Охота

Глава 1

планета Нарн, крепость Драксшот, весна 2233 года.

К'Яла открыла глаза, выбравшись из-под одеяла. За ночь на нем осела тонким слоем песчаная пыль. Девочка стряхнула ее и чихнула.

В спальне было подозрительно тихо. Последние несколько дней взрослые запрещали детям выходить на улицу. Да и сами тоже сидели в доме. Говорили им, что снаружи бушует ураган, и находиться там опасно. Такое случалось и раньше, но никогда не длилось так долго. Последние два дня К'Яла откровенно сходила с ума, и даже игры с другими детьми уже ее не радовали. Вчера она подралась с братом Шорном из-за пустяка, и тогда отец рассердился и накричал на нее.

Взрослые тоже устали сидеть взаперти и стали ужасно раздражительными.

К'Яла подслушала разговор отца и тети Ла'Эт: их очень беспокоило, что такая сильная буря пришла весной, подобная погода была нетипичной для этого времени года.

Все эти дни на улице шумел ветер. Даже не шумел, а ревел, как дикий зверь, бросаясь на стены их родового поместья. Все окна и двери были плотно закрыты, но ветер все равно проникал внутрь, задувая красный колючий песок во все углы.

Сначала К'Яла боялась, что этот жуткий ураган сломает ставни и ворвется к ним в спальню. Но постепенно привыкла к этому шуму. Только по ночам, когда всех детей укладывали спать на толстую циновку с брошенным на нее плотным одеялом, и гасили свет, она все-таки вцеплялась в брата Шорна или в То’Кета, семилетнего сына тети На'Шар. Они ворчали, но терпели. Тем более, так всем было теплее. Из-за бури в доме сильно похолодало. Но из-за этой же непогоды разводить постоянный огонь в очаге было опасно, поэтому взрослые ставили жаровню с углями только в детской спальне, чтобы прогреть ее на ночь.

К'Яла посмотрела по сторонам. Кажется, они опять проспали. Потому что старших детей в комнате уже не было. Из-под одеяла торчали только голые пятнистые ноги Шорна.

— Эй, дро’та[1], вставай! — позвала она брата. — Вставай, лежебока!

Шорн заворчал, натягивая одеяло на голову. Если дать ему волю, он бы спал до вечера. Или даже до следующего утра. Такой соня!

— Вставай же, — повторила К'Яла, толкнув его в плечо сильнее. — Кажется, буря закончилась. Может быть, мамы разрешат нам выйти на улицу?

Шорн продолжал сопеть под одеялом.

К'Яла махнула рукой и решила отправиться на поиски мамы одна.

Босая и голенькая четырехлетняя нарнская девочка выбежала из спальни и осторожно стала спускаться по крутой лестнице. Ступени были слишком высокими для нее, поэтому она повернулась боком, придерживаясь рукой за стену, и медленно, шаг за шагом, двинулась вниз. Стены покрывала старинная да'квана[2], местами узоры уже изрядно стерлись, а кое-где заметно потрескались и покрылись черной копотью — результат пожара, чуть не уничтожившего всю крепость Драксшот несколько лет назад, — но все равно картинки были очень интересными, и К'Яла каждый раз их рассматривала, открыв рот. На одних были изображены диковинные растения, на других — звери, которых К'Яла никогда не видела, а где-то и нарны, занятые разными делами.

Можно было долго стоять, глядя на картинки, но сегодня нужно было спешить, поэтому К'Яла прижала маленькую ладошку к барельефу, ощущая шершавость камня под ней, и продолжила спуск, ведя руку по стене.

Она рискнула спрыгнуть с последней ступеньки, босые ноги громко шлепнули по каменным плитам при приземлении. И в воздух взметнулось рыжеватое облачко пыли. Тут вчера точно подметали, но за ночь снова принесло песок.

К'Яла полюбовалась на следы своих ног на полу. А потом толкнула тяжелую деревянную дверь и вошла в спальню родителей. Там никого не было. Она знала, что, скорей всего, так и будет, но проверить на всякий случай не мешало. Вздохнув, К'Яла продолжила спуск по лестнице, решив поискать мать на первом этаже, на кухне.

Конечно, она оказалась там, как и остальные женщины. К'Яла увидела тетю Г'Са'Лид, которая шуршала веником под кухонным столом, выгребая последние горсти песка, принесенного бурей. Тетя На'Шар сидела на корточках перед очагом, держа длинную костяную трубку, через которую раздували огонь.

Мама же в углу возилась с массивным глиняным горшком, в котором хранили муку.

— Хорошо, что ветер стих, — говорила она, пытаясь подцепить ногтями тугую крышку, — а то у нас почти не осталось запаса воды. Даже не знаю, хватит ли ее, чтобы замесить тесто для лепешек…

— В нашем колодце воды по-прежнему нет, — отозвалась тетя На'Шар, еще раз дунув в трубку. — Только тухлая грязь на дне. Надеюсь, наши мужчины починят тягач, потому что без него до источника не добраться…

К'Яла знала, что взрослые очень беспокоились из-за того, что уже с начала весны исчезла вода из колодцев в их доме и окрестностях Драксшота. Всю зиму ее уровень понижался, пока, наконец, не осталась только мутная зеленая жижа на дне. Отец говорил, что это из-за того, что в прошлом году не было дождей. И что «проклятые метлоголовые нарушили что-то в водоносном слое, из-за чего вода в колодцах ушла». Но последние слова К'Яла понимала плохо. «Метлоголовые» вообще были виноваты во всем. Из-за них и деревья джалва в Мертвом Саду не цвели, и дожди не приходили.

Ближайший пресный источник находился у подножия гор, почти в двух чотах отсюда. И чтобы набрать достаточное количество воды, туда лучше всего было ездить на большом тягаче с цистернами, который достался им в наследство от сбежавших «метлоголовых».

Окно на кухне было распахнуто, потому что буря действительно стихла, и снаружи ярко светило солнце. Из него открывался вид на двор, и К'Яла увидела, что вокруг тягача, стоявшего там, оживленно ходят почти все мужчины, жившие в Драксшоте, что-то громко обсуждая между собой и размахивая руками.

— А кроме лепешек и приготовить особо нечего, — вздохнула тетя Г'Са'Лид, заканчивая выскребать пол от песка. — Что ж, сделаем столько, сколько получится. Что ты там копаешься, Ке'Сад?

— Не могу открыть, — вздохнула мать, выпрямившись на мгновение и проведя рукой по лбу. — Тугая крышка…

Она не договорила, закашлявшись.

Тетя Г'Са'Лид шагнула к ней, отодвинув от горшка.

— Давай я открою. А ты лучше присядь, отдохни. Не нравится мне твой вид.

— Я… в порядке, — выдохнула мать, но, встретив строгий взгляд тети Г'Са'Лид, послушно села на лавку около стола.

К'Яла воспользовалась этим, чтобы подбежать к ней и обнять за колени.

— Доброе утро, он'ни[3]! — крикнула она, улыбнувшись. — Как там мой братик? Еще не родился?

Мама улыбнулась, оглянувшись на других женщин, которые фыркнули, не прекращая заниматься своими делами.

— Еще нет, — со смехом ответила она, покачав головой. — И не надоело тебе спрашивать об этом каждое утро? Когда родится — тогда и узнаешь. Может, это вообще будет сестренка.

— Лучше, чтобы был братик, — сказала К'Яла, продолжая прижиматься к ногам матери.

— Почему? — удивилась мама, усадив ее себе на колени.

— Так папа сказал, — ответила К'Яла, болтая ногами в воздухе.

— Мало ли что он сказал, — засмеялась мать, щелкнув ее по носу.

— Ну, одна дочка у вас уже есть, и хватит! — заявила К'Яла важно, явно подражая речи отца.

Женщины засмеялись.

— С братиком интереснее,— продолжала откровенничать К'Яла. — Мне нравилось играть с прошлым братиком. Жалко, что он умер…

Мама и остальные женщины перестали смеяться и переглянулись.

К'Яла заметила перемену в их настроении и замолчала, моргая, осознав, что, наверное, не стоило говорить с ними об этом. Прошлый год выдался для всех тяжелым, а осенью почти всех детей в Драксшоте свалила с ног тяжелая и заразная болезнь под названием зот’ве. К'Яла была самой младшей из тех, кто выжил. А младенцы, что еще сидели в отцовских сумках и те малыши, кто едва научился ходить, оказались слишком слабыми, чтобы выдержать это, и умерли. Среди них были младший братик К'Ялы, которому едва исполнился год, двухлетний сын тети Г'Са'Лид и шаловливая дочка тети На'Шар.

— Сколько у нас воды? — спросила Г'Са'Лид, чтобы сменить тему разговора. — Надо знать, сколько муки брать…

Мама подняла кувшин, стоявший на столе, и наклонила над кружкой. Из него вытекло воды ровно столько, чтобы наполнить ее до краев.

— М-да… — протянула тетя Г'Са'Лид. — Ну… лепешек на семь хватит. Осталось придумать, как их поделить на всех…

Она решительно принялась дергать крышку горшка с мукой.

— Во имя Г'Квана, и впрямь тугая! — проворчала она.

К'Яла слезла с колен матери, чтобы подойти к тете На'Шар, которая развела огонь в очаге и теперь прокаливала на нем тонкую каменную пластину, на которой потом должны были печь лепешки.

— А твой ребенок когда родится, тетя? — спросила она у нее. — То’Кет тоже ждет, когда можно будет с ним играть.

— Скоро, — ответила На'Шар с кривой улыбкой. — Только Г'Квану известно, когда именно. Но играть с ним сразу не получится, ты же знаешь. Новорожденные дети очень маленькие. И им нужен будет покой. Надеюсь, ты не забудешь об этом и не станешь с То’Кетом кричать и шуметь, пока малыши будут сидеть в папиных сумках?

К'Яла покачала головой.

— Мы будем вести себя тихо. Обещаю!

К'Яла повернулась к тете Г'Са'Лид, все еще воевавшей с крышкой горшка.

— А у Шорна будет братик или сестренка?

Г'Са'Лид оторвалась от горшка и посмотрела на нее.

— Нет, не в этом году.

— А почему?

Женщины на кухне переглянулись. Началось. К'Яла завела свое бесконечное «почему».

Г'Са'Лид вздохнула и терпеливо ответила, зная, что племянница не отстанет так просто:

— Должен же остаться хоть кто-то в доме, чтобы ходить на охоту или за водой или защищать всех от врагов. Нельзя, чтобы все мужчины в семье одновременно кормили детей. Таков обычай. Поэтому дядя Шу'Рен и я будем защищать твоего папу и мужа тети На'Шар, когда те будут носить малышей в сумках. И дядя может стать ко'рин'малом[4] для детей, если вдруг у кого-то не будет молока. Понятно тебе?

К'Яла кивнула, сжав губы.

— А теперь не мешай мне, хорошо?

Г'Са'Лид снова склонилась над горшком. Еще один рывок — и крышка поддалась, с щелчком открывшись.

Из горшка взметнулось белое облачко муки.

— Ура! — К'Яла запрыгала, хлопая в ладоши. — Можно я сама муку наберу для лепешек? Можно?

Г'Са'Лид вздохнула и дала ей глубокую глиняную чашку.

К'Яла решительно шагнула к горшку. Он был почти с нее высотой, и девочке пришлось приподняться на цыпочки, чтобы дотянуться до его горлышка.

И все равно ее роста не хватало, чтобы достать муку оттуда.

— Во имя Г'Квана! — пробормотала тетя Г'Са'Лид и подхватила ее подмышки, приподняв. — Давай, черпай!

К'Яла опустила чашку в горшок, зачерпнула муки, вытянула наверх.

И с визгом выронила ее, отпрянув.

— А-а-а-а, тотхи, там тотхи! — заорала она, указывая на горшок.

Чашка упала на недавно подметенный каменный пол и покатилась, рассыпая муку. Но кричала К'Яла не зря: среди муки действительно шевелились крупные жуки с пятнистыми спинками, сердито жужжа.

Г'Са'Лид тоже вскрикнула и отпрыгнула, оттащив племянницу в сторону.

— Где крышка? — спросила она, озираясь по сторонам. Потом схватила ее со стола и быстро закрыла горшок.

К'Яла громко визжала, указывая на разбегающихся по кухне жуков. Но Г'Са'Лид и На'Шар сноровисто передавили их ногами. На последнего, самого прыткого, почти удравшего под стол, наступила мама.

— Они тебя не укусили? — спросила К'Ялу Г'Са'Лид, взяв ее за плечи, успокаивая.

Тотхи могли довольно болезненно ужалить, так что ее вопрос не был праздным.

Девочка помотала головой.

— Как же они там завелись? — расстроенно спросила Г'Са'Лид, осматривая горшок. — Крышка ведь была плотно закрыта!

— Мука уже могла быть заражена, — предположила На'Шар, взяв веник и начав подметать пол. — Этот горшок давно у нас стоит. Надо было его первым начинать…

Мама стала кашлять опять. От муки в воздухе повисло облачко пыли, а ветер из окна направил дым от очага прямо на нее.

— Ке'Сад, иди лучше к себе, отдохни, — резко сказала Г'Са'Лид. — Мы сами еду приготовим. Тем более, как видишь, особо и не из чего, быстро управимся.

Мама действительно неважно чувствовала себя в последние дни. Из-за бури в доме постоянно было пыльно, а ей было тяжело этим дышать. К'Яла знала, что у мамы не все легкие нормально работают. Почему они легкие, а не тяжелые, она не понимала, но отец постоянно это говорил.

— Это ведь наш последний горшок с мукой? — спросила Г'Са'Лид.

На'Шар кивнула, поджав губы.

— Если дождей и в эту весну не будет, нового урожая мы не дождемся, — добавила она мрачно.

— Значит, надо как-то этих тотхи выкурить, — вздохнула Г'Са'Лид, потерев лоб. — Может, найдем сито и вытащим горшок во двор?

— Боюсь, это мало поможет, — сказала На'Шар, поморщившись. — Ты же знаешь, после них мука страшно горчит.

— Пусть пока стоит, — решила Г'Са'Лид, откатывая горшок обратно в угол. — Потом придумаем что-нибудь.

— А другая мука у нас еще осталась? — спросила тетя На'Шар, начав обыскивать полки и шкафы на кухне.

Мама подошла к ней и открыла дверцу в шкафу, достав небольшую жестяную банку. В ней на дне было немного муки.

— Она слегка затхлая, поэтому я и решила новый горшок открыть, — сказала она.

— Всяко лучше муки после тотхи, — ответила На'Шар и потащила банку к столу.

— Давайте я тесто сделаю, а вы уж потом лепешек напечете? — предложила мать. — Нехорошо, когда только вы работаете.

На'Шар толкнула к ней банку, а сама вернулась к очагу, чтобы поворошить угли под раскаленной докрасна каменной пластиной.

К'Яла вспомнила, что говорил отец. В их доме раньше жили «метлоголовые», и кухня выглядела совсем иначе, чем сейчас. Чужаки готовили на очень странной плите без огня, но нагревалась она почти мгновенно и не испускала дыма, не требовала топлива. Но «метлоголовые», когда убегали, все тут сожгли. Поэтому теперь на кухне готовят по старинке, на углях.

Мама протерла каменный стол, высыпала муку из банки горкой, влила в нее воду и принялась месить тесто.

— Можно я буду лепешки раскатывать? — попросила К'Яла.

Мама кивнула, продолжая мять тесто, добиваясь, чтобы оно стало однородным и упругим.

— Уже можно? — спросила К'Яла, протянув руки.

Мама покачала головой.

— Не спеши! — одернула она ее.

К'Яла заметила, что даже эта работа дается маме нелегко. Она периодически останавливалась, чтобы отдышаться. Но делала это так, чтобы остальные женщины этого не видели.

Наконец, тесто было готово, и мать быстро разделила его на кусочки равного размера.

Тетя Г'Са'Лид подключилась к ним, принявшись руками разминать маленькие шарики в плоские тонкие лепешки.

К'Яла копировала движения взрослых, но получалось у нее не очень хорошо. Одну лепешку она проткнула насквозь пальцем, перестаравшись.

Мать молча забрала ее, смяла в шар и снова принялась раскатывать в блинчик.

— Только руками надо это делать, — объясняла она дочери. — Тогда лепешка будет вкуснее.

Лепешек получилось не очень много, хотя они сделали шарики совсем маленькими и раскатали их до полупрозрачного состояния. И все равно вышло всего десять штук.

Г'Са'Лид отнесла их к очагу, где На'Шар бросала их на раскаленный камень, чтобы почти сразу схватить пальцами за край и перевернуть.

Испеклись они очень быстро. И кухню наполнил восхитительный аромат.

На'Шар сложила лепешки в плетеную из травы плоскую корзинку и поставила на стол, прикрыв тонким полотенцем.

— Дети обещали сходить половить хугов[5], — сказала она. — Так что, если повезет, будет у нас еще кое-какая еда на ужин.

К'Яла вздрогнула. Вот почему старшие дети так рано встали и ушли! И как всегда, ее с Шорном бросили. Потому что они самые младшие и все время мешаются под ногами.

— Я тоже могу охотиться на хугов! — сказала она, дернув мать за рукав. — Шорн мне показывал. Можно я пойду с ними?

Мать покачала головой.

— Нет, тебе еще нельзя так далеко от дома уходить. Там опасно. Особенно сейчас, после бури.

— Но я уже большая! — возмущенно воскликнула К'Яла. — Я уже знаю, как дротиком пользоваться! Папа мне показал!

— Нет! — более строго повторила мать. — Нельзя — значит, нельзя! Ты можешь с Шорном сходить в Мертвый Сад и принести хвороста для кухни. Только не забудь надеть сандалии на ноги. Солнце уже высоко, земля скоро раскалится. Опять пятки обожжешь и будешь хныкать.

Тетя Г'Са'Лид вдруг резко выпрямилась и рявкнула:

— Шорн! Ты что делаешь, негодяй?!

Остальные женщины повернулись туда, куда она смотрела, и увидели, что ее пятилетний сын замер, сунув руку в корзинку с лепешками.

— КТО ТЕБЕ РАЗРЕШАЛ БРАТЬ ЛЕПЕШКИ?! — зарычала Г'Са'Лид и быстро подошла к нему, шлепнув его по руке. — Разве я тебя этому учила?! Брать еду без спросу?!

— Я просто хотел кушать… — пробормотал Шорн, поморщившись от боли. Когда его мать злилась, то била сильно.

— Все хотят кушать! — продолжала ругаться Г'Са'Лид. — Но это не повод воровать еду со стола, тайком, за нашими спинами! Иди-ка сюда быстро!

Шорн надул губы, готовый заплакать. Но, заметив свирепый взгляд матери, сдержался и покорно подошел.

Г'Са'Лид задрала ему рубашку и звонко шлепнула его по голому заду.

— Надо было назвать тебя не Шорном, а Чорреном[6]! — сказала она громко. — Потому что ты не гордый воин, защитник семьи, а подлый воришка, который собственную семью лишает еды, лишь бы свое брюхо набить тайком! Тьфу!

— Ай! — вскрикнул мальчик, не сдержавшись.

— И вот тебе еще за то, что кричишь! — сказала Г'Са'Лид, шлепнув его снова.

На сей раз Шорн промолчал, только закусил губу.

— Иди вон с кухни, не мешайся под ногами! — прорычала Г'Са'Лид, подтолкнув его к дверям. — Лучше сходи за хворостом в Мертвый Сад вместе с К'Ялой. И попробуй только не принести дров!

На'Шар и мать молчали. Они знали, что лучше не вмешиваться, когда тетя Г'Са'Лид ругала своего сына. Тем более, он действительно поступил скверно. Все дети знали, что нельзя брать еду без спросу. Особенно сейчас, когда ее стало так мало.

К'Яла посмотрела на мать. Та кивнула, подтолкнув ее.

— Иди с братом. Но далеко от дома не уходите, ищите хворост в саду! Там наверняка ветром много веток наломало.

Она проводила ее до выхода во двор, помогла найти сандалии и заставила надеть короткий маленький плащ с капюшоном, потому что весеннее солнце уже было слишком жарким и могло оставить на нежной детской коже серьезный ожог, особенно если ребенок находился на улице долго.

К'Яла была еще слишком маленькой, чтобы носить одежду постоянно, нарнские дети получали это право только когда им исполнялось пять лет, после церемонии Выбора Пути. Но, поскольку Драксшот стоял совсем близко от пустыни Росбар, даже малышей заставляли кутаться в плащи или накидки, чтобы защитить от ветра и жгучих солнечных лучей.

Шорн вместе с веревкой для хвороста все равно упрямо взял дротик. Но мать не стала забирать его у него. Вреда от этого не будет, а в случае чего это легкое копье послужит хоть какой-то защитой. Хуги, конечно, давно исчезли из Мертвого Сада, потому что дети их там переловили еще год назад, но если вдруг какая ящерица забредет, лучше иметь оружие при себе. Укусы хугов не были смертельными, но могли обеспечить несколько дней в постели с лихорадкой.

К'Яла воспользовалась этим и тоже выклянчила право взять дротик с собой. Отец сделал его для нее как раз во время вынужденного сидения в доме из-за бури, и ей не терпелось испытать его в деле.

***

Дети вышли во двор, где около тягача уже образовалась целая куча деталей. Мужчины возились под его днищем и в кабине, что-то подкручивая.

— Кажется, своими силами мы его уже не починим, — сказал дядя Шу'Рен, выныривая из-под огромной машины. Он был весь вымазан в пыли и масле. — Нужно менять слишком много деталей.

К'Яла увидела долговязую фигуру отца. Он стоял около огромного колеса машины, опираясь на него рукой.

— Плата сгорела! — подтвердил муж тети На'Шар, высовываясь из кабины и швырнул какую-то обугленную пластину в кучу к остальным деталям. — Можно попробовать порыться на нашем складе, может аналогичная еще лежит где-то… Или ехать в город, пытаться выменять ее там на что-нибудь ценное…

— Это все требует времени! Щрок! — сказал отец, стукнув кулаком по колесу. — А у нас уже нет воды! И неизвестно, как долго продлится спокойная погода. Буря может вернуться…

— Пойду у соседей попрошу пару корусов[7], — сказал другой мужчина, из воинов, что пришли вместе с отцом жить в Драксшоте.— Много воды на них не увезешь,но хоть что-то…

— Быстрее на флаере слетать, — возразил дядя Шу'Рен. — Жаль только, что много воды на нем тоже не увезешь. Зато он не боится хищного зверья, что сидит в засаде у источника. А корусов ты туда не дотащишь — испугаются и удерут, только почуяв их. Потом с хозяевами не расплатишься за них...

— Ага, и сломать его тоже. Он же перегрузку по весу совсем не тянет, — ответил муж тети На'Шар, вытирая грязные руки об штаны. — Без флаера мы вообще останемся без связи с внешним миром…

Мужчины начали громко спорить, как именно действовать дальше и на чем отправляться за водой: на барахлящем флаере или на трусливых деревенских корусах.

К'Яла слушала их, раскрыв рот, потому что очень много слов были ей вообще незнакомы и звучали так забавно.

Шорн, размахивая дротиком, бегал кругами по двору, воображая себя великим охотником, преследующим зверя.

— И вот воин нанес смертельный удар-р-р! — воскликнул он, поднимая дротик. Но запнулся об одну из железяк, лежавших на земле, и упал ничком в пыль, мгновенно перепачкавшись.

Грохот привлек внимание мужчин, они обернулись, заметив детей рядом.

— А вы что тут делаете, разбойники? — сердито спросил отец. — Другого места для игр нет? Ну-ка, брысь отсюда, не путайтесь под ногами!

К'Яла подошла к железке, из-за которой упал брат, и пнула ее.

— Дурацкий трак! — сказала она, смакуя новое слово, только что услышанное от дяди Шу'Рена.

Лицо отца изменилось, когда он услышал это.

— Что ты сказала? — переспросил он у нее.

— Трак![8] — с улыбкой повторила К'Яла, указав на железяку.

Отец подошел к ней и отвесил чувствительный шлепок по голому заду.

— Ай!!! — взвыла К'Яла, подскочив.

— И еще один — за то, что кричишь! — прошипел отец, шлепнув ее снова.

К'Яла зажала рот ладошками, жалобно глядя на брата. Тот только развел руки в стороны.

— Чтобы больше таких слов не повторяла! — строго сказал отец. — А теперь, дети, идите лучше в Мертвый Сад. Нам тут надо подумать над серьезными делами, а вы только отвлекаете…

Они уже собрались последовать его приказу, как услышали скрежет открывающихся железных ворот.Отец и дядя Шу'Рен тоже повернулись туда, чтобы выяснить, кто к ним пожаловал.

К'Яла увидела в просвете высокий силуэт женщины, закутанной в плащ и с наброшенным на голову капюшоном. Лицо ее было скрыто под респиратором. Но К'Яла все равно узнала ее. Это была тетя Ла'Эт. Видимо, ходила на охоту, пользуясь затишьем в буре.

Кажется, ей удалось кого-то добыть. К'Яла увидела, что тетя тащит за собой на веревке тушу какого-то довольно крупного зверя.

Следом за ней бежали старшие дети, держа в руках дротики. Они тоже были закутаны в плащи и накидки.

— О, неужели у нас сегодня будет пир? — заметил дядя Шу'Рен, поднося ладонь к глазам, чтобы разглядеть против солнца, кого именно удалось подстрелить тете Ла'Эт.

— Не возлагай на это больших надежд, братец, — ответила Ла'Эт, снимая респиратор. — К сожалению, эта тварь мало съедобна.

Она пнула тело носком сапога.

Отец и дядя подошли поближе и ахнули.

— Крукс! Да еще такой крупный?!

— Он самый.Наткнулась на эту тварь возле второго колодца. Кстати, источник совсем занесло песком. Даже если вода вернется, придется потрудиться, чтобы его откопать и вычистить.

К'Яла подошла поближе вместе с остальными детьми, испуганно разглядывая жутковатого на вид зверя, лежащего на земле. У него была длинная острая чешуйчатая морда, вытаращенные остекленевшие глаза еще сохраняли мерцающий желтый блеск, жилистое крепкое тело было покрыто колючей сивой щетиной, на лапах торчали внушительные крючковатые когти. Длинный тонкий хвост заканчивался пучком шипов. Но больше всего пугали острые, тонкие как иглы клыки, торчащие из разинутой пасти. Черный раздвоенный на конце язык свисал набок. На груди красовался запекшийся ожог от выстрела.

— Откуда они только берутся? — в отчаянии воскликнул отец, подняв глаза к небу. — Мы же осенью всех этих тварей перестреляли в округе!

— Значит, перестреляли не всех, — сухо ответила тетя Ла'Эт, снимая со спины винтовку. — Он был там не один, конечно. А со своей стаей. Вели они себя очень нагло и агрессивно. Видимо, изрядно оголодали. Пришлось застрелить нескольких, чтобы остальные отошли. Он еще не самый крупный из них.

Круксы были головной болью взрослых уже несколько лет. Лорд Тронно, один из тех плохих «метлоголовых», на которых постоянно ругался отец и остальные, не только чуть не сжег Драксшот, когда удирал с Нарна, но и выпустил на свободу всех своих круксов, которых выращивал в подвалах крепости для охоты на нарнов.

Эти животные были родом не с Нарна, отличались необычайной агрессивностью, всеядностью и выносливостью, очень быстро размножались, а так как стаи у них образовывались большие и слаженные, мало какой нарнских зверь, даже самый лютый, мог выстоять против них. Расплодившись, круксы уничтожили почти всю дичь в округе в течение пары лет и принялись нападать на домашнюю скотину. Да и на нарнов естественно нападали. Инстинкт самосохранения, как таковой, у этих животных отсутствовал, особенно когда они были голодны. Осознав масштаб катастрофы, отец и его соратники уже несколько раз организовывали большую охоту, истребляя этих тварей. И все равно они умудрялись выжить и размножиться.

— Надо выследить их и перестрелять, пока далеко не ушли! — сказал отец. — Иначе опять не дадут нам высунуться из поместья.

— Я подготовлю флаер,— сказал дядя Шу'Рен и побежал к ангару в дальнем конце их огромного двора, где на время бури спрятали всю рабочую технику.

Отец пошел в дом, собирать оружие для охоты.

Тетя Ла'Эт присела на корточки в тени сломанного тягача, отдыхая, расстегнув плотный кожаный нагрудник.

— Далеко от крепости не ходите, дети, — сказала она своим маленьким спутникам, толпящимся около убитого зверя. — Эти проклятые круксы очень быстро бегают. Могли обнаглеть и пойти следом за мной. Я даже с плазменным ружьем не сразу их отпугнула, а вас они вообще сожрут и не подавятся.

Муж тети На'Шар хохотнул, толкнув своего товарища в плечо.

— Хорош был бы ты с корусами, если бы наткнулся на этих тварей в пути! Круксы бегают быстрее корусов, знаешь? Я видел охоту их стаи однажды, уж на что нервы крепкие, а блевать захотелось…

— Но рядом с крепостью уже давно никакого зверья нет, — возразил один из старших мальчиков из детей воинов, живших с ними в Драксшоте. — Они все отошли дальше к горам. На кого нам тут охотиться?

— Далеко от крепости не отходить! — повторила тетя уже более жестким голосом. — И всегда держите при себе коммуникатор! Если не будете слушаться старших, вообще останетесь в доме! Ясно?

Старший мальчик покорно поклонился, прижав кулаки к груди.

Отец и дядя Шу'Рен вернулись, переодевшись в легкий доспех, с респираторами на шее и тяжелыми плазменными винтовками в руках.

— Мы готовы! — объявил отец. — Ты с нами, сестра? Или останешься отдыхать? Мы и вдвоем справимся. Сегодня меня все настолько бесит, что так и хочется перестрелять еще сотню круксов.

Ла'Эт пружинисто поднялась на ноги и схватила винтовку.

— Как будто без меня вы их найдете, — фыркнула она. — Охочусь и выслеживаю зверя я все же лучше вас. С такими горе-следопытами, как вы, круксы успеют до южного континента добежать и вернуться.

— Твоя правда! — согласился отец, коротко засмеявшись.

Ла'Эт пошла следом за братьями к флаеру, который уже стоял, рокоча двигателем, готовый к взлету. Машина действительно выглядела изрядно потрепанной: краска на корпусе местами облезла, местами обуглилась. Да, это был один из нескольких флаеров, избежавших гибели в огне. «Метлоголовые» успели почти во всех брошенных машинах пошуровать, что-то выкрутить, что-то сломать, так что работали они через раз.

К'Яла зажала уши ладошками, когда флаер с ревом взлетел, подняв облако пыли. Она эту машину немного побаивалась.

***

Старшие дети уныло стояли во дворе, обсуждая последнее распоряжение тети Ла'Эт. Если нельзя отойти далеко, смысла идти на охоту на хугов вообще нет. С таким же успехом она могла просто приказать им сидеть дома.

— Ну что, пойдем за хворостом? — спросила К'Яла у Шорна, толкнув его в бок локтем. — А то тетя Г'Са'Лид опять будет ругаться.

— Погоди, у меня есть другая идея, — шепнул он, а потом посеменил к старшим детям, сжимая дротик в руке. — Эй, мы пойдем с вами, погодите!

К'Яла разинула рот. Он что, с ума сошел?!

Старшие мальчики посмотрели на него недовольно.

— Вас еще не хватало, мелюзга сопливая. Вы же постоянно отстаете и ноете.

— Я не буду ныть, честное слово! — возразил Шорн. — И не буду отставать, я хорошо бегаю!

— Какая разница, если ты потащишь с собой сестру? — мотнул головой старший мальчик. — Да и мать твоя наверняка не давала разрешения. Нам не нужны еще и с ней разборки. И с отцом твоей сестры тоже не нужны проблемы.

— А мать мне разрешила пойти на охоту! — не моргнув, солгал Шорн, вызвав еще один беззвучный вопль протеста у К'Ялы, слышавшей его слова. — Вот, даже дротик дала в дорогу!

К'Яла не выдержала и подошла к нему, дернув его за руку.

— Ты с ума сошел? — зашипела она ему на ухо. — Твоя мама нас обоих убьет, если узнает! А если мой папа узнает, то мы вообще долго сидеть не сможем! Помнишь прошлый раз? Когда ты мины притащил в дом? Виноват был только ты, а влетело нам обоим!

— Это если они узнают,— тихо ответил ей Шорн. — Но представь, если мы вернемся с добычей. Вряд ли родители будут нас ругать за это…

— Почему ты решил, что мы обязательно вернемся с добычей? — прошептала К'Яла. — Ты же слышал: рядом с домом нет никакого зверья. А далеко ни нам, ни старшим ходить нельзя.

— Потому что я знаю одно место, где мы сможем удачно поохотиться. И оно не очень далеко отсюда.

Она скептически фыркнула.

— И что же это за место такое, да еще недалеко от дома, о котором знаешь ты, а другие не знают?

— Да все о нем знают, просто не обращают на него внимания. А зря! — загадочно ответил Шорн.

К'Яла все равно сомневалась.

Шорн вздохнул и махнул рукой.

— Ты можешь идти в Мертвый Сад и собирать хворост. А я пойду на охоту. Посмотрим потом, кого родители больше похвалят. Того, кто еду им принес, или тебя с сухими палками.

— Палки тоже важны,— ответила К'Яла обиженно. — Без них еду не приготовить.

— А если еды нет, что, палки будешь жевать? — возразил Шорн.

К'Яла молчала, подавленная суровой правдой. Еды у них действительно нет, она сама это видела.

— Хорошо, я пойду с тобой, но недалеко, — сказала она, отыскав компромисс для своей совести.

— Тогда поспешим, а то они уже уходят, — ответил Шорн и указал на старших детей, принявших какое-то решение и двинувшихся к воротам. — Эй, мы с вами!

Старшие мальчики недовольно проворчали что-то в ответ. А потом толкнули сына тети На'Шар к ним.

— Останься и не спускай глаз с этих сосунков. Не хватало еще им потеряться! Погуляй с ними вокруг поместья, раз им так хочется.

То’Кет, которому недавно исполнилось семь лет, очень важничал из-за этого и стал вести себя с ними высокомерно и покровительственно.

— Вот ведь привязались. Вам так далеко нельзя, как они пойдут.

Шорн слегка удивился, держа К'Ялу за руку.

— Разве они решили нарушить приказ тети Ла'Эт?

То’Кет мотнул головой.

— Нет. Но вам нельзя отходить от дома даже на такое расстояние. Из-за вас и мне придется остаться. А я так хотел нормально поохотиться…

Шорн хмыкнул.

— И у тебя есть такой шанс. Пойдем вместе, и обещаю, мы притащим домой груду хугов! Старшие еще обзавидуются нам!

Он поманил его за собой. К'Яла последовала за ними, все еще чувствуя вину за то, что ослушалась взрослых…

***

— Ты с ума сошел? — воскликнул То’Кет, когда увидел, куда они идут. — Тут же центаврианское минное поле было! И даже ограждение стояло…

Он покрутил головой, пытаясь его разглядеть. Но перед ними были только песчаные холмы: унылый и однообразный пейзаж, тянущийся на много чотов окрест. Не зная ориентиров, здесь можно было быстро заблудиться среди совершенно одинаковых барханов. Юго-западная сторона Драксшота граничила с пустыней Росбар, и виды тут были более скучными, чем на севере со стороны гор. Зимние пылевые бури и недавно прошедший ураган тоже внесли свои изменения в рельеф, натащив песка и передвинув барханы в новом порядке. Осенью все здесь выглядело совсем иначе. Даже сейчас, когда ветер дул очень слабо, ржавый песок все равно двигался, тихо шурша, сглаживая их следы.

— Да, было, — подтвердил Шорн. — Но в прошлом году папа и дядя Ша'Тот все мины тут взорвали. Неужели забыл?

То’Кет призадумался, потянув себя за нижнюю губу. Шорн был прав. Прошлым летом взрослые основательно потрудились, убирая мины вокруг Драксшота с помощью специальных трофейных бронированных ботов, которые дар'сол Ша'Тот смог привезти из Г’Камазада. Детям очень хотелось на это посмотреть, но им строжайше запретили выходить за пределы поместья в это время. Так что пришлось сидеть в крепости, слушая далекие взрывы, и визжать, когда они становились слишком громкими.

— Да, я помню. Но родители мне все равно запретили сюда ходить, — ответил То’Кет. — Потому что какие-то мины могли остаться. Нужно еще несколько раз боты погонять, с разным весом и настройками, чтобы точно все обезвредить. Особенно после зимних бурь. Папа говорил, что они, мины эти, всякие бывают. На разной глубине лежат, для разных целей предназначены. Есть те, что против военной техники и машин, тяжелые. А есть те, что против нас, нарнов. Более чувствительные к весу и по размеру маленькие. Хугам-то все равно, на них мины, наверное, и не реагируют. А нам тут ходить опасно.

— Так мы же не будем по самому минному полю топтаться, — возразил Шорн. — Мы лишь с краю хугов наловим, сколько сможем унести, и сразу уйдем. Знаешь, сколько их тут живет? Они все сюда переселились, потому что здесь никто не ходит.

— Так потому и не ходят, что тут опасно! — воскликнул То’Кет, а потом, заметив небольшой щит, лежавший на земле, наклонился и смахнул с него песок.— Вот, видишь, знак: «Осторожно, мины!». Наверное, упал во время урагана. Если бы это место полностью обезвредили, то ограждение бы убрали!

— Пойдем лучше в Мертвый Сад, — жалобно сказала К'Яла, испуганно уставившись на лежащий на земле знак. Отец строго-настрого запретил ей ходить туда, где стояли такие предупреждения. Шорн чокнутый! Неужели ему совсем не страшно? Она тоже слышала взрывы, что звучали в пустыне прошлым летом, и забралась тогда под стол вместе с младшим братом, не выдержав шума. И они вздрагивали, вцепившись друг в друга, и визжали, когда бабахало особенно громко. Некоторые мины взрывались почти беззвучно, а некоторые издавали мощный грохот, от которого дрожали стены поместья.

— А я тебя и не прошу идти со мной дальше, — ответил ей Шорн. — Сам справлюсь!

То’Кет схватил его за руку, покачав головой.

— Не смей туда ходить! — прошипел он.

Шорн указал дротиком на ближайший песчаный холм.

— Ты лучше посмотри на это, — сказал он.

Они увидели крупного упитанного хуга, высунувшегося из норки погреться на солнце. Красноватые чешуйки на его спине ярко сверкали.

То’Кет и К'Яла невольно разинули рты. Давно они не видели настолько непуганого зверя.

— Я ведь говорил правду, — сказал Шорн. — Их тут много. И далеко ходить не надо. Нор полно даже у самой границы. Сейчас я его…

Он поднял дротик, прицеливаясь.

Но То'Кет схватил его за руку, останавливая.

— Погоди, я придумал кое-что получше. Дай-ка дротик!

Шорн отдал ему свое оружие, недоверчиво сдвинув безволосые брови.

То'Кет снял веревку, которая висела у Шорна на плече, и привязал один ее конец к дротику.

— Вот теперь можно бросать! — сказал он.

Шорн хотел забрать у него оружие, но То'Кет уже поднял дротик, целясь в наглую и разомлевшую на солнце ящерицу, которая даже не подумала убегать, пока они возились с веревкой.

Дротик взвился в воздух с тихим свистом и через мгновение пригвоздил хуга к песку. Ящерица разинула зубастую пасть, плюнув ядовитой слюной, и забилась в конвульсиях.

— Отлично! — воскликнул То'Кет и потянул за веревку, подтаскивая еще живую добычу к себе.

С хугами надо было держаться осторожно, даже проткнутые насквозь, они еще долго шевелились и пытались плеваться ядом. Поэтому их обычно добивали, отрубив ножом голову, и запихивали в мешок. Но у детей мешка с собой не было, поэтому То'Кет, достав небольшой костяной нож х’чак[9], убил ящерицу и положил на песок в стороне.

К'Яла попыталась неуклюже привязать веревку к своему дротику, но ее узлы не выглядели такими же крепкими, как у То'Кета.

— Следующую я убью! — сказал Шорн, чуть обидевшись, что То'Кет не дал ему сделать первый бросок.

Они присели на песок, глядя на барханы. Через какое-то время из норы высунулась вторая ящерица.

Шорн привстал, прицелившись. И швырнул дротик.

Его удар тоже поразил цель, хоть и не так метко, как это получилось у То'Кета. Острие дротика вонзилось ящерице в зад, отчего та зашипела, плюнула ядом и защелкала челюстями, пытаясь укусить древко дротика.

— Осторожно! — предупредил Шорна То'Кет. — Хуг может тебя цапнуть! Давай лучше я его вытащу и убью!

Он потянул за веревку, подтаскивая к себе бьющуюся ящерицу. Некоторое время То'Кет выжидал, когда она перестанет вертеться, потом схватил дротик за древко и прижал ее к песку сильнее. Взмах ножа — и голова ящерицы покатилась в сторону.

— Целься ему в грудь, — посоветовал он Шорну. — Тогда быстрее умрет.

— Я тоже хочу поохотиться! — сказала К'Яла, взмахнув своим дротиком.

То'Кет критически на нее посмотрел. Дротик был сделан под ее рост, хуга он, возможно, способен проткнуть, но только если бросок будет сильным и уверенным.

— Ну, попробуй, только целься, как следует, — ответил он, уступая ей место, с которого лучше было видно нору хугов. — Если промахнешься, они удерут и долго не вылезут.

К'Яла сосредоточенно вглядывалась в сверкающий на солнце песок, вцепившись в дротик. Все дни, что бушевала буря, она упражнялась, метая его в старый сплетенный из кожаных шнуров гобелен, висевший на стене в одной из дальних комнат. На нем были такие удобные блестящие камушки и ракушки в качестве мишени, они горели на свету, почти как глаза хуга...

Правда, когда ее увидела за этим делом мама, то очень рассердилась и, схватив за руку, утащила из комнаты.

«Больше никогда так не делай, К'Яла! — отругала ее мать, забирая у нее дротик. — Слава пророкам, отец не увидел, что ты творишь с нашим Осед'ве нар шадом[10]…»

К'Яла не понимала, почему взрослые иногда начинали волноваться из-за таких пустяков, как лишняя дырка в старом пыльном ковре, который и так был дырявый, но маму послушалась. И вскоре вместе с Шорном стала метать дротики в другую, не менее интересную мишень — небольшую корзинку, которую другие дети подбрасывали в воздух.

Она очень надеялась, что этих тренировок будет достаточно, чтобы поразить более серьезную цель — живого хуга. Прошлой осенью она была слишком слаба после болезни, чтобы ходить со старшими детьми на охоту, зимой же хуги обычно прятались в норы и спали. Так что сегодня у нее была первая настоящая охота. Надо было бросить дротик как можно точнее, чтобы не опозориться.

Третий хуг высунулся в другом месте, но тоже недалеко от них. Шорн был прав: здесь ящерицы чувствовали себя в безопасности. И, похоже, сюда действительно перебрались все хуги с ближайших окрестностей.

К'Яла прицелилась так, как ее учил отец. И метнула дротик. Он попал в ящерицу, но, так как бросок был недостаточно сильным, отскочил от ее спины и упал на песок. Хуг подпрыгнул и ринулся к норе, взметнув фонтанчик пыли, но дротик, брошенный Шорном, пригвоздил его у самого входа в нее.

То'Кет похлопал ее по плечу, пока Шорн подтаскивал ящерицу к себе и неуклюже пытался отрезать ей голову, прижимая к земле древком дротика.

— Для первого раза неплохо. Просто сильнее замахивайся, не бойся.

Охота увлекала. Действительно, как и говорил Шорн, им даже не надо было далеко ходить, лишь ждать, когда высунется из норы очередная ящерица. Прошло совсем немного времени, а на песке возле них уже лежало штук шесть хугов — приличный улов даже для более опытного охотника.

Ящерицы, наконец, почуяли неладное и стали вести себя осторожнее. Или, возможно, они уже перебили обитателей ближайших барханов?

Солнце поднялось высоко и начало ощутимо припекать. Песок тоже прогрелся, и прикосновение к нему уже обжигало кожу. Когда станет совсем жарко, даже теплолюбивые хуги спрячутся в норы. Но дети надеялись, что им удастся добыть еще хотя бы парочку ящериц до этого момента.

То, что предполагал Шорн, теперь вполне могло воплотиться в реальность. Если они принесут домой много добычи, можно не сомневаться, что родители не станут их ругать за ослушание и даже не вспомнят про несобранный хворост.

Очередной хуг высунулся из норки в песке. Он уже был дальше, чем предыдущие, так что нужно было метать дротик очень сильно, чтобы достать его. То'Кет снова забрал оружие из рук Шорна. И, перехватив дротик поудобнее в руке, метнул в цель, замахнувшись шире. Ящерица зашипела, пробитая насквозь. Но веревка, привязанная к древку, выскользнула из рук Шорна, улетев следом за дротиком, и упала на песок.

Шорн, К'Яла и То'Кет несколько мгновений смотрели на нее, размышляя, как поступить.

— Я пойду! — наконец, произнес То'Кет. — А вы стойте на месте!

Он закрыл глаза и беззвучно прошептал короткую молитву. А потом очень медленно и осторожно пошел к веревке,аккуратно ставя ноги и замирая после каждого шага. Добрался до нее, схватил, подтянув к себе извивающуюся ящерицу, и попятился обратно, стараясь наступать на свои следы.

— Ф-фух! — выдохнул он, вернувшись к ним. И быстро отрезал хугу голову. — Наверное, пора нам заканчивать. Они скоро все спрячутся. Да и поняли уже, что мы охотимся, далеко не вылезают.

— Да, пойдем домой, — поддержала его К'Яла. — Можно зайти в Мертвый Сад по дороге и собрать хворост. Ведь теперь у нас есть, что на нем готовить!

И она указала на тушки ящериц на песке. К'Яле удалось добыть из них только одну, но даже это переполняло ее гордостью.

То'Кет снял с плеч плащ и начал складывать в него хугов, заодно пересчитывая их.

— Наши ребята лопнут от зависти! — хохотнул он, отвязав веревку от дротика Шорна, чтобы обмотать ее вокруг свертка.

— Завтра снова сюда придем, — сказал Шорн, озираясь по сторонам напоследок. — Прихватим более длинную веревку, чтобы достать до остальных.

— Хорошая мысль! — кивнул То'Кет, ухмыльнувшись. — А я возьму лук. Он еще дальше стреляет.

— Только, наверное, не стоит родителям говорить, где именно мы добыли столько хугов, — добавил Шорн, поразмыслив. — А то будут ругаться и не отпустят снова.

— Ты прав, — согласился То'Кет, закончив паковать ящериц в плащ. — Пусть это будет наше секретное охотничье место. К'Яла, ты тоже не вздумай проболтаться!

Она кивнула, а потом вздохнула, подумав, что надо поскорее научиться стрелять из лука. А для этого придется как-то уговорить отца или дядю его сделать. Это будет нелегко, потому что обычно дети учились стрелять из лука став постарше, лет с шести. Она уже пыталась натянуть тетиву у самых маленьких детских луков, что были в их поместье, и у нее это не получалось, не хватало сил.

К'Яла надеялась, что при виде их богатой добычи настроение папы улучшится, и тогда можно попробовать попросить его об этом. В прошлом году всё его внимание было сосредоточено на ее младшем брате, и К'Яла начала из-за этого на него обижаться. Но после смерти брата,отец снова стал с ней играть, когда было свободное время, и дарил игрушки, стоило лишь попросить. Он сделал ей дротик, неужели откажется сделать и лук?

— Вон еще один! — возбужденно прошептал Шорн, вскинув дротик. — Решил нас подразнить, что ли?

— Оставь его, — сказал То'Кет, приподнимая сверток, чтобы понять, будет ли удобно его нести. — Настоящий охотник не должен убивать больше дичи, чем необходимо.

— Хуги маленькие, даже если мы сто штук принесем, на всю нашу семью их еле хватит, — фыркнул Шорн, прицеливаясь.

Он метнул дротик и пригвоздил ящерицу к песку.

А потом замер, открыв рот, осознав, что дротик был без веревки.

— Оставь, — повторил То'Кет, увидев, что Шорн шагнул вниз по холму.

— Я буду осторожен,— сказал Шорн. — Тут не так уж и далеко.

Он медленно пошел, ступая в следы, оставшиеся от То'Кета. Но его ящерица лежала еще дальше и чуть в стороне. Так что придется идти к ней, прокладывая новый путь.

К'Яла вцепилась в руку То'Кета, наблюдая за братом, крадущимся к добыче по раскаленному на солнце песку. Над барханами поднималось дрожащее марево, искажая то, что находилось позади них.

— Только не торопись,— шептал То'Кет, не сводя глаз с Шорна.

Еще несколько шагов, и брат достиг своей цели, взял дротик за конец и поднял вверх, показывая им ящерицу, насаженную на его острие.

— Возвращаюсь! — крикнул он, а потом также медленно пошел обратно, ставя ноги в собственные следы.

Наконец, он подошел к ним, улыбаясь до ушей.

— Все не так страшно, как кажется, — сказал Шорн хвастливо. И положил дротик с ящерицей себе на плечо. — Пошли домой, пока совсем не поджарились на солнце!

То'Кет закинул сверток с хугами на спину и последовал за ним.

— К'Яла, не отставай! — позвал он ее.

Она полезла за ними вверх по бархану, чуть зашипев, когда вышла из полосы тени, что была внизу, в ложбине. Песок обжигал ноги, забиваясь в сандалии. Эта обувь годилась для прогулок до Мертвого Сада, но не была предназначена для походов по пустыне. Идти вверх было сложнее, чем вниз. К'Яле пришлось опереться на дротик, как на посох, чтобы удержаться среди сползающего песка.

То'Кет оглянулся, увидев, что она замешкалась. И остановился, протянув ей конец своего дротика.

— Хватайся, я тебя затащу наверх! — сказал он.

К'Яла вцепилась в древко, и через мгновение оказалась рядом с ним на гребне бархана. То'Кет поправил ей плащ, убедившись, что капюшон полностью закрывает голову и лицо.

— Не снимай, пока не доберемся до дома, — сказал он. — Все-таки мы задержались, надо было вернуться чуть раньше, до жары.

— А как же ты? — спросила она. — Без плаща-то?

Он единственный среди них не был укрыт от палящего солнца в своей тонкой рубашке и легких свободных штанах.

То'Кет махнул рукой.

— Потерплю. Но пойду быстро, так что не отставай. Если совсем устанешь, скажи, я тебя понесу.

— Я не отстану! — помотала головой К'Яла. — Сама пойду!

Пока они возились с одеждой, Шорн отошел от них далеко, помахивая ящерицей на дротике. Они только съезжали по песчаному склону, а он уже карабкался вверх на следующий холм.

— Ну, вы и копуши! — засмеялся он, наблюдая за ними с вершины. — Давайте, догоняйте, ждать вас на этом пекле тяжело!

Тут он даже не преувеличивал, потому что действительно, долго стоять на одном месте на раскаленном песке было очень трудно.

К'Яла полезла наверх, увязая в песке и шипя, когда приходилось касаться его рукой, чтобы удержать равновесие. То'Кет шел позади нее, подталкивая под зад, когда она начинала сползать.

Она в очередной раз оступилась, чуть-чуть не дойдя до вершины, и, ойкнув, полетела вниз. То'Кет попытался ее поймать, но не успел.

— Эх, недотепа, — проворчал он, оглянувшись на нее. — Давай, поднимайся.

К'Яла чихнула, отплевываясь от песка, который попал ей в рот во время падения, вытряхнула его из капюшона, протерла слезящиеся глаза и встала, подобрав дротик. Сделала несколько шагов вверх по склону, опираясь на него, пытаясь догнать остальных. Острие дротика звякнуло, воткнувшись во что-то твердое в песке.

К'Яла насторожилась, отпрянув. Потом осторожно тронула дротиком то место. Песок, шурша, соскользнул, обнажив край белого щита-таблички.

— То'Кет! — крикнула она, сделав два шага назад. — Тут еще один знак!

Он посмотрел туда, куда она указывала дротиком.

— Ограждение? — пробормотал он озадаченно. — Откуда оно здесь?

Он помахал ей рукой.

— К'Яла, стой на месте. Не двигайся, надо понять, что происходит... Когда мы шли сюда, никаких знаков не видели же…

То'Кет повернулся, чтобы окликнуть Шорна.

И тут раздался грохот, от которого у нее заложило уши.

К'Яла взвизгнула, почувствовав, как дрогнул песок под ее ногами. И упала на спину, потеряв опору. Краем глаза она увидела, что То'Кет тоже рухнул, прикрыв голову руками. Сверху на нее посыпался песок и мелкие камни.

Через некоторое время бархан под ней перестал вибрировать.

К'Яла села,чувствуя, что ее бьет сильнейшая дрожь. Плащ опять съехал во время падения, и она судорожно поправила его, лишь бы чем-то себя занять.

В ушах звенело, и она плохо слышала остальные звуки.

— То'Кет, Шорн… — позвала она своих спутников, чувствуя что-то мокрое на лице. Откуда здесь вода, посреди песчаной пустыни?

К'Яла провела ладонью по лбу, уставилась на нее и взвизгнула.

Нет, это была не вода, такой красной бывает только кровь. Да и пахла как кровь…

— К'Яла! Ты в порядке? — она услышала голос То'Кета откуда-то сверху.

— Не знаю, я вся в крови, но вроде ничего не болит… — ответила она, ощупывая себя. — Мне страшно! Шорн… где Шорн?..

— К'Яла, послушай меня внимательно, — крикнул То'Кет, и голос его по-прежнему звучал глухо, как будто через одеяло, — оставайся на месте! Не двигайся! Ты меня поняла?

— Шорн! Ты где? — позвала она снова, послушно усевшись на корточки недалеко от знака. — То'Кет, ты его видишь?

Ей пришлось несколько раз повторить вопрос, прежде чем он ответил.

— Вижу. Ты, главное, не двигайся. Я сейчас попробую связаться с остальными.

Она увидела, как То'Кет шарит трясущимися руками по своей одежде в поисках коммуникатора. Он был уже достаточно большим, чтобы им пользоваться.

— А почему он не отвечает? С ним все в порядке? — настойчиво спрашивала К'Яла, пытаясь натянуть капюшон на голову, чтобы укрыться от палящего солнца. Оно уже почти достигло зенита, и тени нигде не осталось.

То'Кет не ответил на ее вопрос, пытаясь установить связь со старшими...

***

Ей казалось, они просидели в ожидании целую вечность, прежде чем в небе над ними пророкотал флаер. К тому времени К'Яле начало казаться, что она вот-вот расплавится, потому что плащ уже не спасал от огненных лучей солнца и горячего полуденного ветра.

— Мы здесь, сюда! — закричала К'Яла, замахав руками. Но флаер пролетел чуть дальше, исчезнув за гребнем бархана.

Она замолчала, озадаченная, но гул двигателей снова усилился, и машина вернулась, снижаясь по дуге. К'Яла зажала уши руками, потому что шум стал невыносимым. Флаер подлетел совсем близко, подняв в воздух песок.

— Дочка! — услышала она голос отца сверху.

К'Яла подняла глаза, пытаясь разглядеть его сквозь пыль.

Он высовывался через открытую дверь кабины, махая ей рукой.

— Я брошу веревку и подниму тебя, — крикнул он.— Главное, держись за нее крепко и не отпускай, пока не скажу, хорошо?

Она кивнула.

Флаер попытался спуститься еще ниже, но тогда ветер поднимал слишком много песка, и она ничего не могла различить.

Со второй попытки ей удалось вцепиться в конец веревки, которую даже с привязанным грузом сильно раскачивало ветром от двигателей флаера.

Еще несколько мгновений спустя она оказалась в кабине, в руках отца. Рядом с ним сидел дядя Шу'Рен, встревоженно глядя на нее.

— О, Г'Лан, ты вся в крови! — воскликнул отец, стащив с нее плащ.

— Это не моя, — пробормотала она, все еще судорожно цепляясь за веревку. — У меня ничего не болит…

Отец быстро провел руками по ее телу, чтобы убедиться, что она и впрямь цела. А потом толкнул ее на заднее сидение, к тете Ла'Эт.

Двигатели взревели, когда флаер снова пошел вниз, чтобы зависнуть над гребнем бархана, где сидел То'Кет и ждал своей очереди.

К'Яла вцепилась в кожаную жесткую куртку тетки и сжалась в комок, ожидая, что та начнет ее ругать за то, что она ушла так далеко от Драксшота. Но Ла'Эт молча обняла ее, похлопывая по спине.

К'Яла слышала негромкие отрывистые переговоры отца с дядей Шу'Реном, когда они кидали веревку То'Кету и втягивали его наверх. Она увидела, что он тоже был весь в брызгах крови, особенно ярких на светлой одежде. То'Кет упрямо вцепился в сверток с убитыми ящерицами, не бросив его даже в такой ситуации.

Мальчик перебрался к ним на заднее сидение, тяжело дыша. Его кожа была очень горячей после пребывания на солнцепеке, а на висках выступили белые полоски соли.

Ла'Эт нахмурилась, заметив это, а потом сняла фляжку с пояса, протянув ему.

— Ну-ка, выпей воды, малыш.

То'Кет качнул головой.

— Это же ваша вода, тетя…

— Пей, мы набрали немного свежей из горного источника. Тебе это сейчас нужнее!

Флаер двинулся чуть вперед и снова начал снижение, рокоча двигателем.

— Я пойду за ним, — сказал отец. — Думаю, так будет лучше. Закрепи веревку.

Дядя Шу'Рен мотнул головой, сжав губы.

— Нет, это мой сын, моя обязанность. Я сам его заберу. Дай сканер.

Отец тяжело вздохнули кивнул, протянув ему прибор.

Дверь кабины открылась со стороны дяди Шу'Рена, и тот скинул веревку, а потом полез по ней вниз.

К'Яла отвернулась от ворвавшегося внутрь колючего песка. Тетка обняла ее еще сильнее, закрывая от ветра, что-то тихо бормоча. Рядом сидел То'Кет, бросив сверток с ящерицами под ноги, икая от слишком жадно выпитой воды.

Флаер завис в воздухе несколько дольше, чем в прошлые разы.

Наконец, дядя Шу'Рен поднялся обратно в кабину, прижимая к груди сверток из своего плаща.

На ткани проступали темные пятна крови.

К'Яла открыла было рот, чтобы спросить о брате, но тетя Ла'Эт взяла ее за плечо, снова притянув к себе.

— Полетели домой,— хрипло сказал дядя Шу'Рен, а потом уткнулся в сверток лицом и тихо зарыдал…

------

[1] Дро'та —двоюродный брат, кузен (нарнск.)

[2] Да'квана - вид нарнской резьбы по камню, барельеф. Обычно изображает сцены из жизни. Да'квана используется для украшения нарнских зданий и храмов.

[3] Он'ни — мама (нарнск.)

[4] Ко’рин’мал - в пер. с нарнского: «друг, покровитель ребенка». Так нарны называли мужчину (родственника или друга родителей), который помогал растить и выкармливать младенца.

[5] Хуг — ядовитая ящерица, живущая в пустынных и горных районах Нарна. Но мясо ее довольно вкусное.

[6] «Шорн» — по-нарнски «воин», «чоррен» — вор.

[7] Корус — нарнское верховое и вьючное животное, немного похожее на земную лошадь (больше по функции, чем внешне).

[8] Трак -нарнские ругательства трудно перевести дословно. Обычно используется как глагол (тракнуть что-либо). Грубое название мужского полового органа.

[9] Х’чак — нож, сделанный их острых костяных пластин со спины ящерицы с одноименным названием. Лезвие часто смазывали ядом. Мог использоваться как метательное оружие. Иногда пластинки метали сами по себе, по одной или соединив по две, с ручкой между ними.

[10] Осед’ве’нар шад – особый вид ковра-гобелена, на котором изображалось родовое древо нарнской семьи, история всех поколений. Традиционно его могли плести только женщины рода (девочки с 10 лет и далее), во время специального ритуала-церемонии — Церемонии Поминовения Предков (Осед’ве нар).