Отрада для императора

Глава 1

Страж, я расскажу тебе историю, благодаря которой, косвенно разумеется, мы встретились. Когда от меня отвернулись все, даже собственная дочь Каиатл, я и не ожидал найти союзника так далеко от дома. Изгнание стало менее тягостным. Потом же ты встал на мою защиту, когда Вал Кауор прибыл на мой корабль завершить начатое Гоулом. Ты посчитал это правильным и не ждал награду. Поэтому я называю тебя не только Защитником, но и другом. Вчитайся в строки, что наполнены болью и горестью, раздели их со мной. Ведь друзья вместе не только пьют вино.

Я закрываю глаза и вновь передо мной возлежит арена – главное действующее лицо на сегодня. Над ней возвышаются уходящие в небо колонны с висячими садами. То цветы, радующие взоры россыпью фиолетовых лепестков и соцветиями из золота – символ императорской власти. Моей власти. Сейчас они цветут и огромные бутоны свисают вниз под собственной тяжестью. Два жарких солнца ласкают их. Ласкают меня. И ласкают мой народ, что восседает на скамьях вокруг арены. Подобно кругам на воде, скамьи расходятся всё выше и шире. И вода же течёт под ними, омывая ноги сидящих. Все одеты в праздничные жёлтые тоги. Их беседы и споры сливаются в единый гул, теперь кажущийся мне музыкой. В тот день начинался праздник тиберналии. Сотни лет назад возникла империя Кабал и первый император Тиберналий надел корону. Кабал любили этот день, и я не стал его отменять. О, дети мои, Отец вас покинул, но не забыл!

По лестнице, ведущей в ложу, я поднимаюсь в сопровождении Моли Всепраздного и цензора по надзору за финансами. За нами, не отставая, следует верный Ликтор Шайотет. Всегда бдителен, всегда на страже, броню он не снял и сегодня. «Щит императора поднят всегда», - говорит про себя Ликтор, и мне сложно не согласиться. Я спокоен, слыша его тяжёлую поступь. На каждой десятой ступени слева и справа стоят преторианцы-колоссы. Они закованы в бронекостюмы, пурпурные плащи висят на их могучих плечах, а шлемы-маски венчают огромные плюмажи.

Моли шагает чуть впереди. Расшитая золотом зелёная мантия сегодня на нём. Она тяжела, но мысли тяжелей. Словно бы под их тяжестью, Моли склонил свою голову набок. В ход на празднике может пойти что угодно. Однажды, на Дне Жаркого Солнца, он выпустил в воздух множество сияющих звёзд, размером не больше головы легионера. Слишком ярко сияли они и никто не смог смотреть на них более нескольких секунд. Эти солнца взлетели по кругу, превращаясь в цветки, соединяясь и становясь всё больше и больше. И наконец мы увидали огромный бутон, который, явившись нашему взору, закрылся на одно мгновение. Жалкое ничтожное мгновение и взрыв потряс воздух. Солнца взорвались, плеская чистой энергией кругом. Ах, как недолго это длилось! Ни одного кабал не было, кто б не желал вновь это увидеть. Но Моли не знает повторов. Он ценит возможность начать вновь.

Цензор следует справа. Руками складки тоги считает, а глаза ищут выход, которого нет. Цензор недостоин того, чтоб имя его тревожило воздух теперь. Я улыбаюсь, говорю тихо и ласково, но цензор дрожит всё сильней. Он не знает для чего император мог пригласить такого, как он. И потому идёт, и гадает, пытаясь оправдать своё появление на этой лестнице. Существует много видов оружия, а неведение — моё любимое.

Пока мы идём, цензор сбивчиво интересуется моим здоровьем, благодарит за приглашение и восторгается праздником. Скука смертная, множество раз я слышал подобные речи. Но он забавляет меня многословием, и я шагаю всё медленней. Наконец, когда он выдыхается и начинает бормотать нечто невнятное, показывается окончание лестницы.

Но вот мы ступаем на пол ложи и живительная прохлада воды касается наших ног. Также, как на трибунах, весь пол покрывает влага. Воды совсем немного, по щиколотку. В самый раз, чтобы подарить наслаждение усталому императору. Ликтор теперь – безмолвный часовой у входа, а Моли подходит к небольшому фонтану с вином в центре ложи. Тот фиолетовый нектар сам по себе услада для взора. Порой я гляжу в его глубину, часы так коротая и слышу тогда, как море зовёт принять его воду. В этом вине – бесконечность вселенной, радость жизни и горечь утраты. А я жду. Жду солнечной крови, жду, когда же вино наполнится ею и я выпью его, рукой зачерпнув.

Здесь цензор удивляет меня, внимание пристальное отдав потолку. На купольном своде сцена из легенды о Данкиусе. Он - огромный кабал, окружённый четырьмя прислужниками Тьмы. Ярость исказила лицо, на теле же бесчисленные раны. Левой рукой зажал дыру в груди, но из неё всё равно льётся кровь. Правой же рукой Данкиус держит вырванное сердце. Из него бьют вперёд снопы пламени и поражают прислужников. Слабея, он пал на одно колено, но продолжая жить, продолжает жечь. Под ногами Данкиуса, маленькие и истощённые, прижавшись друг к другу, стоят другие кабал. Капли крови из груди героя окропляют их головы.

Моли задумчив больше обычного, и даже вина нет в его кубке. Лицо хмурится, взгляд неподвижен. Праздник ли виною тому? Или дума серьёзней им овладела?

- Сегодня не время для дум, Моли. Пейте вино, ешьте фрукты. Отдыхайте и веселитесь, как желает того ваш повелитель. Где же мой верный телохранитель? Ликтор Шайотет!

- Ликтор готов исполнить приказ. – подходя, произносит мой «щит».

- Бери кубок, мой друг. Сегодня праздник, так что отметь его.

-Здесь могут быть враги. Если Ликтор будет пить, то император останется без щита.

- Бери и не спорь. Выполняй моё желание.

- За Отца народа, за Калуса Милосердного! До дна! - кричит Ликтор.

Вчетвером мы ударяем кубками и осушаем их залпом. Конечно, при других условиях я бы пил это вино ещё долго, играя вкусом. Но мы не всегда принадлежим себе, будь то слуга или генерал. Неважно, какая у тебя роль. Вопрос в том, сможешь ли ты сыграть её?

- Вам нравится здесь? - спрашиваю я цензора, подводя к краю ложи.

- Здесь красиво и величественно. Под стать вам, - ответил цензор, низко кланяясь.

- Оставьте эти речи. Смотрите на арену. Что вы видите?

- Хм, песок, людей.

- Это всё? Присмотритесь хорошенько.

- На арене идёт представление. С большого расстояния, какой-то силач метает копья в привязанного эликсни. Эти копья вонзаются совсем рядом, не нанося вреда привязанному.

- Да, это настоящее. Пред моими глазами иная картина. Бой, пролитая кровь. И победитель уже известен.

В ответ на это цензор вздрогнул и посмотрел на меня.

- Что они предложили тебе? – резко спрашиваю я.

- Я… я не знаю о чём Вы, мой император.

Не отводя взгляда смотрел я на лгущего мне дурака. Смеет врать мне? Смеет думать, что я не могу распознать ложь?

- Когда мы поднимались по лестнице сюда, казалось, что передо мной не такой уж червяк. Страх видел, но также видел и борьбу с ним. Только в ежеминутной борьбе со своими страхами и рождаются смельчаки...

- Спасибо, м-мой император...

- Не прерывай. Ты долго смотрел вверх. Видимо искусство и то что с ним связано, не чуждо тебе. Это хорошо. Тех люблю, кто восхищается им. Быть может, ещё не всё потеряно в твоём случае. Разве нынешний правитель плох? Разве те, другие, будут говорить с тобой? Чем обещали наградить тебя?

- Не знаю. Я не знаю про кого вы говорите, мой император...

Знаешь, Страж, я обладаю великим терпением, но и оно имеет конец. Никто из моих предшественников даже не стал бы говорить с подобным ему. Раскалённой сталью они развязывали языки всякому посягнувшему на государственность.

- Большего дурака трудно представить! Неужели думаешь, что властитель народа Кабал пригласил бы в свою ложу такое ничтожество? Устал от тебя, - с этими словами я сел в кресло, спиной к цензору. - Ликтор!

- Мой император, Ликтор здесь. - слышится голос со стороны лестницы.

- Падаль, мозолящую мои глаза, убери. Пусть его пытают, пока не умрёт. Что споёт теперь, мне безразлично. Тело же швырните боевым зверям.

Всплеск воды раздался за моей спиной. Я встал и увидел: цензор сидит на коленях, опустив лицо. Тело его дрожит, облепленное мокрой тогой. Он что-то тихонько бормочет, и чтобы расслышать, пришлось подойти к нему. Жестом останавливаю подходящих преторианцев и отправляю их обратно.

- Отец народа, прости меня. Я всего лишь твой жалкий слуга. Я получил записку: моё молчание продлит жизнь моей семье. Эти записки я нахожу то за обеденным столом, то в кабинете. Отец...- всхлипывал он. - Прости своё неразумное дитя. Я заблудился... Прости меня...

- Иногда мы заблуждаемся. Менее или более — неважно. Важно уметь признать заблуждение. Больно смотреть на тебя. Вставай и рассказывай то, что знаешь.

Я взял его за плечо, чтобы помочь встать. И следующий мой вздох имел шанс стать последним. Не знаю, что уберегло меня от беды. Как будто чей-то голос шепнул «берегись». Нечто голубое в складках тоги мелькнуло, и я отпрянул назад. Мгновение спустя энергоклинок в левой руке цензора рассекает воздух у моего лица. Следующий выпад удаётся остановить, перехватив руку убийцы у запястья. Видно тело ещё не утратило былой выучки. Однако я чувствую небывалую силу в противнике. Удаётся лишь замедлить его, но не остановить. Краем глаза замечаю, что Моли стоит у кресла, а Ликтор на входе. Никто из них не спешит мне на помощь. Ярость от их бездействия придаёт сил мне. Когда убийца перебрасывает своё оружие в другую руку одним отточенным движением, мне удаётся обрушить удар кулака на его лицо. Убийца-цензор пал на спину, разбрызгивая воду на полу.

Я внимательно смотрю на бесчувственное тело у своих ног, пытаясь отдышаться. Проклятый «цензор» заставил меня немного растрясти жир. Этот убийца был чрезвычайно силён, меня обманул его небольшой рост. Пусть он побеждён, но будут другие. Половчее, посильнее. Тогда мою голову отрежут, и новый правитель будет хранить её как символ своей победы.

Моё внимание привлекает оружие, едва не лишившее меня жизни. Это обоюдоострый кинжал. Тонкий, длинный. Смертоносный. Но клинок не был обычным кинжалом – по всей длине имелись едва заметные выступы и стоило мне сжать рукоять, как по ним побежали голубые всполохи. Одно прикосновение, даже не порез, и меня парализовало бы. Со следующим ударом народ Кабал лишился бы своего императора.

Я поворачиваюсь к ожидающим меня телохранителям. Все они, во главе с Ликтором, опустились на одно колено, склонив головы. Казалось, даже плюмажи на их шлемах поникли, ощутив вину.

- Отец народа, разреши увести тебя в безопасное место. – начал Ликтор.

- Нет, сейчас не время. Опасность миновала. – ответил ему я.

- Но те, кто послал убийцу, могут попытаться завершить начатое.

- Знаю. – некоторое время я молчал, раздумывая. – Скажи мне, почему ты бездействовал? Ведь ты же «щит императора». А сейчас, в минуту опасности, оказался бессилен. К чему мне щит, который не может защитить?

- Мой император, я видел его только со спины. Вино притупило реакцию. Мне казалось... - начал отвечать Ликтор.

-Молчи и слушай. - обрываю я его. - Пусть тело отнесут в комнату для допроса. Буду допрашивать сам, когда очнётся. Преторианцев, обыскивавших на входе, тоже на допрос. В разные комнаты и прямо сейчас. Охрану на лестнице и патрули во дворце удвой. Двух преторианцев отправишь для охраны прямо сюда.

- Можно оставить Нерония и Калигулуса.

- Нет, не подходит. Оставь Брутуса и Аттиана.

- Будет исполнено. Брутус, Аттиан! Вы слышали. Остаётесь подле императора. Смотрите внимательно своими зенками. А ещё лучше, отрастите пару дополнительных глаз на затылке.

-Ликтор Шайотет, надеюсь, что всё ещё могу тебе доверять. Чувствую, заговор зреет вокруг меня, словно ягоды в Королевских садах. Проверяй каждого во дворце. Хочу знать, кто куда пошёл и что сделал. Если обнаружатся следы заговорщиков, то немедленно сообщи. Теперь иди и исполни приказания.

Некоторое время я смотрел в спину уходящему «щиту императора». Страж, случайность всегда ходит одна. Две случайности закономерность уже. Я чувствовал, что прав. Но не мог я вынести той правоты! Она жгла мою грудь изнутри, словно уголь. Невозможно принять, что друг верный, меня спасавший не раз, смерти желает моей.

Когда ж к своему креслу вернулся, Моли был рядом, кланяясь почтительно. Недостаточно быстро, и оттого стал заметен след лёгкой улыбки.

- Вижу, что ты улыбаешься. – произнёс я, садясь. – Что следует думать об этой улыбке? Может так улыбается враг?

- О, Отец народа, я улыбаюсь этому счастливому дню! Ведь поганому убийце не удалось осиротить меня и наш народ. Надеюсь палач применит к нему самые жестокие пытки из своего арсенала.

-Дорогой мой друг, мне кажется, что ты любишь вино больше, чем своего повелителя.

- Я понимаю, о чём ты говоришь. Но три кубка вина сделали своё дело. Мне даже показалось, – тут наклонился он ко мне, улыбаясь, – что ты вдруг начал танцевать. Такой красивый энергичный танец, а я не смог поучаствовать.

При этих словах Моли я рассмеялся.

- Вот почему тебя прозвали «Всепраздный». Ты умеешь развеселить в тяжёлую минуту! Хотя это и не оправдывает тебя в полной мере.

- Мой император, я всегда с тобой и бежать не стану, - Моли склонился так низко, как мог. – И если таково твоё желание, то отправьте меня к палачу. Но даже он не сможет убрать улыбку с моего лица, ведь наш любимый Отец сегодня победил свою смерть! Если смерти нужна добыча, то пусть забирает меня.

- При твоём красноречии, Моли, она уйдёт с пустыми руками. Так ты и станешь не «Всепраздным», а «Бессмертным».

- Прекрасно звучит, мой император! Однако, нам пора бы начинать, если ты не против.

И Моли прав – арена уже опустела. Народ ждёт моих слов. Слов своего любимого Отца. Потому я встаю на балконе с краю ложи и поднимаю руку. Гул, до этого момента наполнявший пространство вокруг, стих в течение нескольких мгновений.

-Народ кабал, дети мои, приветствую всех вас на тиберналиях! Когда-то давно, сотни лет назад, первый император Тиберналий основал империю кабал! С тех пор, могущество наше росло, империя расширялась и всё новые народы пред нашей мощью склонялись. Когда советник Тиберналия спросил, что есть сила империи, то он ответил: «Кабал, стоящие стеной под единым знаменем». И это так! Вы и есть сила нашей империи. Потому, когда кабал убивает кабал в гражданской войне, мне становится горько. Ведь народ, лишённый единства, становится слабым. Так будьте сильными, мои дети. Так желает ваш Отец. – тут я сделал паузу и продолжил. - Сегодня сойдутся двое. Прольётся кровь. Кровь сильных. И лицо победителя станет лицом народа кабал. Но прежде хочу говорить о другом: о едва не пролившейся крови вашего Отца, о подлом убийце в моей ложе. Этот убийца сегодня обманом проник в ложу, выдав себя за другого. Вот его оружие. – Я вытянул руку с кинжалом под единый вздох зрителей. – Оно олицетворяет подлость его нанимателей, которые могут сидеть среди вас сейчас. Пусть же знают - страх не скуёт моё тело, и не стану оглядываться, страшась собственной тени! Дух мой не будет сломлен, пока народ со мной. Ибо я есть Отец его!

Последние мои слова потонули в реве толпы. Пусть заговорщики лёгкой победы не ждут. Я поднимаю руку, и зрители на трибунах смолкают.

- Однако, мы все заждались и совсем не поимки заговорщиков. Впереди великолепный бой истинных кабал! Дабы почтить память предков, они выбрали биться верхом с копьями в руках. Пускай же теперь соперники выйдут на песок.

Раскрываются створки ворот меж тем и на песок верхом выезжают бойцы. Под ними грюнты - массивные ездовые звери. Могучие тела опираются на толстые лапы, а по широкой морде тянутся в ряд четыре коротких рога. Агрессивность и сила – вот их удел. Когда они бесятся - разлетаются в щепки их стойла.

Из одежды на гладиаторах только набедренники, да ремни на руках и груди. Первый из гладиаторов невероятно огромен, даже по меркам кабал. Лицо иссечено шрамами, словно он надел маску, сшитую из разных частей. Имя его Нехус. О, Страж, для людей непривычны массивные наши тела, треугольные зубы во рту, широкие шеи. Даже глаза, вы считаете, слишком далеко друг от друга. Могу на это ответить – для многих кабал вы хрупкие создания, чьи головы легко раздавить рукой. Однако, не важно какие у существа глаза и сколько рук. Лишь сила его имеет значение.

Его противник меньше размерами. Белая кожа и красные глаза альбиноса в нём выдают. Всем своим видом он показывает - тут его дом. Это Гоул, мой фаворит. Множество раз он сражался на этой арене, и столько же раз он выигрывал бой. О, знал бы Гоул, сколько аристократов я унизил его победами!

Наконец гладиаторы останавливаются в центре арены, в мою сторону глядя. Руки с оружием взлетают вверх, и они оба орут:

- Да здравствует император Калус! Живущие, чтобы умереть, приветствуют тебя!

Я голову склоняю слегка, в знак уважения, и гладиаторы разъезжаются в стороны. Не шевелясь, словно статуи, сидят эти соперники в сёдлах, пока их нетерпеливые звери роют песок ногами. Ветер стих, а на трибунах замерло живое море. Мгновения длится затишье, пока, наконец, в тишину не падает звук – сигнал к началу атаки. Статуи ожили, пуская зверей своих вскачь.

Представь же, как пыль поднимается к небу, как звери хрипят, ускоряя свой бег и земля содрогается в такт. Зрители с трибун орут исступленно, предвкушая исход. Всадники, пригибаясь к шеям своих скакунов, выставляют пред собой копья. Каждый из них сейчас - смерть! Они - два антипода, и никто не отступит. Будь я художником, заставил бы их навстречу друг другу мчаться всегда, словно силы Света и Тьмы.

Они сошлись и в сторону падает Гоул. Однако, он успевает схватить противника за ремни на груди и пасть на песок вместе с ним. Пыль и песок сокрыли тела на короткое время. Когда ж всё улеглось, стала видна борьба двух врагов. Противник Гоула, почти одержал победу, захватив шею оппонента в тиски своих рук. Я видел, как тщетно освободиться пытается мой фаворит. Спасает его всё тот же песок, в глаза противнику брошенный. Он хватает копьё и взлетает в прыжке, Нехуса пытаясь поразить. Но тот быстр и ловок, его не так просто достать.

Следует целая серия выпадов, но цели ни один не находит. Я вижу, как яростно скалится Гоул. Он теряет силы, а его противник спокойно выжидает удобный момент. Они кружат словно два хищных зверя. В какой-то момент позади Нехуса оказывается упавшее копьё, и он начинает отходить к нему спиной. Тогда Гоул, видя свой шанс, срывается вихрем с места вперёд. И не останавливаясь, запускает своё копьё в Нехуса. Видно этот бросок был лишь для отвлечения внимания. Ведь когда Нехус, демонстрируя ловкость, поймал летящее копьё, Гоул врезался головой ему прямо в лицо! А дальше – брызги песка, вопли боли и падение тяжёлого тела под вздохи толпы. Нехус пал, поражённый.

Но солнце ещё стоит высоко и на трибунах волненье. Толпа хочет крови. Словно беспощадная богиня, она требует жертву. И Гоул, взяв в руки копьё, вонзает его под ноги. Богине глядя в лицо, он сплюнул и стал удаляться прочь от места расправы, другое копьё унося. Богиня в смятении, в ярости! Как он посмел! Презрительный свист гордеца догоняет, но ему нипочём. Даже боги бессильны сегодня над ним.

В этот момент Нехус пришёл в себя. Быстро оценив обстановку, он вскочил на ноги и бросился к воткнутому копью. Толпа ахнула и в этот самый момент Гоул развернулся. Меж ним и Нехусом – пропасть расстояния. Презрительно ухмыльнувшись, Гоул запустил копьё в спину противнику. Оно настигло свою жертву в один момент и Нехус, этот великан, умер едва коснувшись пальцами спасительного древка. Вот итог, финал пред нашими очами: Гоул лучами славы осенён, вниманием богини обласкан. Его же оппонент забыт теперь и кровь сочится, напоминая о вине. Как говорят у кабал, «боги любят силу» и любовь эта несёт смерть.

Горячий песок приятно греет мои ступни. На меня направлены сотни тысяч взглядов, а от самой арены пахнет смертью. У неё запах старой и свежей крови, вывалившихся внутренностей и разбитых голов. Он царит над этим мрачным местом, объединяя победителя и побеждённого.

Гоул уже опустился на колени, когда я подошёл. Он сидел прямо, без страха, сомнений и дрожи. Пример для кабал. Отрада для меня.

- Доминус Гоул, хороший день чтобы продолжать дышать, верно? – произношу я подойдя.

- Да, Ваше Величество, это был… занимательный бой. – отвечает Гоул, поклонившись. – Но я удивлён, что Вы вышли на арену лично приветствовать простого гладиатора.

- Ты не простой гладиатор. Это не комплимент, всего лишь констатация факта. Могу сказать, что ты даже немного разочаровал меня – опять победил. Но я не в обиде.

- Мой император, я обещаю в следующий раз обязательно проиграть. - При этих словах на лице Гоула мелькнуло что-то вроде улыбки, но он сразу же стал серьёзен вновь. - Я не знаю другой жизни. Арена воспитала меня, дала цель и смысл. Без неё не было бы и меня, и я бы не говорил сейчас с вами.

- И ведь верно сказано! Похоже, мне удалось в тебе не ошибиться. Да, император спустился к тебе не для приветствий. Не стану скрывать, тёмное время настаёт. И кто-то должен помочь мне противостоять ему во благо империи. Поэтому спрошу тебя – готов ли ты встать на защиту своей Родины? Не ради меня, ради своего народа? Встанешь ли со мной плечом к плечу? Ты волен выбирать: идти со мной или остаться здесь. Обещаю, никаких последствий за твоим отказом не последует.

- Да, я согласен, мой император. – ответ последовал без раздумий и колебаний. Так, словно он ждал моих слов.

- Клянись же! Клянись в последний раз, гладиатор.

- Я клянусь, Отец народа, перед трибунами и богами, что не оставлю тебя, покуда жив.

- Теперь уходим, мой друг. Эта арена стала слишком тесна для тебя.

Сам того не ведая, я занёс меч над своей головой.