Ох, уж эти детки

Папа, мама и Титин

В довольно благополучном районе Корусканта произошло немыслимое - в любимой клумбе госпожи Мотти обнаружился бесхозный ребенок.

В довольно благополучном районе Корусканта произошло немыслимое — в любимой клумбе госпожи Мотти обнаружился бесхозный ребенок.

Ребенок был одет не совсем по погоде, в странное сочетание домашних тапочек с таун-таунами, великоватой, хоть и дорогой даже на первый взгляд, курточки, словно с чужого плеча и милое зеленое платьице. Такое сочетание для столь благополучного района было немыслимым, да и о пропавших чадах ни в одном из домов не сообщалось. Даже у прислуги. Даже у приходящей.

Девочка не показывала никаких признаков страха или агрессии, рассматривая стражей порядка с изрядной долей любопытства и какого-то чувства превосходства.

— Как зовут твою маму, Лея? — выдохнула миссис Спарк, местный работник социальной службы, повторно задавшая вопрос, но не удовлетворенная предыдущим ответом.

— Мама! — довольно четко для своего возраста ответила девочка, улыбаясь.

Миссис Спарк выдохнула еще раз.

— А как зовет ее твой папа?

— Мама! — снова улыбнулась девочка. — А можно песеньку? — она указала на вазочку, в которой лежали детские печеньки.

Вообще, девочка показывала хорошее воспитание — она встала и поздоровалась, когда миссис Спарк вошла в комнату, аккуратно пила чай и говорила, если так можно сказать про ребенка ее возраста, без какого-либо акцента, по которому можно было бы предположить планету ее проживания или хотя бы район города.

— А мама папу называет папой, — поделилась девочка, словно предугадывая ее следующий вопрос.

— А как зовут папу другие?

Девочка нахмурилась и пожала плечами.

— А кто-то кроме папы и мамы есть дома.

Девочка нахмурилась еще сильнее. Потом улыбнулась, словно вспоминая что-то важное.

— Титин!

Сидевший неподалеку страж, стал быстро набирать в поисковике хоть кого-то с таким именем или сходным. Заявлений о пропаже ребенка все еще не было.

— Кто этот Титин? — мягко поинтересовалась психолог.

— Пиватов, — нахмурилась Лея, потом вспомнив что-то, улыбнулась и взяла себя за щечки, сминая их. — С масиной.

— Он на машине? А какая машина у него?

— Босая… — она развела руками в стороны. — Сёная…

— Лея… а ты ходишь с мамой гулять?

Девочка кивнула.

— К деревьям.

— А эти деревья ваши?

Лея покачала головой. Мама всегда говорила, что деревья и растения никому не принадлежат, потому что они живые. Миссис Спарк нахмурилась: в Империал Сити было лишь несколько общественных парков.

— А мама где работает, ты знаешь?

Лея улыбнулась и кивнула.

— В глибочке… секатовом.

— А папа? — ответ ребенка никак не хотел укладываться в голове.

— Папа, — девочка улыбнулась. — Тыкает дывы…

Ответы ребенка никак не хотели попадать ни в один понятный и знакомый алгоритм. В куртке, явно с чужого плеча лежала обезличенная ключ-карта — просто белый кусок пластика, пара конфеток и носовой платок.

…

Миссис Спарк была уставшей, измученной. Она никак не могла понять, что значит радужная мама и звенящий папа, а еще этот Титин в масине… тоже не давали покоя.

Когда в отделение зашел пожилой мужчина в черном балахоне все присутствующие тут же рухнули на колено… и только маленькая девочка с радостной улыбкой и воплем: «Титин!» — бросилась ему на шею.

Вейдер розовый, в крапинку

Муза существо очень ранимое, немного взбалмошное и в розовых очках. Иногда у нее специфическое чувство юмора.

Посвящается розовым соплям) И тем, кто не обращая внимание на метку ООС, продолжает гнуть в сторону своих взглядов на характеры канонных персонажей.

Немного от автора)

Меня вечно дергают за то, что Вейдер у меня ну уж слишком не каноничный. Хотя везде стоит ООС, претензий приходит масса, особенно от тех, кто не так давно наткнулся на мои опусы.

Наверное все дело в том, что от части я его таким и вижу (но ни в коем случае не запрещаю его видеть тираном и деспотом другим), а может потому что таким вижу и весь окружающий мир. Немного розовый, чуточку добрый. Можно назвать меня наивной (и ладно), но грязи и так хватает, предпочитаю в мире видеть хорошее. Он ведь красивый, этот мир. Дождь ли, снег ли, или июльская жара — это все прекрасно. В том, что создано Творцом или природой не может быть уродливо. Не могут быть уродливыми произведения, созданные человеком, ведь кому-то это нравится (пусть не мне, но обвинять в отсутствие вкуса тех, кому нравится то, что не нравится мне — не в моей природе, нравится, ну и пусть живут с этим, главное, чтобы мне свои вкусы не навязывали, а я не буду навязывать им свои).

Получилось так, что Звездные Войны для меня стали той небольшой отдушиной, к которой я обращалась всякий раз, сталкиваясь с несправедливостью, именно эти книги нивелировали, в какой-то степени даже стирали все плохое, что происходило со мной, оставляя в памяти только светлые, добрые и приятные воспоминания. Может поэтому я с таким трепетом отношусь к тем персонажам, внутренний мир которых я перебрала и переделала сама, оставив от канонных только оболочку (а иногда меняя и ее). Лукас превратил Падме лишь в тупой красивый манекен для кучи платьев? В топку! Будет умницей, активисткой, когда повстанкой, а когда верным секретарем милорда. Ангст? Да сколько угодно, но чтобы в конце все были счастливы. Принцесса, делящая все на черное и белое? Будет поумнее и откроет глаза на мир, наполненный разными красками.

Я бы не назвала свои опусы чистым флаффом, скорее с эдаким налетом теплой грусти (жаль такой метки сейчас нет). А теперь немного доведения до абсурда.

***

Императорский Дворец, в котором одновременно соседствует приют для инвалидов и детский дом для детей военнослужащих. В светлой комнате, откуда идет управление Галактикой тихо сидит на троне добрый дедушка Палпатин в белых одеждах и читает очередному ребенку, сидящему у него на коленях житие Святых Ситхов. Рядом, пытаясь не разбудить спящего инвалида-ветерана, пытается пройти Вейдер в розовой броне.

За гигантом пытаясь соответствовать его широкому шагу на цыпочках семенят два ребенка возраста шести-семи лет. И нет, они не похожи на ангелочков (разве что для отца, да и то только когда спят). А так, это единственные нарушители спокойствия в Императорском дворце.

— Владыка Вейдер, — тихо поинтересовался Император всея Галактики, чуть отодвигая ребенка и смотря поверх книги. Его очки в форме полумесяцев задорно блеснули. — Что с вами?

— Тоже что и с вами, владыка Сидиус, — слишком мрачно для сих рюшных и светлых покоев ответил Вейдер. — До моей брони добрались дети…

Сидиус тихо вздохнул, но увидев нахмурившийся взгляд карих глаз, быстро быстро натянул улыбку:

— Ну что ты, милая, мне нравятся белые одежды! Ты такая мастерица! И папе нравится новый цвет его доспехов.

— Не нравится, — со всхлипом заверил ее брат-близнец, готовый вот-вот расплакаться. — Он не дал на них крапинки расставить! Блестящие!

— Владыка Вейдер, — с укоризной пробормотал Император, — это всего лишь крапинки.

— Розовые, — добавила Лея, доставая из кармашка маленькую баночку с чем-то ядовитого цвета фуксии.

Вейдер сначала глянул на Повелителя, затем на готовых зареветь детей и чуть выдохнув, встал на одно колено, чтобы дочери было легче рисовать.

Конец света откладывался на неопределенное время.

Императрица - смерть Принцессы

Муж Императрицы - Империя, любовник - Закон, а семья - подданные.

Писалось под Victoria - the Suite, а вообще, немного взяла из судьбы королевы Виктории и Елизаветы I. Обе были женщинами, но в то же время во многом несчастными. Особенно Виктории, которую постоянно подозревали в сумасшествии и сомневались в правильности ее решений.

Можно считать неким альтернативным концом некоторых моих историй, в которых Лее пришлось стать Императрицей.

Принцесса

Она стояла в небольшой комнате, примыкающей к Церемониальному залу, сжимая во внезапно вспотевших ладонях символы императорской власти. Отчаянный страх накатил с новой силой — что она делает? Есть еще шанс отказаться, ведь она не готова! Принцессой было быть так весело, Принцессе можно было путешествовать и не думать о каждом шаге, о каждом слове, сорвавшемся с уст и тут же ставшим законом или указом, способном возвысить или уничтожить отдельных людей. Она могла флиртовать с понравившимся ей пилотом, могла и сама летать. Она могла до ночи сидеть с братом в мастерской или устраивать перестрелки с отцом. Принцессой было быть весело, а Императрицей — страшно.

Рядом стояла черная тень прежнего Императора — глубоко пожилого человека, глубоко несчастного и такого одинокого, но мужчинам на этом пути всегда было проще.

«Помни, муж Императрицы — Империя, любовник — Закон, а семья — все подданные,» — тихо шелестели в голове наставления. Как же хотелось наорать на Учителя, разозлиться за то, что он бросил свой народ, свою семью, ее… Что ж он такой умный сам не продолжил править, свалив все на нее. Не на брата или отца, почему-то он выделял всегда именно ее, готовил, наставлял. Она кожей чувствовала, что он рядом — руку протяни. Еще несколько минут будет точно — только сейчас можно высказать все, что она думала, чувствовала — другого шанса уже не будет.

Императорские регалии оттягивали до боли руки, корона давила до ломоты в шее, тяжелый шлейф не давал нормально двигаться. Но больше всего Принцесса хотела пробежаться по траве босиком, упасть под деревом и лежать, смотря на облака.

Но вся эта ноша была скорее напоминаем о том, что груз ответственности будет еще тяжелей. С той секунды, когда она взойдет на трон — все мысли ее должны быть лишь о благе Империи и подданных.

Еще есть право отказаться.

Но Лея сделала шаг. Первой испарилась тень учителя. Теперь она сама по себе, не будет мудрого наставника. Теперь ее промахи — это промахи всей Империи.

Второй шаг… Нет больше заботливого отца, с которым она летала — есть Главнокомандующий.

Шаг третий оставил позади брата и вечного напарника в ее приключениях. Там же остались и все детские грезы, мечты юной принцессы стать пилотом и летать в космосе. Остался лишь лейтенант элитной эскадрильи и ее личный пилот.

На четвертом шаге она на мгновение замерла — сердце дрогнуло, захотелось все бросить и побежать следом за капитаном эскадрильи, в которой служил лейтенант Скайуокер. Бывшим капитаном — ее решение заставило его подать в отставку и разругаться с ней в пух и прах. «Еще не поздно уйти,» — прошелестело все еще живое сердце. — «Ты же знаешь, он тебя ждет. Там, на площадке, он все еще надеется…» Принцесса могла себе позволить влюбиться — Императрица — нет. Мужчинам было проще — их жены не рассматривались как влияющие на политику, им прощали любовниц. С женщинами сложнее… «Тебе каждую секунду придется доказывать, что это верное решение, а не бабья дурь и блажь, что это твои слова, а не твоего мужа или фаворита». Сердце сжалось, когда она совершила пятый шаг, и замерло, каменея.

Принцесса умерла.

Императрица взошла на престол.

Остывшее сердце

Все-таки моя романтишная до ужаса муза не могла так все оставить. Пришла, разбудила и заставила все-таки это написать... Да и в нашем сложном темном мире должно быть хоть что-то неизменно светлое и доброе.

Надеюсь, больше дергать на сей проект не будет. Писалось под James Dooley - Trinity. Но финал оставляю открытым)

Три года спустя.

«Да как они посмели!» — внутренне возмущалась Императрица, поглядывая на красивую женщину с выверенной до миллиметра улыбкой. — «Змеюка!» — но на лице привычно не дрогнул ни один мускул, взгляд выражал лишь отчужденность, а весь вид демонстрировал крайнюю степень презрения.

— Та’а Чуме, вы перешли все границы. Похищение главы государства — это вам не семейные разборки устраивать.

Вышеназванная лишь улыбнулась — она понимала, что противопоставить двадцатисемилетней «Императрице» нечего. Ее армия не посмеет атаковать, боясь повредить своё «сокровище», а пока — можно и свадьбу сыграть, только вот девица, воспитанная предыдущим Императором, оказалась на редкость дерзкой и упрямой.

— Ничего, «Принцесса», посидите тут, подумайте… Неужели Империи не нужны земли Хейпса?

«Свои ручки убери от Империи, мегера, » — мысленно посоветовала ей Императрица, чуть напрягаясь.

— Нельзя же быть такой недальновидной, Ваше Величество, — сладко пропела королева-мать, чуть касаясь рыжей пряди, выскользнувшей из-под вуали.

— Вы допустили просчет, — прозвучали дыщащие холодом слова в ответ.

«Упрямая девчонка! Ну ничего, посмотрим, кто кого…» — с этими мыслями старая интриганка вышла вон. — «Опыта не хватит меня переиграть на моем поле…»

Может быть, у Императрицы не хватило бы опыта на эту змеюку, но у нее было кое-что другое.

Осмотрев свою камеру (кстати, довольно уютненько обставленную), Императрица выдохнула, присаживаясь на кончик кровати, едва не утонув в мягкости перины. Никогда не любившая мягкие кровати, она лишь выдохнула. Главной ошибкой было то, что змеюка думает, что Императрица о себе позаботиться не может. Да она и не могла. У нее для охраны всегда была стража, которую вероломно отравили во время дипломатического обеда (вообще вопиющий случай! Даже более подло, чем речи Бейла Органы), был собственный крейсер и личный пилот для осуществления перемещений по Империи, были и повар, и экономка, и целый штат горничных, помогающих ей с ежедневными ритуалами омовения и одевания. Да, Императрица была беспомощна…

Но легкая улыбка, появившаяся на лице говорила об обратном. Даже если Императрица этого не могла, то вот Лея Скайуокер готова была и не к такому. О том, что новая Императрица дочь по крови Главнокомандующего, знали единицы, еще меньше знали о том, что отец учил дочь летать, что они не мало времени втроем провели на разных планетах за походами и играми на выживание. Но было кое-что еще, что заставило ее все-таки сделать этот шаг — впервые за последние три года, она почувствовала знакомое присутствие рядом…

Пройти через королевских охранников, которые и не подозревали в этой хрупкой девушке прирожденного и не плохо тренированного убийцу, который пользовался без зазрения совести «магией», труда особого не составило. Да и не сильно ее охраняли, если честно, ведь они подозревали, что с Хейпса ей не сбежать… Если бы не одно но…

В космопорту на посадку заходил видавший виды грузовик, который, внезапно совершив чудовищный и непредсказуемый вираж, на всей скорости припустил к королевскому дворцу, ловко лавируя между выстрелами турболазерных батарей.

Буквально за мгновение потрепанный грузовик замер, опуская рампу прямо около входа в королевский дворец, куда и впрыгнула юркая белая фигурка.

— Вашество, — раздался такой знакомый голос, и Принцесса впервые за последние три года улыбнулась. — А ну брысь за гашетку, эти уроды от нас не отстают, — корабль мотало, но Лее подобное было привычно, поэтому не составило особого труда впрыгнуть в одну из орудийных башен и открыть огонь. Не мешало даже платье, предусмотрительно порванное в нужных местах.

Поэтому, когда они уже прилично отошли от планеты, она вынырнула, стремглав метнувшись в кокпит, плюхнулась в кресло второго пилота.

Причины того, что от них отстали корабли Хейпса, стали ясны — из гиперпространства вышел Первый Флот Империи. Нацелившись на ангар, они пошли на стыковку с флагманом.

Лея завороженно смотрела на увеличивающийся в габаритах лучший корабль Империи, и понимала, что совсем скоро снова нужно будет сменить улыбку на холодность. Несколько минут… Она протянула руку в сторону кресла первого пилота, и ее почти тут же перехватили теплые, показавшиеся обжигающе горячими, пальцы капитана корабля. Ее капитана… Сердце, ее замершее три года назад сердце отчаянно билось о ребра, отдавая стуком во все части тела.

— Хм… — Лея взглянула на ангар, в который они почти влетели, и с совершенно не вязавшейся с титулом Императрицы улыбкой переключила управление на себя и одним движением развернула грузовик, уводя его сначала из ангара, потом все дальше от флота и флагмана.

Все это заняло лишь несколько секунд, за которые в эфире стояла тишина, взорвавшаяся какофонией вызовов:

— Соло! Ты что себе возомнил, похищение… — знакомый голос отца.

— А что, если это я его похитила, — с улыбкой промурлыкала довольная и наконец-то свободная Лея, — папа, — она впервые за последние три года так его назвала.

И почувствовала, что отец тоже внутренне улыбнулся:

— Тогда отдыхай, только чтобы к вечеру дома была, лапочка, — все как когда-то давно, когда она еще была просто Принцессой и могла себе позволить любить…

Выпрыгнув из своего кресла, она одним движением развернула кресло первого пилота к себе, плюхаясь ему на колени так, что у него не было и шанса сбежать (если бы даже очень и хотел). Корабль тем временем был отправлен в гипер.

Впервые за три года она улыбалась, а в глазах было тепло. Касаясь слегка небритого подбородка любимого, продолжала целовать, чуть растрепав волосы. Свои шпильки, как и пару императорских регалий (довольно тяжелые цепи) она растеряла еще во время своего побега, а порванное платье не скрывало милых ножек. Как она могла отказаться от всего этого, следуя указаниям старого маразматика, прожившего всю жизнь в одиночестве?

Отругав себя за неподобающие высказывания в адрес учителя, Лея вернулась к более приятному занятию. Нет, конечно, противоперегрузочное капитанское кресло меньше подходило для поцелуев, чем, скажем например, капитанская каюта (то и дело коленки до боли упирались в подлокотники), но тоже сойдет. Ей нужно было перевести дыхание — воздух свободы уж очень пьянящий и выбивающий дух.

— Ты как, Принцесса? — с такой знакомой ухмылкой и голосом, заставившим ее тело снова дрожать, проговорил любимый.

— Лучше всех, — она знала, что должна вернуться во Дворец, к роли Императрицы… Но не сейчас… Точнее не так. — А ты как?

— Лучше, чем полчаса назад. Места себе не находил, когда по военным каналам пришло сообщение о твоем похищении… — он немного сглотнул.

— Ты знал, что я сбегу… но… — она и сама не знала, что собиралась сбегать… Если бы не почувствовала…

— Конечно знал! Моя девочка точно бы сбежала. Надо было только рассчитать время.

Она шутливо махнула на него, упираясь руками в изголовье его кресла:

— Пройдоха!

— Какой есть…

Закатив глаза, Лея словно говорила: «И ведь не изменишь» — но в то же время ее руки, треплющие волосы, умоляли его не меняться.

Неужели за три года она не доказала всем, что способна принимать верные решения. Неужели экономический подъем, укрепивший Империю не показал ее настоящие способности, неужели найдутся злопыхатели, которые… Конечно найдутся. Недовольные найдутся всегда, как бы идеально она себя не вела, как бы идеально не вела дела Империи… А значит, так ли важно быть во всем идеальной? Идеально холодной?

Сигнал выхода из гиперпространства немного охладил ее пыл, но не решимость. Она пересела в кресло второго пилота, так как система обороны Корусканта взяла их на прицел.

— Борт номер один, — отозвался Соло, снижая скорость, — просит выдать вектор посадки.

— Соло, ты что совсем рехнулся со своим корытом… — голос тоже знакомый, с тем же кореллианским акцентом.

— Капитан Антиллес, — Лея старалась сдержать улыбку, представ перед одним из подданных Императрицей, хотя этому и мешали распухшие от поцелуев губы и воронье гнездо на голове, однако узнать ее было не сложно. — Не подчиняетесь приказам?

Ведж сначала глянул на взлохмаченную Императрицу, которая была похожа на одну его старую знакомую (с которой он не один раз летал), затем на бывшего наставника и твердо отчеканил:

— Борт номер один, вектор захода на посадку 358-070, ангар номер один, — и, залихватски улыбнувшись, тихо прошептал: — Удачи, Лея.

***

— Личный ангар…

— Ну, в титуле Императрицы есть свои привилегии, — она потянула его за собой. — Пойдем, там никого нет!

Но Соло замер:

— Ты же знаешь, я не пойду туда… — одно дело пережить маленькое приключение со своей Принцессой, а другое — каждый день видеть холодную Императрицу.

— Знаешь, когда-то кое-кто мудрый сказал, что муж Императрицы — это Империя, любовник — закон, а семья — подданные, я пыталась жить по этому правилу. Но знаешь, я тут подумала, что я все-таки Императрица и кто кроме меня еще может менять эти чертовы правила?