Оказия

Глава 1

Главный зал Нарготронда. Финрод завершает свою речь перед подданными.

— Не стоит печалиться обо мне! Может быть, я и вернусь. Прощайте! — громко закончил свою речь Финдарато и обратился к спутникам, — Полагаю, мы можем идти.

Тьелпэринквар начал пробиваться сквозь толпу к нему.

— Тьелпэ, куда ты? — Атаринкэ схватил его за рукав. Келебримбор обернулся.

— Я иду с ними.

— Что? Нет!

— Атто, я... Я уже всё решил. Я не могу и не хочу оставаться в Нарготронде. Я пойду с Артафиндэ.

— Нет, Тьелпэ! — в глазах Искусника отразилась даже не тревога, а страх. Тьелпэ посмотрел на него.

— Я должен, атто... — тихо сказал он.

— Тьелпэ... Прошу, останься! Не уходи! Я боюсь за тебя!

— Что такое? — спросил Финдарато, заметив оживление в толпе своих подданных и устремив взгляд на перводомцев.

— Я иду с тобой! — выкрикнул Тьелпэ.

— Нет! — сразу же за ним вскрикнул младший Куруфинвэ.

— Мы подождём, — Финрод присел на скамейку. Его спутники поступили также. Тьелпэринквар пробился сквозь толпу и присоединился к ним.

Атаринкэ всплеснул руками, и они вместе с Тьелкормо покинули зал.

* * *

Покои перводомцев в Нарготронде. Келегорм и Куруфин беседуют за кувшином вина.

— Я не знаю, что делать, Турко! Я боюсь за него! — Искусник стукнул серебряным кубком по столу.

— Может, тебе стоит поговорить с ним наедине? — предложил Тьелкормо, делая глоток из своего кубка.

— А если он меня не послушает?

— Можешь задержать его силой. Если что, я помогу, — Турко улыбнулся.

— Решено! Сейчас же пойду и поговорю с ним! — Куруфинвэ вскочил и вышел.

* * *

Тьелпэринквара нигде не было. Куруфин обшарил весь Нарготронд, но никак не мог найти сына. Финдарато и остальных тоже нигде не было.

Почти совсем уже отчаявшись, Искусник прибежал в Главный зал.

Там по-прежнему было много народу.

— Где Тьелпэринквар?! — выпалил Атаринкэ, подойдя к стражнику, стоявшему у двери.

— Ушёл вместе с государём Артафиндэ и остальными, — ответил стражник.

— Что? Нет... — Куруфинвэ побледнел, ноги его подкосились, и он осел бы на пол, не подхвати его собеседник.

* * *

Прошло примерно две недели.

Атаринкэ был безутешен. Он совсем отстал от жизни, целыми днями сидел в своих покоях и думал о Тьелпэ, обвиняя себя в том, что позволил сыну уйти из Нарготронда и даже в том, что вообще взял его с собой, а не оставил в Валиноре. Остальные Феаноринги тоже поселились в Нарготронде, чему новый король Артаресто был не очень рад, но и они не знали, чем помочь Искуснику, который за короткое время сделался подобен Ниэнне.

В один прекрасный день он, как всегда, сидел в своих покоях. На столе стояли кувшин и серебряный кубок.

Искусник сидел, опустив голову и глядя на содержимое кубка, и время от времени прозрачная капля падала в рубиновую жидкость.

— Тьелпэ... — тихий голос, совсем не похожий на прежнюю звонкую речь, — Тьелпэ, сын мой... Ты, наверное, погиб... Знал бы ты, как я тебя люблю... Ты всегда был для меня превыше всего на свете... О Эру, за что мне это? — он поднял глаза в потолок.

В коридоре послышался гвалт и какая-то возня, а затем дверь распахнулась.

"Кого там принесло?" — хотел сердито бросить, не оборачиваясь, Куруфинвэ, но не успел.

— Атто! — Келебримбор бросился ему на шею.

— Тьелпэ... Тьелпэ, маленький мой, слава Эру, ты жив! — Атаринкэ крепко прижал сына к себе. По щекам потекли слёзы. Не горя, а радости, впервые за долгое время.

— Всё хорошо, атто. Я вернулся, и я в порядке, — приговаривал Тьелпэ, прикрыв глаза, — Напрасно ты волновался. Всё хорошо. И да, ты не мог бы обнимать меня не так крепко? Я вернулся не для того, чтобы сразу отправиться в Мандос! — он улыбнулся.

— А... Артафиндэ и остальные... Они тоже вернулись? — спросил Искусник, слегка ослабляя хватку.

— Да. Все живы и в полном порядке. Кстати, государь Артафиндэ повелел устроить вечером пиршество по этому случаю! Идём, хоть увидитесь с ним! Он так по тебе скучал, ты бы знал!..

— Хорошо, идём, хороший мой, — улыбаясь, сказал Куруфин. Оба они встали и отправились в Главный зал.

* * *

Главный зал. Снова полно народу, все ликующе галдят и встречают вернувшихся. Куруфин стоит в их числе, крепко прижимая к себе Тьелпэ. Рядом стоит Келегорм и гладит Тьелпэ по голове. Финрод весело болтает с какой-то компанией эльфов.

— Ну что, мой государь, как всё прошло? — спросил какой-то эльф в лиловом одеянии.

— Вполне гладко, ничего особенного. Правда, Эдрахиль остался недоволен... — отозвался Финдарато, на рукаве у которого повисла юная Финдуилас.

— А с чего бы мне быть довольным? — воскликнул Эдрахиль, — Там, в Ангамандо, никакого этикета нет, и даже грамотности! Они говорят "ложить" вместо "класть", не умеют читать и писать, а выражаются так, что уши вянут! И самое обидное, что мне не дали даже хоть немного с ними пообщаться, поучить их грамотности и элементарным хорошим манерам!..

— Друг мой, ты всю дорогу возмущаешься по этому поводу и уже всех достал, — сказал Инголдо.

— Ну так если моё мнение так не уважают!... Я, главное, как лучше хотел, чтобы все грамотными были и воспитанными, а вы...

— Друг мой, если тебя что-то не устраивает, то иди обратно и учи грамоте, если тебя там прежде не прибьют табуреткой! Только на этот раз пойдёшь ты сам, я второй раз туда-сюда таскаться не буду.

— Вот и пойду! Только после пиршества.

— Ну, на этот счёт я даже не сомневался, — улыбаясь, сказал Финрод, который прекрасно знал, что Эдрахиль очень любит покушать, а покушавши никуда не пойдёт, потому что ему банально будет лень, ну а потом, когда лень его отпустит, он уже забудет о своих планах.

— А Сильмарилл вы добыли? — спросил Келегорм. Остальные Феаноринги согласно закивали.

— Да, и не один! — радостно ответил Финдарато и достал из сумки какой-то свёрток, от которого исходил мягкий свет. Развернул его, и глазам нарготрондцев предстали три сияющих драгоценных камня.

— Ах! — хором сказали Амбаруссар.

— Один отдам Берену, а два других можете забрать себе, — сказал Финрод.

Тут же из толпы на правах старших вышли Маэдрос и Маглор, взяли себе по Сильмариллу и вернулись к братьям.

— Вот и выполнили мы Клятву, — улыбнулся Майтимо, пока остальные любовались сияющими камнями.

Феаноринги восторженно ахали и обменивались радостными репликами. Все, кроме Куруфина.

— А ты чего стоишь, аки статуя? — спросил у него Карантир, — Тебе что, Сильмариллы не нужны?

— Или думаешь, как третий получить? — весело подхватил Амрас.

— Нет, — с улыбкой ответил Атаринкэ, по-прежнему обнимая Тьелпэ, — У меня есть сокровище гораздо ценнее их, — он ласково погладил сына по голове. Тьелпэ, улыбаясь, уткнулся ему в плечо и закрыл глаза.

Что было опосля.

Вечером было большое пиршество. Ородрет охотно вернул Финроду корону, довольный, что наконец свободен от королевских обязанностей и может в случае ссоры Феанорингов залезать на колонны или люстры.

Берен принёс Тинголу Сильмарилл в обмен на Лютиэн. Тингол, получив Сильмарилл, не успокоился и решил идти к Феанорингам. Придя к Феанорингам, он попросил палантир, после долгих расспросов из серии "зачем?" всё-таки получил его и по нему связался с Валар. Связавшись с Валар, устроил скандал и предъявил жёсткие требования.

Валар посовещались и обратились к Эру, который по их настоятельной просьбе подарил Берену бессмертие.

После этого Тингол угомонился. В Дориате была пышная свадьба, на которую пригласили ещё и всех нарготрондцев, включая даже Феанорингов. Впрочем, приглашены были только Маглор, Маэдрос и рыжики, а остальные явились сами.

Впрочем, Феаноринги после этого не угомонились. Амбаруссар проникли в Дориат и стибрили Сильмарилл. Тингол явился в Нарготронд, снова потребовал палантир, связался с Валар и устроил скандал, утверждая, что стал жертвой мошенничества. Валар посовещались и велели всем сторонам конфликта явиться в Валинор для решения вопроса.

Тингол передал Феанорингам решение Валар. Феаноринги объявили бойкот и заявили, что на Валар они обижены и в Валинор не вернутся, по крайней мере, в ближайшее время, а ещё им и в Средиземье хорошо. Поэтому Тингол заказал у Феанорингов палантир, поставил его в тронном зале Дориата и каждый день связывается по нему с Валар и просит явиться в Средиземье. Валар сначала постоянно заявляли, что им некогда, а потом их это достало, и они назначили принимать палантирные звонки Эонвэ. Эонвэ вздыхает, но совесть не позволяет ему отлынивать от работы, и он гордо пашет за палантиром.