Они не люди. Фанфикшн

Глава 1. Небольшие предварительные истории

Серия про общежитие дивов. Несколько маленьких предварительных историй и пара побольше. События не связаны с основным романом и происходят после того, как был уничтожен отель на Бьерке. В Управление набрано множество дивов-новичков. Савелий – один из новичков, подобранный на острове Рождественского.

1

– Наставник, я пришел доложить о нарушении правил общежития, – отрапортовал появившийся на пороге комнаты див из новичков. Внутрь он зайти не решился.

– Докладывай, – разрешил Владимир.

– Младший Савелий отбирает еду...

– У тебя?

– Не только… У остальных новичков тоже.

– Почему отдаете?

– Но… драки в общежитии строго запрещены… – неуверенно пробормотал див.

– Правильно, молодец, – похвалил Владимир, – когда это началось?

– Две недели назад… примерно…

Див отступил на шаг под пристальным взглядом наставника.

– Ты почему не доложил сразу?

Див молчал, втянув голову в плечи.

Владимир немного снизил силовой фон.

– Говори, – сказал он.

– Боялся…

– А остальные?

– Тоже…

– Если в следующий раз доклада не будет вовремя, у вас появятся реальные причины для страха, – спокойно заметил Владимир, – найди этого Савелия и передай приказ явиться ко мне. Выполняй.

Див поклонился и рванул выполнять поручение.

Через несколько минут у дверей возник Савелий.

– Заходи, – велел ему Владимир.

Савелий вступил в комнату, прислонился к стене у входа. И принял независимый вид.

– Говорят, ты любишь поесть.

– А кто ж не любит? – ответил он вопросом на вопрос.

– И нарушать правила ты тоже любишь?

– Правила для дураков, – хмыкнул Савелий, – которые не умеют их обходить.

Владимир едва заметно улыбнулся:

– По-твоему, я дурак?

Савелий струхнул и замялся. Но сказать ничего не успел.

Владимир оказался рядом с ним. Первый удар пробил желудок, второй вспорол брюшину.

– Руки подставь.

Савелий захрипел, но послушался. Ему на руки повалились кишки.

– Это – наказание за уже содеянное. Как и почему ты должен соблюдать правила, тебе дополнительно объяснит твой хозяин. Свободен.

Нужно было подготовить отчет и утром предоставить хозяину Савелия.

– О, Владимир, как раз тебя ищу. Что там у вас случилось? Мой див не вышел на службу. Говорят, ты его наказал.

Владимир поклонился колдуну.

– Он был наказан за вымогательство и неуважение к старшим. Вот доклад, такой же на столе у его светлости.

– А… – колдун взглянул на бумагу, – я что-то должен? Тоже предпринять?

– Вам нужно заставить его соблюдать правила.

– Хорошо, я ознакомлюсь и предприму меры… Копию отчета отправлю в общежитие.

2

Ровно в восемь часов Владимир спустился на первый этаж общежития. Там располагались комнаты группы, за которую он отвечал. Его подотчетные дивы стояли возле дверей по стойке смирно. Он внимательно осмотрел каждого. Савелий выглядел немного бледным, от него волнами исходил страх.

Владимир остался доволен.

– В 8:25 всем быть во дворе, – приказал он.

Владимир всегда сам проверял построение своей группы. И не понимал наставников, которые являлись во двор общежития уже перед самым смотром. Тем более, когда набрано столько новичков, которые нередко ошибаются или саботируют дисциплину. За пять минут до прибытия начальства во дворе царила некоторая суета, но его группа уже была готова. Он еще раз прошелся вдоль шеренги и занял место в ее начале, на шаг впереди. И замер, глядя в одну точку.

Ровно в 8:30 появился Иннокентий. Отдав честь, он медленно пошел вдоль ряда, внимательно вглядываясь в каждого дива. Государственный див должен выглядеть безупречно. Никакого беспорядка в одежде или во внешности. Чистота, идеально белая рубашка, аккуратные волосы. Никакого намека на вызов или непокорность. Стоять абсолютно ровно, как по линейке. И все, что должен испытывать находящийся на плацу див, – страх и почтение к старшим. Также Иннокентий опытным взглядом искал следы насилия и издевательств над дивами со стороны колдунов. Они, однако, в последние годы практически не встречались.

А Владимир вспомнил, как опустив в землю насмешливый взгляд, так же стоял на другом плацу. И Иннокентий был в шеренге вместе с ним. Построение в Тайной канцелярии принимали колдуны. В то темное морозное утро Владимир чувствовал жгучую зависть, исходящую от окоченевших чертей. И слышал удивленные возгласы и перешептывание колдунов. На чёрте были новый теплый тулуп, шапка и сапоги. Тогда его хозяину удалось одеть в теплую зимнюю одежду всех дивов Тайной канцелярии.

В смотре произошла заминка. Иннокентий обнаружил беспорядок в костюме дива из второй группы. Второй раз за неделю. Теперь наказан будет не только див, но и его наставник. Поделом, в следующий раз проверит лично. Владимир не любил небрежность в работе.

Ощущение страха среди подчиненных усилилось, Иннокентий добрался до третьей группы. Медленно прошел вдоль ряда.

Задержался напротив Владимира. После операции на острове Иннокентий всякий раз пристально смотрел ему в лицо, дольше, чем это требовалось. Проверял. Но Владимир ни разу не поднял глаз. И лишь ниже склонял голову.

Менять оперативную работу на службу главе Управления он не собирался.

3 (этого не произошло)

Сергей Мончинский восседал в добротном кожаном кресле с высокой спинкой за красивым дорогим столом. Рабочие кабинеты колдунов Управления был великолепны, Мончинский до сих пор испытывал восторг, приходя на рабочее место, а когда очутился здесь в первый раз, понял, что хочет тут остаться.

Рядом со спинкой его кресла стоял Владимир. А на ковре напротив – див-новичок Савелий. Недавно его привел колдун и вручил Мончинскому жетон.

– Савелий, – сказал Мончинский, приветливо улыбаясь, – меня зовут Сергей… Дмитриевич, и я буду твоим временным хозяином в период перевозки в Новгород. А это – Владимир. Но ты его наверняка уже знаешь.

Див стоял, не поднимая головы. Мончинский оглядел Савелия, на вид он был даже помладше самого колдуна.

– В Новгороде ты поступишь на службу, и тебя привяжут к постоянному хозяину, на год. Ты понимаешь?

Див вздрогнул.

Мончинский удивленно повернулся к Владимиру.

– Что это с ним?

– Он боится.

– А… – Мончинский внимательно присмотрелся к Савелию, – твой хозяин обижал тебя? Но Богдан Рустамович вполне приличный человек…

– Нет, – едва слышно прошептал Савелий.

Мончинский снова улыбнулся как можно приветливей:

– Меня ты тоже не бойся. Я не буду тебя бить или наказывать, просто отвезу. Это быстро и совсем не страшно.

– Я… не вас… – пробормотал Савелий.

Мончинский снова бросил непонимающий взгляд на Владимира.

– Он нарушил правила в общежитии и был наказан наставником. Теперь боится, – пояснил тот.

– Ох, как у вас там все сурово… – заметил Мончинский.

– Не сурово. Нужно просто подчиняться правилам, – возразил ему Владимир и тут же оказался рядом с Савелием, в упор глядя на него, – разговаривай с хозяином как положено, отвечай четко, ты это можешь, я знаю.

– Погоди, Владимир, – остановил его Мончинский, – так ты его еще больше напугаешь.

Владимир вернулся на место. И колдун продолжил увещевать сам:

– Теперь все позади. Твой наставник останется в общежитии. И больше ты его не увидишь. Давай я побыстрее привяжу тебя. А через три дня мы уедем. Владимир, подстрахуешь?

Савелий поднял голову и полными ужаса глазами уставился на колдуна.

Мончинский перевел взгляд с Савелия на Владимира, потом обратно на Савелия. Его рот приоткрылся.

– О!..

Он встал из-за стола и подошел к новичку. И сочувственно похлопал его по плечу:

– Не бойся… Владимир – суровый, но справедливый наставник. Меня он наказывает только за дело. Если мы будем вести себя хорошо и стараться, нам ведь не влетит, да, Владимир?

Владимир едва заметно усмехнулся, потом поклонился:

– Да, хозяин.

4 (флешбэк, до установления нормальной связи)

Владимир с усмешкой ждал приближающегося колдуна. Встречать его на парковке он не считал нужным, поэтому стоял возле входа в Управление. Он чувствовал, как менялись эмоции мальчишки по мере того, как тот продвигался к зданию. Вначале он был решителен, видимо, всю ночь размышлял и собирался с силами. Но чем ближе подходил, тем больше решительность заменялась страхом и неуверенностью. К тому моменту, когда он достиг ступеней и своего дива, мальчишка снова стал жалок.

– Привет, Владимир, – пробормотал он, пытаясь улыбнуться.

Див едва заметно кивнул, отвернулся и пошел в кабинет. Мальчишка поспешил за ним.

В просторном кабинете было два рабочих места. Дорогой шикарный стол с высоким кожаным креслом для колдуна в самом центре и скромный канцелярский у стены, для дива. Владимир сел на свой стул и принялся наблюдать.

Некоторое время мальчишка сосредоточенно перебирал бумаги. Его сердце то начинало бешено колотиться, то немного успокаивалось. Взмокнув от очередного приступа волнения, он встал и открыл окно. Владимир усмехнулся. Мальчишка однозначно что-то задумал, но никак не мог решиться начать действовать.

Наконец он глубоко вдохнул и негромко, но четко произнес:

– Свари мне, пожалуйста, кофе.

Владимир перевел взгляд на бумаги на своем столе и сделал вид, что не слышит.

Мальчишка покраснел. Откашлялся. И судорожно схватил со стола какой-то документ. Сдался?

Но еще раз глубоко вздохнув, он вдруг сказал:

– Владимир, встать.

В голосе прозвучала сила.

Владимир немедленно поднялся.

– Подойди… сюда.

…И опять эти беспомощные просительные нотки.

Тем не менее Владимир подошел. И вперил взгляд в глаза колдуна. Вскоре мальчишка не выдержал, и его глаза забегали.

– Я… кажется… попросил тебя…

– Простите, – Владимир на мгновение опустил взгляд, но тут же снова посмотрел в упор, – у меня много работы.

И он вернулся на свое место.

– А… да… извини… – пробормотал мальчишка.

На следующий день мальчишка долго выжидал. И в конце концов дождался, когда Владимир оторвался от бумаг и начал смотреть в окно.

– Владимир, ты не занят? – тут же спросил он.

Владимир перевел на него взгляд:

– Занят. Я думаю.

…..

Мончинский поездил в кресле взад-вперед и посмотрел на Владимира. Тот писал отчет.

– Схожу-ка, принесу нам кофе, – бодро сказал он, взял из шкафа две кружки, стоящих на блюдечках, и отправился к кофемашине.

Утром возле агрегата наблюдался ажиотаж. Дивы готовили кофе своим колдунам. Мончинский подошел и занял очередь. И через некоторое время почувствовал, что атмосфера странно изменилась. Дивы бросали на него насмешливые взгляды. Ему даже показалось, что раздалось несколько смешков. Очередь двигалась очень медленно. И Мончинский чувствовал себя все большим дураком. Это он считал Владимира своим наставником и не видел ничего зазорного в том, чтобы принести ему кофе. Но для дивов Управления прислуживающий своему диву колдун наверняка казался нелепым и жалким. И еще не хватало, чтобы на кухню зашел кто-то из коллег! Да не важно, наверняка каждый див расскажет о забавном случае своему хозяину. То-то все посмеются. Мончинский почувствовал, что мучительно краснеет. Что делать? Уйти? Но это будет еще более глупо. Весь красный, он стоял с двумя дурацкими чашками в руках и был готов провалиться сквозь землю.

Владимир некоторое время наблюдал, стоя у стены и скрестив руки.

Недостаток воспитания обнаружился с обеих сторон. Его колдун нуждался в уроке. Но дивы Управления не вправе его оскорблять.

– Вам не кажется, – негромко сказал он, – что вы должны пропустить колдуна вперед?

Усмешки исчезли со всех лиц, очередь мгновенно перестроилась, выровнялась и замерла.

Мончинский оказался напротив кофемашины. Он подошел, поставил первую чашку и нажал кнопку.

5 (флешбек перед тем, как закончился год совместной службы)

Мончинский некоторое время наблюдал, как Владимир сосредоточенно перебирает бумаги. Отчетность традиционно ложилась на плечи дивов. Хотя и колдуны подавали рапорты и заполняли формы. Но гораздо в меньшей степени. – А не хотим ли мы чаю? – осторожно, чтобы не помешать, спросил колдун. Владимир кивнул, не отрываясь от своего занятия. – Сейчас принесу, – Мончинский схватил кружки и поспешил на кухню. Принес чай, поставил по чашке на стол себе и Владимиру. Потом достал из портфеля пакет, насыпал в вазочку конфет. – Вот, я тут купил по дороге. А мама сложила нам пирожков. Он поставил вазочку на край стола и слегка пододвинул к диву: – Угощайся. И сделал шаг к своему месту. Но его остановило короткое: – Сядьте. От неожиданности он вздрогнул, но быстро развернулся и присел на стул рядом со столом Владимира. – Я хочу с вами поговорить, – глаза дива уперлись в его. Мончинский смутился и отвел взгляд. – Что-то не так? – настороженно спросил он.

Владимир взял кружку и отхлебнул чай.

– Вот это, – сказал он, – вы больше не можете так себя вести.

– Почему? – Мончинский даже слегка расстроился. – Мне совсем не трудно. И я не считаю зазорным…

– Потому что срок нашей совместной работы истекает. У вас будет другой див. И по сложившейся практике Управления в следующий раз вам дадут новичка. А у меня будет новый колдун, и я не смогу больше защищать вас.

– Защищать?

– Да. Вы должны знать, что, поступая подобным образом, вы делаете хуже не только себе. Даже если ваш див получит некоторое удовольствие от того, что сможет полностью помыкать вами, новичок при жалком неуважаемом колдуне быстро скатится на самый низ в иерархии Управления. И ему придется несладко.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – Мончинский начал краснеть от таких слов, – ничего подобного за этот год…

Он оборвал свою речь и ошарашенно уставился на Владимира:

– Защищать?.. Так вот почему никто не смел глаз на меня поднять…

Див кивнул. В действительности он собирался как следует припугнуть новичка, чтобы на первых порах помочь колдуну. Но если колдун будет вести себя как тряпка, это не сработает.

– Но что мне делать, Владимир? Дивы меня не слушаются…

Владимир глубоко вздохнул.

– Будем учиться.

– Конечно, – Мончинский тут же воспрял, – вообще, они не совсем меня не слушаются. В Академии у меня отлично получалось. Но там был второй класс. У меня не выходит приказывать людям. То есть дивам… ну в общем, первому классу.

– Хорошо, потренируемся, прикажите мне что-нибудь.

Мончинский окончательно смутился:

– С тобой… понимаешь, это очень сложно. Я пытался, помнишь? Но ты всегда или игнорировал меня или говорил что-то вежливое и жесткое. Это было так обидно и унизительно, что я теперь просто боюсь.

– Я не скажу, приказывайте.

– Это… не так-то просто сделать, – Мончинский закусил губу, – особенно, когда ты вот так, в упор, смотришь на меня. В голову ничего не идет…

– Прикажите опустить глаза.

– Хорошо, – Мончинский сделал глубокий вдох, – опусти глаза! – странным сдавленным голосом гаркнул он.

Владимир продолжил насмешливо смотреть на него:

– Отвратительно, вас не послушается даже зверодив.

– А может, получится договориться? – с надеждой спросил Мончинский. – С тобой же получилось. Ты делаешь так много добровольно, почтительно меня приветствуешь, открываешь двери, забираешь верхнюю одежду, дома даже готовишь…

– Пока вы договоритесь с новичком, вас обоих сожрут. Еще раз. Попробуйте говорить вежливо, если вам так легче.

– Владимир, опусти, пожалуйста, глаза, – жалобно пролепетал Мончинский.

Владимир еще раз глубоко вздохнул.

– Вспоминаем теорию, – немного подумав, сказал он, – почему действует приказ колдуна?

– Колдун не сомневается в своей силе и применяет ее, – в этот раз уверенно отчеканил колдун.

– Что это значит?

– Что колдун должен быть уверен в себе и в том, что имеет право приказывать, а див – обязан подчиняться. И должен использовать силу, отдавая приказ, так же, как когда он использует оружие. Направлять силу в голос.

– Вы неплохо учились?

– Я был отличником…

– Тогда пробуйте с силой.

Мончинский немного подождал, сосредотачиваясь:

– Владимир, опусти глаза.

Див продолжил пристально смотреть на него.

– Уже лучше, – сказал он, – но все равно слабо. Не на первый класс. Попробуем по-другому. Вы говорите, получалось со зверодивами?

Неожиданно на стол заскочила маленькая беленькая собачка. Немного кудрявенькая, с аккуратно стриженной мордочкой, висячими ушками и игриво загнутым хвостиком. Собачка сурово посмотрела на колдуна своими глазами-бусинками.

От неожиданности Мончинский хмыкнул и зажал рот рукой. Собачка требовательно тявкнула.

– Да-да, секунду… – пробормотал колдун, потом громко выдал: – Собачка! Ты это… опусти глаза!

Собачка посмотрела на него осуждающе.

– Прости, просто ты такой… миленький, – Мончинский еще раз хмыкнул, а потом сосредоточился:

– Сидеть! – сказал он. – Голову опусти!

Собачка села и наклонила мохнатую башку.

Мончинский моргнул от неожиданности, а когда снова открыл глаза, перед ним сидел Владимир.

– Неплохо, – сказал див, – а теперь то же самое, глядя мне в глаза.

6 (после того, как произошла смена хозяев)

Владимир открыл дверь и вошел в свой уже бывший кабинет.

Сидящий за столом Савелий тут же вскочил и склонил голову.

Колдун тоже поднялся и радостно улыбнулся:

– О, Владимир, как здорово, что ты зашел…

Див прошел к его столу и сел напротив на стул для посетителей. Мончинский тоже присел:

– Хочешь чаю, я сейчас…

Владимир посмотрел на него, и колдун осекся.

– Ах, да… – он повернулся к своему диву, – Савелий, сделай нам чай, пожалуйста.

Див моментально исчез.

Спустя минуту он поставил чашки перед хозяином и его гостем. И вернулся на свое место, приняв ту же позу.

Мончинский вытащил из стола конфеты.

– Вот, угощайся, твои любимые…

И посмотрел на замершего Савелия:

– А ему можно давать конфеты?

– Нет, он еще не заслужил поощрений. Только когда он сделает что-то значимое. Или когда у вас установится сильная связь.

– А чай? Чаем можно его угостить? Жалко его все-таки…

Владимир внимательно посмотрел на колдуна.

– Это хорошо, что вам его жалко. Потому что вас я больше наказать не могу. Но если вы будете нарушать субординацию, дисциплину и портить мне сотрудника и, тем более, допускать его неповиновение, наказывать я буду Савелия. Если вам его жалко, позаботьтесь, чтобы этого не происходило.

– Мне кажется, я чувствую его страх… – пробормотал Мончинский, глядя на своего дива.

– Так и должно быть, – Владимир допил чай и поставил чашку на блюдце.

Савелий тут же оказался рядом, забрал чашку и мусор и снова исчез.

А Владимир почувствовал, как колдун коснулся его руки. Странно, связи между ними больше не было, но див ощутил какую-то силу, передавшуюся ему от колдуна.

– Ты ведь зайдешь к нам после службы, да? Поужинаем вместе? Мама приготовит что-то особенное…

Владимир подумал и ответил:

– Если будет возможность.

7

Владимир всматривался куда-то вдаль, в темноту. Фонарей на дороге не было, и Сергей в очередной раз удивлялся, как див хоть что-то видит в непроглядном мраке, едва подсвеченном фарами. Он мозгами понимал, что видит, и, наверное, отлично вел машину и без фар вообще, но все равно что-то в глубине его души заставляло этому поражаться. Как и восхищаться уверенными отточенными движениями дива. Ничего лишнего. Никакой суеты и случайностей.

Вот эти вечерние поездки из Управления домой были редкой возможностью, когда с Владимиром можно было поговорить.

– Владимир, – задумчиво сказал Сергей, – а дивы могут любить?

– Да, – не отрываясь от дороги ответил Владимир.

– Надо же… а нас в Академии учили, что нет. И вообще, что вы не способны на чувства. Но тебе, наверное, виднее?

– Да.

Сергей замолчал на минуту, а потом спросил:

– А ты? Ты любил когда-нибудь?

– Да, – ответил див.

– Вот как… а кто это был, наверное, один из твоих хозяев?

– Да.

Сергей опустил глаза и тихо пробормотал:

– Мне до него далеко, наверное…

– Да, – согласился Владимир.

Сергей прикусил губу. Долго смотрел вперед, в непроглядную темноту, и наконец решился:

– Владимир, ты знаешь… я давно хотел сказать тебе, но никак не решался…

– Да, – кивнул Владимир.

– Что да? – ужасно смутился Сергей. – Ты знаешь, что я хочу сказать?!..

– Да, – Владимир снова кивнул, не отрывая взгляда от дороги.

– Ты… ну наверное… Ну да… ты, получается, ощущаешь мои эмоции?..

– Да.

– Ясно… ну вот. Вот так, значит.

Он замолчал, смутившись окончательно. Но потом его лицо просветлело.

– Но ведь это значит, что у нас установилась хорошая связь? – улыбнулся он.

– Да, – согласился Владимир. И они свернули во двор.

Сергей удовлетворенно вздохнул. Он очень любил эти вечерние беседы.

Глава 2. Месть Савелия

Савелий долго думал и планировал.

Прошлая его попытка борьбы со всесильным наставником закончилась плачевно. В тот раз он решил пожаловаться Иннокентию на нарушение правил. И честно рассказал, как Владимир лезет в его отношения с колдуном. Но Иннокентий среагировал странно. Вместо того, чтобы наказать Владимира, он посоветовал Савелию лучше выполнять свою работу и заслужить привязанность колдуна. А также предупредил, что хоть в этот раз прощает неопытного новичка, но еще одна такая жалоба, и он расскажет Владимиру, а наставник решит, как его наказать. Савелий очень испугался.

И попробовал следовать совету главного дива. Что он только не делал! Он был вежлив, почтителен, послушен. Не поднимал глаз, встречал на парковке машину, чего Владимир, кстати, не считал нужным делать, с поклоном открывал двери, раздевал и разувал, приносил кофе и чай. Даже взялся чистить ботинки своего колдуна. Но тот лишь рассеянно благодарил. Зато когда появлялся Владимир, чувства колдуна приходили в смятение. Он неотрывно смотрел на Владимира, и Савелий чувствовал в этом взгляде восхищение и обожание. Колдун отдавал Владимиру его, Савелия, конфеты и прочие вкусные угощения. Запросто звал в гости к себе домой, туда, куда хотел попасть Савелий. А сам Владимир выдавал колдуну распоряжения. Даже запретил давать собственному диву конфеты. Как он мог это решать?

И почему, с какой стати, Савелий должен приносить ему чай? Он такой же див, как и все. Подумаешь, наставник. Перед колдунами все равны.

А ведь Савелий очень старался и почти не делал ошибок. Только совсем чуть-чуть в отчетах. Но князь Булгаков тогда простил хозяина... И разок немного напугал старушку. Но он ведь не знал, что, являясь с поручением в дом колдуна, нельзя представляться дивом. Никто не предупредил. Этот колдун был каким-то важным другом хозяина, Савелий получил приказ быть очень вежливым.

Но колдун не стал сердиться и ничего не рассказал хозяину, поэтому Савелия не наказали. И хозяин даже не знал об ошибке.

Сейчас Савелий сильно рисковал. Но пора было действовать, и решительно. Прошёл уже месяц, как он служил колдуну, а связи не было и в помине. Зато подлый Владимир каждый день ошивался поблизости. И пользовался наивностью и добротой хозяина.

Планов у Савелия было два. Один он собирался реализовать в ближайшее время, а второй оставил на самый крайний случай. И неудивительно: согласно второму плану он должен был поговорить с князем Булгаковым. А это не шутка. Князь – главный над колдунами. Он как князь Рождественский в том месте, где до этого жил Савелий. Не самый сильный, но зато самый властный и страшный. Он мог решить судьбу любого дива и любого колдуна. Савелий холодел, когда представлял, что придет с докладом к князю. Кроме того, князю служил Иннокентий.

Савелий долго думал, почему Иннокентий так странно отнесся к его вполне справедливому прошению. И в конце концов понял. Иннокентий боится Владимира. И это было вполне обоснованно. По силе они почти равны, а в случае боя сам Савелий скорее поставил бы на Владимира. Во время смотра на плацу Савелий стоял недалеко в группе своего наставника и каждый раз старательно скашивал глаза и незаметно поворачивал голову, чтобы увидеть, как Иннокентий подходит к конкуренту. Словно каждый раз сомневается, пожелает ли Владимир склониться или бросит вызов. И хотя наставник всегда склонял голову, и Савелий, и остальные дивы понимали, что делает он это исключительно по доброй воле.

Иннокентий не мог стать помощником в борьбе Савелия. Он не вступит в конфликт с Владимиром, рискуя потерять свою власть, а то и жизнь, из-за новичка. А попасть на прием к князю, когда рядом не будет его дива, у Савелия не получится. Поэтому план с князем был отложен на самый крайний случай. Месяца через три, если дела пойдут совсем плохо.

В ближайшее же время Савелий собирался поговорить с колдуном Владимира. Он потратил время на подготовку и постарался побольше разузнать об этом колдуне. Выяснилось, что среди дивов колдун слывет человеком суровым и жестким. Он устанавливал специальные правила для своих дивов и был помешан на неукоснительном соблюдении субординации. Требовал много. Не стеснялся и наказывать.

«Хе-хе, – посмеивался Савелий, слушая эти рассказы, – не так-то и сладко живется тебе, Владимир».

Савелий собирался сыграть на чувствах колдуна. Ведь поведение Владимира вредит не только Савелию, но и колдуну Владимира. Вместо того, чтобы честно служить и работать, Владимир бегает к чужому колдуну, тем самым препятствуя и службе, и установлению связи. Колдуну должно быть обидно. Он в этой ситуации такая же пострадавшая сторона, как и Савелий. К тому же Владимир обманывает хозяина Савелия, другой колдун должен этому препятствовать.

Конечно, был риск, что колдун Владимира все расскажет наставнику. И тогда Савелию не избежать жестокой расправы. Но и тут были плюсы. Хозяин узнает, какой злобный и жестокий див Владимир. И перестанет смотреть на него с таким обожанием. Уж Савелий умел кричать и корчиться от боли.

План все больше нравился Савелию. Посмотрим, кто кого. Да, Владимир сильный и обладает властью. Но Савелий умен и хитер.

Для того, чтобы попасть к колдуну, требовалось совпадение трех вещей. Сам Савелий должен быть свободен. Это было не трудно. Хозяин почти не контролировал его перемещения по Управлению. Савелий мог уходить, не спрашивая разрешения и не докладывая, куда.

Колдун Владимира должен быть у себя в кабинете.

И рядом не должно быть Владимира.

Савелий терпеливо ждал, и в конце концов такой момент наступил.

Он постучал, дождался «Войдите» и скользнул в дверь.

Колдун сидел у себя за столом. При виде незнакомого дива он удивленно спросил:

– Ты кто такой? И что тебе здесь надо?

Савелий очень низко поклонился.

– Меня зовут Савелий, господин колдун, – сказал он, – и я пришел доложить о нарушении правил вашим дивом.

– Владимиром? – колдун заинтересованно подался вперед. – Ну-­ка, ну-ка, говори.

– Ваш див, господин, пользуется тем, что мой хозяин тяжело переживает разрыв связи с ним. Он постоянно крутится вокруг него, часто заходит, дает всяческие советы и даже распоряжается, как поступить. Пьет чай… – Савелий подумал и мстительно добавил, – и жрет конфеты. А еще после службы ходит к моему хозяину в гости.

– Подожди-ка, – задумчиво сказал колдун, – ты хочешь сказать, что Владимир в рабочее время гоняет чаи? И выдает распоряжения колдуну? А вечерами вместо того, чтобы находиться в общежитии, как ему положено, отправляется к бывшему хозяину? Он у него ночует?

– Этого я не знаю, – с сожалением сказал Савелий, – новичкам запрещено покидать комнаты после отбоя.

– Та-а-а-ак… Савелий, говоришь?

– Да, – Савелий снова поклонился.

– Что же выходит, Савелий, наш безупречный служака не такой уж и безупречный?

Савелий просиял: колдун все понял правильно.

– Иди, Савелий, если заметишь что-то еще – сразу докладывай.

Савелий еще раз низко поклонился:

– Да, господин колдун, только…

– Что?

– Прошу вас, не рассказывайте Владимиру. Просто запретите это делать. Иначе он накажет меня.

– Хм… хорошо, не волнуйся, – колдун помахал ладонью, чтобы див выметался, и Савелий исчез из кабинета.

Владимира он ожидал с нетерпением. Уже много лет ни у кого не было возможности прижать хвост высокомерному диву. А если тот начнет показывать свой мерзкий характер, появится отличный повод его примерно наказать.

Григорий Иванович долго не мог получить Владимира. Хотя желал этого. И с самого начала планировал конфронтацию. Он хотел узнать, выйдет ли у него согнуть в бараний рог наглеца, которого боялось все Управление. Он наглых дивов не боялся и имел на них управу.

Но, как ни странно, Владимир характер демонстрировать не спешил. Через месяц Григорию даже начало казаться, что все эти байки про «Ужас всея Управления» – всего лишь преувеличенные слухи.

Еще до того, как к нему привязали Владимира, он специально составил новые правила, доработав и расширив те, что применял раньше. Больше требований, больше дисциплины.

И в первый же день слушать правила заставил по старой традиции, которую в Управлении давно не применяли, но официально не отменили. Стоя на коленях. Да что там, к сожалению, уже и правила десятки лет никто не придумывал и не зачитывал, всем хватало инструкций Управления. Правила Григория были составлены прекрасно. Никаких перегибов, которые нельзя было бы обосновать или расценить как злоупотребление. Но гордецу придется несладко, выполняя их. Григорий был готов к сопротивлению и даже к агрессии. Но Владимир без споров встал, как было приказано, выслушал указания и подтвердил готовность подчиняться.

И с тех пор вел себя вполне прилично. По крайней мере наказать его было не за что.

Но вот что оказалось! Див присмирел не просто так. Он вплотную занялся другим колдуном, ставя того в зависимость. Видимо, рассчитывал получить Мончинского в хозяева через год. И окончательно подчинить себе. Ну что же, если сломать этот план, див точно начнет беситься.

Владимир появился примерно через час.

Вытянувшись по стойке смирно перед столом хозяина, он доложил о выполненном задании и замер, ожидая разрешения уйти на рабочее место.

Но Григорий не спешил его отпускать.

– А скажи-ка, Владимир, – слегка улыбаясь, произнес он, – какие у тебя отношения с Сергеем Мончинским?

– Он мой бывший хозяин, – ответил див.

– Не дури мне голову, – улыбнувшись шире, сказал Григорий, – мне нужен подробный доклад. Что происходит сейчас.

– В прошлом году я обучал молодого неопытного колдуна, хозяин, – невозмутимо доложил Владимир, – у нас установилась неплохая связь, и он считает меня своим наставником. Я продолжаю помогать ему и сейчас.

– Это что же за наставничество такое, если ты до сих пор даешь колдуну указания?

– Я не смею давать указания колдуну, – так же равнодушно ответил див, – я объясняю, как правильно, и даю советы, которым колдун может не следовать.

Холодный взгляд дива застыл на его лице, и Григорий пожалел, что закон не смотреть на хозяина давно отменили. Сейчас бы этот див нарвался за наглость. Но придется потерпеть. Григорий так же жестко встретился с ним взглядом.

– В таком случае, объясни мне, как получилось, что я отправляю тебя с поручениями и думаю, что ты работаешь, а ты в это время распиваешь чаи в кабинете через коридор? Мало того, что я зачастую не знаю, где ты, и, видите ли, не имею права спрашивать. Высший уровень, ишь ты поди ж ты! Так вам, дивам, каждый день выделено полчаса на обед, как людям! До сих пор не понимаю, зачем эта дикость. Всегда вашу породу кормили раз в день или, в лучшем случае, дважды. Какой вам обед? И при этом ты имеешь наглость тратить рабочее время, пожирая конфеты?

– У меня есть право общаться с другими колдунами.

– Право у тебя? Ну-ну… Только скажи, общаться ведь по делу, не так ли? А не чаи гонять.

– На этот счет пояснений нет.

– Вот ты и толкуешь, как хочешь… Видишь, как нехорошо получается… И есть еще кое-что. Говорят, ты без разрешения покидаешь общежитие вечерами.

– У меня есть разрешение покидать общежитие в любое время.

– Но вряд ли для того, чтобы заночевать у чужого колдуна? Такое разрешение дает лично князь Булгаков.

Див молчал, не шевелясь. И Григорий подумал, что Владимир попался.

– Ну что же, ночуешь ты у Мончинского? – широко улыбаясь, спросил он.

– Нет, хозяин, – все так же равнодушно ответил див.

Григорий немного сбился с мысли, но тут же взял себя в руки.

– В любом случае, ты должен запомнить, мы не в бирюльки тут играем, – строго сказал он, – ты государственный див на службе, относись к этому серьезно. Поэтому я запрещаю тебе бегать к Мончинскому, и на чай, и в гости. И вообще прекращай с ним общение.

– Будет исполнено, хозяин, – див склонил голову.

– А? – опешил Григорий. – И что же, никакого сопротивления? Ты не будешь возражать? Искать лазейки, доказывать, что ты прав?

– Вы правильно сказали, хозяин, мы не в бирюльки играем. А я див на госслужбе, я знаю свой долг.

– Ну... хорошо, – немного неуверенно проговорил колдун, – принеси мне чаю и займись делами.

Див поклонился. Потом поднял голову:

– Позвольте вопрос.

– Если только по делу.

– Информацию вы получили от Савелия?

– Я обещал не говорить, но это очевидно.

– И все же вы сказали, – слегка улыбнулся Владимир.

– Но я запрещаю тебе его наказывать! – тут же спохватился Григорий.

– Вы не можете запретить мне наказывать новичка, я его наставник.

Глядя на ухмылку дива, Григорий начал злиться. Но взял себя в руки.

– Хорошо, – сказал он, – тогда ты получишь впятеро от того, что сделаешь с ним.

И Григорий победно улыбнулся.

Чем больше проходило дней, тем сильнее переживал Мончинский. Он изредка встречал Владимира в коридорах Управления, но тот всегда сопровождал колдуна и поравнявшись, слегка наклонял голову в знак приветствия. И шёл дальше.

Див Мончинского, Савелий, словно чувствовал расстройство хозяина и буквально стелился перед ним. Мончинский был ему очень благодарен за заботу и несколько раз даже потрепал по немного взъерошенным волосам, когда Савелий завязывал ему шнурки. Зря Владимир переживал, что у колдуна не получится управлять новым дивом. Получилось, да ещё как. У Мончинского появилась теория, почему дивы так хорошо его слушаются. И он хотел обсудить её с Владимиром...

На третий день он уже не мог заставить себя сосредоточиться на работе. Волновался, обижался и снова волновался. Первые дни он убеждал себя, что Владимир просто занят. Потом пытался вспомнить, не сказал ли, не сделал ли чего-то, что оттолкнуло от него дива. Подозревал и нового хозяина Владимира, но это было бы странно. Зачем ему это нужно? Владимир всегда свободно общался со всеми колдунами. К обеду Мончинский не выдержал, решительно встал и пошёл к кабинету Потапова.

Постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел.

Колдун был у себя. Краем глаза Мончинский отметил, как при его появлении поднялся со своего места Владимир.

– А, Сергей Дмитриевич, – колдун будто ждал его, – рад вас видеть. С чем пожаловали? – он неприятно улыбнулся.

– Добрый день, Григорий Иванович, – Мончинский не стал ходить вокруг да около, – позвольте мне поговорить с вашим дивом.

– Вот он, – колдун указал на стоящего со склоненной головой Владимира, – говорите, пожалуйста.

– Нет, – смутился Мончинский, – я могу забрать его на пять минут? У меня приватный разговор.

– Что же за приватные разговоры у вас могут быть с чужим дивом, Сергей Дмитриевич? – с показным удивлением спросил колдун.

Мончинский не нашёл, что ответить.

– К большому моему сожалению, – продолжил колдун, – ничего не получится. Владимир прямо сейчас должен отбыть по важному поручению. Дело срочное. Заходите как-нибудь потом.

– Когда он вернётся? – спросил Мончинский.

– О... сие мне неведомо. Владимир у нас лицо доверенное. Ходит где хочет и, как говорится, гуляет сам по себе, – колдун рассмеялся своей шутке.

– Я зайду вечером, – твёрдо сказал Мончинский.

Он вышел и минут десять ждал у двери. Она так и не открылась. Был, конечно, вариант, что Владимир покинул кабинет через окно, но Мончинский чувствовал, что над ним просто посмеялись.

Он зашёл и вечером, но Владимира на месте, конечно же, не оказалось.

Кипя от гнева, он поехал домой.

Полночи он представлял, как ворвется поутру в кабинет надменного колдуна и скажет ему... Что сказать, он так и не придумал, первые гневные слова к утру стали казаться жалкими. Он не вправе требовать к себе чужого дива. А если показать сильные эмоции и привязанность, не будет ли это выглядеть как подчинённость диву? После скандала дадут ли ему Владимира на следующий год?

Разговаривать с Владимиром через Савелия? Владимиру это не понравится, если бы он хотел послать какую-то весть, он бы сам отправил какого-нибудь дива из своей группы. Мончинский уже было совсем отчаялся, но тут ему в голову пришла гениальная в своей простоте идея.

Первым делом утром он ознакомился со списком дежурных колдунов. Нашёл нужного и отправился к нему.

Договориться было проще простого. Любой колдун с радостью уступит свое дежурство в общежитии.

Мончинский пробормотал что-то невнятное про уехавшую маму, но колдун его не слушал. Они оформили бумаги, и фамилия Мончинского заменила другую фамилию в списке дежурных на сегодня.

Все колдуны ненавидели дежурства в общежитии. И считали его самой тяжёлой обязанностью в своей службе. Мало того, что на дежурство надо было заступать после основного рабочего дня, так ещё и утром снова отправляться на службу. Спать дежурному не положено. В покоях для колдунов, расположенных на первом этаже здания, кровати не было. Был телевизор, но он почему-то очень плохо ловил и с ужасными помехами показывал только один канал.

Оставалось давиться казенной пайкой, сидеть за столом или дремать на коротком неудобном диване и молиться, чтобы ночью ничего не случилось, дивы не вышли из-под контроля и не убили тебя прямо на этом самом диване. Покои дежурные старались не покидать. А утром, посмотрев в окно на построение и кое как поправив здоровье у чародея, дежурный опять ехал на службу. Выходного предусмотрено не было.

Мончинский еле дождался десяти часов вечера, когда в общежитии объявляли отбой.

И пошел через темный пустынный двор к главному входу. Небольшой холл разделяла массивная решетка со встроенной дверью. Дверь была открыта, Мончинский зашел внутрь и подошел к вахте, расположенной перед слабо освещенным, уходящим во мрак, коридором.

На вахте находился дежурный див. Именно он в случае беспорядков должен перекрыть главный вход и известить колдуна.

Прежде колдунам предписывалось каждые два часа совершать обход общежития. Но с тех пор, как ввели систему наставников, беспорядки почти не случались, да и присутствие колдуна вряд ли бы сыграло какую-то роль, случись они, колдун просто погибал зазря. Поэтому обходы давно отменили. Особенно ретивый колдун мог подойти к дежурному диву и спросить, все ли в порядке, но большинство предпочитало сидеть в колдунских покоях и надеяться, что никто не появится с докладом.

В общежитии было тихо. Тоже стараясь не шуметь, Мончинский подошел к дежурному и спросил:

– Не мог бы ты позвать Иннокентия, пожалуйста.

Див удивленно воззрился на него.

– Что-то случилось, господин колдун? – спросил он.

– Нет… у меня к нему… организационный вопрос, – смущенно пробормотал Мончинский.

Див немного помедлил и исчез.

А вскоре появился недалеко от стойки вахты, рядом с ним из темноты шагнул Иннокентий. Главный див выглядел, как всегда, с иголочки, внушительно и безупречно, как будто только что закончил утренний туалет. Мончинскому стало неловко от того, что он на ночь глядя устроил всем беспокойство. Див подошел и вежливо поклонился.

– Господин Мончинский, чем могу служить?

– Прости, пожалуйста, Иннокентий, что отрываю в свободное время и мешаю отдыхать, – негромко сказал он, – я хочу пройти в общежитие, в одну из комнат. Мне можно это сделать? Я должен увидеть Владимира.

– Колдуны патрулируют коридоры, но входить в комнаты не запрещено, если вы об этом. Контактировать с дивами тоже.

– Да, я хотел убедиться… Чтобы все сделать правильно. Подумал, может, на это нужно твое согласование как главного.

– Пойдемте, я вас провожу, – сказал Иннокентий. И пошел вглубь темного коридора.

Мончинский двинулся следом. И порадовался, что с ним див. В общежитии было жутковато. Царила полная тишина, как будто прямо здесь сейчас не находилось множество дивов. Длинные коридоры. Высокие стены, наполовину покрашенные в темно-синий цвет, а ближе к потолку – вроде бы серые. В тусклом свете легко было ошибиться. И ряды одинаковых глухих кованых дверей.

«Никогда не думал, что в общежитии так жутко. Как они тут живут?» – промелькнула мысль.

Они прошли по коридору первого этажа. В нескольких местах коридор преграждали решетки, возвышающиеся до потолка, с мощными толстыми прутьями. Проходы в них были открыты.

«В случае бунта общежитие можно изолировать по отсекам. А в коридорах нет окон, поэтому они выглядят такими мрачными», – понял Мончинский.

По узкой черной лестнице они поднялись на второй этаж. И подошли к одной из дверей.

– Вам сюда, – Иннокентий коснулся двери пальцами, поклонился Мончинскому и исчез.

Тот оглядел массивный засов, установленный снаружи.

«Чтобы запирать, как в клетке».

Постучал, прислушался и понял, что через такую дверь все равно ничего не услышит. Поэтому потянул за кольцо и открыл. И увидел Владимира. В непривычной длинной и грубой черной рубашке и таких же штанах.

Див поднялся со стула, на котором сидел. Поклонился и как ни в чем не бывало произнес:

– Добрый вечер.

Мончинский сделал всего один шаг вперед и сразу оказался напротив Владимира. И тут же, что есть силы, залепил ему пощечину.

Тот с легкой улыбкой продолжил смотреть на него.

Мончинский отступил назад.

– Это тебе за маму! – жестко пояснил колдун. – Она так ждала тебя, готовила и очень расстроилась, что ты не пришел.

Владимир еще раз поклонился, потом развернул стул и указал на него рукой:

– Присаживайтесь.

Мончинский подошел, сел и начал оглядывать комнату. При слове «комната» он представлял себе нечто иное. Это скорее напоминало конуру. Но с очень высоким потолком. Стены, окрашенные в темное, в том же половинчатом стиле, что и коридор, уходили вверх и терялись во мраке. Маленький стол, стул и шкаф на одну секцию. Неширокая лавка, приделанная к стене и, видимо, служившая кроватью. От стены до стены можно дотянуться руками. И маленькое окошко, забранное толстой решеткой. Вероятно, такие же решетки находились в стенах.

Див стоял у двери, скрестив на груди руки. И ждал, что сделает колдун.

– Сядь, пожалуйста, – Мончинский огляделся и указал на лавку. Тот подошел и сел.

– Я здесь, чтобы поговорить. В чем дело, Владимир? Почему ты перестал приходить? Почему не хочешь со мной общаться?

– Я получил приказ хозяина. Он запретил мне общаться с вами, заходить на работе и приходить в гости.

Мончинский ошарашенно уставился на дива.

– Значит, это все-таки он… Вот гаденыш, – Мончинский почувствовал, как закипает кровь, – знаешь, что, завтра же я разобью его мерзкую ухмыляющуюся рожу!

Див с интересом посмотрел на него:

– И что это изменит?

– Будет скандал, – в запальчивости заявил Мончинский, – история выплывет наружу, и его к чертям уволят!

– Какая история?

– Ну, что он… – колдун замялся. История выглядела не лучшим образом. Но не со стороны Потапова. Что скажет Мончинский? Что не может отказаться от связи? Что дорожит дивом? Уважает? Почитает наставником? Любит его? В этом было страшно признаться даже себе.

– Он не сделал вообще ничего запрещенного? – жалобно спросил колдун.

– Нет, – ответил див, – он действует строго в рамках закона и правил.

– А может, ты его… ну это… как ты поступал со мной поначалу? Не будешь подчиняться, поунижаешь.

– Он только этого и ждет. С самого первого дня он надеется, что я начну сопротивляться. Я не планировал доставлять ему такую радость.

– Он собирается мучить тебя?! – воскликнул Мончинский. – Послушай, как только я об этом узнаю…

– Не нужно так волноваться, – перебил его див, – пока он пытается командовать самым жалким образом. Мне безразличны его попытки.

– С этим срочно надо что-то делать! – Мончинский вскочил со стула.

– Не надо, у меня есть план.

Мончинский с надеждой посмотрел на Владимира.

– Что нужно от меня?

– Ничего. Просто потерпите немного.

– Но я не могу просто ждать и смотреть. Он даже надо мной поиздевался вчера, но это все ерунда. Но от мысли, что он издевается над тобой…

– Поверьте, – див весьма достоверно приложил руку к сердцу, – ничего из того, что он делает, меня не задевает.

Мончинский с сомнением посмотрел на него.

– Ну раз ты так говоришь…. Но я, кажется, знаю, что мне делать. Я поговорю с Гермесом Аркадьевичем. Вдруг он что-то посоветует.

Мончинский посмотрел на дива, ища одобрения.

Тот кивнул. Мончинский улыбнулся, но потом снова помрачнел:

– Слушай, а почему ты не послал мне весточку? Я столько всего передумал за эти дни. И волновался.

На лице Владимира опять появилась насмешливая полуулыбка. Прежде Мончинский считал, что див издевается или смеется над ним, но потом привык.

– Вы колдун и следователь Управления. Я был уверен, что вы разберетесь.

– То есть, даже в такой ситуации ты счел своим долгом испытать меня? – не поверил своим ушам Мончинский.

– Вы сами назвали меня наставником. И вы здесь.

Мончинский только вздохнул, в этом был весь Владимир. Но еще одна мысль не давала колдуну покоя:

– Не понимаю, откуда он узнал? Ладно, как ты приходишь ко мне в кабинет в Управлении, могли видеть многие. Но про гости?

– Ему доложил див из общежития.

– Не может быть… – Мончинский испуганно округлил глаза, – надеюсь, это не Иннокентий… Он же тут следит за всеми… А я попросил его о помощи.

Див молчал.

Мончинский подождал немного, потом решил, что Владимир тоже не знает.

– Я посижу у тебя? – спросил он. – Не буду мешать? Или ты спать хочешь?

– Посидите, – разрешил Владимир.

Колдун некоторое время сидел молча, но вскоре ему стало скучно.

– Знаешь, – начал рассказывать он, – ты беспокоился, что меня не будут слушаться. А получилось наоборот. Мой див, Савелий, очень послушный. Иногда даже слишком, мне право неловко, что он так старается. Я его хвалю, но без излишеств, то, что ты запрещал, не делаю, не волнуйся. Так вот, я тут думал, почему у меня так хорошо получается. И в Академии получалось, правда, со вторым классом. И с тобой тоже вот получилось… – он бросил на дива быстрый взгляд, – и теперь с Савелием. И я вывел одну теорию. Какого колдуна дивы будут слушаться. Хочешь узнать?

Див прислонился спиной к стене и с интересом смотрел на него. По крайней мере Мончинскому казалось, что с интересом.

– Так вот, – важно произнес он, – чтобы дивы слушались, колдун должен быть сильным. Но это все и так знают. А вот второе звучит ново. Он должен быть добрым! И это работает! Как тебе теория?

Первый луч солнца каким-то чудом пробился в малюсенькое окно, освещая голый бетонный пол. Мончинский сидел по-турецки на лавке рядом с Владимиром, на его плечи было накинуто одеяло.

В утреннем неверном свете колдун еще раз оглядел тесную комнатку.

– Да… – протянул он, – конечно, мрачновато тут у вас…

– А что вы ожидали? Аппликации на стенах? – спросил див.

Первое время Савелий ликовал. Владимир полностью исчез из поля зрения. Вернее, Савелий, конечно, встречал его в коридорах Управления, кланялся и прижимался к стене, но к хозяину наглый див больше не заявлялся.

В первую ночь Савелий не спал, сидел, и его поджилки тряслись. Каждую секунду ему казалось, что сейчас придет посыльный и передаст приказ явиться к наставнику. Ему даже слышались шаги за дверью. Но время шло, а никто так и не появился.

Утром на смотре он рискнул и чуть дольше задержал глаза на лице наставника. Тот скользнул по нему равнодушным взглядом, дежурно оценивая внешний вид, и прошел дальше. Он ничего не знал!

Отношения с хозяином тоже сразу пошли на лад, тот даже погладил Савелия, и это было очень приятно… Но вскоре все стало гораздо хуже.

Хозяин стал нервным, рассеянным и расстроенным. И совсем перестал обращать внимание на своего дива. Как Савелий ни старался, хозяин только отстраненно благодарил, не отрываясь от своих мыслей.

Потом хозяин направился к колдуну Владимира. И Савелия окатила новая волна ужаса. Он вдруг понял, что не гнева наставника ему нужно бояться, а того, что узнает хозяин. Но, к счастью, все обошлось. Колдун Владимира ничего не сказал.

А на следующий день случилось самое вопиющее событие. Вечером Савелий почувствовал, что его колдун находится в общежитии. Это было странно: див отлично знал расписание, дежурить хозяин сегодня не мог. А после отбоя сила колдуна стала ощущаться совсем рядом. Прижавшись к двери, Савелий замер и слушал, как в коридоре гулко звучат шаги. Сила приближалась, хозяин прошел прямо мимо его комнаты! Див бы выскочил, но рядом с хозяином находился Иннокентий. И Савелий не рискнул.

Не нужно быть гением, чтобы понять, куда направился хозяин. Проклятый Владимир как-то заманил его в общежитие!

Это было уже слишком. Непонятная боль сдавила грудь, Савелий судорожно вздохнул, но боль не проходила. Она была совсем не сильной, не как от серебряных шариков, но почему-то казалась очень мучительной. Савелий несколько раз стукнул себя по грудине. Стало немного легче.

И он понял, что надо срочно доложить об увиденном колдуну Владимира. Пусть тот запретит зарвавшемуся гаду… А что еще можно ему запретить? Савелий хорошенько подумал и решил, что лучшим будет, если Владимира начнут запирать на ночь. И не просто на засов, пусть вешают замок, чтобы хозяин снаружи тоже не мог войти. Так и Савелию будет спокойней, не нужно будет опасаться ночного вызова к наставнику.

И хозяина пусть тоже накажут! Будет ему уроком, в следующий раз подумает, как бегать по общежитию к чужим дивам.

У Владимира хороший хозяин, умный, все понимающий. Вот если бы служить ему… Колдун уже знал, какой сообразительный и преданный Савелий, и не выдал его. Савелий бы старался, и хозяин бы его ценил. По-настоящему, а не «да-да, спасибо…» Ну и что, что колдун строгий и жесткий. Пусть бы он бил и много требовал, Савелий был готов это выдержать, но зато у них была бы настоящая связь.

Надо постараться и доложить ему о ночном визите прямо завтра.

Как назло, весь следующий день Владимир просидел в кабинете. Застать его хозяина одного не получилось. Савелий даже попытался подкараулить его возле уборной для колдунов, но, пока ждал, встретил недоуменные взгляды и ретировался. В столовую же колдун пошел не один.

Вечером расстроенный Савелий уже собирался проводить хозяина и отправляться в общежитие. Но неожиданно получил приказ задержаться. Отлично, еще и ужин теперь пропустит. Что за день?

Они сидели в кабинете, Савелий скучал и чувствовал, как нарастает голод, а хозяин над чем-то мучительно думал. Потом посмотрел на часы и сказал: «Пора!»

Савелий сел за руль, ему велели ехать к дому важного колдуна, друга хозяина.

Див снова забеспокоился: а вдруг важный колдун сейчас, при случае, расскажет хозяину, какой переполох устроил Савелий в свой прошлый визит. Почему с каждым днем оснований для страха только прибавляется?

Неожиданно хозяин спросил:

– Послушай, Савелий, а ты никому не болтал в общежитии, что Владимир ходит ко мне в гости?

Савелий сжал руль так, что тот тихонько затрещал.

– Нет, хозяин, – внутри похолодело. Если он продолжит спрашивать…

Но хозяин, видимо, удовлетворился ответом.

– Граф Аверин – мой хороший друг и учитель, – напомнил он.

– Я знаю, хозяин, – облегченно выдохнул Савелий.

Дверь, как ни странно, открыл сам колдун. Хотя Савелий ясно ощущал в доме присутствие дива. Он сразу узнал его. Тот самый див, что играючи свернул ему шею на острове.

Савелий помог хозяину раздеться и разуться и в нерешительности остановился на пороге. Но хозяин позвал его за собой.

Они вошли в просторную комнату. Здесь обнаружился графский див. И как же здесь пахло! Еда, и не та, что дают в общежитии, а человеческая, что едят колдуны. Савелий с грустью вспомнил об ужине. Хозяин наверняка даже не подумал, что из-за его приказа див останется голодным. Да ему это и безразлично. «Служба есть служба», – напомнил себе Савелий. Но голода это не притупило.

Хозяин дотронулся до его локтя, заставив шагнуть вперед.

– Гермес Аркадьевич, Кузя, – сказал он, – вы уже его видели, но все же позвольте представить официально. Это мой див, Савелий.

Савелий склонился очень низко.

– Он очень умный, старательный и исполнительный. Чрезвычайно помогает мне в работе и вообще. Честно говоря, уже и не представляю, что бы я без него делал.

Савелий не поверил своим ушам. Хозяин сказал это про него? Хорошо, что не видно его глаз, наверняка они по-дурацки выпучились. Но надо было говорить.

– Добрый вечер, ваше сиятельство, – сказал он.

– Привет, Савелий, рад тебя видеть, – важный колдун оказался столь любезен, что ответил на приветствие.

Савелий выпрямился, но головы не поднял. Еще не хватало смотреть на важного колдуна, и, тем более, на его дива.

– Ну что, пройдем к столу? – спросил колдун.

Но хозяин его остановил.

– Гермес Аркадьевич… – как-то неуверенно произнес он, – мы можем поговорить с глазу на глаз? Мне нужен ваш совет по очень… деликатному делу.

Важный колдун помолчал, а потом повернулся к своему диву.

– Кузя, забери пока Савелия к себе, угости… ну сам знаешь.

– Ага, – сказал графский див своему колдуну. И глаза Савелия опять полезли на лоб. А графский див, даже не поклонившись хозяину, небрежно бросил:

– Давай за мной. – И покинул комнату.

Савелий наспех склонился и поспешил за ним.

Когда Савелий увидел комнату графского дива, он понял, к чему должен стремиться. Жить так! Комната была светлой и просторной, на два широких окна. Большой стол стоял посередине, а у стены – кровать, на которой в ряд помещалось две подушки! Высокая и даже на вид мягкая. Пол устлан ковром. И большой шкаф. Наверняка у графского дива куча красивой одежды. Он и сейчас одет нарядно, в яркую, разноцветную одежду.

– Садись, – велел див и указал на один из стульев у стола.

Савелий сел. Главное, не нарушить никакого правила. На острове графский див был вместе с Владимиром. Они действовали заодно, когда выбирались из комнаты ожидания, и вместе ловили слуг князя Рождественского. И работали весьма слаженно. Значит, они хорошо знакомы. Графский див силен и опасен. Но ждать в его комнате все равно лучше, чем в главном доме. Здесь нет одуряющего запаха еды, и див все-таки более предсказуем, чем колдуны. Надо просто молчать и не поднимать головы.

– Подожди, сейчас чего-нибудь соображу, – сообщил графский див и ушел. Было не совсем понятно, о чем он, но Савелий остался на месте, как ему и было сказано.

Вскоре див вернулся, держа в руках здоровенный поднос. Комнату заполнил незнакомый, пьянящий аромат. Савелий всеми силами постарался о нем не думать.

– Ну вот, смотри, – графский див поставил поднос на стол, – я не стал мелочиться, забрал две полные кастрюли. Им там хватит, а ты однозначно голодный. Бери тарелку и накладывай. Тут домашние пельмени, а здесь – фрикадельки с картошкой. Вот сметана, если любишь.

Савелий по-прежнему сидел, не поднимая головы. Он вроде бы и слышал, что говорил ему графский див, но не мог поверить. Возможно, это какая-то ловушка. Его проверяют? И если он посмеет притронуться к человеческой еде – накажут. Или хозяин понял, кто его предал? И графский див ищет предлог, чтобы наброситься.

– Ты не умеешь что ли? – услышал он.

Див открыл кастрюлю, от запаха у Савелия задрожали внутренности. А тот взял одну из тарелок, поковырялся в кастрюле, и на тарелке образовалась горка чего-то невероятного, пахнущего мясом, а сверху див бросил желтоватый шмат.

И поставил тарелку прямо перед лицом Савелия. Тот поднял на нее глаза и со всей ясностью осознал, что отвести их уже не сможет.

– Бери ложку, горячее. – Савелий почувствовал, как в его руке появилась ложка.

– Теперь ешь, всему-то вас, управленских, учить приходится…

Это случилось само. Только что перед ним была полная тарелка, а в следующий миг она стояла уже пустая. Савелий сжался. Он пропал. Сейчас сюда либо ворвется разгневанный хозяин, либо графский див нападет.

Но вместо этого див спросил:

– Еще?

Савелий побоялся отвечать, но этого и не потребовалось. Его тарелка снова была полна.

– Сперва доешь пельмени, потом положу фрикаделек. Если будет мало, еще чего-нибудь найду. И не бойся, это все твое, никто не отберет. Ешь, не спеши.

Через некоторое время Савелий понял, что штаны немилосердно давят, а рубашка на животе разошлась и пуговицы вот-вот оторвутся.

Графский див не напал, а хозяин так и не ворвался с обвинениями. Его действительно накормили человеческой, безумно вкусной едой. Почему?

– Хочешь чего-то еще? – по-прежнему приветливо спросил графский див.

И Савелий осмелился.

На всякий случай он встал и склонился, как было положено перед наставником:

– Графский див, не будет ли у тебя конфет? – спросил он.

Див хмыкнул, почесал затылок и исчез. Но вскоре появился вновь. В руках у него была коробка, от которой пахло так притягательно и знакомо. Он помахал добычей.

– Для начала сядь.

Савелий сел.

– Меня зовут Кузя. И я подарю тебе эту коробку с конфетами, но сначала ты мне расскажешь, почему ты такой испуганный и грустный. Вот уж ни в жизнь не поверю, что колдун Сергей с тобой плохо обращается.

Савелий сидел, не сводя глаз с коробки. И вдруг почувствовал что-то горячее и мокрое на своих глазах. По щекам побежали капли и начали падать ему на рубашку. Но графский див терпеливо ждал. И Савелий как-то тонко сказал, почти выкрикнул:

– Он не любит меня. Думает только об… этом. И любит тоже только его.

Див посмотрел на него долгим взглядом:

– Сейчас принесу чаю, и ты мне все расскажешь.

Савелий рассказал все. Даже про свое предательство. Див Кузя выслушал его очень внимательно, а потом сказал:

– А знаешь, мой хозяин занимается любовными утехами с Анастасией, она дива. И Владимир в нашем доме тоже бывает нередко. Он – друг хозяина.

– И как ты это переносишь? – удивленно спросил Савелий.

– Все просто. У твоего хозяина могут быть друзья, семья, любовные утехи, но связь у него только одна. И она с тобой. Не важно, кого он любит или уважает. Его див ты, по крайней мере, сейчас. Ни у кого больше не может быть с ним связи. Это только ваше. И чем дальше, тем больше связь будет укрепляться. Поверь, она будет намного сильнее, чем его связь с Владимиром. Владимир первые полгода воспитывал колдуна Сергея, и только потом позволил установиться связи. Тебе надо немного подождать. Ваша связь уже отлично ощущается.

Савелий слушал, затаив дыхание.

– И я дам тебе один совет по поводу колдуна Сергея. Иногда сопротивляйся ему, а когда он проявит жесткость – сразу уступай. Мне почему-то кажется, он будет рад, если у него получится «призвать тебя к порядку». А как тебе поступить дальше – решай сам. Но, скажи мне, Савелий, не ты ли тот див, из которого Владимир достал шарики, там, на острове? Почему он это сделал, как думаешь?

Кузя специально не подслушивал, но когда забегал за едой и добавкой, а особенно, пока искал конфеты, все же слышал часть разговора.

«…я не могу и не хочу отказываться от привязанности…» – это говорит колдун Сергей, конечно же, он имеет в виду Владимира. Тяжело ему. Кузя и сам расстраивался. Дурацкие правила в этом Управлении. Могли бы придумать что-то и поумнее. Если у колдуна с дивом хорошая связь и они отлично работают вместе, зачем разбивать их пару.

«А вы уверены, что он хочет зла, а не спасает вас, например?» – это спросил хозяин. Позже, когда Савелий признался, Кузя понял, что это про колдуна Потапова.

«…размышлял весь день и понял, что он задумал! – это взволнованно кричит колдун Сергей. – Он начнет доводить!.. Чтобы тот сорвался! А вы знаете, что это значит! Что с ним сделает этот ублюдок?! Это все из-за меня! Из-за того, что я пришел к нему!»

«Не волнуйтесь, Владимир – не бездомный котенок, – пытается урезонить его хозяин, – он пережил сотни таких, как этот Потапов».

«Я все равно не могу этого допустить», – почти плачет колдун Сергей.

«Тогда давайте попробуем…»

Утром Савелий отправился с докладом. Он постучал в дверь, дождался разрешения войти и скользнул внутрь.

– Я пришел доложить о нарушении дисциплины, – сказал он и низко поклонился, – наставник.

– Говори.

Савелий глубоко вздохнул, понимая, что, возможно, делает это в последний раз.

– Это я доложил колдуну Потапову. Я предал хозяина.

Он закрыл глаза, но удара не последовало. Вместо этого он услышал равнодушное:

– Я знаю. Это все?

– Да, наставник, – промямлил Савелий.

– Свободен.

Он поклонился, чувствуя за спиной спасительную дверь. Но потом, не веря, что делает это, добавил:

– То есть нет, не все…

– Слушаю.

– Во-первых, – голос дал петуха, но он продолжил, – я – див господина колдуна Сергея Мончинского. Можешь наказывать меня сколько угодно. Но играть с ним я тебе не позволю!

– А во-вторых?

– Я больше его не предам. Никогда!

Владимир оказался рядом с ним, взял за волосы и поднял голову. Савелий что есть силы зажмурился. Не смотреть! Иначе вызов. Наставник просто скажет, что новичок бросил ему вызов, за что и был сожран. Ему даже ничего не будет.

– Открой глаза, – прозвучал приказ.

Савелий почувствовал, как крупной дрожью трясется все его тело. Медленно, нехотя, он подчинился. И уставился в яркие звезды, словно откуда-то издалека горящие ледяным огнем. Зубы клацали, что-то горячее потекло по ногам.

– Я хочу, – услышал он, – чтобы ты сдержал свое обещание.

Рука отпустила его волосы.

Он не помнил, как оказался в своей комнате. Просто через какое-то время обнаружил, что сидит у себя, сжавшись в комок под спальной лавкой, и трясется.

Как он мог подумать, что может бороться с таким сильным и жутким дивом? В каком бреду ему в голову пришла подобная мысль?! Он посмотрел на часы на стене. До смотра еще два часа, надо успеть привести себя в порядок, помыться, сменить одежду. Савелий вылез из-под лавки.

И все же наставник его не убил. И велел сдержать обещание. Сейчас, когда первый ужас прошел, Савелий подумал, что ради хозяина готов еще раз посмотреть на эти жуткие ледяные звезды.

Почти две недели было тихо. И Григорий чувствовал разочарование. Див был послушен и не проявлял никаких признаков беспокойства. Мог ли он смириться и отказаться от своего плана? Ведь если долго не обрабатывать колдуна, да еще и при отсутствии связи, захватить его вряд ли получится.

Ситуация становилась патовой. И скучной. Ни один из соперников не совершал ошибок.

Но вот в четверг ближе к обеду в дверь постучали и зашел див Мончинского с дурацким именем, которое Потапов все никак не мог запомнить. Глуповатый наивный парень. Жаль, что Владимир не рискнул его наказать. Надо было пообещать наказание втрое, а не впятеро. Может, тогда бы и выгорело.

– Добрый день, господин колдун, я пришел… – начал див.

– Давай к делу, – перебил его Григорий.

Див в очередной раз поклонился.

– Ваш див Владимир снова покидает общежитие. Еще до отбоя.

– Когда возвращается?

– Этого не знаю, господин. На смотре всегда на месте.

– Как давно?

– Уже неделю.

– Так где ты был раньше?!

– Не было возможности доложить, простите, господин.

Пристукнуть бы дурака. Но ладно, он весьма полезен.

– И что, каждый день уходит?

– Почти. В прошлую пятницу не уходил. И во вторник.

Выходит, Владимир нашел лазейку в приказе. И взялся за старое. Поэтому он такой тихий. Что же, это нужно проверить.

– Продолжай следить. По возможности сразу докладывай, – велел он диву.

– Слушаюсь, господин колдун, – сказал тот и скрылся.

Григорий взял расписание дежурств. Так, во вторник Мончинский дежурил в общежитии. Поэтому Владимир никуда не ходил. А что было в пятницу? Как бы это узнать?

Как обычно в час дня он направился в ведомственную столовую и увидел Мончинского. Тот уже сидел за столом и что-то живо рассказывал паре приятелей, тыкая пальцем в какую-то брошюру.

Григорий сел невдалеке. Но в общем гуле разговор особо слышен не был. Понятно только, что Мончинский выражает восторги по какому-то поводу.

Поев, колдуны встали и покинули столовую. Пока дежурный див не убрал за ними посуду, Григорий подошел и посмотрел. Брошюра осталась на столе. Потапов сунул ее в карман.

А в кабинете рассмотрел и обнаружил, что это театральная программка. К ней было подколото два билета с датой на прошлую пятницу. Все совпало. В пятницу Мончинский до позднего вечера был в театре, наверняка со своей мамашей. О том, что взрослый колдун до сих пор живет с мамой, шутило все Управление.

Ну что же, подозрения в порочной связи дива и колдуна были весьма весомы для того, чтобы доложить Булгакову и начать официальное расследование. С подробным допросом Владимира.

Но что, если Владимир ходит к Мончинскому только жрать? Да, так не принято, но никакого нарушения в этом нет. Максимум, диву более строго и официально запретят посещать дом колдуна. На всякий случай. На этом все.

А можно ли считать холодную, отстраненную вежливость Владимира вкупе с соблюдением общей дисциплины победой над ним? Особенно с учетом того, что на почти половину своих требований колдун получает отказ. С этим дивом у колдуна больше запретов, чем у самого дива. Над Григорием будут смеяться, как над Мончинским с его мамашей. Зачем он только бахвалился про «бараний рог»?

Нужно разузнать подробно, чем занимаются див и колдун. Собрать неопровержимые доказательства. Но как обойтись без официального расследования? И не вспугнуть обоих? Григорий немного подумал и понял. Как только он получит доказательства, он анонимно сольет информацию в прессу. Получатся отличные заголовки, вот, например, «Блуд в самом сердце Управления», чем плохо? И статья о том, как в святая святых, месте, где простые люди должны получать всестороннюю защиту от дивов и демонов, один из сотрудников вступил в греховную связь с могущественным дивом. И был им полностью подчинен. Неизвестно, что бы натворила эта парочка, если бы…

Потом начнется расследование, Владимир будет допрошен, и правда всплывет. Григорий отлично сумеет выбрать правильные вопросы.

И кто знает, может, после такого скандала кресло под Булгаковым закачается. Григорий никогда не рассчитывал занять место главы Управления, да, он умен и талантлив, но родословной не вышел. Но на должность руководителя отдела или даже заместителя вполне мог бы претендовать.

Дурака Мончинского, конечно же, уволят. И поделом. Каким идиотом надо быть, чтобы заниматься мужеложством с государственным дивом? Колдуном ему уже не быть. Останется на содержании мамаши до конца своих дней.

А что касается Владимира… Здесь все должно сложиться идеально. Кому еще, как не нынешнему хозяину, проницательному, подозревавшему об опасности и заблаговременно принявшему меры, доверить это? И стаж, и опыт, и репутация Григория вполне позволяли. Он получит Владимира на перевоспитание.

Положение о перевоспитании было лучшим из всех циркуляров Управления. В нем сохранился дух старого доброго порядка воспитания чёрта, к ужасу Григория безвозвратно исчезающий в современном мире.

Григорий предполагал, что недалек тот день, а может, уже вот-вот, в следующих изданных правилах, колдунам будет предписано пожурить дива за плохое поведение. Возможностей для наказания почти не осталось. Не удивительно, что такие, как Владимир, наглеют без меры и на них нет никакой управы.

Но Положение о Перевоспитании предполагало по-настоящему суровые наказания, те, что применялись в прежние благословенные времена. Почти без ограничений.

И было еще кое-что. Григорий живо представил себе картину, как див, уже утративший часть своего высокомерия, раздетый, стоит перед ним на коленях, опустив глаза в пол. А Григорий готовит острые серебряные крючья.

«За что мне назначено наказание, хозяин?» – спрашивает див, думая, что уж его-то, такого хитреца, сложно на чем-нибудь подловить.

«Как же ты не знаешь, Владимир? – ответил бы тогда Григорий. – Перевоспитание предусматривает профилактическое наказание. Тебе даже делать ничего не надо».

Григорий улыбнулся своим мыслям.

Утром он приехал в Управление на личном автомобиле и припарковал его на соседней улице. А вечером незаметно последовал за машиной Мончинского. Довел его до дома, а потом прошелся по лестнице, разглядывая таблички на дверях. Квартиру Мончинских он обнаружил на третьем этаже.

Еще несколько дней он потратил, изучая расписание мамаши. Ему нужно было минут пятнадцать.

И в конце концов он сделал это – установил служебные жучки в каждой комнате и на кухне. Теперь оставалось ждать.

Несколько дней он слушал скучнейшие разговоры «Сережи и мамы». Но наконец, поздно вечером, сработал микрофон, установленный в спальне колдуна.

Раздался стук.

И послышался голос Мончинского:

«Это ты… Как же я ждал», – голос звучал взволнованно.

«Ты подготовил то, что я просил?» – это точно голос Владимира.

Григорий был поражен: он впервые слышал, чтобы какой-нибудь див Управления обратился к колдуну на «ты».

«Конечно, я сделаю все, что угодно».

Григорий скривился от отвращения. Надо же до такого себя довести.

«Тогда можешь получить свою награду».

Послышался звук какой-то возни, Григорий еще немного подождал и выключил запись. Доказательств было более чем достаточно.

Осталось снять жучки и связаться с несколькими газетами.

На следующий день он проник в квартиру Мончинского, снял оборудование, открыл входную дверь и вздрогнул.

В проеме стоял див Мончинского.

Сзади он услышал голос собственного дива:

– Господин Потапов, вы арестованы за проникновение в квартиру государственного служащего и незаконную установку прослушивающего оборудования в доме чиновника высокого ранга.

Див Мончинского пошел на него, и он отступил вглубь коридора. Дверь закрылась.

Они втроем оказались в квартире. Потапов сверлил взглядом дива Мончинского, но тот не опускал головы и больше не кланялся.

– А ты еще глупее, чем я думал, – зло бросил ему Григорий.

На Владимира оборачиваться не хотелось.

Раздался металлический грохот, и дверь открылась. На пороге появился запыхавшийся Мончинский.

– Ну что, готов? – спросил он.

– Взят с поличным на месте преступления. При нем вещдоки, – отрапортовал Владимир.

– Отлично, можно звонить князю и вызывать группу.

– Идиот! – закричал Григорий. – Я же тебя спасать пытался!

– Если бы вы пытались меня спасать, – ответил Мончинский, – вы бы инициировали законное расследование. Я не знаю, что вы пытались сделать, но точно не меня спасать.

– А ты, – Потапов указал на Савелия, – вдвойне предатель. Он вас предал, господин Мончинский, – издевательским тоном произнес он.

– Я в курсе, – ответил колдун, – я уже попросил у своего дива прощения за то, что наплевательски к нему относился. И был прощен.

– Ну ты и подстилка… – задохнулся от возмущения Григорий, – настоящая дивовская подстилка. Ну ничего, правда-то все равно выйдет наружу.

– Не сомневаюсь, – ответил Мончинский и направился звонить.

– Потапов далеко не первый, кто пытался копать под Владимира. Как видите, все пытавшиеся закончили плохо, – усмехнулся князь Булгаков, – мне кажется, колдунам Управления уже пора запомнить, что Владимир безупречен и недосягаем. И на этом успокоиться. Всем легче будет.

– Он признался? – спросил Мончинский.

– Частично, у него твердая версия, что он спасал вас и Управление от позора. Опровергнуть ее довольно сложно. Не знаю, какое решение примет суд, но работать здесь он уже не будет.

– Этого вполне достаточно.

– Но все же… господин Мончинский. Эта запись… Даже я перепугался, когда услышал.

Мончинский смущенно улыбнулся и почувствовал, что начал краснеть.

– Нам нужно было его полностью убедить…

– Да-да, я понимаю.

– Ваша светлость, – спросил Мончинский, – кому теперь отдадут Владимира?

– Алексею Рыжкову. Они уже вместе работали пару раз. Не волнуйтесь. Владимира трудно обидеть.

– Но я смогу общаться с ним? Я считаю его другом… и во многом наставником.

Князь вздохнул:

– Ох уж эти современные колдуны… Можете, конечно. По крайней мере во Владимире я уверен…

Глава 3. Фамильяр Аристарх

Когда-то давно прежний его хозяин, колдун Афанасий, каждую субботу водил Владимира в баню. Прошло уже несколько сотен лет, но див так же каждую субботу с утра обязательно мылся. Да, он знал, что сейчас люди моются даже чаще, но для дива в этом нет необходимости. Да, они, как и люди, потели и пачкались, но запаха не было, поэтому вполне достаточно раз в неделю смыть с себя грязь. И следил за тем, чтобы вверенная ему группа тоже не пренебрегала гигиеной.

Он как раз намыливал голову, когда дверь в душевую открылась. Владимиру не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Это был новенький из его группы, с совершенно дурацким пафосным именем Аристарх. Он прибыл в общежитие недавно и вряд ли тут задержится. Его хозяина, колдуна из высших кругов, пару месяцев назад приговорили к смертной казни, и две недели назад приговор был приведен в исполнение. Фамильяр же был конфискован в пользу государства.

Сейчас Аристарх был временно привязан к Алексину, одному из старейших колдунов Управления. И, когда завершатся все формальности, вероятнее всего отбудет в столицу, чтобы служить там в министерстве.

Ощутив его присутствие, Владимир слегка напрягся. Этот новенький, кроме прочего, не уступал в силе ни ему, ни Иннокентию. С правилами общежития он был ознакомлен, но Владимир по своему опыту знал, что новички очень любят проверять эти правила «на прочность». Особенно бывшие фамильяры, которые просто уверены в своем превосходстве над «казенными чертями».

Смыв мыло с волос, Владимир повернулся к Аристарху лицом. И не ошибся.

– Давай, забирай свою одежду и уматывай отсюда, – оскалился див, – я не желаю принимать душ вместе со всяким отребьем.

– Значит подождешь, когда я закончу и уйду, – равнодушно произнес Владимир. Он прекрасно понимал, что новичок нарывается на драку.

– Ты со мной спорить вздумал? – див шагнул к нему. – Думаешь, если тебя поставили тут главным, ты можешь свои порядки устанавливать?

– Главный тут не я, – так же спокойно пояснил он, – а Иннокентий. А порядки устанавливает князь Булгаков. Если есть претензии по поводу правил, обращайся к ним.

– Подчиняться князю – это одно. А выполнять распоряжения и стоять на вытяжку перед такой свиньей, как ты, я не намерен!

Видимо, окончательно поняв, что Владимир на его провокации не реагирует, Аристарх выпустил когти и замахнулся.

Владимир перехватил его руку.

– Драки в общежитии запрещены, – тем же будничным тоном произнес он.

– Да плевал я на ваши правила! Сами соблюдайте их в своем захолустье! – див вырвал руку и ударил Владимира в живот.

Владимир отвел удар в сторону и быстро огляделся – они были в душевой одни. Поднять тревогу? Нет. Этот вариант не подойдет. Пока подоспеет подмога в лице колдунов – они разнесут душевую. И главное правило придется нарушить в любом случае, а это недопустимо. Тем более – под дверью собрались некоторые дивы его группы. Нельзя подавать им плохой пример.

– Еще раз предупреждаю. Драки на территории общежития строжайше запрещены.

В ответ он получил удар в лицо, от которого едва успел уклониться. И Аристарх в остервенении накинулся на него.

Владимир старательно защищал голову, позвоночник и жизненно важные органы. Но все равно в таком небольшом пространстве оставалось слишком мало места для маневра. Вошедший в раж бывший фамильяр кидался на него, рвал когтями и клыками, однако не менял полностью форму на боевую. А значит – убивать не планировал. Просто пытался показаться свое превосходство и пренебрежение правилами.

Владимир довольно быстро оказался на полу. Кровь потоками вытекала из разорванного живота, обломки ребер упирались в пол, обе ноги были сломаны. Аристарх вырвал шланг душа и направил ему в лицо поток воды.

– Ну как тебе? Тупой казенный раб. Это тебе, слышишь, тебе нельзя нарушать правила. А мне можно! Мне восемьсот лет! Я служил двум княжеским родам! И я ни за что не буду терпеть позор из страха наказания! Понял?

Див пнул Владимира в лицо, выкрутил воду на максимум, вернул на место на шланг, направив воду на него, и, смеясь, вышел из душевой.

Так. Надо как-то встать, чтобы выключить воду. Она сильно замедляет регенерацию. А выползти сейчас из душа в таком виде – тоже очень плохой пример. Владимир попытался выползти из кабинки – но руки, вырванные из суставов, тоже слушались плохо.

Снова скрипнула дверь. Владимир поднял голову и увидел испуганные глаза, глядящие в щель. Савелий. Надо же, какой смельчак. Почувствовав, что он ранен, вся группа наверняка сбежала подальше. Да и Аристарх, скорее всего, их напугал. А этот вернулся. Зачем?

Дверь открылась совсем. Савелий, зажмурившись от страха, бросился вперед, перепрыгнул через его тело, завернул оба вентиля и так же, не открывая глаз, вылетел наружу.

Ничего себе. Почему он решил помочь, даже несмотря на страх? Это попытка выслужиться? Или… он уверен, что Владимир расскажет обо всем Сергею Мончинскому. И тот обязательно похвалит своего дива. Это для Савелия стоило любого страха.

Владимир выплюнул сгусток крови вместе с выбитыми зубами – на их месте уже начали отрастать новые. И осторожно встал на четвереньки. Руки уже начали слушаться. И тут же услышал все еще несколько испуганный, но громкий голос Савелия:

– Сюда нельзя. Приказ наставника!

То есть он остался, охранять его? Чтобы никто не увидел наставника в таком неприглядном виде? Он прав. Надо постараться привести себя в порядок до построения.

Наконец у него получилось встать. Он осмотрел душевую и остался доволен – ни стены, ни оборудование не пострадали во время этого инцидента. Через 15 минут завтрак. До этого времени он должен прийти в себя, насколько это возможно.

В душевой зеркала не было, поэтому он не мог оценить, как выглядит его лицо, просто вправил обратно выбитую челюсть и пощелкал отросшими зубами.

Владимир тщательно смыл кровь, вытерся, оделся и вышел из душевой. Никого, кроме Савелия, поблизости не было, а тот, коротко кивнув, умчался, видимо в столовую. Владимир двинулся за ним. Надо успеть одним из первых, так мало кто увидит его состояние. Получив еду, он отправился в комнату и сел на кровать. Ходить было все еще тяжело, и он очень устал.

И буквально через секунду раздался стук. Опять Савелий.

– Входи, – разрешил Владимир.

Открылась дверь, и появился Савелий, держа в руках свою миску с едой.

– Вот, – быстро проговорил он, – это моя пайка. Ты ранен, а скоро построение. Тебе нужнее сейчас… вернуть форму.

Владимир наклонил голову и поинтересовался:

– И с чего это ты такой услужливый?

– Ну… – Савелий потупился, – господин Кузя, див его сиятельства графа, говорит, что мы должны дружить. Друзья же помогают друг другу? А потом в ответ помогают, ведь так?

– Значит, ты хочешь со мной дружить?

Владимир приблизился к Савелию, насколько мог быстро, он уже почти восстановил подвижность ног. И одним движением вынул у него из рук миску. Тот вжал голову в плечи.

– Спасибо, – сказал он, вернулся на кровать и принялся есть.

– П-пожалуйста, – ответил Савелий, потоптался еще немного и собрался было уходить, но Владимир окликнул его:

– Стой.

Савелий вздрогнул и поднял голову.

Владимир посмотрел на него в упор:

– …и ты совсем не планировал рассказать хозяину о своем подвиге, чтобы он отправил тебя купить себе завтрак, а может, и вообще пригласил на ужин домой?

– Я… я… – начал внезапно заикаться Савелий, – я не собирался вот прямо говорить! Но вот если бы он спросил, я ведь не смог бы соврать, ну правда!

– Правда, – согласился Владимир, не сводя с него взгляда.

– Вот что, – добавил он, когда пол под его подопечным уже потихоньку начал дымиться, – передай хозяину, что я хочу с ним встретиться сегодня у него дома, за ужином. И что мне нужна его помощь. С вами обоими.

– Со мной? И со мной тоже? – не поверил своим ушам Савелий. Его глаза стали размером с чайные чашки.

– Да. Сегодня за ужином. Можешь ему все рассказать. Иди.

Савелий сорвался с места так быстро, что Владимир даже слегка удивился его скорости. И снова принялся за еду. Вторая пайка действительно оказалась очень кстати.

После еды он тщательно оделся, причесал высохшие волосы и посмотрел в зеркало в шкафу. Никаких видимых следов недавнего инцидента на лице не осталось. Наступать на левую ногу было все еще довольно больно, но с этим он справится.

На смотр он вышел вовремя. Прошелся вдоль своей шеренги, скользнул равнодушным взглядом по ухмыляющемуся Аристарху, удостоверившись, что его внешний вид в порядке, и занял свое место в строю.

Владимир даже не смог определиться, чье лицо сияет ярче – Сергея Мончинского или Савелия. Див, оказавшись у Мончинских в первый раз, ошалело пялился по сторонам, а когда его усадили за стол, так смутился, что уронил вилку.

Но больше всех радовалась мама Сергея. Видимо, колдун ей позвонил заранее, потому что на столе не было свободного места – все оказалось заставлено блюдами, судочками и тарелочками с нарезкой.

Заметив неловкость Савелия, мама слегка пожурила сына:

– Ну что же ты, Сережа, этого милого мальчика к нам ни разу еще не приводил? А вы, Владимир? Совсем про нас забыли. Я понимаю, дела… но все-таки! – заодно поругала она и Владимира.

Он улыбнулся как можно обворожительнее и приложил руку к груди:

– Дня не было, чтобы я не скучал, вот честное слово. Вот, видите, как только выдалось свободное время – так я сразу же к вам. Ничто в мире не сравнится с вашим потрясающим гостеприимством.

– Ну тогда я пойду, – улыбнулась в ответ ему мама, – ешьте, мальчики, чтобы все тарелки были пустыми!

И она скрылась у себя в комнате.

Савелий сидел с выпученными глазами, попеременно таращась то на Владимира, то на стол, заваленный едой, то на своего хозяина.

– И вот прямо так… можно есть? Прямо за столом? – слегка запинаясь пробормотал он.

– Да, конечно, ешь сколько хочешь, – рассеяно ответил колдун, не отрывая взгляда от Владимира.

– Что случилось? – наконец решился спросить он.

– Разве Савелий не рассказал? – поинтересовался Владимир.

– Рассказал, конечно, что тебя… – Сергей Мончинский сжал кулаки. – Как он посмел?! Я расскажу его хозяину, он накажет эту… эту… скотину! – подобрал наконец он ругательство. – Ты ведь не мог защищаться, чтобы не нарушать правила, да?

Владимир кивнул:

– Да. Наши с ним силы примерно равны. Но я защищался, иначе он искалечил бы меня. Но сам атаковать я не мог. Иначе это переросло бы в настоящий и очень разрушительный бой. Но жаловаться его колдуну не нужно. Он ожидает именно этого. Если бы я хотел, чтобы этого дива наказали, я бы просто доложил Иннокентию.

– Тогда… что ты хочешь сделать?

– Хочу преподать ему урок. Он собирается в столицу и очень этим гордится. А я не хочу, чтобы в министерстве потом говорили, что наше Управление присылает им дивов, которые не понимают правил. Мне нужна для этого ваша помощь.

– Конечно! Скажи, что нужно сделать. И мы с Савелием об этом позаботимся, правда, Савелий?

– Ум-гу, – отозвался див. У него изо рта торчали одновременно куриная кость и веточка укропа.

«Будь увереннее!»– приказал себе Сергей и решительно направился к столику, за которым сидел Алексин. Пожилой колдун уже доел свой обед и пил чай, глядя в окно, поэтому Сергей решил, что вполне можно его побеспокоить.

– Добрый день, – старательно и как можно вежливее улыбнулся он, – разрешите присесть?

– А, конечно, садитесь, – Алексин махнул рукой на свободное кресло и снова принялся рассматривать проносящиеся за окном по проспекту машины.

Как бы начать разговор? Прямо с просьбы? Не грубо ли будет? В конце концов, Сергей тут чуть больше года, совсем новичок, а Алексин – уважаемый колдун высшей категории.

Но Владимир обратился за помощью именно к нему, а не к своему колдуну. Да, он так и сказал: «У нас с ним не настолько доверительные отношения». Вот так. Владимир доверился именно ему, и подвести никак нельзя. Значит, он просто обязан договориться с этим человеком.

А Алексин тем временем отвернулся от окна и неожиданно тепло улыбнулся.

– Ну как вам у нас тут? – поинтересовался он. – Не жалеете, что пошли на государеву службу?

– Я? – немного растерялся Сергей, но тут же взял себя в руки. – Нет, конечно же нет. Даже совершенно наоборот. Мне очень нравится работа в Управлении.

– Ну да. Я думаю, вам сейчас и полегче. Ну, вы парень толковый, как мне известно, думаю, сделаете отличную карьеру… я таким же, как и вы, начинал… – старый колдун едва слышно вздохнул, видимо, о прошедшей молодости.

– Да нет… То есть да, – поправился он, – где еще делать карьеру, как не на госслужбе? Стабильная служба, интересная, хорошая зарплата, в конечном итоге будет весьма неплохая пенсия.

Он не знал, как бы потактичнее подойти к интересующему его вопросу. Но внезапно его осенило:

– Но больше всего мне нравится то, что здесь неукоснительно соблюдается порядок. И меня беспокоить, когда его кто-то нарушает. И поэтому, если вас не затруднит, у меня к вам есть одна большая просьба.

– Ко мне? По поводу порядка? – немного удивился Алексин. – Конечно, говорите.

– Видите ли… я бы хотел попросить вас о некоем одолжении. Ваш див, Аристарх. Я бы хотел вас попросить временно отдать его мне.

– Вам? – Алексин теперь удивился по-настоящему. – Одолжить? В каком это смысле?..

– Временно привязать. Ненадолго, всего на сутки, – заметив, как все больше и больше вытягивается лицо Алексина, он поспешил заверить:

– Вы не волнуйтесь, ничего, совершенно ничего противозаконного. Как раз наоборот. Я хочу… помочь в обеспечении порядка.

– Так, Сергей Дмитриевич, – помотал головой Алексин, – давайте вы будете выражаться яснее. Вам нужен мой див. Для чего?

– Понимаете… он нарушил… нет, он очень серьезно нарушил правила общежития. И я бы хотел, некоторым образом, призвать его к порядку.

– Погодите, – Алексин нахмурился, – нарушил? Почему же вы не обратились к Иннокентию? Причем тут… хм… погодите, а что он сделал?

– Он… напал на другого дива. И сильно его избил. А тот не сопротивлялся, чтобы не нарушать… понимаете?

– Ах вот оно что, – на лице старого колдуна наконец отразилось понимание, – он что же, избил вашего дива? Что же вы сразу не сказали? Незачем себя утруждать, я сегодня же примерно его накажу. Вот негодник. Возомнил себя пупом земли, не иначе. Ничего, научится есть казенную баланду!

– Хм… – Сергей понял, что напрочь проваливает задание, – нет, не нужно… если его накажете вы… – он понятия не имел, как дальше аргументировать свою просьбу, – он еще больше. А, нет… понимаете, он избил не моего дива.

– А кого же? – Алексин посмотрел на него и слегка нахмурился.

– Он напал на моего бывшего… дива. Владимира. На своего наставника… и… – Сергей почувствовал, что уши у него пылают.

Алексин быстро встал и подхватил чашку.

Сергей вздохнул и поднялся следом.

– Вот что, – тихо проговорил колдун, – я не хочу ничего знать об этой истории. И никак и никоим образом вмешиваться в дела Владимира. Зайдите сегодня за час до конца рабочего дня ко мне, я перевяжу на вас Аристарха. И больше никогда не упоминайте при мне об этом, я ничего не хочу знать. Просто хочу спокойно доработать до пенсии.

– Да, да! Конечно! – Сергей просто не знал, что сказать.

А Алексин поставил чашку на стойку и пошел к выходу из столовой. Но по пути обернулся:

– Под вашу ответственность. Все строго под вашу ответственность!

– Можете не сомневаться! – крикнул он вслед. Совершенно внезапно дело завершилось успехом.

С обеда нынешний временный хозяин Аристарха пришел с очень странным выражением лица. И, не глядя на дива, сел за свой стол и углубился в бумаги.

Аристарх, несмотря на то, что связь между ними практически отсутствовала – вот еще, будет он ее создавать с каким-то старикашкой из захолустного Управления, ведь в столице его ожидает настоящий хозяин, князь или граф, а не этот пенсионер – все равно чувствовал исходящее от хозяина напряжение.

Аристарх попробовал сам сконцентрироваться на работе, но ничего не вышло. Он очень плохо разбирался во всей этой ерунде – какие-то приказы, пункты, разделы… Ему дали несколько книг, велели прочитать и выучить, он это сделал. И совершенно не понимал, что от него требуют еще. Разве всей этой бумажной волокитой должен заниматься див? Для этого должны быть специальные люди. У его семьи они всегда были. Они приходили к хозяину с кипой бумаг в толстых пачках и тот подписывал то, что считал нужным, а тех, кто приносил что-то, что ему не нравилось, – прогонял. Задачей Аристарха всегда были поддержание порядка в доме, забота о хозяевах и домочадцах. И их защита, если в этом была необходимость.

К счастью, такого давно не случалось. Даже в последнюю войну, несмотря на то, что его хозяин был призван на службу, – они в основном проводили время в штабе, боевые задания можно было по пальцам пересчитать. Да и не было во время них никого, кто бы мог хоть как-то сравниться по мощи с Аристархом.

День тем временем клонился к вечеру, а хозяин не обмолвился с ним ни словом. Что же случилось в обед? Может быть, хозяин того дива-выскочки, Владимира, пожаловался его колдуну? И тот собирается наказать его? Тогда почему сразу не сделал этого? Вероятно, наказание планируется суровое. Колодки? Скорее всего.

Аристарх усмехнулся и расправил плечи. Если они думают, что какие-то колодки смогут его сломать, – они ошибаются. Он однажды провел в колодках почти сутки – и выдержал!

Но тревога, поселившаяся где-то внутри, не отпускала.

Когда до конца рабочего дня оставался всего час, в кабинет вошел незнакомый молодой колдун.

– Да-да, минутку, – рассеяно сказал ему хозяин и, закрыв папку, встал и наконец-то посмотрел на дива.

– Пойдем, – сказал он и покачал головой, – надо отвечать за свои поступки.

Наказание! Все-таки его собираются наказать.

Он послушно поднялся и, бросив на молодого колдуна слегка презрительный взгляд, вышел за хозяином. Они собрались его наказывать вдвоем? Значит, точно не колодки. Или… или это хозяин Владимира?

Нет, не похоже. От этого колдуна исходил запах какого-то знакомого дива, но точно не Владимира.

Они спустились вниз и вошли в большой просторный зал, в центре которого находился алатырь. Колдун, который сопровождал их, наклонился и сдвинул одну из линий.

– Заходи в центр и становись на колени, – скомандовал хозяин.

Аристарх выполнил приказ, и колдун вернул линию обратно. И див ощутил, что больше не может пошевелиться. И страшная догадка пронзила его мозг.

Его хотят выкинуть в Пустошь! Его! Да за что? За то, что он преподал небольшой урок выскочке, который слишком много о себе возомнил?!

– Подождите, – начал было он, – это какая-то ошибка, я…

– Замолчи, – скомандовал хозяин. И Аристарх ощутил, как язык прилип к нёбу.

И зажмурил глаза. А открыл, когда услышал:

– Отпускаю.

Он схватился за горло, ошейника больше не было. Но тут же, он едва успел отдернуть руки, как ошейник нового хозяина сомкнулся на нем опять.

Линия алатыря сдвинулась снова.

– Выходи и следуй за мной, – скомандовал молодой колдун.

Аристарх поднялся и вышел. Его просто перевязали… зачем?

И тут его осенила догадка. Его перевозят! Его забирают, наконец, в столицу из этого сарая!

Он улыбнулся и пошел за колдуном. На прежнего хозяина он даже не взглянул.

Они вышли на улицу, и у выхода их встретил див. И его Аристарх узнал сразу – мелкий слабенький тип из его группы. Див посмотрел ему прямо в глаза и широко нагло ухмыльнулся. Повезло гаденышу, что он уезжает. Иначе в общежитии он мог бы забыть о спокойной жизни. Вести себя настолько нагло и вызывающе!

Аристарх едва подавил желание немедленно вцепиться нахалу в глотку. Но это, похоже, и был див этого колдуна. Неудивительно. Такие слабаки годятся лишь на то, чтобы доставить такого, как он, в аэропорт и сопроводить на настоящее место службы.

– Садись в машину, – велел хозяин. Сам он сел на переднее сидение, а див – за руль.

И они поехали.

Всю дорогу мерзкий хлюпик ухмылялся ему в зеркало заднего вида, и, глядя на его самодовольное лицо, Аристарх еле сдерживал свою ярость. Как он вообще смеет?

Наконец, когда на лице дива появилось особенно мерзкое и оскорбительное выражение, Аристарх не выдержал.

Он схватил наглого дива за плечо, сжал и прошипел:

– Не нарывайся. А то я не посмотрю…

Договорить он не успел. Горло его обожгло и сдавило так, что он не смог даже сделать вдоха. И руки, рефлекторно дернувшиеся к нему, тоже пронзили жар и боль, и он ощутил, как плавится кожа.

Колдун повернулся к нему:

– Не смей раскрывать рот без разрешения. Ты понял?

Аристарх кивнул. Этот мальчишка оказался куда сильнее, чем он ожидал.

Жар отпустил, и воздух вернулся в легкие. Аристарх закашлялся.

– Хватит с тебя. Ты не должен быть ослаблен или ранен.

Колдун отвернулся и продолжил смотреть вперед. А ухмылочка мерзкого крысеныша стала еще наглее и отвратительнее.

Здание, возле которого остановилась машина, совершенно не было похоже на аэропорт. Они вошли в открытые двери, и Аристарх почувствовал запах дивов. Сейчас их в здании было не много, но, похоже, это потому, что уже поздний вечер. Видимо, днем их тут полно. Охранник поздоровался с колдуном и пустил их внутрь. И они поднялись на второй этаж. Остановившись возле тяжелых массивных дверей, колдун велел:

– Заходи.

Аристарх открыл их и оказался в огромном просторном зале с высоким потолком и без окон. Отовсюду ощущался запах серебра и мощных заклинаний.

Он огляделся по сторонам. Зачем его сюда привели? Что все это значит?

Дверь за его спиной снова отворилась. Он оглянулся.

Перед ним стоял Владимир. А за его спиной с тихим стуком сомкнулись тяжелые створки и лязгнул засов.

Владимир шагнул вперед. И от него исходил такой напор и решительность, что Аристарх невольно отступил.

– В общежитии драться нельзя, – спокойно произнес он, – поэтому мы здесь. Здесь драться можно.

– Так ты хочешь драться, – оскалился, почти обрадовавшись, Аристарх. Что же, этот выскочка нарвался сам. И вот за этим его сюда и привезли? Неужели того, что этот див получил в душе, оказалось ему мало? И зачем его колдун его отдал?..

Вот оно что, внезапно понял Аристарх, его проверяют. А молодой колдун тут для того, чтобы потом написать отчет о его боевых способностях. Ну что же. Сейчас он покажет им, что из себя представляет. И, не дожидаясь каких-то действий, Аристарх поднял руку и эффектно выпустил из нее длинную ветвистую молнию.

…И промахнулся. Владимир, едва заметно улыбаясь, приблизился к нему.

Аристарх, изрядно удивленный, отскочил назад и ударил по заносчивому черту еще раз, почти в упор. Этот удар был настолько мощным, что должен был как минимум отшвырнуть противника к стене, но… только пол задымился буквально в сантиметре от его ноги.

А Аристарх внезапно почувствовал, что его тело сковал ледяной панцирь. И этот лед буквально впивается в него, вытягивая силу. Он напрягся и разорвал оковы, немедленно перевоплощаясь в свою боевую форму – черного медведя.

Серая крылатая химера спикировала на него с потолка, и Аристарх едва успел увернуться от зубастой пасти, махнул лапой в воздухе, но опять промахнулся. И снова ощутил, как все его тело сковало льдом.

Он зарычал, стряхивая с себя эту мерзкую корку, и бросился вперед. Только бы зацепить этого проклятого черта, захватить когтями и подмять под себя! Тогда ему ни за что не вырваться!

Он принялся швырять молнию за молнией, и, да! Одна их его яростных атак все же достигла цели. Химера камнем рухнула вниз, но, оказавшись вровень с ним, внезапно открыла пасть, и оттуда вырвался снежный вихрь.

И снова Аристарх застыл ледяной статуей, а его противник, так и не коснувшись земли, вновь взмыл под потолок.

На этот раз стряхнуть лед оказалось намного сложнее. Он и правда выпивал его силу и, что самое ужасное, сам ею подпитывался.

Похоже, противник ему попался весьма серьезный. Что же, глупо считать, что проверять его отправят слабака. Значит, игры закончились.

Аристарх снова взревел и ринулся вперед. Один раз он попал, значит попадет еще раз. Он принялся швырять молнии направо и налево – если даже он и не попадает в противника, то, по крайней мере, не дает и ему атаковать. А молнии, хоть и отнимают силу, но не настолько, насколько высасывает ее «лед».

Внезапный удар сзади почти сшиб его с ног. Увлекшись защитой от дистанционных атак, Аристарх не ожидал такого прямого грубого удара. Он развернулся, махнул лапой, цепляя крыло химеры, и победно зарычал – из-под лапы взметнулся вихрь перьев и брызги крови.

Достал!

Но тут же он понял, что обрадовался рано. Острые длинные зубы сомкнулись на его лапе, перемалывая кости.

Он взмахнул ей, пытаясь, ударить химеру о землю, а второй попытался добраться до второго крыла, но тут понял, что висит над полом примерно в метре. Даже с одним раненым крылом химера была настолько сильна, что смогла поднять в воздух их обоих. Теперь опоры не было. Он попытался вывернуться и вырвать лапу из зубастого клюва, но тщетно. Зубы только сильнее впивались в кость.

Наконец она хрустнула, и Аристарх тяжело повалился на землю. И с удивлением уставился на кровоточащих огрызок своей конечности. Но, оценить весь ущерб не успел. Клюв-пасть снова открылся, и ледяной поток накрыл его. Но еще большим холодом пронзила его мысль. Он проиграл. Что бы он сейчас ни делал – шансов выйти из этого поединка победителем у него нет.

Но как так? Не может, он просто не может быть слабее этого казенного черта!

Он попытался разбить ледяной панцирь, собирая остатки сил, но тут же почувствовал, что тот раскололся сам. Нет, не сам, а от мощнейшего удара, швырнувшего его к стене.

Он встал, пошатываясь, и выставил вперед здоровую лапу. Нет, просто так он не сдастся.

И, когда на него накинулся серый вихрь, он даже успел несколько раз полоснуть противника когтями.

Дышать было тяжело. Аристарх хрипел, пытаясь подняться с пола, но не мог даже перевернуться на бок. Он уже вернул себе человеческую форму, чтобы уменьшить массу тела, но все равно сил на восстановление почти не осталось. Кровь… повсюду кровь, он скользит в ней, и это тоже мешает ему подняться.

Владимир, тоже принявший человеческий облик, неспешно подошел к нему и потрогал босой ногой. И поднял руку, выпуская длинные крючковатые когти.

– Ты… хочешь добить меня? – с трудом приподнял голову Аристарх.

– Мне кто-то может помешать? – улыбнулся Владимир.

– Тебя… тебя накажут за это. Ты даже не представляешь, как… Тебя отправят в Пустошь!

Проклятье. Похоже, те, кто решил устроить ему испытание, не знали, что у них личные счеты.

Улыбка Владимира стала шире. Он подошел совсем близко и присел на корточки.

– Как ты сказал? «Не буду терпеть позор из страха наказания»? Но не волнуйся. Никто меня не накажет. Никто просто не знает, что ты тут. А колдун, уж поверь мне, никому ничего не расскажет.

– Ясно, – тихо проговорил Аристарх. – Я признаю, я совершил ошибку. Убей меня, и закончим на этом.

Никакое это было не испытание. Владимир просто отомстил ему. И поделом. Надо же было отказаться на деле таким слабаком.

Владимир поднялся и убрал когти.

– Я рад, что ты что-то начал понимать. То, что я валялся в луже собственной крови в душе, – не позор. И подчиняться правилам не постыдно. А вот это – он протянул руку, – так бездарно проиграть тому, кто равен с тобой по силе, – вот это позор и стыд. Тренировки два раза в неделю, в это же время. И ни в какую столицу ты не поедешь, пока не сможешь продержаться против меня хотя бы десять минут. Ясно?

Что-то мелькнуло у Аристарха в голове. Он приподнялся на одном локте и прохрипел:

– Владимир, ты кто вообще такой?

– Твой наставник, – ответил он, – на большее у тебя нет доступа.

Он отвернулся и вышел из зала.

Он не помнил, сколько пролежал на полу. Но уже смог самостоятельно перекатиться на бок и почти сесть, когда двери снова открылись и появился колдун с тем нахальным дивом. Но теперь он не ухмылялся, а смотрел даже с некоторым сочувствием.

– Сейчас мы отвезем тебя в общежитие, – сказал колдун, – Савелий отведет тебя в твою комнату и принесет ужин. Не вздумай причинить ему какой-то вред, ясно? Это приказ.

– Ясно, – пробормотал Аристарх, не поднимая глаз. Ничего он не сделает этому заморышу. Единственный, кто тут достоин наказания, – это он сам. Как только он придет в себя – будет просить хозяина о примерном наказании.

Савелий тем временем поднял его, аккуратно перебросил через плечо и понес в машину.

Там, скорчившись на заднем сидении, Аристарх мгновенно заснул.

– Эй, вставай. Можешь уже?

Он открыл глаза. Приехали? Похоже, что так. Савелий довольно бесцеремонно вытащил его из машины и поставил на ноги. И Аристарх чуть не рухнул на землю. Кости уже срослись, но слабость была такая, как будто всю его силу высосали, оставив лишь пустую оболочку.

– Пойдем, – Савелий подхватил его и потащил к общежитию.

Скорей бы комната… Аристарху казалось, что все общежитие вышло на него посмотреть и посмеяться над его позором. И он не ошибся. Сзади действительно раздался смешок. Он хотел оглянуться, чтобы хотя бы увидеть лицо насмешника, но его опередил Савелий. Он остановился и бросил через плечо:

– Чья бы корова мычала. Тебя после первой тренировки с наставником с пола тряпкой вытирали.

Раздался общий хохот. И Аристарх понял, что окружает их всего пять дивов – остальные члены их группы. Кто-то протянул руки и подхватил его, помогая Савелию.

И через минуту он уже оказался на своей узкой и жесткой кровати.

Но какой же мягкой и удобной она ему показалась! А из миски, стоящей на стуле в изголовье, исходил просто божественный аромат!

«А не так уж и плохо в этом общежитии», – подумал Аристарх и, схватив миску, принялся за еду.