Октябрьский эль

Глава 1

В октябре Заповедник становился другим.

Не то чтобы он менялся — скорее, переставал торопиться.

По утрам над холмами лежал лёгкий туман, к полудню он уходил в леса, а к вечеру возвращался, уже не такой белый, как утром, и цеплялся за низкие ветви. Листья шуршали под ногами, воздух становился прозрачнее, а запахи — гуще: сырая земля, дым, яблоки, прелая трава и что-то ещё, тёплое и сладкое, что пока нельзя было назвать.

Максвелл почувствовал этот запах ещё у поворота к дому.

— Началось, — сказал он.

Алле-Оп ничего не ответил.

Он только крепче прижал к себе банку.

В банке была жидкость совершенно прозрачная.

Настолько прозрачная, что на первый взгляд можно было подумать, будто банка пуста.

Карол шла чуть позади. Сильвестр двигался рядом с ней, почти бесшумно, несмотря на свои размеры. Он иногда останавливался, принюхивался к воздуху и снова шёл дальше.

Когда они вышли на поляну, всё стало ясно.

У старого сарая стоял большой котёл.

Рядом лежали дрова, аккуратно сложенные в поленницу, несколько деревянных вёдер и длинная мешалка, которая выглядела так, словно была сделана специально для какого-нибудь великана.

А возле котла стоял мистер О’Тул.

Он был в старой куртке, закатал рукава и с таким выражением лица наблюдал за происходящим, будто от этого момента зависела судьба если не всего Заповедника, то как минимум ближайшего октября.

Гоблины крутились вокруг него.

Один подносил дрова.

Другой что-то проверял возле котла.

Третий стоял совершенно без дела и смотрел на всех с видом человека, который уже давно всё понял, но считает ниже своего достоинства вмешиваться.

Мистер О’Тул заметил гостей.

— Ну наконец-то.

Максвелл улыбнулся.

— Мы же не опоздали?

— Пока нет.

Мистер О’Тул посмотрел на Алле-Опа.

Потом на банку.

Потом снова на Алле-Опа.

— А это что?

Алле-Оп пожал плечами.

— Да так... На досуге развлекаюсь. Иногда неплохо помогает смочить глотку.

Мистер О’Тул взял банку.

Поднёс к свету.

Посмотрел на содержимое.

Потом посмотрел на Алле-Опа.

— И ты делаешь это сам?!

— Ну да...

— Дома?

— Ага, в Хижине.

Мистер О’Тул несколько секунд молчал.

Потом осторожно сделал маленький глоток.

Сначала ничего не произошло.

Затем мистер О’Тул медленно покраснел.

Покраснение началось где-то возле ушей и постепенно распространилось по всему лицу.

Глаза у него наполнились слезами.

Он хрипло втянул воздух, отвернулся, несколько секунд смотрел в сторону холмов, потом тяжело выдохнул.

— Забористая штука!

Алле-Оп довольно кивнул и забрал банку обратно.

— Я стараюсь.

Максвелл тихо кашлянул, скрывая улыбку.

Мистер О’Тул сделал вид, что ничего не заметил.

И тут увидел Сильвестра.

Улыбка исчезла. Совершенно.

Мистер О’Тул некоторое время молча смотрел на саблезубого тигра.

Сильвестр смотрел на мистера О’Тула.

Между ними было достаточно воспоминаний, чтобы не произносить ни единого слова.

Наконец мистер О’Тул сказал:

— Нет.

Сильвестр не шелохнулся.

— Даже не думай.

Тигр моргнул.

Мистер О’Тул указал рукой в сторону Дракона.

— Пусть вон, с Драконом тусуются.

Сильвестр ещё немного посмотрел на мистера О’Тула.

Потом совершенно спокойно развернулся и пошёл прочь.

Через минуту его уже было видно возле Дракона.

Мистер О’Тул проводил его взглядом.

— Вот и славно.

И снова повернулся к котлу.

Будто ничего не произошло.

— Так. Где мешалка?

Один из гоблинов немедленно подал её.

— Хорошо.

Мистер О’Тул принял инструмент обеими руками.

На поляне стало тихо.

Даже ветер словно немного стих.

Начиналось главное.

Это была старая традиция.

Гораздо старше некоторых домов, стоявших теперь на этих холмах. Старше изгородей, старше дороги, старше привычки людей считать себя хозяевами всего, до чего они могли дотянуться руками.

Гоблины называли её по-своему.

Люди — по-своему.

Но смысл был один.

Октябрь должен был получить своё пиво.

И потому всё делалось строго.

Без спешки.

Без лишних разговоров.

И, разумеется, под руководством мистера О’Тула.

— Осторожнее, — сказал он одному из гоблинов.

Тот замер.

— Ещё немного.

Гоблин сделал то, что сказал мистер О’Тул.

— Теперь хорошо.

Он кивнул.

Другой гоблин подал ему ковш.

Мистер О’Тул проверил его, вернул обратно и только после этого позволил продолжить.

Алле-Оп наблюдал за всем происходящим с необычным вниманием.

— Интересно, — пробормотал он.

— Что именно? — спросил Максвелл.

— Они относятся к этому серьёзнее, чем я к собственному делу.

Максвелл посмотрел на него.

— А ты разве не серьёзно?

Алле-Оп задумался.

— Я серьёзно. Но без такого количества свидетелей.

Карол засмеялась.

Мистер О’Тул услышал.

— Что смешного?

— Ничего, мистер О’Тул.

— Вот и хорошо.

Он снова занялся котлом.

Солнце опускалось за холмы.

С каждым часом становилось холоднее, но возле костра было тепло. Над поляной поднимался лёгкий дым, смешиваясь с запахом осенних листьев и сладковатым ароматом эля.

Где-то далеко, за деревьями, Дракон лежал неподвижно.

Рядом с ним устроился Сильвестр.

Он тоже молчал.

В Заповеднике вообще иногда наступали такие вечера, когда говорить было особенно нечего.

И особенно хорошо от этого было.

Максвелл сел на старое бревно.

Карол устроилась рядом.

Алле-Оп всё ещё держал свою банку.

Гоблины работали.

Мистер О’Тул следил за каждым движением.

И на короткое время всё стало именно таким, каким, наверное, и должно было быть.

Люди не пытались стать гоблинами.

Гоблины не пытались стать людьми.

Никто не требовал от тигра разговаривать.

Дракон никому ничего не объяснял.

А мистер О’Тул просто варил октябрьский эль.

Как делали до него.

Как, возможно, будут делать после.

Потому что некоторые вещи не нуждаются в объяснении.

Им достаточно просто случиться.

---

Через некоторое время мистер О’Тул поднял крышку.

Из котла донёсся тихий, почти неслышный звук.

Пузырёк лопнул на поверхности.

Потом ещё один. И ещё.

— Вот, — удовлетворённо сказал мистер О’Тул.

Алле-Оп приблизился.

— Уже?

Мистер О’Тул даже не повернулся.

— Что «уже»?

— Ну... попробовать.

Мистер О’Тул медленно повернул голову.

Посмотрел на него.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ещё рано.

Алле-Оп заглянул в котёл.

— А когда будет пора?

— Когда я скажу.

Это было сказано таким тоном, что вопрос автоматически перестал существовать.

Из глубины котла снова донёсся тихий булькающий звук.

На поверхность всплыл крошечный пузырёк, лопнул — и тут же рядом появился другой.

Несколько мелких жучков, привлечённых запахом, уже устроились неподалёку. Один деловито полз по краю деревянного ведра. Второй кружил над котлом. Третий, особенно предприимчивый, пытался забраться на крышку.

Мистер О’Тул снял его пальцем и пересадил на траву.

— Туда.

Жучок, очевидно, не понял.

Попробовал вернуться.

Мистер О’Тул пересадил его снова.

— Я сказал — туда.

Жучок наконец отправился в указанном направлении.

Максвелл улыбнулся.

— Они тоже знают, что пора.

— Они много чего знают, — проворчал мистер О’Тул. — Но ждать не умеют.

Гоблины согласно закивали.

Для них это было совершенно очевидно.

Эль должен был бродить.

День. Другой. Может быть, ещё немного.

Он должен был перестать быть просто напитком и стать октябрьским элем — тёплым, сладким, живым, с характером, который нельзя было получить никакой спешкой.

И пока он бродил, вокруг него кипела совсем другая жизнь.

Жучки прилетали на запах.

Некоторые улетали.

Некоторые оставались.

Один особенно маленький зелёный жук забрался на край котла и застыл там, словно наблюдал за происходящим.

Мистер О’Тул посмотрел на него.

Жук посмотрел на мистера О’Тула.

— Только попробуй.

Жук не попробовал.

Но и не ушёл.

— Вот видишь, — сказал Алле-Оп. — Даже он ждёт.

— Пусть ждёт, — ответил мистер О’Тул. — Ему полезно.

Он накрыл котёл.

И все разошлись.

Потому что теперь оставалось самое трудное.

Ждать.