться преодолевать двойной забор с собаками в середине и колючей проволокой-двухдюймовкой по верху; освоить тонкое искусство скоростного граффити… Слишком сложно, но зато какой испытываешь оргазм, когда твой шедевр появляется на свежевыкрашенном или свежепомытом составе! А чувство гордости при виде того, как разукрашенный поезд едет по городу, словно выставка на колёсах, не сравнится ни с чем другим!

Однако, технологии развиваются семимильными шагами: ныне депо охраняются гораздо более тщательно, наказания — активно ужесточаются, рисунки — стираются вагономоечными установками высокого давления, что разбрызгивают не обычную воду, а специальный раствор из целого ряда химикатов, причём каждый выезжающий на линию состав загоняют под щётки дважды за сутки. Впрочем, иногда в пропорциях раствора (обычно оный не должен отмывать вагоны до конца, а оставлять грязно-серую или серебристо-тусклую поверхность, что смоют на втором этапе) путают соотношения компонентов: тогда после очередного «купания» с вагона сходит не только краска, но ещё и антиграффитийное покрытие, что для нас несказанно хорошо…

Путём проникновения на этот раз послужила сухая водоотводная труба: проползя через неё, я вылез наружу и тут же оперативно нырнул под стоящий рядом вагон, поскольку мимо меня проехал шкафообразный бело-синий Chevrolet Caprice 9C1 88 с офицерами транзитной полиции (пока один из них рулил, другой шарил вокруг вмонтированной в переднюю стойку фарой-искателем). Мне резко стало не по себе, когда они решили остановиться и выбросить из салона целую кучу мусора (да-да, прямо на щебёнку).

— Вошёл-сделал дело-сфотографировал-вышел: всё незаметно и чётко! — пока копы делали свои дела, крутились в моём мозгу наставления и инструкции Декоя.

— Доктор говорит, что при сексе человек теряет сто пятьдесят калорий. — под фоновую 6 In The Morning в исполнении Ice-T (видимо, магнитола была настроена на KTU 103.5 FM) ворчал один из них, выгребая какие-то цветные мятые бумажки. — После моих занятий любовью с девушкой лёгкого поведения я потерял не только сто пятьдесят калорий, но ещё и часы с кошельком, а потом оказалось, что это вовсе и не девушка…

— Во денёк-то у тебя не задался, а? — неуклюже хлопая себя по карманам, хохотнул его напарник. — Как у моего соседа: вчера он пошёл на демонстрацию и вернулся избитым за лозунги о том, будто руки шефа полиции и мэра имеют обратный эффект прикосновения Мидаса; проще говоря, всё, до чего они дотрагиваются, превращается в дерьмо… Слушай, а Camel Lights ещё остались?

Подождав, пока полицейский седан с красно-белой «люстрой», четырьмя антеннами и надписями «TRANSIT POLICE\\\MTA 207TH ST. SHOP» на разных частях корпуса скроется за углом, я с трудом вылез из импровизированного «укрытия» и мгновенно узрел разрисовывающего состав совершенно лысого парня в тёмных очках.

— Оооо, Mare139! — невольно вырвалось у меня. — Легендарный поездник из золотой эпохи метровского граффити: прямо здесь, вживую!

— Эй, парень, потише! — закончив наносить краску на серебристый борт вагона, обернулся ко мне граффитист. — Какой у тебя тэг?

— TRANE… — привычно полезли мои руки в рюкзак. — Подпишете мой скетчбук?

— Мы с Декоем о тебе уже наслышаны. — взял протянутую ему «Библию райтера» лысый. — У тебя тёрки с Воинами и персонально их главарём, так ведь?

— Правильно… — прыгал мой взгляд по огромному граффити на борту. — Эх, когда-нибудь я тоже буду расписывать вагоны сверху донизу, прямо как вы!

— Не-а: теперь больше почти ни у кого не получится оформлять хоул-кары ни как у меня, ни как у моих коллег NOC 167, NIC 707 и STAN 153. — шуршал фломастер по страницам разворота. — Во-первых, покрытие: сейчас поезда мажут какой-то гадостью, которая либо отталкивает краску, либо делает так, что всё легко смывается. Во-вторых, ломаные графики отправлений: раньше конкретный состав мог простоять в депо с пятницы до понедельника, а теперь только набросаешь контур — и через десять минут колымага трогается с места! Бай-бай, работа! Мотайся-выслеживай потом её целый день на линии…

— Внимание, внимание… — активизировался громкоговоритель на столбе. — Браун и Уокер, выводите поезд с шестнадцатого пути. — после озвученного приказа на краю окна одного из расписанных вагонов зажёгся софит с буквой S и ярко-зелёным кругом; дав очень громкий свисток, состав медленно покатил в сторону выезда…

— Прячемся! — лихо подхватив сумку с баллончиками, метнулся Mare139 к стоящим между путями синим биотуалетам; я предпочёл последовать его примеру…

— ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ!!! — раздался из того же репродуктора дикий вопль. — Опять эти черножопые сволочи с баллончиками своими помоями всё засрали!!!

— Хорошему художнику всегда следует знать, конкретно на каком поезде и в какое время надо рисовать. — полушёпотом объяснял мне легендарный граффитист. — Это — утренний LOCAL; он движется со всеми остановками до какой-то из крупных станций. Его не смогут ни отменить, ни отправить в мойку, поскольку сейчас идёт пересменка и уже наступил час пик… Кстати, кажется, светает!

— Это вы с Декоем так подгадали? — возник у меня закономерный вопрос. — Удачно-с.

— Мой знакомый, который с градоначальниками сейчас в жутких контрах, разрешил мне забомбить пару местных поездов; первый, как видишь, буквально только что ушёл, а на втором я успел сделать только контур, причём уже после проезда через мойку. — пояснил Mare139. — Если успеешь найти и расписать хоул-кар до выезда оного на линию, Гейб тебе будет нипочём, а соавторство со мной пойдёт плюсом в репутацию. Надеюсь, всё получится!

Киньонес однажды рассказывал, что поначалу при бомбинге в обширных угодьях MTA (то есть, на территориях уличных депо) ему казалось, будто он — лилипут из детской книжки (но потом постепенно к этому привык). Я испытал примерно похожее чувство, когда, найдя вагон с контурами, уловил, что хотел изобразить поездник (как оказалось позже, тот взял с Берлинской Стены граффити целующихся Брежнева и Хоннекера, заменив правителей стран социалистического блока на Джулиани с Брэттоном, да добавив некоторое количество окружающих деталей злободневного характера) и приступил к делу… Пока вдруг в одном из окон не вспыхнул очередной софит, но не буквой S и зелёным кругом, а красным ромбом с буквой A; между тем, маршрутоуказатель вместо LOCAL: CANAL ST., MANHATTAN выдал EXPRESS: ROCKAWAY PARK, QUEENS, (проще говоря, совсем другое назначение), но хуже всего оказалось то, что буквально через полминуты сей состав аналогично тронулся в сторону выезда, стремительно увозя прочь законченную на три четверти отданную мне мастером работу! Делать нечего: пришлось, активно проклиная перепутавшего поезда работника депо, оперативно запрыгнуть на вагон и продолжать «нести уличное искусство в массы» прямо во время движения.

Никогда не забуду, как доделывал этот хоул-кар. В ушах свистит ветер, в голове играет хит Detroit Rock City группы KISS, поезд несётся через тоннели мимо мелких станций, люди толпами ждут свой состав, а я, стоя на борту вагона с бесплатформенной стороны (чуть ли не сношая его стальной борт), лихорадочно доделываю граффити, стараясь не попадаться на глаза упаковавшимся в салон пассажирам. Времени — в обрез: успевай только баллончики вовремя менять, встряхивать, да дуть, чтобы поскорее высохло. Последний штрих — и экспресс, промчавшись мимо Грант-авеню, выскакивает наружу, заставляя меня как можно быстрее перелезать на крышу из цели не быть застуканным…

Естественно, всё когда-нибудь заканчивается; не стала исключением и данная поездка: когда преодолевший большую часть тянущейся через весь город линии состав наконец-то остановился, я спрыгнул на платформу и перевёл дух. Надежды Mare139 были оправданы, а у меня в портфолио появилась внезапная совместная работа с легендарным граффитистом; теперь, сфотографировав получившийся кусок, можно было двигать домой… Только вот экспресс завёз мою скромную персону не абы куда, а на станцию ХОВАРД-БИЧ/АЭРОПОРТ!!!

— Издеваетесь, да? — перейдя на другую сторону, уселся я на скамейку и принялся ждать обратный поезд; делать во время этого занятия, по существу, было нечего (в углу, конечно, стоял деревянный сарай, но краска плохо ложится на доски, а трафареты использовать не хотелось), поэтому я предпочёл расслабиться под передаваемую по KTU 103.5 FM Straight Up в исполнении Paula Abdul, что звучала из наушников моего SONY.

— Вот, где эта сука околачивается! — внезапно возникли справа от скамьи Гейб с бейсбольной битой, Сплин с забинтованной головой, Дип в новых шмотках и ещё трое из их кодлы; они бы меня точно отмутузили, но тут слева весьма вовремя появились KRY1 с хромированным задним бампером от Plymouth Gran Fury Brougham 77, разминающий свои огромные кулаки Белый Майк и решивший тряхнуть стариной Ли Киньонес.

— Брысь отсюда: это — территория Воинов! — выступил вперёд лидер группировки.

— За подобные слова лет эдак десять или пятнадцать назад тебя бы с превеликим удовольствием вздули все когда-либо посещавшие станцию метро 149-стрит райтеры-любители. — подал голос Джордж. — Насколько известно, здесь — нейтралитет до самого аэродрома! Рисуй с уважением!

— С уважением? — не унимался рыжий парень в фирменном джерси с номером 21. — Слова о каком-либо уважении — полное дерьмо, пока такие дешёвки, как он, не уважают нас!

— Да ты охренел, что ли? — вспылил я. — Вы со своими хипарями вечно ставите мне палки в колёса, то охотясь за мной, то закрашивая все мои куски! Видели мы ваши трафареты!

— Трафареты? — воскликнул Гейб. — Ты что несёшь? Какие, к чёрту, трафареты?

— Лжец! — выхватил я задний бампер из рук Канклмана. — Я тебе сейчас покажу, какие трафареты: фейсом об пэйвмент, причём не музыкальную группу!

— Эй, полегче, Рэй Манчини и Дук Ку Ким! — встал между нами поднявшийся на платформу Декой. — Брэйк, шпана! Хотите выяснить отношения? Хорошо, мы с Ли вам это устроим. Арт-дуэль муралов на фасаде ремонтируемого вентиляционного здания над въездом в тоннель Бруклин-Бэттери со стороны Манхэттена. Пусть весь город увидит и справедливо рассудит, на что вы способны; «Let's go crazy», как спел бы Prince… — в это время на станцию заехал возвращающийся из Рокавей-парка посреди всё того же экспресса оформленный (и хорошо доработанный) мной величественный хоул-кар; раскрыв рты, почти все присутствующие рассматривали талантливо сделанное полотно…

— Уважаю. — присвистнув, пожал мне руку Сплин. — Традиционными методами, сверху донизу, на пару с известным райтером, да ещё и настолько провокационно! Я больше не могу держать на тебя злобу.

— Эй, а… — глядя на ухмыляющегося KRY1, открыл было рот Дип.

— Заткнись, модник. — осадил его качок. — Сам не умеешь — другим не мешай.

***

Чтобы в открытую бомбить разные публичные пространства и при этом оставаться незамеченными, надо маскироваться под городские службы. Цвета их нарядов часто варьируются от случая к случаю, но неизменными обычно остаются несколько ключевых предметов: защитные каски, яркие жилеты или куртки со светоотражателями, перчатки, бежевые рабочие ботинки Caterpillar и плотные джинсы. В нашем случае под руками оказались несколько комплектов униформы Департамента Транспортных Коммуникаций, а потому, напялив грязные шмотки с брендингом «NYC DOT», мы, прибыв в Файненшл-дистрикт, направились к нужному зданию.

— Троу-апы умеет делать любой дурак, а вот полномасштабную композицию-мурал — лишь те, кто действительно хорошо владеет баллончиком. — шагая по улице с пустым ведром и кистью, говорил Декой. — Больше деталей — больше времени, больше цветов… В общем, кто сейчас быстрее и качественнее выполнит свою работу — тот и победил. Здорово! — подошёл он к курящему около дверей здания хорошо одетому прорабу. — Кто тут у вас главный? Нам поручено сделать на стене над въездом в тоннель портреты Роберта Мозеса и Оула Сингстада: слева — один, справа — второй, посередине — схематично эскизы моста…

— Где же вы ходите, художники хреновы? — бросив окурок на пол, недовольно посмотрел на нас мужчина. — Договаривались же: аванс — вперёд, полчаса — обед, полчаса — отдых, а вы сколько ходите? За работу! Мне, кроме вас, ещё парней на другой стороне подстегнуть надо: там одни ленивые макаронники делом заняты.

— Не кипи, начальник: сейчас управимся. — дружески похлопав по плечу, успокоил его легендарный граффитист. — Так, четверо — наверх, четверо — по бокам, остальные — подстраховка и регулировка движения. Вперёд, бездельники! — по-военному раздав необходимые указания, переключился он на втирание очков начальнику ремонтников.

Крюк-кошка не понадобился: в ход пошли строительные люльки. Конечно, можно было бы воспользоваться и системой тросов с карабинами, однако, зачем привлекать к себе лишнее внимание? Когда мы спустились к середине фасада, Киньонес огляделся, выудил из брюк секундомер и дал отмашку: борьба за честь и статус между мной и Гейбом началась.

Быстро набросав общие контуры, я перешёл к заливке: моей целью являлось если не победить, то хотя бы унизить ненавистного оппонента (именно поэтому набрасываемый мной кусок представлял из себя лидера Воинов в позе лошади, на спине которого, стегая его бока кнутовищем, едет стилизованный под шерифа участковый из нашего района).

— Аккуратнее, Трейн, аккуратнее! — между тем, раздавались возгласы снизу (я не обращал на них внимания, так как полностью сфокусировался на деле, насвистывая мотив песни 911 Is a Joke группы Duran Duran). — Гейб, на твоём граффити подтёков больше, чем на плохо затянутом водопроводном кране! Ты разве не видишь, как эта дешёвка унижает тебя перед всей группировкой?

— Ничего, меня ещё никто не перещеголял! — машинально отбрёхивался поглощённый процессом соперник. — Поверить не могу, что он решил со мной состязаться!

Через некоторое время оба полноценных граффити были готовы; решив не возвращаться тем же путём, я потянул за рычажок и опустил люльку на узкий тротуар между краем въезда в тоннель и стеной здания. Соратники — ликовали, враги — посмеивались…

— Поздравляю с безоговорочный победой. — поднял мою руку подошедший Декой. — Ты разнёс его, как ФБР — коммунистические партии…

— Не двигаться! — с визгом шин по асфальту подлетели к месту состязания Plymouth Reliant K 82 в привычной бело-голубой ливрее NYPD, чёрная немаркированная Ford Crown Victoria P72 95 с надписью «AUXILIARY POLICE» и белый с синим (расцветка, как у встреченной мной ранее патрульной машины транспортной полиции) Ford Taurus 90 из Антивандальной Бригады. — Всем оставаться на местах; будем стрелять на поражение!!!

— Полиция! Облава! — бросились мы, кто куда: легенды граффити — в переулок, к машине Декоя; Белый Майк и Канклман — к расположенному неподалёку древнему многоуровневому паркингу; я — в сторону станции метро Уолл-стрит, но меньше всех повезло Воинам: на их застигнутые врасплох задницы бросилось большинство прибывших офицеров. За какие-то полминуты блюстителям правопорядка удалось упаковать большинство метнувшихся в парк (видимо, парни хотели уйти по набережной) райтеров…

— Они же их сейчас убьют! — оглядываясь и видя, как охаживают дубинками его друзей и знакомых (особенно — Дипа со Сплином), воскликнул бросившийся следом за мной Гейб.

— Уноси ноги: теперь им уже ничем не помочь! — бросив беглый взгляд на сцену избиения, крикнул я; послушав «голос разума», мой ненавистный соперник по недавнему состязанию продолжил убегать от сил закона и порядка, причём ещё быстрее, чем прежде, ибо услышав наши реплики, вспомогательные копы (да-да, те самые резервисты-добровольцы из Crown Victoria, что обычно несут службу без оружия) бросились за нами.

— Несколько месяцев так не бегал! — нагнав меня, запыхтел лидер Воинов. — Предлагаю разделиться и позднее встретиться на Кони-Айленде, в парке развлечений Нелли Блай!

— Годится! — после этой фразы ноги понесли меня налево; недавний противник же, свернув направо, мгновенно заскочил внутрь двухэтажного экскурсионного автобуса и слился с сидящими в салоне ирландскими туристами; мне же, увы, везло не так сильно: заканчивался запас воздуха, начинали уставать мышцы ног, а у преследователей будто открылось второе дыхание (настолько быстро они приближались, намереваясь схватить мою задницу, избить, да притащить в участок). Казалось, прямо сейчас так и произойдёт, однако, у судьбы в тот день оказалось крайне хорошее настроение…

— Трейн!!! — остановился посреди пересечения узких улиц серый универсал Peugeot 505 SW8 Turbo 90 с распахнутой задней дверью. — Сюда!

— ИИИИ-ЭЭЭЭХ! — рухнуло моё тело на второй ряд сидений; взревев движком, под Panama в исполнении Van Halen французская поделка лихо сорвалась с места, оставляя офицеров-волонтёров в дураках…

— Тебе в Атланте надо на будущих Олимпийских Играх выступать, а не по городу носиться, да вагоны размалёвывать: такой замечательный спортсмен для сборной по бегу и прыжкам в длину пропадает! — послышался с водительского сиденья знакомый женский голос.

— Тина? — не переставал преподносить неожиданности этот сумашедший день. — Но… как?

— Чудом или неожиданностью это не назовёшь. — последовал ответ. — Скорее, комбинация имеющихся знаний с расчётом и предположениями… Кстати, сними форму: она тебе не идёт.

— Как скажете, Леди Пинк Нижнего Ист-Сайда. — обогнал наш авто фиолетовый суперкар Vector M12 96 с сидящим за рулём парнем в кожаной куртке и оливковых брюках-карго.

— Спасибо за комплимент; всегда мечтала, чтобы меня с ней сравнивали…

Тем же вечером я действительно встретился с Гейбом, причём завершилось данное мероприятие по выяснению отношений совершенно необычно: мы наткнулись на бригадиршу антивандалов: Сумасшедшую Тётушку Бет. Выманив к пирсу и отправив прибывших вместе с ней соратников поплавать в грязной воде залива Грейвсенд, мы взялись за эту сумасшедшую толстуху (Белый Майк по сравнению с этой мадам являлся просто атлетом!), что было не из лёгких: бабища активно сопротивлялась, махаясь электродубинками. Под конец, устав от её вывертов, я выудил из кармана зажигалку, открыл баллончик с чёрной краской, а затем…

— АААААА!!! — хлопая себя по горящим шмоткам, со всех ног бросилась к воде глава подразделения по борьбе с граффити. Проломив своей тушей ветхий заборчик, она бомбочкой сиганула в воду; раздался громкий всплеск… А на поверхность стали всплывать маркеры, трафареты, кисти от клея, стикеры, плакаты, насадки для валиков… Ух, какие у нас были в тот момент глазищи!

Абсолютно все оскорбительные выпады оказались делом рук антивандалов. Осознав это, мы со злости опрокинули их бригадную машину, помирились и решили работать вместе. В конце концов, можно постоянно успешно драпать от копов, но друг от друга нам, увы, не убежать; если продолжать воевать за заборы и стены, уличное граффити вымрет, как вид!

***

— Теория разбитых окон, новый подход к управлению, политика нулевой терпимости… Все эти слова мы слышим уже практически два года, однако, они меркнут на фоне того, что вы, дорогие телезрители, наблюдаете прямо сейчас. — указала рука красавицы с канала CNBC на разрисованный вагон. — Граффитисты наносят ответный удар; в потугах остановить…

— М-да, наворотили вы делов. — убавив звук проецируемых на большой экран вечерних новостей, повернулся к стоящим перед ним мэру Нью-Йорка Руди Джулиани и начальнику городской полиции губернатор одноимённого штата (фамилия сего политического деятеля была Патаки). — Что скажете в своё оправдание, господа хорошие?

— TRANE? — пригляделся к тэгу Руди. — Чёрт возьми, как же серьёзно у нас просел уровень грамотности населения! Должно ведь писаться, как T-R-A-I-N, не так ли? И что такое SFC?

— Наверняка просто ищущие внимания вандалы. — вспотев, замялся Брэттон. — Поймаем и заставим ответить по всей строгости закона; впрочем, это могут быть и автосалоны…

— Автосалоны? — не понял Джулиани. — Ты что несёшь, друг любезный?

— Ну, SFC же, наверное, является сокращением от Subaru-Ford-Cadillac? — выдавил из себя вялую гипотезу Уильям. — Или SAAB-Fiat-Chrysler, разве нет? Бывают же точки продаж…

— Какие ещё точки продаж? — покрутил ему пальцем у виска Руди. — Мозги в программу для компьютера при назначении на должность загрузил, а себе часть забыл оставить, да?

— Хватит! — хлопнул по столу кулак Патаки. — С этой минуты я хочу, чтобы об этих крысах с помойки больше не было слышно ни одного слова, понятно? Всё, брысь отсюда, клоуны…

— …пересмотрят некоторые пункты, то неизбежно проиграют. Карен Лайт, Витторио Деним, Памела Тамворт, Роберт Истон; местные новости CNBC. — донеслось им вслед.

КОНЕЦ 4 СЕРИИ.

Серия 5: Хороший бунт — основа Америки.

— На том мосту в джунглях был кромешный ад. — держа в руках швабру, словно винтовку M16A1, рассказывал нам о своём боевом прошлом Даррелл (после инцидента над тоннелем мы решили на некоторое время затаиться на базе и никуда не выходить). — Гуки — везде, патроны — на исходе! Не зная, что происходит вокруг меня или произойдёт потом, я сказал себе: Даррелл Ричмонд Нортон, пурпурные сердца не раздают поганым либералам и сынкам сенаторов! Поступай, как твои предки: стреляй во всё, что движется! Узкоглазые желтопузы пёрли со всех сторон, но мы с напарником выжили, изрешетив там всех и вся!!!

— Я тоже был хорошим солдатом. — влез в повествование Берни. — Например, спас целую военную базу, искалечив повара. Выражаясь точнее: чтобы он больше никогда не готовил свою адову смесь, пришлось схватить у караульного дробовик Ithaca 37 и расколошматить этому горе-кулинару прикладом правое колено. В этом нет никакого повода для гордости: с данным фактом приходится мириться и как-то продолжать жить дальше… Кстати, когда его снова поставили на ноги и он притопал на одну из встреч однополчан, то почему-то наотрез отказался исполнять со мной в караоке песню Эдди Рэббитта про любовь к ночным дождям.

— Да показывай ты уже нормально, дюралюминия кусок! — между тем, возился с качеством изображения телемагнитолы Канклман. — Я ведь всё правильно подключил!

— Как же надоело прятаться в этом сарае! — зевнув, выдал сидящий на диване Гейб. — Мы будто не в Америке на излёте века живём: нищета, беззаконие, пытки, разрушения… Прямо среднее арифметическое между Сомали и Северной Кореей! Даже к себе домой так просто не заявиться: папаша-коп пообещал спустить с меня три шкуры, если узнает, что я опять взялся за свою, как он говорит, «незаконную разноцветную ерунду» или слушаю AC/DC. Да, как же он ненавидит сингл Thunderstruck!

— Не повезло. — перелистывая страницу журнала Big Bush Weekly (региональное издание для любителей садоводства), широко зевнул отдыхающий рядом Белый Майк. — Вот у меня практически все родственники замечательные: ездят на разных моделях Cadillac, с 1973 года слушают Aerosmith (причём даже регулярно отжигают на семейных сборищах под Walk This Way), играют в бридж и говорят по-итальянски. Надо бы освежить имеющиеся знания, а то уже совсем стал забывать. — с этими словами толстяк выудил из напоясной сумки небольшой разговорник, открыл страницу с загнутым уголком и перешёл к повторению: — Voglio affittare una barca piccola: я хочу арендовать у вас маленькую лодку. Progetto di scaricare questo corpo nell'oceano…

— Не поверишь, сколько раз в жизни мне доводилось слышать избитую фразу «Раз ты — девушка, значит, не можешь рисовать и должна сидеть дома». — пока остальные занимались своими делами, мирно беседовали мы с Тиной возле распахнутого окна, держа в руках дымящиеся чашки с ароматным кофе. — Приходилось затыкать им рты, показывая умения на практике; в плане известности и общего признания Лиз Клайборн, конечно, из меня не получилось, но зато титульный лист сервисной книжки моего универсала примерно год назад подписала сама Леди Пинк! — в этот момент за окном произошло нечто совершенно невероятное и необъяснимое: к рассказывающему про махинации Правительства нарисованной женщине с психоделически-оптимистического мурала в стиле Кенни Шарфа изрядно нагрузившемуся бездомному (из той же касты ветеранов Вьетнама, коими являлись оба наших сожителя) подкатил чёрный Pontiac Bonneville SSEi 93; из автомобиля вышли двое мужчин в серьёзных костюмах при галстуках, схватили данного гражданина, насильно запихнули в салон седана, а на его место выпустили другого человека в той же самой одежде, после чего, хлопнув дверьми, поспешно уехали…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 5: Хороший бунт — основа Америки.

=========================

— …Глядя на граффити, люди понимают, что система не работает, хотя ежегодные затраты на уборку художеств достигают нескольких миллионов долларов. — с трудом удалось KRY-1 получить относительно стабильную картинку (на экране возникла студия CNBC с неизменной красавицей-блондинкой в костюме-двойке приятного персикового цвета). — Ранее мы вышли на улицы города и спросили у простых граждан их мнение по данному вопросу.

— Это — не искусство, а мазня. — показали представителя транзитной полиции из депо с 207-стрит. — Так, возьмём, к примеру, нацарапанные на стёклах вагонов символы: конечно, образование у меня далеко не искусствоведческое, но, думаю, адекватные люди согласятся, что сей метод самовыражения — не форма искусства, а преступление.

— Я плачу деньги за езду в хорошем, безопасном, охраняемом, чистом и быстром общественном транспорте, а не разрисованном корыте! — сменился полицейский женщиной славянской наружности. — Оставь свой след В обществе, а не НА обществе…

— Во что превратились наши поезда? — влез в кадр пенсионер. — Пользуюсь подземкой уже больше сорока лет и уверенно заявляю, что если граффити на внешней стороне ещё можно вытерпеть, то внутри вагона — категорически нельзя! За что мы дважды в день платим при входе доллар пятнадцать? У пассажиров тоже есть права!

— Не хотим видеть мыльные пятна на каждой свободной поверхности и дышать химикатами из-под мойки! — поспешила вставить слово опрашиваемая ранее женщина. — Это всё ваша вина: вы сеете вокруг вражду и насилие, вы разлагаете коллектив; как же вам не стыдно!

— Причина, по которой большинство граждан рисует на стенах зданий, заключается в том, что они намеренно хотят нарушить закон… — тут изображение снова слегка пошло волнами, но по силуэту было понятно, что телевизионщики вставили кусок речи какого-то профессора.

— Древние римляне, викинги и кельты тоже рисовали, где попало, но их же не обвиняли в намерениях насолить рядовым американцам! — выразительно постучал себе кулаком по лбу лидер Воинов. — Делают из нас врагов народа, сволочи медийные; на чувства давят…

— Если напакостил, а чувство вины впоследствии так и не пришло — значит, поступил правильно. — хлопая телемагнитолу по боку, подметил Канклман. — Ну работай уже, а!

— К другим новостям: в свете последних событий у NYPD возникли значительные проблемы. — исчезла после нескольких ударов дикая рябь. — Офицеров активно критикуют за присущее тактике «Stop-and-Frisk» неоправданное насилие; кроме того, в ходе одной из остановок с обыском подобного типа пострадал кандидат в заместители мэра, частый гость нашего телеканала, комиссар Департамента Деловых Услуг Нью-Йорка Руди Вашингтон, что по расе является чистокровным афроамериканцем. Комментарии излишни, однако, официальные городские источники сообщают, что начальник полиции Уильям Брэттон проведёт пресс-конференцию о развеивании слухов касательно особой жестокости методов работы его подчинённых; также с отчётом о тестировании автобусов на альтернативном топливе выступит руководитель MTA Эдмунд Вирджил Конвей. Мероприятие состоится завтра вечером на территории автобусного парка имени Джеки Глисона; смотрите наш репортаж с места событий…

— Лично я считаю, что эта конференция — рискованная, но отличная возможность заявить о себе. — поднялся с дивана Гейб. — За открытую охоту на райтеров «достижения» этого пса-диктатора в униформе надо засрать, а его самого — опустить лицом в лужу. Кто со мной?

Идея была встречена почти единодушным одобрением; переключив телемагнитолу на MTV (показывали клип песни-хита прошлой декады You Keep Me Hangin’ On певицы Ким Уайлд), кучно собравшись вокруг дивана и развернув карту-атлас, наша «боевая команда» принялась планировать вылазку…

— И чего вы никак не уймётесь? — наливая в мою кружку новую порцию кофе, еле слышно вздохнула Тина. — По лезвию ходите; оступитесь — беды не миновать.

— Граффитисты — уличные бойцы. — ответил ей я. — У каждого подобного похода всего два конца: либо вернёшься героем дня, либо надолго сядешь; во избежание второго мы сейчас просчитаем доступные варианты, да решим, как лучше поступить…

***

Упомянутое по телевидению конкретное автотранспортное предприятие находилось в Бруклине, конкретно — район Сансет-Парк, угол 5-авеню и 36-стрит. Дабы не попасться на глаза окружившим здание с улицы копам, мы пробрались туда через примыкающее к месту проведения пресс-конференции депо 38-стрит, спрятавшись в поезде, что отправился туда с расположенной рядом станции 9-авеню. Стараясь не попадаться на глаза сидящим на вышке диспетчерам, я и Гейб (остальные из целей подстраховки дежурили неподалёку: кто знает, какой может произойти форс-мажор), прокравшись через ряды дизельных и электрических подвижных составов, нашли канализационный люк, оперативно отодвинув (и задвинув за собой) крышку которого, добрались до следующего выхода на поверхность, вследствие чего, убедившись, что вокруг нет никого из работников, очутились внутри нужного помещения, где внезапно поняли, что основная часть конференции пройдёт не внутри, а снаружи.

— Это нам только на руку. — видя некоторое разочарование лидера Воинов, выудил я трафареты и краску. — Держи материал; нужно в кратчайшие сроки оставить свои тэги на большинстве новых автобусов, а также полу, стенах, лестницах, столбах… В общем — «Let's dance», как спел бы Дэвид Боуи. Неплохой, между прочим, одноимённый альбом получился.

— Не слышал, но поверю на слово. — закипела после этих слов творческая работа; скоро скучные белые борта с синими полосками зализанных GMC RTS-06 и Orion V под эмблемами MTA были усеяны троу-апами, но особо удалось отыграться на классическом серебристо-зелёном GM-TDH-5101 48 с бортовым номером 2969: там я изобразил такое, что не стыдно было бы повесить куда-нибудь типа Смитсоновского музея. Да уж, если бы мне в начале января кто-нибудь сказал, что я наберусь наглости забомбить точку под носом начальника полиции, то услышал бы в ответ дикий хохот и кучу отрицаний… Мы уже собрались уходить, когда ворота-рольставни вдруг поднялись, а в здание заехала ярко-красная Honda Odyssey LX 96 с логотипом CNBC, звучащей из салона Sealed with a Kiss в исполнении Jason Donovan и спутниковой тарелкой на крыше.

— Сделай вид, что ты — механик! — поняв, что отступать — некуда, пихнул я локтём вошедшего во вкус лидера Воинов. — Открой капот и двигай руками, будто меняешь свечи.

— Откуда мне, чёрт возьми, знать, где у них здесь капот? — засуетился Гейб. — Может быть, его даже конструкцией не предусмотрено?!

— Говорила же: стоит только найти правильного человека, удовлетворить его мелкую просьбу — и все пути будут открыты. — пока мы пререкались, вышла из японского минивэна красавица-блондинка с микрофоном в руках. — А вы, наверное, Трейн? — бросив взгляд в висящее на стене сферическое зеркало безопасности, заметила она мою фигуру. — Мы вас уже заметили: не прячьтесь, выходите!

— Возможно; во всяком случае, мне точно известно, кто вы такая. — спокойно заявил я, покидая укрытие. — Местные новости CNBC, так? Дайте угадаю: ваша бригада здесь для того, чтобы заснять очередной сеанс бреда власть имущих или опросить толпу нарочито-недовольных граждан?

— Убери камеру, не то объектив вместе с лицом по стенке размажу. — пригрозил Гейб появившемуся следом за мадам в костюме-двойке парню-оператору; тот инстинктивно попятился…

— Спокойно, Роберт. — закрыла его собой ведущая. — Все галдят о повальном вандализме, но никто почему-то не рассказывает вашу сторону истории; это надо исправить. Кроме того, редакцию чрезвычайно интересует значение цифр 9/06/90…

9/06/90? Это что-то новенькое! Я видел пару таких трафаретных граффити, но никогда не обращал на них внимания, принимая за даты капитального ремонта…

— Нет, их делаем не мы, но если дадите немного времени и визитку, попробуем узнать их происхождение. — сработал мой рот вперёд мозга.

— Годится! — протянула мне рука девушки кусочек плотной бумаги с именем, фамилией и двумя номерами. — Ну, будем делать сюжет? Конференция всё равно задерживается…

— Только после закрытия лиц. — всё ещё буравя своим холодным взглядом парня с телекамерой, поставил условие лидер Воинов. — Кстати, рекомендую полностью заснять отчёт главы MTA: насколько известно, его сотрудники подготовили для всех небольшой сюрприз…

— Обязательно снимем. — кивнула ведущая. — Прячьте физиономии!

***

Результатом нашей дерзкой вылазки остались довольны все мои коллеги по творчеству… Кроме Декоя. Как мы это узнали? Очень просто: вломившись в наши «апартаменты», хитрый drill instructor вырубил меня и притащил к себе в квартиру для «серьёзной беседы».

— Твоя бабушка никогда не говорила тебе, как умер твой папаша? — откладывая в сторону сборник карикатур художника Гэри Ларсона, а также выключая магнитофон (ожидая, пока я соизволю очнуться, он перерисовывал некоторые куски напечатанного внутри материала в свой скетчбук, попутно слушая главный сингл из альбома Crash группы The Human League).

— Что? — подбросило меня на стуле. — Ты знал моего папашу?

— Я не только с ним служил, но ещё и расписывал улицы. — начал свой рассказ отставной сержант. — Чтобы хоть как-то прокормить семью, твой отец постоянно ввязывался, куда не надо, вследствие чего — сел, а когда по моему ходатайству был выпущен, то практически сразу же оказался прихлопнут подручными нынешнего шефа NYPD, что тогда занял пост начальника транзитной полиции. Да-да, прибывший из Массачусетса Брэттон за первые полгода своего управления прошёлся по головам и заимел кучу скелетов в шкафу; доказательств данного утверждения у меня почти нет, поэтому приходится маячить перед глазами общественности, надеясь на то, что правда всё же когда-нибудь всплывёт. Наверху прекрасно знают о моей осведомлённости касательно многих компрометирующих шефа полиции вещей, но не знают, где я конкретно нахожусь; если меня засекут, то оперативно устранят…

— Декой, умоляю: скажи, что все эти 9/06/90 рисовал не ты! — перебил его я.

— Граффити — инструмент политической борьбы. Своими композициями мы можем дать фору многим говорящим головам из ящика. — достав из видеодвойки Sony вручную подписанную маркером VHS-кассету (оная содержала на плёнке запись спецвыпуска Benny Hill's World Tour от 1991 года: тогда британский комик приезжал в Нью-Йорк) военный включил CNBC…

— …экономический подъём и программы, благодаря которым более полумиллиона человек получили работу, перестав сидеть на социальных пособиях. — возник на экране карикатурно улыбающийся объективам телекамер Уильям Брэттон. — Также активно распространяются позволяющие бедным семьям переехать в лучшие районы жилищные ваучеры; достижения в области экстренной медицины позволяют выжить большему количеству пострадавших; кроме того, городскими службами регулярно фиксируется снижение содержания количества свинца в окружающей среде… Кстати, о ней: мистер Конвей, передаю вам слово!

— Спасибо! — взял микрофон Эдмунд Вирджил. — Итак, прошу за мной. — сойдя с трибуны, остановился шеф MTA возле двери и нажал кнопку открытия. — Кхм-хм! Дорогие горожане! Не хочу показаться популистом, но прямо на ваших глазах эра дизельного и бензинового общественного транспорта подходит к своему закономерному концу. Мы очень долго шли к более чистым средствам передвижения, пока, наконец, не пришли… — тут он обернулся и застыл в некотором замешательстве: его взгляд падал то на потрясённого Уильяма Брэттона, то на активно снимающих увиденное им репортёров, то на сам предмет неожиданного шока.

При виде последующего монтажа меня неиллюзорно переполняла гордость: далеко не каждому заурядному райтеру выпадает возможность узреть собственные художества в эфире крупного телеканала (тут следует отметить, что затраченные усилия не пропали зря: помимо ставших стандартными TRANE, TRN, SFC, STILL FREE CREW, TRANE-SFC и TRANE WAS HERE на автобусах красовались такие тэги, как TRANE #1: ALL EYES ON ME!; SORRY FOR THE DRIPS!; PRACTICE MAKES PERFECT, а также достаточно провокационные HONK IF YOU REALLY DISLIKE THE CHIEF OF POLICE!; MTA — MATE, THRUST, ABORT; NYPD — NOW YOU, PERVERTED DICKHEAD.). Впрочем, начальник полиции и его «верный пёсик» оказались в гораздо более неприятной ситуации, когда из-за рядов разрисованных нами автобусов вырулил классический серебристо-зелёный GMC TDH…

Когда я был щеглом (и даже чуть постарше), моя бабушка обожала смотреть повторы сериала The Honeymooners. Незамысловатые сюжеты из середины пятидесятых годов о приключениях толстого водителя автобуса Ральфа Крамдена и его жены Элис позволяли ей отдохнуть душой и снова почувствовать себя молодой… Думаю, не сложно будет догадаться, кто конкретно был изображён на подставившемся объективам камер сборища репортёров борту: одетый в синюю служебную униформу главный герой, одной рукой прижимая к себе любимую жену, другой (естественно, при помощи кулака) лихо отправлял бегущих на него полицейских и членов антивандальных бригад в сторону нарисованной луны; сопровождала мой шедевр культовая цитата «ONE OF THESE DAYS, ALICE: BANG! ZOOM! STRAIGHT TO THE MOON!».

— Кто бы это ни сделал, он ответит по закону! — оперативно попытался закрыть художество своим телом вышедший из внезапного продолжительного ступора Уильям Брэттон (буквально на следующий день его фотография возле автобуса появится во всех газетах под заголовком «POW, RIGHT IN THE KISSER!»). — Я лично вышибу из него всё дерьмо, потом затолкаю обратно, снова вышибу и оштрафую за дефекацию в общественном месте!

— Возомнившая себя генералом Паттоном канцелярская моль! — вставили в сюжет фрагмент с нашим выступлением. — Граффитисты у них разлагают общество… Сами вы криминальный элемент мелкого пошиба, реформаторы чёртовы! Поганая номенклатура запасного эшелона с имперскими амбициями! Где ваши антивандальщики? Где эти десятки тысяч раскормленных бюджетами бездельников?

— Преуспели в терроре, полицейщине, расправе, нарушениях прав человека… — вклинился в кадр Гейб. — Любая сфера, до которой вы дотягиваетесь, превращается в дерьмо.

— Скажите, чем обусловлена художественная агрессия против городских властей? — задала вопрос Карен Лайт. — Зрителям интересно…

— Они приняли свою идиотскую программу и пошли дальше, поскольку им никто не дал по морде, а мы как раз и даём. — последовал ответ. — Кстати, чисто для прояснения широкой общественности: граффитисты не царапают окна в вагонах, а разрисовывают борта и ничего более…

— НАС НЕ ПОБЕДИТЬ, СВОЛОЧИИИИИ!!! — оттеснив меня, завопил лидер Воинов.

— Чего вам не сиделось на жопе ровно? — переключил канал побагровевший Декой. — Два тупых идиота! Куда вы попёрлись со всем этим? Где план, комнатные Македонские? Нахрена было выступать по ящику и эскалировать конфликт? Думаешь, никто никогда не выяснит, кто ты такой? Поверь мне: если NYPD за тебя возьмётся, это будет полная и неиллюзорная жопа. Эти молодчики перетряхнут всех, пока не узнают то, что им нужно, а когда узнают — обязательно примут соответствующие меры.

— Попахивает конспирологией. — прозвучала моя ремарка.

— Конспирологией? — схватил меня за грудки бывший вояка. — А теперь представь, что вместо меня к вам в хату врывается полк вооружённого спецназа: это, чёрт возьми, конспирология? У них наверняка есть электронное досье, причём не только на тебя, но и на твоих друзей, не говоря уже о Гейбе и других райтерах, с которыми вы могли когда-либо контактировать. До усрачки хотел стать легендой? Поздравляю, сынок! Теперь ты настолько легендарен, что шеф полиции намерен лично свернуть твою шею, отпилить башку и повесить над кроватью в качестве трофея. Помяни мои слова: они уже начали под тебя копать, а то, что ты, как спел бы Элтон Джон, до сих пор «still standing» — просто удачное совпадение. — с этими словами drill instructor тяжело вздохнул, после чего, зачем-то посмотрев в вентиляционное отверстие с медной решёткой, выставил меня за дверь своей квартиры.

— Гарлем, Савой-Парк? — очутившись на улице, внимательно огляделся я вокруг себя. — И на чём прикажете отсюда выезжать? — остановился рядом со мной чёрный седан Plymouth Fury 74 с немолодым толстым мужчиной в тёмных очках-авиаторах и рвущимся из открытых окон шлягером Кенни Логгинса под названием I am Free…

КОНЕЦ 5 СЕРИИ.

Серия 6: С глазу на глаз.

— Хорошо, коль у вас — Chevrolet: Monte Carlo, Beretta, Lumina! — отчётливо слышалось на всех этажах пение превращающего деревянную мебель в щепки Канклмана. — У семьи ведь достоинство есть, лишь когда в гараже две машины. — перемешивались куплеты с грохотом топорика. — И повсюду, тем более — здесь, где за статус борьба непрерывна…

— Что у тебя за кислый вид? — обратился ко мне полулежащий на диване (и смотрящий по MTV клип на хит восьмидесятых Higher Love певца Стива Уинвуда) Гейб, когда я наконец-то вернулся на базу. — Расслабься: мы — звёзды этой недели! Согласно моим подсчётам, за день нас шесть раз показывали по CNBC, два — по CBS, и три — по CNN!

— Представь себе: буквально только что довелось побывать в квартире Декоя. Именно он пишет 9/06/90 и прочую компрометирующую ерунду про власть имущих.

— Да кому ты затираешь? Никто из райтеров не знает, где его хата!

— Он наговорил мне всякого про начальника полиции, сделав особый акцент на том, что городская спецура уже активно копает под нас всех: электронные досье, негласное наблюдение…

— Хрень собачья. — махнул рукой лидер Воинов. — Отставной вояка всегда нёс чушь.

— Этот случай — исключение. — подошла к нам Тина. — Сейчас — не семидесятые, когда у города нет денег на традиционную борьбу с криминалом; теперь прокачиваемых через бюджет средств хватает ещё и на технологические инновации в данной области… Во всяком случае, есть одна весьма полезная персона, которая сможет заставить любые записи тихо исчезнуть из баз NYPD; нужно только вспомнить, как с ней связаться.

— Хорошо, допустим… — не слишком уверенно ответив девушке, быстро переключился на меня лидер Воинов. — Ну, Трейн, раз уж тебе повезло зайти к самому Декою, то по-братски не поделишься сведениями, где он живёт?

— Поклянись жизнью, что никому не расскажешь.

— Клянусь. — положив одну руку на скетчбук, а вторую — подняв «к солнцу», торжественно произнёс Гейб.

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 6: С глазу на глаз.

=========================

Когда весной 1994 года мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани назначил Уильяма Брэттона тридцать восьмым комиссаром городской полиции, то в рамках одной из своих первых инициатив последний учредил именуемую CompStat электронную систему отслеживания преступлений. Эта штука использовала (далее — частично цитирую просмотренный мимолётом фрагмент образовательной передачи) проецируемый на районы сравнительный статистический учёт с оценкой уровня преступности (то есть, сбор данных как о действиях конкретных офицеров, так и о совокупности различных типов задержаний с вызовами в целом), исходя из данных которого местное начальство (проконсультировавшись с вышестоящими чиновниками) решало, какими именно методами вести борьбу за сохранение закона и порядка, но самым важным являлось то, что к этой программе были пристыкованы содержащие целую кучу сведений обо всех нас полицейские и антивандальные базы данных, для удаления записей из которых Тина (таки вспомнив, как!) смогла связаться с той самой «весьма полезной персоной», коей являлась компьютерная специалистка с ником Plug'n Play (впоследствии я часто слышал, как некоторые называли её Цервин-Вега). Согласно остальной информации, она считалась чуть ли не лучшей представительницей хакерского дела, ибо оттачивала навык с ранних лет: начав с подделок разных документов, мадам перешла на махинации с таксофонами и АТС, что перетекли (с приобретением багажа знаний о технологии связи) во взломы разных компьютерных и телефонных сетей; когда её навыки достигли уровня виртуоза (функционал вырос до создания незарегистрированных номеров, дистанционных звонков с чужих аппаратов, а также нелегального прослушивания и разъединения разговоров с подстановкой вместо гудков мелодии Africa группы Toto), девушка почти полностью посвятила себя сфере IT, вследствие чего жизнь некоторых врагов хакерши превратилась в сущий кошмар: портилась кредитная история, блокировались счета в разных банках, умело обманывалась (а потом, естественно, информировалась) налоговая служба… Да, что ни говори, но по жизни Тине действительно везло со знакомыми и друзьями!

— Подожди меня здесь полчаса. — когда серебристый внедорожник Jeep Grand Wagoneer ZJ 93 припарковался вторым рядом (за рулём был, естественно, не я, ибо водить совершенно не умел) неподалёку от знаменитой на всю Америку и увековеченной в одноимённом кино про детективов 1PP (One Police Plaza, штаб-квартира NYPD) приказала подруге Plug'n Play. — Или сходи за кофе с мороженым во Friendly's; в принципе, без разницы… Главное — не двигайте машину: у меня — интроверсия, а ещё этот район имеет дурную репутацию.

— Не больно-то куда и сходишь. — заглушив двигатель, но оставив работать электронные системы, магнитолу (по всему салону разливалась мягкая мелодия из фильма Pretty Woman под названием It Must Have Been Love в исполнении Roxette) и отопитель (в тот день погода резко испортилась: похолодало и началась гроза), хмыкнула Тина. — Льёт, как из ведра!

— Не метель — и на том спасибо. — подметил я.

— Правильно, Трейн. — доставая зонт, согласилась со мной Цервин-Вега. — В январскую бурю вы бы меня даже ордером никуда не вытащили; сейчас же, в принципе, условия ещё вполне терпимые. Держите кулаки на удачу. — покинула она салон джипа.

Какое-то время мы сидели абсолютно молча, оглядываясь по сторонам и слушая, как по корпусу внедорожника барабанят капли дождя, периодически жужжит моторчик очистителей стекла, где-то внутри центральной панели щёлкают реле поворотников (мигают все и сразу, ибо нажата кнопка аварийного сигнала) а по KTU 103.5 FM 2Pac исполняет свой чувственный хит-сингл Dear Mama; потом кто-то из нас двоих (не помню, кто конкретно) решает сменить радиостанцию, нажав кнопку автоматического поиска…

— …Некоторые из самых трудолюбивых и продуктивных людей в этом городе — иностранцы без документов. — раздался голос мэра: WABC 770 AM транслировала очередной диалог с градоначальником. — Если гражданин другой страны, приехав сюда, усердно работает, но не имеет необходимых документов — он смело может причислять себя к множеству тех, кого мы действительно хотим видеть в этом городе, а также рассчитывать на достойную помощь с легализацией. Такой человек — тот, кого город должен защитить; лично я хочу, чтобы такие люди поскорее выбирались из того, что называется жизнью бесправного беженца, поскольку действительно несправедливо…

— Как же мне надоел этот балабол… — вздохнула Тина, покорно позволяя мне похимичить с настройками, дабы вернуться на прежнюю волну (теперь там уже передавали Мэрайю Кэри, что голосила о том, как она не может без кого-то жить). — На словах — ангел без крыльев; только доходит до дела — лжец и притворщик! Евреев в Краун-хайтс били — он не знал; по доминиканцам из Вашингтон-хайтс стреляли — он не имел понятия! Не мэр, а позорище…

— Один остроумный человек сказал, что Руди Джулиани — не расист. — вспомнилось мне прочитанное в какой-то из бесплатных газет уличное интервью с горожанами. — Он противен всем и сразу, но его методы работают, а что ещё нужно рядовому резиденту Нью-Йорка?

— Состояние влюблённости. — ответила девушка. — В кого-нибудь или что-нибудь, причём всегда. Мне, например, очень импонирует искусство живописи…

— Я бы поведал тебе о своём амурном интересе, но не хочу получить по лицу. — аккуратно удалось моим головным тараканам подобрать и отправить на озвучку нужные слова. — Вы, женщины, это дело очень любите, а мы, увы, сильно страдаем, попадая под горячую руку.

— А ты возьми, да расскажи. — прищурилась граффитистка. — Расскажи!

— У неё много недостатков… Но она никогда не оставляет своих коллег в беде. — поэтапно и отрывисто (словно из пистолета) начали вырываться из моего рта завуалированные намёки-утверждения. — Она — не проститутка, не сводница, не полицейская марионетка. У неё есть квартира и машина, стабильная работа, положение в обществе и хорошее окружение. Я не представляю, какие у неё мысли по поводу меня, но надеюсь на лучшее.

— Даже не знаю, как на это реагировать. — засмущавшись, покраснела и спрятала взгляд Тина. — Столько противоречивых эмоций, но совершенно никакой агрессии. — она хотела добавить что-то ещё, однако, передумала; между тем, в этот момент из-за ближайшего угла неожиданно вырулила и остановилась у тротуара принадлежащая парковочной дивизии NYPD трёхколёсная мотоколяска Cushman Truckster, на асфальт из которой вышел одетый в напоминающий мусорный пакет дождевик офицер свободных пропорций; как следует потянувшись, он достал блокнот и принялся за исполнение возложенных на него государством служебных обязанностей…

— Что же твоя подруга там так долго возится? — поглядывая то на электронные часы, то в центральное зеркало заднего вида, напряжённо пробормотал я. Прошло почти пятьдесят с лишним минут, а Plug'n Play всё не было.

— Спокойно. — замечая моё волнение, обнадёживающе произнесла Тина. — Цервин-Вега — на несколько порядков выше рядовых хакеров; если возникли какие-либо задержки — значит, они необходимы для выполнения поставленной задачи.

— Всё бы хорошо, да вот только… — указал мой большой палец на толстого слугу закона и порядка; прекратив разговор, мы отрегулировали все три зеркала и с большим напряжением принялись следить за всеми его движениями. Проверка счётчика-заполнение бланка-штраф под дворник, проверка счётчика-заполнение бланка-штраф под дворник… Монотонный, но в то же время нервирующий алгоритм: будто ждёшь приведения в исполнение вынесенного тебе смертного приговора. Ладно, если нас просто попросят убрать машину и запишут номер, но что случится при требовании показать документы? Даже не хочется об этом думать…

— Порядок. — когда напряжение выросло до предельных значений, а парковочный офицер, закончив «оформлять» синий с тёмно-серой ватерлинией Lincoln Town Car 95 в специальном исполнении Spinnaker Edition, направился к нам, хлопнула задняя дверь салона: вернулась Plug'n Play. — Поехали! — под хит Джорджа Харрисона I Got My Mind Set On You сорвался с места после оперативного запуска двигателя серебристый джип.

— Дело сделано? — поправляя зеркало заднего вида, спросила Тина.

— А как же! — гордо подтвердила хакерша. — С серверов правоохранителей исчезли все упоминания о ваших лихих проделках: для NYPD и антивандальщиков вас теперь просто не существует. Как говорится, нет такой системы, куда нельзя вломиться с помощью ноутбука Texas Instruments TravelMate 4000E на Windows 95; впрочем, несмотря на всё это, нынешние компьютеры ещё очень несовершенны: например, Каспаров в этом году отпинал IВМовский Deep Blue, а я не могу осуществлять взломы, сидя за столиком кафе, поэтому и приходится притворяться журналисткой, наряжаться в костюм Инспектора Гаджета, договариваться об интервью, специально падать в обморок, намекать на флирт… Дико выматывает.

— Тебе бы актрисой стать: у кастинг-дирекций будешь нарасхват! — подкрутила отопитель Тина. — А ещё мне кажется, что нас преследуют. — кивнула она на прицепившийся к нам после проезда через Чатем-сквер красный Ford Escort EXP Sport Coupe 86 с белой полосой-галкой на бортах, что следовал чуть позади, на почтительном расстоянии в два корпуса.

— Сейчас проверим. — достала из кармана небольшой мобильный телефон Motorola StarTAC компьютерная специалистка. — На следующем перекрёстке сворачивай налево.

— Там же одностороннее движение! — промелькнула за окном табличка «ONE WAY» со стрелкой, что указывала направо.

— Сворачивай! — повторился приказ. — Немедленно!

Оказавшись на Гранд-стрит, мы, едва не врезавшись в принадлежащий траттории Chevy Sprint Metro 88, промчались один квартал и свернули на Элизабет-стрит; повторив все наши действия, спортивное купе вновь продолжило двигаться в том же темпе…

— Так, вот теперь я точно верю, что нас преследуют; на следующем перекрёстке — ещё раз налево и полный ход вперёд. — набрав номер, подтвердила Цервин-Вега. — Алло, Skipstop? Да, Plug'n Play. Подкорректируй, пожалуйста, интервал на Мотт и Кенмар… Спасибо.

Интервал между сменой сигналов на пересечении улиц Мотт и Кенмар действительно подкорректировался: все восемь светофоров одновременно переключились на зелёный, что спровоцировало фиолетовое купе Chevrolet Monte Carlo Landau 77, почтовый Grumman LLV и ещё несколько других машин столкнуться с автобусом GMC RTS-01 (Хвала Небесам, что это случилось тогда, когда мы проскочили через перекрёсток, а наши преследователи — нет).

— Как вам такой манёвр, виджиланте хреновы? — показала в окно выразительный «жест по локоть» компьютерная специалистка. — Да, ради таких моментов стоит жить, хотя иногда по ночам в голову закрадываются мысли, на что тратятся оставшиеся годы: мой отец — брокер, моя сестра — бариста, мой брат — бухгалтер, ну а я… Я занимаюсь этим, хотя уже скоро разменяю четвёртый десяток; кстати говоря, эти колёса — не мои: их надо будет бросить около полицейского участка, перед этим протерев салон и дверные ручки спиртом.

— А чьи же они тогда? — вырвалось у меня.

— Это — машина Стельвиоса из Строительного Управления, а он — взяточник!

***

После удаления досье мы почувствовали себя неприкасаемыми: нас видели то в Бронксе, то на Стейтене, то в Квинсе… Вы спросите: как SFC могла успевать везде и всюду? Да очень просто: решая основательно раскрыть наш потенциал, Джордж помог нам поставить на поток отрисовку «совместных быстрых граффити». Что это значит? Сейчас объясню.

Разработанная за короткий срок схема начиналась с поиска и записи свободных (то есть, подходящих) мест для бомбинга; далее на каждое из них подбиралась соответствующая его размерам (созданная в скетчбуке, одобренная и обкатанная практикой) композиция, после чего, распределив роли, мы садились во французский универсал Тины и оперативно ехали «по точкам». Непосредственно на локации весь состав нашей группировки (иногда с нами в одной машине за компанию ездили рисовать и Убийцы со Встречной Полосы), покинув салон Peugeot, чертил мелом (так быстрее) контур, расчехлял заранее приготовленные баллончики и приступал к отработке заранее приписанного ему куска. Пятнадцать минут — и мурал (на худой конец — общегрупповой уайлдстайл) готов, а мы, погрузившись обратно в авто, мчим к следующему выбранному месту росписи, дабы проделать ту же процедуру (Киньонес даже шутил, что если бы кто-нибудь записал несколько наших вылазок, то получился бы хороший клип на песню South Bronx исполнителя Boogie Down Productions)… Мы не просили дать нам место: мы просто его захватывали, решая, когда, где, сколько и что рисовать. Наши куски появлялись везде: на поездах, автобусах, паромах, что ходили до Губернаторского острова, домах, рекламных щитах… Да где их только не обнаруживали! Служащие городских структур буквально сбились с ног, пытаясь вычислить, кто этим занимается, что только раззадорило как нас, так и остальных граффитистов, причём настолько, что SFC получила приглашение в полном составе (несмотря на это, в поездку также напросились Стейк, Куда и Гейб) посетить одного из отцов-основателей ремесла… Вот так везение!

Когда кончились хорошие времена, многие из легенд граффити бросили прославившее их ремесло и ушли в бизнес: например, Seen открыл тату-салон, Toxic из Бронкса переключился на рисование коллекционных картин (холсты, бумага, туда-сюда), а TAKI183 из Вашингтон-хайтс стал ремонтировать иностранные машины в Йонкерсе. К последнему мы и приехали.

До момента личной встречи TAKI183 представлялся мне подтянутым и полным энтузиазма бравым парнем, которому Гудзон по колено… А передо мной стоял какой-то гладко выбритый Стив Возняк из рекламы спорткаров Datsun, только в очках, длинной юмористической белой футболке «L.I. Garbage Barge — World Tour '87» и с выглядывающим из левого кармана джинсов журналом для механиков Car Craft Magazine. Что, простите? Это — Легенда?

Впрочем, я был хорошо вознагражден за внезапное разочарование: после достаточно неловкого разговора (будто каждый из нас знал, что сказать, но понятия не имел, нужно ли это говорить) мне выдалась возможность свободно пройтись через всё помещение сервиса. Первой вещью, которая бросалась в глаза (помимо сделанного из старого Pontiac Star Chief 60 «арт-кара»), являлось обилие британских машин, что не слишком удивительно: их проблемы заключались не обязательно в технике или нарочито-особенном дизайне (одно время с визуальной точки зрения их кузова прекрасно подходили для того, чтобы колоть дрова), но в том, что они были ужасно сделаны, потому их владелец являлся для сервисмэнов «курицей, несущей золотые яйца»: список проблем занял бы лист длиной в полмили, не меньше! Электрику колбасило так, словно она являлась микшерным пультом, на который пролили бонг; капризные карбюраторы приходилось постоянно регулировать, ибо тонкие настройки постоянно плавали туда-сюда; масляный и водяной насосы отказывались качать, а только всасывали жидкости… Помнится, подростком довелось засвидетельствовать, как у Jaguar XK-E V12 Series III 74 на ходу отвалился задний мост; вспоминая этот случай, я сделал вывод, что отставной граффитист хорошо устроился (справедливости ради, там были и машины производства других европейских стран; например, стоящий между Lotus Elite 58 и MGA Twin Cam того же года выпуска двухдверный универсал Volkswagen Fox GL 88), после чего, подняв взгляд на стены, узрел вторую особенность: на каждой стене красовался троу-ап или уайлдстайл какого-нибудь олдскульного художника (прямо хоть бери скетчбук, да срисовывай, не опасаясь копов или шибко активных свидетелей-прохожих!). Zephyr, Cope2 и Butch2, T-Kid, Futura 2000, SMITH, Seen TC5, обожаемая Тиной Леди Пинк и многие другие, о которых я даже не слышал; естественно, мне захотелось отметиться где-нибудь возле окна или под потолком, но куда ни кинь — всюду клин: свободное место нашлось только снаружи, в грязном переулке у мусорного бака… Хотя и там уже (достаточно странно пританцовывая под раздающуюся откуда-то с улицы Cola Bottle Baby в исполнении Edwin Birdsong) творил какой-то немолодой тощий гражданин в чёрной кожаной куртке и такого же цвета брюках: ловко орудуя кистью, он старательно рисовал чей-то силуэт.

— Да твою же мать… — невольно вырвалось у меня.

— Я бы охарактеризовал это дело, как отца. — положив кисть в стоящую на капоте плохо укрытого брезентом Chevrolet Parkwood 61 одну из трёх банок с красками (чёрная, белая и красная), обернулся мужчина. — Рад знакомству; Ричард Хэмблтон: свободный художник. А ты, дорогой друг, наверное, Трейн из Still Free Crew?

— Вроде того… — не без удивления ответил я, рассматривая его творение (оным оказалось не только представляющая собой полицейского тень на стене, но и обильно приправленные ярко-красными пятнами в районе головы белые очертания тела с места преступления). — И что?

— Видел по городу несколько ваших командных работ. — отойдя в сторону, посмотрел он на сделанный кусок. — Хочу отметить, что общий стиль начал заметно улучшаться: да, кое-где всё ещё немного грубоват, но зато со смыслом. В общем, обычный плакат здесь, составной постер там — и титул лучшего рекламного агентства штата будет у вас в кармане. Передавай привет Луи! — подхватив краску, ретировался он с глаз долой.

— Странный какой-то… — пожав плечами, приступил я к расчехлению баллончиков.

— А что с него взять? Парень-то — канадец! — раздалось за моей спиной. — Хотя, если уж говорить начистоту, многие райтеры прекрасно знают: такое поведение у него из-за наркотической зависимости. Посмотри, какую ерунду малюет…

— Мне нравится. — обернувшись, увидел я сидящего на ступеньках у двери чёрного хода хозяина мастерской. — Попахивает концептуальностью…

— Ты ещё начни затирать, что «некоторые из несанкционированных городских украшений демонстрируют замечательное мастерство; технически являясь вандализмом, они могут быть зарегистрированы как «искусство», но большая их часть состоит из наспех нацарапанных «ярлыков», нанесённых для разграничения территорий банд или укрепления репутации отдельного художника.» — хмыкнул TAKI183. — Знаем; слышали по ящику… Кстати, что ты забыл в переулке? Возвращайся обратно: нам есть, о чём перетереть, да и твой скетчбук, думаю, достаточно сильно скучает без моей подписи…

— Внутри совершенно нет места для рисования, а у меня прямо руки чешутся сделать уайлдстайл. — появились на асфальте мои баллончики с краской.

— Я знаю парня, который считается основателем оного: его ник — Tracy168. Ранее крутился в группировке The Wanted; после него разные райтеры буквально посыпались пачками… Всех уже и не упомнишь, хотя на ум приходит поднявшийся Rammellzee из Квинса; сейчас он, увы, ушёл в музыку. — понеслась из приоткрытого окна (словно по щелчку!) мелодия песни Beat Bop. — Можно ещё вспомнить Адамса из Def Jam Recordings, Phase2 из International Get Hip Times и амбассадора уличного искусства Фэб Файв Фредди: вот они действительно взлетели на вершины, падать с которых будет уже слишком больно.

— А как вы пришли к этому искусству? — чертя контур, спросил я.

— Вдохновился Julio 204 из Инвуда. — последовал ответ. — В то далёкое время много кто кем вдохновлялся: например, суперзвезда поздних семидесятых Stay High 149 из Бронкса занялся бомбингом поездов, перекопировав стиль Superkool 223… Кстати, рисовать лучше в маске, а не то кончишь, как IZ the Wiz: с почечной недостаточностью после нескольких лет использования токсичных аэрозолей без какой-либо защиты.

— Ещё какие-нибудь полезные советы, «Мистер Мияги»? — беззлобно съязвил я.

— Искусство граффити строится не только на троу-апах, уайлдстайлах и муралах. Это как с джазом: из одного жанра выросло больше десятка разных поджанров с ответвлениями. Для более широкого признания надо делать провокационные инсталляции…

Слушая легендарного райтера, я подумал, что когда-нибудь тоже остепенюсь, выброшу скетчбук, раздам баллончики и насовсем уйду из арт-сферы: проще говоря, стану жить, как все, то есть, женюсь, найду достойную работу, куплю машину и бунгало в пригороде… Когда всё есть, уже не хочется рисовать на поездах и бегать от копов по подворотням, но было ли у меня предположение, что всё это случится гораздо быстрее наступления моей старости?

КОНЕЦ 6 СЕРИИ.

Серия 7: Do it… In a Chevy!

— На Манхэттене сейчас — жуткие пробки, поэтому поедем через Бронкс и Бруклин: так будет быстрее. — проезжает мимо въезда на мост серый 505 (внутри — картина акрилом: Тина — за рулём, я — на штурманском, KRY1, Белый Майк и Гейб — во втором ряду, а чуть приподнятая галёрка — под сверяющими собственные свежеразрисованные (да, они времени зря не теряли) скетчбуки Стейком и Кудой). Фоном играет You Know How We Do It в исполнении Ice Cube, но двигаемся мы молча: каждый из нас переваривает произошедшую встречу.

— Друзья, у вас никогда не бывало внезапных приливов мудрости? — вдруг активизируется до сих пор молчащий (и активно глазеющий по сторонам) Канклман.

— Ну-ка, вещай… — убавляя громкость музыки, широко зевает Тина. — Послушаем.

— Когда жизнь подбрасывает тебе лимоны, делай лимонад; незачем менять их на папайи.

— Это ты сейчас к чему? — переглядываются парни с заднего ряда. — Объясни.

— Давайте забомбим вон ту рекламу! — показывает рука пиарщика Chevrolet на воткнутый в крышу одного из зданий гигантских размеров щит с призывом отпраздновать семьдесят пятый день рождения Lincoln Motor Company, купив у них свежий вишнёвый Town Car в спецверсии Diamond Anniversary Edition. — Грех не воспользоваться возможностью!

— Я высоты боюсь. — полушёпотом говорит лидер Воинов. — Но если место шибко хорошее — можно попробовать туда влезть. — поймав на себе удивлённые взгляды со всей машины, спешит оправдаться он. — Не боги горшки обжигали…

— Вот, замечательно! — рассыпается в аплодисментах KRY1. — Вперёд, к новым творческим успехам и великим свершениям!

— Не всё сразу. — щёлкает рычажок сигнала поворота. — Сначала надо где-то встать.

Люди в Нью-Йорке готовы поубивать друг друга за парковочное место; они думают «Если я не воткнусь сюда прямо сейчас, значит, точно буду мотать круги, пока какой-нибудь из этих спесивых обормотов не рванёт за продуктами». Люди ездят по городу всю ночь, надеясь отыскать свободное место… Как в игре про музыкальные стулья, но с тем лишь отличием, что все сели ещё где-то под конец шестидесятых! Впрочем, это даже не удивительно: машин всегда будет куда больше, чем необходимого пространства для их хранения. Особенно раздражают места с надписью «COMPACT ONLY»: разве это не дискриминация по отношению к размеру транспортного средства? В конце концов, при покупке джинсов никто не останавливает некоторых людей свободных пропорций с криком: «Эй, подождите, сэр. Это — компактные джинсы, вы их не натянете». Понятие размера — тоже весьма растяжимое; к примеру, старая машина Эла Банди в Европе по габаритам схожа с некоторыми седанами класса «люкс», а у нас считается компактным купе… Кто-то из политиков справедливо заметил, что надо в срочном порядке приказать всем концернам делать больше свободных мест! Проходишь мимо шоурума, смотришь на медленно крутящийся подиум, а там — целое ничего с бодрым лозунгом «Новый хит от Chrysler: пустота!» и улыбающейся фотомоделью. Всяко лучше, чем Newport Custom 68 моего дедушки… Однако, до этого ещё слишком далеко: в настоящем же времени уставшая искать достойное свободное место Тина, как следует изловчившись, решила проявить чудеса параллельной парковки…

Если в пятидесятых люди делали ракеты на колёсах (доминировали дизайнеры, которым хотелось изящности линий), в шестидесятых — неостанавливаемые скоростные локомотивы (доминировали инженеры, которым хотелось мощности), то в семидесятых — чахлые шкафы с бамперами в два квартала, здоровенными решётками радиаторов и пропитанными китчем интерьерами комнат публичных домов (доминировало начальство, которому дико хотелось роскоши и экологичности). Так вот, на улицах Нью-Йорка догнивало это всё, причём разом, но существовали исключения в виде моделей из других стран; именно между такими (то есть, «отдыхающей» на кирпичах чёрной с красными полосками Honda Civic S 83 и зелёным Saab 99 73 без стёкол и светотехники) Тина и воткнула свой французский универсал.

— На мой взгляд — очень даже неплохо. — очутившись на тротуаре, оглядываю достигнутый результат. — Можно переходить непосредственно к делу. — подождав остальных, направляюсь к расположенной в переулке ржавой пожарной лестнице…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 7: Do it… In a Chevy!

=========================

Вскарабкавшись на нужную крышу, мы составили план, расчехлили инвентарь и под Sing Sing в исполнении Gaz приступили к «немедленному преображению» рекламного щита, да так, что очень скоро скучный «юбилейный» Lincoln стал стилизованным под крокодила огненно-красным кабриолетом Chevrolet Camaro Z28, чья пасть поедала старый квадратный Ford LTD в ливрее NYPD, а лозунг теперь призывал отпраздновать бездействие полиции, устроив заезды на четверть мили. Уже наносились последние штрихи, как вдруг…

— Брысь, шпана! — раздалось откуда-то сбоку. — Никсона на вас не хватает!

— Дерьма поешь, старый хрыч! — огрызнулся Гейб.

— Ах, так? — последовала незамедлительная реакция. — Барбара, неси ружьё! Сейчас я им покажу, кто да что будет жрать!

— Стельвиос, успокойся! — послышался прокуренный женский голос. — Они рисуют даже не на нашем доме; закрой окно и иди спать!

— Молчи, женщина! — грохнул выстрел. — А как вам такое, макаки сраные?

— Отступаем! — скомандовал я; скрываясь от шальной дроби за вентиляционными трубами и блоками индустриальных кондиционеров, мы ломанулись обратно к машине…

— Подождите нас! — закричали рухнувшие на четвереньки Стейк и Куда.

Только добрались до тачки — возникла новая напасть: выезд нашему Peugeot оказался перекрыт запарковавшимся вторым рядом низко посаженным зелёным Chevrolet Nomad 60 с наглухо тонированными стёклами, яркой неоновой подсветкой, огромными хромированными дисками (а ещё, судя по всему, здоровым сабвуфером в багажнике, ибо расслабляющую песню Red Red Wine в исполнении UB40 было слышно даже в нескольких ярдах от тачки).

— Не парковка, а тетрис какой-то! — оглядываясь вокруг, сплюнул KRY1. — Вы — хозяин этого драндулета? — обратился он к стоящему около фуллсайза афроамериканцу с дредами, но тот лишь захихикал, выпустив изо рта плотную струю противно пахнущего дыма.

— Когда ставишь машину на перегруженных улицах, надо хотя бы периодически интуицию подключать. — кашлянув, констатировал Белый Майк. — А то все только болтать умеют!

— Довольно демагогии! — усевшись за руль, завела движок Тина. — Пристегнитесь и держитесь крепче: сейчас покажу, как с этой проблемой справляются в Париже! — после этой фразы Peugeot стало потряхивать от лёгких ударов: дёргаясь туда-сюда, французский универсал принялся тыкаться в заброшки по обеим сторонам корпуса. Манёвры инспектора Клузо оказались успешными: через полминуты автомобиль, растолкав соседние шушлайки, выбрался на тротуар, доехал до конца квартала и под Smooth Criminal в исполнении Michael Jackson продолжил путь в прежнем направлении.

Впрочем, после этого наши приключения, увы, не закончились: во время проезда одного из перекрёстков мы случайно пересеклись взглядами с офицерами из салона двигающейся навстречу немаркированной патрульной машины. Они ехали в нетипичном для автопарка государственных служб коричневом Dodge Aries K 1982 года; немудрено, что никто из нас (кроме хозяйки Peugeot) не заметил потенциальной скрытой угрозы…

— Твою мать… — поправив центральное зеркало, оглянулась Тина. — Влипли!

— Что такое? — встрепенулся я. — Конкуренты активизировались?

— Только что мимо нас проехал квадратный выкидыш-эконобокс. — не отрывая взгляда от зеркал, произнесла девушка. — Видел, на кого во все глаза пялились водила с пассажиром?

— На кого? — донеслось с третьего ряда.

— На наш драндулет. — зажёгся впереди красный сигнал. — Нас только что срисовали.

— Бред какой-то… — хмыкнул Гейб. — Копы не водят подобное четырёхколёсное дерьмо.

— Водят! — опроверг его утверждение Белый Майк. — Группы по борьбе с организованной преступностью; несмотря на то, что у этих седанов под капотами стоят модифицированные двигатели, офицеры будут буквально биться насмерть за право не ездить на этих тумбочках, ибо в оных нет ни достаточного места для ног, ни достойного ускорения…

— Чёрт… — услышав это, занервничал Куда. — Тина, твой 505 во что-нибудь превращается?

— Ну, Джордж говорит, что я превратила его в свинарник. — остановился серый универсал перед первой линией пешеходного перехода. — Они сзади?

— Да. — обернувшись, ответил Канклман. — Похоже, ты оказалась права, но я думаю…

— Думать будешь у себя в минивэне. — прижало нас к креслам: когда зажёгся жёлтый, под Deity в исполнении Ministry Peugeot стартовал, будто был не потрёпанным восьмиместным универсалом с мутными фарами и турбиной, а фанни-каром со стеклопластиковым кузовом и красно-белой ливреей страховой компании-банка Wells Fargo.

С уверенностью могу сказать, что ни легендарная погоня из детектива Bullitt со Стивом Маккуином, ни весёлое преследование из комедии What's Up, Doc с Барбарой Стрейзанд, ни автозаваруха из классического кинополотна It's a Mad, Mad, Mad, Mad World не сравнятся с тем, что нам довелось пережить в попытках уйти от коричневой полицейской шушлайки. Казалось, в Тину вселилась Донна Мэй Мимз: настолько лихой являлась манера её вождения.

— А почему они нас догнать не могут? — воскликнул Стейк, когда французский автомобиль в очередной раз сорвало в занос. — У них же движок тюненый…

— Вождение — хорошее занятие, пока впереди не появится крутой поворот. — последовал ответ. — А они из-за плохой конструкции подвески в их прохождении не сильно преуспели.

— Да какая, чёрт возьми, разница? — воскликнул Гейб. — Уже сколько колесим, а всё равно ни на ярд оторваться не можем! Что за ерунда такая?

— Оторвёмся! — дёрнув ручник, с ювелирной точностью заруливает в узкий проезд между домами хозяйка универсала, а преследующая нас немаркированная коробка на колёсах, не предугадав манёвр и не сумев вовремя замедлиться, скользя по мокрому асфальту пролетает мимо и врезается в стоящие у стены мусорные баки, критично расшибая себе передок.

— Осторожнее! — швыряет Белого Майка на дверь. — Так ведь и вывалиться недолго!

— Спокойно! — выбравшись на параллельную улицу, оперативно сменили мы общее направление движения и рванули подальше от места инцидента. — Как говорили старые немцы, ordnung und arbeit… — в этот момент спереди что-то громко хлопнуло: с диким скрежетом покрышек машину зашатало и потащило на ближайший столб…

— Ой, мама! — завопил перепугавшийся от неожиданности KRY1. — МЭЙДЭЙ, МЭЙДЭЙ!

— Прекратить панику! — кое-как выправив ход и по дуге свернув в ближайший переулок, затормозила Тина. — Сейчас поглядим, какая гадость приключилась на этот раз… — покинув водительское кресло, обошла она универсал. — Вот ведь непруха!

— Что там стряслось? — вопрошаю я, вылезая наружу и доставая фотоаппарат (на соседней стене — уайлдстайл Kase2 в стиле «компьютерного рока» (буквы, что умело разнесены по квадратам и перемешаны с разными предметами), представляющий из себя философскую фразу МЫ НЕ ОСТАВЛЯЕМ ВРЕМЯ: ОНО ОСТАВЛЯЕТ НАС).

— Да колесо пробили! — вернувшись в салон, полезла в бардачок хозяйка французского универсала. — Короче, поезд дальше не пойдёт: просьба освободить вагоны.

— Не бери модель в первый год её выпуска, не пытайся спорить с единственным на двести пятьдесят миль дежурным механиком и никогда не покупай французский автомобиль, если ты не во Франции. — более-менее приведя себя в чувство, мгновенно оказался на улице Канклман. — Три золотых правила!

— Делать-то что теперь будем? — выбираясь следом за ним, испуганно спросили Убийцы со Встречной Полосы. — Нас же тут всех повяжут!

— Бежать! — выкрикнул первый пришедший на ум вариант Гейб. — К ближайшей станции метро, исключительно дворами: за мной, не отставать!

— Доктор сказал мне пробегать шесть миль в день на протяжении двух недель; я позвонил ему чуть позже, учтиво справившись о том, что делать, если в процессе оздоровления вдруг оказался под Трентоном? — предпочтя не испытывать судьбу, последовал его примеру Белый Майк. — Впрочем, хоть сколько-нибудь похудеть у меня так и не получилось, но совсем по другой причине: каждый раз, когда я выходил на пробежку, обязательно оказывался в кафе Katz's Delicatessen.

— Куда вы? Дайте хоть машину от следов очистить! — выдернув ключи из замка зажигания и перевесив номерные знаки (использовавшиеся ранее тут же скрылись во внутренностях её сумки), бросилась Тина протирать пропитанной спиртом тряпкой сиденья, ручки дверей и руль. — Отпечатки же останутся! — закончив избавляться от улик, оперативно метнулась она следом за остальными. — Эй, эй, не так быстро: я же на каблука-а-А! — споткнувшись, растянулась на грязном бетоне хозяйка французского универсала. — Ай, мама!

— Надо было через Манхэттен ехать! — подхватив девушку на руки, со всех ног бегу прочь от оставленного в переулке автомобиля. — Взвалили, да попёрли!

— Собрались с силами! — скандируя подбадривающие реплики, бежал впереди всех лидер Воинов. — Вперёд, ребята… СТОООООЙ!!! — выскочив на середину улицы, резко рухнул он на капот жёлтого Chevrolet Caprice 9C6 92 с большой сине-белой рекламной блендой банка Citibank на крыше и номером-идентификатором 7P73. — СТОЙ, КОМУ ГОВОРЯТ! — с визгом шин затормозил таксомоторный фуллсайз.

— Да ты совсем сдурел, что ли? — опустив оконное стекло, выразительно взмахнул рукой одетый в выцветший зелёный плащ с логотипом Eastern Mountain Sports слегка небритый седовласый водитель. — Наркоман сумасшедший!

— Кэбби, Нижний Ист-Сайд! — подбежала к нему наша компания. — Манхэттен!

— Хорошо, но только этот псих пусть забирается в багажник. — поставил твёрдое условие таксист. — Либо поедете так, либо не повезу никого; у меня тут не автобус!

— Вот тут мы с вами, увы, вынуждены расстаться. — моментально сориентировались Стейк и Куда. — Нам — совсем в другую сторону. Ещё встретимся! — со всех ног заторопились они к выезжающему из соседнего двора Ford F-250 Crew Cab 66; вскочив на задний бампер оного, Убийцы со Встречной Полосы ловко подтянулись и забросили себя в кузов, после чего старый двухкабинный пикап, стрельнув глушителем, скрылся за углом; мы же уставились на лидера Воинов, что, слегка растерявшись, ждал дальнейшего развития событий…

***

Никогда не замечал, сколько в нашем городе разнообразной рекламы. Кажется, будто ею залеплено буквально всё, но никто на неё не смотрит.

«MINOLTA!» — улыбаясь, целится в вас со стены дома огромная азиатская женщина с блестящим профессиональным (к слову, всё ещё плёночным) фотоаппаратом.

«BANK OF AMERICA!» — скачет на лихом рысаке удобно приткнувшийся по соседству от неё Джордж Вашингтон с развевающимся за спиной американским флагом.

«CINEPLEX ODEON CORPORATION!» — медленно мигает и переливается фиолетовым электронная вывеска-эллипсоид на одном из непрозрачных стеклянных фасадов.

— …а то эти придурки из комиссии по такси и лимузинам повадились трясти наших ребят, чтобы мы каждого поганого битника к себе сажали. — слышится, как разговаривает водила с севшим вперёд Канклманом. — Зато на днях повезло: вызвала тут одна, вся в брюликах, а внешностью — ну точно Фрэн Файн, только Шеффилда рядом не хватает… Говорю жене: вот, на кого надо равняться! А она мне: приберись в гараже, уравнитель хренов! Достала уже!

— Спасибо тебе, Трейн… — приобняв меня со спины одной рукой, подтянулась и прижалась к моему телу Тина. — Спасибо за то, что не бросил в переулке.

— Ерунда; на моём месте так поступил бы каждый. — косясь на уснувшего с другой стороны салона Белого Майка, позволяю голове девушки лечь на моё плечо. Некоторое время едем молча, стараясь лишний раз не шевелиться (не знаю, кого мы боимся: самих себя или чего-нибудь ещё); тишину нарушают лишь барабанящий по стёклам и крыше авто лёгкий дождь, деловитая беседа Канклмана с водителем, да играющий фоном из потрескивающих колонок аудиосистемы хит Like a Virgin в исполнении певицы Madonna.

«SOFTWARE ETC…» — проплывает за окном витрина компьютерного магазина, что тут же перекрывается грузовиком Dodge Kary Van 74 с полустёршейся от времени чёрно-красной рекламой обувного супермаркета «FOOT LOCKER RETAIL, INC»; с другой же стороны нас обгоняет несущий на борту заключённое в синий прямоугольник с белым фоном чёрное слово «PENSKE» (наиболее объёмные единицы обширного автопарка этой транспортной конторы — не самые частые гости в центре города, но время от времени они всё равно там появляются) огромный GMC C6000 85.

— А я им говорю: полтонны за раз — не объём для этой машины. — продолжал тарахтеть таксист. — Хоть и будет двигаться медленно, но груз-таки увезёт; чем-то слегка напоминает заказанный мною в 1964 году четырёхдверный хардтоп Chrysler New Yorker: знатная была ласточка! Знакомый механик-сицилиец над движком поколдовал — европейские спорткары обходил, как стоячие: Дону Йенко такое и не снилось!

— Йенко — мастер на все руки. — отвечает KRY1; между тем, по освобождающемуся (из-за того, что окружающие участники движения слышат признаки «полного код-3») крайнему ряду на всех парах лихо прохватывает Chevrolet Caprice 1A2 94 в ливрее NYPD с приписным идентификатором «7th Precinct|K-9 UNIT»; судя по силуэту, за рулём универсала сидит немецкая овчарка (или мне это просто кажется от усталости?). — Шелби от General Motors; у меня в библиотеке есть эксклюзивное интервью от весны 1986 года; примечательно, что где-то через год после него он погибнет в авиакатастрофе.

— Дадите перезаписать? Наверняка там есть байки о гоночной карьере…

— Дам, но для этого мне надо будет слетать в Пенсильванию, а вам — купить кассету TDK: у них — очень хорошее качество картинки, которое со временем практически не портится.

«DUANE READE PHARMACY» — проезжаем мы мимо аптеки. Её красный свет мгновенно сменяется синим и белым: поверх ползущего параллельно с нами универсала Fiat 124 Special TC 74 виднеется край яркой вывески «CHASE MANHATTAN BANK».

— Тебе холодно. — замечая, как Тина слегка дрожит, тихо констатирую ей факт.

— Да. — подтверждает она. — По-моему, я никогда не согреюсь.

Мы посмотрели друг на друга; её руки очутились в моих. Убедившись, что за нами никто не наблюдает, граффитистка резко закинула свою ногу на мою и поцеловала меня в губы; я ответил ей тем же, решительно и страстно. После этого она чуть отстранилась, но не прошло и полторы минуты, как мы снова (позабыв о всех окружающих нас опасностях, невзгодах и печалях), открыто положив руки друг другу на плечи (так было гораздо теплее), не в силах бороться с собой упивались внезапным французским поцелуем… И тут наш Chevrolet нагло подрезал зелёный таксомотор с виниловой крышей и овальным окошком в третьей стойке.

— Checker A12E Marathon Limousine 82. — проводил взглядом данный автомобиль таксист. — Мой друг Бен Меркель, будучи таксоэнтузиастом, водит похожий кэб и активно выступает против реализации планирующегося для них запрета на перевозку пассажиров. В девяносто четвёртом он даже собрал их общенациональную сходку на территории одного из таксопарков: сколько там народу было, а какой они потом устроили автопробег!

— Да уж, эти машины — словно люди, которые ими владеют: отнюдь не вечные, зато полюбившиеся народу. — вздохнул Канклман. — Слушайте, а вам нравится этот Caprice?

— Не Ford — и ладно. — пожал плечами водитель. — Между прочим, мой собственный.

— Тогда плохие новости: скоро его у вас отберут и заставят пересесть на минивэн.

— Что? — чуть не своротил наш жёлтый Chevy стоящую на самом краю тротуара фиолетово-белую рекламную «раскладушку» бутика Claire's accessories. — Кто? Почему?

— С этого года по закону власть имущие обяжут работников такси менять машину каждые шесть лет; судя по формам задним арок и стёкол, от этого Caprice придётся принудительно избавиться по наступлению следующего года; в USA Today об этом уже подробно написали.

— Вот ведь козлы! — вильнув вправо, такси едва не задело инкассаторскую машину-сейф в чёрно-белом окрасе с красными словами «MARINE MIDLAND BANK» и логотипом (старым фрегатом, что вписан в бутылочную крышку) на борту и задних дверях. — Жулики они там все, эти власть имущие! Водителей с заработанными потом и кровью медальонами душат…

— Есть деловое предложение: сколько вы ещё знаете граждан, которые, несмотря на с каждым днём дорожающие запчасти и общую неповоротливость, ни в какую не желают расставаться со своими рабочими кашалотами?

— Человек десять… Но это — только навскидку: по факту может оказаться чуть меньше.

— Поскольку GM прекращает выпуск модели этой осенью, предлагаю так: мой салон в Пенсильвании подаст оптовую заявку на дюжину новых 9C6; вследствие того, что мы будем забирать их непосредственно с конвейера, вы и ваши знакомые смогут выкупить их у нас, выложив меньшую сумму, чем во время приобретения в индивидуальном порядке. От этого выиграют все: вы, я, General Motors, жители Нью-Йорка…

— Парень, мне кажется, ты пытаешься втянуть меня в крайне невыгодную авантюру.

— ДА ВЫ ЧТО? — воскликнул Канклман. — Наша фирма ещё никого не обманывала! Только Kunkleman Chevrolet, Cadillac and KIA из Гаррисберга не смотрит на ваши доходы: хороший рейтинг, плохой рейтинг, нет рейтинга, вы — в рейтинге! Одобряем всех! Хотите купить дом, но банк National City Corporation внезапно вам отказал, сославшись на очередную поправку в финансовых законах? Возьмите в лизинг новый Chevrolet Suburban LT! За $29,999.95 при нуле процентов EPR и сроке выплат до трёхсот месяцев! Влезьте в долги, чтобы люди подумали, что вы — настоящий мужчина и много зарабатываете: никто не будет вас трясти! Только в Kunkleman Chevrolet мы объявляем войну высоким ценам! Это что, кислая мина? Ну у вас и рожа! Наши продажи никогда не просядут! Каждый из нас знает рынок! Это в Pete Donington Ford из Бернардстона, штат Массачусетс продавцы сидят на героине и вытягивают хилую статистику поставками машин в полицейские департаменты: у нас все получают кайф исключительно от продаж! Все на борт авианосца U.S.S. Kinkerton! Автосалоны находятся на развязках магистралей 81, 83, 78, 22 и 322; поверните через несколько полос разом, дабы попасть к нам, в Kunkleman Chevrolet, где мы вас экспертно wine, dine and sixty-nine! Потом уже будет поздно, ибо помните: того, кто опоздает, накажет жизнь! Да куда же ты, твою мать, лезешь, паразит? — практически синхронно с таксистом погрозил он кулаком несущему на себе примотанные друг к другу скотчем картонки, на которых красовался написанный вразнобой набор слов «STAR MAGIC SPACE AGE GIFTS SHOP» ловко лавирующему в относительно медленном потоке распространителю листовок, что со скоростью пулемётчика рассовывал небольшие бумажки под дворники всех движущихся навстречу автомобилей…

***

— У меня нет сдачи; лучше поделюсь полезным контактом. — когда мы прибыли в нужный район, взялся пересчитывать деньги водитель. — Если вдруг потребуется свежий лосось по дешёвке, придёте на угол Бакстер и Хестер в Маленькой Италии, спросите в газетном киоске Дональда Периньона, а когда к вам подойдёт толстяк с волосатыми ручищами — скажете, что вас прислал Самаритянин; теперь — о новых Chevrolet. — закончив расчёты, обратился он к незаметно приказавшему нам выходить KRY1. — Если вы мне понадобитесь…

— …звоните в Гаррисберг, спрашиваете Канклмана и просите оставить сообщение.

— Хорошо, а если я вам понадоблюсь…

— …набираю 1-703-247-1500, представляюсь и говорю, что из всех одиннадцати тысяч семисот восьмидесяти семи таксомоторов Нью-Йорка мне нужен конкретный кэб под номером 7P73.

— После того, как комиссия по такси и лимузинам выписала ещё сто тринадцать лицензий, работников нашей сферы стало уже одиннадцать тысяч девятьсот двадцать; впрочем, на расклад это особо не влияет: приеду я на этом такси или мой шурин с персональным Plymouth Fury 74 чёрного цвета. Он поймёт, что это — вы, если попросить его поставить Surfin' Bird группы The Trashmen: кассета именно с этим хитом болтается у него на центральном зеркале заднего вида. Так, раз твёрдо и чётко обо всём договорились — думаю, следует выпустить долбанутого. — покинув автомобиль, таксист с некоторым удивлением обнаружил, что крышка багажника болтается в открытом положении, а внутри отсека — пусто…

— Слинял по-английски. — размашисто шаркнула туфлёй со сломанным каблуком по бетону тротуара зевающая и потягивающаяся Тина. — Трейн, помоги мне…

— Ну ты Темплтон Пек! — обратился я к KRY1, когда Caprice уехал, а наша уставшая компания двинула к хозяйственному магазинчику. — Так талантливо убеждать людей…

— Он у нас чистый Chevy boy, bowtie brigadire of bowtie brigade, first sargeant of general staff sergeants. — хохотнул Белый Майк. — Но стратегию своего маркетинга ему надо бы пересмотреть.

— Любить машины и продавать их — совершенно разные вещи. — поспешил оправдаться Канклман. — Я хорош во втором, но совершенно отвратителен в первом; в конце концов, что ты ещё хочешь от того, кого регулярно тренировали не специальными дилерскими учебными материалами, а фильмами Cadillac Man и Used Cars? Оные, если тебе внезапно не известно, принуждают закупать аксессуары из лавки, типа колпаков, наклеек, блестящих значков и чехлов, да активно лепить их на новый транспорт, делая «спецверсии» с приличной наценкой…

***

— Это — отличный кот. — когда мы наконец-то зашли внутрь лавочки, предстал перед нашим взором держащий на руках серую с белым кошку-бодегу (даже тут она имелась!) Ли Киньонес, перед которым стоял гладящий оную по голове серьёзного вида мужчина средних лет в куртке со множеством карманов, рабочих джинсах и болотных сапогах (а ещё в его руках был планшет с прижатым зажимом листком-анкетой). — Без проблем поддаётся глажке и не боится контактов! Замечательный кот. Достоин внесения в список номинантов премии.

— Да, Миднайт у нас такая. — опустив животное (что тут же потопало тереться об привинченную к углу стены расчёску-массажёр), Джордж подписал заполненную бумажку, пожал гражданину руку, убавил громкость радиоприёмника (передавали свежую песню Ironic в исполнении Alanis Morisette) и обратил внимание на нас. — О, вы уже вернулись?

— Кто это был? — провожая мужчину недоуменным взглядом, спросил его Белый Майк.

— Член комиссии. — объяснил ему легендарный граффитист. — Специальный человек, который ходит по лавкам и выдаёт рейтинг содержащимся хозяевами котам.

— Не знал, что у вас есть кошка-бодега; думал, их держат только в продуктовых.

— Они теперь везде есть; по новым правилам стало гораздо выгоднее заплатить инспектору четыре сотни за одного присутствующего в торговом зале кота, чем выкладывать шесть или семь за каждую обнаруженную крысу. Кстати, как съездили?

— Неплохо… Но во время возвращения напоролись на говнюков под прикрытием и пробили колесо. — сняв трубку висящего возле двери телефона, набрала Тина известные на весь мир три цифры. — Алло, полиция? Несколько часов назад от хозяйственного магазина Goods Yard был угнан серый универсал Peugeot 505 SW8 Turbo 1990 года выпуска; регистрационный номер — местный, [JVN728]… Нет, обнаружилось только сейчас… Понятия не имею, были ли там свидетели; не исключено, что это — та же банда, что спёрла Pontiac Firebird Formula 350 87 моего соседа! Я вам тогда звонила, приметы надиктовывала…

— Трейн, не хочешь немного подзаработать? — между тем, тихо отвёл меня в сторону Киньонес. — Нам тут завезли акриловую краску, но производитель уж больно погано её уложил: придётся всё заново сортировать и раскладывать по разным коробкам. Думаю, после ваших приключений спокойное занятие тебе будет в самый раз…

— Согласен; от пережитого сегодня мы чуть не поседели. — подтвердил я. — Надеюсь, там не слишком много тюбиков?

— Седина — граффити Бога. — многозначительно похлопал меня по плечу Джордж. — Как закончишь — смело подходи на кассу…

Легендарный граффитист оказался прав: если до перебирания привезённого товара мои нервы всё ещё оставались натянутыми (ещё бы: далеко не каждый день доводится летать на полной скорости), то после нудной работы руками и большой кружки горячего чая (спасибо тебе, Ли!) мною овладело столь необходимое в тот момент олимпийское спокойствие; разобравшись с добровольно взятым заданием, я основательно помыл руки и пришёл за оплатой… Но получил ответ, что потенциальную награду в виде нескольких банок блестящей Montana по ошибке забрала с собой Тина; пришлось, узнав адрес (как мне сказал снявший трубку Канклман, в центре досуга девушки уже не было), идти к ней домой.

***

Тина жила в одной из типовых высоток «на первой линии» Ист-ривер. Её квартира располагалась на верхнем этаже (двери лифта, как это обычно бывает в многоэтажках, демонстрировали табличку «OUT OF ORDER»). Ну что тут было поделать? Отправился к нужной площадке по лестнице.

— Заходи, открыто. — послышалось с той стороны, когда моя рука наконец-то несмело постучала в нужную дверь. — И не забудь задвинуть за собой цепочку!

— Хорошо! — нажав потускневшую от времени ручку, очутился я внутри прихожей.

Интерьер места жительства напоминал апартаменты моей бабушки: тот же самый жёлтый линолеум с мелкими точками, та же выцветшая плитка, те же полосатые обои… Даже мебель была в почти таком же угробленном состоянии: вот так дежавю!

Закончив удивляться сходствам, я, закрыв дверь на цепочку, отправился внутрь квартиры, но поскольку планировка была другой, моя скромная персона случайно вломилась в никак не обозначенный бельевой шкаф (шмотки так и посыпались).

— Налево! — позвал из другой комнаты знакомый голос.

Совладав с местом для хранения одежды, я наконец-то вышел в нужную комнату (оной оказалась спальня) и поразился: Тина сидела на широченной кровати, будучи одетой лишь в длинные чулки с неизменно-чёрной кожаной юбкой (чуть выше колен). Обе её руки держали закрывающие бюст стальные трёхлучевые колпаки от базового четырёхдверного Oldsmobile Achieva (догадываюсь, от какого конкретно); в воздухе же отчётливо чувствовался запах дорогих духов (наверняка из магазина Perfumania, рекламный флаер которого валялся на тумбочке). Да уж, странная обстановка для ожидания гостей.

— Привет; Джордж сказал мне, что у тебя есть крас… — увидев её положение, осёкся я на полуслове. — С тобой всё в порядке?

— Да… — кивнула девушка. — Впрочем, нет. Где-то в глубине души я постоянно спрашиваю себя: зачем мы всё это делаем? Городские власти ведь не прекратят свою политику нулевой терпимости из-за кучки несогласной молодёжи…

— Насколько известно, под борьбой с граффити шеф полиции пытается провернуть какие-то выгодные ему тёмные махинации. — прозвучали в освещаемом лишь одной тусклой настольной лампой помещении тезисы Декоя. — Но мы как следует поставили ему палки в колёса: одно это обстоятельство — уже огромный «плюс в портфолио».

— Что мне в тебе нравится, Колтрейн Кроули, так это твоя несгибаемость; не давай никому её у себя забрать. — отпустила граффитистка хромированные колпаки. Оные с противным металлическим звуком упали на пол, а моим глазам открылся потрясающий вид…

Господи, её грудь была просто ОГРОМНА! Даже в несколько раз больше, чем я думал. И как она талантливо прячет всё это богатство под лёгкой одеждой?

— Тина… — открыл было рот я.

— Заткнись и возьми меня. — резко схватив мою правую руку, прислонила она её ладонью к одной из своих сисек (если бы тот серьёзный посетитель магазина в тот момент стоял рядом со мной и оценивал не кошку, а прелести женского тела, он бы непременно признал, что это — лучшая грудь, которую когда-либо видело человечество!).

Каждый раз, когда я впоследствии прикасался к её соскам в ту ночь и утро, она дрожала; помимо этого мы чуть ли не каждые десять минут целовались по-французски (её губы были настолько мягкими и полными, что не хотелось останавливаться), а когда у меня наконец-то хватило смелости залезть к ней под юбку (там было мокро, как в канализации), её пальцы нащупали мой уперевшийся в джинсы причиндал и принялись активно его массировать…

Покончив со спонтанными прелюдиями, под звучащую из-за стены Private Emotion в исполнении The Hooters мы занялись настоящей любовью; полагаю, кто-нибудь из вас мог бы прийти к выводу, что мне было нечего ей предложить, а посему — задаться вопросом о том, что же, чёрт возьми, эта девушка нашла в вашем покорном слуге, у которого за душой нет ни машины, ни квартиры, ни стабильного дохода или высшего образования? Впоследствии KRY1 объяснит, что природа наградила меня кое-чем гораздо более ценным, чем деньги, красота или присущая всем продавцам подержанных автомобилей неиссякаемая харизма: имя этому качеству — природное обаяние.

— Ты сумел сделать последние двадцать четыре часа особенными, просто будучи самим собой. — когда к обеду следующего дня мы проснёмся, легко приобняв, тихонько скажет мне на ухо Тина. — Во всём остальном мире не существует полностью идентичного тебе другого человека; ты нравишься мне таким, какой есть.

— Уверенно могу подтвердить то же самое: сочетать в себе одновременную милоту и дикую сумасбродность не сможет абсолютно никто другой, кроме тебя. — последует не менее тихий ответ с моей стороны. — Ты — лучшая девушка, которую только можно пожелать.

— Если я вдруг буду делать ошибки и обвинять в них тебя, пожалуйста, не бросай меня…

— Представляю, какой бы поднялся скандал, если бы нас прямо сейчас увидел Гейб.

— Забудь о нём. Несмотря на все его деньги, связи и сомнительное благополучие я не пойду за него замуж: он — строящий из себя крутого парня инфантильный подросток. Я хочу быть с тобой, Колтрейн Кроули; только с тобой и никем больше. — нежно поцеловала она меня в шею. — А ещё мне накануне удалось достать два билета на предпремьерный показ фильма с Ширли Маклэйн и Рики Лейк… Сходим?

***

— Провалишь операцию — я тебе такой разнос устрою, что ты у меня в убийстве Кеннеди сознаешься. — нервно ходил взад-вперёд по собственному кабинету Уильям Брэттон. — Не щадить никого: будут оказывать сопротивление — дать по морде, да в наручники. Человек в металлических браслетах — уже не человек; его можно пинать, как угодно.

— Короче, валить на пол с криком «ЕЩЁ ШАГ — И В ГОЛОВЕ СКВОРЕЧНИК!» — понимающе кивал похожий на Тони Сирико серьёзный гражданин в костюме-тройке. — Людей дадите? Не то поступим классическими методами: возьмём ребят, быстро там всё зачистим, а репортёрам скажем, что подростки с петардами в заброшке развлекались.

— Никаких ребят! — замахал руками Уильям. — У них нет никакого чувства меры! Помнишь, что случилось несколько лет назад с тем черножопым? Легко шугануть, а не прихлопнуть; здесь — таким же образом, только их надо оперативно взять и доставить на допрос! Узнаю, что случайно кого-нибудь пришили — пальцы пооткручиваю!

— Ну, переборщили чутка, с кем не бывает… Сколько их там?

— Человек восемь в базарный день, а то и меньше; ещё, кажется, бомжи могут быть, но ты прекрасно знаешь, как они выглядят: старый обрыган, а с ним ещё кентяра. Кстати, учти: здание — большое.

— Учтём, за это будьте спокойны… А людей-то дадите?

— Обычных офицеров — предоставлю. — вздохнул шеф полиции. — За бригаду по борьбе с вандалами — не скажу, надо смотреть по свободности, а вот подразделения спецназа в эту заваруху втягивать категорически нельзя: могут настучать федералам.

— Уяснил; какие-то важные инструкции ещё будут?

— Будут. — легла на стол сделанная «из-под полы» фотография Трейна. — Вот этот бритый у них — главарь, организатор и вообще самая главная скотина; как схватишь — сразу в изолятор, в камеру к уголовникам. И повесить на него чего пожёстче, но при задержании не бить: парень имеет контакты в CNBC, плюс сам — ключевой элемент дела граффитистов. Оставишь синяки или чего переломаешь — начнутся проверки, жалобы, проблемы… Одним словом — резонанс.

— То есть, остальных бить можно? Понял, принял!

— Поясняю ещё раз для непонятливых, тупых и убогих! — хлопнув кулаком по столу, в исступлении заорал Брэттон. — Входите в здание — и сразу разгоняете всех по разным комнатам, ясно? Тогда и кулаки применять не придётся. Ваше счастье, что мы смогли получить все эти сведения практически без особых усилий…

КОНЕЦ 7 СЕРИИ.

Серия 8: Запомни сам, скажи другому…

Когда мы с Тиной неспешно прибыли в Центр Культуры и Досуга, помещение на верхнем этаже полнилось народом: Стейк и Куда практиковались, делая на стене очередной мурал; Канклман, насвистывая мотив песни Down Under австралийской группы Men At Work, снова колдовал над качеством сигнала телемагнитолы (в тот вечер по какому-то аналоговому каналу показывали комедию Who's That Girl, которую он хотел посмотреть без ряби); Белый Майк же конструктивно беседовал с бомжами.

— Пособие по безработице должно быть вторым шансом, а не образом жизни! — доказывал он правильность прочитанных в газете рассуждений Клинтона. — Экономика — на подъёме, так что у народа вполне себе есть шансы устроиться на работу и получать стабильные десять баксов в час. В конце концов, нельзя же до пенсии шляться по городу и собирать бутылки…

— Ты сейчас так похож на моих бывших клиентов. — парировал Даррелл. — «Посмотри на себя! Сделай что-то со своей жизнью! Целый день сидишь на жопе ровно и не приносишь пользы обществу; твоя пахнущая потом туша просто занимает место!» Ненавижу всех этих доморощенных морализаторов; как сейчас, так и тогда, когда работал зубным врачом. Они думают, что, выучив The Winner Takes It All группы ABBA, купив тёмно-синий костюмчик из лавки United Colors of Benetton, да дополнив его ботинками от Johnston&Murphy, ухватили Бога за бороду и могут смело рассуждать о жизни; а вот и нет! Поднявшись вверх, нужно действительно упасть на самый низ и подняться снова, дабы иметь право раздавать хотя бы незначительные советы или указания…

— Ну, это ты слегка загнул. — перебил его Берни. — Я тут долго думал и решил наконец-то вернуться к нормальной жизни; довольно уже лазить по помойкам. Интересно, свободно ли ещё место инспектора по безопасности на фабрике искусственной кожи в Нью-Джерси?

— Опомнись; они наверняка взяли на твоё место кого-нибудь другого.

— Жаль, если так… Впрочем, мне всё равно хочется устроиться на работу, только кем-то, у кого этой самой работы как можно меньше; например, начальником.

— Это каким же начальником?

— А мне всё равно: главное, чтобы зарплату не задерживали, да обед был бесплатный.

— Добрый вечер! — зайдя в комнату, бодро поприветствовал я всех присутствующих коллег-художников. — Гейб не возвращался?

— Хай, Трейн! — поздоровались со мной Убийцы со Встречной Полосы. — Не-а; на звонки тоже не отвечает: словно сквозь землю провалился.

— Наверняка двинул рисовать в метро, а там, насколько понимаешь, со связью дело обстоит отвратительно. — предположила Тина. — Кстати говоря, о связи… — быстро достав из сумки внезапно зазвонивший сотовый телефон Motorola DynaTAC (из старых, что весил под кило, а издалека напоминал кусок льда), нажала она кнопку ответа. — У аппарата! Да ничего, пока всё нормально… Трейн, это тебя. — протянулась в мою сторону её рука с трубкой.

— Слушаю! — взял я напичканный электроникой кирпич с антенной.

— Это Plug'n Play. Хотела зайти, но тут возле входа какие-то трутся. Серьёзные, на чёрном Pontiac. У них фото твоё.

— Копы?

— Похоже.

— Сколько их?

— Двое возле машины… Ещё внутри часть сидит; сколько — не вижу, окна тёмные. Один — у входа, наверняка ордер на арест всей вашей компании в пиджаке прячет.

— Спасибо, Цервин-Вега.

— Своих только не подставь. До связи.

— Мы прерываем показ данного кинофильма для сообщения срочных новостей: только что в нескольких многоэтажных домах Нижнего Ист-Сайда начался пожар. — внезапно сменилось изображение на покрытом рябью небольшом экране. — Прибывшие на место полицейские и пожарные имеют все основания полагать, что причиной является умело спланированная серия призванных инициировать панику и хаос намеренных поджогов; в совершении оных обвиняются члены группировки граффитистов SFC, она же — Still Free Crew, поскольку на это указывают найденные в парадных графические улики и стикеры, а также разбросанные баллончики с аэрозольной краской, к которым были прикреплены зажигалки. Эксклюзивный репортаж с места событий… — возникла в кадре до боли знакомая высотка.

— Слушай, а это, часом, не дом твоей бабушки? — пригляделась Тина.

— ЧТО? — подскочил я к телемагнитоле. — Они пытаются повесить это на нас?

— И не только. — выглянул в окно Белый Майк; в его лицо ударил луч прожектора, сверху заухали лопасти, а в воздухе резко запахло бытовым газом…

=========================

ТО «MIRISCH 64» PRESENTS:

Paint it, bright orange.

Серия 8: Запомни сам, скажи другому…

=========================

— Полиция! Облава! — заметался Канклман, когда пол под его ногами внезапно заходил ходуном: внизу явно начался нешуточный пожар. — Уходим! — подхватив телемагнитолу, рванул он к выходу. — Скорее, ну же: отсюда ещё можно слинять через подвал!

Рассуждать о правильности совершаемых действий было некогда: дружной гурьбой (Тину вовремя подхватили Стейк и Куда) мы бросились к одной из лестниц. Кросс с препятствиями получился ещё тот: всюду рушились перегородки, падали балки, глаза разъедал токсичный дым, грохотали взрывы… В какой-то момент между нами образовалась здоровая пропасть: пришлось вынужденно разделиться, условливаясь встретиться у запасного хода.

— Попался, сволочь! — выскочив из-за угла, повалил меня на пол похожий на Тони Сирико италоамериканец; пытаясь скинуть его с себя, я начал усиленно брыкаться. — Сдавайся, Трейн: все твои друзья тебя предали и продали! Я лично тебя арестую и отправлю на дно Хадсон-ривер, хренов Пикассо!

— Чушь! — раздалось сбоку; к нам подбежали Берни и Даррелл, что потащили мужчину в сторону (благодаря им мне удалось кое-как вырваться из цепких лап гражданина).

— Беги, Трейн! — крикнул один из бездомных. — Мы с ним сейчас… — однако, что же они «с ним сейчас», судя по всему, останется предложением риторического характера: не выдержав веса троих взрослых человек сразу, пол внезапно затрещал и обвалился, увлекая за собой бомжей и незнакомца в костюме-тройке.

— Чёрт! — просвистела в опасной близости от моей головы деревянная балка; опасаясь, что сейчас меня похоронит схожим образом, я метнулся прочь от пропасти…

Как выбрался наружу — не помню; вроде бы, через удобно находившийся под лестницей канализационный ход, который вывел меня в какой-то непонятный дворик. Очутившись на поверхности, отряхнулся, да двинул прочь из Нижнего Ист-Сайда… Только куда? В метро? К Киньонесу? За город? А что, если попросту затаиться в другой заброшке? Обдумать все эти вопросы не получилось: меня схватили за шкирку и втянули внутрь подъехавшего к тротуару минивэна Chevrolet Lumina APV 96 цвета каберне.

— Хвала Небесам: мы тебя нашли! — оказывается моё тело в объятиях Тины. — Живой, даже не поцарапался!

— Good for him. — сворачивая направо под шлягер New York, New York в исполнении Grandmaster Flash & The Furious Five, пропускает сидящий за рулём Канклман моторкаду из двенадцати полицейских мотоциклистов и трёх чёрных Chevrolet Impala SS 95 с наглухо тонированными окнами. — Ба, да сам Брэттон со своей свитой на пожары выехал: население подбадривать и лицом приторговывать. Градозащитник хренов. Мало его идиотам водомётов на базе HMMWV с танками M2A3 Bradley…

— Но откуда у них взялись танки? — упирается моя нога во что-то твёрдое. — Это же ведь по-любому противоречит какой-нибудь поправке… Ой!

— Это не «ой»: у меня тут пара задних мостов Dana Model 60 от Dodge на полу второго ряда уложены. — вырулил на шоссе KRY1. — А боевая техника на службе состоит совершенно законно: всё, что списывают военные, в большинстве случаев получают копы или музеи. — в моей голове живо возникает картинка, как полицейские (словно пилоты на старте гонок Ле-Мана) строем выбегают из дверей участка и под слегка ускоренную Stars and stripes forever запрыгивают в помеченные знаками NYPD танки М4А1 Sherman; тарахтят моторы, хлопают люки, завывают сирены: лязгая гусеницами по и без того неровному асфальту, архаичная колонна с черепашьей скоростью торопится на вызов…

— Берни и Даррелл погибли. — помотав головой, выдаю я. — Они спасли меня от какого-то серьёзного хрена в пиджаке, о котором упоминала Цервин-Вега, но не успели уйти сами…

— Кошмар. — обернулся расположившийся в кресле штурмана Белый Майк. — Я голосовал против избрания мэром этого мудака Джулиани; теперь понимаю, что не зря. В головах членов его администрации совершенно перепутались понятия «мафия» и «законная власть».

— Законная власть, законная власть… — подал голос до сих пор молчащий Куда (он и его напарник снова предпочли места в третьем ряду). — Где ты её видел, эту законную власть? Кругом — одни кабинеты с флагами, а в каждом кабинете — хмырь, что уже со всех сторон подмазан и подкуплен, причём задорого.

— New York, New York, big city of dreams, and everything in New York ain't always what it seems… — гремит на весь салон мрачная композиция. — You might get fooled if you come from out of town, but I'm down by law and I know my way around…

— Колеса надо менять! — внезапно говорит Стейк. — На колёсах спалимся.

— Не спалимся. — успокаивает его Канклман. — Я прокатные номера поставил и наклейки «AVIS Rent-a-car» на перчаточный ящик с задним стеклом прилепил.

— Но в полицейских базах наверняка уже есть ориентировка с нашим описанием…

— Значит, на Hertz поменяю. — пристраиваемся мы за таксомоторной Ford Crown Victoria с серыми бамперами, тонким кенгурятником и предупреждением «DO NOT TAILGATE», на крыше которой красуется большая светло-зелёная рекламная бленда с простым логотипом ментоловых сигарет Kool, какой-то фото-композицией и призывом «B KOOL». — Наденьте бейсбольные кепки: скоро будем выезжать на платную магистраль. — не смея перечить, мы находим головные уборы и исполняем приказ, причём очень вовремя: требуя остановиться, с обочины светящимся в темноте красным жезлом нам машет офицер полиции.

— Я же говорил: спалимся! — нервничает граффитист из Убийц со Встречной Полосы.

— Сиди спокойно: не спалимся. — тормозит KRY1. — Наверняка выборочная проверка на трезвость… Или ещё какая-нибудь ерунда по безопасности.

— Здравствуйте, капитан Блэйк. — появляется у водительского окна коп. — Водительское удостоверение и документы на машину.

— Пожалуйста. — протягивает бумаги Канклман. — Тэйлгейтить едем! Go, Yankees, go!

— Так точно! — бегло просмотрев ПТС и права, возвращает их слуга закона и порядка. — Я надеюсь, они смогут основательно надрать задницы Atlanta Braves… Счастливого пути.

— До свидания. — трогается наш минивэн с места.

— Ух ты! — не скрывает изумления всё ещё обнимающая меня Тина. — Ловко ты с ним…

— Главное — не суетиться. — нервно улыбается владелец большого Chevrolet. — У меня все документы в порядке, да и ваша маскировка тоже не подкачала.

— Всем свободным экипажам… — между тем, летит по полицейским волнам оперативная информация. — Повторяю: всем свободным экипажам: выслано обновление информации по поискам вишнёвой Lumina APV из Пенсильвании. Сформируйте пункты выборочной проверки водителей у мостов и тоннелей; если нужно, привлеките к розыску полицию штата. Номера и цвет уже могут быть другими… Как поняли, приём?

***

— Извини, Трейн, но наш творческий союз, увы, придётся расформировать. — заехав в пределы штата Коннектикут, останавливает минивэн и убавляет громкость магнитолы (внутри оной крутится кассета певицы Cher, а из колонок аудиосистемы играет чувственный сингл Love and Understanding) Канклман. — Когда тебе хотят приписать потенциальные убийства и миллионные разрушения, лучше прекратить испытывать судьбу.

— Согласен. — подтвердил Куда. — Рисовать граффити — это одно. А вести полноценную и заведомо проигрышную войну с NYPD и MTA — совсем другое. Мы выходим из игры.

— Сказка превратилась в трагедию. — тяжело вздохнув, констатировал я.

— Поддерживаю: лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме. — добавил Белый Майк. — Cio e che cosa ottenete per fare le domande, как говорят мои родственники.

— Я бы на твоём месте не торопилась возвращаться в город, пока шум хоть сколько-нибудь не уляжется. — поймала мой растерянный взгляд Тина. — Для твоего же личного блага.

— Надо заглянуть к Декою и спросить, как нам быть дальше. — вырвалось у меня. — А заодно — узнать, не схватили ли Гейба, иначе потом проблем не оберёшься.

— Даже если не схватили — потенциально могут это сделать: он не пропускает ни одной игры или фан-встречи на стадионе Yankees. — кашлянула девушка. — А копов там бывает выше крыши: как-то раз туда даже заглянул сам шеф полиции!

— Мой тебе добрый совет, Трейн: не играй с огнём, а перебирайся в Пенсильванию. — обернулся KRY1. — Устроишься в наш салон на полную ставку, женишься, снимешь квартирку…

— Приму к сведению. — сухо отрезается мной потенциальный монолог продавца Chevrolet.

С легендарным райтером я встретился только через пять дней и практически сразу же пожалел, что не приехал к нему хоть немного раньше: его скромная квартира была перевёрнута вверх дном, а сам военный валялся с тяжеленной газовой плитой Hardwick поперёк тела.

— Декой! — попытался я сдвинуть винтажный экземпляр бытовой техники, но ничего не вышло (её ведь не теперь делали). — Что здесь произошло? Кто это с тобой сотворил?

— Четверо громил и рыжая сволочь с номером 21 на джерси… — прохрипел ветеран. — Эти гады ворвались сюда и попытались меня убить… Трейн, ты должен это взять. — высвободив руку, с трудом протянул он мне болтающиеся на тонкой цепочке военные жетоны. — Они принадлежали твоему отцу… Зря я не рассказал обо всём раньше.

— О чём? — возник у меня закономерный вопрос.

— О твоём отце. — громко закашлялся олдскульный граффитист. — Когда несколько лет назад в отставку заставили уйти тогдашнего шефа транспортной полиции Винсента Дель Кастильо, на его место пришёл Уильям Брэттон из Бостона; ему надо было быстро переделать под себя устоявшуюся с середины восьмидесятых общую обстановку, вследствие чего он решил найти себе пешку для грязных дел… Этой пешкой стал свой папаша: в тот период времени ему срочно требовались деньги, а другого выбора тогда просто не было; когда вся работа была выполнена, его убрали с доски. Дело было обставлено, как инцидент, но мне-то прекрасно известно, что это — не так: работали профессионалы своего дела, подъехали-отстрелялись-исчезли! Девятое июня 1990 года, то есть, 9/06/90 — день, когда в районе Алфабет-сити заметающие следы люди Брэттона убили твоего отца; эту дату я использовал в качестве графического напоминания, дабы эта трусливо прикрывшаяся от тёмного прошлого годовой зарплатой в сто девять тысяч долларов и целой армией офицеров скотина не думала, что, наворотив кучу дел, ушла безнаказанной… Как только я увидел тебя во время стычки в бассейне — сразу понял, кто ты: вы с отцом очень похожи. — сказав это, он кашлянул, вздохнул в последний раз и отправился в лучший из миров, оставив меня в пустой комнате. За стеной откровенно-издевательски заиграла Heaven Is A Place On Earth в исполнении Belinda Carlisle…

Теперь, обладая достаточной информацией, я был просто обязан довести дело Декоя до конца: проще говоря, воздать каждому участнику грязной истории по заслугам. И мне точно известно, с кого начать.

***

Наступили трудные времена: от греха подальше пришлось уволиться из конторы по экскавации, изменить внешность и сделать липовые документы (с последним помог вошедший в моё положение Киньонес: встретившись с юристами из фирмы Goldberg, Goldberg, Goldberg&Goldberg, он буквально выцарапал мне пакет необходимых бумажек за полцены; кроме этого, ему где-то удалось достать для меня вполне ходовой бежевый универсал Toyota Corona Deluxe 1977 года выпуска (чей потрёпанный салон стал мне домом на ближайшие недели), а также подсобить с устройством в магазин по продаже кроватей и матрацев House of Futons на углу улиц Бликер и Хьюстон). Параллельно с этим я не прекращал искать Гейба: желание поквитаться за все произошедшие события преобладало над всеми остальными.

— Ну возьми же ты трубку, бейсболист хренов! — не прекращались одним весенним вечером мои настойчивые попытки вызвонить лидера Воинов из телефона-автомата около стадиона Yankees в Южном Бронксе (у парня, как однажды обмолвилась Тина, имелся современный мобильник, поэтому он вполне мог ответить). Впрочем, ожидать милости с его стороны даже не понадобилось: Гейб сам попался мне на глаза, когда внезапно показался на выходе из холла спортивного объекта.

— Алло? — достав телефон, принял он мой звонок.

— Ну наконец-то! — начался наш долгожданный разговор. — Ты где был? Тут вокруг такое сумасшествие творится: можно сказать, весь привычный мир перевернулся!

— Нигде. — последовал ироничный ответ. — Отвисал, да и сейчас отвисаю с Тиной…

— Перестань врать: прямо сейчас твою белую задницу с рыжей шваброй прекрасно видно у одного из выходов стадиона Yankees.

— Извини, мне пора. — оперативно отключив телефон, нырнул Гейб в бурлящую толпу фанатов. Бросив трубку шататься на проводе, я со всех ног рванулся за ним…

Подгоняемый собственным страхом, лидер Воинов обогнул стадионный квартал, выскочил на переход, чуть не попал под чёрный Buick Electra 225 75 и галопом помчался к надземной станции метро 161-стрит\Янки-Стадиум (на Четвёртой линии). Перемахнув через турникеты, он ускорился и заскочил на вагон отходящего поезда-экспресса; мне пришлось (правда, используя для прохода проездной MetroCard из целей не привлекать внимания дежурящих у входа транспортников) сделать то же самое… Почему Гейб так себя ведёт? Что он скрывает? Совсем скоро я это узнаю, причём результат меня, к сожалению, не обрадует.

Ловко спрыгнув на одну из безлюдных в тот конкретный час платформ надземной линии, парень бросился к выходу; казалось бы, ещё секунда — и его кроссовки застучат вниз по металлическим ступенькам, но не тут-то было!

— Будь ты проклят, индустриальный полироль Mop&Glo! — заскользив, жёстко шлёпается лидер Воинов практически у самых турникетов; вот он, мой шанс!

— Сохраняйте город в чистоте! — резво соскочив с поезда, отпускаю издевательский комментарий, подбегаю к Гейбу, хватаю его за шкирку и тащу к рельсам…

— Ты покойник, Трейн! Чистый покойник! Они тебя схватят! Ты ещё пожалеешь! — яростно брыкаясь, вопит он. — Ты затеял это только потому, что, как и все мы, до смерти боишься расписаться в собственной неважности; дела твоей группировки — абсолютно не важны! И даже твоя персона — не важна: смирись уже с этим!

— Ты нас предал; предал и продал, рыжая сволочь! — рывком ставлю его на ноги: хочется напоследок взглянуть ему в глаза. Да, как же за пару месяцев всё радикально поменялось!

— Я никого никому не продавал! — изо всех сил орёт тот, но пустыми криками меня не проведёшь.

— А расположение нашей базы? А многоэтажка моей бабушки? А квартира Декоя? — летят ему в лицо подкрепляемые ударами факты из жизни. — Сколько тебе пообещали, Иуда?

— Не надо было подставлять моих ребят, пихать меня в багажник и уводить мою девушку, дешёвка! — пытается он в очередной раз увильнуть от прямого ответа.

Движимый нечеловеческой яростью я загнал Гейба почти в другой конец станции, разбил ему нос (скорее случайно, чем умышленно) и зарядил кулаком прямо по горлу, отчего тот стал кашлять и задыхаться, потеряв всякий интерес к противостоянию. Он отвернулся, держась за шею и собираясь сблевать; тогда мысок моего строительного ботинка со всего размаху впилился в его обтянутый трениками зад. Лидер Воинов не устоял на ногах и упал, истекая кровью, а я продолжал наносить удары, попадая то в бок, то в локти, то в голову; в общем, с удовольствием бы забил насмерть этого сукиного сына, если бы неожиданно не осознал, что преднамеренное убийство мне сейчас нужно, как собаке — пятая нога. Следовало придумать другой выход из сложившегося положения…

— Что, съел? — сквозь текущую по лицу кровь ухмыляется валяющийся возле закрытой кассы Гейб. — Ничего у твоей SFC не вышло: все вы попадётесь и сдохнете, поголовно сдохнете! Лично каждого посадят и убьют, даже если сам Бутрос-Гали за вас впишется, а там пусть уже другие решают…

— Как насчёт того, чтобы испытать подвешенное состояние? — вспомнив о слабости своего оппонента, хватаю его тело и перекидываю за низкий забор-ограничитель, оставляя висеть на приличной высоте (парень держится пальцами за холодный край платформы).

— Трейн, ты что творишь? — накатывает на лидера Воинов приступ истерики. — Сними меня отсюда; не бросай, пощади! Трейн? ТРЕЙН!!! — из последних сил верещит он, но мне уже до лампочки: нацепив наушники на оба уха и запрыгнув на проходящий мимо следующий экспресс, под Dont Stop Believing группы Journey я покидаю место стычки.

Увы, но часто друзья становятся врагами и наоборот. Гейб оказался типичным «hoodlum, hoodrat, hoochie mama», как спели бы парни из 2 Live Crew; скорее всего, он поцеловался с мокрым асфальтом или крышей какого-нибудь автомобиля и больше не встал.

— Да ну и хрен бы с этим предателем! — выслушав историю о разборке с лидером Воинов, сплюнул Джордж. — Слишком много чести вспоминать об этой падали; забудь о нём и делай то, что считаешь нужным… Но главное — помни народную мудрость: один в поле — не воин.

***

Удивительное дело: если при жизни Декой старался существовать по принципу «тише — лучше», то после своей внезапной смерти он наделал столько шума, что его имя стало на слуху у райтеров разных калибров не только штата Нью-Йорк, но и соседних Нью-Джерси с Коннектикутом. Переданный мной Киньонесу последний рассказ почившего ветерана каким-то образом теперь знали все, вследствие чего город буквально наводнили разные граффити с одинаковыми призывами. Помимо более-менее обычных надписей BRATTON DID IT WE CAN PROVE IT 9/06/90, WILLIAM BRATTON KNEW ALL 9/06/90 и WILLIAM BRATTON HATES YOU 9/06/90 RESEARCH IT OUT NOW в самых разных (даже неожиданных) местах встречались сделанные по трафарету разные портреты шефа полиции с провокационными лозунгами GUILTY 9/06/90, I DID IT 9/06/90, WE DEMAND JUSTICE 9/06/90 и WISH YOU WEREN'T HERE 9/06/90. Пару дней по центру города курсировал автобус Grumman 870 236 80 с изображением затолкавшего в рот Статуе Свободы шестизарядного револьвера Smith&Wesson Model 27 Руди Джулиани, что, прикрывая собой Уильяма Брэттона, говорил TRY TO CATCH HIM 9/06/90; внутри вагонов метро постоянно появлялись призывы RISE, RESIST, REVOLT, RESEARCH 9/06/90, а будки транзитной полиции на станциях буквально пестрили чёрными тэгами 9/06/90, RIP DECOY, NYPD — NOT YOUR PRECIOUS DONUT и LIES, LIES, LIES, но апофеозом наглости стала написанная посреди Таймс-сквер простая фраза: WILLIAM BRATTON, TIME'S UP! 9/06/90. Оная вызвала у граждан столько разных вопросов, что все невольно начали искать ответы; именно поэтому публичные представители NYPD объявили о проведении внеочередной пресс-конференции, на которой (цитирую с их слов) «Уильям Брэттон персонально пояснит всем и за всё».

Беседу с репортёрами решили провести в Мэдисон-сквер-гардене; естественно, попасть внутрь без удостоверения работника СМИ или униформы уборщика было просто нереально, ибо всё вокруг буквально кишело копами. Тут-то мне и пригодилась сохранённая визитка Карен Лайт: ответив на мой звонок и выслушав просьбу, девушка с радостью согласилась помочь (мотивацией являлась месть «городским идиотам» за то, что в её квартале сделали платную парковку и сразу повысили посуточный тариф).

Имперсонируя члена съёмочной группы CNBC (меня слегка загримировали, словно Эдди Мёрфи в старом комедийном скетче SNL под названием White Like Me) Витторио Денима, мне удалось попасть внутрь, слиться с общей толпой и спокойно пройти на арену, где возникли первые трудности: треть помещения оказалась отделена от зала быстромонтируемой сценой (помост, ряд прожекторов, занавес и т.д.), проход за кулисы которой был закрыт немолодым белым полицейским в парадной униформе.

— Проблема. — еле заметно кивнул я красавице-блондинке. — Надо разобраться.

— Сейчас сделаем. — передала мне пухлую сумку из-под оборудования девушка. — Удачи, Трейн. Окей, Роберт, камеру сюда, толпу — крупным планом! — принялась командовать она, привлекая внимание охраняющего сцену слуги закона и порядка (это ей вполне удалось).

— Извините… — покинув свой пост, направился к ним коп. — Вы не могли бы…

— Никаких автографов! С вами поговорим потом! — отмахнулась Карен. — ТАК, КАМЕРУ НА ШТАТИВ И СТАТИКУ! Я не ясно сказала? — отвесила она подзатыльник оператору.

— Да нормально всё! — кивнул тот, раскладывая треногу. — Будет тебе толпа.

— Я — ассистент мистера… — открыл рот полицейский.

— А, так вы тот, кто будет выступать? — невероятно суетясь, воскликнула Лайт. — Отснимем вас прямо здесь; Памела! — зычно крикнула она немолодой красноволосой дамочке-звукарю с короткой стрижкой. — Сбегай за удлинителем для микрофона: этот лейтенант наверняка будет выступать с приветственным словом…

— Я — полковник в отставке! — поспешил поправить её полицейский. — А выступать…

— Хорошо, пусть будет полковник! — метнулась к нему ведущая. — Как ваше имя? Впрочем, не имеет значения: подпишете бумаги позже, а пока, будьте так добры, встаньте вот здесь и поднимите руку. — развернула она отставного офицера спиной к сцене. — Итак, подойдите к флагу и встаньте на его фоне; в другую руку возьмите листочек с программой… Не смотрите на текст, пока не скажу; так, теперь сдвиньте головной убор чуть вперёд и улыбайтесь.

— Он останется в фуражке? — подкрутив объектив, спросил оператор. — Тогда лицо получится слишком тёмным! Свет совсем не падает!

— Сейчас поправим… — бросилась менять положение головного убора Карен. — Прошу! Готовность номер один! Улыбку! Нет, не настолько бездушно-формальную: представьте, что вас вдруг повышают до главного суперинтенданта! Мотор! Так, постепенный наезд… Отлично! Стоп! Так, идите направо и делайте там то же самое… Мотор! Замечательно, да, хорошо, отлично, прекрасно! Теперь смотрите в листочек… Серьёзное лицо! Хорошо! Стоп! Всё, спасибо за содействие.

— Извините, но я хотел бы убедительно попросить вас прекратить шум и занять места в зале. — сказав это, вернулся на свой пост отставной полковник; между тем, «виновник торжества» наконец-то изволил припереться (пусть и с некоторым опозданием)…

— Без системы в жизни ничего не добьешься. — жестом поприветствовав собравшихся, поднялся на сцену шеф полиции (в это же самое время за его спиной постепенно начал открываться занавес). — Заново возродить, перестроить и обновить: честно, жёстко, неудобно, но максимально выразительно. Именно эти принципы… — обернувшись, он открыл рот и застыл: то, что внезапно появилось на всеобщем обозрении, явно сбило его с толку.

Вместо отражающих жизненное благополучие дурацких графиков на огромном щите красовалась изображающая чёрный Cadillac Seville 88, из окна которого высовывался и стрелял из штурмовой винтовки М16 по моему отцу и Декою (когда готовился материал, внезапно всплыли случайные свидетели, которые рассказали, как приблизительно было дело) лично Брэттон мультиплакатная композиция. Поскольку мои умения многократно улучшились (поначалу я рисовал тэги в подворотнях, а теперь — мутил провокационные инсталляции (например, шликающая стремительно ухудшающуюся трещину в асфальте парковки супермаркета белая женская рука с очень длинными пальцами), на которые обращала внимание широкая общественность) мне хватило выкроенного Карен времени на то, чтобы суметь пробраться за сцену, расчехлить кисть с клеем, достать и прилепить всё, куда надо, а также написать сверху BRATTON IS PROUD TO KILL: ALPHABET CITY, MANHATTAN 9/06/90 и покинуть здание через пожарный выход, перед этим избавившись от улик (то есть, убрав их обратно в сумку из-под оборудования (а оную — спрятав внутри почти доверху забитого кабелями разной толщины ящика)). Оставленное послание должны были увидеть (а самое главное — понять) все — и планируемый эффект оказался достигнут. «You got the touch», как от души спел бы гитарист Стэн Буш.

— Oh, fuck… — вырвалось у начальника полиции. — Леди и джентльмены, вопросы прошу задавать в порядке очереди! По одному, пожалуйста! Я постепенно отвечу на все, а то, что вы сейчас видите за моей спиной — чистой воды оппозиционная провокация…

Мой magnum opus наделал много шума: не сумев оправдаться (напротив, лишь затонув ещё больше) через некоторое время Уильям Брэттон вынужденно подал в отставку. Райтеры смогли добиться своего: раскачав весь город, они громогласно напомнили о себе и нанесли ответный удар за выпады в их сторону. Конечно, теперь на поездах уже безнаказанно не порисуешь: после трагических событий сентября 2001 года при проникновении в тоннели или депо тебя моментально повяжут за терроризм. Впрочем, граффити-культура Нью-Йорка не умрёт никогда. Она живёт и будет жить. Чуть позже на внутренней стене гаража TAKI183 появится троу-ап держащей в руках чёрный IMI Micro Uzi Мортиши Аддамс в синих шортиках и коротком розовом топе с надписью TRANE, крыша одного из жилых домов в Савой-Парке получит мемориал IN LOVING MEMORY OF DECOY, а на двух (естественно, самых широких) сторонах баллюстрад самого верхнего этажа треугольного Флэтайрон-билдинг периодически будут появляться бело-оранжевые транспаранты с лозунгами STILL FREE… Впрочем, это всё будет немного позднее, а конкретно сейчас, внутренне наслаждаясь проделанной работой (и серьёзно раздумывая о продолжении художественной деятельности), я случайно натыкаюсь на припаркованный возле лавки с электроникой (выставленные рядком за широким стеклом витрины оной пузатые южнокорейские телевизоры активно транслируют передаваемые по всем каналам в прямом эфире неумелые выкрутасы полицейского руководства) Peugeot 505 Тины… И решаю, что у этой истории обязательно должен быть счастливый конец.

КОНЕЦ 8 СЕРИИ.

P.S.: EXTRA, EXTRA!

VHS-КАССЕТА TDK, СТОРОНА 1.

На экране — переговорная комната автосалона. За столом сидят Трейн и Тина в своих лучших шмотках; напротив них — улыбающийся Канклман, что, подписав лежащий перед ним документ, передаёт его для дальнейшего изучения своим новым клиентам.

— Этот человек никогда не думал, что сможет купить себе Cadillac, пока не услышал, какие сделки проворачивают в Kunkleman Chevrolet. — говорит голос за кадром.

— Тина, мы покупаем себе Cadillac! — прочитав бумагу, оборачивается к девушке и громко восклицает парень; та, выразив безграничную радость, обнимается с ним…

— Да-да. Только в салонах Kunkleman Chevrolet, Cadillac and KIA. — кадр плавно меняется, показывая счастливую пару около чёрного Cadillac Coupe de Ville 1990 года выпуска. — Мы ни от кого не зависим и удовлетворяем ваши желания с 1981 года. Ваш новый Cadillac гораздо ближе, чем вы думаете. Наш телефон: 1-(212)-529-91-90; наш адрес: Гаррисберг, Пенсильван… (здесь изображение идёт помехами и резко меняется; на экране возникает Дон Йенко, интервью с которым, судя по всему, записалось поверх имеющегося видеоматериала). — В жизни больше быстрых машин я люблю всего три вещи: проводить время с семьёй, играть на джазовом пианино и пилотировать свою Cessna 210… (далее идёт целый пласт визуальной информации, что по сей день идентифицируется, как «lost media»).

VHS-КАССЕТА TDK, СТОРОНА 2.

— До конца они уверяли, что между ними нет никакой напряженности. — начался фрагмент из местных теленовостей (видеоряд описываемых событий с закадровой озвучкой блондинки с CNBC). — Мэр Рудольф Джулиани и комиссар городской полиции Уильям Брэттон постоянно были вместе и беспрерывно хвалили друг друга. Наконец, после года слухов, спекуляций и немалого количества свидетельств грядущего раскола всё пришло к своему закономерному концу, что стало ещё одним подтверждением соперничества, которое преследовало двух самых видных государственных чиновников штата во время последних нескольких месяцев выдающихся успехов. Шеф полиции объявил о своей отставке после двух с четвертью лет пребывания в должности, ознаменовав окончание резкого падения уровня преступности в Нью-Йорке и соперничества за внимание прессы.

Выражая скрытое раздражение, должностные лица мэрии и полицейского управления высказали несколько противоречащие друг другу версии мотивов окончательного решения Брэттона. Сторона комиссара полиции заявила, что он намеревался уйти в отставку ещё в прошлом месяце, когда мэр после вопиющего инцидента в автобусном депо имени Джеки Глисона выразил скептицизм касательно политики по активной борьбе с граффити; недавний инцидент на пресс-конференции только усугубил сложившееся положение. Без лишних слов Руди Джулиани приказал городскому юрисконсульту максимально детально пересмотреть всю проделанную Брэттоном работу и сопутствующие события за все предыдущие шесть лет на предмет обнаружения возможных фактов злоупотребления полномочиями и наличия связей с криминалитетом, тем самым приостанавливая обычное повторное назначение шефа полиции на новый срок (ибо предыдущий истёк в ещё в конце февраля). Узнав об этом, раздражённый комиссар сказал мэру не беспокоиться о пересмотре архивов или повторном назначении, ибо он намерен покинуть свой пост по собственному желанию; после этого пресс-секретарь попытался убедить его не подавать в отставку на эмоциях, советуя сначала дать компрометирующим слухам остыть и уйти тихо, однако, совет был проигнорирован.

Но сторона мэра считает иначе. Старший помощник мэра Джулиани сказал, что отставка Уильяма Брэттона произошла после того, как городской советник Пол Кротти предоставил на обсуждение результаты расследования прецедента в виде отпуска начальника полиции на Багамах в качестве гостя известного финансиста Генри Крависа. В ходе следствия мистер Кротти обнаружил четыре или пять других несанкционированных поездок в экзотические страны, оплаченных из бюджета подчинённых мистера Брэттона, что вызывало вопросы не столько о моральном приличии, сколько об их законности. Некоторые также утверждают, будто зимой этого года произошло столкновение двух больших самомнений: Руди Джулиани не смог принять знаменитость шефа полиции, когда увидел, как журнал Time представил оного на своей обложке в качестве непосредственного лица-амбассадора успешной войны с городской преступностью. Мэр и некоторые другие сотрудники городского руководства также считали, что Уильям Брэттон был недостаточно почтителен по отношению к мэрии: греясь в лучах славы крупных и мелких средств массовой информации, он ясно давал понять, что его раздражает пристальное внимание вышестоящего начальства.

Отставка наиболее важного человека из администрации Джулиани, известного борца с преступностью, чья популярность в опросах общественного мнения превысила популярность любого местного государственного чиновника, знаменует собой поворотный момент для мэра. С его уходом у мэра будет возможность продемонстрировать своё давнее утверждение о том, что именно методы управления сформированной администрации (а не какой-то один человек) ответственны за значительное снижение уровня преступности. Должностные лица по всему городу почти единогласно хвалили Уильяма Брэттона, а несколько политических соперников мэра ухватились за слухи об отставке, чтобы раскритиковать Руди Джулиани и обвинить его в изгнании комиссара.

— Не думаю, что действия мэра можно квалифицировать, как публичную порку или намеренное унижение. — показали подтверждающую вышеупомянутый тезис вставку с записанным заранее мнением спикера городского совета Питера Валлоне. — Решение начальника полиции уйти свидетельствует о давлении, под которым он находился в последние несколько недель.

Уильям Брэттон объявил о своей отставке мэру во время одного из телефонных звонков; затем, собрав вещи, в десять утра он покинул здание штаб-квартиры NYPD и направился в мэрию, дабы зарегистрировать своё четырёхстраничное заявление, внутри которого были подробно изложены достижения, описаны стратегии борьбы с преступностью и заявлено, что количество избежавших убийств в результате улучшения криминогенной обстановки граждан хватит на то, чтобы заполнить концертный зал Карнеги-холл. По пути его встретила толпа пытающихся запечатлеть этот судьбоносный момент репортеров; отклоняя лавину вопросов касательно своих дальнейших планов, царственной походкой шеф направился к ступеням и скрылся за дверьми здания. После короткой встречи в офисе Брэттон и Джулиани вышли на улицу, открыто приветствуя собравшихся перед входом представителей прессы улыбками и восторженными комплиментами. Оба приложили огромные усилия, чтобы взаимно приписать друг другу множество достижений, которые улучшили город; проще говоря, они буквально сорили похвалами, усиленно отвергая любые предположения о том, что один был вытеснен другим или причиной сложившейся ситуации послужили серьезные разногласия.

— Он заслуживает похвалы за колоссальное снижение уровня преступности в этом городе и огромное количество других вещей, которые я не упомянул; множество его достижений помогли многократно повысить уровень жизни и поспособствовали постепенному преображению NYPD. — возник на экране фрагмент речи мэра. — Думаю, мой подчинённый являлся настолько хорошим комиссаром полиции, насколько это было возможно; большинство из нас желает, чтобы он продолжал участвовать в политической жизни штата.

В ответ на это бывший комиссар заявил, что решение уйти было чрезвычайно трудным, но также отметил желание обеспечить достойное будущее и финансовую безопасность своей семьи, поскольку в возрасте сорока восьми лет ему, увы, не удалось накопить значительных сбережений или необходимого пенсионного стажа; именно поэтому он с удовольствием принял предложение возглавить местный офис бостонской охранной компании First Security Services Corporation. Далее градоначальник поблагодарил экс-слугу закона и порядка, на что тот выразил согласие периодически предоставлять свою помощь в качестве консультанта.

Бывший мэр Эдвард Коч назвал Брэттона «великим начальником полиции» и сказал, что Джулиани невольно поставил себе синяк под глазом, будучи не в состоянии допустить, чтобы кто-то другой (кроме него самого) получил признание за внезапно случившиеся успехи.

— Мы все надеялись, что Уильям поработает ещё пару лет, но, судя по всему, для него настала пора уйти. — воткнули в сюжет очередной комментарий. — Благодаря ему очень много было сделано для многократного улучшения работы Департаментов Полиции города и штата: от таких мелочей, как новая униформа и более мощное оружие, до таких грандиозных вещей, как новые стратегии борьбы с наркотиками. Я надеюсь, что на новом месте работы его примут с распростёртыми объятиями.

— Однако, не все граждане сочувствуют уходу шефа полиции. — появилась на экране лично Карен Лайт. — Проведённый нами уличный опрос выявил большой пласт противоположных официальному народных мнений. Вот некоторые из них:

— Обсуждать речи Брэттона уже никому не хочется. — хриплым голосом выражал свою точку зрения рабочий метрополитена. — Невозможная ерунда. Что ни слово — то комок в горле, челобитная перед горожанами! Нельзя просто поверить и принять, что изо рта этого именитого деятеля выходит такая несусветная чушь. Какие ещё победы над граффити, чистильщик недоделанный? Ты людей вокруг послушай! Хотел на белом коне, а стоит, извиняюсь за выражение, по уши в дерьме, пока дела делают простые мойщики вагонов и межрайонные добровольцы с краской.

— Городу давно надо было его выкинуть. — стоя возле нового жёлтого Chevrolet Caprice 9C6, говорил в протянутый микрофон седой таксист в зелёном плаще. — Пытался воевать с граффитистами? Вот, получите и распишитесь! На одном причинном месте они все вертели твои потуги. Мой шурин думает, что если сейчас внезапно выяснится факт рисования этой мазни его подчинёнными, дабы городское ведомство могло каждый месяц отчитываться об успешном освоении выделенного бюджета или опровергать устоявшееся утверждение о том, будто им абсолютно нечем хвастаться, никто даже не удивится.

— Своим уходом он не может что-то выиграть: просто хочет спрятаться, не потеряв нажитое. — объяснял репортёрам экскаваторщик с итальянским акцентом. — Помните, как этот мужчина брал всех на понт? Мол, «Ну всё, держите меня семеро: мы обучили персонал, сформировали антивандальные бригады, объединились с транспортной полицией, увеличили полномочия волонтёров!» Скажите честно: кого можно так запугать, когда твои инициативы банально не являются эталоном эффективности? Поступать подобным образом можно, когда всё работает безотказно, а не когда в рядах офицеров и непосредственно на улицах творится тихий ужас и бардак.

— Мэр ещё не назвал преемника мистера Брэттона, но обнадёживающе заверил, что сделает это как можно быстрее. — логически завершив новостной сегмент, повернулась красавица-блондинка к объективу телекамеры. — Карен Лайт, Витторио Деним, Памела Тамворт, Роберт Истон; местные новости CNBC.