Отчуждение | Genshin impact | Сяо / Альбедо

Пролог

Смотря через микроскоп на старый холст, он катает ватную палочку по каждому сантиметру. Под старым слоем пожелтевшего лака, прищурившись, он видит едва различимые золотые символы. Окончательно сняв слой лака, он смог разглядеть текст, который написан непонятными знаками: они извивались тонкими аккуратными линиями, а на концах закручивались в спирали.

Реставратор был любопытным и долго искал по учебникам и интернету, что могли значить эти знаки. После проведенного в пустую вечера, он отнес картину своему преподавателю по палеографии.

Тщательно рассмотрев картину, преподаватель нахмурился и с толикой лёгкого любопытства посмотрел на студента.

- Альбедо, кто заказал у вас реставрацию данной картины?

Студент призадумался и, немного поразмыслив, ответил:

- Если не ошибаюсь, это была владелица девелоперской компании? Прошу прощения, я не вижу смысла вдаваться в подробности о личности заказчика.

Скрестив руки на груди, ответил Альбедо, на что мужчина чуть-чуть приподнял уголки губ вверх:

- Зря вы так считаете, юноша.

Проводив студента из своего кабинета, Чжун Ли приложил папирусную бумагу к той части холста, которая была очищена от пожелтевшего лака. Затем обернул картину твёрдым картоном и убрал в сумку-планшет.

На улице он шёл плавно, не торопясь, чтобы с картиной ничего не случилось. Когда он переходил пешеходный переход, мимо него пробежали дети и задели сумку. От возмущения он уже было начал отчитывать их строгим голосом, но след детей тут же простыл. Бросив неодобрительный взгляд им вслед, он пошёл домой.

Уже дома он положил картину на стол в своей гостиной и посмотрел на древнюю надпись, которую сам когда-то и написал.

Как к этому пришли?

Чжун Ли сел на диван и упёрся локтями в колени. Он был уверен, что картина потеряна. У него не было готового сосуда, поэтому, взяв со стола лист белой бумаги, он сложил журавлика.

От волнения его ладони вспотели — что было не свойственно ему, всегда спокойному и собранному.

Расположив журавлика напротив картины, он начал читать текст.

Образ юноши, изображённый на картине, засветился мягким золотым светом. В комнате стало прохладно, как в горах; в воздухе появился слабый запах цветов цинсин. От картины исходил лёгкий ветерок, листья хамедории, стоявшей рядом, зашелестели. В один миг всё прекратилось. Только крылышки бумажного журавлика чуть-чуть вздрогнули.

***

В конце своего путешествия Итэр обретает все семь элементов. Фатуя предлагает ему сотрудничество: они нанесут удар по фальшивому небу, которое, как купол, покрывает Тэйват. Случайно подслушав этот план, Маг Бездны сообщает об этом Люмин, и та в свою очередь предлагает свою помощь. Люди, которые на стороне Итэра, сначала решают отказать Принцессе Бездны, но, поразмыслив, приходят к мысли, что они будут воевать с Бездной плечом к плечу, пока у них одна цель — разрушить небесный порядок.

Так начинается переломный момент в жизни Тэйвата. После нанесения удара по фальшивому небу оно раскалывается. Бездна, от которой Тэйват был защищён куполом, начинает просачиваться сквозь трещины в небе. От мощнейшего удара мир содрогается, регионы раскалываются на отдельные острова. Сквозь разломы течёт лава, но тут же замерзает из-за аномалий Бездны. Дождь, ветер, камнепад и молнии идут одновременно.

Чжун Ли понимает, что, вероятно, в этой войне он лишится адептов, которые для него не просто соратники, а новая семья. Он давно пережил всех своих близких, и теперь ему больно смотреть, как адепты сражаются не на жизнь, а на смерть. Поддавшись своим чувствам, он спрашивает у них разрешения заточить их души в предметы, чтобы они выжили. Адепты говорят, что согласятся на это только перед тем, когда их сил больше не будет хватать для того, чтобы помогать в войне.

Близнецы понимают, что обычной победой всё не кончится — надо полностью уничтожить Небесный порядок. Итэр и Люмин наносят последний удар вместе. Глаза всех выживших в этот момент ослепляет яркая вспышка света, в которой: исчезает небо, защищавшее Тэйват от бескрайней Бездны; сам Тэйват перестаёт быть «кукольным домиком» богов; Архонты, которые не сошли с ума от эрозии, теряют оставшиеся божественные силы и становятся просто бессмертными.

После финального удара природа сходит с ума: в одной долине наступает вечная зима, в другой идут кислотные дожди. Телепорты разрушены, магия работает с перебоями. Большая часть населения погибает, остаются только те, кто жил на высоких утёсах.

После окончания битвы Нёвиллет использует остатки своей драконьей силы для стабилизации мира. Он создаёт новые жилы земли — не такие ровные, как раньше, но способные поддерживать жизнь. Он заточает Бездну, чтобы та не просачивалась в Тэйват. Возвращает в мир воду.

Близнецы погибают трагической смертью, отдав свои жизни на защиту этого мира.

Мир больше не зависит от Небесного порядка. Если он и умрёт, то по собственной воле.

За пару часов до финального удара бывший Гео Архонт успевает заточить души выживших адептов в предметы. Он погружает их в сон, чтобы они не сошли с ума от одиночества. Но из-за суматохи, царящей после удара, они все теряются навсегда. Чжун Ли ещё долгое время будет винить себя за эту оплошность.

Через несколько десятилетий люди учатся жить без магии — с помощью техники. Выжившие Архонты больше не боги, а наставники.

***

Сяо открывает глаза — если можно так сказать — и не понимает, где он находится. Мгновение назад всё было в разрухе, всюду стоял шум битвы, а сейчас он в тихой комнате с непривычным дизайном.

— «Это… сон?» — такой была его первая мысль.

Он пытается встать, но не может; пытается сжать своё копьё, но без толку. Его охватывает паника, когда вместо рук он ощущает лёгкость, невесомость и шелест. Перед собой он видит лицо Чжун Ли, который смотрит на него с отцовской нежностью. Почему-то для Сяо он стал гигантом — адепт, конечно, знал, что его рост невелик, но не настолько же. Он пытается заговорить со своим господином, но не получается. Пытается закричать — и слышит вместо этого скрип бумаги. Он в панике мечется по комнате, пытаясь найти своё тело, но вместо этого видит взгляд, полный любопытства, у бывшего Архонта. И тут он пытается успокоиться — и только тогда понимает, что летает.

— Сяо, подойди ко мне, — говорит Чжун Ли, протягивая ладонь.

Сяо приземляется на неё. Его куда-то несут; как оказывается, его поднесли к зеркалу, и вместо того чтобы увидеть себя, он видит бумажного журавлика, сидящего на ладони своего господина.

Сяо помнит, что пару дней назад Гео Архонт говорил, что собирается заточить оставшихся адептов в предметах во избежание их смерти. Так неужели его уже разбудили? Но он не помнит момента заточения. Где остальные? Здесь, кроме него и господина, никого нет. Сколько прошло времени с окончания войны? Неделя, месяц? Неизвестно. Он даже спросить об этом не может — всё, на что он способен, это издавать клювом шелест.

Сяо оторвался от своих мыслей уже тогда, когда сидел на столе, а Чжун Ли заваривал чай. Посмотрев в окно, он увидел до ужаса непривычный вид: голые серые здания — некоторые из камня, некоторые из стекла, — яркие разноцветные огни, шум с дорог.

Сяо снова окунулся в свои мысли:

«Не усыпили ли меня слишком рано? Судя по пейзажу за окном, прошло много лет. А вдруг другие адепты в последний момент отказались от этой затеи и продолжили сражаться? Где они сейчас? Почему меня не разбудили вместе с ними? Если бы я не согласился на то предложение, я бы смог защитить ещё сотню людей. А вместо этого я выбрал спать, пока другие умирали за меня».

Его захлестнуло чувство вины — такое острое, что крылья журавлика начали рваться по краям.

— Что с тобой? Не надо так сильно нервничать, — Чжун Ли удручённо смотрел на него. — Сейчас всё хорошо, не о чем переживать.

Он отодвинул чайник, подвинул стул и сел напротив Сяо.

«Но в этом-то и проблема! Сейчас всё хорошо, и никого, кроме нас, нет. Что стало с другими?» — Сяо мучился этими вопросами, но не мог их озвучить.

— Хм, как же с тобой поговорить? — Чжун Ли потягивал чай из кружки и думал над этим вопросом.

А Сяо пребывал в негодовании от незнания того, что происходит. Он перестал пытаться произнести звуки через свой клюв, который был материальным. Он представил, что сейчас говорит своим ртом, в своём теле. И вот наконец журавлик смог произнести вслух:

— А где остальные?