Орда

Глава 1

Горизонт занимала огромная тьма, которая разрасталась всё больше и больше, наводя ужас. Не настолько густы в лесу деревья, как приближающийся мрак. Орда! Казалось число приближающихся не так много, как кажется. Но внешность обманчива. Обычно в походе орда шла фронтом по сто – сто пятьдесят всадников в ряд, не считая запасных скакунов. Ширина колонны занимала около полутора тысяч шагов, а в длину она растягивалась на несколько десятков верст.

Вот и теперь, при приближении орды просто напросто захватывало дух. Накатывала какая то подавленность, нагнеталось ощущение собственной ничтожности, и возникала неуверенность в своём будущем. Вот какая силища прёт, одолеет ли её напор народ русский?

А впереди войска ехал усатый нукер и бил изо всех сил в большой походный барабан.

Одинокий всадник нехотя повернул навстречу солнцу, в попытке обойти врага по дуге. По взгоркам ехать нельзя, по привычке отмечал он, иначе будешь виден всем издалека. Спустился в низину, попал на ровное место и остановился. Усталость от длительного перехода и бессонных ночей притупила его бдительность. Всадник слишком поздно заметил дозорный отряд нукеров, появившихся на полном скаку из-за холма.

Семён успел осадить коня, оставил поводья в левой руке, одновременно выдергивая правой метательный нож из приседельных ножен. Броском в упор он снял первого татарина, который обогнал своих товарищей. Сбросив повод, левой рукой выхватил второй кинжал. Стремительный полёт клинка, и другой татарин свалился землю. Воспользовавшийся легкой заминкой в стане ворога, Семён вонзил шпоры в брюхо коня, посылая того в галоп.

Но тут ему на шею упал аркан и петлей свернулся на шее. Шнур натянулся, и всадник полетел на землю. Закувыркались перед глазами трава и кустарник. В его одежду впились колючки и сучья, одновременно рванув кожу на теле. Глаза затянула кровавая пелена, горло сдавило спазмами, и парень ушел во тьму…

Очнулся Семён от сильных пинков по бокам и спине. Кое-как продрав глаза, он увидел перед собой ногайца, который ощерился в торжествующей улыбке своим редкозубым ртом. Татарин еще добавил по щекам, приводя парня в чувство. Тот, обалдевший от такого нахальства, попытался двинуть поганого по морде, но стянутые ремнем руки помешали осуществить задуманное. Пинками и кнутом татарин заставил Семёна встать. Затем привязал аркан, висевший на шее русского, к седлу запасного коня и пустил того спокойной рысью.

Земля стелилась под ногами, дробь конских копыт била по ушам и казалось, что страшной пытке нет конца. Семён начал спотыкаться от усталости, когда пахнуло дымом костра и другими прелестями походной жизни: жареным мясом, потом, навозом. Лагерь ногайцев…

Семёна подогнали к толпе таких же пленников и привязали к общей цепи. Русский в полном изнеможении упал на траву и закрыл глаза. Когда тело отдохнуло, а мозг приобрел способность немного думать, парень обвёл взглядом товарищей по несчастью. Те, в ответ, смотрели на новичка с неприкрытым сочувствием. Оставалось только стонать от бессильной ярости и скрежетать зубами от стыда… Как бы побег сотворить, да в живых остаться: вот такая мысль одолевала русского пленника. И чем дальше уходили ногайцы от его дома, тем сильнее мысль о побеге одолевала Семёна...

К вечеру ногайцы раскидывали лагерь, зажигали костры, резали скотину себе на ужин, развешивали казаны над огнем. А когда наступала ночь, выставляли караульных, распивали кумыс и укладывались спать, прихватив русских баб к себе на кошму. Тишина наступала над лагерем , но тревожная и неспокойная. Зачастую звуки ночи нарушали бабий плач, конское ржание, цокот копыт вернувшегося из разведки отряда.

Приближалась осень, дни становились короче и мрачнее, ночи длиннее и темнее. И вот в одну из тёмных ночей решился-таки Семён на побег. Кинжалом, что незаметно стянул сегодня днём у обкурившегося нукера, осторожно, дабы не пораниться, перерезал путы, стягивающие ноги. Кинул взгляд на спящих товарищей, но не стал будить никого. За одним погоню, навряд ли отправят, а за толпой наверняка. Парень повернулся к костру, у которого сидел нукер и стал пристально наблюдать за ним. Стражник нетерпеливо и боязливо оглядывался по сторонам, убеждаясь, что все спят. После чего полез за пазуху, вытащил трубку с кисетом. Потом набил её смесью табака и ещё чего-то покрепче и подурнее, быстро раскурил и жадно затянулся разок, затем другой. Третья затяжка стала для ногайца роковой, кинжал Семёна взрезал шею нукера. Русский пленник придерживая поганого, аккуратно положил того с обратной стороны телеги, чтобы если и обнаружили стражника, то не сразу. Забрал с пояса ногайца саблю и кинжал, и тихо, но поспешно стал удаляться от лагеря.

Появившийся туман очень сильно успокоил уже бывшего пленника. Хороший знак, подумал он, легче уйти будет. Но этот запах, хуже немытого ногайца, конного навоза, человеческих испражнений, табака, протухших кислых яблок и ещё чего-то, причём, всех вместе взятых. Дык, к лучшему даже, не учуют татары тем более. Осторожно продвигаясь по туману, Семён неожиданно, даже для себя, врезался плечом в берёзу. Удивленно вскинув глаза, он не понимал, откуда посреди степи да родное деревце образовалось. Парень принюхался, в воздухе отчётливо пахло сыростью и затхлостью. Болото, обычное русское болото. Не веря глазам своим, парень осторожно подошёл к гати. Глаза отказывались верить, но это происходило явно наяву. Поверхность болотца покрылась мелкой рябью, что сильно не понравилось Семёну. Обычно по его опыту, это свидетельствовало, что рядом проходит очень крупный отряд всадников. Орда снялась с места посреди ночи, и двинулась в поход? Сомнительно. Что же это могло быть тогда? Обернувшись, парень увидал, что позади него проскользнул демон, а за ним ещё несколько.

Неслышно охнув, и тихонько крестясь на ходу, он задом начал пятиться к болотцу. Под лаптем тихо хлюпнула болотная жижа. Один из демонов остановился и устремил свой взор в сторону парня. А Семён был у нас совсем не из маленьких, про таких говорят, бог ростом не обидел. Косая сажень в плечах, почти богатырь. Но в этот момент верзила был готов поклясться, что сжался до пределов маленького мышонка под взглядом демона. Сильно сгорбившись, продолжая пятиться и стараясь ступать в грязной воде как можно тише, Семён зашёл в болотистую жижу по грудь. Демон материализовался рядом с бережком, и тяжело вздымая грудь, принюхивался, водя мордой по сторонам. Таких страхолюдин парень видел только на картинках, которые привозили купцы на ярмарки в праздничные дни. Стараясь слиться с близлежащей кочкой, Семён постарался сплестись с ней воедино, в душе ругая нечистоплотных татар, от которых он провонялся до самых костей. Это ж не его банька на дворе, в которой он парился каждую субботу. Рядом с демоном возникли ещё три тени, подобных ему. Твари шумно принюхивались, возбуждённо порыкивая. Пропал, точно пропал, мелькнула мысль в голове, сбежать для того, что бы демоны разорвали? Но вспомнив, чего он притерпелся в татарском полоне, Семён резко передумал. Да лучше в аду на сковородках у демонов, чем у ногайцев в прислужниках на долгую жизнь. Парень тихо выдохнул, сжимая трофейную саблю, собираясь выныривать и начать продавать свою жизнь, но за дорого.

Позади демонов возникла тварь намного крупнее всех четверых, вместе взятых. Повелительно рыкнув, могущественная тень увела свою свиту за собой. И замелькало, затрещало, загудело. Демоны, твари, бесы, черти и дьяволята различных видов и размеров неслись мимо парня. Все они куда-то торопились, как на великий суд, куда собрали всех грешников земли. А с неба на них падали шары ослепительно белого света, сопровождаемые гулом, грохотом и треском. Земля вздымалась пластами, куски грязи и комья травы летали по воздуху. Создавалось ощущение Великой битвы между Богом и Дьяволом. И только сейчас Семён понял, что если он не стоял бы в болотной жиже, а скажем на базарной площади, то он опозорился бы на весь белый свет…

Второй день Семён жил у спасшего ему жизнь болотца. Рацион его питания был скуден, змеи да лягушки. Хорошо, ещё ручеёк с чистой водой нашелся, так как пить хотелось постоянно. Конечно, его организм требовал более полноценных кушаний, но на данный момент приходилось довольствоваться и этим минимальным набором. Главное, чтобы и эта живность не закончилась. На удивление Семёна раны, порезы, язвочки и даже шрамы, полученные во время полонения, начали затягиваться намного быстрее, чем это было раньше. Парень обошёл территорию небольшого болотца вокруг уже не раз, и каждый раз ужасался от виденного. Трупы обугленных демонов жалили взгляд убежденного христианина. Только победа Бога над Дьяволом успокаивала его душу. По прикидкам Семёна, где-то в районе полудня, когда он поймал и съел очередную лягуху, верстах в трёх от его пристанища раздался непонятный рокот. Схоронившись за берёзками и приготовив ногайскую саблю, парень стал внимательно смотреть в сторону приближающегося шума.

Непонятная продолговатая телега, напоминающая закрытый сундук, без лошадей в упряжке, объезжала побоище. Люди соскакивали с неё, делали что-то с головами демонов, и залезали обратно. Продолжалось это уже довольно долгое время. Телега постепенно приближалась к Семёну. Тот разглядел людей повнимательней: непонятная одежда болотной раскраски, некоторые в руках держат что-то вроде молотов боевых, а у некоторых то и дело вспыхивала сталь под ярким солнцем. Тревога начала нарастать у парня на душе, вооруженные люди редко бывают добрыми. Семён скользнул обратно к болотцу, уже раз оберёгшее его, в надежде, что оно спасёт ещё разок. Только сегодня парень скользнул в жижу более подготовленным, в этот раз на его голове было приторочено что-то вроде болотной кочки, дабы не светить свою головушку понапрасну.

В этот раз удача явно повернулась задом к Семёну. Люди, вышедшие к озеру, не крутили головами по сторонам, они явно направлялись к нему. Один из них упёр взгляд в импровизированную кочку и ткнул в неё пальцем:

- Он тут!

Бородатый мужик крикнул в сторону притаившегося Семёна:

- Вылезай, кто бы ты ни был! Если есть оружие, оставь на ближайшей кочке!

Семён нехотя встал в полный рост:

- Кто вы, люди добрые или тати ночные? Неужто ради одной только сабли готовы утопить невинного человека в трясине гиблой?

Люди на берегу переглянулись. Бородатый выдвинул версию:

- Может ролевик какой? Вжился в образ и выходить не хочет. Прикид вон старорусский, а как выйдет небось и лапти увидим!

Толпа невольно гоготнула. Мужик с бородой уже по-доброму обратился к оробевшему парню:

- Выходи, не обидим тебя, слово даю. Новичка обидишь - Улей накажет!

Семён вышел на берег и положил саблю на землю рядом с собой. Оглядел стоящих людей вокруг и произнёс:

- Как погляжу, вы люди русские. В полон явно брать меня не хотите. Вы скажите мне одно, как Орду вы перебили, ни одного живого поганого в округе не видел, как не вглядывался я.

Люди озадаченно поглядывали на него, бородач удивленно спросил:

- Так ты не новик, раз про Орду знаешь. А почему в виде таком неприглядном бродишь?

- Да, я не Новик, Семёном окрещён. А вид - так с болота вылез, а не с бочонка мёда.

- Ясно, а кто крёстный?

- Никифор, дядька мой родной, он и окрестил.

- Никифор говоришь? Знаю одного, но он далеко отсюда…

- Верно, он на дальней заставе стоял, но налетели восточники с орудием новым, все на одно лицо. Заставу повырезали, а дядьку и ещё пяток мужиков здоровых в полон забрали. Ивашка Косой весь посеченный оттуда приполз, грит налетели ночью, всех подчистую, а он в бочке с солёными огурцами пересидел. Как поганые ушли, так он с весточкой и прилетел.

- Фигасе, внешники целый стаб вырезали. На ферму скорее всего дядька твой попал.

- Да мы с Рязани туда отряд направили, а нам поганые навстречу. Орда! Прищучили они нас как кутят, я один остался, весть обратно понёс, что погань идёт.

- Ну ты, Семён, не переживай, остатки Орды вот положили, ночью позавчерашней, трофеи собираем.

- С демонов вот этих?

После семёновых слов неожиданно воцарилась тишина, хотя рейдеры тихонько переговаривались между собой. У бородача сузились глаза:

- Демонов, говоришь?

- А кто же это валяется? Я ужо подустал крёстным знаменем себя осенять.

Бородатый мужик внимательно оглядел парня и судорожно сглотнул:

- Парень, а ты откуда к нам попал? Сколько лет тебе?

- Рязанский я. Осьмнадцатый год скоро мне будет. А что до Рязани, пепелище одно осталось, басурмане постарались. С этой вестью я во Владимир скакал, да в полон к ногайцам попал. Ночью позавчерашней сбёг от них, туман сподобил уйти целым от них, но тут демоны меня чуть к себе на тот свет не забрали. Слава тебе Господи, выжил!

Звенящая тишина повисла в воздухе. Первым её нарушил седовласый мужик в чёрном камуфляже:

- Свезло пацану, так свезло, две Орды пережил - Золотую и местную. Значит, говоришь Семён, Рязань сожгли татаро-монголы?

- Верно баешь, сожгли ироды нерусские. Мне бы водицы испить, горло сохнет, а разговор долгий был.

Бородач протянул ему флягу:

- Держи, но аккуратно пей. Если к алкоголю непривычен, по глотку. Но не более трёх, иначе плохо станет.

Семён взял флягу, покрутил её в руках:

- Занятный бурдюк, - и сделав глоток, поперхнулся, крякнул, - на портянках что ли настойку делали?

Бородач задумчиво почесал голову:

- Вот подарочек обсыпался нам из прошлого, а! Ничего будем его к современным реалиям приучать. Ты, Семён, под счастливой звездой был рождён, коль при таких передрягах в живых остался. Окрестить бы тебя надо. Может Леший, раз в болотце отсиделся?

- Негоже нечистью называться, счастья не принесёт. А Семёном нельзя остаться?

- Тут понимаешь, традиция такая. Если выжил, имя менять надо, чтоб удачу принесло.

В разговор вновь вклинился седовласый:

- А может Семёнычем наречь парня, и не мучатся, да и ему привычней будет. Нравится?

- А тебя то самого как кличут?

Мужик, с легкой улыбкой, проведя рукой по голове, произнёс:

- Из-за волос Седым кличут, а до этого Сергеем был. Вот его из-за бороды, - кивок в сторону бородатого мужика, - Бородой и кличут.

Семён задумался:

- Я кинжалы метаю хорошо. Может, Кинжалом?

С этими словами, ловким движением фокусника, Семён достал из-за пазухи кинжал и метнул в дерево, стоящее от него где-то в сорока шагах. Нож воткнулся в берёзу. Семён аж крякнул от удивления:

- Ого, куда хотел, туда и попал! Да и на такое расстояние впервые кинул.

Один из стоящих рядом с берёзой рейдер нервно хохотнул:

- Да ещё на всю длину клинка засадил, как оса жало в задницу загоняет!

Седой задумался:

- Похоже Дар прорезался. Кстати, а давай тебя как Жало окрестим. А я крёстным буду твоим.

Семён согласно кивнул:

- Добро!

Жало оказался учеником понятливым, быстро усвоил азбуку Улья, адаптировался к местным реалиям, оценил удобство современной одежды, прочувствовал преимущество телег стальных перед гужевым транспортом. Как пацан радовался коллекции метательных ножей, первому убитому лотерейщику, которого снял с тридцати шагов, метко пущенным кинжалом в споровый мешок. Одна беда была у Жало - огнестрел. Как не пытался парень освоить орудия убийства, не получалось, не давалась ему эта наука. Зато во владении луком и арбалетом равных себе он не видел. С любых стрелковых положений стрела или арбалетный болт всегда находили свою цель. Седой нарадоваться не мог на своего крестника, но в глубине души надеялся, что его ученик когда-нибудь научиться пользоваться огнестрелом.

Да и Улей не обидел Жало своим Даром: подсвечивая уязвимые места поражения зараженных тварей. Как прознал парень рязанский про столь царский подарок от знахаря, да как в деле его опробовал, так Бога на радостях возблагодарил.

Но замечал Седой и странности за своим крестником. Сядет Жало порой, в одну точку уставится и выпадает из реальности на полчаса стабильно.

- Больно мне за Русь-матушку, - жаловался он наставнику, - как представлю, что топчут землю её сапоги иродов проклятых, дурно становится. А я ничем ей и помочь не могу, жить после этого не хочется. Ты пойми, Седой, меня да с дарами Божьими туда, я ж осьмую часть Орды в одиночку смёл бы! Немочно мне, ой немочно...

И как бы не кусал губы в ярости и бессилии Седой, ну никак эту дурь не мог выбить с Жала.

А Жало не смотря ни на что, игнорируя советы и наставления крёстного, срубил избушку возле заветного болотца. Да там подолгу в одиночку пропадал. Верил, что с его времени кто-нибудь да объявится.

- Не смог парень адаптироваться под современные реалии - оправдывал крестника Седой в стабе, - не смог и не вам его судить. Время и только время покажет, сможет ли он приспособиться к действительности или нет.

А Жало, тем временем, перебрался в избушку насовсем и осел там капитально.

Большинство рейдеров сочувствовали бедолаге, и по мере возможности подсобляли ему. То стройматериалы подбросят, то еды, то стрел и болтами, да и мелочам тоже.

Два года прожил Жало отшельником. А в один прекрасный день исчезла избушка со старославянином. Возвращались рейдеры с очередной зачистки перезагрузившегося кластера, решили через отшельника пройти, да подкинуть тому продуктов, ан нет. Не оказалось на месте ни избушки, ни Жала. Долго потом все гадали в стабе, что могло произойти на самом деле: либо перезагрузка произошла, либо элита схарчила отшельника, либо внешники с мурами похитили бедолагу, либо сам Жало подался куда-нибудь.

Много легенд сложилось вокруг пришельца из прошлого.

Но когда идёт Орда, у многих рейдеров возникает чувство, что рядом с ними появляется отшельник Жало и наравне со всеми карает инородцев...