Орколицый так и не ответил, «почему»...

Я тебя остановлю!

Не знаю, о чём думает этот орколицый, что на него порой находит, но хотелось бы знать и думать об этом вместе с ним: это и проще для него, и сближает нас. А ну не держи в себе, эй ты, вредно. Держишь, уворачиваешься, недоговариваешь. Раздражает меня, что я бессильна: вижу твою закрытость, она не скрывается. Вижу маску, которую разбить не в состоянии — твёрдо, легендарное оружие тупится. Подтолкнуть голема было бы проще, пробила бы в конце концов.

Аллергия на намёки, паранойя? Ещё какая: ты стирал Алисии и её друзьям память, память, мол, «Куроки» — не часть вашего приключения, «Куроки» лишний, это ваша победа. Общая-общая, дурачина, как посмел подумать только, не тебе решать! Ты чувствуешь себя чужим в этом мире… Увы. Всё ведь не настолько плохо: ты не чужой для меня, для девчонок, для всех нас! Взвалил на себя кучу неподъёмного в груди — и не стыдно.

Пожалуйся, я готова, я выслушаю. Не поверхностные жалобы с понурым взглядом — меня не обманешь. Классическое «забить и подождать, пока не пройдёт десяток-другой лет» к тебе неприменимо, хотя я и… проехали.

Какова самая заразная болезнь на свете… Да, и сильнее всего уродующая людей? То, что заставляет тебя, авантюрист, лезть в пекло за горсть серебряных, то, чего с рождения лишён ты?

Хозяин подземелья, для тебя у меня загадка поинтереснее: что у орколицего на уме? Уточню: я не прям в его мысли залезть собираюсь, я так, понять хочу. Йоске-Йоске. Дурашка Йоске. Побью после всего, заслужил, ну-ка прими кару. Да не корчись ты так, шутка, шутка!

Не знаю, о чём он думает перед сном, хотя мы лежали в одной кровати, и не раз. Сопение, тепло, плечо, толстовка — ближе некуда и в то же время так далеко; столько физической близости, не давшей ничего. Не жестоко, не перебарщиваешь? И имя своё настоящее ты мне сказал на третий год знакомства, на слабо — ну разве не дико? Эх, а вот на Севере покрутили бы у виска, они-то поголовно понимают друг друга с полуслова. Я верю, у нас может быть так же, верю, что почувствовать нужно, и оно придёт, — да вот вера никуда меня не приводит: ты постоянно убегаешь и делаешь всё в одиночку. Назло мне? Знаю, нет, знаю, ты не задумываешься. Дурашка Йоске, бе, достал, вот бы позвал меня с собой. Просто так. Хоть раз, за компанию, по пути, даже если подземелье простенькое. Но нет, ты путешествуешь у нас в «соло», тебе принципиально справляться именно своими силами.

— Неисправимый дурачина-орчина!

Моё терпение, как и припасы, скажем так, немного на исходе; не могу больше жевать одно вяленое мясо и торчать тут, два месяца уже не мылась нормально.

— Давай же, давай!

Зараза, заклинило. Я же и так под усилениями, в чём твоя проблема, рухлядь?

Капризный рычаг соизволил повернуться, сил никаких не напасёшься на него. Загадка подземелья, разумеется, ещё не решена. Но теперь-то оно поддастся: моя схема подмены цепи безупречная. Точно, на сей-то раз!

Поток воздуха, замена сломанного рычага — аккуратнее, хороший знак, продолжаю. Девятый, четвёртый, седьмой, стандартная магическая формула, затем кровавая жертва — дань уважения творцу или испытание, зависит от трактовки. И, как и ожидалось, работает только на крови, исключительно свежей, исключительно моей.

— Ай!

Сто сорок четыре капли — не больше и не меньше. А ведь это двенадцатый укол за сегодня; какие там усиления, я физически истощена. И закономерно поклонило в сон. Выпила воды — лучше. Если засну, меня добьют шныряющие скелеты; полагаю, неплохая мотивация для тела, ха. Как же мне замкнутые пространства осточертели. Чего не хватает?

A, и ответ на ту загадку у входа — власть. Правильно, естественно. Но составитель был в корне не прав: власть развращает всех, до кого только докоснётся, эльфы — не исключение, я сама чувствую её влияние на мой разум. Развращает абсолютно всех, кроме тебя.

Землетрясение, что-то новенькое, своды пещеры приоткры… и это всё, палец просунуть — да вы издеваетесь?! Да сколько можно, и здесь нагадили, не пролезть, а-а-рх! Если бы я знала, кто, то… очевидно что: суд, приговор, бошку бы варварам снесла авансом. Ну какие же вы недоумки, тц, типичные люди. И самое худшее — вы уже давно все померли, ваши потомки — вместе с вами в гробах.

Так, посмотрим, получится ли у меня починить механизм.

— SKID RAZGAD TORIAмагия инвентаря.

Долго копалась, почти забыла, как выглядит. Специальное приспособление, названия не имеет, и не придумала. И инструкция к нему, тоже без названия — неплохой комплект. Так-так-так, предупреждение: высокая отдача, ясно. Не то чтобы я люблю полагаться на специфичные предметы, иначе зал обрушится в то же мгновение. Вижу систему безопасности. Раз магический круг не подлежит восстановлению, волью ману в инструмент до предела — двадцать минут от силы. С картой не займёт больше семи, заполнить бланки — пять; не должно меня завалить.

Успех! Чувствую себя как выжатая губка, но строение не пострадало. В отчёте указала — ага, мало ли, пошлют кого-то на дообследование.

— Ненавижу вандалов и простаков.

Сователи своих носов в древности. Исследователи первой волны, странники? Вандалы, расхитители, ноль пользы, мы ничего не нашли, кто починит сломанные части устройств? Бесите. Свалите.

Украшенная камнями усыпальница, магические камни освещают, нет, прокладывают путь, ловушек нет, я на верном пути, в карте не было необходимости. Портреты, свитки, ковровая дорожка; в пяти метрах — саркофаг с открытой крышкой. Судя по скелету, в нём мужчина. Кости сохранились плохо, не смогу забрать и провести экспертизу. Спи дальше, хозяин подземелья, я уже ухожу и тебя не потревожу.

Надпись на стене: «Я наказал себя. Передаю его тебе, наследник, ты прошёл испытания, ты не поддашься соблазну».

— Не проклятие? Как чудесно, больше никаких сюрпризов! Так рада! Ура! Ура! Ура!

Кгм, немалое мужество же проявил неизвестный мужчина, похоронив себя заживо. Для представителя человеческой расы он проявил необыкновенные качества, преодолел инстинкт самосохранения. Я позабочусь, чтобы ты, человек, вошёл в историю как великий воин, сошедший с истинного пути по воле ужасного случая. Клинок временно побудет у меня.

Три минуты запаса и… выключила, сматываюсь! Неизвестный, жаль, тебя нельзя похоронить по традициям. Но ещё больше мне жаль, что я пропахла какой-то тухлятиной.

— Фух, наконец-таки!

Это было отнюдь не простое приключение, мыло, мыло, мыло. Ты же выпутывался из ещё более невообразимых передряг; когда раны заживают, прыгаешь в неизвестность, и, хоть тебе и страшно и неприятно, хоть «выносливый» — это не про тебя: запыхаешься, не пробежав и километра, — нехотя ты продолжаешь. Осознание слабостей делает тебя особенным: ты не зазнаёшься, остаёшься верен своим непонятным идеалам. Что-то не так, нам не победить в лоб? Ты это учёл; скорее всего, то не отступление, продуманная ловушка — настоящий стратег! А я в «соло» надолго не могу, думаю о тебе: не хватает твоей решимости в постоянном рубилове врагов пачками. Я далеко не такая, как ты; это вовсе не плохо, это даже замечательно. Ведь если бы я была такой, как ты, был бы ты для меня настолько интересным, вдохновлял ли ты меня так же сильно, трепетало ли моё сердце от воспоминаний, в которых прослеживается твой след — очень ярких воспоминаний?

Глупый орколицый, как дура выгляжу с расспросами местных: единственная эльфийка на континенте, и то потеряшка. Слухи множатся, меня узнают и стыдят (тщетно). Меня, чтоб ты знал, не заботят слушки, абсолютно фиолетово, все они для меня никто. Просто странно себя чувствую, ловя косые взгляды толпы: я что, никак не меняюсь — такие же предлоги, такая же неловкость, топорность? Ничего получше не придумала? Нет, это не стагнация, — умный расчёт. Позвать в мои приключения? Ни за что, чересчур рискованно: мне вести нашу компанию, мне предлагать, куда мы пойдём, где остановимся, брать на себя командование — это же почти свидание будет, нет?! Да! У меня другое предложение, отличное: давай я создам подходящие условия, намекну, а дальше ты сам? Мне страшно: неизвестность, всего-навсего одна попытка, удача, погода, его «о, выкину вот что», да я ничего не понимаю, — кого, ты о чём?! Удача явно не на моей стороне, так могла бы встретить тебя в твоём мире и увидеть без маски. Чую, не вывезу инициативу я, Йоске. Только и могу, что воображать.

Было бы здорово, если бы ты играл по совершенно логичным правилам… и реагировал так, как я хотела: много положительного, много хорошего. Ты ведь любишь игры, свою «сегу», так почему нет? Здорово — а нездоро́во: я не хочу управлять тобой. Не какое-то там увлечение, ясно! Ну почему тебя так сложно понять, Йоске?..

После «невероятного воссоединения» — ни объятий, ни приглашений перекусить, ни приземлённого «я скучал» — ничего, голое «привет». Привет?! Я найти места себе не могла! Не могу, и мы снова вместе, наконец-то твой привет! Привет! Как чудесно его застать, ты даже не представляешь: так устала, так меня всё заколебало, ты бы знал. Эм, ну же, спроси, поинтересуйся, узнай?

…Смешно, пустота в ответ переоткрывает во мне эмоции. Так даже лучше. Нет, на самом деле.

В любом случае, привет-привет, я очень тебе рада, спасибо, что ты тут, рядом со мной, какая неожиданность. Не считай вероятности, я мимо проходила. Я часто мимо хожу, люблю ходить между городами, этакое хобби, орку не понять. Молчишь, не разделяешь моих восторгов? Занят побольше моего? Справедливо, однако чем же ты занят, м? Посвяти в свои тайны, мне правда хочется знать, что занимает твои мысли, может, я смогу, хм, разобраться играючи с проблемой? Всё-таки мимо проходила, и мне, на твоё счастье, скучно, могу глянуть так, глазком на твоё ничего: так что не так? Скажи, а? Эй ты, куда почапал, алё, мы не закончили?!

Немного упорства и силы денег, и вот мы снимаем соседние комнаты в гостинице — вновь по чистой случайности. Постучалась, зашла, ты меня видеть не против, рассказываешь новости, показываешь воспоминания. Интересно-о-о, чем ты занимаешься в загадочном одиночестве, пока понятном лишь только тебе, особенно когда нет двух помех под ухом. Имею в виду, когда они не липнут к тебе и я могу расспросить обо всём в спокойствии. Я, может, их прекрасно понимаю, потому терплю, так уж и быть, а они знают, так уж и быть, своё место — чистейшие помехи, не иначе.

Вас мне тоже не хватает. Мэйбл, Алисия, мои надёжно-ненадёжные подружки-люди. Мэйбл, слышала, ты теперь точно, вот точно наверняка большая шишка, титулы, морозный клинок — всё, повис на расписанной стенке? Слышала, ты намерена не продолжать традицию, жить в своё удовольствие и трескать сладости. Алисия, учишь новобранцев, корпишь над бумагами, считаешь дни до отпуска? И всё же тебе нравится. Для меня минули наши самые интересные моменты; у вас другие заботы: обсуждаете косметику, даёте водянистые обещания себе. Когда-то я думала: всё навсегда. Старые воспоминания потихоньку уходят, ревность не имеет больше смысла, шутка протухшая, каждый живёт своей жизнью. Кроме меня.

Мне отчего-то так свободно, когда сижу на твоей кровати, Йоске. Могу прыгать (втайне), могу лежать, могу перекатываться, могу всё. На удивление мягкая кровать, не слезала бы вечность, но не потому что… а, что, я всё-таки заснула?

Эх. Хочу поговорить с реальным тобой, выговориться, належаться, соскучилась до жути. Как же долго, как ты поживаешь? Почему у нас не изобрели «телефонов»? «Почт»? «Холодильников»?

Иногда же… ты неимоверно рад мне: хочешь стянуть с меня одежду, стремительно приподнимаешь мою майку, не только майку. Массаж ног и плеч? Закровоточил шрам — оказывал первую помощь? Новое нашествие того паразита, поэтому в срочном порядке щупаешь мой живот? Конечно-конечно, это всё недопонимание, у которого не будет продолжения, я привыкла, скажи, тебе ведь хоть на каплю интересно моё тело? Оно симпатичное в твоих очках? Оно появляется в твоих фантазиях? Снится во снах? Чур бы не в страшилках!

Я знаю, ты пытался как лучше, понимаю, ты не доверяешь мне, понимаю и осознаю свою бессменную бесполезность. И всё же я не понимаю, как ты не заметил! Йоске, блин. Йоске Шибадзаки, ты невыносим! Скажи, ты специально?

Почему? Почему так дразнишь меня? Скажи, ты нарочно?

Что ты чувствуешь, играясь со мной? Ничего? Какая роль отведена мне в твоей жизни? Знакомой?

Почему?

Потому что мы разные? Я королевских кровей, ни много ни мало, он с виду непримечательный человек-перерожденец из Nihon Bahmar, очень странный, страшный авантюрист-одиночка. Мало сказано: был бы красив лицом, нарекли бы героем. Имеем что имеем. Старейшины заявили в унисон: да, якобы мы вообще не сочетаемся и бла-бла-бла, правильные мысли, чуйка у вас что надо, не ожидали меньшего. И вообще, очень коварный, подозрительный уродливый молодой человек, что-то замыслил нехорошее. Не хотели меня обидеть? Как заботливо, ваше мнение много для меня значит, вы взрастили меня, я благодарна, скептицизм ваш не лишён смысла, однако вы не знаете Йоске, вы не верите в меня. У меня давно зрел альтернативный ответ для вас, достопочтенные стариканы, уж простите, ваши глаза что, накрыла пелена от постоянного сидения в почётных залах? Подавай им артефакты! Давайте разберёмся с этим раз и навсегда, да выслушайте же вы, я, я не оскорбляю, я не меньше вашего возмущена.

Реликвии, артефакты… У каждого магического инструмента своя легенда. Невероятная история, которую мы бережём: поколения сменяются, магические инструменты не тускнеют, это навсегда. Если провести параллели, вчитаться в тексты, разве источник любых чудес не в любви между смертным и божеством? Молитвы, общение, признания, подарки, жертвоприношения — отличается лишь форма общения. Имена, эпохи, языки — меняются действующие лица и декорации. Вы не разглядели посыл? Примеров недостаточно?

Что же. Разное не разно, если взаимно; мы сами куём свою судьбу, даже если счастье всего на миг и оно обречено, оно не перестаёт быть счастьем. Я что, не права, у меня что, по-вашему, белая горячка? Вы осуждаете Богов? Серьёзно, вы смеете диктовать мне, как жить? Из знатного клана я или не из знатного, ответственность или что висит на мне — мне он нравится. Я его, это, люблю… и это не поспешный вывод и не двадцать второй звоночек, да-да. Уродлив он, пусть он само ходячее определение уродства — ничего, для меня он бесценен в своей тупости, непредсказуемости, походке. Мне с ним хорошо, мне с ним и его тайной не скучно, чуть тревожно, а от вас меня, извините за прямоту, подташнивает. Впрочем, возможно, это от рыбы: больно сырую подали утром.

Понятное дело, никого из «судей» мой аргумент не впечатлил: на меня смотрели как на неразумного ребёнка, нашедшего весёлую игрушку, но, когда вечный ребёнок упомянул про изменение формата экспедиции на бессрочную, судьи вот так — раз — и стали посговорчивее. Разумеется, мне не требуется никакое разрешение старейшин на отношения и весь этот официоз, просто как не сводить орколицего на свою родину, а вот там разрешение стариков котируется. Первый человек за сотню лет? Человек с безобразной наружностью?

Он должен побывать у нас. Сотню, тысячу лет, хоть наберётся шрамов, а он побывает.

Мне кажется, я уверена: умиротворённость наших лесов ему пойдёт на пользу: его холодные глаза потеплеют, Йоске станет легче: ни тревог, ни опасностей и подвохов — идеальное место для отдыха и много-много духов, его верных собеседников. А ещё там мы сможем быстренько сыграть свадьбу, хи-хи; он совершенно случайно познакомится с моими родителями, узнает о культуре самой закрытой расы, ему же интересно новое изучать, ему точно будет интересно, и Йоске сможет, вдоволь насмотревшись на мои наряды, сказать, какой идёт мне больше всех. Мечта-а-а, хи-хи-хи, куплю ещё пару платьев в городе. Может, сшить новое кимоно, устроить показ мод? Собственными руками сделаю то, что кое-кто точно высоко оценит. О, горячие источники, купальни, тысячелетняя история — всё не как у людей, даже у тебя челюсть упадёт! Смешанные купальни, мне нужны смешанные, закрытые, личные, вот. Резюмируя: чем не потрясное место-курорт для пары молодожёнов?

Йоске, прости, я немного отошла от темы, через пару часов наступят мои выходные, собираю вещи уже. В последний раз я видела тебя полгода назад с лишним; ты пожелал мне удачи, сухая вышла сцена прощания, даже на фоне обычного. Меня не покидало ощущение, что следовало что-то сказать, добавить, обозначить. Было тяжело прощаться, слов так и не нашлось; подглядывала сзади за твоей удаляющейся макушкой, но что поделать: всегда придёт новая попытка, новая идея, а вот бац — и вовремя. Обязательно. Да, затянулось последнее исследование: сначала проблемы с минералами, вандалами, потом этот идиотский разговор со старейшинами, который едва не перерос в гражданскую войну, мелочи, им меня не остановить; на старости лет крыша совсем поехала — не беда, починила.

Пусть тебя не введут в заблуждение детали: всё позади почти, под мою ответственность и под ручку тебе открыты дороги, куда только захочешь; не устраивай только новые свои тесты, хорошо? Ты же ведь захочешь прогуляться со мной, у тебя ведь нет каких-либо предубеждений к эльфам? Так? Глупости болтаю, зацикливаюсь. Если бы были, он бы с тобой не разговаривал.

В твоём мире ведь не было эльфов? Но ты не удивился, когда я представилась, и имя моё запомнил. Каков твой дивный мир? Тебе нравятся эльфы, они раньше жили в твоём мире, они же вас не бросили, забрав магию?

Не знаю. Он не сказал. Я, впрочем, не спрашивала. Мои домыслы.

Я должна быть благодарна твоей особенности: уже знаю, в какое королевство ехать. Ты от меня не сбежишь, я выслежу тебя, какую форму бы ни принял, ты везде привлечёшь внимание. Моё, вселенной, тюрем и казней. Так вот, я кое-что про тебя написала за время своих странствий, по строчке, по слову. Кое-что, что ты никогда не прочтёшь, потому что никогда не увидишь. Для того, что я зачёркивала тысячу раз, получилось превосходно; я даже написала твоё имя по-японски правильно со второй попытки.

Я подумываю сжечь это письмо прямо сейчас, оно мне не помогает: я уязвима как никогда. Мама говорила: накручивать себя — к беде. Я много думала о плохом, когда его писала, вспоминала нашу каждую встречу. Я не знаю, как бы ты отреагировал на текст, наверное, отмахнулся бы. А может, нет; в тебе может и проснулась бы дремлющая серьёзная сторона, и ты ошарашил бы меня своим: «Ты мне тоже нравишься». Конечно, в новинку; в мире так много судят по внешности, этот мир невероятно жесток, не у всех равные шансы! Слишком много мыслей для того, что собираюсь сжечь. Мыслей и вправду много, а письмо даже не летит в костёр, даже не собирается, оно сторонится искр. Ладно, мне не хочется отказываться от части себя, но так будет лучше. Я слишком напираю, слишком многого хочу от того, с кем вижусь раз в полгода. Чаще. Всегда намного чаще, это важно.

Ты должен догадаться сам, потому что в противном случае это не любовь, мы не равны, я тебя заставляю, я навязчивая. И я хочу реального счастья, не имитации. Для нас обоих. И при этом я навязчивая, властная, такая я, а ты — такой ты, в моём поле зрения, выручил на свою голову.

Намёк — не заставить; заставить — прочитать тебе то письмо и перекрыть пути отхода. Если ты меня не приглашаешь к себе после наших вечеров и диалогов, если ты ещё не заметил и не обратил внимания, если ты до сих пор просто «не против» — я должна уйти. Мне нужно подумать, взять задание, найти очередной артефакт, не мучить себя. Потом вернусь: раз артефакт, символ, отыскать удалось, значит, и у нас всё получится. Может получиться: новая порция уверенности, новая попытка, новое приветствие; я как-никак смогу задать темп и тему, и всегда всё находится. Не видишь, бесконечность шансов обнаружить чувства ко мне, мои чувства к тебе — это всё явно неслучайно. Просто доверься. В точности как я тебе, когда ты спас меня тогда, когда одолжил свою кофту и ничего не потребовал. Ты не мог иначе, такой ты. Я хочу сохранить эту самобытность. Делай то, что посчитаешь нужным и правильным, я буду ждать. Я не причиню вреда, я искренняя с тобой. Так редко… только с тобой. Раньше никогда… не допускала…

Письмо? Скорее ряд бессвязных заметок, сожалений, надежд. Я его сожгу. Сначала порву, чтоб точно, а потом сожгу. Перед кем я оправдываюсь? Я помню его наизусть; в моих руках крутится ручка, чернила умоляют вырваться наружу. О, это ручка потекла, запачкала ладонь. Ну и ну, плохая ручка, слабые нервы.

Ты знаешь, Йоске, я не могу, у меня не получается самой. Ты не знаешь или не хочешь замечать, и вместе с тем поразителен: решаешь задачи так, как никто другой. Тяжело сохранять самообладание, я хочу больше: что ни сцена близости, то лишь недоразумения, уход в «ну, э-э, спасибо, выручила, бывай», одна оценка нас другими. По моей просьбе: я люблю слышать, что хочу, — ласкает слух, улучшает настроение. Я эгоистка, тешу себя мыслями о счастье. А это точно оно? Я его не спрашивала. Он меня возненавидел. Я его достала. Любой бы заподозрил неладное. Кто я для него? Сталкер? Кто для него этот мир? Катастрофа? Больно-больно. Я не знаю. Можно ли найти в катастрофе приятные моменты? Думай о хорошем. Для окружающих кто мы?

«У вас такие отношения?» Я, раскрасневшаяся Суизалигьерзигалнельвзегилригранзельга Эльга, не имею понятия, хотя мне бы очень хотелось додумать: «Да, такие, а что, завидно?» А я и додумываю обычно. Моё «Как мы выглядим со стороны?»

Опять. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю!

Их «Как парочка», «Как возлюбленные», «Ой, вы так хорошо смотритесь вместе!»

Славно, приятно, то, что хочу слышать, но на этом и заканчивается. Он снова в своих мыслях. Не знаю! Мэйбл, Алисия, посторонние, толку с ваших мнений, они не отражают действительность. Я хочу узнать, услышать его, а я не могу, не доходит. Это же ведь не ложь, не самообман, так? Им виднее, им нет никакой выгоды нас сводить: они же тоже положили на тебя глаз?

Три года, пять лет, десять, пятнадцать — слова встают поперёк горла. Хочется сказать: «Ты не виновата, виноват он, орколицый, не может сложить два и два, ну типичный орк, а ты вообще эльфийка, у нас время ощущается иначе, ты не виновата», — может быть, всё и так, ты не виновата, но «по-твоему, это нормально»? «Случайная» встреча, приключение, мы близко, помехи, твой особенный подход, странности, расставание — всё повторяется. Ты не знаешь, куда он пойдёт дальше. Вы знакомые. Ты никто. Значит ли это, что в один такой подобный свой раз я узнаю, что тебя, Йоске, не стало? Моё «не знаю» станет давить на меня? Моё счастье-горесть превратится в пытку? Я буду винить себя? Если бы я была с ним, если бы он был со мной… Кого я буду винить? Себя? Тебя? Мир? Богов? Почему всё повторяется? Времени нет. Нет времени, только повторы. Время надо ценить, люди ценят. Люди умирают, счастье уходит. Ценят — не ценят, смерть приходит. Кости. И они тоже уйдут. Почему я пропадаю надолго? Я… я боюсь? Боюсь получить логичное «Я тебя ненавижу»? Извини, ты не в моём вкусе, Суи, ты серьёзно, внатуре? А ты смешная! Боюсь лишиться фальшивого счастья? А что, лучше наслаждаться его долей, безопасной, но якобы постоянной?

Ещё. Вывод. Напиши заключение, сожжёшь всё равно, напиши.

Эгоистка. Ты такая эгоистка. Даже если Йоске тебе откажет, ты ведь не отпустишь его, не отпустишь, будешь следовать по пятам, будешь и дальше надеяться, прекрасно уяснив, что никакой надежды нет. И такой сукой ты останешься навсегда.

Нечем больше писать: исправлений куча, мусор улетел в траву. А ведь неплохо зашифровалась. Сплошной нечитаемый бардак — что бы это могло значить? Шторм, накрутка, низкая самооценка; не тупая, ужасная.

И всё же я себя не ненавижу: ненависть к самой себе — очередная потеря времени, я люблю его; странно получится, если он будет любить ту, кто топит саму себя. Если он любит. Я и не собиралась сжигать письмо, верно, искала очередное оправдание. Положу письмо обратно в пространственное хранилище.

Положила. Всё ок, глаза не слезятся, я теперь неостановима. Ах да, пару часов как в судьбоносной поездке уже. Хотя бы мне было нескучно: поиск хорошего — хороший поиск, жаль, редко результативный. А любовь, пусть даже односторонняя, — не повод для ненависти; бурлящие эмоции — показатель жизни во мне, подлинной жизни, с целями и мечтами. Я ведь не хочу его использовать?! Он подарил мне кольцо. Кольцо. Красивое, хорошо сидит на пальце, не жмёт. Точно. Вряд ли бы он дарил кольцо той, кого ненавидел. Но орколицый дарит кольца тем, кому он «должен» — для него это выражение признательности, чтобы не остаться в долгу, чего он так боится. Но это разве значит, что он меня минимум не ненавидит? Тц, когда мы приедем? Глупо торопить кучера, лошади не понесутся быстрее. И ты не взяла запасную ручку?

Паника нарастала, перебор «не знаю» — от количества которых можно задохнуться, с каждым годом всё их больше, наслаиваются, налипают. Скажи наконец, пойми, я в нетерпении, так жду твоего лица, голоса!

Уже почти приехали: я оглядываюсь по сторонам в поисках знакомой фигуры, мало ли. Конечно, что он забыл в самом центре, чувствую облегчение: ещё не время, передышка-передышка в самом разгаре. Нет, это не он. Зная его, где бы он остановился? Он не особо привередлив в стоянках.

Парам-пам, повозка замедляет свой ход, дальше только пешком. Или бегом, как пойдёт. Разомнусь, посмотрю, многое ли в городе изменилось за полгода. Полгода — немалое время для людей: они могут располнеть, у них могут поменяться черты лица, появиться новые раны, может поменяться мода. Но ты всегда один неизменен, даже одежду носишь одинаковую; эта твоя черта приносит мне уверенность в завтрашнем дне: ничего не упустила и не теряла, грядёт реванш. Вздох-выдох. Напряжение во мне выдаёт лишь нераспознаваемый почерк — идеальный план. Ты начнёшь не с привета.

***

Не нашла. Очень странно. Кусаю губы, появляются первые проблески разочарования. Это что, спрашивается, такое? Я уже же должна была поздороваться, задать пару вопросов?

Усреднив показания свидетелей, я пришла к выводу: орколицый определённо был тут пару дней, самое крайнее, назад. Говорят, вёл за собой толпу авантюристов. Мне это не нравится. Увы, по приметам стопроцентное совпадение. Он такой один.

Прошёл день — не вернулся, и нет вестей. Почему нет вестей? Почему не вернулся?

Моему сердцу особенно неспокойно, ворочаюсь, взгляд падает на меч. «Опасностей нет, спи, — твердит мне он, — с ним всё в порядке, ты вот же раньше заявляла, что он прожжённый в приключениях». Знаю, понимаю, прожжённый. Таверна хорошая: не шумно, еда сносная, кровать скрипит, кружится голова, не могу заснуть. Хочется, да не могу. Буду продолжать искать, найду, и он меня угостит лучшим ужином здесь. Мясо, много мяса, выгребу из кошелька всё, в долги влезет.

Я так не могу, грёзы, по-вашему, — успокоение? Тешу себя, тешу. Ну, нажрусь, а он будет смотреть на это, и что — что дальше? Долги выплатит, влипнет во что-то третье; было уже такое. И не раз.

Стук. Стук. Что такое?

— Поздний ужин в ваш номер, — спокойный такой голос; я тоже себе такой хочу. Я обычно спокойная, я обычно не ем после девяти. — Откройте.

Открыла. Запах взаимодействует с гневом, руки тянутся к подносу, к человеку переходит мой страх.

— Почему опаздываете?

— П-приносим глубочайшие извинения. Наша таверна давно не получала таких за-заказов.

— Слабое оправдание.

Так-то я чертовски зла. Хочу наехать на всех: ты, кто бы ты ни был, не держи на меня зла, отдай мне всю жратву. И свалил! Гони добавки!

Было много раз, бесят меня повторения. Поэтому я нажрусь и влезу в долги сама, без него. Нажрусь, как никогда. Нажрусь, напьюсь, а ведь… действительно вкусно. Да только моим мыслям совершенно плевать на вкус, вкус вкусом, еды становилось всё меньше. Живот переполнен, а я прошу добавки: не могу насытиться, запихиваю в себя куски насильно. Мне аплодирует скользкое, противное чувство.

Тревога — одно слово, ничего не ясно. Ничего не знаю. Скребут кошки на душе. Ты, слушай, то, что ты его не застала, само по себе ничего плохого не значит. Разминуться — нормально; повозка ехала супермедленно, это её вина, но ничего плохого не значит. Он самый сильный и удивительный из всего твоего окружения. Давай так: не ищи виноватых. А чего плохого должно значить? Это не первое путешествие орколицего без меня с кем-то! Я наливаю себе вино в кувшин, дрожат руки, по чистой случайности ничего не разлилось. Куда же он пошёл? В команде? Крайне нетипично: он избегает контактов с людьми по максимуму, не припоминаю грандиозных планов. Что-то внезапное. И масштабное?

Если он отправился на рейд с группой, значит, противник зверски силён. Он не мог умереть, Суизали… Суи — такое сокращение, моё «человеческое» имя, имя, придуманное для меня, для нашего комфортного общения. Суи-Суи… что ты думаешь обо мне? Йоске, блин. Куда тебя занесло? Подождать не мог? Записку оставить? Нет же, я прекрасно понимаю абсурдность требований. Орколицый не виноват. А кто виноват? Я тоже не могла остаться с ним. Вот никогда не было у нас несостыковок за столько лет, а сейчас вот что. «Вот что» виновато?

Пойло обожгло горло: отстойное, отвратительное вино, не удивлюсь, что его и сварганили из всего, что было под рукой за прошедший час. Но, как ни странно, меня отрезвил этот прогорклый вкус, пришло осознание: оказывается, курице бы не понравилось быть выблеванной. Хватит перекусывать, чего расклеилась? Посмотри на себя, вымой руки. Спи. Чем быстрее заснёшь — тем быстрее встанет солнце, тем быстрее ты найдёшь его. Всё. Я решила, я определилась: цель — ты, я тебя поймаю и, слышь, больше не отпущу. Если ты не скажешь, что я тебе… противна. Тогда…

Спи.

***

— Щит Бездны! Пять секунд! — а потом наши тела обуглятся: семейные защитные артефакты, передающиеся из поколения в поколение, могут дать ровно столько — пламя под тысячу градусов. Пять секунд не так уж и мало: пролечу десять метров, вижу траншею — сгодится для укрытия. Менее удачливые люди создадут нам прикрытие, не отличить от спланированной перегруппировки. Знак подала, ты в моих руках, уже не столь безнадёжно.

— Что? Где? Суи?

Привет, Йоске!

— Йоске, ты такой придурок, что я не могу! Как можно было сунуться… в лапы дракона? Снова. Спасибо, что не в одиночку? Ну, это ненадолго. Как ты вообще ещё не склеил ласты? Что на тебя нашло? Я не… Ладно, вполне в твоём дурацком духе — наткнуться на таких же ненормальных. Наверное, в этом твой талант — искать неприятности. А мой — находить тебя и выручать. Разве я не незаменима для тебя?

Ничего не говори, я ещё не договорила, невежливо перебивать:

— Ты будешь должен мне. Вообще ты мне прилично задолжал, орочья морда. Слышь, ты вовек не расплатишься.

Так что у тебя не будет и малейшего повода убежать от моего законного наказания, ха. Йоске, на самом деле я не веду счёт, кто кого и сколько спас, просто с напоминашкой мои слова обрели побольше веса, не отвертишься. Вижу по выражению лица — дошло.

— Эй, не теряй сознание, не смей! То-то же!

А что было бы, если я не подключила бы все свои связи, не заплатила тому трактирщику-пьянице, а? Что было бы?

— Куроки. Ты ответишь на все мои вопросы.

— Вольф, ты совершил громадную ошибку. — Голоса подоспевших дорогих подруг-соперниц вывели меня из пространных рассуждений. Нечего размусоливать, что было бы, пока ужасающее крылатое создание угрожает ближайшему городу, нет, целому миру. — Вольф. Не прощу, — Мэйбл напоминала тигрицу. — Извинишься — может, прощу, может, нет, фиг знает. Почти простила, я так-то ужасно волнуюсь за тебя, — Тигрица, очень грозная и осуждающая тигрица, уступила место кошечке, просящейся в объятия. Чтоб обнял меня! — Хм, с тобой всё в порядке? Неважно выглядишь. Вольф? Вольф?!

— Положите его на спину, я осмотрю раны. Именно так, спасибочки.

— Что с ним? — И что со мной, почему я дрожу, как осиновый лист?

— Всё хуже, чем я думала. Куроки потерял сознание от усталости и потери крови. Я займусь этим.

Кончики пальцев слабо реагируют. И всё же это ты, живой, потрёпанная одежда в дырках, но твоя, ни брони, ни какого-то подобия. Дурында, идиотина. Прерывистое дыхание Йоске выдаёт в нём приступ сумасшествия; чуть ли не печка во лбу, кровотечения куда ни посмотри, и метающиеся в разные стороны зрачки выдают во мне лишь одно желание: прижать его к себе, перевести туда, где безопасно, улететь хоть за тридевять земель, вместе. Разумеется, ему не до отдыха, он бодро встал на ноги:

— Вторая фаза! У него вторая фаза… по нему не проходят комбинации с первой до восемьдесят девятой! Пиксельная зона сменилась!

— Йоске, стоять. Всё твоё тело — чистейшее слабое место сейчас. Ложись, кому сказала.

Знаю, тебе не обидно: констатация фактов. Не делай резких движений, не спорь со специалистом. Алисия кастует очередное высшее восстановление, твоё дыхание начинает напоминать человечье. Ты же не можешь пока сражаться от слова совсем, обожди немного, обопрись на моё плечо. Человеческий адреналин — вот он какой: не знает ни границы, ни края, притупляет разум?

— Орколицый, сколько ты на ногах уже?

Неделю заняли все наши сборы; спешили как могли, нарушили до неприличия много людских (и не только) законов.

— Я изучил паттерны его атак, — уклонился Йоске от ответа. Изучил? — Регенерирует же — «тиками», каждые полторы секунды, устойчив ко всем известным видам магии. — Лучше, чем ничего, но как победить махину махин, вряд ли она устанет и сдастся? — Это рёв, финишер, ему нужно, ему нужно...!

— Угомонись, Йоске, пожалуйста, лечение не окончено. Их уже не спасёшь.

Чем-то это напоминает наше первое совместное сражение. Такое же случайное, необязательное, невероятное, огромное и вместе с тем такое короткое. Мейбл дрожит, окидывая взглядом бесчисленные трупы людей, наёмников самых разных рангов. Целая армия со знамёнами, от которой осталась лишь парочка лоскутков. Разные по убеждениям, в земле все равны. Взрослая, вчера ребёнок, зажмуривает веки: зрелище не то что не для слабонервных, зрелище в целом не для существ, одарённых эмпатией, на этой земле властвует смерть.

— Они знали, на что шли, — пояснил орколицый. — RUBARU ZERUNA ZARSHERION EVAST ZERUNAзаклинание создания барьера. Спасибо вам. Я прекрасно понимаю, что мне не расплатиться с вами. В оправдание скажу: так не должно было случиться. Я разработал идеальную стратегию: никто не должен был погибнуть. Сочетание тактик из Golden Axe и Sega Mega Drive работало превосходно, однако…

А потом у дракона появилось несколько голов и десяток лап, и он стал вестником апокалипсиса. Криков и визгов всё меньше; не хочу гадать, не хочу думать о том, что мы следующие. Прикрытия нет, мы мишень для чудища, оно погонится за нами.

— … Это адская сложность!

— У меня почти закончилась мана, — следом Алисия огорошила очень «приятной» новостью. — Куроки, ты… как ты дожил до нашего прихода? За всю свою практику я никогда не видела…

Алисия его с того света, что ли, подняла? Глазам не верю: один человек — весь запас маны клерика. Можно ли уйти в минус по здоровью, выносливости? Бред, а вот нет: правдоподобное объяснение, такое же чу́дное и чудно́е, как он сам.

— На этой дороге нет места смерти… пока я не омою этот клинок кровью того, кто предал мой клан. Я буду стоять до конца. Жизнь отдам даже за попытку, Мэйбл, которая ни к чему не приведёт.

Давай без тех самых тайн напоследок, прошу, клише очень не вовремя, меня твоя внезапная разговорчивость пугает! Клан?!

— Эх, ты так ничего не понял, Вольф. И мы сейчас погибнем из-за твоего эгоистичного желания. А я так и не наелась тем прикольным мармеладом.

Между прочим, Мэйбл по секрету наговорила мне много занятных вещей. Мол, бессмысленно тебе что-то объяснять, ты схватишься даже за самый мизерный шансик вернуться домой. Я лично не верю, ты не настолько бессердечен, не после стольких лет.

— Да не погибнем мы, не ной! Я просил приходить мне на помощь?

— Не просил! А меня позвали, я бросила свою очень важную работу и пришла!

Эй, ты сама вообще вызвалась! Впрочем, я знаю, как Йоске отреагирует. Мы знаем: ты это специально.

— Дура!

И я соскучилась по его негодованию. Вкуснее любого мяса в забегаловках.

— Сам дурак! — и Мэйбл высунула язык. Правильно, так этому изврасвину, Мэйбл! Я бы и сама, вот точно, но раз уже ты…

Кгм, теперь я так невзначай поинтересуюсь:

— Клан? Какой ужас, я не знала…

Может, клан орколицего упоминался в эльфийских хрониках? Хотелось бы докопаться до сути, как-никак первая наводка о его прошлом. Может, сия тайна прольёт свет на связь между мирами, приоткроет его переживания?

— Ужас? Нет-нет, вполне играбельная механика в Shinobi, просто нужно комбо успеть делать, тогда меч не сожрёт хп. Я тоже не сразу наловчился.

Shinobi? Опять пересказ какой-то «геймерской» истории невовремя? Знаю, меня должно это раздражать, и прямо просилось: «Ну побесись, давай-давай, вы же так обычно общаетесь», — такая выработанная реакция, но…

— Ха-ха-ха-ха. — Смех, накатывал смех. Не отчаянный, а так, я… Стресс изводит. — Ха! Ха!

— Суи, что с тобой?

Я…

— Я по тебе невероятно сильно соскучилась, орколицый, — хотелось посмеяться и его приобнять, но после победы, уместно, надолго, с конкретным продолжением. — Да, ты прав. Ничего не кончено, я готова сражаться до конца. И каков план?

— Если план планирует появиться, пусть появляется: эта штука нас подслушивает и крыльями машет как не в себя. О, трещинка в барьере, ещё одна, м-м! Надеюсь, перерожусь в зверька какого-то, чтоб прыгать высоко мог. Милого такого!

— RUBARU ZERUNA ZARSHERION EVAST ZERUNA! — Барьер обновился: он что, совсем, такие чары применять подряд — это же опасно, его там духи за это не четвертуют? — План следующий. Я нанесу удар «королём небес» в уязвимую точку и использую поглощение. Но из-за того, что кожа очень толстая и плотная, «король небес» не достанет до сердца. Так что вы расчистите для него путь, если не против.

Из альтернатив можно ещё в пасть залезть. Конечно, не против, блин!

— Куроки, — Алисия выхлебала от безнадёги два зелья маны в одночасье. Энергетик-энергетиком, ману восстанавливает, но… Очевидно, все в этом отряде долбанутые наголову, и я это принимаю. — Куроки, я правильно понимаю: мы целимся в одну точку, чтобы ты потом добил, пан или пропал?

— Ты ещё забыла, что он не знает, где у крутого дракончика слабое место. И регенерация сведёт на нет наши старания.

— Мэйбл! Так-то не все хотят перерождаться!

— Всё верно, — Йоске поправил очки, которые по чудесному стечению обстоятельств всего-навсего слегка поцарапались. — Спасибо за лечение, Алисия, мне намного лучше. Да, будет тяжко, тайминги, близкие к невозможному. Когда было легко с драконами? Объединимся. Комбо, все вместе, без задержек. После того как я вызнаю про слабое место.

Ничего не понятно, а я кивнула, будто верить — моё второе я. Никогда не видела, чтобы священные барьеры лопались, как мыльный пузырь; никогда не видела чудовищ страшнее, не найдётся слов, чтобы описать увиденное. Это не дракон, скорее химера: в силу наших скудных познаний и сохранения ментального здоровья проще называть его драконом. Сокращение… Суи? Да, меня так зовёт Йоске, ты ещё пока жива.

Ложь, в наших легендах соврали, преуменьшили ужас от встречи с таким абсолютным существом: столько глаз, все смотрят в душу; ясно, ему по силам разрушить и сотворить новую вселенную, он не делает этого, потому что… ему неохота? И мы должны были его атаковать? Почему я тогда кивнула? Тебе не страшно, Йоске? Страшно? Хочу взглянуть, найти в тебе опору. Но ведь ты уже пал духом, не так ли? Конец? Нет, он, израненный и изнемождённый, не отступил, у тебя же всего пара ссадин. Вперёд, Йоске, удачи! Я пока посмотрю чуть издали, заряжусь твоей уверенностью.

— Эдгару расскажу — не поверит.

— Ой, тоже мне трагедия. Все они всё понимают, просто завидуют. Но больше всех завидует мисс эльф, не так ли?

Как же он разузнает про слабость дракона? Лобовая атака? Вот не имею понятия, нет предположений: не тело, а монолит. Однако орколицый, вместо того чтобы прощупывать монстра, завёл с ним… спокойный разговор?

Слишком поздно, возможность упущена! Ему же башку проткнули недавно, конечно! Но он ведь что-то придумает? Ты говорила, ты верила, ты веришь: он же он, он невероятный, так? А ну-ка выкини что-то невозможное, пожалуйста!

Никаких запредельных трюков, обычные человеческие предложения:

— А ты и вправду силён. Без напрягов разрушил барьер торгового города. Даже два. Вторая фаза, поломанные хитбоксы. По праву финальный игровой босс, до чего же нечестно.

Дракон взмахнул крыльями: поток ветра отключил всех нас на секунду, инвентарь не успел отозваться на зов. Алисия обеспокоенно замахала руками: меня контузило, палец вверх, насмешка для лечебной магии — я буду в порядке, уже, остальных девочек таким не взять. Постойте. Что с ним, что с орколицым?! Он спрятался, он же в самом эпицентре? Что, стоит ещё? Как?! На прежнем-то месте?! Йоске, ты ещё с нами, так ведь? Так ведь?

И он и правда… был в полном порядке, более того, бормотал что-то на своём сбивающим с толку:

— … Да ты что, это не сарказм, ни в коем случае, я правда считаю, ты отпадный гибрид, мегахардкорный босс!

Поразительное везение, дракон принял орколицего за своего? Судя по всему, дракон его попросту не заметил и потихоньку претворял свои фантазии в жизнь: собирался устроить человеческой расе второй ледниковый период — облака разбавили молнии, всякий свет пропал. Однозначно тёмные времена, но тебя разглядеть пока могу, твой красный шарф.

— Согласен. Весьма признателен!

Признателен? Весьма? Эмоции захлёстывали меня: десять минут после воссоединения, абсурд повсюду, применяю заклинание ночного зрения — как известно, самое бесполезное заклинание на свете: ночью спят даже в подземельях; зачем, существует ведь длинный день. А ты опять так далеко… хоть и формально близко, и тебе хоть бы хны, ты не оборачиваешься мне вслед.

— Смо-смотрите, Куроки на что-то указывает. Или у него нервы сдали? По-понимаю.

— Нет. Это знак. Он выполнил свою часть уговора. Теперь наша очередь.

Ты так далеко, ты такой странный. Но это временно: мы сделаем это твоё крутое комбо, оно сократит дистанцию между нами до нуля, выложусь по полной, даже больше — вернётся день, вернётся всё хорошее, всё будет хорошо, безумие спадёт. И я, на своё счастье, понимаю, что ты имеешь в виду. Это послание для меня, жесты — только для меня. Ты не забыл про Суи, мои уроки. Суи очень приятно.

— Цель между стыком самой левой «головы» и той широченной… лапы. Вот там его… слабое место. На всё про всё меньше минуты. Его жизнь в наших руках.

— Понятно, а наша в его — классика, — равнодушно развела руками Мейбл. — Дай водички.

Ясно, полгода — достаточный срок для утраты человеком адекватных реакций.

— SKID RAZGAD TORIA. Обойдёшься. Фотонный Удлинитель Клинка.

Пробудившийся магический инструмент искоса посмотрел на меня. Совет «выбирай противника своей категории» заиграл новыми красками, знаю я, знаю — самоубийство. Возможно, сегодня твоя хозяйка лишится всего, что ей дорого. Однако, невзирая на все риски, ты непоколебим, ты прямо рвёшься получить новый скол. Так и мы ведь не хуже, мы не подведём, мы минимум попытаемся!

— Морозный клинок. Абсолютная форма.

— Фух, обождите немного! Да пусть небеса даруют вам усиление ловкости, силы, духа. Божественное благословение!

Что же, девочки решили тряхнуть стариной, старая команда в сборе, меньшего я и не ожидала. Крайне эгоистично было рассчитывать на их помощь, но и по-другому я не могла.

Может, я сделала неправильный выбор, поставив свою жизнь на кон, поставив жизнь подруг на кон. Нет, это совсем не так, хоть это действительно и так — парадокс. Правильно или нет — без разницы, ведь я не жалею, а это главное.

Они разделяют моё мнение. Нет ни жалоб, ни прощальных посланий и исповедей; мы молча дожидаемся условного сигнала, моего сигнала. Орколицый подал ещё один знак.

— Выдвигаемся.

Каждый шаг в сумасшедшем беге ощущался инородно; я ненадолго задумалась: о чём думают они, эти люди — в смысле, не только Йоске? Что думает Алисия? Мэйбл? Тот трактирщик? Наверное, не о многом: короткая жизнь имеет свои плюсы. О чём думают те вандалы? Ведь не только о жажде наживы? Глаза не моргают, не хотят; дышать тоже не хочу, но приходится, чтобы не сбиться с темпа. Дракон, словно насмехаясь, отвернулся, Мэйбл морозным клинком располовинила один из хвостов, буквально секунда — и мы проскочили. Всё благодаря Алисии: под баффами мысли не поспевали за ногами. Ситуация хуже некуда, но настроение улучшается, всё как раньше, переменный успех, а раньше у нас получалось.

— Морозные цепи. Морозные цепи, — Мэйбл проложила самый кратчайший путь. — Прыгайте!

Карабкаемся по брюху, тварь позволяет, она нас явно недооценивает, ноги на высоте трясутся, одышка — куда без неё. Полдела сделано.

— Для него мы муравьи, так, отмахивается, не более. Главное, не шуметь.

Ты как раз шумишь!

— А почему?

Нас трясёт, но мы должны выдержать и приспособиться к качке. Совсем не так, когда на Йоске летала.

— Он знает, мы ему не ровня.

Минимум движений, мы же безобидные букашки. Когда-то именно драконы создали этот мир. Верно, нам не убить тебя, химера, даже герою из легенд тебя не сразить. Мы не герои и не хотим быть ими, наша роль в другом. Честно, мы сами не осознаём происходящего, не хотим, но все мы смотрим в будущее с надеждой. Гигант, человек, эльф, орк, гоблин — мысли, уверена, у всех такие же, плюс-минус, с поправкой на алфавит. Всем желаю счастья. Ни на кого не зла, всем причитается по дольке, только отдайте мне мой положенный кусок. Отдайте!

— Девочки, путь открыт!

А… зачем мы тут?

— Утрое… утрое…

А, о чём я?

— Да проткнись ты! Ещё! Ещё! Ещё!

Кого… кого протыкать?

— Ложи…

О чём это я? Не помню. Болит голова, окатывает слабостью, зна-знакомое ощущение, как после тренировок, но нет, сильнее. Кажется, нет, очевидно, наше комбо не сработало. Могу только смотреть снизу-вверх, видеть чьи-то тени, прищуриваться. Как же так…?

— Сколько пальцев видишь?

Орколицый собственной персоной, двоится. Он справился, как же отрадно слышать его вполне себе живой голос. Как-то уже всё равно, что со мной, раз всё это было не зря. Наша победа. Мы победили, выжили, тебя отстояли, кошмар закончился. Убийственное приключение-передряга, и тут ты выбрался. Мы. Разумеется, в твоей жизни для меня прописано место.

— Два-двадцать два. Столько пальцев у моего орка.

Моего. Я сказала. Ура. Я бы задула свечки на торте, но его нет в моём инвентаре. Классная шутка про пальцы? А ведь скажу окружающим — и они поверят, ха, для всех других ты реально орк, а их пальцы мало кто считает, сразу жгут на костре. Тебя тоже жгли неоднократно — отсылка! Ладно, я немного не в себе, реально двоишься.

— Плохо, плохо, у меня всего по десять пальцев на руках и ногах!

Я могла бы подыграть и напроситься на лишние касания, но нетушки, не мой уровень, я выше этого.

— Четыре-четыре ты показал.

— О? Хорошо, что всё обошлось! Я очень рад! Лечебные талисманы скоро подействуют. Без вашей помощи, твоей в частности, я бы не справился. Вы пробили кожу, и даже больше, вы отличнейшие саппорты. Я не забуду твоей помощи, Суи, нет, Суизалигьерзигалнельвзегилригранзельга Эльга. Твоя одежда… ZAKU SERERA KATORUF смена одежды ! Я не знаю, как тебя отблагодарить. Спасибо.

Знает, что сказать, не забыл — явно ведь запомнит мой определённо шикарный замах до конца своей жизни. Я очень ценная, умная, уникальная и полезная. Как коварно напоминать мне об этом в мои уязвимые моменты, почти расхотелось тебя банкротить, Йоске. Чё-то ещё напялил на меня; вроде приличная одежда, по размерам. А вообще делай что хочешь, я вся твоя. Делай что хочешь. За одним мелким исключением.

— Стоять, орочья морда.

Вот зачем ты сделал шаг назад, а? Призвание такое — быть исключительным?

Силы потихоньку возвращались в тело, головокружение улетучивалось следом: хорошие талисманы или дело в количестве? Какая разница, тупые мысли обо всём, я исполню своё обещание. А именно: прицеплюсь к его кофте и не отпущу. Может, поцелую в щёчку.

— Неужели думал, не узнаю?

В планах у меня небольшой урок манер: я всё-таки должна позлиться, а дальше… ну, навсегда, да.

— Суи, ты чего бешено вцепилась? Отпусти! Мне больно!

— Извини, — я ослабила хватку: не хотела причинить боль, для убедительности вжалась. Я же, надеюсь, ничего не переломала, да? — Эти все внезапные драконы — твоя отчаянная попытка вернуться в родной мир. А ты нас грязно использовал в достижении своей цели. С самой нашей первой встречи. Разбивал свои колбочки с эссенциями драконов, смешивал, подвергал жизни окружающих опасности. Свою. Может, не стоило, м?

Понимаешь теперь, как ты ужас как ошибался и какая я милая и всепрощающая? Понимаешь, что в этом твоём плане не было меня, понимаешь, как мучительно для меня твоё одиночество, изоляция, твои дурацкие всё или ничего?

— Суи, я не хотел, правда! — он почти поклонился в ноги. Неловко видеть любимого человека под таким углом. Извинения я, понятное дело, приняла. — Ты права, эти смерти на моей совести, я и не отрицаю. Всё просто внезапно пошло наперекосяк. Все ваши раны… не понимаю, почему вы пришли на помощь, почему ты жертвовала своими предметами.

— Потому что… ты такой тупой.

Вот реально. Такой тупой. Потому что, может, артефакты для этого и нужны, не думал? Знаю, «использовать» — не про тебя, ты на это не способен, но это такой урок, а я злостная учительница, которая нагнетает, чтобы ты, трясущийся ученик, всё осознал и исправился. Но мне не нужно, чтобы ты винил себя за то, что уже случилось, не тускней, не черствей. Всё-всё, не нагнетаю, самой аж противно!

— Что было, то прошло. И видишь, бессмысленно? Может, пора сделать шаг вперёд и, я не знаю, попутешествовать вместе? Чтоб ты знал, я выбила тебе путёвку. У нас в стране столько всего невообразимого, закачаешься! Будешь ходить с открытым ртом и глотать воздух! Так тебе и надо!

— Бессмысленно? Ты о чём? Вот же он, портал. Не видишь?

Йоске воспользовался моим замешательством и выскользнул из почти объятий. Йоске. Ты чего, дурашка? Йоске-Йоске, отстой, а не шутка. Ну, это не наше, походу. И чего он увидел? Догонялки? Ты впервые выиграл, какой молодец.

— Что, дух пространства придёт в ярость, если я за следующую минуту не перейду между мирами: он расценит это как насмешку над собой и подарит всем мирам по эпохе динозавров? Это же один в один тайм-аут из Sonic the Hedgehog! Вы были правы, он лютый хардкорщик. А кроме меня, никто не видит портала, типа мера безопасности? Провал в текстурах! Да, конечно, я покажу, как проходить эту игру за двенадцать минут. Может, уложимся за одиннадцать тридцать, но не обещаю, там зависит от критов!

Йоске, ты чего? Какие пространства, порталы, обещания, хорош общаться с духами, у нас тут романтика. Ну чё ты проказничаешь? Нервишки шалят? Это переломный момент, Йоске, нормально нервничать. Это переломный момент, чую, так, я скажу всё как есть, прямо, ради изменений. Мне хочется оттянуть, перенести, убежать, но кого я обманываю: всё будет здесь и сейчас, нефиг гнаться вечно за атмосферой, жизнь не сказка, но и не кошмар. Чуйка, иди ты лесом.

— Йоске, не дури, я очень тебя хочу сейчас.

— А, да, насчёт невозвратных долгов. Я продал всё, так сказать, ненужное, деньги положил на твой счёт. Разумеется, с приличными процентами! Я не забыл и не дурю.

Проценты? Банк? Не забыл? А? Что-то я потеряла нить происходящего, даже на фоне несусветного происходящего.

— Ты о чём, Йоске? Мне не нужны деньги. Мне ты нужен. Короче. Полежи на моих коленках. Ты устал, была тяжёлая битва. Каждому будет приятно. До ближайшего города добираться день, тебе надо поспать. Хороший шанс поправить свой режим! Я очень понимающая, да.

Йоске прямо испугался не на шутку: перекосившееся лицо, неведомая гримаса отвращения. В том-то и дело, что я не шутила: правда это, чистая правда. Не хочешь? Значит ли это… значит ли это, что я…

— Я тебе… противна?

Мои опасения… сбылись? Нет! Нет! Нет! Я смотрю сквозь Йоске, ища подвох, ища свидетельства, что его подменили. Их нет, их…

— Противна? Нет. Ты мне не противна. Ты меня много раз выручала, я здесь стою только благодаря тебе.

Ах, Боги, спасибо! Если бы ты ещё всерьёз задумался или подбирал бы слова… я бы вот не выдержала, не спасли бы никакие тренировки и талисманы от разрыва сердца. Может, он не хочет лежать на коленках? Бывает же такое: думает, например, что грязный, волосы сальные, и так неправильно? Не хочет пачкать мои колени? Это мило. А мне всё равно, тебе бы пора понять — мне это очень надо. Я эгоистка, пользуюсь ситуацией, и мне не стыдно, наоборот, я очень горжусь собой.

— Да иди сюда, ты. Давай! Я жду! Приляг! Режим не ждёт!

— Ты права.

И когда я позволила себе моргнуть, предвкушая счастье, усвоенный урок и ноль проблем — одно удовольствие, его голову, то, чего всегда хотела, то, к чему я наконец-то сделала прямой, прямейший шаг, попрощавшись с принципами, — в этот самый миг долгожданный любимый, такой горячий, такой запоминающийся силуэт исчез навсегда. Просто так, без видимой на то причины. Счастье потерялось — люди ведь не теряются, счастье не теряется, люди пропадают: я ещё долго несла чепуху, «общаясь» с невидимкой, и плакала навзрыд. Рыдала. Я не хотела переставать чувствовать, не хотела терять связь с тобой. Все мои глубоко притаившиеся чувства плакали вместе со мной. Послушай, зачем мне от них отказываться, игнорировать, зачем слушать других, зачем успокаиваться? Я же ведь живая, как никогда. Когда-то я хотела этого — быть живой, приводила тебя, наше общение в пример. И вот — справедливая расплата. Пью воду, много воды, чтобы её позже вернуть с процентами. Банк. По-другому не смогу. Смотрю в ту сторону, где ты был, хожу кругами; мне кажется, ты всё ещё рядом, это я недалёкая, не вижу твоей орочьей морды. Смотрю, заставляю, вглядываюсь — пусто, вздыхаю и воображаю — и по новой.

Сумерки, ничего нет на месте, всё перевёрнуто, всё не так, голод, еда в рот не лезет. Забыла, мой магический инструмент сломался, не только мой: последствия столкновения с чешуёй химеры. Артефакты починить возможно, они подают признаки жизни, а вот разбитое сердце — нет. А на Севере говорят: будь сильной, сердце закаляется, трудности делают тебя сильнее. Лжецы живут на Севере.

Со временем сила вернулась, подобие, и старая эльфийка вернулась; она извинилась перед соклановцами за неподходящее поведение и принялась усердно исправляться. Месячные трудности, механическая работа, гордость для нации, особая пометка в эльфийской истории, фотографии, на которых нет истинных эмоций, лицо, лицо — всё снова так никчёмно, не нужно задумываться. Люди — невежды, мы выше, мы понимаем, они — нет; не переживай, не стоят они того, напридумывала себе небылиц.

Суизалигьерз… это ведь не я, лишь старый образ, воскресший по нужде, клетка ожиданий, где я могу переждать бурю. Моё притворство идеально: вызубренные фразы и агрессия отпугивают навязчивых, корыстных людей. Я красивая, словно Богиня, спустившаяся с небес? И что, ничтожество, как посмел подойти ты к Богине? Никто не заподозрит моего интереса к уродцам: это логично, я ведь наблюдаю из презрения, кривляюсь; нет, не ищу тебя, ищу, дотронься до меня.

Я прекрасно понимаю, что чего-то так тщетно жду, когда смотрю на купленные платья, на тот последний наряд; улыбка приходит с ложными воспоминаниями, убеждением, что кому-то бы, наверное, понравилось, кто-то бы сказал, что «очень мило». Наверное. Но что делать, когда те, кто понимал твои чувства, обзавелись собственными детьми, отпустили тебя, Йоске, что делать, когда на людском кладбище слишком тихо и могилы заросли сорняками? Отпустить? Я не могу, даже если бы очень хотела. По-вашему, не хотела? Я что, свихнулась? Извините, я порой теряюсь, мне плохо, кольцо жмёт, растёрла себе всё — нет, не сниму.

Почему? Почему ты так поступил? Больно задавать новые вопросы. Слышь, ответь для начала на этот, мне многого не надо. Мне не нужны угощения и компенсации, прочитай моё письмо. Оно лежит в моём инвентаре, ты знаешь, в другом измерении, очень глубоко. А ты где-то там, в третьем. Я научила тебя этой фамильной технике. Так что наши измерения-хранилища, по идее, ближе близкого, может, соприкасаются, ведь так? Может, завтра ты заглянешь туда — по ошибке, невнимательности — скажешь: «О, не понял», оставишь пометку, что был там, чтобы не заблудиться, как в одной из твоих загадочных игр. Или, или ответ, хоть невидимыми чернилами на обратной стороне письма. Было бы здорово. Мне бы стало полегче: я ведь не одинока, а ты меня не бросил — просто очередное недопонимание? Но, увы, ещё одна ложь, ложь, которой нет конца, самообман, поддерживающий мою психику, то, что я повторяю из раза в раз. Самообман, погружающий меня в ещё большую душевную яму. Вряд ли я смогу оттуда вылезти, а зачем? Травмы плодятся, плохие сны множатся, в моих глазах боль, я прячу; сухая боль, сухарь, застывшие бусины, привыкла. Я не противна тебе, нет, Йоске, я тебе попросту не нужна.

Ведь если была бы нужна, если бы не была лишь твоим компаньоном, с которым можно играться направо и налево, ты бы обязательно ответил, почему; ты бы… не ушёл, не попрощавшись, ты бы, может, остался.

Дядя, почему?

Суи в своём репертуаре: баснословные требования, шантаж, манипуляции. Толком не оправилась от ран, но её жажда выгоды тут как тут: и вот она «плачет», потешается. «Я тебе противна»? Остаться?

— Да она, чёрт подери, издевается! Типичнейший взгляд вымогательницы, высасывающей из добычи все соки, а вы сомневались! «Ты не расплатишься!»

Какая нахалка! Вот же ж чертовка! Мошенница!

— Всё продал и заложил, халявщице мало денег всего мира, «ей нужен я». Глубоко плевать эльфийке на мои цели, ей только до себя есть дело. Ах да, вот треклятое кольцо я так и не продал.

Пятьдесят йен на Земле? To, что в другом мире стоило целое состояние, в этом — всего лишь «блестяшка». То, что на Земле нормально, чему учатся в университетах, для Granbahamalа — богохульство и отправка на сожжение.

— Эльфийке нравились метеоритные украшения, она бы взбесилась, узнав о продаже. А она бы точно узнала, узнавала же как-то обо всём. Подарить? Эльфийка наверняка прокляла бы, подумав, что я её использую как склад для безделушек. Воистину мелочная особа королевских кровей. Варварша.

— Это разные расы!

Ну, она действительно та ещё варварша. А, ну да.

Потребительские отношения — рабочие отношения Granbahamalа: принеси-подай-забери награду; плюс эльфы же — раса, смотрящая на другие формы жизни свысока, но столько напускной вредности…

— Ни удачи, одни крокодильи слёзы, эти её «пропади ты пропадом, орколицый». Она серьёзно смерти моей хотела! Ну чистейшая Аска со своим «если ты не станешь полностью моим, мне вообще ничего не нужно». Эх, ничего вы не смыслите в «Евангелионе», молодёжь!

Простота после стольких прожитых лет одновременно радует и смущает. Очевидно, я знаю эльфийку далеко не на сто процентов, хоть и знаю довольно хорошо. И что? Я вообще не выбирал этот мир. Заботят ли меня странности в её поведении? Не особо.

Почему все затихли-то? Неужто сговорились и выставляют итоговый рейтинг? А я раскусил, я знал! Я бы сказал — крепкая B, по времени на А не уложился.

— Дядя, да как ты… ошибся, — сглотнув, процедил Такафуми, племянник по сестре, когда-то приютивший меня у себя по доброте душевной.

До чего же хорошая квартирка, с балконом-то, видно издалека. И какой на редкость понимающий у меня племянник, аж загляденье.

Я и не мог представить, что в медицинских счетах столько нулей, а семья рассорится и разбежится в моё отсутствие, так что с радостью делюсь с родственником воспоминаниями прошедших дней. Тем самым, по его словам, добавляю в его жизнь особый смысл и краски. Какие краски, акварельные? Мы даже снимаем ролики на ютуб, он помогает с превью и идеями. Что-что, а племянник стал всяко больше улыбаться; он в восторге от моих историй, ставит себя на моё место. Вылитый я в молодости, легендарный подход.

А, Такафуми же ещё не переварил финальную битву! В этом мы отличаемся: титры не читаю. Думаю, успею налить себе ещё кофейка. Или не успею? Одна нога здесь, другая там.

— Аска… она… Дядя, ты вообще понимаешь, что натворил?

Неужто ворох критики, как у хейтеров в комментариях: опять вопрос, который не требует ответа? Племяннику простительно: подлинные знания о жестокости мира приходят с настоящим опытом прохождения хардкорных игр на английском без переводчика и спидранов на «адской» сложности. С переводчиком не то!

— Аска само зло.

А ведь Синдзи считал её своей настоящей напарницей! Как она могла с ним так поступать из раза в раз? Аска, Аска — сложный трагичный персонаж? Проклятая эгоистка, ужаснейший тиммейт, но всем нравилась. Эти любовные теоретики-шипперы во всём увидят сердечки и причины; им коллективно было плевать на сюжет, и называли себя фанатами, под них прогибались студии!

— Такафуми, ты не виноват…

Ты — жертва этих бездушных людей в костюмах…

— Дядя, ты бываешь просто невозможен! Ты что, так и не понял?

Все, кто проходит на адском уровне, сами по себе невозможны, спасибо за комплимент. Натворил, натворил, что-о-о, где, я не понял, допустил ошибку?

— Ты невнимательно смотрел, что ли?

Один пропущенный момент — и всё как в тумане. Как же мне это знакомо: приходилось обходить районы и переспрашивать нпс. Такафуми, я тебя правда понимаю! Сейчас перемотаю назад.

— При всём уважении… смотрел намного внимательнее тебя.

Значит, ничего не пропустил? Зачем тогда мусолить произошедшее? Ладно, родственник всё же, поделюсь, как модно, лайфхаками. Наматывай себе на ус, дорогой племянник, — реально рабочий способ, как выходить из любых жизненных ловушек!

— Что натворил? Расплатился по счетам, выкупил свою свободу. Выбил очень выгодную сделку, между прочим. Завысил цену в десять раз, ходил по разным городам, продавая дефицитные товары, нанял человека приятной внешности как лицо операции. Он, конечно, после пытался свинтиться с деньгами, и я его упустил, а затем преследовал в облике гончей, и меня в нём чуть не закололи, но в целом это того стоило: эльфийка будет купаться в золоте всю свою жизнь, если того захочет.

Городская стража заточила мечи, будь здоров!

— Тысяча лет свободы — об этом Суи и мечтала. Короче, на удивление всё закончилось на хорошей ноте! За исключением тех авантюристов… это на моей совести.

— А… на хорошей? — до Такафуми, по всей видимости, опять не дошло.

Естественно же! Использовал все подсказки, союзников, не погиб, моё прохождение — первой успешное прохождение!

— Да плевать на авантюристов, будем честны, никто даже имени их не знает, вы посмотрите на эльфийку! — стремительно вошла, ворвалась в дискуссию подруга Такафуми, Фуджимия. Ради сегодняшнего просмотра она пошла на великую жертву: отложила горячие крылышки в холодильник. — Вы ей больно сделали, вы ей сердце вырвали, дали надежду, а потом как плюнули и надругались! Вы её бросили, вы её предали, разве не видите, как она мучается из-за ваших недопониманий? И вот так закончить? Вот так? Та-а-ак?

Чего на неё смотреть? Предал — это где именно, мало в смысле денег дал? Выше цену я бы не смог поднять, выжал возможный максимум. Недопониманий, хм?

— Ты про прошлые два случая? Я же извинился за каждый раз. Кстати, а что там с «Соло-походом на скелетов. Челлендж: используем только талисманы, потому что прилетели очень злые вредные антимагические птицы, это же не конец, меня же не убьют?»

— Я уже поставил на отложенную публикацию, — отмахнулся Такафуми через секунду. Не зря он самопровозглашенный менеджер канала, его не застанешь врасплох. Горжусь! — В четверг выйдет в полдень. Вторая часть — через неделю. Третью замонтирую на днях. Четвёртую нарезал, клиффхэнгер будет.

— Хорошо!

Клиффхэнгер? Ох, сколько заморочек у нынешней публики, и не факт, что «стрельнет». Вот бы ещё появились рекламодатели.

Кстати, подозрительно: ни горящих глаз, ни новых идей, ни десятого предложения сменить название, ну ладненько. Фуджимия тоже заблуждается, потому что, очевидно, она среди нас всех самая чувствительная, вот и попала под чары эльфийки, её личика и голоса. Но с какого-то рожна слёзы Фуджимии настоящие: она буквально рыдает, мокрая одежда, мокрый пол, серии мокрых обвинений:

— Вы просто отвратительны! Вы просто ужасны! Вы просто… да не об этом она мечтала! Судите так поверхностно, аж противно! Да откройте вы глаза, не тупите, скажите, что она хочет услышать!

— Фуджимия, успокойся!

А вот и новая точка зрения! Только вот Суи частенько жаловалась, что её изводят клановые обязанности и поездки, и что она их вертела бы куда вертеть можно и нельзя, а вот не может. Почти каждый наш разговор. Так что Фуджимия ошибается, этот горячий бурный нрав… Считать по-своему, додумывать сюжет — напоминает меня. Серии шли в разнобой…

Нельзя допустить повторения трагедии! Пока ещё не поздно, пока додуманный Фуджимией фанон ещё не проник глубоко в голову…

— Вообще-то нет, Суи нравится собирать артефакты, но отчитываться и быть тем, на кого полагается целая нация, кого судят по достижениям и результатам, — нет. Отдых, ей нужен отдых, — расставил я все точки над i. Благодарить не надо, я исполнил свой долг.

Увы, случилось самое худшее: дурное влияние эльфийки завладело Фуджимией:

— Вы бесчувственный мелочный человек! Вы не видите и бревна в своём глазу! Прогнивший! Худший! Вы испортили жизнь влюблённому в вас человеку, и вам ни капельки не стыдно! Вы этого даже не поняли? Что может быть хуже? Вы на полном серьёзе считаете в вас влюблённую девушку нахлебницей и транжирой!

— Вот оно как?

Не уследил. Очень знакомые словечки, резкие выражения, реще некуда. Зачем же она так грубо со мной, что я ей сделал? Загадка. Лицевую мышцу свело, что ж такое! Ненадолго, «улыбка» пропала, стало… не по себе?

— О! Кровь из носа.

Не нравится мне это.

— Так вам и надо!

Вроде ничего не вспомнилось. Какое-то сочетание несочетаемого, привкус горечи и палёного масла. Крылышек, что ли, захотелось? Но к чему мне горелые?

— Ты так правда думаешь?

— Вы просто худший!

Хм, от этих слов поднялось давление. Просто худший? Хорошо-хорошо, последняя чашка на сегодня. Какие ароматные зёрна, ну не остановиться, извини, здоровье, предпоследняя.

— Ф-фуджимия!

— П-простите. Извините меня! Не знаю, что на меня нашло.

Фуджимию отпустило, ну вот и славно.

Зачем извиняется, она так-то не виновата? Пусть не стесняется, возьмёт печенья и крекеров — их ещё много, я купил три коробки.

— Пустяки. Моё отношение к тебе не изменилось. Ты как была дорогой подругой Такафуми, такой и останешься. Нормально не сходиться мнениями, важно — людьми оставаться. Погоди. Влюблённому, говоришь? — Кофе нагреть и подлить всегда успею, но эти слова… абсолютно полная туфта! Больше не терпит отлагательств! — Фуджимия, запомни навсегда: одержимость кем-то — не любовь, и больше никогда не путай! Иво Роботник одержим и Соником, и кристаллами Хаоса, но не смешивай бездумно геймплей и механики, не притягивай! Если Соник исчезнет или кристаллы будут уничтожены, доктор Эггман впадёт в депрессию и потеряет волю к жизни, игры будут плохо продаваться, но между ними двоими нет ничего, кроме одержимости и скуки! Не превращайся в безумцев похлеще любителей NTRа!

Я что-то немного вышел из себя.

— Так! Я больше не могу держаться! Да вы задолбали со своей Sega в качестве примера! Sega! Sega! Sega! Каждый божий раз! Это… пи… тупо и дико, не смешно! Sega уже давно ушла с рынка и на свалке истории, а вы не можете это отпустить, тешите себя надеждой! Вы застряли, ослепли; сейчас уже дроны летают, какие допотопные консоли?! Живите наконец своей жизнью, настоящим, не ссылайтесь повсюду на игры! Вы… вы безнадёжный задр…

Не могу больше. Округлившиеся глаза поняли правду слишком поздно. Дитё не понимает, не осознаёт, что мямлит, что щебечет! Так, на японском, точно, каждый раз вылетает из головы…

— Духи памяти, сотрите этому одурманенному человеку память.

Она не сопротивлялась, ослабевшее тело я подхватил и переложил на пол. Бедная девушка, сорвалась по вине эльфийки, теперь всё в норме.

— Дядя?.. — на Такафуми не было лица, он это что, неправильно меня понял? — Дядя, зачем! Зачем вы! Фуджимия! Фуджимия! Очнись! Что ты наделал?

Ситуация выйдет из-под контроля, если не вмешаюсь. Я же и ему стирал, по его просьбе, отчего такой испуг? Ох, горячо волнуется за любимую, как я не учёл! Недоразумения прямо-таки меня и здесь преследуют, и я ничего не могу с этим поделать. Извини, племянник. Сейчас всё будет!

— Такафуми, я стёр от силы пару секунд. Фуджимия надругалась над Sega, у неё повредился разум. Этого всего не было, понятно? IKYURAS KYUORA!Заклинание стирания памяти (На японском работает на окружающих, на себе дядя может языком духов. Нужно коснуться лба цели)

С этим стиранием всё придёт в норму, как и должно было быть. Как и должно было быть, хм?

— А, что, где это я?

При стирании памяти на короткие промежутки цели нужно скормить неправду, мозг сам заполнит пробелы. Удивительная штука, духи, вы непостижимы!

— С тобой всё в порядке? — Такафуми любит Фуджимию.

— Ты поскользнулась, осторожнее. Фуджимия, Такафуми, из вас хорошие комментаторы, с вами интересно. А я весёлый олдскульный рассказчик с классным кнопочным телефоном, разве не так?

— А-ага!

Эта эльфиечная болезнь пугающе распространяется: сначала Фуджимия расплакалась, теперь у Такафуми что-то стекало по щеке. Что же с этой болезнью делать-то? Одну вылечил, но племянник… Ой, забыл прервать заклинание показа воспоминаний.

Судя по картинке и звуку, мы уже на моменте, где я очнулся от комы. Время и правда быстро летит.

Вот и та самая палата: койка, пищалки, аппараты — чем не идеологическое продолжение Alien Storm в реальной жизни? Ага, вот медсестра нажала на красную кнопку. Промотаем, угу, извинения за устроенный кавардак, укол успокоительного. Так… но она же не знала общего языка: это что, я так и не извинился, бухтел нелепицу, как какой-то психуша? Надо будет найти её и принести извинения.

Какие уж там ранги и оценки…

— По большей части смотреть больше нечего! Вот как-то так. Хитбокс, безусловно, у дракона был забагованный. Но хоть из чести поделился своим слабым местом, дабы отыскать «достойного» соперника.

— Дядя, а ты же не знал…

— О своём даре? Да, я о нём не знал. Эти все диалоги крайне редко происходили. Финальные боссы просто должны говорить одну-две фразы в начале! И насмехаться после смерти!

— Эта логика меня убьёт, — Фуджимия ни разу не умирала на данже после промаха в ответственный момент, потому что не прочитала подсказку от разработчика, так что ничего. — Как же вы меня расстроили! И разочаровали.

Ни в какую, я не смогу её переубедить.

— Не забывайте: я не просто так перематывал. Ваше мнение может не совпадать с моим, это нормально. Вы банально просто не видели всего. Стало быть, останемся каждый при своём, ок?

Переубеждать парочку и далее пустая трата времени: по сути это ведь запросто, надо всего-то показать те хреновые фрагменты исекая. Нет.

— Как можно… как можно не понять…

Смотреть, может, и нечего, но стоит отдать должное:

— Какие же нынче удобные кровати изобрели, и простыни сами застилают! Спина расслабляется, не то что в постоялых дворах, где жалоба — и выпнут. И питание трёхразовое, суп немного разве водянистый! Попросил — дали добавки.

— Дядя, это не инновация, так ну последние лет сорок где-то. Стандарты медицинские, права человека.

— А…

— Если быть точным…

— Да как ты можешь успокоиться, Такафуми?! Ты разве не понимаешь, что чувствует мисс эльф? Вот по-твоему что она чувствует в данный момент?! Вы, вы понимаете?

— Псс, Фуджимия, отойдём на минутку, хорошо?

Милые не бранятся, а тешатся! Ну вот и хорошо, что я в Японии, и тут так комфортно, и это некий стандарт, в этом нет ничего удивительного. Второй год пошёл, а не нарадуюсь; не верится даже — второй год. Конечно, чувство ностальгии приходит при просмотре, затягивает. Я скучаю по тому миру, навевают воспоминания: хорошие, плохие, неоднозначные. Но нет. Закончил на определённо хорошей ноте, соло-стилем, использовал все подсказки, и хватит, консоли в себя сами не поиграют.

— Сожалею лишь об одном: та консоль даже на чёрных аукционах не водится.

— Чёрных, что?

A, я не рассказывал, что ли? Вот дела! Вылетело как-то из головы, уставал жуть, не ладилось, но сейчас-то я полон сил.

— Ну, Такафуми, у меня появилась мечта — найти и опробовать ту самую консоль на деле. Если бы не грузовик… Всегда хотел узнать, стоило ли это того. В интернете я ничего не нашёл, тухловато, похожие совсем не похожие. Так что у меня закончилось терпение: просто поспрашивал духов, где, собственно, водятся самые сильные скопления положительно-негативных эмоций по поводу игр и высоких ставок. Раритет так-то очень дорогой, игры сложные, всё должно было сойтись.

— Дядя… Скажи, а куда ты влип на сей раз?

— Хо-хо. Да, тогда никто не знал слова «баланс» и не жаловался, тогда было важно только одно — тру-геймер ты или нет.

— Дядя…?

— Думал, ну одна-две штучки на аукционе точно завалялись, взял все свои сбережения с ведения канала. Я бы даже в аренду согласился взять на месяцок. Но куда бы я ни приходил, там были представлены все игры, кроме консольных. Конечно, я спас всех заложников.

Никто не смеет оскорблять это чудесное, дающее второе дыхание слово своей прогнившей сущностью.

— Понятно, дядя, ты такой молодец, как всегда невероятен, а давай мы с Фуджимией возьмём и немного прогуляемся, хорошо? Хитбокс такой несправедливый!

— Очень! Хыхы, так держать, Такафуми, молоток, не упустил момент! Дерзайте!

Мальчик взрослеет, Фуджимия безостановочно кивает; на секунду показалось, нервно — ан нет, смущается. Как мило, вот это настоящая любовь с первого класса и парты. Возможно, увижу внуков. Жду-не дождусь. Нынешние дети любят играть в приставку, взращу настоящего ценителя сеги.

— Да ты неправильно меня понял!

Правильно? Неправильно? Ну, кому какая разница? Главное, вы же ведь отпросились, чтобы не сбежать от меня, верно? Не оставить меня одного? Вы же ведь не посчитали меня чокнутым, да, не будете сторониться и избегать, как другие из семьи? Правда? Правда! Я знаю, уверен на все сто, вы обязательно вернётесь. Так что…

— А ну-ка марш гулять на здоровье. Не разрешаю возвращаться, пока хорошенько не нагуляетесь!

— Это не свидание, дядя!

Попался, племянник! Иногда стоит держать язык за зубами. Эх, молодёжь!

— Сви… сви… что? — Как минимум, для Фуджимии теперь это свидание из свиданий. Да, я определённо увижу внуков. Ну же, давай, Такафуми, вперёд, не упусти шанс.

А мне предстоит найти ту медсестру. Как же её звали… о, бэйджик, на нём же написано!

Есть предложение получше. Может, наконец посмотришь в свою записную книжку, как этого хочешь?

Духи памяти! Ух, напугали! О, какие внезапные! Хотя бы предупреждали, позвонили, есть же ведь телефон. Чуть сам не навернулся на ровном месте и не повторил судьбу Фуджимии.

— Здравствуйте! Какими судьбами?

Мы даже можем подсказать номер страницы.

— Ах вот какими. Спасибо за предложение, но, пожалуй, откажусь. Спасибо за предложение, да. Как вы? Как вчера? Как вам финал международного киберспортивного турнира?

Да, появление киберспорта я тоже пропустил. Это и идеальный досуг, и карьера! Я даже отправлял свою кандидатуру в различные японские команды, но не получил положительного ответа. Чёрт возьми, места всегда заняты, не я один понял истину. Тем не менее, из меня хороший вовлечённый зритель и ютубер.

Интересный финал, особенно часть с проверками на «читы». Что это, к чему она? Вроде на итоги игр не влияет? Мы не поняли. А так нам понравилось: столько людских эмоций из-за нажатий кнопок, стоит того, чтобы запомнить. А почему отказываешься? Ты уже открывал эту свою книжку, даже показывал её другим. В конце концов, зачем что-то записывать и хранить, коли никогда не прочитаешь?

— Какие хорошие вопросы, вы сегодня в ударе! Люди обычно записывают в такую книгу то, в чём не могут никогда признаться. Само существование книги — облегчение. Открывать её необязательно, надо носить с собой. Это как пассивка.

Но ты хотел её открыть. Мы видели твоё направление мыслей. Ты хотел, ты посмотрел, ты потянул руку даже. Тебе ведь очень хочется понять, что не так, в чём дело, что не так с тобой.

— Именно так, дорогие друзья, было такое, было, от вас ничего не скрыть. Хотелось. Но зачем открывать то, о чём пожалеешь? Мне не нужна эта боль. Достаточно знать в общих чертах, что да как. И я знаю! Спасибо за предложение!

И тебеспасибо за честный ответ. Мы запомним и сохраним, человек. А почему ты их обманываешь? Ты же ведь посмотрел ремейк Евы на третий месяц по просьбе донатера.

О, сам господин первый донатер, а как потом настраивал вывод средств через поддержку. Проклятая антибот-система и подозрительная активность!

Для тебя так важны те первые деньги? Объясни.

— Конечно! На них же я и купил подарок Такафуми. А ещё этот подписчик очень активно следит за каналом!

Не хочешь отвечать? А нам бы всем очень хотелось знать.

— Ну не ожидал, духи памяти, это же совсем просто. Я не обманываю, я говорю правду. Потому что я так сам считаю: признание в ремейке откровенная лажа. Оригинальная концовка была лучше, масштабнее! Эти люди в галстучках и костюмах, зачем ломать и переписывать то, что всегда работало?

Не допускаешь своей неправоты? Не видишь взаимосвязи, одного тропа?

— Суи, и…? А ведь… нет. Ни за что.

Зная, что ты можешь всего лишь спросить у нас и получить чёткий ответ, ты предпочитаешь решать самому? А может быть, это ты сам…

Духи памяти зачастую слишком увлекаются темой, однозначно самые навязчивые духи по опыту. Но оттого они и прекраснейшие собеседники.

— Нет. Исключено. Весь этот мир — сплошная помойка красивых лиц, я его ненавижу. Орколицый, тц?!

Мы не поняли. Ты смотришь ненавистные воспоминания, мы позволяем тебе это. Так ты не хотел? Подскажи. Мы запутались.

— Мне оно не очень-то приятно. Но племяннику, его подружке нравится. Нажать «Reset» и сказать «хватит» — поступок позера. 16-битные игры тоже много где неуютные, и мы что, отступали?

Мы даже заглянули в твои мысли и не поняли. Мы плохие духи, мы не понимаем понятное?

Хандра духов — предвестник глобальных катастроф. Как назло, рыба закончилась, жертвоприношение, ежели что, сделать не получится.

— Нет-нет, вы что. Это как погружаться в игру с кучей багов, но с приятным графоном. Невозможно ведь играть: вылетает, лаги, но где-то там терпимо, и можно та-а-к, с компанией за чашкой кофе погамать, не больше.

Поняли. Мы только учимся, но раз мы поняли, мы не плохие духи.

Это было опасно.

Похоже, ты очень любишь этих двоих, раз идёшь на такие жертвы.

— Ой, не драматизируйте. Мне и самому порой интересно залезть в прошлое.

Мы не могли поверить, что текущий спидран шесть минут.

— Разве не восхитительно?

Совершенно безумный результат! Духи памяти поняли, и я понял. Действительно. Как тошно. Всего хорошего вам, Суи, Мейбл, Алисия, вы остались в Granbahamalе. А у меня на Земле, в Японии, новые цели и задачи: надо снимать новый ролик. О, и медсестра!

Всего хорошего? Всего хорошего? Всего хорошего. Словно заклинило, в сердце защемило. Всего хорошего? Тьфу! Всё так поплыло… вода, ага, нормально.

Эти симптомы… похоже, вспомнился большой кусок. А мне действительно-таки любопытно, не буду отрицать. Всё равно делать нечего, так что быстренько узнаю и назад.

Всего хорошего, всего хорошего, всегохорошего.

Всё ли хорошо?

«Да пошёл ты, Вольф, я тебя ни капельки не люблю. Люблю».

«Не покидай нас, Куроки, ты нам нужен».

«Это ведь эльфийка тебя научила тому крутому финальному приёму, не правда ли? И как, Вольф, что ты ей скажешь? Спасибо? Подавись, я сваливаю? Подавись, Вольф, ты худший. Не уходи, останься. Нету сил… Вольф… Йоске»!

Эльфийка и научила? Смутно, смутно, вроде да, или нет? Это воспоминание перед тем прощанием с Суи. Остальные девочки, к счастью, тоже выжили, только им пришлось совсем несладко, ну я и оставил им свою разработку, универсальный лечебный талисман. И Мэйбл всё равно обвиняла меня во всех грехах, а Алисия плакала. И о чём толкует Мейбл? Алисией вдохновилась, что ли? Мана-зельями нельзя злоупотреблять, от них ходит голова ходуном.

«Это ведь она научила тебя?»

Голова разрывалась от недовидений. Это не есть хорошо: очень давнее воспоминание прорывалось наружу. Силуэт искажён, помехи, неразборчивый металлический голос.

«Я… кх-кх-кх-кх…зз-зз-зз… а-а-а-а».

Кто так отчаянно кричит? Не бывает безвыходных ситуаций…

Металл-металлом, а я услышал и разобрал, девиз не подвёл!

Замечательная игра, на века, перепройду на Рождество!

«Я… я тебя люблю, орочья морда. Больше всего на свете. Поэтому так уж и быть, и расскажу тебе, как пользоваться этим мечом на все сто, раскрою древний эльфийский секрет. Ведь ты же любишь меня и сделаешь правильный выбор? И ты им никогда не воспользуешься! Я просто тебе очень доверяю, и мне очень хочется, хорошее, приподнятое у меня настроение, понятно?»

Так могла сказать только Суи. Галлюцинации зашли слишком далеко, они слишком реалистичны. Я обязан стереть этот бред, пока рассудок не помутнился.

Ты истекаешь кровью, человек! Это по плану?

Припасённый платок в кармане быстро пошёл в дело. Вообще я его ношу как раз для подобных случаев. А мне казалось, их уже не будет.

— Нет. Хотел бы я стереть да нельзя. Нужно же понять, с какого момента.

Как скажешь. Так мы и советовали, установить взаимосвязи. Но нам кажется, это ещё и один такой твой неосознанный предлог. Мы умные духи!

Ну, умные не застрахованы от ошибок. И кое в чём я облажался. Передо мной очень нестабильные воспоминания, они текут рекой, меняются, а я отвлёкся! Чёрт-чёрт-чёрт! Они это специально?

Голос «Суи» терял металл с каждым поцелуем. Суи? Да. Либо её сестра. Суи не говорила, что у неё есть сестра-близнец. А вот в том, что это галлюцинация, я не уверен. Поцелуем, что? Закрыв глаза, я увидел её, приметные чувствительные уши, так близко. Странно это, чувство дежавю. Эльфийка, но не эльфийка. Вроде бы она, но не она, отличий более чем достаточно.

Голос радует слух, в словах этой эльфийки нет отвратительных оскорблений, рядом с ней не хочется думать, так спокойно. Эта эльфийка светится от счастья, она привлекает внимание. Она улыбается, она смеётся. Она что-то хочет мне шепнуть на ухо:

«Ох. Задержи свою руку на моей щеке ещё немного. Улыбнись. Скажи чётко «да». Ещё раз. Я не устану повторять, хочу, чтобы ты говорил мне это каждый божий день. У тебя такая милая кривая улыбка. Такая орочья, такая твоя. Ты такой дурак. Всё ведь понимал. Дразнил».

Эта псевдо-Суи похожа на неё. А вдруг она настоящая, и слова такие говорила? Неужели она скрывала свою добрую сторону? Или варваршу подменили?

«Дурак! Люблю. Ненавижу!»

Хы, это она. Но я не чувствую зла в оскорблениях, мне как-то не обидно, да, привычно, но я даже не терплю, я улыбаюсь? Она очень смешная?

Так. Пришедшие воспоминания корректируют мои мысли, моё мышление и восприятие. При этом воспоминаниям не видно конца и края… Сколько дней я себе стёр с эльфийкой?

«Мы обязательно поедем ко мне, там нам никто не помешает. Вообще. Никто и никогда. Хэй, знаешь, бред, бред, очевидный бред, однако почему-то меня начала пугать твоя рука. Но она мне ведь нравится, как и весь ты. Я схожу с ума? Я не знаю почему, не понимаю, почему трясусь и чувствую подвох. Мне страшно. Я не знаю, что делать, Йоске! Сделай что-нибудь!»

Лет?

В её покрасневших глазах отражаюсь я. Моложе, опрятнее, одетый так, как никогда не оделся по собственной воле, с иголочки. Но нет этой, хм, вынужденности, всё нормально, с ней её улыбка, а со мной мои знания и опыт. И они призывают, «обними».

«Я надумала…! Я испортила такой романтичный момент. Я тебя не ненавижу!»

Нет, эльфийка ничего не испортила. Обижаться на неё совсем не хочется, хочется обнять покрепче. Она невероятна красива и мила, так что почему бы не обнять, раз не против?

«Даже если ты совершил ошибку, это не значит, что всё кончено. У тебя всегда есть еще одна попытка, пока ты не нажал кнопку «Game Over».

«Спасибо. Правда не испортила? Правда? Правда?»

И хочется даже намного больше. Запах её тела притягателен по-особенному сегодня, шелковистые волосы приятны на ощупь.

Капли крови падают на руку, пальцы, стекают по фалангам, плохо: платок не справился. Стою у раковины, плохо. Где-то в глубине души я без подтверждений понимаю, что между нами что-то было. Может, и не один десяток раз. Поэтому я и должен увидеть всё, нет пути назад. Капель всё больше, сбиваюсь со счёта. Зачем я считаю? Зачем мне новые судороги?

Человек?

— Я не промок, мне просто… сверх-уютно.

«Значит так, да? Спасибо, что показал. Хотя бы мы провели это замечательное время вместе, хотя бы тогда я призналась, и ты попробовал, воспринял всерьёз, и я была правда счастлива. Нет, я была на седьмом небе от счастья. Сотри мне память уже, дурак».

Я не буду этого делать. Я пообещал Алисии.

Я, может, не хотел, забывать об этом.

«Алисия-Алисия! Сотри, а, ничего не хочу о ней слышать. И я не хочу в это верить. Мои мечты меня тянут вниз, я разрываюсь на куски, умираю. Скорее, дай же мне вновь ложную надежду, скорее! Я хочу жить как прежде».

Хорошо. Я сделаю это.

Я устал думать, мысли такие тяжёлые.

«И пообещай мне, Йоске, что ты будешь счастлив там, где мне нет места. А может, у нас к тому моменту всё сложится?»

Я не знал, существует ли вообще уголок, где мне рады.

«Ты такой…»

Ты что творишь? Человек-человек. Приди в себя!

«Я готова прождать тебя, сколько угодно».

Правда, Суи, может, даже сейчас ждёшь? Мужчина, как говорилось в иконе Sakura Taisen, не должен просить прощения за то, что защищает женщину, которую любит. Но он должен просить прощения, если заставил её плакать. Суи, ты…? Ты плачешь сейчас?

Человек! Очнись!

— А?

Ламинат не лучшая кровать, как же ноет бок, отшиб себе абсолютно всё. Я это, упал в обморок? Как давно?

Человек! Как ты?

— Спасибо вам, друзья.

Тебе повезло остаться в живых.

— Угу.

Так насколько повезло? Повезло ли? Не знаю, мысли спутались.

Неважно, насколько темно вокруг, рассвет всегда наступает. Главное — продолжать бежать. Соник, точно, ты полностью здесь прав, как и всегда. Как я мог позабыть.

Руки онемели, болит каждый кончик, но надо вставать, переломы встают поперёк горла. Последний лечебный талисман, твоё время.

«Свиная морда, что это значит — не можешь пообещать?»

Да уж, Суи, чего только у нас не было. Ты эльфийка королевских кровей, я обычный человек, бельмо на глазу, у которого в голове лишь цель. Счастье? Нужность? Нежность? Извини, не со мной, уходи. Где-то в глубине души я знаю: это был единственный выход. Где-то внутри я чувствую этот твой вопрос: «почему». Но, увы, IKYURAS KYUORA, ответить на него я никогда не смогу.