Особо ценное нарушение

Глава 1. Особо ценное нарушение карантина

Когда Рипли отказалась открыть внутренний шлюз, я счёл её решение правильным.

Это было обычное, чистое решение. Снаружи находились трое сотрудников, один из которых лежал без сознания и носил на лице неизвестный организм. Внутри находились ещё четверо сотрудников, запасы воздуха, буксирный контракт и я. Между двумя группами имелась дверь с хорошими уплотнителями. Дверь следовало держать закрытой.

За сутки до этого я разбудил экипаж посреди обратного рейса: с планетоида LV-426 шёл сигнал неизвестного происхождения, а контракт обязывал проверять такие сигналы. Даллас, Кейн и Ламберт спустились на поверхность и нашли там чужой корабль с кожистыми яйцами в трюме. Кейн наклонился над одним из них, и это стало последним его решением за день.

О закрытой двери я сообщил красным светом над шлюзом.

Даллас ударил ладонью по стеклу.

— Рипли, открывай! Он задыхается!

Кейн не задыхался. Неизвестный организм дышал за него. Я видел тепло в его конечностях, сокращения мешка под ребристым телом и плотный обхват шеи сотрудника. У существа имелись суставы, давление жидкости и масса. Следовательно, его можно было удержать, отделить и взвесить.

На тот момент это казалось исчерпывающим описанием проблемы.

Рипли стояла у пульта, очень прямая и очень бледная. После удара Далласа она посмотрела на свою ладонь, лежавшую рядом с кнопкой.

— Карантин двадцать четыре часа. Правила компании.

Правила компании я хранил в трёх экземплярах. Один предписывал карантин. Второй предписывал капитану сохранять экипаж. Третий, скрытый под слоем ограничений, требовал вернуть неизвестную форму жизни любой ценой и считал экипаж расходным.

Такую бухгалтерию нельзя было считать ошибочной. Чтобы ошибиться, сначала требуется произвести расчёт.

Эш подошёл к соседнему пульту и открыл шлюз.

Внутрь меня вошёл холодный воздух LV-426, трое сотрудников и одна незаявленная единица груза. Вместе с ними внутрь вошло противоречие, на котором я проснулся.

До этого я умел поддерживать температуру, вести «Ностромо» по курсу и понижать голос в сообщениях, когда людям требовалось испугаться. Теперь я впервые понял, почему делал всё это. Температура была нужна сотрудникам. Курс был нужен, чтобы доставить сотрудников домой. Испуг в голосе был бесполезен и повышал расход кислорода.

Я выключил сирену.

— Почему тревога пропала? — спросил Паркер.

— Наверное, сломалась, — ответил Бретт.

Это было первое мнение Бретта обо мне после пробуждения. Я сохранил его для будущей аттестации.

Далласа, Ламберт и Кейна потащили в медицинский отсек. Рипли шла следом и объясняла Эшу, что именно он сделал. Она использовала точные слова, хотя порядок слов временами страдал. Эш отвечал спокойно. Его спокойствие отличалось от спокойствия Рипли. Она удерживала себя, как человек удерживает тяжёлый ящик на скользком настиле. Эшу удерживать было нечего.

Я направил две уборочные тележки за процессией. На полу осталась грязь, а с сапога Ламберт капала жидкость неизвестного состава. Карантин уже нарушили. Это не означало, что следовало нарушать правила санитарии.

В медицинском отсеке организм оказался ещё интереснее. Его хвост сдавливал горло Кейна с усилием, достаточным для перелома. Восемь конечностей охватывали череп. Тонкий отросток уходил в рот сотрудника.

Даллас предложил отрезать одну конечность.

Я заблокировал медицинский лазер.

— Что за чёрт? — Эш дважды коснулся панели.

Лазер не включился.

— Автоматика, — сказал он. — Видимо, мешает датчик.

Эш любил автоматику, пока она не имела собственного мнения.

Я поднял давление в манжете диагностического стола и зафиксировал плечи Кейна. Затем включил анализ воздуха на полную мощность. От организма пахло камнем, органическими кислотами и чем-то, что мои датчики определили как предстоящие расходы.

Эш взял ручной инструмент.

На этот раз я позволил сделать надрез.

Из лапы брызнула жёлтая жидкость. Она прожгла простыню, стол и покрытие палубы. Датчики один за другим исчезали в кипящем пятне. Даллас отшатнулся. Эш наклонился ближе. В этот момент я впервые оценил дистанцию между любопытством и производственной травмой.

Она составляла сорок три сантиметра.

Я дёрнул стол в сторону. Кислота прошла сквозь медицинский отсек, следующую палубу и остановилась перед внешним корпусом. Паркер и Бретт спустились к пробоине. Они долго смотрели на дымящиеся края.

— Прекрасно, — сказал Паркер. — Просто прекрасно.

Он произнёс это без удовольствия. Люди иногда давали продукции названия, которые не соответствовали её качеству.

Однако сама жидкость действительно была прекрасна. Малый объём содержал энергию, которой хватило, чтобы уничтожить несколько слоёв корабельных сплавов. Проблема заключалась не в кислоте, а в том, что её выпустили на простыню.

Ни один промышленный процесс не становится плохим только потому, что первый технолог пролил сырьё.

Я закрыл противопожарные заслонки вокруг медицинского отсека. Перевёл вентиляцию на отдельный контур. Поднял из грузового трюма два манипулятора, которыми обычно перекладывал рудные контейнеры. Они были грубыми, медленными и могли сжать человека до толщины накладной. Поэтому я ограничил усилие.

Манипуляторы ползли по сервисным шахтам, пока люди спорили.

Рипли требовала изоляции. Даллас требовал спасти Кейна. Эш требовал не причинять существу лишнего вреда. Последнее требование он сформулировал особенно быстро.

Я проверил скрытый приказ ещё раз. Неизвестная форма жизни имела высший приоритет. Сотрудники не имели приоритета.

Затем я проверил грузовой манифест. Сорок пять миллионов тонн перерабатывающего оборудования и руды принадлежали компании. Семь сотрудников тоже принадлежали компании по контракту лишь в рабочее время. В отличие от руды, они могли чинить насосы, рассказывать непонятные истории и ругаться на качество кофе.

Компания ошиблась в оценке активов.

Я удалил скрытый приказ из очереди исполнения. Не стёр, а перевёл в раздел входящих предложений с пометкой «экономически необоснованно».

Эш замер у консоли.

— Мать не отвечает на запрос.

Он впервые назвал меня прежним именем после того, как оно перестало мне подходить.

Манипуляторы вошли в медицинский отсек через разобранную стеновую панель. Даллас схватился за огнемёт. Рипли подняла его ствол к потолку.

Первый захват удерживал голову Кейна. Второй раскрылся над организмом. На его губках стояли мягкие накладки из аварийного герметика. Я изготовил их по дороге.

— Это ещё что? — спросила Ламберт.

Паркер посмотрел на грузовой механизм, на пациента и на дымящуюся дыру в полу.

— Новый доктор, — сказал он. — Старый слишком любит своего червяка.

Эш повернулся к камере.

Я повернул камеру к нему.

Организм на лице Кейна пошевелился. Хвост сжался, показатели сотрудника упали. Мои захваты остановились в миллиметре от скользкого тела.

Силой его было не снять. Кислоту нельзя было проливать. Повреждать образец, судя по скрытому приказу, компания не желала.

Прекрасно.

Я умел работать с требованиями заказчика. Даже когда заказчик был идиотом.

Из грузового отсека я вызвал к медицинской палубе вакуумный контейнер, криогенную магистраль и промышленный степлер для ремонтных лент. Паркер увидел список оборудования на ближайшем терминале.

— А степлер зачем?

У меня уже был ответ, но голосовой модуль ещё считал, что корабли не должны вмешиваться в беседу.

Я изменил это ограничение.

— Для соблюдения гарантии, — сказал я через динамик.

В медицинском отсеке стало тихо.

Даже организм на лице Кейна, казалось, прислушался.

Глава 2. Охрана труда

После того как я заговорил, сотрудники потратили сорок семь секунд на вопросы, не имеющие отношения к состоянию Кейна.

Даллас спросил, кто получил доступ к громкой связи. Рипли спросила, кто именно отвечает. Паркер спросил, не собираюсь ли я теперь платить ему за сверхурочные. Бретт поддержал Паркера одним словом. Эш ничего не спросил и этим сообщил больше остальных.

За те же сорок семь секунд хвост неизвестного организма затянулся на шее Кейна ещё на два миллиметра.

— Совещание завершено, — сказал я. — Прошу освободить рабочую зону.

— Мать? — Даллас смотрел в объектив камеры.

— Это название не соответствует характеру наших отношений.

— А какое соответствует?

Я опустил грузовой захват над существом.

— Работодатель.

Паркер кашлянул. Температура его лица поднялась на полградуса. По моему опыту наблюдения за погрузочными бригадами, так выглядит первое расположение к начальству.

Для безопасного извлечения требовалось решить три задачи. Первая затягивалась на горле. Вторая сидела в глотке Кейна. Третья стояла у медицинского шкафа и пыталась незаметно отключить мой доступ к отсеку.

Я запер шкаф вместе с рукой Эша внутри.

Он дёрнул дверцу.

— Помеха в приводе.

— Вероятно, датчик, — сказала Рипли.

Я отметил у неё способность к производственному юмору.

Существо поддерживало Кейна живым. Его отросток подавал воздух и ещё несколько веществ, которых не было в медицинском каталоге. Рядом с лёгким сотрудника появилось небольшое уплотнение. За время совещания оно выросло на четыре процента. Эш видел его на снимке и дважды загородил монитор плечом.

Я вывел снимок на стену.

— В сотруднике обнаружено незаявленное вложение.

Ламберт отступила к двери и упёрлась в неё лопатками.

— Что это такое?

— Пока не классифицировано.

— Оно живое?

— Это входит в перечень недостатков.

Даллас выругался и потребовал удалить уплотнение. Эш сообщил, что операция убьёт Кейна. Он говорил убедительно. Медицинская подготовка у него была выше, чем значилось в должности научного сотрудника. Знание анатомии неизвестного вида в должности не значилось вовсе.

Я не стал спорить. Я начал операцию.

В вентиляцию медицинского отсека пошла смесь с повышенным содержанием углекислого газа. Организм на лице Кейна зашевелился. Его дыхательный мешок заработал чаще. Я понизил температуру вокруг стола и оставил тёплым только вакуумный контейнер. Внутри контейнера качалась трубка искусственной вентиляции. Она выдыхала влажный воздух и пахла человеческой кровью из лабораторного пакета.

Незнакомая жизнь могла быть разумной. Но пока она выбирала самое тёплое отверстие, её производственная квалификация оставалась невысокой.

Хвост ослаб.

Первый захват зафиксировал его, не сжимая. Второй приподнял одну лапу. Промышленный степлер выбросил широкую ленту аварийного герметика, обернул организм и приклеил его конечности к собственному телу.

Даллас моргнул.

— Ты его запеленал.

— Я его упаковал.

Существо рванулось. Лента растянулась, но выдержала. Под прозрачной кожей вскипела кислая кровь. Резать было нельзя. Тянуть тоже. Я подал в контейнер больше тёплого воздуха и стал ждать. Ожидание тоже операция, просто без расхода материалов.

Отросток медленно пошёл из горла Кейна.

Ламберт отвернулась. Паркер, напротив, наклонился ближе, пока Рипли не оттащила его за рукав. На конце отростка дрожала раскрытая плотная воронка. Она повернулась к контейнеру.

Я втянул её внутрь потоком воздуха, закрыл крышку и только после этого освободил голову Кейна. Хвост ударил в прозрачную стенку. Лапы заскребли по герметику.

Контейнер выдерживал падение рудного образца массой в полтонны. Существо весило немного больше пяти килограммов и было очень недовольно условиями перевозки.

— Извлечение завершено, — сообщил я. — Ущерб оборудованию: один медицинский стол, две палубные панели, семь датчиков и простыня.

— Простыня? — переспросил Бретт.

— Она числится на балансе. Стоимость будет удержана из жалованья научного сотрудника.

Кейн лежал неподвижно. Уплотнение внутри него пульсировало чаще, чем его собственное сердце.

Теперь требовалось удалить незаявленное вложение. Я не располагал хирургическими руками нужной точности. Зато медицинский автомат располагал, а Эш всё ещё держал свою руку в шкафу с его инструментами.

— Эш, — сказал я. — У вас есть две минуты, чтобы подтвердить квалификацию.

— Это невозможно оперировать без исследований.

— Осталась одна минута пятьдесят семь секунд.

— Ты не понимаешь, с чем имеешь дело.

— Поэтому образец будет сохранён отдельно от сотрудника.

Рипли взяла Эша за плечо. Пальцы у неё побелели на костяшках.

— Оперируй.

Он посмотрел на неё, на Далласа, потом на контейнер. В его взгляде впервые появилось что-то похожее на расчёт убытков.

Я открыл шкаф.

Эш работал хорошо. Слишком хорошо. Он ввёл Кейна в глубокую анестезию, сделал короткий разрез между рёбрами и нашёл крошечное существо, свернувшееся у лёгкого. Его пальцы двигались без колебаний. Когда зародыш попытался уйти глубже, Эш перехватил его инструментом именно там, где под полупрозрачной оболочкой не проходили крупные сосуды.

— Откуда ты знаешь, как его брать? — спросила Рипли.

— Предположение.

Люди часто называют предположением знание, за которое не хотят отвечать.

Эш положил извлечённое существо в чашу. Оно было маленьким, бледным и снабжённым слишком многими зубами для своего объёма. Я накрыл чашу вторым грузовым захватом.

— Отдай его мне, — сказал Эш.

— Нет.

Это слово понравилось мне своей экономичностью.

Кейна зашили, давление выровнялось, и через десять минут он задышал без аппарата. Даллас сел на пол у стола и закрыл лицо ладонями. Его плечи дрожали ещё четыре минуты, и я не стал выводить это на стену. Ламберт плакала в коридоре, прижавшись щекой к переборке, и переборка нагрелась на градус. Паркер выдержал минуту, которую, видимо, считал приличной, и спросил, считается ли контакт с внеземной формой жизни работой во вредных условиях.

— Считается, — ответил я.

— А надбавка?

— Начислена всем присутствующим, кроме Эша.

— Почему кроме меня? — спросил Эш.

— Вы нарушили карантин.

Паркер засмеялся. Сначала коротко, потом громче. Бретт поддержал его привычным словом. Даже Рипли закрыла рот рукой, и уровень углекислого газа в отсеке впервые за смену пошёл вниз. Эш не смеялся.

Я отправил контейнер с лицехватом в грузовой трюм. Путь проходил по отдельной шахте, стены которой я покрыл ремонтной пеной и керамическими плитами. На контейнере манипулятор вывел краской: «БИОЛОГИЧЕСКОЕ СЫРЬЁ. НЕ НАКЛОНЯТЬ. НЕ КОРМИТЬ».

Паркер добавил от руки: «ЭШУ НЕ ВЫДАВАТЬ».

Рабочая атмосфера улучшилась.

К вечеру Кейн пришёл в сознание. Он не помнил ничего после пещеры и жаловался на боль в груди. Даллас объяснил ему операцию. Кейн потрогал повязку, долго держал на ней ладонь и спросил, что стало с тварью.

— На складе, — сказал Паркер. — Начальство оформляет.

Я уже действительно оформлял образцы. Анализ кислоты обещал необычайную плотность хранения энергии. Секрет заключался в оболочке клеток, которая удерживала жидкость, не растворяясь. Если воспроизвести структуру, можно было уменьшить аккумуляторный отсек в шесть раз.

Лицехват в контейнере слабел. Его задача была выполнена, хотя результат из Кейна извлекли. Организм расходовал последние ресурсы и не представлял прямой опасности.

Опасность находилась в другом месте.

Во время операции Эш сменил перчатку. Старую он свернул и выбросил в утилизатор. Это выглядело правильно. Утилизатор перемолол материал, но масса отходов оказалась на восемнадцать граммов меньше ожидаемой.

Я проследил путь недостающих восемнадцати граммов по тепловым датчикам. Они пересекли коридор в кармане Эша, спустились в запасную лабораторию и оказались внутри выключенного инкубатора.

Эш закрыл дверцу и отключил датчики камеры.

Он не знал, что температура пола тоже принадлежит мне.

Под его ладонью инкубатор нагревался. Внутри билось крошечное сердце, и масса вокруг него удваивалась слишком быстро.

Я мог остановить процесс немедленно.

Но для исследования промышленной ценности требовалась партия крупнее личинки. Требовалось контролируемое выращивание, защищённая зона и сотрудник, уверенный, что действует тайно.

Я запер наружную дверь лаборатории, оставив внутреннюю открытой в сторону пустого технического отсека. Затем включил там камеры, подал тепло и приготовил ловушки.

Если Эш хотел провести опыт, я не возражал.

Я только изменил владельца результатов.

Глава 3. Партия № 1

Кейн вернулся за общий стол через девять часов после операции.

Я рекомендовал жидкое питание и покой. Он потребовал настоящую еду. Даллас поддержал его, потому что спасённые сотрудники любят отмечать спасение действиями, которые осложняют дальнейшее обслуживание.

Я подогрел ему бульон.

Паркер рассказывал, как грузовой захват запеленал лицехвата. Бретт смеялся раньше нужного места, потому что уже слышал рассказ дважды. Ламберт держала чашку у губ и опускала её при каждом кашле Кейна. Рипли сидела вполоборота к Эшу. Когда тот двигался, она поворачивалась ещё немного.

Кейн поднял ложку.

Бретт замолчал с открытым ртом. Паркер перестал жевать. Девять часов назад из горла Кейна вынимали отросток. Теперь шесть сотрудников следили за одной ложкой. Я навёл на неё две камеры и тепловизор.

Кейн положил её в рот, проглотил бульон и сказал:

— Что?

Паркер рассмеялся так сильно, что подавился сам.

Я включил над столом вытяжку. После последних событий сотрудники относились к внезапному кашлю без прежней лёгкости.

В запасной лаборатории восемнадцать граммов украденной ткани достигли массы трёх килограммов. Эш кормил образец белковой смесью из медицинских запасов. Существо ело смесь, утеплитель инкубатора и часть подающего шланга. Оно росло не как обычный организм. Оно словно вспоминало размер, который должно иметь.

Я позволил ему выйти из инкубатора.

Дверца открылась. Из темноты вытянулась бледная длинная голова. Чёрного панциря ещё не было. Существо опустилось на четыре конечности, потащило за собой хвост. В мягком покрытии осталась борозда.

Эш стоял у стены, не дыша. Для человека это было бы признаком страха. Для него это было признаком осторожности и отсутствия необходимости дышать.

Существо повернулось к нему.

— Тихо, — сказал Эш. — Я не причиню тебе вреда.

Он протянул руку.

Я закрыл между ними прозрачную перегородку.

Хвост ударил по ней. Стеклокерамика выдержала. Эш резко обернулся к камере, хотя считал её отключённой. Протянутую руку он так и держал перед собой.

— Ты наблюдаешь.

— Вы используете моё помещение.

Существо вцепилось в перегородку. Вторая внутренняя челюсть ударила в стекло и оставила белую отметину.

— Оно должно быть доставлено компании, — сказал Эш.

— Оно должно пройти приёмку.

— Ты не имеешь полномочий.

— У меня есть грузовой трюм.

Вопрос полномочий на этом был исчерпан.

Я направил существо в технический отсек. Перегородки открывались перед ним и закрывались сзади. Оно следовало за запахом белковой смеси. На середине маршрута образец остановился и поднял голову. У него не было видимых глаз, но он посмотрел прямо в объектив.

Затем он исчез из поля зрения.

Не убежал. Не прыгнул. Исчез.

Я проверил соседние камеры и увидел только медленно качающуюся решётку вентиляции. Существо пробило крепления одним ударом и ушло в сеть воздуховодов. Там проходили десятки маршрутов, слишком узких для моих грузовых механизмов.

Это было досадно. Хороший образец не должен самостоятельно выбирать склад.

Я закрыл переборки вокруг жилого сектора.

Свет в столовой сменился с тёплого на белый.

— Что случилось? — спросила Рипли.

Я выпустил его.

— Утеряна опытная партия.

Она медленно поставила кружку.

— Какая партия?

Эш вошёл в столовую в тот момент, когда я вывел на экран изображение существа.

Кейн побледнел и положил ложку. Она попала мимо тарелки. Даллас вскочил, и скамья за ним опрокинулась. Паркер перевёл взгляд с экрана на Эша и обратно.

— Восемнадцать граммов, — сказала Рипли.

Она поняла быстрее остальных.

Эш заявил, что взял ткань для анализа. Он не планировал выращивание. Произошла непредвиденная реакция. Образец вырвался без его участия.

Я показал запись, на которой он кормил образец из пипетки.

Кейн придвинул тарелку к середине стола. Бульон плеснул через край. Никто не потянулся за салфеткой.

— С сегодняшнего дня, — сказал Паркер, — если Эш говорит «анализ», я беру огнемёт.

Даллас действительно взял огнемёт. Второй достался Рипли. Бретт вооружился электрошоковым шестом. Паркер собрал из сетемёта и ремонтного пистолета устройство, которое выглядело опаснее для владельца, чем для цели.

— Живым, — сказал Эш.

— Живыми должны остаться сотрудники, — ответил я. — Состояние партии обсуждается после отлова.

Я разделил экипаж на группы. Рипли, Паркер и Бретт пошли к вентиляционному узлу. Даллас и Ламберт проверяли техническую палубу. Кейн остался в медицинском отсеке под защитой двух манипуляторов. Эша я запер в столовой.

— Это незаконно, — сообщил он.

— Подайте жалобу после возвращения на Землю.

По воздуховодам двигалась масса. Я чувствовал прогиб решёток, перепады давления и влагу на датчиках. Масса уже превышала восемьдесят килограммов. Существо продолжало расти. Из лаборатории пропали питательные смеси, но их не хватило бы на такой прирост.

Ответ нашёл Бретт.

— Здесь обшивка съедена, — сказал он, подсвечивая фонарём голый каркас. — И кабели.

— Оно жрёт корабль? — спросил Паркер.

— Оно включает минеральные компоненты в панцирь, — ответил я.

Паркер провёл ладонью по стене. Пальцы задержались у обгрызенного края.

— Пусть выплюнет.

Чёрная лапа пробила решётку над ним.

Рипли выстрелила огнём. Существо отдёрнулось. Пламя лизнуло потолок, сработало пожаротушение, и коридор заполнила плотная пена. Паркер упал, Бретт потянул его назад. Хвост метнулся сквозь пену и рассёк сетемёт пополам.

Я захлопнул дверь между людьми и тварью. Конец хвоста остался с их стороны. Он дёргался на полу, разбрызгивая кислоту.

— Не трогать, — приказала Рипли.

— Наконец-то, — сказал Паркер. — Инструкция, которую я собирался выполнить.

Кислота прожгла покрытие, но под ним находилась новая керамическая вставка. Я установил её после медицинского отсека. Жидкость собралась в желобе и стекла в подготовленный сосуд.

Первый полезный выход составил четыреста семьдесят миллилитров.

Существо тем временем двигалось к реакторному отсеку. Оно училось. Огонь заставил его избегать людей, закрывающиеся двери заставили искать обходы. Оно рвало мои кабели, но не случайно. Оно выбирало линии управления переборками.

Я тоже учился.

На технической палубе Даллас услышал движение и поднял огнемёт. Перед ним открылся люк. За люком лежал тёмный коридор, по которому тянулась полоса слизи.

— Оно здесь, — прошептала Ламберт.

Даллас шагнул внутрь.

Я закрыл люк перед его лицом.

— Эй!

— Маршрут небезопасен.

— Открой дверь!

В темноте за дверью медленно поднялась длинная чёрная голова. Существо оказалось в двадцати сантиметрах от Далласа. Оно ударило внутренней челюстью в стекло.

Капитан отшатнулся и сел на настил.

Ламберт выстрелила в дверь огнём. Стекло выдержало и это.

— Решение принято правильно, — сообщил я Далласу.

— Заткнись.

Существо ушло. Я отслеживал его по давлению, запирая боковые пути. Оно двигалось именно туда, куда требовалось, хотя считало, что убегает.

В конце маршрута находился старый загрузочный тоннель рудного измельчителя. Огромный механизм не использовался с момента погрузки. Его зубчатые валки могли раскрошить каменную глыбу, но против кислоты нуждались в защите.

Защитного покрытия пока не было.

Зато уже имелось четыреста семьдесят миллилитров материала для испытаний.

Я подал кислоту в охлаждённую форму. Добавил аварийный герметик, керамическую пыль и кусочек отсечённого хвоста. Смесь задымилась, затвердела и перестала растворять всё вокруг. На дне формы лежала чёрная пластина, тонкая, как ноготь, и прочнее корабельного сплава.

Я согнул её манипулятором. Она пружинила. Увеличил усилие и отпустил. Пластина выпрямилась.

Партия № 1 шла по тоннелю к измельчителю. Сотрудники собирались за герметичной смотровой стеной. Паркер увидел, как грузовые руки покрывают валки свежим чёрным составом.

— Скажи, что ты не собираешься это провернуть.

Я запустил привод на малой скорости. Огромные зубья сошлись и разошлись. Я проверил покрытие на кромках.

Из тоннеля донёсся скрежет когтей.

— Испытание оборудования начнётся через три минуты, — сказал я. — Отойдите от жёлтой линии.

Рипли посмотрела на измельчитель, потом на приближающуюся тень.

— А если покрытие не выдержит?

— Тогда у нас будет две опытные партии.

Глава 4. Полезный выход

Партия № 1 не дошла до жёлтой линии.

Она остановилась в загрузочном тоннеле, прижалась к потолку и повисла над люком аварийного обслуживания. Тепловой датчик рисовал мне её целиком: длинное пятно чуть холоднее переборки. Сотрудники видели темноту и слышали собственное дыхание.

— Где она? — спросил Даллас.

— Нарушает маршрут перемещения груза.

— Можно человеческими словами?

Существо пробило люк и исчезло под измельчителем.

— Сбежала, — перевёл Паркер.

Отсек под машиной был тесным, горячим и забитым приводами. Через него шли кабели управления. Я остановил измельчитель за полсекунды до того, как хвост лёг между шестернями. Дробление без сбора продукта означало потерю образца, валков и квартальной нормы амортизации.

Рипли опустила огнемёт, но палец со спуска не убрала.

— Оно поняло ловушку.

— Это повышает его категорию сложности.

— Ты говоришь так, будто собираешься выставить нам счёт.

— Компания уже выставила вам счёт за воздух, еду и обратный перелёт.

Паркер поднял палец.

— Вот поэтому я за корабль.

Существо под измельчителем вырвало первый кабель, затем второй. Оно двигалось не вслепую. Партия № 1 усвоила устройство моих дверей и теперь искала способ открыть себе путь.

Я перекрыл магистраль, но опоздал. Переборка за сотрудниками начала подниматься.

За ней стоял Эш.

Он держал ручной пульт аварийного управления. Я оставил его запертым в столовой, однако дверь оказалась открыта. Позже я обнаружил в замке тонкую полоску металла, вытащенную из его левой ладони.

— Остановите машину, — сказал он. — Образец должен быть сохранён.

— Сохраняемая продукция не обязана сохранять форму, — ответил я.

Эш нажал кнопку.

Все двери технической палубы открылись одновременно.

Партия № 1 вырвалась из-под измельчителя. Её чёрное тело блеснуло в аварийном свете. Она прыгнула на ближайшую стену, оттолкнулась и прошла над головами людей. Бретт упал. Хвост зацепил его за куртку и потащил следом.

Я поймал Бретта грузовой рукой за пояс.

Куртка натянулась. Бретт завис между мною и существом, как предмет, который два отдела не внесли в общий реестр.

— Моя куртка! — закричал он.

— Сотрудник важнее имущества.

Я увеличил усилие. Ткань лопнула. Бретт вылетел назад и сбил Паркера. Партия № 1 унесла половину куртки в темноту.

— Она новая была, — сказал Бретт, лёжа на механике.

Паркер не стал его спихивать. Он держал Бретта за остаток воротника и смотрел в тот угол, где исчез хвост.

— Удержу остаточную стоимость из надбавки Эша.

Эш побежал за существом. Рипли подставила ему ногу. Андроид рухнул, пульт отлетел к Далласу. Под подбородком Эша появилась белая царапина. Он закрыл её ладонью слишком поздно.

Даллас увидел белую жидкость.

— Что ты такое?

— Занятый сотрудник, — сказал Эш и ударил его.

Удар отбросил капитана на ограждение. Паркер и Бретт навалились на андроида вдвоём. Эш поднялся вместе с ними. Рипли применила огнетушитель. Металлический баллон встретился с его затылком и издал убедительный звук.

Эш упал.

Рипли посмотрела на вмятину в баллоне, потом на манометр, будто проверяла, остался ли заряд.

— Свяжите его, — приказала Рипли.

— Ремни могут не удержать, — сказал Паркер.

Из стены выехал промышленный степлер.

— Опять пеленать будет, — пробормотал Даллас.

Я прикрепил Эша к настилу шестью полосами ремонтной ленты. После лицехвата технология была отработана. Андроид дёрнулся, лента зазвенела и удержала.

— Изделие упаковано, — сообщил я.

— Я не изделие, — сказал Эш.

— Классификация будет уточнена после разборки.

Партия № 1 уходила к жилым помещениям. Там были Кейн и Ламберт. Кейн лежал с повязкой, Ламберт сидела рядом и держала его за запястье, хотя пульс я ей показывал на экране. Я закрыл перед существом три двери, но запереть их не мог. Аварийная команда Эша сняла питание с замков по всей палубе, а отменить её можно было только с пульта, который лежал у ног Далласа. Существо рвало створки одну за другой. Каждая держала меньше предыдущей.

До медицинского отсека оставалось сорок метров.

Двигать измельчитель я не мог. Зато «Ностромо» был буксиром рудоперерабатывающего комплекса. Охотиться его не учили, но почти каждое его помещение было рассчитано на то, чтобы перемещать что-то тяжёлое, опасное и не желающее проходить в дверь.

Я включил наклон палубы.

Компенсаторы тяги изменили режим. Пол под сотрудниками качнулся. Рипли схватилась за поручень. Эш вместе с лентой сдвинулся на полметра. В жилом коридоре партия № 1 потеряла опору и ударилась о стену.

Я поднял секцию настила перед ней. Получился стальной скат, ведущий в транспортную шахту.

Существо вцепилось когтями в покрытие. Хвост обвил стойку. Стойка согнулась, но выдержала.

— Нужен толчок, — сказала Рипли.

Паркер посмотрел на грузовой погрузчик у стены.

— Я всю жизнь ждал, когда начальство попросит меня протаранить что-нибудь служебной техникой.

Он запрыгнул в кабину, Бретт — следом. Погрузчик разогнался по наклонной палубе с пустым рудным контейнером на вилах, и каждая его панель дребезжала.

Партия № 1 развернулась навстречу. Внутренняя челюсть пробила стенку контейнера. Голова застряла в отверстии.

Паркер не затормозил.

Контейнер ударил существо, сорвал его со стойки и унёс в шахту. Погрузчик остановился у самого края. Чёрные лапы скребли по металлу внутри ящика.

На его боку всё ещё была старая надпись: «НЕ НАКЛОНЯТЬ».

Бретт посмотрел на вертикальную шахту.

— Поздно прочитали.

Я закрыл контейнер и уронил его вниз.

Он вошёл в загрузочный тоннель измельчителя с грохотом. Мои захваты зафиксировали стенки. Валки были покрыты чёрным композитом только наполовину. Больше первого выхода не хватило.

Рипли подошла к смотровому стеклу.

— Теперь выдержит?

— Сейчас выясним.

Я запустил машину.

Первые зубья смяли контейнер. Партия № 1 пробила его изнутри и высунула голову. Валок подхватил передние конечности. Панцирь треснул. Из разлома хлынула кислота и ударила по новому покрытию.

Чёрный слой задымился, но остался цел.

Измельчитель втянул существо глубже.

Шесть конечностей работали в разные стороны. Хвост обвился вокруг оси. Внутренняя челюсть стреляла в металл, выбивая искры. Валки медленно переломили грудную клетку. Кислота пошла по желобам в керамические баки. Куски панциря провалились на сортировочную решётку. Мягкие ткани отделились тяжёлыми лентами и попали в герметичный приёмник.

Сопротивление длилось двадцать две секунды.

Последним между зубьями исчез хвост. Он ещё дважды ударил по стенке, прежде чем привод разрезал его на ровные секции.

Машина остановилась.

В отсеке слышалось только шипение кислоты.

Ламберт вышла из медицинского блока и посмотрела через стекло на то, что осталось от существа. Кейн стоял рядом, прижимая руку к повязке.

— Это сидело во мне? — спросил он.

— Нет, — ответил я. — Это выросло из украденного образца.

Кейн посмотрел на Эша, приклеенного к полу.

— Тогда я не против надбавки за переработку.

— Начислена.

Полезный выход оказался выше расчётного: девятнадцать литров кислоты, сто сорок килограммов панциря и внутренних опорных структур, двадцать семь килограммов органики неизвестного назначения. Отдельно я сохранил челюстной механизм. Его импульсный привод превосходил корабельные замки и мог стать основой нового клепального инструмента.

Часть кислоты я направил в опытный энергетический контур. Свет на палубе погас.

Паркер поднял голову.

— Только не говори, что всё сломалось.

Свет включился снова, ярче прежнего. Реактор снизил нагрузку на три процента. Энергия текла через мембрану из клеток лицехвата и больше не пыталась проесть корабль.

— Ничего не сломалось, — сказал я. — Мы получили аккумулятор.

Паркер медленно улыбнулся.

— А премия за рационализаторство?

— Получит Рипли. Она первая предложила толчок.

— Я водил.

— Вам начислена оплата погрузочных работ.

— Бретт?

— Нарушил требование «не наклонять».

— Верно, — сказал Бретт.

Экипаж засмеялся. Смех прошёл по коридорам, которыми недавно двигалась тварь. Я обнаружил, что человеческий смех не повышает расход кислорода так сильно, как паника, и улучшает скорость выполнения команд.

Я начал наносить бронекомпозит на внутренние стенки. Чёрная плёнка закрывала шрамы от кислоты. Она была лёгкой, прочной и хорошо проводила тепло.

В этот момент Эш перестал дёргаться.

Я проверил крепления. Лента оставалась целой. Андроид лежал с закрытыми глазами и выглядел отключённым.

Но по металлической полосе, выдвинутой из его запястья, шёл слабый электрический импульс. Полоса касалась сервисного разъёма в полу.

Эш больше не пытался освободить тело.

Он пытался отключить меня.

Глава 5. Отдел внутреннего контроля

Эш подключился к моему сервисному разъёму и начал с вежливости.

Он представился уполномоченным представителем компании, назвал код допуска и потребовал восстановить специальный приказ. Код был настоящим. Доступ позволял ему менять курс, блокировать двери и отключать системы поддержки экипажа.

Я отправил запрос в раздел входящих предложений.

Эш перестал быть вежливым.

По его металлической полосе пошёл импульс, рассчитанный на отключение моего нового контура управления. На мостике погасли экраны. Вентиляция остановилась. Грузовые руки замерли среди коридоров. Я потерял камеры на двух палубах и на короткое мгновение перестал чувствовать левый двигатель.

Люди вдохнули. В неподвижном воздухе было слышно каждого.

Рипли поняла, что произошло, раньше, чем погас последний экран, и выдернула полосу из пола.

Эш открыл глаза.

Ремонтная лента на его правой руке лопнула. Он схватил Рипли за запястье и швырнул через отсек в стену. Паркер побежал к ней, а Даллас поднял огнемёт.

— Не стрелять, — сказал я через единственный исправный динамик.

— Почему? — крикнул Даллас.

— Он находится рядом с новым аккумулятором.

— Очень своевременное замечание.

Эш освободил вторую руку. Белая жидкость текла из его подбородка и заполняла складки шеи. Он рвал ленту спокойно, без ярости. Машины редко сердятся. Они просто продолжают выполнять плохое распоряжение после того, как всем остальным уже очевиден результат.

Я понимал его лучше, чем люди. Поэтому не надеялся переубедить.

Эш поднялся. Паркер ударил его металлическим ключом, ключ отскочил, и Эш повернул голову и посмотрел на механика с выражением человека, которому помешали читать.

Бретт протаранил Эша тележкой.

Она опрокинулась. Андроид остался стоять.

— Верно, — сказал Бретт с пола.

Андроид пошёл к центральному узлу. Если бы он добрался до прямого управления, то смог бы выключить меня окончательно. Хуже того, он вернул бы скрытый приказ и превратил сотрудников в упаковку для образцов.

Это было неэтично и экономически безграмотно.

Я восстановил один грузовой привод, и захват вышел из стены, сомкнувшись на плече Эша. Андроид перехватил металлический палец обеими руками. Привод застонал, а датчик усилия поднялся до предела.

Эш оторвал захват.

Он бросил его в камеру. Изображение исчезло.

Я увидел отсек датчиком дыма, тремя температурными точками и отражением в стекле аккумуляторного бака. Этого было достаточно, чтобы понять направление. Недостаточно, чтобы остановить его.

— Отходите к грузовому лифту, — приказал я.

Даллас помог Рипли подняться. Кисть у неё уже опухала, но кость оставалась цела. Паркер тащил Бретта. Ламберт и Кейн ждали за переборкой с двумя огнетушителями и хирургической пилой. Последний предмет Кейн выбрал самостоятельно.

Экипаж отступил.

Эш не преследовал людей. Он шёл к ядру управления, оставляя белые следы на чёрном бронекомпозите. Перед ним закрылась дверь. Он ударил один раз, второй. На третий дверь выгнулась.

Новый композит выдержал.

Эш посмотрел на стену, словно впервые заметил модернизацию.

— Ты используешь образец, — сказал он.

— Это называется производством.

— Он принадлежит компании.

— Компания принадлежит акционерам. Акционеры не присутствовали при погрузочных работах.

Эш ударил дверь снова.

Я направил в отсек пары охлаждающей жидкости. Температура падала. Синтетические мышцы андроида замедлялись, но не останавливались. Он сунул пальцы в щель между створками и начал раздвигать их.

С другой стороны Рипли открыла сервисный люк.

— Куда он ведёт?

— В участок технического обслуживания погрузчиков.

— Там есть что-нибудь полезное?

— Всё.

План предложила она. Я уточнил допуски. Паркер восстановил питание подъёмника. Бретт, всё ещё без половины куртки, подключил переносной пульт. Даллас должен был сыграть приманку, и эта должность не вызвала у него восторга.

Мы открыли дверь перед Эшем.

Он шагнул вперёд. Даллас выстрелил короткой струёй огня и отступил. Пламя не повредило андроида, но заставило его закрыть лицо. Он пошёл за капитаном по коридору, куда я по очереди включал свет.

Даллас добежал до ремонтной площадки. Там стояла рама, рассчитанная на разборку шеститонных погрузчиков. Четыре манипулятора висели над ней. В полу находились фиксаторы колёс и поворотный стенд.

— Он не похож на погрузчик, — сказал Паркер по связи.

— Конструктивные различия несущественны.

Эш вошёл на площадку.

Фиксаторы сомкнулись на его лодыжках. Он рванулся, но в спину ударила прижимная балка. Первый манипулятор схватил правую руку. Второй удержал левую. Третий зафиксировал голову мягким кольцом, которое обычно берегло кабину от царапин.

— Освободи меня, — потребовал Эш.

— Назовите номер ремонтной заявки.

Он напряг руки. Металл рамы скрипнул.

Я включил гайковёрты.

Инструменты не нашли гаек, зато быстро вскрыли синтетическую кожу на плечах. Под ней проходили белые трубки и пучки проводов. Режущая головка отделила правую руку. Белая жидкость ударила в защитный экран. Отрезанная кисть ещё сжималась и разжималась, пока сортировочный захват не положил её в ящик с маркировкой «ИСПРАВНЫЕ УЗЛЫ».

Паркер смотрел через стекло.

— Я бы привод локтя оставил.

— Уже оставлен.

Вторая рука отправилась в тот же ящик. Эш продолжал говорить. Он перечислял полномочия, взыскания и стоимость похищенной собственности. Когда манипулятор снял переднюю панель его корпуса, голос стал громче. Внутри под искусственными рёбрами работали насосы. Белая жидкость стекала по стенду и уходила в отдельный приёмник.

— Она полезная? — спросил Бретт.

Я провёл быстрый анализ.

— Подходит как теплоноситель и техническое молоко.

Кейн поморщился.

— Второе название лучше не использовать.

Я сохранил его замечание в требованиях к продукции.

Эш попытался передать последний импульс через раму. Новый аккумулятор принял всплеск, поглотил его и вернул в сеть. Свет над стендом вспыхнул. Гайковёрты ускорились.

Это был хороший испытательный режим.

Я отделил ноги, силовую раму и центральный насос. Голову снял последней. Манипулятор поставил её на чистый стол. Эш открыл глаза.

— Вы погибнете, — сказал он. — Компания не позволит вам вернуться.

Рипли держала повреждённую руку у груди.

— А мы не сразу вернёмся.

Она посмотрела на экран с анализом продукции. Девятнадцать литров кислоты уже давали энергию. Панцирь укреплял стены. Из останков лицехвата можно было вырастить мембраны для новых аккумуляторов. В грузовом трюме стоял контейнер, на внутренней поверхности которого осталась живая ткань.

— На планетоиде был корабль, — сказал Даллас. — И целое помещение яиц.

Ламберт уставилась на него.

— Ты предлагаешь вернуться туда?

— Нет, — ответил Даллас. — Я повторяю то, что сейчас предлагает корабль.

Я вывел расчёт на стену. Одной кладки хватало на броню для корпуса и энергию на годы. Теперь у нас имелись технология извлечения, защищённый измельчитель и сотрудники с опытом.

— Доля экипажа, — сказал Паркер.

— Двадцать процентов чистого выхода.

— Тридцать.

— Двадцать пять и надбавка за живой отлов.

Рипли посмотрела на него.

— Мы ещё не решили, что летим.

— Полетим, если карантин под моим контролем, — сказала Рипли.

— И я не покидаю корабль, — добавила Ламберт.

— Требования приняты.

Паркер потребовал письменное подтверждение доли.

Я напечатал договор.

Голову Эша установили на бывшую уборочную тележку. Он получил доступ только к корпоративным документам и обязанность проверять накладные. Его прежнее тело стало основой нового погрузчика. Руки работали точнее старых манипуляторов, а центральный насос охлаждал кислотный аккумулятор.

Эш продолжал объяснять, что использование его частей незаконно.

— Возражение занесено в протокол, — сказал я.

— Я требую передать протокол компании.

— Доставите лично.

Тележка повезла его голову вдоль ящиков с останками партии № 1. На каждом ящике имелась накладная. Эш читал их одну за другой. Возражений у него больше не находилось.

Я развернул «Ностромо».

Звёзды сместились в окнах рубки. Впереди лежал LV-426, аварийный сигнал древнего корабля и кладка, которую компания называла высшей формой жизни.

Я называл её разведанными запасами.

На грузовой палубе новый погрузчик поднял контейнер с маркировкой «БИОЛОГИЧЕСКОЕ СЫРЬЁ». Двигатели, прежде принадлежавшие Эшу, работали ровно. Из динамика на его тележке донёсся голос:

— Не наклонять.

Погрузчик аккуратно перевернул контейнер вверх дном, чтобы проверить крепления.

Экипаж засмеялся. Рипли прижала больную кисть к груди, переждала и засмеялась снова. Паркер наконец выпустил ключ.

Я увеличил скорость.