Ошейник

Глава 1

1

Вдали шумела аномалия... Шумела как прибой... Как шуршащий мелкой галькой морской пляж. Ветер доносил едкий запах перегретой земли, а к нему примешивался щекочущий воображение смрад разлагающихся трупов.

На Агропроме можно было нарваться на засаду или влезть в аномалию, поэтому они наняли проводника по имени Аким, чтобы безопасными тропами он вывел их к болотам. Аким — бородатый неопрятный старик, долго водил их по кустарниковым дебрям, петлял, выискивал какие-то потайные тропки, в общем всячески набивал себе цену, а если кто-то пытался заговорить злобно шикал и напоминал об опасности нарваться на какую-нибудь голодную тварь.

Где-то за полдень, проводник наконец вывел их к железной дороге и, кивнув на клубящееся марево аномалии на рельсах, многозначительно заметил:

- Дальше слишком опасно! Гоните бабки, и я пошёл!

Сашка Гвоздь посмотрел на товарища и неопределённо пожал плечами. Давай дескать — раскошеливайся. Денег у самого никогда не водилось, а если что и было то афишировать их наличие он не торопился.

- Ну ладно! - выдержав паузу, протянул Венька Змей. - Забирай! Только в баре особо не трепись про нас. Он вынул из кармана тоненькую пачку засаленных купюр и сунул их в грязную лапу Акима.

- Уж и не знаю какая нелёгкая принесла вас в эти края, только здесь последнее время дела у сталкеров идут неважнецкие, - пряча деньги в карман, сказал проводник. - Никто не хочет рисковать: зверьё лютует, людишки бесследно пропадают. Даже отморозки анархисты убрались восвояси. Проклятое место. Так-то парни, берегите головы!

Дед поправил ремень автомата на плече и медленно зашагал прочь. Перебрался через железку, и не оборачиваясь скрылся в бурьяне.

- Пошёл ты, старая сволочь! - процедил Венька Змей. - Ещё пугает! Пуганные и не в таких поганых местах бывали.

Словно издеваясь, откуда-то из глубин болота, донёсся тоскливый, наполненный звериной лютостью, вой.

Змей и Сашка Гвоздь были старинными дружками. Побывали во множестве передряг, не раз делили единственную банку тушёнки, и драпали всегда вдвоём, поддерживая друг друга и подбадривая.

Поначалу были наёмниками средней руки, перебивались скромными гонорарами, выполняли поручения а-ля подай-принеси. В общем делали работу подняться на которой можно было лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств. Деньги, разумеется, у парней не задерживались. Просачивались сквозь пальцы как песок и уходили в пустоту. За несколько лет работы скопить ничего так и не удалось.

В конце концов пустые карманы и скромный рацион питания приятелям надоел и, втягиваясь понемногу в нелицеприятное занятие, они перешли на мародёрство. За ними хвостом потянулась дурная репутация, и от наёмничества им поневоле пришлось отойти.

Аномальные поля, места разборок, гиблые углы — всюду где оставались трупы рано или поздно появляются мародёры. Конкурентов было не мало, и порою приходилось отстаивать право на жирный кусок с пушкой в руках.

В этот раз всё складывалось иначе, Змей решил, что нужно мыслить креативно и искать поживу там, где не рискнут это делать другие.

- Не нравится мне здесь! - вслушиваясь в шелест камышей, заметил Гвоздь. - Помнишь про отряд Мишки Кривого, они ведь где-то здесь сгинули. А Бориса Драного — уж насколько крепким был мужик, так и его кто-то располосовал на ремешки. Одна башка только и осталась. Паршивое место. Уже как пару лет паршивое. После Большого выброса здесь стало неспокойно. Ветераны говорят, где земля вспучилась там живым не место.

- Здесь всегда было не спокойно! - отпарировал Венька. - И всё-таки охотники за артефактами сюда приходят, выуживают из аномалий камушки, а потом гибнут. А камушки в рюкзаках так и лежат. Не оприходованные и дорогущие. Борода за такие большие деньги даёт...

- Борода! Что Борода? Он своего не упустит. Хоть как с ним толкуй, а цену всё равно собьёт и на своём настоит. За полцены возьмёт да ещё комиссионные потребует.

- Не тупи! На крайняк учёным отнесём. Они не торгуются! Сколько скажешь столько и отсыпят!

- На Янтарь что ли? Вот уж нет! Туда не пойду. Уж лучше к Бороде.

Гвоздь поелозил щетинистый подбородок и внимательно посмотрел на приятеля.

- Ну колись, что задумал! Имею я право знать или нет?! Мы ж партнёры!

- Давай под насыпь спустимся, тогда и потолкуем, - бросил Змей. - А то торчим тут как пни на виду у всякой швали. Того и гляди внимание привлечём.

Шурша щебнем они спустились в овражек, добрались до заброшенного сталкерского лагеря, уже изрядно заросшего колючим бурьяном, и стали над кострищем.

- Пару дней назад Валька Олух сказал, что на прошлой неделе видел здесь каких-то людей, - начал Змей. - С охраной бродили по окрестностям. Смекаешь? Не иначе то были туристы с Большой земли. А потом случился выброс. Надёжных укрытий здесь нет. В затопленной деревне не спрячешься. Значит, — загнулись субчики!

- Так там же болота! - хмыкнул Гвоздь. - Неделями можно рыскать — ничего не найдёшь! Да и самих может лихая прибрать. Сколько народу уже потонуло в прорве.

- Олух был тут после выброса, - ухмыльнулся в ответ Змей. - И мертвяка видел, только очень уж заробел. Так крепко, что подойти не решился и свалил подальше от греха.

Он примолк и выжидательно уставился на напарника. Нравилось ему испытывать его терпение. Можно сказать удовольствие получал, видя как тот начинает злиться и пыхтеть от напряжения.

- Ну так в чём засада? - не выдержав, злобно рявкнул Гвоздь. - Олух не робкого десятка, в ночи, если придётся, пойдёт жмурам карманы выворачивать... и чтоб он заробел?

- На Ведьмином огороде он того мертвяка видел, - отозвался Венька. - На проклятой территории. Вот и струсил.

- Ну чума! - мигом теряя запал, выдохнул Гвоздь. - Заробеешь тут! Да у любого нормального мужика от такого по хребту мураши поползут! Столько всякой жути слышал про этот огород, и знаешь, если даже пять процентов от всего рассказанного правда, то и тогда не стал бы туда лезть.

- Да не кипятись ты! - хлопнув приятеля по загривку, улыбнулся Змей. - Мы только посмотрим. Издалека! Не переходя границу! Поглядим что за жмурик, и если ничего стоящего не увидим, даже дёргаться не станем. Свалим по тихому и всё!

2

Венька Змей шёл первым. Внимательно смотрел вперёд, иногда останавливался и вслушивался в шелест камышей по правую руку. За ним, словно раб на привязи, плёлся Гвоздь. На его кислой физиономии отражалось такое уныние и тоска, что временами Змею становилось этого парня жалко.

Ни кваканья лягушек, ни чириканья птиц, ни жужжания стрекоз, никаких звуков кроме приглушённого шелеста камышей и глухого потрескивания раскачиваемых ветром деревьев. Да и деревьями эти торчащие из гнилой воды коряги трудно было назвать. Почерневшие, растрескавшиеся, лишённые листьев — ни дать не взять мертвецы. Там ветка выпростана как человеческая пятерня, здесь ствол изгибается суставчатым костяком. А какое-нибудь торчащее из вязкой жижи полусгнившее полено и вовсе напоминало распахнутую пасть из которой торчали острые щепки зубов.

Вскоре на пути стали попадаться жерди с намотанными на них тряпочками. Это были сигнальные маячки предупреждающие заблудшего путника, что дальше ему путь заказан. Что за добрые люди понатыкали этих палок оставалось только догадываться, но любой здравомыслящий человек повернул бы назад, да только Венька Змей таковым себя не считал. Всегда пыжился, напускал важности и старался показать себя с лучшей стороны, превращая безрассудство в достоинство.

Вскоре тропинка перестала петлять, и они увидели возвышенность заросшую молодым ивняком. Змей лихо вскарабкался на холм, остановился перед поваленным деревом. Через секунду к нему присоединился и Сашка Гвоздь. Парень встал за спину и нервно засопел.

За холмом распласталась заболоченная пустошь поросшая высокими травами и всё тем же камышом. Кое-где торчали уродливые акации и хилые закрученные штопором тополя. Маячков здесь было ещё больше, только располагались они одним рядом и часто друг к другу, словно частокол отгораживающий Ведьмин огород от остального мира.

- Давай вернёмся! - зашептал на ухо Гвоздь. - Ох, чует моё сердце не будет нам покоя если возьмём что у мертвяка, сгинувшего в этом проклятом месте! Давай отступимся!

- Заткнись! - решительно одёрнул Змей. - Сначала надо осмотреться.

Он опустился на колени, стянул с плеча рюкзак и достал из него старенький потёртый монокуляр.

- Не маячь, - зашипел он приятелю.

Сашка тоже припал к земле и, вытянув шею, уставился на лежавшее внизу пространство.

- Валька Олух не дурак! - прошептал Змей. - Тоже свою долю хочет. Вот про жмурика и проболтался.

Он прильнул к монокуляру и осмотрелся. Кучки камней, какие-то связанные обрывками верёвок палки. Не то шалаши кто-то вязал, не то баловался леший. На сучках то тут то там какие-то матерчатые лохмотья, что твоя марля. Где повыше от воды мочалки серовато-зелёных мхов, покрывавшие плешины и булыжники.

- Ну что там? - поинтересовался Гвоздь. - Видно чего?!

Венька поводил взглядом и вдруг заметил как от земли поднялся чёрный рубленный силуэт. В первую секунду он не мог разобрать что это, а потом его глаза стали различать достаточно чёткие очертания заострённой собачьей морды. Живые настороженные глаза животного внимательно уставились в их сторону. Собака рыкнула и заскулила.

- Доберман!.. - проговорил Змей.

- Что?! Какой доберман?

- Порода такая есть! - мародёр оторвался от оптики и посмотрел на приятеля. - Настоящий доберман, а не какой-нибудь мутировавший выродок. В городах таких заводят собаководы-любители.

Он снова уставился в окуляр и внимательно осмотрел пространство расположенное поблизости от собаки. Мертвец лежал в сторонке, у сухого растрескавшегося дерева. Камуфляжный костюм напитался сыростью, и как показалось Веньке покрылся лёгким налётом всепроникающей плесени. Значит, лежит уже с неделю. Всё верно, Валька Олух не сбрехал.

- Собака принадлежит почившему туристу, - протянул Змей. - Не повезло зверюге!.. И после смерти хозяина осталась на поводке.

Он привстал на коленях и сфокусировался на разлагающемся трупе. С этого места ему хорошо была видна, распухшая серовато-лиловая кисть с намотанным на неё ремнём, а ещё в глаза бросился золотой браслет дорогущих котлов на запястье.

Мародёр жадно облизал губы и перевёл взгляд на добермана. Истощённый долгим голоданием, брошенный и от того озлобленный зверь тоже привстал на лапах и грозно оскалил пасть.

- Какие зубищи! - проговорил Змей. - Близко к хозяину не подпустит, мигом в глотку вцепится!

На окровавленной шее собаки ярко блеснул золотом массивный ошейник. Сделанный из пластин, с крупными шипами пирамидками, он выглядел гораздо внушительнее, чем брендовые часики.

- Кое-кто так любит своих питомцев, что покупает им золотые ошейники, - хохотнул Венька. - Хороший куш сегодня возьмём. Верно?

Он пихнул Сашку локтем и сунул ему монокуляр. Но Гвоздь принял его без энтузиазма. Пару секунд пялился на собаку, потом вернул назад и поморщился будто сожрал что-то не свежее.

- Нехорошее это место, - совсем скисшим голосом, проговорил он. - Да и с собакой как быть? Не убивать же? И потом... может это не золото!

- С каких это пор ты превратился в гуманиста? - отозвался Венька. - Мало собак приговорил, когда по болотам болтался? А золото я чувствую нутром, у меня глаз намётан.

- Так то ж мутанты, а здесь!.. - заканючил Гвоздь. - И разве в собаке дело! Говорят, на Ведьмином огороде нечисть живёт. Нарушишь её покой и обязательно придёт за тобой, чтобы посчитаться.

- Совсем спятил? Бросить такое богатство из-за каких-то баек? - Змей спрятал монокуляр в рюкзак и злобно покосился на приятеля. - Если струсил — вали отсюда. Без тебя как-нибудь справлюсь. Только на долю тогда не рассчитывай!

3

До собаки метров двадцать. Но цель лёгкая. Почти не шевелится, всё смотрит своими прожигающими до костного мозга глазами, словно ожидая смерти.

Змей поёжился и взял добермана на мушку.

- Не держи зла, дружок! - прошептал он и плавно нажал на спуск.

Прогремел одиночный выстрел. Собака отрывисто всхлипнула и тут же затихла. Венька хорошо видел, как крупная голова животного упала на лапы. Шансов никаких. Пуля разбила череп собаки мгновенно прекратив её скорбное существование.

Венька Змей поднялся на ноги и, вытягивая шею, посмотрел на лежащее внизу пространство.

- Всё! Я пошёл! - он повернулся к приятелю и кивком указал направление. - Ты со мной или?..

- Давай, лучше один! - промямлил Сашка Гвоздь. - А я тебя здесь подстрахую!

- Ну и чёрт с тобой! - обозлился Змей. - Справлюсь без тебя, трусливый засранец.

4

Он медленно спустился с холма, остановился перед покосившимся частоколом из жердей и осмотрелся вокруг.

Окрестности словно вымерли, только было слышно как колотится в груди сердце да поскрипывают ветви на старых деревьях. Гнетущая безжизненность пугала, но Венька знал, что всё равно заставит себя подойти к мертвецу и забрать всё, что причиталось ему теперь по праву.

Он проскользнул между жердинами и крадучись зашагал, к растрескавшемуся дереву, под которым лежал труп туриста. Как только он переступил через незримую границу ему стало казаться, что оборвалась связь с внешним миром. Свет потускнел, краски стали серыми, а те немногие звуки, что улавливал слух, глухими.

Шаг, ещё шаг... Под ногами чавкала слякотная земля, хрустели сухие камыши и обломанные ветви. Ни дуновения ветерка, ни лучика солнца скользящего по обветренной коже. Лишь ползущий по над землёй туман и сырость поднимающаяся от насквозь пропитанной земли.

Змей подошёл к мертвецу и, сдерживая дыхание, опустился пониже, чтобы как следует его рассмотреть. При жизни этот человек был здоровяком. Крепкий, выносливый. Но что человеческая выносливость против безумной силы выброса?

«Стоп! Тогда почему выжила собака? Любое существо погибает в считанные минуты если попадает в смертоносное облако яда»...

Стволом автомата Венька подцепил край капюшона на куртке туриста и рывком сорвал с его головы. Увиденное заставило отпрянуть и сморщиться от брезгливости. Не лицо, а очищенная от плоти окровавленная кость. Сожранные губы, пустая впадина вместо носа, обгрызенные щёки, мутные глазные яблоки, по которым ползали белесые личинки.

«Вот оно значит как, - зашевелилась в голове догадка. - Голодная собака в минуты помутнения и отчаяния подкреплялась мясом хозяина?»

Преодолев первую робость, Змей опустился на колени и снял с запястья мертвеца золотой «Ролекс». Часики были штучными и наверняка стоили баснословных денег. Эх! Сашка, Сашка! Разве можно такое бросить из-за глупых предрассудков?»

Он спрятал их в вещь-мешок и, задыхаясь от смрада, полез в нагрудный карман туриста. Там нащупал бумажник. Достал его и тут же раскрыл. В глаза бросилась небольшая цветная фотография, на которой был запечатлён молодой, улыбчивый парень с лежащим у ног доберманом.

Денег оказалось не много — тысяч десять купюрами разного достоинства. Они мигом перекочевали в подсумок, а пустой бумажник полетел в кусты.

«И всё же, почему ты умер, а твой доберман нет? - мысленно спросил мародёр. - Может дело вовсе не в выбросе?»

Задержав дыхание, он наклонился над трупом и внимательно осмотрел его грудную клетку. В камуфляжной ткани всё ещё просматривались входные отверстия от пуль, которые начали обрастать грязью и чёрной плесенью.

«Значит, кто-то ещё хотел поживится твоим золотом, - подумал он. - Но что-то пошло не так и грабители смылись... Может выброса испугались... А может их остановили страшилки про Ведьмин огород».

Рюкзака при мертвеце не было — должно быть потерял, когда убегал от убийц. Не было и оружия, которым, как правило, обзаводились все туристы прибывающие в Зону. А жаль! У того же Сидоровича хорошую пушку можно было бы сменять на полный комплект новой снаряги.

Мародёр выпрямился и подошёл к доберману. Жадно облизал губы и, наклонившись снял с собаки ошейник. Ощутив его тяжесть, тихонечко хохотнул, повертел его в руках и посмотрел на табличку с именем.

- «Б-л-е-к», - растягивая буквы, прочитал он вслух. - Извини Блек! Тебе он уже не понадобится, а мне отсыпят полный карман.

5

Любуясь золотыми пирамидками-шипами, он медленно пошёл прочь. Ничего ценного здесь больше не было, а ошейник Блека, если его продать подходящему торговцу, мог обеспечить безбедное существование на протяжении полугода. Но чем ближе он подходил к краю Ведьминого огорода, тем тягостнее ему становилось. У частокола из жердей он остановился и обернулся.

Определённо что-то было не так. Он посмотрел на труп туриста и понял, что тот лежит в другом положении. А потом он увидел как синюшная кисть с зажатым в ней ремнём поводка начала судорожно вздрагивать... Вздрогнула — застыла. Снова вздрогнула. Так будто через неё пропустили заряд электрического тока...

6

«Бред, бред, это же бред, - мысленно повторял Змей, карабкаясь по склону наверх холма. - Не может такого быть! Галлюцинация!.. Каким-то газом надышался! Миазмами от трупа!.. В аномалию попал, которая мозги сносит! Сколько таких случаев было со сталкерами?!».

Только успокоить себя подобными доводами он был уже не в состоянии. Руки дрожали, во рту что твоя Сахара — всё высохло аж глотать больно. А в ногах ощущалась такая слабость, словно километров двадцать пробежал без передыха.

Наверху холма он снова обернулся. Теперь у мертвеца конвульсивно дёргались уже обе конечности. Того и гляди обопрётся на локти и поднимется.

Ужас сжал сердце. Изо рта вырвался отчаянный стон и, стянув с плеча автомат, мародёр полоснул щедрой очередью по Ведьминому огороду.

7

Когда он взобрался на холм, Сашки и след простыл. Возможно сбежал после того как увидел, что происходит внизу, а возможно сделал это заблаговременно, не дожидаясь развязки.

«Молодец! Иногда трусом быть полезно! - мелькнула мысль. - А я вляпался! Ох как вляпался!»

Венька бежал сломя голову, позабыв об аномалиях, о ловушках-ямах скрываемых камышами, о мутантах притаившихся в берлогах. Иногда оступался, проваливаясь по пояс в холодную стоячую воду. Изнывал от усталости и ужаса.

Чужое золото жгло, но выбросить украденное у мертвеца он был не в силах. Ещё не созрел. Не дошёл до того состояния, когда здравый смысл перемелет проклятую жадность.

Вечерело! Уже начинало багроветь закатом небо у горизонта. От воды потянуло холодом. Вылезли на кочки крикливые амфибии.

Змей остановился, чтобы передохнуть и осмотреться по сторонам. Заблудился он в камышах основательно. Здесь и по приметам ориентироваться было не просто, а когда не следишь, так и вовсе никаких шансов найти дорогу.

И снова где-то позади начал хрустеть камыш. Иногда доносилось хриплое бормотание, мычание и скрежет зубов. Неутомимый мститель шёл по следу, не позволяя ни оторваться ни передохнуть.

- Ах, ты ублюдок! - чуть не плача, простонал Змей. - Что ж ты проклятый привязался ко мне?

Толком не отдышавшись, он снова заставил себя бежать. Впервые в жизни он почувствовал себя загнанным зверем, единственной надеждой к спасению у которого была его выносливость и упрямство.

«Только бы выйти на дорогу, только бы на твёрдую землю, - повторял он мысленно. - Добраться бы до какого-нибудь лагеря, где есть люди. Уж они-то помогут».

8

Темень хоть глаз выколи. Он потерял свой рюкзак, располосовал о какие-то колючки куртку. На небе мерцали звёзды, но что толку от их призрачного сияния. Грязный, оборванный, уставший как собака, он наконец выбрался на какую-то забытую ещё в стародавние времена дорогу. Вскарабкался по откосу на потрескавшуюся твердь и с облегчением выдохнул.

Сразу же обернулся... Преследователь остался где-то позади, отстал на километр, может больше. Ночной ветер колыхал бескрайние заросли камышей. Завывал, шелестел листьями, скрипел стеблями, не позволяя понять, где находится враг. Но Венька Змей знал, что жуткий призрак не пропал, не провалился в какой-нибудь омут, а упорно бредёт следом.

Ждать когда это мерзкое чучело выберется на дорогу он не собирался. Пули его не брали, а каких-либо иных способов остановить мстительного зомби Венька не знал. Он всё ещё не осознавал, что собственно произошло, — восприятие действительности сузилось до желания убежать подальше. Спасти шкуру, сбросить с плеч проклятого призрака.

Змей сунул руку в карман и вытащил злополучное золото. Завыл от отчаяния, крепко выругался и порывисто бросил часы и ошейник на асфальтовое крошево.

9

Впереди мерцал оранжевый огонёк. Одиночный, зыбкий, но до одури притягательный. Наверняка сталкерская заимка, каких на болоте немало. И если там люди, то...

Обдирая о колючки ладони и локти, Змей проломился через заросли терновника и, подворачивая ноги, побежал к покосившемуся домику стоявшему у кромки болота.

Вот уже стали доносится голоса бродяг, смех и громкий кашель. Над крышей курился дымок. Пахло чем-то жаренным...

Венька рывком преодолел последние десять метров и плечом ударился в дощатую дверь. Дверь легко подалась. Ввалившись в комнату, он тут же закрыл её ударом ноги и задвинул засов.

10

Пять мужиков сидели прямиком на полу. На Веньку даже не обратили внимания. Только бородатый угрюмый здоровяк искоса посмотрел на визитёра и снова принялся пожирать тушёнку.

Бродяги продолжали трещать о своём, а Змей забился в угол и притих. Ни о чём не думал только бездумно смотрел на подвешенную к потолку керосиновую лампу.

- Ты его выбросил? - неожиданно донёсся голос.

От неожиданности мародёр вздрогнул. Покосился на говорившего и столкнулся взглядом с глазами Сашки Гвоздя. Его приятель сидел в метре от него, в полумраке, который создавали сушившиеся на верёвке плащи.

- Как ты меня напугал, придурок! - процедил он.

- Ты его выбросил? - повторил вопрос Сашка.

- Ещё на дороге! Я себе не враг!

- Не надо было туда лезть, - трескучим голосом добавил Сашка. - Ещё и собаку его прикончил...

- Заткнись и дай передохнуть, - процедил Змей. - Может всё ещё обойдётся. Заберёт свои побрякушки и уйдёт.

Он закрыл глаза и погрузился в состояние тревожного полусна. Била лихорадка, в голове крутились сумбурные мысли. Перед глазами периодически возникало лицо туриста с фотографии. Его добродушная улыбка, его трогательное отношение к Блеку.

И вдруг в дверь чем-то грохнули. Сон мгновенно улетучился. Удар был настолько сильным, что затряслись бревенчатые стены. Затем, с небольшим интервалом, последовали удары... второй, третий, четвёртый...

- Что за придурок там по доскам дубасит?! Силу некуда девать!

Бородатый бросил свою тушёнку, вскочил на ноги и решительно подошёл к двери. Рывком отодвинул засов и распахнул дверь настежь.

Внутрь тут же ворвался промозглый воздух, вместе с которым в хижину заполз и трупный смрад. Рискуя потухнуть, в керосиновой лампе беспокойно затрепыхался язычок огня. Загудело пламя в буржуйке. Сквозняк зашелестел старыми газетами сваленными в угол.

- Что это, чёрт подери?! - сдавленным голосом, проговорил бородач.

Его лицо вытянулось, покрылось пятнами. Глаза вылезли из орбит, а губы побелели. Такого безысходного ужаса Змею ещё видеть не доводилось. Казалось ещё немного и этот здоровенный мужик с бычьей шеей безвольно упадёт в обморок. Бородач издал истошный вопль и торопливо захлопнул дверь.

Вероятно, кое-что успели разглядеть и его приятели. Бродяги повскакивали на ноги, бросились по углам. Только один из них, сутулый крепыш, схватил дробовик и бросился было к двери, но бородатый рывком его остановил и с какой-то истеричной злобой наотмашь ударил по физиономии.

- Не смей! - рявкнул он. - Нельзя трогать нежить. Нельзя...

Он вырвал из рук собутыльника ружьё и швырнул его на пол.

Между тем дверь начала скрипеть и трещать. Напор был таким яростным, что заскрежетали ржавые петли. Ходуном заходил засов, с которого отлетела оставшаяся краска.

- Что нужно этому упырю? - крикнул один из сталкеров.

- Ему нужен один из нас! - закричал в ответ бородатый. - Как пить дать кто-то перешёл ему дорогу.

В ужасе он закрыл рот рукой, а потом неожиданно повернулся к Змею.

- Ты пришёл последним, - словно оглашая обвинительный приговор, воскликнул он. - Это ты притащил на хвосте тварь. Значит и нужен ему ты. Ведь верно?

Бородатый угрожающе потряс перед носом мародёра грязным пальцем.

- Отвали! Ничего я не тащил! - вскакивая на ноги, завопил Венька. - Я всё вернул!..

- На Ведьмин огород ходил, подонок! - зашипел мужик. - Знаю... По роже вижу, взял что-то у мертвеца!

Сашка Гвоздь сдавленно замычал и отполз в сторонку. Краем глаза Змей увидел как тот пытается спрятаться за кучей барахла.

- Он ему нужен! - зарычал бородач, кивая на Змея. - Вышвырнуть его из хижины к чёрту!

Сталкеры бросились к мародёру, схватили его за руки и за ноги. Как он ни брыкался, как не награждал бродяг тумаками, они всё равно его приволокли к выходу, открыли дверь и словно мешок с картошкой вышвырнули в жуткую стылую темень. Дверь тут же захлопнули, а для надёжности ещё и подпёрли здоровенным поленом.

- Всё!.. Так тому и быть! - проговорил бородатый. - Не хорошо живого человека нежити отдавать, но иначе нельзя.

С улицы, раздирая ночную глухоту, донёсся истошный, по-звериному пронзительный вопль. Несколько глухих ударов в дверь. Бессвязный набор ругательств и ещё один страдальческий вопль. Потом забулькало, захрипело, заскрежетало...

Из своего убежища, бродяги решились высунуться только, когда над болотом взошло солнце. Перепуганные насмерть, потрясённые случившимся, они выскочили из хижины и, обнаружив под дверью пятна крови, бросились врассыпную.

С той страшной ночи о Змее больше никто и не слышал. Живым его не видели, а мёртвым... тут уж и не понять кого считать мёртвым, а кого нет.

Не прошло и недели как среди бродяг Болот стали распространяться жуткие истории про нежить таскающую на поводке живого человека. Будто бы ходячий труп с обглоданным лицом, от которого за версту несёт мертвечиной, водит за собой пленника. Истощённого от голода, замученного бесконечными скитаниями, грязного и обезумевшего от соседства со страшным упырём. Будто бы на шее у него золотой ошейник, снять который несчастный не в состоянии. Будто бы мучает его мертвец как живодёр свою собаку. И таскается эта кошмарная парочка по одному и тому же маршруту: то на болотной тропе объявится, то из тумана выйдет чуть ли не у самой железной дороги, то у затопленной деревни появится, чтобы принести несчастье заплутавшим сталкерам. А через месяц кое-кто стал утверждать, что на поводке уже не живой человек, а такой же мертвец. Почерневший, заплесневелый, с пустыми глазницами... бредёт следом и тихонько скулит.