Огонь внутри меня

Имена на могильных плитах

Солнце жёлтым ярким шаром

Догорело в вышине.

Искры тех лесных пожаров

Снова вспыхнули во мне!

Что со мною?

Кто мне скажет?

В сердце серая зола…

Может, в том пожаре страшном

Я и сам сгорел дотла…

Химера Саша Сильверштейн, бледная как смерть, остановившимся взглядом смотрела, как между окровавленных пальцев, слабо светясь в полумраке, вспыхивали маленькие, ядовито-зелёные молнии.

— Нет, — сдавленно зашептала она, сжав разбитую руку в кулак, — обратно, обратно… Не надо так. Так нельзя. Так никогда нельзя.

***

— Вся в синяках, в кровоподтёках, — бормотала заплаканная Эмма, отхлебнув уже остывшего чая, — честно слово, будто рота солдат отпинала!

— Переходный период, — блеснул знаниями Ватсон.

— Стресс, — буркнул Люпен.

— А когда это началось? — поинтересовался Шерлок, — давно?

— Нет, недавно. Как вот в новостях объявили, что вам маньяк голову проломил тогда, — женщина-химера обратилась к Мику, — а на следующее утро, Господи помилуй, у неё все постельное бельё в крови. Прокусила, представьте себе, сама себе руку прокусила! Но вот никак не поверю, что будет она себя нарочно калечить! За ней это не ни разу не водилось! А синяки… Неужто он, гад, опять за своё?!

— Мёрдок — в тюрьме и будет там сидеть еще сто лет, — ответил Мик, — на вашем доме защита, никто сюда не сунется.

— А вы ведь в Детройте были, да? — неожиданно спросила Эмма, — мой дорогой Хью, рыжее моё солнце, спишь ты там уже столько лет и не ведаешь, каково нам без тебя.

— Мэм, вы не беспокойтесь, — вдруг подал голос Дайсуке, — мы защитим и вас, и Сашу. Это я вам обещаю.

***

— Эй ты, тварь! — послышался мерзкий, пропитый голос за спинами. Эмма вздрогнула.

Голос принадлежал сильно поддатому мужику лет где-то 40 с чем-то, одетому по последней бомжацкой моде.

— Сам ты тварь, — ощетинился Дайсуке, провожавший Эмму до дому, — иди, куда шел, и молчи в тряпку.

— Скоро всех вас… ик… как собак, перевешаем, все-е-ех, — завёл шарманку бухарик, пропустив мимо ушей слова стрелка, — и отродье твоё рядышком… ик… повесим… не-е, лучше утопим! Камень на шею — да в Темзу! Ик… Шоб не плодились, уроды!

— Попробуй, тронь, — яростно оскалилась миссис Сильверштейн.

— Быстро пасть закрыл и перед женщиной извинился, — вскипел Джиген и сунул руку под пиджак за револьвером.

— Братан, да ты шо?! — искренне удивился засранец, — ходит, панимаишь… ик… по городу эдакое чудище, людоедка такая… ик… со своим отродьем. Сто раз видел!

— Я тебе дам, людоедка!!! — стрелок решил, что пуля тут не поможет, а столь безобразную сцену можно прекратить лишь кулаками, что он и сделал. Врезал этому невероятному алку прямо в поганый рот.

— Ах ты, сучий сын! — взревел алканавт, — недоносок, выблядок! Твоя маман… ик… с хера на хер скакала! Вот тебя и наблядовала!

— Щас ты у меня без хера останешься, — пообещал Дайсуке, засучил рукава и пошел на ублюдка войной.

Драка была жаркой, но непродолжительной, ибо дикий визг ужаса сотряс Туманный Альбион!

— Тьфу! — Эмма с ненавистью выплюнула кусок вонючей засаленной штанины пьянчуги. Кожу при этом она даже не поцарапала. — Катись отсюда, пока живой! БЫСТРО! — зарычала она.

— Я советую сделать тоже самое, — прорычал взбешенный Джиген, нанося еще один могучий удар меж глаз.

В насквозь проспиртованном мозгу после нехилой встряски всё же промелькнула разумная мысль, что лучше уносить ноги и поскорее. Кто знает, а вдруг на том свете не наливают бесплатно…

— Господи Иисусе! — заохала химера, глядя на рассечённую губу Джигена и синий бланш на всю скулу. В отличие от дочери, она уже научилась не зацикливаться на брошенных ей в лицо проклятиях и оскорблениях. Жизнь заставила, — идём скорей к нам, у меня йод есть. Боже мой, ну зачем вы?..

— Терпеть не могу, когда у меня под носом оскорбляют женщину, — проговорил стрелок.

— Сильно больно?

— Да не бойтесь вы так. Пройдет. И не такое было, — Дайсуке сплюнул кровь, — и кулаки, и пули — все оставили следы…

***

Обиталище Сильверштейн на данный момент представляло собой весьма жуткое зрелище. Честное слово, там будто бы жило не маленькое и мирное семейство химер, а жутких и злобных ведьм. Из всех окошек беспрерывным потоком лился зелёный свет. И призрачные тени кружили в зловещем танце вокруг двухэтажного домика с белой оградой.

— Это снова, — выдохнула побелевшая Эмма.

— Господи, что же это такое? — вскричал Джиген, — что с дочерью моей творится?

— Тише, успокойтесь. Я поговорю с ней. И-и… может быть, постараемся не затягивать с походом к доктору.

— Ей психоаналитик нужен, а не доктор, — пробормотал Дайсуке, устыдившись несколько театральной вспышки.

— Ну. Она в последнее время жалуется, что ей больно, — чуть не плача, призналась несчастная мать, — что ей словно сердце жжёт. Так что, я сейчас переговорю с ней с глазу на глаз, думаю, лучше сейчас её не нервировать. Хотя… наверное, давайте сейчас пройдём, я гляну, чем бы вам медали ваши обработать. Приласкал-то он вас с большой любовью! Вон уже и губа-то припухла…

— Не делайте из мухи слона, — отмахнулся стрелок, — сейчас здоровье Саши важнее.

— Идёмте, идёмте! — настаивала женщина-химера, — воспалиться ведь может! Да и полиция вдруг прикопается. Мол, пили или нет…

Но тут произошло нечто из ряда вон выходящее. Несколько изумрудных теней вдруг словно восстали с земли, прямо возле крыльца, и обрели чёткие образы. Перед стрелком и химерой, словно голографические изображения, возникли… несколько полупрозрачных могильных плит, стоявших в ряд. Но самым страшным были именно написанные на них имена…

— Господи! — Дайсуке остановился, дрожа, как в лихорадке, ибо на призрачных плитах он увидел… свое имя… и имена Мика, Джо, Люпена, Шерлока и Бенедикта, — что это такое? — пробормотал он, — это срочно надо к Джорджине…

— Господи, вот ужас-то, — миссис Сильверштейн, белая как смерть, прижала ладони ко рту, — не к добру это, ой, не к добру!

— Надо срочно принимать меры, — Джиген очнулся от ступора и принялся лихорадочно набирать номер Мика.

— Идёмте, не стоять же тут, — произнесла Эмма с глубоким вздохом, — я её успокою, а вы пока лицо умойте. Только — тс-с-с…

Всё хуже, чем мы ожидали...

Ох, на что только был похож дом Сильверштейнов! Ни дать, ни взять, вечеринка привидений в честь Хэллоуина (до которого максимум был ещё месяц). Зелёные тени теперь обрели чёткие очертания и формы. Дайсуке видел множество незнакомых ему лиц, и все они были даже не злыми, а жестокими и безжалостными. Когда та или иная тень задевала их, кожу неприятно жгло.

— Это плохие воспоминания, — пробормотала Эмма, — это все её воспоминания. Она сама так сказала мне.

— Много же у вас было воспоминаний, — Дайсуке поежился; у него самого было их немало, только вот так выплескивать их Джиген не решался.

— Ох, если б я сама знала, почему это происходит с ней! Если б я…

— Герта! Фас! —внезапно прервал Эмму ехидный мальчишеский голос, и в их сторону со свирепым лаем понёсся здоровенный ротвейлер. Но не добежав лишь пару шагов до стрелка и химеры, злобная псина растворилась в воздухе.

— Бог ты мой, — миссис Сильверштейн вновь прижала ладони ко рту, — как в тот вечер, когда те мелкие паршивцы натравили эту собаку на мою доченьку.

— Зачем?

— Игра у них была такая.

— Черт подери! — в сердцах воскликнул Дайсуке, — хорош называется отец, хоть и названный! У ребенка в душе черт знает, что творится, а я, как последний идиот, то в группах выступаю, то под пиратским флагом хожу. Не папаша, а пиздец ходячий.

— Ох, Боже! Хью, мой бедный милый Хью, — с этими словами женщина-химера обняла трясущегося стрелка, — как же ты можешь быть плохим отцом? Хью, тёплое моё солнышко, ведь ты же вернулся к нам, вернулся к Сашеньке.

— Эмма-сан, я же не Хью, я — Дайсуке, — пробормотал ошарашенный стрелок, начиная соображать, что идея стать названным отцом взрослой девочки, была весьма авантюрной.

— Нет, Хью, это ты, — Эмма ласково посмотрела ему прямо в глаза, — пусть ты отныне в ином теле, но всё же это по-прежнему ты, и никто иной! Ведь ты знал — мы тебя не забыли, мы горевали о тебе. И сейчас я, как никогда, люблю тебя, — тут произошло то, что Джиген ну никак не ожидал. Химера поцеловала его, прямо в губы!

—Ты будешь повешена! Да! ДА!

Откуда ни возьмись, перед ними предстала ещё одна призрачная фигура. То был Мёрдок Никкалс. Ещё более безобразнее и злее, нежели оригинал.

—Я вернусь, и ты ответишь за моё оскорбление! Ты ответишь за всё! — зашёлся в дьявольском хохоте двойник басиста, — клянусь моей проданной Сатане душой — скоро, совсем скоро пеньковый канат вознесёт тебя на утренней заре, на заре золотой!!! Ах-хахахахаха!!! ТЫ БУДЕШЬ ПОВЕШЕНА!!!

— Так это он, — прошипела Эмма с ненавистью, — опять он?

— Тьфу, — Дайсуке плюнул в ухмыляющуюся физиономию, — наваждение. Не берите в голову, Эмма.

В тот момент с верхнего этажа послышался пронзительный вопль ужаса. Вслед за этим лопнула стоявшая на каминной полке декоративная ваза, и один из её осколков лишь чудом не угодил Дайсуке прямо в глаз, полоснув острым краем стрелка по лицу. Тени взвихрились под самый потолок и все рассеялись изумрудной дымкой без следа.

— Боже мой, Сашенька! — миссис Сильверштейн, мигом выпустив Джигена из объятий, ринулась к лестнице, что вела на второй этаж.

Джиген стер рукавом рубашки льющуюся из пореза кровь и поспешил вслед за ней.

Молодая химера уже выбегала им навстречу. Она была в домашней маечке и коротких шортах. Её белокурые волосы рассыпались по плечам, а шерсть на лисьем хвосте свалялась в колтуны.

Несчастная мать не обманула и не преувеличила. Прекрасно можно было рассмотреть целую россыпь потемневших синяков на Сашиных бёдрах, предплечьях, а запястья и вовсе лиловые, словно ей пытались сломать руки. Даже на щеке под левым веком сияло багровое пятно, а на лбу красная борозда свежей царапины. Столь неприглядные увечья на её миловидном личике.

— Па… — Саша так и остановилась, как вкопанная, навострив свои кошачьи ушки. Одно явно было повреждено, так как кончик его был слегка заломлен книзу.

— О, Господи! — стрелок сжал зубы, сдерживая эмоции, — кто тебя так, детка, изувечил? Скажи имя, я его отметелю…

— Родная моя, что произошло? — Эмма осторожно дотронулась до Сашиного плеча.

— Он здесь, — пролепетала мисс Сильверштейн дрожащим голосом, — его голос… он вернулся… Я видела его руку, такую зелёную, мерзкую… как у трупа… она тянулась ко мне… прямо к шее…

— Этот ублюдок еще лет двести в тюрьме будет сидеть, — сказал Джиген, — и сбежать не сможет.

— Успокойся. Его здесь нет, — встревоженная Эмма обняла дочь, — он не зайдёт сюда. Я не позволю. Это всего лишь дурной сон.

— Мы не позволим, — поправил Эмму Дайсуке.

— Ах! Папа, у тебя же КРОВЬ! Что случилось?!

— Да так, — названный отец махнул рукой, — мелкие неприятности. Ничего страшного, а вот тебе помощь точно нужна.

— Идём на кухню. Расскажи нам всё, как было, — распорядилась Эмма, — и пожалуйста, не утаивай ничего. Это для твоего же блага.

Отец года

— Мне… больно, папа, — Саша рыдала громко, надрывно, вжавшись лицом в грудь названого отца. Стрелок чувствовал, как де ее всю трясет, какая горячая ее кожа. А спазмы от сильного плача мешали связно говорить. — Мне… очень больно. Умоляю… что-нибудь… пожалуйста… пусть… эта боль уйдет… Пусть уйдет! Помоги мне…

— Как мне тебе помочь? — стрелок переживал сам, не понимая и не зная, как помочь дочке, — как?

— С-сердце… мое сердце…

***

Сам охрипший и ослепший от неожиданных слез, Джиген вдруг явственно услышал чей-то издевательский и ехидный голос:

— Дамы и господа! Аплодисменты нашему почётному лауреату премии Отец года! Ну чувак, мои поздравления! Ай, молодца! Сам Гэндо Икари по сравнению с тобой — чмо на палочке! Да что там Гэндо! Габриэль Агрест уже, небось, сотую сигарету в сторонке докуривает. Мужики в течении нескольких лет родных сыновей ломали, а ты всего-то за пару годков всё нахрен разнёс! Кстати, правильно ты тогда окрестил себя Дай Шутер. Именно DIE. А что, собственно, можно ждать от ходячей машины для убийств, кроме гибели и разрухи? А ничего больше! Ничегошеньки. Вот ты, сладенький, и приёмную дочь убил, в моральном плане. Всё, адью! Приплыли. Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ей же теперь жить на куче успокоительных до самой старости! Если, конечно, раньше времени от таблеток не загнётся. Браво, мужик! Держался бы ты лучше от людей подальше. Не нести тебе никому ни жизни, ни любви, ни света… Только смерть. А, вот ещё что — тебе гора-а-а-аздо больше идут синяки на роже, чем ей! Красавец прям!

— Заткнись, — прошипел стрелок, — закрой рот поганый. Я помогу дочери, костьми лягу, но помогу, — понятно, что говорил он это про себя, возражая гнусностям неизвестного голоса, — да, я еще не освоился с этой ролью, но это поправимо. Мне нужно время, которого у меня катастрофически нет.

— Ой, не свисти! Времени у него нет! Как на сцене задницей крутить в попугайском прикиде или в космос за баблом мотаться, так у тебя на это времени прямо завались! Элементарно хоть с доченькой созвониться, хоть на пять минут, чё там, да как там… Не, не слышали?! Или мы что, из деревни Дуево-Кукуево, вообще никогда в руках телефон не держали? За всё то время НИ РАЗУ не связался! А здесь, между прочим, по ночам просто адовый треш творился! Они обе уже забыли, что такое нормальный здоровый сон. «Помогу, помогу…». Уже «помог»! И так всё, что можно было, вконец в унитаз спустил. «Батя», блин… Тьфу! Это ж надо, так обосраться! Мог бы и прямо сказать: «Прости, доча, мне похер на тебя, закрой варежку и давай лезь в сраного робота»! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!!! У неё же иного будущего теперь просто быть не может, кроме комнаты с мягкими стенами!!! Эх, мистер Шутер, мистер Шутер, всё у тебя DIE. DIE с концами крыша девчули, которую жизнь и так отпинала по самое не балуйся. Да что ж с тобой не так-то? Угу, давай-давай, поплачь ещё… Хотя бы конфетки и яблочки в дурку не забывай приносить. И на опознание сходи, если в палате на простыне повесится. Драть таких папаш надо, драть долго, кверху жопой! Позорище!

— Отстань, — пробормотал про себя Дайсуке, — я, конечно, не сахар, но и не чудовище какое-нибудь…

Саша внезапно с шумом втянула воздух. Она вся напряглась, а лицо мгновенно побелело. Пальцы её судорожно скрючились, цепляясь за рубашку Джигена.

— А-ах… Ха-а-а… Кхххх… — леденящие кровь хрипы вырвались из широко раскрытого Сашиного рта. Тут химера стиснула собственное горло, а цвет лица уже приобрёл синюшный оттенок.

— Доченька, солнышко, — забормотал Джиген, — тише, успокойся. Блин, ну что же делать-то?

— Я… Я за… задыххх… не м-мо… ы-ыша-ть… б-боль…но… — просипела несчастная, медленно сползая на пол. И в этот момент изо рта у неё пошла пена.

— Бвврррр… ххххххррррлл… кххе…

Раздался адский грохот разбитого стекла где-то в гостиной. Вверху замигала лампочка.

— Эмма!!! — завопил стрелок, пытаясь поднять задыхающуюся дочь, — Эмма, помоги!!!

— Что? В чём дело? — на кухню рыжехвостой кометой влетела миссис Сильверштейн. С покрасневшими и опухшими глазами.

— САШЕНЬКАЯ, МИЛАЯ!!! — с истошным криком мать вцепилась себе в волосы при виде корчащейся на полу дочери.

— Я сейчас, — Джиген опустился на колени около извивающейся Саши и начал набирать номер Ватсона, — я вызову доктора. Надо еще Мику позвонить, чтобы он помог… Боже ты мой!

Саша резко выгнулась, страшно захрипев. И её всю окутал ядовито-зелёный дым. И к ужасу Эммы и Дайсуке, клубящаяся масса, поглотившая бедную Сашеньку, тут же бешено заметалась по всех кухне, тычась во всё, что можно, и скидывая каждый встречный предмет на пол. Хоть и не было слышно звуков ударов и криков боли, легче от этого не становилось.

— Что же это, — простонала Эмма, в свою очередь опускаясь на пол и не отрывая глаз от сего жуткого действа.

Стрелок уронил мобильник на пол, не закончив набор цифр, и обнял невменяемую Эмму за плечи.

— Дорогая, надо вызвать Джона Ватсона и Мика. Так больше продолжаться не может, — стараясь не стучать зубами, проговорил Дайсуке.

Пометавшись и поскакав подобно перекати-полю, клуб зелёного дыма осел на пол и развеялся. Саша Сильверштейн вновь явилась миру. Теперь у неё ещё, вдобавок к остальным отметинам, была исцарапана правая щека, распухла нижняя губа, а из разбитого носа текли струйки крови.

— Так вот откуда все эти синяки! — Эмма нетвёрдым шагом направилась к дочери, видимо, желая обнять и успокоить.

Мисс Сильвершейн пошатнулась и, упав на колени, согнулась в три погибели, крепко обхватив себя руками. Негромкий кашель, и на кухонный кафель упали две капельки крови.

— А-ах! — тут уже и Эмма побелела до синевы.

— Сашенька! — всполошился Дайсуке, — у тебя кровь! Тебе срочно нужно к врачу!

— Да… прости, мама… папа, — с трудом выдохнула молодая химера, — я думала… что так будет… лучше…

— Да куда уж тут лучше! — взвилась мать, помогая дочери подняться на ноги.

— Ох, прав был голос, — уныло подумал брюнет, — тут без хорошей порции транквилизаторов не обойтись, а там недалеко до ежедневного приема успокоительных, а потом… вместо Саши получим наркоманку…

— Я не могу… я не стабильна, папа… всё без толку, ничего не получается… сколько не тренировалась, всё равно что-то взрывается или бьётся… Я… я боюсь!

— Тише, тише, тише, — шептала Эмма, осторожно стирая с лица Саши кровь.

— Я тоже боюсь, — ответил на это заявление стрелок, — тебя боюсь потерять. Может всё-таки пригласим Джона, а?

— Мне страшно… не хочу… вас ранить… я никогда не прощу себе… я держалась, а оно только усиливается… всё больше и больше…

— Все хорошо, дочка, — Джиген привлек приемную дочь к себе, — тебе просто нужно отдохнуть и выспаться, правда, Эм?

— Так! Ты никуда завтра не пойдёшь! — твёрдо заявила Эмма, уводя дочь в ванную, — звоню твоему куратору сейчас же!

***

— Она уснула, Хью…

Уставшие, с заплаканными лицами, они сидели вдвоём в полутёмной гостиной. Через разбитое окно струился холодный воздух.

— Бедное, бедное наше дитя, — всхлипнула Эмма, — что же теперь делать?

— Я лично настаиваю на присутствии Мика, Джо и доктора Ватсона, — выдохнул стрелок, — и я тоже хорош. Где была моя голова, когда я друзьям помогал? Даже позвонить не удосужился, тоже мне… папаша…

— Это не твоя вина, Хью. Это всё жестокость. Человеческая жестокость и бессердечность её довела. В этом мире родиться с хвостом, крыльями или рогами чуть ли не хуже воровства. Однозначно ты из-за этого — урод, чудовище, мерзопакостный монстр. Иного нет и быть не может. Не важно, что ты сам не выбирал, каким родиться. Это твой грех, вечный и непоправимый.

— Это ты брось, Эм, — сердито сказал Дайсуке, — с кого перепою, это грех? Может статься, что где-нибудь наличие двух ног, двух рук и одной головы считается уродством…

— Я благодарю Господа, что ты вернулся к нам, — с этими словами химера взяла огрубевшую ладонь стрелка в свою и крепко сжала, — скажи, Хью, ты… ты помнишь нашу первую встречу?

— Э-э-э… Нет, — честно признался Джиген.

— Нет, ничего. Я должна была догадаться, — Эмма грустно улыбнулась, — ты всё позабыл. Нет, нет, ты не виноват. Говорят, возрождаться тяжело. Особенно в первый раз.

— Возможно, — Дайсуке смутился; он понятия не имел, что ему делать.

— Твоё лицо… дай хоть наглядеться на тебя. Столько дней… — миссис Сильверштейн нежно провела ладонью по щеке Джигена. Тут её пальцы слегка задели прядь чёрных, как воронье крыло, волос. Неожиданно она отпрянула как лань.

— Боже, да что ж это со мной, — быстро зашептала она, потирая лоб, — в самом деле, что такое на меня нашло! Простите, ради Бога, простите меня! — и страдалица залилась слезами.

— Простите, Эмма, — Дайсуке попытался её обнять, — я не хотел.

— Не надо, прошу, — плачущая химера отстранила его руку, — кого я обманываю? Это же не его волосы. Они были как солнце. Он был ярким солнышком в нашей жизни. Увы, моё солнце угасло и больше никогда не воссияет. Ведь Хью ушёл, ушёл навсегда. И ничто не вернёт мне мужа. Ничто, никогда не вернёт…

— Это да, — Джиген тяжело вздохнул, — простите, ну, наверное, я пойду. Звоните, если что, — стрелок собрал волю в кулак и скрылся за дверью.

***

Через час.

На квартире Холмса.

— Ты чего, Джиген? — Люпен подошел к партнеру и, приобняв за плечи, чуть ли не силком усадил на диван, — на тебе лица нет. Что случилось?

— Жопа случилась, — пробормотал тот, — какой из меня отец? Так… говно на палочке. И вы тоже хороши, — поднял голову, посмотрел на остальных, — почему не отговорили? почему не вмешались? может быть теперь и не было так страшно и плохо?! Папашка, едрить твою налево, что я могу дать взрослой приемной дочери, которую корежит и ломает на моих глазах? Как я могу ей помочь, если не знаю, как?!

— Тише, Дайсуке, — попытался успокоить его Шерлок, — я — тоже пока еще новоиспеченный папа, но…

— Закрой хлеборезку, Холмс! — рявкнул стрелок, — ты не впиливаешь в ситуацию!!! Ты получил ребенка в довесок от супруги, ну вот еще и Бонни удочерил! А я?! Все мои женщины умерли, а те, кто не умер, не желают со мной знаться. И вот я отец взрослой дочери!!! Что было бы еще полбеды, так еще её силы не дают ей спать и жить!!! — Дайсуке встал с дивана и надвинулся на Шерла, — понимаешь? Эти силы, будь они неладны, они убивают её. Она боится их!!! Как бы там Мик не учил Сашу, оно лучше не становиться?! А я бессилен!!! Я ни хера не знаю и ничего не умею, как только убивать!!! Понимаешь?

— Тебе выпить надо, — Люпен подсунул ему стакан с виски, — выпей и связно расскажи, что такое там произошло…

— А чего тут рассказывать, — тяжело вздохнул Джиген, — из Саши силы прут, которые её корёжат и калечат. И Эм… миссис Сильверштейн… похоже, находится в сумрачном состоянии духа. Весь вечер она называла меня Хью, а потом сама напугалась. Я не знаю, — и стрелок вдруг, к немалому шоку присутствующих, разрыдался.

— Что-то я такое слышал… — задумался Шерл после того, как Джигена успокоили и отвели в гостевую комнату, где он забылся тяжелым сном.

— Что ты слышал? — поинтересовался Люпен; Ватсон, сославшись на необходимые и важные дела, тоже свалил.

— Обскур — это внутренняя опухоль из магической энергии у ребенка-мага, который пытается подавить в себе магические способности и стыдиться их. Обскур высасывает из носителя жизненные силы, поэтому обычно такие дети долго не живут. Ребенок-обскур может потерять над собой контроль, превратиться в Обскури и начать всё крушить, а остановить его может только человек, которому он доверяет, — процитировал Холмс давнишнюю статью.

— А кому доверяет Саша? — бывший вор посмотрел на консультирующего детектива.

— Не знаю, — ответил тот, — только Саша сама может дать ответ на этот вопрос.

Всеобщий сбор

— Я — никудышный брат! — Мик сидел у себя дома и разговаривал с Джо, — в моем стремлении спасти всех, я забываю об своих родных, — Меллоун обхватил голову руками.

— Не вини себя, — мягко ответила на это Джорджина, — ты просто так устроен, что разорваться не можешь. Но я к тебе по делу.

— Новый апокалипсис грядет? — процедил полицейский сквозь зубы, — заебали эти апокалипсисы.

— Нет. Всё гораздо хуже.

— Ты, как сэр Джуффин Халли, — Мик посмотрел на растрёпанную и явно взволнованную миссис Холмс, — да я, слава богу, не сэр Макс.

— Почему ты вдруг вспомнил это грешное имя? — прищурилась молодая женщина, — а… ты думаешь, что я собираюсь пугать тебя грядущими ужасами и кидать на баррикаду? Успокойся, наша проблема не столь велика… в масштабах планеты. Это частное дело и решать его придется узким кругом заинтересованных лиц.

— И что же это за дело? — Меллоун откинулся на спинку дивана, — крепкий чай и пирожное поспособствуют нашему разговору?

— Хм, но буду благодарна, — в считанные секунды она получила бисквитную корзиночку с черешней и кружку чая, — значит так. Саша неуправляема. Её энергия перехлестывает через край и грозит всякими мелкими ужасами…

— Да, — Мик отпил травяной чай из большой кружки с надписью Ангельский коп, — она боится этих сил, как огня. Было бы правильно изъять их… но это невозможно. Гармонией в этом деле не пахнет. Браслет Звездных Химер не работает.

— Правильно, но нам нужно что-то делать с этим, пока Саша не совершила непоправимое.

— Время — поправимо, — ответил на это Мик, — непоправим только моральный ущерб. Мы сможем вернуть на место разрушенные здания, срастить сломанные кости и оживить людей, но с надломленной психикой нам не справиться…

— Итак…

— Никакого итак, — криво улыбнулся Меллоун, — я принимаю удар на себя, все спасены и танцуют. Как всегда.

— Ты понимаешь, — Джо уплетала третью корзиночку, — ты — брат Саши. Ты спасал её из передряг и спасаешь до сих пор…

— Я спасаю… — повторил полицейский, — это ты правильно заметила. Но спасать и быть ответственным братом — не одно и тоже. И в этом я сильно прокололся. Я не способен спасти её от страхов и кошмаров. Я не могу продолжить тренировки, потому что Саша нестабильна. Она то плачет, то смеется, то у неё кошмары, то она улыбается…

— У Дайсуке те же проблемы, — заметила Джо, — он сам не понимает, как ему удалось вляпаться в эту авантюру.

— Дайсуке риск любит.

— Ещё бы, — Джорджина рассмеялась, — я на тебя рассчитываю.

— Ладно, — детектив допил чай и встал с дивана, — полагаю, что визит нужно произвести вечером, чтобы убедится в правильности диагноза?

— На твое усмотрение.

***

— Солнышко, как ты?

Миссис Сильверштейн тихонько зашла в комнату дочери, с тарелкой дымящегося куриного бульона.

Было на удивление спокойно. На сей раз в комнате не бесновались, словно черти на шабаше, воспоминания прошлого, временно обретшие зримый и осязаемый облик. Лишь призрачный свет мерцал, отражаясь в оконном стекле, матовом абажуре ночника и в стеклянных рамках фотографий.

Молодая химера лежала в своей постели, подобно восковой кукле — бледная, неподвижная, безмолвная. Словно мёртвые чёрные и свежие красные розы, расцвели на алебастрово-белой коже синяки и кровоподтёки. На мгновение матери даже показалось, что дочь не дышит.

— Саш… шенька?

Едва не выронив тарелку с бульоном, женщина-химера приблизилась к кровати и дрожащими пальцами дотронулась до Сашиной бледной шеи. Слава небесам, несчастная мать сразу ощутила биение жизни, и сковавший её ледяной холод ужаса отступил. Но радоваться было всё равно нечему.

— Ну, давай, милая. Открывай глазки. Тебе покушать надо.

В ответ — никакой реакции. Мисс Сильверштейн так и лежала без движения и без единого звука, бледная, словно несчастная девственница из готических романов, чью жизнь только что выпил без остатка безжалостный кровосос.

— Сашуля, — бормотала Эмма, борясь со слезами, — а я куриный бульончик сварила. С гренками, как ты любишь. Помнишь, я раньше тебе его варила, когда у тебя горлышко болело? М? Хоть три ложечки. Пожалуйста… Тебе надо поесть, иначе…

— Я не х… не м-могу… прос-ти, — зашептала Саша посиневшими губами, — тошнит… ничего не хочу…

— Надо покушать, Саш. Такими темпами точно себя угробишь. Давай-ка, ложечку хоть, — с этими словами женщина-химера зачерпнула пластиковой ложкой немного отвара из куриного мяса, с одной ржаной гренкой, и поднесла к губам дочери. Но бульон лишь пролился на подушку, а Саша хрипло закашлялась.

Эмма не стала ругаться, ворчать и силой пичкать дочь едой, как маленькую. Тут и слепому было прекрасно видно — бедной Саше настолько хреново, что даже нет сил глотать, а ежели и поест, так вся еда скорее назад поспешит из-за грызущей её боли. В общем, как ни кинь, всюду клин. И без посторонней помощи несчастная мать сейчас ничего не сможет сама изменить. Ничего…

— Ты тогда лежи, отдыхай. Я сейчас, на пару минут, — Эмма направилась на кухню, по пути утирая горькие слёзы.

***

— Я, конечно, понимаю, — Джон Ватсон делал страшные глаза медсестре и взволнованно махал правой рукой вошедшему пациенту, — вас устроит в шесть вечера? Раньше не могу. Наплыв пациентов. Хорошо. Значит, договорились, — и положил трубку.

— Кто это был? — поинтересовалась медсестра Боунс, подкладывая медицинскую карту пациента.

— Подруга одного моего хорошего друга, — ответил Ватсон, — её дочка болеет нервным истощением на фоне дисфункции полового созревания. Миссис Сильверштейн говорит, что ребенок стал отказываться от еды… Это очень тревожный признак.

— Тогда может перезвонить вашим пациентам и отменить прием? — предложила Боунс.

— Сколько пациентов осталось?

— Двадцать человек.

— Так, — Джон посмотрел на часы, — до шести я успею принять человек пять. Позвоните всем и отмените сегодняшний прием…

— На какие числа их записать?

— На тридцатое…

***

После шести доктор Ватсон поймал такси и двинул к дому Саши, но по пути позвонил ребятам и вкратце обрисовал ситуацию.

На Бейкер-стрит 221 б.

— Джон говорит, — очередное собрание открыл мистер Холмс, — что Саша совсем плоха…

— Что мы можем сделать? — спросил Люпен III, — лекарства какие достать?

— Подождем, что Джон скажет, когда осмотрит, — ответил Шерлок, — а ты что, Дайсуке, скажешь? — и поглядел на хмурого небритого стрелка.

— Надо к Саше съездить. Прямо сейчас, — пробурчал тот, — не откладывая. И всё выяснить на месте.

— Мы — плохие друзья, — вдруг проговорил Люпен, — мы думаем только о себе и совершенно забросили Сашу. Надо это немедленно исправлять.

***

Вот около крыльца дома Сильверштейн они все и встретились.

Дайсуке Джиген, Арсен Люпен III. Шерлок Холмс и доктор Джон Ватсон.

— А вы что тут забыли? — подозрительно спросил Джон.

— По факту, Дайсуке — названный отец Саши, — ответил Шерлок, — он пришёл поддержать дочь, а мы с ним… за компанию… — и позвонил в дверь.

Предательство в рядах

Джон Ватсон с шести часов неотлучно находился у постели Саши.

Он измерил ей температуру, проверил покровы, посмотрел горло, простукал и прослушал легкие, а также сделал не меньше полусотни звонков коллегам.

Эмма Сильверштейн и ребята сидели в гостиной, нервно прислушиваясь к шуму наверху.

Молчание нарушил Джиген, предварительно отправив Шерла и Люпена на кухню

— Э… Эм… миссис Сильверштейн, я крайне сожалею, что, возможно, вселил в вас ложную надежду… Я никоим разе не хотел быть обузой и, в свете Сашиной просьбы, повел себя не совсем корректно…

— Ну бросьте вы, — отмахнулась химера, — это меня, дуру, словно бес попутал.

— Простите меня, пожалуйста.

— Нет, это вы меня простите, — Эмма ласково накрыла ладонь Дайсуке своей, — очень некрасиво вышло, с моей стороны.

Тут вернулись Холмс и Арсен. Они принесли заварку и вазочку карамелек. При этом от проницательного взора детектива всея Великобритании не ускользнуло смущение Дайсуке и лихорадочный румянец на щеках миссис Сильверштейн.

***

Еще через полчаса к ним спустился Джон. Выпив кружку чая, он объявил:

— Саша очень больна и я настаиваю на немедленной госпитализации. Пока в Бартс, а потом в специализированную клинику в Швейцарии.

— В Швейцарии? — забеспокоилась Эмма, — а разве здесь нет свободных мест?

— Здесь нет того оборудования и тех специалистов, которые могут помочь вашей дочери. Это необходимо для неё. У Сашеньки нервное выгорание на фоне психологических перегрузок и дистрофии.

— Она никуда не поедет.

— Что? — Ватсон посмотрел на Джигена.

— Я сказал, что Саша никуда не поедет, — стрелок стукнул кулаком об стол и поднялся, — я, думаешь, не понимаю, почему ты хочешь отвезти Сашу в больницу?!

— Ей нужно лечение…

— Нужно, но не от тебя. Сколько мы вместе пережили, но толку от тебя, Джон Ватсон, не было никакого. Ты — врач, но врач очень узкого направления, а с помощью Саши, ты сможешь выйти на новый уровень. Я же по глазам вижу, что твое желание совершенно отличается от твоих слов…

— Что ты себе напридумывал? — высокомерно отозвался Ватсон, которого уже всё происходящее начинало злить, — что ты можешь понимать?

— Не беспокойся, — Джиген подошел к доброму доктору и рывком вытащил из кресла, — бери свой саквояж и уматывай отсюда. Мы в твоих услугах больше не нуждаемся.

— Ты здесь не указ, — Ватсон рывком освободился от рук Дайсуке, — что будет с Сашей, должна решить её мать.

— Я прошу вас, мистер Ватсон, — взмолилась несчастная мать, — наверняка здесь найдётся свободное место. Мне будет гораздо спокойней, если Сашенька будет здесь, рядом со мной…

— Эмма, вы не понимаете, — Джиген развернулся к ней, — он просто притворяется, что готов помочь, а на самом деле этот жалкий докторишка хочет дальше измываться над Сашенькой и кончится тем, что он её залечит до смерти…

Миссис Сильверштейн аж застыла на месте, как статуя, от такого откровения.

— Доктора, как и военные, не меняются. Он уже давно смотрит на Сашу, как на что-то такое, могущее его приблизить к креслу главврача…

— Не слушайте его, миссис Сильверштейн, — глаза Джона пылали негодованием, а на физиономии застыло оскорбленное выражение, — я вам гарантирую, что лучшие специалисты займутся вашей дочерью…

— Джон, — прервал его Шерлок, — мы с тобой давно знакомы, я тебя хорошо изучил. Ответь-ка мне, сколько тебе заплатили в Stark Industries за Сашу?

— Шерлок?! — Ватсон выпучился на него с неподдельным изумлением, — ты тоже из ума выжил?

— Сученыш, — и кулак стрелка впечатался Ватсону прямо в скулу, — я подозревал, что ты решил поиграть по чужим правилам, но не до такой же степени, чтобы поднимать руку на невинное существо!!!

— НЕВИННОЕ?! НЕВИННОЕ?! — завизжал Ватсон, — это же мутант!!! А мутанты должны жить в гетто!!!. А Stark Industries собирает таких, как эта девочка, и воспитывает из них солдат. Она — неуправляемый непредсказуемый монстр!!!

Тут еще от Шерлока и Люпена прилетели Ватсону пиздюли.

Совместными усилиями добрый доктор был вышвырнут за дверь.

— Гляньте-ка! Какая наглость! — Эмма зло оскалилась, — ещё один трус нашёлся, кто мою дочь чудовищем кличет!

— Больше он к вам не придет, — заверил Эмму Холмс, — но я бы настаивал на немедленном переезде куда-нибудь подальше…

— Как вот это сделать? — вздохнул Дайсуке.

— Спасибо, хоть Сашенька не слышала! Я надеюсь… Ох, это бы её так ранило! Ещё до болезни нас девушка-японка, подружка её, предупредила. Мол, их гитарист, чтоб ему пусто было, поклялся, что выберется из тюрьмы каким-нибудь Макаром и добьётся любой ценой, чтоб мою дочь вздёрнули на столбе фонарном! Так скажите на милость, и мистер Ватсон туда же! — химера в бессильной ярости ударила кулаком по столу, — но теперь-то как нам быть? — чуть не плача, миссис Сильверштейн опустилась на стул и обхватила голову руками, — боюсь, теперь только чудо, только чудо…

— Нам срочно нужна помощь Джо, — вклинился в разговор Люпен, — только она может спрятать Эмму и Сашу так, что ни один докторишка не найдет.

— Ох… Ладно, от причитаний Сашуле лучше не станет. Сейчас попробую связаться с Хаммерсмит и Фулхэм. Или с Харли Стрит… Ещё думаю, в Бромптон стоит звякнуть.

— Немедленно звони Мику, — распорядился Люпен, обращаясь к Шерлоку, — пусть быстро сюда несется…

— Ма-а-ам… — послышался голос у всех за спиной. Но какой-то чужой, хриплый, булькающий. Совсем не похожий на Сашин…

Но, ко всеобщему ужасу, это оказалась именно она.

— Я та-а-аю… С-с-спаси-и-и, — застонала мисс Сильверштейн, с мольбой протягивая руки. С которых капала зелёная и мерзкая слизь.

Эмма схватилась за голову и раскрыла рот в беззвучном крике. Лицо у неё так побелело, словно было высечено из мрамора.

— О Господи! — синхронно вырвалось у парней, — это что еще такое?!

Сделав пару нетвёрдых шагов, Саша с влажным хлюпаньем повалилась на кафель. За ней через всю гостиную тянулся липкий, склизкий след. Казалось, что она и впрямь тает на глазах, как восковая свечка.

Вслед за этим раздался грохот от ещё одного упавшего тела. Бедная мать, не выдержав столь ужасающего зрелища, лишилась чувств.

Дайсуке бросился на помощь Саше, а Холмс с Люпеном — к Эмме.

Лишь стрелок дотронулся до дочери, его ладонь тут же увязла в зелёной субстанции, покрывающую её всю, как мускус лягушку. Холодной, вязкой и тошнотворной.

— Что это может быть, — пробормотал стрелок, пытаясь очистить руку о платок, — как это лечить, ума не приложу…

Вся утварь, что была на кухне, вдруг затряслась и зазвенела в унисон. От неподвижно лежащей Саши взмыли к потолку несколько тёмных силуэтов и закружились в жутком хороводе, словно духи на кладбище. Шёпот множества голосов тут же обрушился на тех, кто находился в сознании.

…чудовище, уродина…

…на, поешь мусора, собака…

…что ты опять здесь натворила, дрянь такая…

…не подходи ко мне…

…уйди, чудовище…

…а ну сидеть, собачка…

…люди, этот монстр ребёнка загрыз…

…застрелите эту тварь…

…вот тебе, получай, уродина…

…Герта, фас…

…повесить, застрелить, утопить…

…идите к ветеринару, собак не лечим…

…иди жрать на помойку…

…собачье отродье…

…чудовище, чудовище, ЧУДОВИЩЕ!!!

Ребята оцепенели.

Но тут распахнулась входная дверь и появился взъерошенный Меллоун. Быстро оценив ситуацию, наложил статис на лежащую Сашу и приблизился к парням.

— Мик!!! — возопил Дайсуке, — где ты ходишь? Саша…

— Я пришел за ней, — ответил полицейский, — а задержался потому, что помогал Джо нейтрализовать доктора Ватсона.

— Так ты в курсе? — Шерлок поднялся с пола, в руках он держал бледную Эмму, — что тут Джон натворил?

— Естественно, но об этом ты поговоришь с Джо, а сейчас я заберу Сашеньку.

— Куда? — Дайсуке посмотрел на приятеля, — куда ты её хочешь забрать?

— Сперва в мое секретное место, потом на одну из многочисленных чудесных планет.

— Ты хочешь её вылечить? Да?

— Конечно, — согласился Мик, — а Эмму позже отправим в долгосрочный отпуск, но этим займется Джорджина. А теперь, позволь забрать нашу больную девочку.

— Тебе я верю, — криво улыбнулся Джиген, — ты сам такое же чудовище, поэтому тебе не с руки продавать других.

— Ты прав. Я — чудовище, — усмехнулся Меллоун, — я — очень страшное чудовище.

Планета Хрустальных водопадов

Мик прекрасно знал, куда первым делом надо направиться, поэтому завернув Сашино тело в силовой кокон, чтобы вся эта слизь никуда не капала, открыл портал на свою секретную планету.

Там он раскрыл кокон прямо над прозрачным прудом. Саша упала в воду и незамедлительно утонула, а вся слизь принялась куриться над ней, постепенно размазываясь, истончаясь и пропадая.

— Живая Вода приведёт Сашу в относительный порядок, — с грустью подумал Меллоун, — на ней не останется синяков и ссадин, но душу придется лечить в другом месте. Подумав, Мик сам сиганул в ближайший пруд, чтобы хорошенько выспаться перед грядущими событиями.

***

Примерно через тридцать два часа Мик проснулся уже на берегу, потянулся и пошел к телу своей названной сестры. Подойдя, осмотрел её — все физические недуги покинули её. Ни ссадин, ни порезов, ни ран, никаких других повреждений на ней не было. Саша спокойно спала. Убедившись в этом, Меллоун взял сестру на руки и отправился в дивный мир, сотканный на мифах Эллады.

***

Планета Хрустальных водопадов. Название было официальное, а местные звали её Κήποι της Ελλάδας (Кипойтис Элладос или Сады Эллады.)

Мик обнаружил её случайно, во время Пиратских приключений.

Планета явно была волшебная, ибо, если верить легендам, били там ключи не простых, а магических вод, что сразу уносили все недуги души. И сама по себе планета была просто загляденье, особенно для любителей древности. Пышные леса, цветочные поля, с которых ветер несёт чарующий аромат нектара, величественные горы, здания с колоннами из белоснежного, сверкающего на солнце мрамора. Да и население под стать окружению — игривые сатиры и кокетливые нимфы, брутальные кентавры и яростные гарпии, коварные сирены и суровые циклопы.

Увы, брату и сестре было далеко не до любования местными красотами, что оживляли канувшие в лету годы юности старушки Греции. Поскольку весь Негатив, что скопился за долгие годы в израненной Сашиной душе, уже сделал своё чёрное дело, повредив Изумрудную Звезду и распространившись по всему химерьему организму, подобно смертельному яду. И промедление было смерти подобно.

Оказавшись около ручья Нимфы, который был самым популярным курортным местом, Мик уложил Сашу прямо в воркующие воды ручья, а сам устремился к ближайшему зданию, где по тем же легендам обретал свою гармонию прекрасный музыкант Орфей.

— Добро пожаловать, гость, — пропели струны арфы, стоящей в центре мраморного холла, богато украшенного мозаикой.

— Спасибо на добром слове, — ответил Меллоун, — мне бы увидеть хозяина. Моя сестра больна.

— Я слушаю тебя, гость, — из левого портика вышел высокий седовласый старик в белоснежном хитоне, — что случилось?

— Я сейчас вам всё расскажу, — и Мик довольно сбивчиво рассказал, что привело его сюда.

— Я понял, гость! — старик степенно кивнул, — твоя беда поправима. Дитя не сможет жить без гармонии, а это единственное место, где эту гармонию можно обрести. Где ты оставил дитя?

— В водах ручья Нимфы.

— Хорошо, — старик хлопнул в ладоши и тут же раздался топот во дворе. Через несколько минут в здание вошел саврасый кентавр, держащий на руках Сашу.

— Дитя — химера, — старик внимательно осмотрел, неподвижно висящую на руках кентавра, Сашу, — она погружена в сон…

— Ага. Примерно через полчаса проснется, — подтвердил Мик.

— Ну, не стоит будить дитя. Возьми свою сестру на руки и иди за мной. Я покажу, где вы будете жить.

***

Саша проснулась на вполне современной кровати в небольшой комнате с белеными стенами и потолком. Прямо напротив кровати виднелся огромный балкон, увитый вьюнками и миртом. Саша спустила ноги и выяснилось, что пол весь мозаичный и прохладный. Одна дверь вела в ванную, вторая — в коридор.

Около кровати стоял шкаф, в котором Сашенька нашла нормальную одежду для молодой девушки. Хотя сразу оговоримся — нормальным для девушек это считалось много столетий назад. Наряд, что предоставили химере, представлял собой нежно-розовую тунику без рукавов длиной в пол, с причудливыми узорами из золотых ниток по краям. И пару лёгких сандалий, сделанных, по-видимому, из пробкового дерева. Но мисс Сильверштейн и не думала привередничать. Задним умом она поняла, что находится сейчас на данный момент не на Земле (а также, кто стоял за этим), а иную моду и обычаи всё же стоит уважать. Тем более, туника оказалась очень даже красивой и совершенно не стесняющей движений.

Пылающей и удушающей боли внутри, что совсем ещё недавно терзала химеру, как не бывало. Было так легко и хорошо, что хотелось просто плакать от счастья. Плакать и продолжать жить. Причём у неё даже не было слабости, что нередко остаётся после продолжительного заболевания. Так что, походу, всё вернулось на круги своя. Хотелось бы верить…

Цокот по каменным плитам за спиной отвлёк Сашу от нахлынувших размышлений. Благо, химера как раз успела приодеться и привести себя более-менее в божеский вид. Едва она обернулась, то её взору предстало нечто воистину поразительное. То был стоящий по пороге её опочивальни златовласый и пегий кентавр, а точнее, кентаврида. Весь её гардероб составляли золотая кираса и золотые же накопытники, волосы были заплетены в аккуратную косу, черты лица были остры и суровы, а миндалевидные серые глаза внимательно изучали химеру. Не сказать, что химера прямо поразилась до глубины души, ей и не такое уже довелось повидать. Просто о том, что она рано или поздно встретить живого кентавра, Саша как-то не задумывалась.

— Эм… Здравствуйте, — всё же про элементарную вежливость не стоит забывать, кто бы ни был твой визитёр.

— Ακολούθησέ με, — строгим голосом произнесла полуженщина-полулошадь, не отрывая от Саши колючего серого взгляда.

— Простите, что? Я не…

Вздохнув, кентаврида поманила мисс Сильверштейн рукой и, развернувшись, поцокала в глубь холла. Вот это уже было прекрасно понятно, и Саша не заставила себя ждать. Поскольку она, как уже было сказано, догадывалась о том, кто устроил ей такой приём, и знала, что раз так, то бояться нечего

Пока они шли, Саша то и дело водила во сторонам восхищёнными голубыми глазами. Её окружали белые мраморные стены, а пол под ногами был выложен яркими разноцветными плитами. В мраморе были выбиты сложные геометрические узоры, подобно тем, что составляли золотые нити на её одежде, а также множество маскаронов, то улыбающихся до ушей, то печальных, а то и злобных. Сам коридор освещало множество факелов, горящих в медных кольцах, что были ввинчены в стены по обе стороны.

— Βιάσου! Ο αδερφός σου σε περιμένει, — окликнула кентаврида Сашу, которая засмотрелась уже на сотый по счёту маскарон, пытаясь разобраться, какие в тот раз эмоции придавали холодному мрамору.

— Простите, что?

Вновь вздохнув, пегая златовласка потёрла свой лоб изящными тонкими пальцами и произнесла всего три слова с сильным акцентом:

— Брат… ждать… сестра…

Так и есть! Это ОН пришёл, чтобы вновь спасти её, прогнать прочь жгучий и беспощадный огонь, пожиравший её! И разве кто-то теперь усомнится, что он не настоящий ангел?!

Иное заявление лучше подхлестнуть Сашу и не смогло бы. И на сей раз её необычной спутнице уже не было нужды торопить химеру.

***

В портике, куда привела мисс Сильверштейн кентаврида, рядом с журчащим фонтаном сидели Мик и седовласый старец в белом хитоне и фиолетовом гиматии. Брат был в белых капри и белой же рубашке навыпуск.

— Здравствуй, дитя мое, — обратился к ней старец, — брат твой принес тебя сюда, питая надежду, что тут ты обретешь гармонию в душе. Я осмотрел тебя, пока ты спала, и пришел к выводу, что лишь звуки музыки смогут успокоить твою душу и сердце…

— Здравствуйте, — в свою очередь поздоровалась мисс Сильверштейн, — видите ли, с чего бы начать... Есть те, кого я люблю всем сердцем, но их жизнь полна опасностей и риска, и я очень боюсь, что однажды они... не вернутся...

— Это очень похвально с твоей стороны, что ты беспокоишься об дорогих людях, но оставь свои тревоги. Здесь ты найдешь покой и гармонию, — старец встал и отправился в боковую дверь.

— Сашенька, — Мик подошел к ней, — ничего у тебя не болит?

— Нет, наоборот, — химера улыбнулась брату, — самочувствие просто шикарное!

— Вот и хорошо. Теперь ложись сюда, — и подвел её к мраморной скамье, устланной шкурой неизвестного зверя, — сейчас Орфей придет.

— Да? А как мы его узнаем?

— А это старец и есть Орфей, — Мик улыбнулся, — он меняет обличия, чтобы завоевать доверия, а так… ходят легенды, что его музыка лечит, вот это мы и выясним.

Звуки музыки

Орфей вернулся минут через пять, держа в руках лиру.

— Мик, ты можешь прогуляться, пока я провожу сеанс, или остаться…

— Я тоже послушаю вашу музыку, Орфей. Кто знает, может у меня тоже с гармонией туго…

— Я буду играть, а вы отдайтесь музыке и плывите по течению.

Мик возлег на соседнюю скамью; Орфей коснулся пальцами струн.

Саша долго не могла сосредоточиться.

Не улавливала музыкальную нить.

И решила понаблюдать за братом; тот полежал на спине, потом перевернулся на бок, затем уткнулся носом в мех и… внезапно у него раскрылись крылья. Раскрылись, сложились и вновь расслабленно разложились по ту и эту сторону скамьи.

Орфей даже глазом не повел.

***

— Ш-ш-што это… — чуть слышно прошелестела мисс Сильверштейн. Дело было в том, что химера сейчас… воспарила над своим собственным телом! Да, именно, где-то в шести-семи метрах над землёй, лёгкая и невесомая, как пёрышко, Саша видела, как она, ОНА же, с закрытыми глазами, мирно спала (вроде как) на мраморной скамье. Но ей недолго пришлось глазеть на саму же себя, поскольку химера стала подниматься всё выше и выше, к белым облакам в лазурном небе. Но даже отсюда она продолжала слышать сладостное пение лиры. И оно звучало даже в разы громче, музыка обволакивала со всех сторон, словно прохладные водяные струи в жаркий полдень.

Состояние, испытываемое на данный момент Сашей, было как раз ей в диковинку, что и говорить. Она могла видеть собственные руки, да и прочее. Но при этом ощущение тела, как такового, исчезло. А вместе с тем и все телесные чувства. Вроде бы ты есть, а вроде и нет… Между тем Саша, ничего не понимая в произошедшем, всё продолжала набирать высоту, и вот уже не видела фонтанов, ни зелёной лужайки, ни Орфея, ни брата, ни саму себя. А волшебный хор струн не умолкал ни на секунду.

— Ох, да что же это со мной?! Кто я теперь?!

— Тише, милая. Тебе нечего бояться.

Какой знакомый голос! Химера могла поклясться, что ей вовсе не кажется, что она не так давно его слышала. И она, кажется, припоминает, где именно…

— Неужели это вы, бабушка?

— Как видишь. Мы вновь встретились, — прекрасная лисохвостая химера с кошачьими ушами заключила в объятия свою пра-пра-пра-пра-пра-правнучку.

— Что такое со мной? Неужели я умерла?!

— Тссс, вовсе нет. Просто сейчас ты находишься в измерении, которое люди зовут астралом. Точнее, твоё астральное тело на данный момент здесь.

— Надо же… — иных слов Саша подобрать так и не смогла.

— Не волнуйся. Это необходимо, потому что сейчас тебе предстоит многое увидеть. И многое вспомнить. Идём же со мной. Но помни — не теряй связь с музыкой. Отдайся ей сполна.

***

Взявшись за руки, прабабушка и правнучка, словно подхваченные ветром осенние листья, вместе полетели среди миллиардов горящих звёзд. И лира Орфея продолжала петь. На этот раз мисс Сильверштейн всё же постаралась заставить себя уловить суть мелодии. Ведь на что может быть похожа музыка, рождаемая маленькими струнами? На течение воды… реки… Да, именно! Надо плыть по течению, как сказал музыкант. Просто представь, словно жарким летом ты плывёшь на спине, по прохладной речушке, воды которой бережно поддерживают тебя, подобно материнским рукам. Плыви и ничего не бойся, ведь ты знаешь, что река позаботится о тебе. Надо плыть и плыть…

— Молодец, ты начинаешь понимать, — ласково улыбнулась прабабушка после того, как Саша подробно описала свои ощущения, — так что, как я думаю, ты уже готова.

— Готова? К чему?

Вместо ответа старшая химера лишь вновь взяла младшую за руку и на сей раз они полетели стремительно, как стрелы. Все звёзды смешались в длинные яркие лучи. Но Саша всё равно старалась не терять нить музыки, по-прежнему представляя себе тихую и спокойную реку.

— Мы на месте. Смотри же. Сейчас внимание, внимание и только внимание. Что ты видишь?

— Вижу… звезду, — пробормотала Саша, не отрывая взгляда от маленького светила, на которое указывала прабабушка, — хотя подожди секунду… Что-то такое… Ох!

Прямо на глазах звёздочка начала сиять ещё ярче, расти, менять привычную для звёзд форму. Пока перед взором обеих химер не предстали две яркие фигуры. То были мужчина и женщина, тоже из их племени. Женщина в длинном платье, с волосами по пояса, с кошачьими ушами и лисьим хвостом… так же, как и они. И она горько рыдала, сидя на земле. А мужчина в клетчатой рубашке и джинсах, с песцовым хвостом и рысьими ушами, он также имел небольшую бородку, а его волосы закрывали шею до самого воротника рубашки. Он протянул плачущей руку и участливо спросил:

— Эй, что случилось?

Жаль, что плакать может только физическое тело! Как же хотелось мисс Сильверштейн зарыдать, прямо здесь, в голос! Поскольку она поняла без лишних слов, что перед ней сейчас её собственные родители. Эмма и Хью в годы их молодости.

— Ох, Боже мой!..

—Тссс, — прабабушка строго воззрилась на неё, — Не теряй нить. Ещё не всё.

Тем временем полупрозрачные изображения вновь потеряли очертания, и спустя пару секунд картина переменилась. Сияющий от счастья Хью Сильверштейн кружится по небольшой комнатке, держа в объятиях свою жену и она тоже улыбается, хоть и немного смущена.

—Эмма! Ох, Эмма, дорогая! Это же самый счастливый день в моей жизни! Я люблю тебя, я так тебя люблю! — безудержный восторг и радость химеры-самца, только что узнавшего, что он скоро станет отцом.

И вот очередная перемена. Теперь Эмма, полулёжа в широкой кровати, нежно прижимает к себе маленький, тихо сопящий свёрток. Плачущий от счастья Хью, новоиспечённый отец, обнимает за плечи уставшую, но счастливую новоиспечённую мать.

—Молодец, Эмма! Умница моя!

—И ты тоже молодец, — Эмма ласково улыбается мужу, несмотря на слабость.

Тут в комнату входит другая химера. Очень преклонного возраста, в старом потрёпанном платье, тапочках и грубой шалью на плечах. С пушистыми львиными ушами и волчьим хвостом. На макушке старухи завязан тугой пучок.

—Мамуля! — мистер Сильверштейн кинулся с объятиями и к ней. Очевидно, старушка сыграла весомую роль во время родов его жены.

—Это… МОЯ БАБУШКА?!

—Да. Роза Сильверштейн была матерью твоего отца. Но наберись терпения. Ещё далеко не всё.

Сила, что дремлет до 16-летия

— Наше маленькое чудо! — улыбается бабушка Роза, глядя на новорождённую внучку.

— Мамуля, дорогая моя! Если бы не ты, — со слезами счастья Хью вновь обнимает старушку.

— Да, — слабо улыбается Эмма, — наша крошечная радость… наша Сашенька…

— Она ведь и вправду необычна, — бабуля мигом посерьёзнела.

— Что вы имеете в виду? — миссис Сильверштейн подняла недоумевающий взгляд на свекровь.

— В малютке заключена сила, что даёт исцеление плоти и души. Да, не смотрите вы так, я не шучу. Это дар наших далёких предков. Не каждому из нас могла выпасть такая честь.

Данная весть не сильно обрадовала новоиспечённых родителей. Хью помрачнел, а Эмма крепче прижала к себе ребёнка, который тут же захныкал. Но бабуля Роза мягко улыбнулась.

— Тише, мои хорошие. Пока не всё так уж серьёзно. Её дар будет спать до 15-16 лет и не омрачит детских годов. И если она будет взращена в любви и понимании, то сумеет исцелять самые тяжкие увечья одной своей слезой…

Так значит, бабушка знала это? А Саша, к сожалению, не смогла поговорить с ней. Ведь Роза Сильверштейн покинула мир, пока юная химера была совсем ещё крошкой, не успевшей запомнить бабулю даже в лицо.

***

— Хороши в лесу грибочки, — с такими словами в гостиной появилась Джорджина Холмс. Вся растрепанная и нервная, — только мухоморы все…

— Джо? — недоуменно вытаращился на неё Шерлок.

— Ватсон нейтрализован, — сообщила присутствующим Джо, — пару дней у него поболит голова, потом он начнет искать с вами встречи, чтобы выяснить, что случилось…

— После такого, я даже ему руки не подам, — проворчал Джиген, пытающийся привести Эмму в чувство.

— А придется, — очень ласково пропела Джо, плюхаясь на ближайшее кресло, — потому что, добрый доктор все забудет и будет очень огорчаться вашей холодности…

— Но ты ведь в курсе?! — возопил Люпен.

— В курсе, — согласилась Джо, — но сейчас я очень не в духе… и это не из-за предательства Ватсона.

— А из-за чего? — полюбопытствовал Холмс.

— Из-за вас, придурков, — Джорджина выпрямилась, одернула свою широкую юбку и заляпанный красками свитер и бросила на парней взгляд, полный яростного гнева, — вы же видели, что в Шотландии произошло? Видели, но ни черта не сделали… Дайсуке, папаша, мать вашу, какой ты отец? Тебе сортиры мыть. Где тебе быть папашей, не мог даже приемную дочь окружить лаской и счастьем? А?

— Я… — принялся мямлить Джиген.

— Закройся, всё, что ты хочешь мне сказать, я знаю, — завелась Джо, — ладно, Шерл у нас блядский уникум, со звездой на заднице и тоже не знает, как её использовать, но он хоть — мужик, да еще и взрослый, а Саша — маленькая ещё!!! Она жила себе жила и… бац… обнаружила в себе силы немереные и всё… жизнь наперекосяк. Мик не может всех вечно спасать и разорваться не сможет. И когда-нибудь это ему ещё и боком встанет…

— Погибнет? — побледнел Дайсуке.

— Самый паршивый вариант… — отреагировала миссис Холмс, — а если Саша в норму не придет, то статься так, что она натворит дел почище Таноса. Она и Мика прибьет случайно…

— А разве Мика сейчас прибить можно? — Люпен посмотрел на Джо, — помнится, ты говорила, что он у нас теперь…

— Физическое тело может пострадать, — криво ухмыльнулась Джо, — астральное нет. Но это не освобождает вас от ответственности за Сашу. Если назвались друзьями или названными отцами — будьте добры нести ответственность!!!

Тут на диване зашевелилась миссис Сильверштейн.

— Я отправляю вас в долгий отпуск, — жестко сказала Джо, обращаясь к ней, — Ватсон нейтрализован, но Stark Industries будет искать вас и вашу дочь. Борьба с корпорацией займет гораздо больше времени, чем с доктором.

— О-ох, — химера поднялась, держась за растрёпанную голову, — что произошло? Где Саша?!

— Можно я э… с э… миссис Сильверштейн поеду… — вдруг сказал Дайсуке.

— Хм, — Джо посмотрела на него, — я не против, но решать Эмме.

— Сашенька, где она? — жалобно бормотала миссис Сильверштейн, — и куда вы меня хотите?.. Где Саша?!

— Я отправлю вас на другую планету, там очень хорошие курорты и прекрасное лечение. За Сашу не беспокойтесь. Она с Миком. Он её защитит от любой беды…

Данное заявление немного ослабило ледяную руку ужаса, сдавившую материнское сердце. А заявление о путешествии на другую планету Эмму не шибко уже могло взбудоражить. Когда у твоей дочери такие друзья, будь готов к любому сюрпризу. Но главное — ты уже знаешь, что можешь им довериться, так что бояться нечего. Хоть они и люди…

— Ох, слава Богу, он здесь… Миссис Холмс, я прошу вас, — тут же взмолилась несчастная мать, — не вините Сашеньку! Она привыкла сносить всё молча! Она боится, что пострадает мистер Меллоун, что пострадаете все вы. Вот и молчит, терпит до последнего.

— Вот как раз последнего ей и не надо бояться, — проворчал Джиген, — слава богу, мы тут все взрослые…

— А ведете себя как маленькие, — буркнула Джо, — а то и хуже…

— Конечно, это так, я не спорю. Но уже не переделаешь. Никому она, бедная, не могла высказаться, кроме нас с Хью, об обидах своих. Поэтому и опыта в дружбе у неё особого нет. Сто раз было с ней — вчера друзья навеки, а сегодня не подходи, чудовище! Вы же… не поступите так?

— За кого вы нас принимаете? — возмутился Люпен, — да у нас репутации не сверкают серебром, но унизится до того, чтобы повернуться спиной к несчастной девочке, это не к нам. И, вообще, мы всегда на стороне униженных и оскорбленных!

— Я хочу с вами, Эмма, отправиться на другою планету, — Дайсуке посмотрел на миссис Сильверштейн, — чтобы побольше о Саше узнать, а то она скрытная, сами знаете…

На щеках Эммы сперва вспыхнул румянец, но в момент угас, словно хмурая туча закрыла ясный солнечный луч.

— Ох, как же мне быть… Я не против, просто… Самка-зверолюдка с человеческим самцом… А, постойте! Это же не наша Земля, так что, надеюсь, коситься там на нас не будут, ха-ха! Ох, простите, если вас задело. Ляпнула сдуру…

— Да ничего, это только на Новой Земле все еще такая хрень творится, правильно ведь? Джо?

— Ты прав. На остальных планетах к этому относятся совершенно иначе.

— Да, — химера протянула стрелку руку, — я расскажу вам всё, как есть. Но только после спа-процедур, идёт? Если они там есть, конечно.

— Конечно, есть. Это же специальная планета для отдыха…

— Ну что ж. Мы готовы, миссис Холмс! И умоляю — не оставляйте Сашеньку.

— Конечно, — пообещали ребята, — никто больше Сашу не обидит, слово даем.

Джо сотворила портал в двери, сунула Дайсуке антрацитовую карту и выпнула бедолаг в новый дивный мир.

***

— Черт, — воскликнул Люпен, когда портал погас, — мне очень жаль, что я недостаточно был внимателен к Саше. А корпорацию я в порошок сотру.

— Боюсь, что корпорация Старка тебе не по зубам, — ответила на это Джо, — ты оружие не воруешь, а они на этом крупные бабки делают.

— Тогда, что нам делать? — полюбопытствовал Шерлок, — мне тоже стыдно из-за Саши.

— Ты думаешь, — ответила Джо, — Люпен шастает по интернету и ищет информацию. Если сможешь взломать — вперед. Я отслеживаю и пишу статьи. А теперь, мы с Шерлом уходим, а ты — через дверь, но постарайся быстрее.

— Почему?

— Прихлебатели Старка будут тут через полчаса, — и супруги Холмс исчезли в портале. Люпен было последовал за ними, но вдруг увидел листок в пыли на полу.

То был измятый листок в клетку, очевидно, давно вырванный из тетради. Неровными буквами на нём было выведено четверостишие:

So much blood…

So much pain…

I will lose my dad again

JUST TO SEE MY DAD AGAIN

Причём последнее слово в нём было сильно размытым, словно бумагу в этом месте случайно намочили. И впрямь, явно было видно серенькое пятнышко, как от упавшей капли…

— Бедный ребенок, — подумал Арсен, — как же ей пришлось в жизни худо…

— С таким дерьмовым другом, как ты, — в свою очередь зазвучал мерзкий голос в голове бывшего вора, — и врагов не нужно! Полюбуйся, что ты натворил! А ведь она поверила тебе! Откуда ж ей было знать-то, что ты сволочь последняя, которая за сиськи, пизду и жопу родину продаст?! Кобелина! Пока там на вас фанатки облизывались, она по ночам от боли корчилась! Арс Ловер! Да кого ты lover?! Себя разве что, ненаглядного, алмазного! Арс Мудак тебе больше подходит! А у неё, между прочим, такими темпами сердце может не выдержать! И очень скоро! Как вам такое, мистер Мудак? А? Девочка, которую мучили, избивали до кровавых ссадин, в грязь втаптывали, лишь за то, что нечеловеком родилась… Так надеялась, что обрела наконец-то настоящих друзей, после стольких унижений, что сжалился над ней Господь, а ты… Как тебе вообще наглости хватает после такого её матери в лицо смотреть?! Предатель! ПОЗОР!!!

— Закройся, — проворчал вслух Люпен, выходя за порог и закрывая дверь.

— Слишком поздно, мистер Мудак, слишком поздно. Теперь самый малейший стресс — и всё, кранты, остановится её сердечко. Или разрыв. Вот так всегда — сперва хуй положим, а потом, как дойдёт по полного пиздеца: Я всё исправлю, честное слово! Угу. У тебя тогда была масса времени, чтоб созвониться, чтоб быть в курсе обстановки. Ну на пять минуточек можно ведь было! Хоть бы её мать пожалел, что ли. НО НЕЕЕЕЕЕЕТ! Наш мистер Мудак предпочёл просто штаны свои крутецкие просиживать! Вот и живи теперь, паскуда, с мыслью, что убил ни в чём не повинную девочку, которая поверила тебе! Убил… а мог спасти! И ради Бога, хотя бы раз в неделю отрывай от дивана жопу, чтоб ей на могилку цветочек отнести. Какой же ты мерзавец, Господи! Зачем тогда наобещал, что будешь их защищать?!

— Знаю, что мудак, но так же знаю, что исправлюсь, — Люпен сунул клочок себе в карман и отправился пешочком до квартиры, которую они с Джигеном снимали, — а ты, внутренний голос, можешь заткнуться, ибо ничего страшного с Сашей не произойдет.

Звёздная Лисица, посланница далёких предков

День за днём, месяц за месяцем, год за годом пролетало перед глазами Саши её счастливое детство. Вот она только ещё учится ходить, делая свои первые в жизни шажочки в объятия плачущего от счастья папы. Вот мама вслух читает ей, трёхлетке, сказку перед сном, прежде чем уйти, погасив лампу. А вот они все вместе идут на очередной пикник, Сашенька, весело смеясь, едет на папиных плечах. А в маминой корзинке наверняка что-то ужасно вкусное, ведь мамина выпечка плохой и несъедобной быть просто не может. А вот их соседка, пожилая химера, любившая Сашеньку, как родную внучку…

Вот так всё и было, пока их не обманули. Их заставили уйти из родного дома всего лишь на сутки — и больше туда не пустили. Проклятые обманщики лишили их всего, и родины, и крыши над головой, и спокойной безоблачной жизни. Мама с болью в сердце простилась навсегда с их яблочным садиком, что каждый год одаривал её новыми плодами для восхитительных пирогов и джемов.

Отныне в Сашиной жизни началась практически непрерывная чёрная полоса. Им пришлось сменить место жительства, школу и работу ещё не единожды, лишь по простой причине — ты полу-животное, а значит, в любой момент можешь взбеситься и загрызть всё мирное население. Или же нечего уродам соседствовать с нормальными людьми, а то такой благополучный район, а вы всё похабите одним своим видом! Не говоря уже об мерзких одноклассниках, быстро нашедших в ушасто-хвостатой девочке подходящую грушу для битья. Ведь детская иерархия жестока — либо ты один из нас, либо козёл отпущения, а третьего, увы, не дано. Нет, порой мисс Сильверштейн встречались и сородичи средь сонма человечьих детёнышей. Но увы, либо в очередной раз Сильверштейнов изгоняли с только насиженного места, либо первыми уходили они. И вот спустя целых девять лет Сашеньке так и не удалось обрести настоящих друзей. Именно настоящих, а не фальшивок, которые ещё вчера клялись в дружбе навек, а на следующий день радостно присоединялись к травле. Или же с грустью констатировали, что, мол, не могу, мне мама запретила, извиняй. Побои, оскорбления, унижения, и только лишь потому, что ты родилась со звериными ушами, хвостом и клыками. Для Сашеньки стало обыденностью приходить со школы покрытой синяками и ссадинами и с запавшими от слёз глазами. Как-то раз она даже попросила родителей, может быть, записать её в Школу монстров, что находится где-то в Америке. Надеясь, что там бы её принимали за свою. Но Эмма наотрез отказалась, заявив, что нечего там ей делать среди крашеных шмар, что это не школа, а бордель самый настоящий. Хоть Хью не одобрил тогда обогащение словарного запаса дочери, данная идея быстро была забыта.

Как во сне, обретала зримую плоть Сашина память. И вот уже как вчера она заново пережила самый тёмный и страшный вечер в своей жизни — мучительная смерть Хью от развившегося перитонита из-за не оказанного вовремя медицинского вмешательства. И тот зловещий лик безумного клоуна, что жаждал завладеть её сердцем и ещё четырьмя невинными сердечками, восстал из забытья…

— Нет… Не надо, умоляю! Пожалуйста, остановитесь! Я не могу…

— Тише, тише, дорогая! — прабабушка ласково дотронулась до руки задрожавшей химеры.

— Но зачем всё это, зачем?..

— Прости, что пришлось подвергнуть тебя подобному. Но теперь ты должна понять. Изумрудная Звезда должна была пробудиться в час твоего 15-летия и одарить тебя почётным титулом Друида, исцеляющего плоть и душу. От одной капли твоей слезы заживали бы самые ужасные раны. Но человеческая нетерпимость и жестокость изранили твою душу, а вместе с этим пострадала и твоя Звезда. Но не бойся, тебя мы не виним. Просто теперь твоё собственное исцеление зависит именно от тебя. Если ты сумеешь найти и обрести Гармонию в своей душе, изгнать навеки страхи и сомнения, довериться тем, кого ты любишь — только тогда ты станешь истинным Друидом и сможешь бороться за мир и покой Вселенной вместе со своим братом. И именно тогда с его плеч упадёт тяжкий груз, что он несёт уже много лет.

— Д-да, — еле слышно шепнула мисс Сильверштейн, всё ещё досадуя, что не может заплакать. Она сможет помочь Мику… Спасти его от вековой тоски… Стать Друидом и тоже помогать другим, защищать, исцелять… Он не будет больше тащить своё бремя в одиночку… Но для этого она должна вначале спасти себя сама… САМА… Иначе… больше никто иной не поможет Мику… Кроме неё…

— Не нужно бояться, — прабабушка вновь расцвела тёплой улыбкой, — отныне Вульпикула будет сопровождать тебя.

— Простите, кто?

Но вопрос остался без ответа. Однако, не совсем: та зелёная звёздочка, что только что транслировала прошлое мисс Сильверштейн, вдруг словно подпрыгнула на месте, взвилась, при этом вырастая и вновь изменяя очертания. Спустя три-четыре секунды к Сашиным ногам подскочила небольшая лиса с изумрудным мёхом и янтарными глазками. Химера от неожиданности прижала ладони к губам, а изящное животное… отвесило ей поклон, слегка согнув передние лапы. Да ещё так ловко!

— Это твой Звездный Дух, — перед Сашей выткалась огромная сияющая птица с сапфировыми глазами, — я — Звездный Феникс, возможно, ты меня помнишь? Эта Звездная Лиса. Она будет приглядывать за тобой, как я приглядываю за Миком.

— Так ты теперь, получается, для меня вроде напарника? — ласково обратилась Саша к своему духу.

— Во всяком случае, если вы сможете найти общий язык, то ценней друга в вопросах силы — не найти! — улыбнулся Феникс, — ну, можешь и меня спрашивать…

— Что ж. Моё время вышло. Прощай, моя милая. Удачи тебе, — с этими словами Сашина прабабушка рассеялась мириадами серебристых огоньков, далеко-далеко, в бесконечность сквозь звёздный свет.

— До свидания, — только и успела промолвить мисс Сильверштейн с лёгкой грустью.

Звездная Лиса внезапно совершила резкий прыжок прямо в сторону Сашиного астрального тела. Не успела химера опомниться, как окружавший её нематериальный мир засиял изумрудным светом. Но он был уже не мертвенным и зловещим, в сиянии ощущалось нежное тепло и благодать… И все ощущения окончательно покинули Сашу, остался лишь свет её Звезды, дарующей исцеление духа и плоти, как и было положено ей изначально.

***

— А-ах!..

Как же, всё-таки, это невероятно и необычно — вновь дышать, вновь ощущать тепло, запахи, твердь того, на чём ты лежишь. К тому же физические чувства возвращаются к тебе сразу все вместе, а не поодиночке. Может быть, тем, кто регулярно посещает астрал, подобное уже не в диковинку, но Саше, как первопроходице, потребовалось от силы 20 минут, прежде чем она опомнилась и осознала, что её физическое и астральное тела вновь стали единым целым. И ещё кое-что — вместо выданного местными жителями наряда по последней эллинической моде, на ней теперь был белоснежный балахон длиной до самый пят, с рукавами, почти скрывающими руки, и прихваченным тонким пояском на талии. А голову украшал ромашковый венок. Наряд Друида.

Кое-как совладав с затёкшей спиной, химера приняла сидячее положение и осмотрелась. На горизонте ярко пылал закат. Музыканта уже не было, а вот на соседней скамье как ни в чём не бывало восседал Мик, с улыбкой смотря на преобразившуюся сестру.

— Ну, как путешествие в астрал? Прошло удачно?

— Так... ты всё уже знаешь? — химера слегка подняла брови.

— Рассказывай, что ты там узнала, — Мик слез со своей скамьи перешел к Саше и сел рядом. Обнял сестренку.

— Много чего, — вздохнула Саша, — и самое главное до меня всё же дошло: только я могу себе помочь. Больше никто.

— Феникс сказал, что теперь тебе положена Звездная душа и она у тебя в виде лисы. — Мик улыбнулся, — всё правильно. Ты — лиса по духу. Быстрая, стремительная…

— Только не хитрая особо, — улыбнулась Саша в свою очередь, — и ещё мне предстоит стать настоящим Друидом. Но всё зависит только от меня.

Кассиопея

На планете, где Джиген с Эммой очутились, кипела жизнь.

Кассиопея — планета курортов и полнейшего восхитительного отдыха. Отдыхающим были предложены пятизвездочные курорты, спа-процедуры, горячие источники, обилие разноцветных пляжей, теплое бирюзовое море, снежные пики, горнолыжные трассы, удивительные пещеры, экзотические сады и девственные леса, луга, реки.

На любой вкус и любой кошелек.

Джо отправила их в Золотую Звезду — один из первоклассных отелей с пятью собственными пляжами, с большим массивом леса на территории, с горячим источником, с тремя пещерами — соляной, радоновой и серебряной.

Прибыв на место, сразу же попали в руки заботливого персонала.

Выяснив из весьма скомканных объяснений Джигена, кто кому кем является, поселили в соседних номерах.

Боже, что за номера достались им!

Апартаменты явно были королевскими!

Огромные комнаты, окна, здоровенная объединённая терраса с мозаичным полом и витой оградой, на которой располагался плетеный столик и бамбуковые шезлонги, с которой открывался вид на море, пляж и лазуритовое небо, чуть подкрашенное опаловыми облаками.

В самом номере — громаднейшая спальня с широченной высокой кроватью, покрытой пушистым одеялом, с множеством подушек, визор на пол стены, гардероб, тумбы всех размеров. Ванная поражала размерами — в ней находилась джакузи величиной с небольшой бассейн для слона, душевая кабина приличных размеров, унитаз, биде, раковина и шкафчик с всякими полезными для мытья вещами.

***

Не успели Дайсуке, и Эмма оглядеться, к ним в номера прибыли доктора.

Доктор Эммы выглядел, как грифон, но лицо при этом у него было человеческим.

— Я — ваш врач! — представился он удивленной Эмме, — меня зовут Гри Улон. Я буду назначать вам процедуры по мере выявления у вас недомоганий. Прошу надеть вот этот халат, — тут он протянул Эмме безразмерное кремовое одеяние, — и последовать за мной.

Химера не без труда облачилась в выданный халат и последовала за эскулапом. Сейчас, в пушистой хламиде, она здорово напоминала кинозвезду 60-70-х годов, гордо выступающей по ковровой дорожке в шикарном манто, для которого явно ни одному-единственному песцу пришлось пожертвовать своей шкуркой. Только широкополой шляпы со страусиным пером и сигареты с мундштуком не хватало для полного сходства.

У Дайсуке лечащий врач был полупрозрачным элементалем по имени Ухил.

С Эммой они встретились в коридоре, когда шли за своими врачами. Доктора вступили в научный разговор, а Джиген решил поговорить с Эммой.

— Я не навязываюсь, — начал Дайсуке, осторожно беря Эмму за руку, — но думаю, что Джо вас сюда отослала, чтобы вы отдохнули и пришли в себя.

— Ох, дай Бог, здесь безопасно! — миссис Сильверштейн пока ещё не выглядела расслабленной.

— Нас тут не найдут, поскольку мы, скорее всего, в дальнем космосе, а может, вообще, где-нибудь в карманной вселенной.

— Подумать только, насколько малы оказались мои познания в астрономии, — Эмма неловко улыбнулась.

— И будет лучше, если вы будете считать меня вашим телохранителем, — Джиген глубоко вздохнул, — я не отказываюсь от роли приемного отца для Саши, но мы с вами не столь близки, чтобы… ээ… выглядеть парой…

— Что ж, соглашусь с вами, — в улыбке миссис Сильверштейн промелькнула затаённая печаль, — о, вот мы и как раз на месте!

***

За разговорами они пришли в медицинское крыло, где им предложили раздеться до белья и забраться в длинные прозрачные капсулы.

— Не беспокойтесь, — ответил доктор Улон на вопросительный взгляд Джигена, — это автодоктор. Лечить он вас сейчас не будет, но просветит и выдаст мне на дисплей все ваши показания. На основе их я назначу вам лечение.

В прозрачной капсуле было на редкость уютно; стрелок успел даже подремать.

— Ну что же, — оба доктора выпустили своих пациентов и теперь о чем-то совещались, изредка поглядывая на Эмму и Дайсуке, которые торопливо одевались, — можем сказать, что здоровье у вас в норме, не считая легких недомоганий, дисфункций желудочного тракта, проблем в позвоночнике, неустойчивого психического здоровья, глазного и внутричерепного давления, ярко выраженной мигрени… Мистер Джиген, идите к доктору Ухил, он вам назначит лечение, а вы, голубушка, подойдите ко мне.

Эмма приблизилась к столу доктора и села на кушетку.

— Я вам прописываю длительные прогулки, — начал печатать доктор, — морские ванны, массаж, гидротерапию, спа-процедуры, крепкий сон и обильную еду. Рекомендую соляную пещеру, бромное озеро, грязи, не меньше десяти миль пешком в день, озонотерапия. У вашего спутника очень много заживших ран от ножа и огнестрела, а у вас легкое сотрясение мозга, но уже прошедшее, радикулит поясницы, пара когда-то сломанных ребер, начинающаяся язва желудка, рубцы на сердце, видимо был микроинфаркт, — и выдал ошарашенной Эмме толстую пачку разноцветных пластин, — это пропуска с указанием времени нужного для полного вашего излечения. Так, как вы пропустили первый и второй завтраки, я настойчиво рекомендую вам пообедать, потом отдохнуть и спуститься к ужину. После ужина непременно сходить потанцевать, а после лечь спать. Завтра начнем полновесное лечение.

— Но, простите, — заволновалась миссис Сильверштейн, — у меня с собой ни денег, ни костюма приличного. Собиралась в спешке, так уж получилось.

— У вашего спутника антрацитовая карта, — улыбнулся доктор, — а за одежду не беспокойтесь. Автодоктор снял ваши параметры и на основе ваших предпочтений и моды наш отель сошьет вам все смены платьев и белья, включая купальники.

— Так же обед уже вот-вот, разве он успеет? — Эмма в смущении поджала губы.

— Вы можете пообедать на террасе ваших номеров, — успокаивающе проговорил доктор Улон, — я не знаю, что за обстоятельства привели вас сюда, но прекрасно вижу, что вы — очень красивая женщина, поэтому отбросьте все сомнения, горести и наслаждайтесь отдыхом.

***

На террасе уже ждал накрытый стол с хрустальными приборами, тонкими фарфоровыми тарелками, льняными салфетками. Рядом на сервировочном столике покоилась бутылки Пессак-Леоньян 2000 года выпуска и Romanée-Conti Grand Cru 1980 года.

— Я тоже решил, что пообедать можно и тут, — чуть виновато сказал Дайсуке, посмотрев на миссис Сильверштейн.

— Очень даже хорошая идея, — химера успокаивающе взяла его за руку, — я только за!

— Сейчас принесут меню, — стрелок набрал полную грудь воздуху, выдохнул и предложил, — давайте, я вам налью вина.

— Ну-у-у… Разве только полусухое и капельку…

— Нам предписано отдыхать, так давайте это и делать.

Робостюард появился над ними и выдал на руки пухлое меню под красной сафьяновой обложкой.

Что там только не было!!!

Все виды еды, которые существовали, существуют и будут существовать, были предоставлены там.

Глядя на великолепие красочных картинок, Эмма и Дайсуке почувствовали, что зверски голодны. Робостюард, тихо жужжа, висел над ними, дожидаясь, когда они выберут.

Заказ Джигена — классический Цезарь с креветками, русские блины с красной икрой, бефстроганов и кусок Захера.

Заказ Эммы — жареная картошка по-деревенски, свекольный салат, ломтик зажаренной в кляре рыбы и кусок шоколадного чизкейка.

***

После еды Эмма ушла к себе в номер, а Джиген остался на веранде. Ему уже определенно нравилась эта идея — вкусно кормят, будут лечить и заодно Эмма расскажет ему про Сашу.

— Эмма, — стрелок налил себе вина, — нет. Я должен не думать о ней, как о женщине. Я — её телохранитель, а это значит, что я должен оберегать её от излишних потрясений. На этом и остановимся.

Время до ужина прошло быстро.

Небо над морем стало охристо-бирюзовым, к горизонту опалово-сапфировым; море потемнело.

Эмма проснулась отдохнувшая, голодная и задумалась о наряде к ужину. Вышла на террасу и посмотрела вниз — по бирюзовым дорожкам дефилировали мужчины и женщины в различных красивых нарядах — откровенных и не очень, эпатажных и эксклюзивных. Множество существ всех видов, гендеров, национальностей и рас — и никто никого не дразнил.

Эмма вздохнула и вернулась в комнату. Распахнула дверцы дубового гардероба и увидела огромное количество платьев; в выдвижных ящичках лежало белье и купальники, а вдоль коридора, ведущего к двери выстроилась целая шеренга туфель, ботинок, кроссовок и шлепок.

Переодев белье, лён, украшенный затейливой вышивкой и крохотными кружевами, химера остановилась в раздумье перед гардеробом. У неё НИКОГДА не было столько платьев и костюмов; поэтому она не знала, что выбрать.

От сумбурных мыслей её отвлек стук в дверь и голос Джигена:

— Эмма? Вы готовы?

— Ох, Господи… Одну минуту, — химера, не мудрствуя лукаво, сорвала с вешалки вечернее платье из золотистой парчи, с глубоким вырезом на груди, с открытыми плечами и спиной. Одеваясь на ходу, чуть не запутавшись в белых лаковых туфельках и кое-как приколов алмазную заколку на кончик хвоста, миссис Сильверштейн, наконец-то, с холодком под сердцем, резко дёрнула дверную ручку на себя.

Открыв дверь, Эмма испытала настоящий шок — в коридоре стоял Хью.

Нет?!

Нет.

Это был Дайсуке в смокинге с незабудкой в петлице, но он так был похож на покойного Хью, что у Эммы перехватило дыхание.

Джиген тоже врос в пол, когда увидел Эмму в этом потрясающем смелом платье. Химера была столь прекрасна, что сердце стрелка готово было выскочить из груди… И тут Дайсуке понял, что его песенка спета.

— Вашу руку, сударыня, — хрипло произнес стрелок, подавая ей локоть, за который Эмма благодарно зацепилась.

В объятьях Кассиопеи

Ужин им подавали в кабинете.

Одна стена представляла собой огромное окно, смотрящее в темнеющий парк, где постепенно зажигались фонари, а три других были забраны решетчатой ширмой, позволяющей рассматривать величественный зал, в котором стояли столики, за которыми сидели множество различных существ. Они все пили, ели и болтали.

В этот раз им подали рисовые шарики с начинкой Аранчини, паэлью с зубаткой и морепродуктами, грушевый татен и несколько вин — Cuatro Rayas 2041 года и Els Capricis 2060 года.

Насытившись, Эмма захотела прогуляться, что Дайсуке сразу же воспринял, как сигнал к действию.

Дорожки, в парке при отеле, причудливо разбегались в разные стороны, огибая подстриженные купы, приводя гуляющих то к уютным гротам, то к нескольким танцевальным площадкам, то к негромким фонтанам и фонтанчикам, а что касается скамеек — так они были предоставлены в самом максимальном количестве. Скамейки-тумбы, классические, скамейки-качели, скамейки-лежанки, скамейки для высоких, низких, толстых, тощих, квадратно-кубических, треугольных и цилиндрических, для летающих и порхающих, для ползающих и прыгающих, для зарывающихся и плавающих — на все вкусы.

Мозаичные фонари и крохотные фонарики, гирлянды и светящиеся цветы весьма причудливо освещали дорожки, придавая пикантности и интима в темных местах.

Эмма и Дайсуке подошли к одной из площадок. Оркестр, состоящий из очень больших кузнечиков, как раз закончил одну вещь и настраивался на следующую.

— Сказки Венского леса! — глаза миссис Сильверштейн влажно заблестели.

— Очень хорошая мелодия, — согласился стрелок.

— Под эту музыку мы с Хью танцевали в день нашей свадьбы, — Эмма смахнула непрошенную слезу.

— Да, но позвольте, я приглашу вас на танец, — выпалил Джиген, — я, конечно, не Хью, но… я был бы счастлив потанцевать с вами…

Химера вновь вспыхнула до самых корней светлых волос. Она не танцевала с самцами… то есть, с мужчинами уже столько лет, но и отказываться было как-то неудобно. Она лишь протянула в молчаливом согласии свои округлые, слегка полноватые руки, решив про себя просто не обращать внимания на тех, кто вдруг захочет посмеяться над её неуклюжестью.

***

— Как-то странно, — шептала миссис Сильверштейн, глядя в стену. Сна, как назло, не было ни в одном глазу, — нет... Так я не могу. Так неправильно как-то. Но... Боже мой, он не может быть ИМ! Но его лицо, глаза... Всё, как... как... Я, походу, с ума сошла. Нет, я точно с ума сошла!

Дайсуке ворочался, пытаясь уснуть. Но сон не шел. Стрелок открыл глаза и уставился на потолок.

— Господи! Я влюбился, — проговорил он негромко, — я влюбился в Эмму. И что мне теперь делать? Как я покажусь на глаза Мику? А Саше? — вздохнул, — я — не её умерший муж, да и не смогу его никогда заменить, но черт подери… Судьба подкинула мне шанс измениться, я воспользуюсь шансом. Отныне я буду защищать Эмму, не как телохранитель, а как влюбленный мужчина…

***

Закрутилась, завертелась жизнь на отдыхе.

Утром были процедуры, которые совершенно не мешали, а после процедур Эмма и Дайсуке были предоставлены себе.

Они купались в море, плавали с аквалангом, прыгали с парашютом, посещали пещеры и грязи. Гуляли по вечерам на территории отеля, ездили на горнолыжные курорты…

Эмма похудела, похорошела и стала напоминать ту, прежнюю Эмму, которая познакомилась однажды с Хью.

Джиген прекрасно понимал, что отель использует Живую Воду, но постепенно. Не так, что искупался в ванне и потом спал 72 часа, чтобы восстать ото сна молодым и красивым. Но отель добавлял Живую Воду в различные гидротерапии, и поэтому женщины хорошели и молодели с каждым днем.

Эмма скоро начала привлекать внимание мужчин, что Дайсуке жутко не нравилось. Неизвестные джентльмены, самцы и ловеласы стаями осаждали Эмму, осыпая её комплиментами и подарками. Дайсуке ревновал, вежливо отшивал особо наглых, но держался, с истекающими слюнями и вожделением, кобелями всех видов крайне жестко.

Ему, кстати, начинало мешать настырное внимание женщин. Много раз ему, улучив минуту, шептали в ухо самые разнообразные непристойности, как бы нечаянно хлопали по заднице и делали вульгарные намеки.

Миссис Сильверштейн подобные выходки были неприятны до отвращения. А если бы кто-то при ней так же флиртовал с Хью? Или с ней при Хью? Вдобавок, присутствуй здесь САША... Вообще, что тут, что там порой встречаются особи, для которых личные границы и здравый смысл всего лишь пустой звук. Поэтому она договорилась с Джигеном поменьше бывать в тех местах, где был особенно большой наплыв народу. А развлекать здесь себя можно как хочешь, к тому же огромная компания незнакомцев для веселой обстановки не была нужна ни одному, ни второй.

Стрелок согласился с этими доводами, ибо не был большим любителем шумных компаний.

***

Однажды Эмма сидела в пляжном баре и пила безалкогольное шерри, как вдруг к ней подсела одна из новых знакомых — Моки Фицджеральд, а чуть позже пришла еще одна, весьма развязная в поведении, дамочка — Линда Хриза.

— Хей! Девчонки! — весело сказала она, — хорош шорты протирать. Пошли ко мне. Я достала ящик Божественной Амброзии…

— Спасибо, — с достоинством ответила миссис Сильвертшейн, — просто мне тут спокойнее. Тихо, мирно и уютно.

— С-с-спасибо, — промямлила Моки, слегка покраснев, — я... я... меня уже попросили...

— Да ладно, пошлите. Выпьем, поболтаем.

Эмма и Моки переглянулись и решили принять приглашение.

У Линды был длинный крокодилий хвост, крылья бабочки, а так она напоминала коренную египтянку. Задница в коротких синих шортах привлекала всеобщее внимание, а круглые груди натягивали весьма откровенный топ красного цвета.

На Эмме были бермуды в зеленую пальму и голубая майка с логотипом отеля.

Моки стройная красотка с норвежскими чертами. Светлая кожа, иссиня-чёрные волосы заплетены в толстую косу, изумрудные глаза миндалевидной формы. Роскошный хвост ирбиса и пушистые волчьи ушки. Одета она была в пёстрый летний сарафан, шлёпки на пробковой подошве, а плечи покрывало парео с бахромой по краям и с незатейливым узором. То ли характерный для финского народа, то ли для лапландского.

Придя в бунгало, которое занимала Линда, девчонки расселись, вытянули босые ноги, получили по банке амброзии и погрузились в ритуал питья.

Спустя нескольких минут, Линда пихнула локтем Эмму, ибо сидела между Эммой и Моки.

— Ну как твой жеребец в постели?

— Кххх! Кхххе! Кххм! — от столь неожиданного вопроса напиток попал миссис Сильверштейн ни в то горло. Откашлявшись, химера подняла гневный взгляд на собеседницу:

— Чтооо?! Ты что это себе позволяешь? Тебе уже Амброзия твоя в голову ударила, дорогуша?!

— Погоди! Так ты еще не переспала с этим парнем?! Ну ты даешь!

Возмущению Эммы не было предела!

— Ты же вроде знаешь, прекрасно знаешь, что у нас подобные контакты с людьми зап-ре-ще-ны! Ведь наши самки могут забеременеть ТОЛЬКО от НАШИХ самцов! И это все давно знают! Он мой хороший друг, не более!

— Кто тебе такой чуши наговорил? — Линда достала еще по банке и открыла их, — ты же с Земли? Правильно?

— Именно, так! Я румынка по месту рождения.

— У вас на Земле вообще придурки. А у нас в Химерии толпа полукровок живет и нечё… Все хорошо.

— Хмм, как-то верится с трудом, — пробормотала Эмма, чувствуя лёгкий жар на щеках, — что-то я и слыхом не слыхивала ни про каких полукровок... Не сочиняешь ли ты часом, махаончик?

— Забей. Ваши старейшины специально сказку сочинили, что химера только с самцом своего вида может. Это древняя история зиждиться на том, что изнасилованные людьми химеры рожали полукровок, а родители бедняг нападали на предполагаемых отцов и съедали. Или калечили. Из этих суеверий и родилось правило, что все химеры — монстры, а химера может только со своими. Было у меня дело, — Линда похотливо облизнулась, — я еще молода была, лет пятьдесят не больше. Была я на Земле и познакомилась с таким мужиком, закачаешься. Наш весьма бурный и страстный роман длился четыре года. Я отложила восемнадцать яиц, девять из них не вылупились, четверо из второй девятки умерли на следующий день, а пятеро выжило. Две девочки, похожие на меня, мальчик, который был человеком, и два мальчика, один, из которых был черный, но с крыльями, а второй — смуглый и с крокодильем хвостом.

— Силы Небесные! — миссис Сильверштейн так и схватилась за голову, — отложить яйца... от ЧЕЛОВЕКА... Говоришь, тебе тогда было всего пятьдесят? Сейчас, интересно, сколько, извини за такой вопрос? А то тебе больше тридцати и не дашь... А кстати, детки-то, где они?

— Сто лет, а дети — у матери. Бабке уже далеко за триста. А того, кто был человеком, я отцу подбросила. Написала, мол, ничего я у тебя не прошу, воспитай только.

— И... и... ч-что, — подала свой робкий голосок Моки, — о-он ж-ж-жив или...

— Жив парень. В группе выступает, говорят, что на днях приедет. Мои гены в нем точно есть, — Линда вытащила полные банки и заменила ими пустые, — долгожитель. Папаша-то помер. А ты, подруга, своего мачо прибирай к рукам; не ровен час — уведет кто-нибудь!

— Да к чему такая спешка-то? — нахмурилась Эмма, — уж не себя ли имеешь в виду, под этим самым кем-нибудь? А, махаончик?!

— Да ладно, мы подруги. А у подруг не принято самцов уводить… Вон идет. Слышь, как воздух наэлектризовался-то и феромонами наполнился, — Линда принюхалась, — если согласится, то все самочки в отеле его будут.

— Да прекрати ты уже со своими гадостями! — странное чувство колыхнуло душу миссис Сильверштейн. Уж слишком хищным взглядом уставилась эта озабоченная кроко-бабочка на стрелка! Ни дать, ни взять, присматривает нового самца ради будущей кладки.

— Брутальный такой жеребчик, — усмехнулась Линда, — с историей. Посмотри, какой он охуительный… А ты цепляешься за суеверия…

Дайсуке подошел к веселой компании; он был в белых брюках и рубашке, на голове ловко сидела белоснежная шляпа. Вся эта белизна выгодно оттеняла его загар и черные волосы.

— Здравствуйте, девушки! — вежливо поздоровался он с ними, — я бы хотел украсть Эмму из вашей поддатой компании.

— Можешь забирать, — заржала Линда и подмигнула Эмме, мол, потом расскажешь.

Эмма спустилась с террасы, грациозно держась за сильную руку Дайсуке; он её приобнял за талию и они удалились.

— Черт подери! — Линда выпила залпом банку амброзии, — какая же они — потрясающая пара! Вот Эмма будет дурой, если не затащит этого красавчика себе в объятья.

— Что? Ах, д-да-да, — забормотала Моки, красная как маков цвет, — я... я т-так рада за... за неё... о-очень!

Страсть под звездами

Слова Линды заронили тонну сомнения в душу Эммы.

Все предания старины глубокой были ложью? И полукровки имели место и право на жизнь?

***

Она принялась наблюдать за стрелком и, через череду долгих наблюдений, пришла к выводу, что в словах озабоченной крокобабочки, есть резон.

Дайсуке Джиген был строен, худощав, мускулист и сексуален для большинства женщин и самок, проживающих в отеле, при этом был невероятно учтив, старомоден и изыскан, чем выгодно отличался от других мужчин и самцов.

В один прекрасный день Эмма повела его к ближайшему тиру, под предлогом — красивая женщина хочет выиграть приз.

— А ты умеешь стрелять? — Эмма посмотрела на Джигена.Такими же ясными и голубыми глазами, как и у дочери.

— Конечно, — ответил стрелок, — что ты хочешь получить?

— Вот это, — Эмма ткнула пальцем в невероятно милую плюшевую кракозябру; но, оказалось, что это был владелец тира.

— Ой, неловко получилось, — рассмеялась Эмма и ткнула в другую брокозявру.

— Ладно, — кивнул стрелок, взял ружье и прицелился в многочисленные мишени.

— Двенадцать выбитых мишеней и игрушка ваша, — проскрипел владелец.

— Нет проблем, — Джиген блеснул удалью и за двенадцать секунд выбил все мишени, к вящему неудовольствию владельца.

Эмма стояла и наблюдала за ним; когда Дайсуке начал стрелять, её вдруг пронзил заряд электрического тока — шерсть на хвосте стала дыбом, волосы затрепетали, ушки навострились.

Мужчина мечты.

Защитник из сказок.

Никто бы не посмел и пальцем тронуть её и её дочь, будь он её…

Её?

— Вот твой приз, — мужчина протянул ей большеглазую лохматую брокозявру.

— А из револьвера?

— Я из всего стреляю, — мягко ответил Джиген, — может тебя научить?

— А можно?

— Почему бы и нет, — Дайсуке повертел головой, — я вижу еще один тир. Пойдем и я тебе покажу.

Во втором тире брюнет вложил в хрупкие ручки Эммы массивный револьвер, сам встал чуть сбоку и положил свои руки поверх рук Эммы.

— Вытягиваем руки, а теперь нежно нажимаем на курок.

Выстрел чуть-чуть задел раскрашенную мишень, но это не помешало Эмме податься назад от отдачи… Ох, у неё аж голова закружилась.

Она стояла в опасной близости от двуногого самца и это ей, черт подери, нравилось.

— Ты в порядке? — встревоженно спросил Джиген, — что-то ты побледнела…

— Я в порядке, — уверила его Эмма, — пойдем… поплаваем.

— В нашу бухточку? — уточнил стрелок; они обнаружили уютную бухту во время своих прогулок и там им так понравилось, что купаться стали лишь там.

— Конечно, — согласилась Эмма.

***

Понадобилось несколько дней, чтобы Эмма решилась на ответственный и решительный шаг. Она всё хорошенько обдумала, взвесила и приняла решение, тем более к Джигену принялись подкатывать двуногие вульгарные самки.

Это было недопустимо; при виде них Эмму начинало колбасить и корежить.

И вот наступил день, который должен стать переломным в её судьбе.

На сам день Эмма ничего такого не планировала — прогулки, купание, сет в теннис, катание на банане, а вот вечер обещал быть насыщенным.

Где-то между купанием и теннисом, Эмма невзначай сказала стрелку:

— Как ты думаешь, можно распорядиться, чтобы ужин подали на террасу в номер?

— Я узнаю, — ответил тот.

Джиген без памяти был влюблен в Эмму, но, будучи человеком старомодным, не торопил события, осознавая, что, пока между желанной женщиной и им, стоит память об умершем муже, ничего предосудительного не произойдет. Поэтому он слегка удивился внезапному желанию вдовы поужинать на террасе, но пошел и осведомился насчет ужина. Персонал был любезен, заверил Джигена, что все хлопоты по сервировке они берут на себя и ему совершенно не о чем беспокоится.

***

Повара отеля расстарались: отбивные с ананасами и сыром — на главное блюдо, морской салат с кальмарами и креветками — на закуску, сливочно-манговый десерт и москато д’Асти Bosc dla Rei 50-летней выдержки.

Изысканный ужин, сияющие звезды на небе, прохладный ветерок с моря…

— Знаешь, — сказала Эмма, когда с ужином было покончено, а на столе оставались лишь вино и десерт, — я подспудно всегда была готова влюбиться в мужчину типа тебя, но жизнь сложилась по-другому. Мы с Хью не ждали никаких угроз, когда создавали семью, а потом было уже поздно. Но Хью умер и после стольких лет одиночества я вдруг увидела мужчину свой мечты. Тебя. И я… влюбилась…

— Я тоже люблю тебя, дорогая Эмма, — серьезно ответил Дайсуке, — как только увидел тебя первый раз и сразу же подумал, что ты — такая маленькая мужественная женщина, которая борется с проблемами этого несправедливого мира.

— Саша выбрала тебя своим вторым папой, — застенчиво улыбнулась вдова, — она оказалась проницательней меня. Также, как и, выбрав в качестве брата, Мика.

— А ты?

— А я пребывала во власти древних предрассудков, которые сковывают нас и поныне. Но ведь можно и переступить через них, правильно?

— Правильно.

— Поэтому я хочу тебе сказать, Дайсуке, что я люблю тебя! Что ты — самый лучший человек, которого я встретила!

— Ты делаешь мне комплимент, — смутился Джиген, — я совершенно не такой.

— Такой, — горячо возразила Эмма.

— Хм, — стрелок немного обалдел, но очень даже обрадовался стремительному развитию событий, — я тебя не заслуживаю, Эмма; в моей репутации куча грязных пятен, а про мои приключения можно выпускать тома.

— Это доказывает лишь то, что ты — боец. Что, если наши судьбы соединятся, то ты сможешь защитить семью от всех напастей, — отмела все доводы разума влюбленная химера.

— Но даже если так, то, что ты скажешь своим сородичам? — спросил брюнет.

— Переедем туда, где вопросы вида меньше всех волнуют сообщество, — весьма легкомысленно отозвалась Эмма.

За разговорами они переместились к ограде террасы и застыли там, держась за руки. Эмма храбро держалась, но в душе волновалась жутко, а вдруг скажет, что ему только обычные женщины нравятся, что тогда? Дайсуке трусил изрядно, несмотря на то, что выглядел молодцом. Он боялся, что это все будет развиваться по сценарию утешь вдову, а потом вмешается очередной самец из химер и его судьба уйдет, вертя хвостом.

Оба глубоко вздохнули, посмотрели друг на друга и, очертя голову, кинулись навстречу обжигающей страсти.

Дайсуке коснулся губ Эммы нежно, а она — весьма страстно, а потом они поспешили окунуться с головой в…

Одежду потеряли на пути к кровати.

Дайсуке выцеловывал Эмме всё, что видел — от кончиков ушек до кончика хвоста. Она не отставала, ворча и рыча от необузданной страсти.

Хорошо, что стены в отеле были непроницаемые для звуков, а то эту сексуальную рапсодию слушали бы все…

***

Утром Эмма проснулась с растрёпанной головой и обнаружила, что, вместо подушки у неё под ушком, мужественная грудь Дайсуке. Она скромненько потупила глаза и мысленно попросила прощения у умершего мужа. Она никогда, даже в мыслях, не изменяла ему, а тут словно бешенство нашло. Но Эмма не жалела. Рубикон пройден.

Она посмотрела на спящего стрелка.

— Какой же ты милый и страстный, нежный и ласковый, — тихо прошептала она, легонько проводя указательным пальчиком по щетинистому подбородку мужчины.

— Эм… — карий глаз приоткрылся, — ох… — открылось уже оба глаза.

Дайсуке обнаружил себя в постели с любимой женщиной; вчера всё произошло так стремительно, что казалось фантастическим сном.

— Давай сегодня из постели не вылазить? — Эмма игриво подмигнула ему, — я хочу добавки.

— Давай, — согласился брюнет, — но подкрепиться нужно, да и неплохо ванну принять.

— Вау! — восторженно взвизгнула Эмма, — мы можем продолжить в джакузи!

— Хорошо, тогда я закажу фрукты и десерт, — Джиген выполз из-под одеяла и зашлепал к онлайн меню, экран которого помещался около дверей. Эмма хищнецки проводила его взглядом.

— Вроде такая благовоспитанная дама была, а тут все низменные инстинкты вылезли, — подумала она про себя, — мой мужик! Никому не дам и всех на клочки порву!

***

— Шерлок! — Джо поднялась в комнату Бонни и Фредерики и застала всю компанию в мирной возне.

— Джо? — Шерл отодвинул обоих дочек и вопросительно посмотрел на неё.

— А ну-ка, девочки, бегом на кухню, — скомандовала мать, — кто час посидит смирно, тот получит по куску бисквитного пирога с толстым слоем начинки!

Девчонки мгновенно унеслись, а Шерлок уставился на супругу:

— Что случилось?

— Очень важное событие случилось, — промурлыкала та, усаживаясь на колени мужа, — скоро можно поздравить Эмму и Дайсуке с рождением новой ячейки общества…

— Да ты что?! — изумлению Холмса не было предела.

Хулиганское завершение безмятежного отдыха

Два дня наши влюбленные не покидали номера и выбирались из постели лишь вымыться и отправить естественные потребности.

Просыпались ближе к обеду, заказывали что-нибудь необременительное — фрукты, мороженое — и поедали все это самыми экзотическими способами.

То Дайсуке размажет по Эмме мороженое, а потом начинает все это слизывать, то Эмма разложит на теле любимого кусочки фруктов…

Развлекались как могли.

На третий день любовная лихорадка чуть поутихла, поэтому Эмма, проснувшись рано, но, не желая будить любимого мужчину, сполоснулась, оделась и побежала до Линды, делиться впечатлениями.

Придя к бунгало, где Линда Хриза проживала, Эмма обнаружила на причале огромную кучу пустых бутылок и банок из-под алкоголя.

— Кажется, тут была нехилая вечеринка, — подумала неунывающая вдовушка, — у меня своя была, еще круче… — и с этими мыслями постучалась в дверь.

Минут через пять раздался сонный голос Линды:

— Кто там?

— Эмма.

— Посиди на причале, я щас выйду…

Эмма села подальше от двери на крохотном чистом пяточке; как оказалась — правильно, потому что, когда Линда открыла дверь, такая густая волна мускуса, перегара, наркоты и секса вынеслась из бунгало, что Сильверштейн подивилась, как это море вспять не ушло от такого запашка.

— Пива будешь? — Линда подсела к ней, — сок?

— Сок, — при этом вдова могла поклясться, что на Линде под игривым желтым халатиком не наблюдается признаков нижнего белья.

— Давай, колись, подруга, — Линда открыла банку с пивом, — жаркие ночи, да?

— Обалденные.

— Горячий мужик, — Линда усмехнулась, — вишь, какая ты — молодец. Все концы обрубила, мужика своего соблазнила и аж светишься… Что же ты его одного бросила?

— Спит.

— Та-ак, — протянула крокобабочка, — смотрю, у вас там мир и любовь. Но я тебе вот что скажу…

— А у тебя вечеринка была?

— Не, просто развлекаюсь с двумя кобелями двуногими.

— Ох…

— У нас с тобой, подруга, есть одно удивительное свойство, — Линда подняла указательный палец, — мы имеем столько детей, сколько захотим. Если двуногим нужно прибегать к всяким подручным средствам, то у нас, химер, все так устроено, что только желание позволяет нам забеременеть. Поэтому неважно, сколько мужчин перебывало в твоей постели, важно только то, от кого ты хочешь иметь ребенка… от того и родишь.

— Вульгарная ты, — Эмма залилась краской смущения, — откуда ты это знаешь?

— Я же полукровка в третьем поколении. Бабушку мою в молодости совратил крокодил, она родила мою маму. Но, поскольку моя бабка потом вышла замуж за какого-то местного и наплодила еще пятнадцать детей, мою маму отдали в цирк. У неё был крокодилий хвост. В цирке она познакомилась с мутантом, у которого были крылья бабочки. В результате появилась я… А потом мы всей семьёй переселились на Химерию. Вот так.

— Поразительно, — Эмма отхлебнула сок.

— Мой тебе совет — появиться на ужине в чем-нибудь сногсшибательном…

— А зачем? — поинтересовалась вдова.

— Увидишь, — хитро подмигнула Линда.

В бунгало раздались хриплые голоса.

— Ага, мои жеребчики проснулись, — плотоядно облизнулась крокодилица, — беги к своему ненаглядному. За ужином увидимся.

***

Пообедали голубки в номере, а на ужин было решено выйти в свет.

Эмма намылась и теперь сидела в полотенце, задумчиво глядя в зеркало.

— Что случилось, лисенок? — Дайсуке подошел и нежно поцеловал в шею.

— Прическа нужна… — вздохнула вдовушка, — а как?

— Сейчас вызову парикмахера, — стрелок подошел к двери и набрал соответствующую команду.

Спустя секунду влетел хромированный цилиндр и нацелился на голову Эммы. Спустя минут так пятнадцать на голове у вдовы красовалось нечто экстравагантное, но удивительно шедшее ей.

— Хм? — Эмма посмотрела в зеркало и нашла себя потрясающе царственной.

— Богиня, — улыбнулся Джиген, — божественно выглядишь.

— Не льсти, ты еще платье не видел.

— Ну хорошо, — Дайсуке скрыл лукавую усмешку и ушел к себе в номер.

Платье было в пол из черной мерцающей ткани — ниже пояса оно спускалось струящимися складками, а сверху был жесткий лиф, который открывал верхнюю часть груди, плечи и руки. К платью прилагалась черная паутинка-накидка с рукавами-фонариками — она закрывала только лопатки и плечи.

Даже хвосту было комфортно в этом платье.

Эмма повертелась перед гардеробным зеркалом — и так, и сяк — и осталась довольна. Но чего-то не хватало…

Драгоценностей.

— Закрой глаза, — попросил неслышно подошедший брюнет.

— Сюрприз? — спросила Эмма, зажмуриваясь.

— Угу, — приятное холодное скользнуло по горлу вдовы и замерло где-то на груди, — можешь открыть глаза.

Эмма уставилась на себя в зеркало и ахнула от восторга.

На её шее была изящная цепочка из серебристого металла, на конце которой, уютно расположившись в ложбинке меж грудей, лежал алый рубин в виде сердца.

— Ваууу! Откуда это?

— Кое-что из моих пиратских сокровищ, — усмехнулся стрелок, — считай, что это мое сердце.

— Шалунишка, — вдовушка критически окинула взглядом своего спутника, — время?

— Успеваем, божественная.

***

Появившись в зале, они произвели такой фурор, что, если бы там, вместе с персоналом, все б упали в обморок, они даже не удивились.

Высокий (178 см) стройный Дайсуке Джиген был в костюме цвета сливок с алой розой в петлице, а рядом с ним плыла невообразимо прекрасная, божественная Эмма Сильверштейн (165 см) в черном платье, оттеняющем легкий загар.

Все подавились слюной — одни от злости, другие от зависти.

Они продефилировали до гравитационной платформы, которая их подняла до кабинета.

А в кабинете наши два голубчика весело рассмеялись.

Теперь Эмма поняла, что имела ввиду Линда.

И это было чертовски замечательно.

Во время ужина ей подали записку. Эмма её вскрыла. Послание оказалось от Линды.

— Дорогая! Твое выступление выше всяких похвал, — было написано на белоснежной бумаге витиеватым почерком, — женщины истекают ядом, мужчины слюной и похотью. Так держать!

***

Ужин прошел на славу, а после ужина Эмме захотелось танцев.

— Вальс? — спросил стрелок.

— Рэп, — ответила вдова, разлохмачивая волосы, снимая платье и цепочку, — буги-вуги, рок-энд-ролл… Переодевайся во что-нибудь и пойдем кутить.

На дискотеку Эмма надела коротенькое красненькое платьице, Джиген ей презентовал бриллиантовый чокер; сам он выглядел, как хиппи.

Натанцевались до упаду.

***

Утром они были разбужены стуком в дверь.

Дайсуке натянул трусы и пошел открывать.

На пороге стояла Джо в джинсах и майке.

— Хорошо выглядишь, — улыбнулась она смутившемуся стрелку, — но не стоит меня соблазнять такой дивной мускулатурой.

— Извини.

— Я пошутила. Я за вами прибыла.

— Ой, — подошла Эмма в одеяле, — а мы запланировали такой выход!

— Знаю, поэтому до вашего грандиозного выхода, вам нужно сходить к докторам и погулять, а я пока вас отсюда выпишу.

Сходили они к врачам. Те их осмотрели и вынесли вердикт — оба абсолютно здоровы, никаких патологий.

Пообедали в зале, чувствуя спинами завидущие взгляды присутствующих, хоть и были одеты по-домашнему.

А к ужину Джо им оставила именно те костюмы, что они сами хотели надеть.

***

На Джо было прямое серебристо-серое платье в пол с разрезом до середины бедра и дутыми рукавами. Эмма нарядилась в черное миди с высоким воротничком и открытой спиной, а Дайсуке был в черном костюме-тройке.

Единственное, что оживляло эту черноту — белый галстук у стрелка и нить крупного белого жемчуга на шее у вдовы.

— Ну я не буду вам мешать — наслаждаться последним выходом, — сказала Джо, стоя около дверей; она сейчас напоминала Одри Хепбёрн в фильме Завтрак у Тиффани, — подожду вас в кабинете.

— Хорошо, — быстро согласилась Эмма, — иди. Мы придем чуть позже.

Джо прошла лифтами для VIP-персон до кабинета, заказала вина и обильную пищу.

И тут стало тихо. Джо посмотрела сквозь резную решётку — в зал вступили Джиген и Сильверштейн. Они в полной тишине прошли зал; Эмма слегка подмигнула Линде, сидящей около стойки бара, и последовала в кабинет.

Спустя час Джо сказала:

— Сейчас все, кто внизу, начнут уходить…

— Правда? — встрепенулась Эмма, — тогда мой выход.

Она слегка сдвинула решётку и перегнулась через перила.

— Что она задумала? — встревоженно спросил стрелок.

— Ничего страшного, — ответила Джорджина, — это даже будет забавно.

Эмма быстро повертела головой и закричала:

— ДАМЫ И ГОСПОДА!!!

Все головы поднялись и посмотрели на неё, что ты мол хочешь?

— Вот вам!!! — и благочестивая Эмма Сильверштейн показала изысканной публике всем известный неприличный жест.

— Правильно! — громко отозвалась со стороны бара Линда, — положи на это изысканное общество большой и толстый хуй, а сверху еще пиздой накрой! Так держать, подруга! Горжусь!

Дом, новый дом

После этой хулиганской выходки, Эмма вернулась к прерванной еде

— Вы — VIP-персоны, — ответила на немой вопрос Джигена, миссис Холмс, — вам тут можно было на ушах ходить и поджоги устраивать… и никто ничего бы вам не сказал. Поэтому персонал не обиделся, а изысканную публику все это чертовски шокировало.

— Ты не сердишься? — удивилась Эмма, поедая еду так, как будто она два дня голодала.

— Нет. Ты молодец, Эмма, — улыбнулась Джо.

— Какая же она милая, — Дайсуке ел умеренно, смотрел на свою любимую женщину и умилялся.

После ужина, около входа, они встретили Линду и Моки. Моки пребывала в глубочайшем шоке, а Линда улыбалась.

— Клянусь всеми богами, эту шуточку господа будут помнить всю жизнь, — она хлопнула Эмму по плечу, — уезжаешь? Может еще встретимся и мужика своего береги… Такие, как он, редко встречаются.

— Встретимся, — обняла её Эмма, — мир большой, а тропы в нем пересекаются. До встречи.

***

Прошли они в дверь и оказались…

— Так, и где мы оказались? — спросила Эмма Сильверштейн.

— Дома, — ответила Джо, хлопком зажгла освещение.

Дом пах свежестью и хвоей; вдова не чувствовала в нем угрозы, а обволакивающую мягкость, как будто она вернулась в дом своего детства.

— Что это, — Эмма пошатнулась, но Джиген её быстро подхватил и посадил на чрезвычайно уютное бархатное кресло малахитового цвета, — что это такое?

— Сейчас объясню, — Джо прошла вперед и остановилась напротив вдовы, — ваш дом в Лондоне был уничтожен прихвостнями Stark Industries, но вещи мы с девочками спасли. А это ваш новый дом. Он находиться северней Лос-Анджелеса на краю густых секвойевых, араукариевых[Араукария — вечнозеленое хвойное дерево. Типичным представителем хвойных деревьев времен динозавров была араукария. Она до сих пор встречается в некоторых местах на планете, например в Австралии или на островах Тихого океана.] лесов. Недалеко от вашего дома — горы, восточней — лесное озеро. Теперь вы будет жить здесь.

— Я тоже думал, что нужно будет Эмму и Сашу из Лондона увозить, — степенно проговорил Джиген, — и склонялся к Лос-Анжелесу. Какая же ты умная, Джо!

— Я знаю, — улыбнулась та, — а теперь я вас оставлю. Обживайтесь. Пока, — и ушла.

***

В течение двух часов миссис Сильверштейн осматривала своё новое место жительства. И кто бы мог подумать, что они не забыли ничего, что было так дорого её сердцу! Вот их семейное фото под запылившимся стеклом на изящном столике. Эмме даже стало малость неловко перед миссис Холмс — что-то подзабыла она его протереть за всей этой суетой. Вот их двухместный диванчик, обитый красным бархатом, что стоял в гостиной. Даже любимая книга рецептов всевозможной выпечки нашлась прямо на кухне!

Дом был в два этажа.

Каменный, обшитый изнутри дубом.

На первом этаже располагалась кухня, кладовка и гостиная. Из гостиной было три выхода на веранду. Из кухни можно было пройти в гараж.

На второй этаж вела широкая лестница.

Там было четыре комнаты — одна большая хозяйская спальня и три поменьше, но тоже приличных размеров. Все они имели выход на верхнюю террасу. А между двумя комнатами была лестница на чердак.

А еще здесь был подвал.

И весь дом был, как бы специально, упакован для большой семьи с тремя детьми, как минимум.

***

— Дайсуке, — уже лежа в постели, проговорила Эмма, — и что теперь?

— Со свадьбой, я думаю, можно повременить, лисенок, — ответил стрелок, обнимая вдову за плечи, — будем об ней думать, когда два, самых близких нам, человека вернутся…

— Саша и Мик?

— Да, они тоже должны знать об наших с тобой отношениях. И лучше, если мы сами об этом скажем.

— А те, кто охотится на Сашу? — Эмма содрогнулась.

— Шшш, одуванчик, — Дайсуке поцеловал её в макушку, — мы размажем этих негодяев. Обещаю.

— Вот как мне тебя называть? — вдова теснее прижалась к сильному натренированному телу мужчины, — ты меня и лисенком зовёшь, и одуванчиком, и солнышком…

— Как хочешь.

— Ты больше на кота похож. На черную пантеру. Хищник, — вдовушка удобно угнездилась в теплых объятьях и потребовала свою партию поцелуев.

— Как скажешь, моя сладкая.

Чуть позже.

— Хи-хи, — у засыпающей Эммы вырывался смешок.

— Что тебя рассмешило, пушистик ты мой? — ласково пробормотал сонный Джиген.

— Я представила, как будут выглядеть наши дети, котенок…

Лицом к лицу со Stark Industries

— Я спрашиваю вас, доктор Ватсон, почему вы меня кинули? — Тони Старк расхаживал по кабинету, а посередине кабинета сидел напуганный Джон Ватсон, — я заплатил немалую сумму, чтобы вы привели мне эту юную мутантку, а вы даже не смогли и с этим справиться!

— Я понятия не имею о чем вы, — возразил Джон, — о каких мутантах речь? В моем окружении таких нет…

— А мистер Холмс и его супруга очень ласковы с одной любопытной семейкой, у которой есть лисьи хвостики? И вы говорите, что не знаете? А путешествие в Шотландию с группой Gorillaz помните?

— Нет. И я сейчас очень мало бываю у Шерлока, — промямлил Ватсон, — семья и всё такое…

— Кстати о семье, — Тони взял со стола пульт и включил монитор, висящий на стене и Ватсон увидел всё свое семейство, связанных и сидящих на жестких металлических стульях, — ваша семья в наших руках, — веско сказал мистер Старк, — я предлагаю вам обмен. Вы выводите нас на химер, а мы отдаем вам семью.

— Да я без понятия!!! — вскричал, обезумевший от страха за жену и детей, Джон, — о каких химерах вы говорите?!

— Об этих. — Картинка на мониторе сменилась фотографиями Эммы и Саши Сильверштейн, — вспоминаете?

Джон минут двадцать разглядывал двух блондинок с лисьими хвостами, морщил лоб, чесал репу, наконец выдал:

— Я не знаю этих людей. Кто они такие?

— Вы должны привести их к нам, — мягко сказал Тони Старк, — и ваша семья отправиться с вами. Домой. Понятно?

***

С печалью в сердце и головной болью, Ватсон, как только очутился в Лондоне, сразу же пошел к Холмсу.

Дверь ему открыла Бонни.

— Папа! Мама! — крикнула, оборотившись к лестнице, — дядя Джон пришел!

— Проведи его в гостиную, зайчик, — откликнулась невидимая Джорджина, — мы сейчас с папой спустимся.

— Да после того, как он себя показал, я ему руки не подам!!! — кипятился Шерлок, — небось, приперся прощения просить?

— Он пришел просить помощи, — мягко успокоила супруга Джо, — и мы его должны выслушать. Но прежде, позвони Люпену.

— Зачем?

— Ситуация его тоже касается. Пусть через полчаса прибудет к нам.

— И вот, — печальный и расстроенный Ватсон поведал супругам свою проблему, — ищи, говорит, химер и мне тащи… Да где же я их возьму, химер? С собора Нотр-Дам отковырять?

— Там гаргульи, — поправила его Джо.

— Ась?

— Гаргульи, говорю, — Джо поднялась и погладила Джона по голове, — ты устал и тебе здорово хочется спать. Поэтому спи.

— Ага, — Джон зевнул, прикорнул на диване и безмятежно уснул.

— И что теперь? — Шерл посмотрел на Джо, — что нам теперь делать?

— Для начала, я отправлю Джона досыпать в другое место, — ответила Джорджина и, открыв портал, накрыла им Ватсона, — во-вторых, мы дождемся Люпена и вот тогда… начнем разговаривать по поводу, как нам быть?

***

— Детектив, говоришь? — гаденько ухмыльнулся здоровенный мордоворот с выщербленной улыбкой и переломанным носом прямо в лицо разъярённого Люпена, — завязал, говоришь? Аа!.. У Зенигаты за местечко отсосал, и как я сразу не догадался!

Люпен уже подходил к Бейкер-стрит 221 б, как вдруг наткнулся на мерзкого типа, который, выскочив из подворотни, перегородил ему дорогу. Тот пару минут смотрел на него, потом, взяв за ворот, кинул Люпена в переулок. Там прижал к стене и принялся оскорблять бывшего вора, заодно и тряся его и вопя про химер.

— Я понятия не имею о чем вы говорите, — холодно ответил Люпен III на оскорбления, — если вы сам пидор, так не перекладывайте это на других…

— Да не свисти ты! Не свисти! Всем уже давно известно, почему он тебя каждый раз отпускал! Ты ведь шлюха ещё та, все хуи Интерпола в твоей жопе побывали! И бородатого с самураем наяриваешь по углам и постелям! Знал бы твой дед, сам лично бы аборт сделал твоей бабуле!

— Отвали, пидорас, — Люпен, как не старался держать себя в руках, а желание начистить этому мудаку морду с каждой минутой нарастало, — отъебись, сученыш, — и толкнул мудилу к противоположной стороне переулка, — и вообще кто ты такой, чучело огородное?

— Щас узнаешь, — но тут стена за спиной Люпена стала жидкой и бывший вор вывалился прямо под ноги Джо.

— Вовремя, — сказал Арсен с пола, — в переулке напал маньяк…

— Это не маньяк, а прихвостень Старка, — ответила Джо, — он следит за Ватсоном. Видел, как зашел, да не знает, куда он вышел.

— А Джон тут? — уточнил Люпен.

— Я его отправила в другое измерение, — Джо помогла Люпену встать и оккупировала кухонный стол, — силовое поле времени 70 уровень, — махнула рукой, — теперь нас никто не подслушает.

— По какому случаю собрание? — Люпен сел слева от Джо, Шерлок — справа.

— У Джона похитили семью.

— Кто? — поинтересовался вор.

— Stark Industries, — Джорджина вызвала голографическую карту, — семья Джона в особняке Тони Старка. Что касается самой корпорации, то ею займется Гала. Она — энергокенетик, и уж кому диверсию поручать, то только ей. А мы отправимся в особняк.

— А миссис Сильверштейн?

— Под охраной.

— Мик?

— Дайсуке. В этом деле мы его не трогаем. Пока…

— Пока что? — насторожились парни.

— Пока мы разберемся с похищенными, а потом приготовимся к более серьезной и, возможно, кровопролитной битве.

— Когда будем освобождать?

— Прямо сейчас.

***

— Нет, ты посмотри, Чарли!!! — шумел Тони Старк, расхаживая в своем офисе и потрясая кулаками, — сперли моих заложников, да так чисто, что диву даюсь!

— А ты где был? — спросил Чарльз Ксавьер, удобно устроившись за столом, — если у тебя заложники, ты должен быть поблизости…

— Я и был, но все предприятия моей компании внезапно в течении суток начали выпускать целлулоидных пупсов.

— Диверсия?

— Еще какая, — Тони плеснул себе вина, залпом выпил и продолжил, — я всего лишь хотел прибрать химеру к рукам…

— У неё есть могущественные друзья, — Чарльз закурил сигару, — раз ты до сих пор не смог её найти.

— Может ты мне поможешь? — Старк повернулся к профессору, — ты вычислишь, где она прячется…

— Уволь, — Чарльз покачал головой, — те, кто меня на ноги поставил, ясно дали понять, что я не должен лезть не в свое дело…

— Но, Чарли, ты же должен отработать те десять миллиардов, что я пожертвовал на восстановление твоей школы, а? Условия у тебя самые льготные. Выискиваешь у себя студентов с определенными силами, внушаешь, что они могут попасть в команду Мстителей и присылаешь ко мне… Так почему ты тут мне не хочешь помогать?

— Потому и не хочу, потому что те, кто спер твоих заложников из-под носа твоей охраны, причем ни одна камера это не зафиксировала, являются сильней тебя и меня. И мой тебе совет — отступись от химеры, потому что если ты продолжишь, они найдут тебя и будет плохо…

— Приму к сведенью, Чарли, но не думаю, что мои технологии им по зубам.

***

— Если мистер Старк продолжит поиск Саши? — спросил Люпен после успешно проведенной операции, — что тогда?

— Он продолжит. После происшествия в Шотландии, ему ужасно хочется иметь у себя столь разрушительные, как ему кажется, силы. Но мы не дадим ему это сделать, — подытожила Джо, — сейчас я на пару минут схожу к Дайсуке и Эмме, предупрежу, а потом сядем тихо и будем ждать развития событий.

***

— Привет! — Джо появилась в гостиной маленького домика, под крышей которого соединились две любящих души.

— Джо? — Дайсуке выглянул из кухни, где что-то готовил, — что случилось?

— Джо?! — обеспокоилась Эмма, сидя в кресле и рассматривая журнал по вязанию.

— Значит так, — Джо присела на край дивана, — над вашим домом стоит силовое поле. Оно защищает вас от незаконного вмешательства. Но на пять миль в разные стороны вы ходить можете. Здесь вы в полной безопасности.

— Старк? — Джиген появился из кухни с поварёшкой.

— Старк. Но, — Джорджина подняла палец, — вы должны понимать, что этот человек охотится не сколько за вами, сколько за Сашей. Вы будете в безопасности до тех пор, пока не вернутся Саша и Мик.

— А тогда что будет?

— А это уже Мик решит, как мы поступим с мистером Старком, — Джо приторно улыбнулась, — этот миллионер, плейбой и супергерой пожалеет, что пошел против наших друзей. Это я вам обещаю.

"Я не хочу потерять и тебя тоже..."

Раннее утро того же дня, ещё до визита миссис Холмс

Едва Дайсуке и Эмма проснулись, как вдовушка практически сразу огорошила стрелка вопросиком:

— Милый, у тебя всё хорошо? Только пожалуйста, скажи всё как есть.

— Все, нормально, лисенок… — отозвался Дайсуке.

— Нет. Просто ты извини за такие подробности, но я могу поклясться, что слышала, как ты… плакал. Ты плакал ночью! Плохой сон, да?

— Да чего ты придумываешь, — хмыкнул брюнет, вздохнул, — а ладно, приснилась какая-то пакость страшная. Глупости всё это… Да и тебе зачем, солнышко, знать всякие ужасы…

— Ну что ты, сокровище моё! Не говори глупостей. Вообще ничего криминального в том, что тебе приснился кошмар! Тем более, мне ты можешь рассказать обо всём, что тебя беспокоит.

— Что меня беспокоит? — Джиген сел в кровати, взлохматил волосы, — я боюсь, что я тебе разонравлюсь и ты меня бросишь. Боюсь, что мое прошлое рано или поздно меня вновь настигнет. Боюсь за Сашу и Мика. За тебя боюсь.

— Бояться за тех, кого любишь, это совершенно нормально, — неуверенно начала химера.

— А сон был про то, как будто мы с тобой и Сашей идем по какому-то нескончаемому пути. Дорога вся в рытвинах. Мы периодически падаем, в конце концов, я вас беру на руки и тут дорога обрывается, и мы видим кипящее озеро внизу, а паре метре от нас второй конец дороги. Я делаю мост, ну знаешь, как в снах бывает, откуда-то появляются доски, и мы идем по этому мосту. Ты впереди, потом Саша, а потом уже я. И вдруг мост разламывается. Вы падаете, но я успеваю вас схватить… — стрелок вздохнул, — но вы выскальзываете у меня из рук… я… кидаюсь за вами, хватаю и обнимаю. И была уверенность, что если я окажусь внизу, то вы выживете, но я должен упасть в это озеро первым… Возможно, что и плакал, но от боли, что вы упадете и вам будет больно… — Дайсуке всхлипнул, шмыгнул и нетвердым голосом произнес, — глупости все это…

— Бедный ты мой, бедный! — химера по-матерински обняла и прижала к себе всхлипывающего Джигена, — как же много тебе досталось! Ну всё, всё, чшшш…

Ей даже в голову не приходило упрекать или осмеивать его за столь внезапную слабость. Ведь сейчас, наконец-то, это был не просто супер самец, пышущий сексуальностью за километры, по которому тёкла практически вся женская половина постояльцев Золотой Звезды, а ЧЕЛОВЕК. Именно живой человек, раскрывший перед ней своё прошлое, свою измученную душу, настоящего СЕБЯ. Человек, а не терминатор с огнестрелом наперевес, которому, как и всем, порой нужна ласка и тепло, что поможет прогнать прочь тяжёлые мысли и успокоит боль в ноющих сердечных ранах. Притом не побояться показать женщине своё истинное лицо — это ли не факт подлинной смелости?

— Тише, тише, мой хороший, — шептала Эмма на ушко любимому, — даю тебе честное слово, что никуда от тебя не денусь. И никогда, никогда тебя не брошу. Я к тому же самой себе пообещала, что обязательно научу тебя печь пироги. Если ты не против…

— Как я могу быть против, лисенок, я всеми руками за, — улыбнулся Дайсуке, — мне надо научиться готовить все, я же не могу тебя и Сашу кормить бобами!

— Вот и славно! Как раз пару недель назад нашла в сети рецепт ириско-коричного пирога! От некой T0riEl. Такого я ещё не пробовала!

***

Мик перенес Сашу в… лес.

Светлый лес с высокими деревьями уходящими под самое небо.

— Хм, странно, — нахмурилась мисс Сильверштейн, — но это точно не Лондон.

— Да, это не Лондон и даже не окрестности, — подтвердил её сомнения Мик, — это предгорья Сьерра-Невады, часть парка Секвойя.

— Интересно, почему мы здесь. Ох, а если это не к добру?

— А сейчас посмотрим, — брат с сестрой медленно продвигались по незаметной тропке. Вокруг все дышало величием и спокойствием; никаких тревог, никакой лжи, никакой опасности…

Они прошли несколько миль, когда завидели уютное строеньице, стоящее на опушке; за ним простирались луга с густой травой.

С каждым шагом оно приближалось, пока не превратилось в нарядный двухэтажный дом с двумя верандами, черепичной крышей, огороженный невысоким забором.

— Псст, — химера тихонько толкнула Меллоуна в бок, — походу, мы на чужую территорию влезли. Давай-ка ноги делать и поскорее, пока...

Но тут они увидели еще кое-что, а именно огромный дуб, а может вяз, широко раскинувший свои мощные ветви. Примерно в паре метров от земли три ветви раскидывались в разные стороны, а чуть выше — еще раз. Около этого дерева стоял Джиген без шляпы, в рубашке и серых джинсах и внимательно изучал большой документ, который держал в руках, изредка поглядывая на ветви дерева.

Саша и Мик находились по ту сторону изгороди и смотрели на него, не делая попыток окликнуть, а стрелок их не видел. Изучив этот важный документ, он подошел к куче досок, которую путешественники сперва не заметили, и принялся сколачивать из них раму. После этого он забрался на дерево и в течении пары часов сделал на развилках две крепкие платформы.

— Что-то до меня не доходит, — проговорил Мик, тараща глаза, — Дайсуке совершено с ума сошел! Он же домик на дереве делает?! — и, не выдержав более, крикнул приятелю, — эй! Дайсуке! Ты что творишь?!

Стрелок оглянулся. Его честную физиономию озарила улыбка. И он, кубарем скатившись с дерева, радостно заорал:

— Эмма!!! Эмма!!! Они вернулись!!!

— Эм...ма... — не озвученный вопрос так и застрял в Сашином горле. Названный отец ещё ни разу не обращался к маме напрямую по имени. Что это всё значит?

Эмма сбежала с веранды, запыхавшаяся, в белом платье, поверх которого был кружевной фартук, настолько помолодевшая и похорошевшая, что Саша её и не признала сперва. Мик ошарашено смотрел на то, как они, Эмма и Дайсуке, бегут к ним, улыбаются.

— Радость моя! — Эмма заключила дочь в крепкие объятия и закружилась с ней по двору, — вернулась! Счастье-то какое! А налилась-то, румяная, как яблочко! Поправилась, хвала Господу, здорова! И в больницу не нужно!

— Йййяйй! — взвизгнула от неожиданности Саша, и миссис Сильверштейн немного охладила материнский порыв, — ффу-у... Мам, я тоже очень рада тебя видеть... и тебя тоже, папа... Просто — что происходит? Где это мы? Чей это дом? И... и почему ты так выглядишь? Ты словно стала... помладше, что ли, чем была? — у обескураженной молодой химеры каскадом посыпались вопросы.

Дайсуке крепко обнял Мика, как положено мужчине.

— Что случилось? — спросил Мик, обнимая его тоже, — вы оба как-то странно выглядите.

— Это потом, — счастливо улыбнулся стрелок, — сейчас круто, что вы вернулись. И с вами всё в порядке.

— Пойдем в дом, — заторопила всех Эмма, — у нас ворох новостей.

Все последовали в дом.

Там в гостиной расселись на два дивана — Мик и Саша на один, а Дайсуке и Эмма на другой.

— Саша, — сглотнув и посмотрев на миссис Сильверштейн, начал Дайсуке, — мы с твоей мамой любим друг друга и хотим пожениться.

Голубые Сашины глаза так и вылезли на лоб.

— Папа, ты, — с трудом выдавила мисс Сильверштейн из себя, — ты не... не... НЕ ШУТИШЬ?!

— Да это правда, дочка, — сияя улыбкой, подтвердила Эмма, — позже я тебе всё объясню.

— Мик? — Дайсуке посмотрел на приятеля, который после столь ошеломительного заявления превратился в соляной столб, — Мик?

Меллоун моргнул глазами, посмотрел на Джигена, обвел взглядом помещение, видимо ища указующий перст, и хрипло ответил:

— Я выйду. Что-то мне нехорошо.

— Конечно, — Эмма озабочено посмотрела на него, — ты побледнел…

Только Мик вышел, как и Саша закатила глаза и провалилась в спасительное забытье; минуты через три на крыльце раздался грохот.

— Бог ты мой, — расстроился Дайсуке, — Эмма. Я отнесу Сашу в комнату. Ты с ней посиди и расскажи все без утайки, а я займусь Миком.

— Хорошо, — Эмма отправилась стелить постель для Саши, брюнет взял обмякшее тело своей дочурки и понес её наверх.

Комната Саши глядела окнами на высокие секвойи и на далекие горы. Стены были обшиты деревом, стояла большая кровать и письменный стол с хорошим компьютером на нем. На стенах полки, постеры. На деревянном полу — теплый шерстяной ковер индейского производства.

Дайсуке положил Сашу на кровать, поцеловал в лоб и спустился вниз, уступая место Эмме.

К счастью, матери не пришлось долго ждать, пока дочь придёт в себя. Едва молодая химера зашевелилась и слабо простонала, Эмма с ласковой улыбкой наклонилась к ней:

— Солнышко, ты в порядке?

— Охх, Боже, — Саша приняла сидячее положение и стиснула пальцами виски, — неужели это всё правда? Боже мой, я... я просто не могу...

— Это правда, милая, от и до, — был ответ, — ты оказалась права: Дайсуке так похож на Хью! Мы столько времени пробыли наедине, я смогла узнать его получше, и теперь — я уже не представляю будущее без него. И моё, и твоё.

— Мам, я очень рада за вас, — улыбнулась в свою очередь Саша, — это и в самом деле прекрасная новость, что он станет моим папой не на словах, а официально! Вот только, — улыбка мигом сползла с её личика. И тень печали промелькнула в Сашиных чертах.

— Только что, солнышко?

— Мне страшно за вас, — с болью произнесла мисс Сильверштейн, — что с вами сделают за это? Потому что нам же нельзя...

— Скажу тебе пару вещей, милая, — заявила Эмма твёрдым голосом, — во-первых, я узнала недавно от... одной хорошей знакомой, что мы вполне можем иметь потомство от людей! И не только, хоть даже от гоблинов! Причём это факт! И во-вторых — мне глубоко фиолетово, что там скажут, что там подумают. Это. Моя. Жизнь! И моя любовь! И тебе тоже должно быть с высокой колокольни на чужие слова! Особенно поганые и ядовитые!

— Да, но вдруг вас за это захотят...

— А мы им не позволим! — задорно выкрикнула Эмма, обняв дочь за плечи, — ну чего трясёшься? Знаешь ведь, что теперь за нас есть кому заступиться! А Дайсуке сам кому хочешь покажет, где раки зимуют!

Саша аж рот раскрыла. В первый раз ей довелось видеть мать такой. Такой... решительной и даже дерзкой, что ли.

— Так что ещё шикарно заживём всем назло! Вот и весь сказ! Слушай, у тебя-то как всё было? Что видела? Как лечение?

— Ты знаешь, очень здорово, — снова улыбнулась Саша, — встретила настоящего кентавра. Точнее, кентавриху... кентаврицу... Ну да, ладно! Ещё — самого Орфея! Он помог мне выйти в астрал!

— Ну надо же! Тебе хоть не страшно было?

— Ну, непривычно, знаешь ли. Зато я кое-что узнала о себе. Оказывается, бабушка Роза была в курсе насчёт моей Звезды.

— Бабушка Роза, — Эмма вздохнула, — ты её так толком и не увидела. Да, она что-то тогда говорила о тебе такое, вот только мы позабыли за суетой да горем. Ты уж прости нас, милая.

— Нет-нет. Тут больше моей вины. Это произошло потому, что я слишком уж близко к сердцу всё воспринимаю! Вот негатив накопился и чуть меня не убил!

— Не говори такие вещи, — весь задор миссис Сильверштейн как ветром сдуло, и она крепче обняла дочь.

— Но мам, никто не сможет мне помочь, кроме меня самой! Никто! Если я найду гармонию в душе самостоятельно, то стану Друидом! Это моё предназначение, мам.

— Успокойся, не переживай. Давай-ка сейчас пойдём пообедаем, как раз всё-всё нам с Дайсуке расскажешь. Спешить нам пока некуда. Как тебе, кстати, наш новый дом?

— Очень красиво! А что же с нашим прежним случилось?

— Уничтожили, — печально констатировала Эмма, но заметив смертельную бледность на лице дочери, поспешила заверить её, — шшш! Не волнуйся. На данный момент мы в безопасности, не без помощи миссис Холмс. Пойдём обедать и не будем ничего бояться.

***

Как раз в это время...

Дайсуке вышел на крыльцо, подобрал, лежащего лицом вниз, приятеля и перетащил в гостиную. Уложил, расстегнул пуговицы на рубашке, мокрой тряпкой обтер рассечённый лоб, сходил на кухню, вытащил из духовки ирисково-коричный пирог, смешал виски с водой и вернулся к другу.

— Что? — Мик совершенно безумными глазами уставился на стрелка, — это правда?

— Правда… — подтвердил тот.

— Ты — названный отец Саши…

— Ага.

— А теперь ты будешь настоящим отцом Саши…

— Точно.

— А я — названный брат Саши.

— Правильно.

— Ты, значит, будешь моим отцом…

— Хм, — Джиген почесал подбородок, — а так ведь получается, что ты прав. Я как-то об этом не думал.

Мик сел на диване и взял стакан с виски. Выпил и вновь посмотрел на приятеля.

— По факту ты меня старше на хрен знает сколько лет, хотя сейчас ты выглядишь моложе меня.

— Мик, — Джиген поспешил его успокоить, — ты себя не накручивай. Если хочешь, я буду заменять тебе отца. Не хочешь, наши с тобой отношения останутся на прежнем уровне.

— У вас с миссис Сильверштейн всё серьезно?

— Да, — Дайсуке счастливо улыбнулся.

— Поздравляю. Тебе хорошая женщина не помешает. А еще виски можно?

— Сейчас обедать будем, — стрелок обнял Мика за плечи, — часа три назад Джо была, велела нам готовится к встрече. Я утку в яблоках сделал, а Эмма пирог испекла.

— Мне домой надо, — пробормотал Мик, — я…

— Джо сказала, что ты третий день, как в отпуске… Что Снежана вновь улетела и Шарлотту забрала…

— Но… ты же понимаешь, — Мик грустно вздохнул, — я к твоей семье никакого отношения не имею… Просто так… полезный человек… для защиты…

— Ну чего ты несешь, дурень, — Джиген прижал приятеля к себе, — когда это мы тебя гнали? Ничего не знаю. Поживешь у нас в мансарде. Возражения не принимаются.

Бесплодные поиски мистера Старка

— Говоришь, ты теперь волшебница? — весело улыбнулась Эмма, раскладывая по тарелкам аппетитное мясцо с ароматом печёных яблок.

— В некотором роде, — Саша тоже попыталась улыбнуться, но её улыбка получилась немножко нервной. — Я — Друид. Тот же волшебник, но в основном специалист по живой природе. Ну там, понимать язык животных, помогать деревьям и цветам прорасти, исцелять при помощи сил природы и т.д. Но я пока не настоящая волшебница, я только учусь.

— Ну теперь сову пришлют, — рассмеялся Дайсуке, — с письмом…

— Ну что ты, пап, — у мисс Сильверштейн всё же вышло хоть немного похожее на весёлую улыбочку, — туда же берут лет с 11, а не таких кобыл, как я! Тем более, зачем мне школа с василисками и пауками? У меня уже есть свой учитель, — она с нежностью посмотрела на Мика.

— Минус 100 очков Пуффендую, — строгим голосом ответил на это Мик, — а почему думаешь, я бы тебя на Пуффендуй определил, да потому что у них специализация природная…

— Да и вокруг, надеюсь, полно опытных волшебников, не только в Хогвартсе, — продолжила молодая химера, отсмеявшись, и тут встрепенулась, вспомнив о еде, — ах, да! Ум-мм-м, — промычала Саша от удовольствия, только что просмаковав кусочек, — надо же, какая вкуснятина!

— Как здорово, что тебе понравилось, — расплылся в широкой улыбке Джиген, — я так старался. Эмма пообещала, что научит меня этому непростому искусству.

Саше хотелось много чего ещё поведать, но в последнее время на химеру свалилось уж много всего, так что пока единственное, что ей хотелось — наесться, принять душ да выспаться как следует. А там уж видно будет. На том и порешили.

***

Вечером Мик вышел на крылечко и сел на ступеньки. Несмотря на то, что Дайсуке пообещал его поселить в мансарде, Эмма воспротивилась данному обстоятельству и его поселили в одной из пустующих комнат. Приняв душ, полицейский переоделся и вышел посидеть на свежем воздухе.

Там его Джиген и нашел.

— Не спится?

— Да я еще не ложился, — ответил Меллоун.

— Так что тебя грызет? — Дайсуке протянул приятелю банку с соком, — давай, колись.

— Эх, — Мик тяжело вздохнул, — не знаю я, что мне дальше делать. Чувствую, что я из вашей жизни выпаду, как и всегда происходит. Я люблю Снежану и Шарлотту. Это моя семья. Я доверяю им, они — мне. Мы — маленькая ячейка, спаянная крепкими узами. А вы? Сам ведь знаешь, что за вас всех — тебя, Сашу, Бена, Софи, Джо, Шерла и теперь еще и Эмму — я с радостью отдам жизнь, если такая жертва сможет обеспечить вам безоблачное существование на пару десятков тысячелетий вперед… Но не могу я понять одно, как вы ко мне относитесь. Да, есть семейные проблемы, решаемые узким кругом лиц, входящих в семью. Есть проблемы, которые не решаются семьей, потому, что это глобальные проблемы. И тогда, — Мик повертел банку в руках, — появляюсь я и решаю эту проблему. А потом? Потом… появляются претензии, что я всё не так сделал… — полицейский повернулся к Дайсуке, — у меня сердце болит. И я точно знаю, что теперь, по большому счету, я вашей семье нафиг сдался. Буду, в лучшем случае, таким полезным человечком, которого призываешь, когда наступает кирдык. Прилетит к нам волшебник в голубом вертолете….

— Чего ты несешь? — стрелок отхлебнул сока и мягко ответил, — когда мы тебе претензии предъявляли? Я понимаю, что твоя ноша велика, и ты сгораешь на работе. Надо везде успеть, всем помочь, всё разрулить… Но я знаю, что ты действительно готов вызвать весь огонь на себя, несмотря на трудности. Мы тебя любим, Мик! Ты — наш друг, практически член семьи… и твои слова больно меня ранят.

— Да. Я знаю, что ты меня любишь, — Мик сухо усмехнулся, — Саша души во мне не чает. Остальные беспокоятся… Но это так тяжело, когда тебя столько раз предавали, что уже боишься свое сердце раскрыть, чтобы не наплевали туда и грязными ботинками не наследили…

— Потому ты Сашу и понимаешь, — согласился Джиген, — потому, что ты такой же. Ей доставалось потому, что она уродилась химерой, а тебя — за твое желание помочь…

— Помощь? Нет никого, кто мог мне помочь, — тоскливо проговорил Мик, — возможно, мне самому скоро помощь понабиться. Буду истекать энергией и превращать все в конец света.

— Мы с тобой, — Дайсуке обнял приятеля за плечи, — мы останемся с тобой до конца. Ты всегда сможешь залечить свои раны здесь.

— Правда? — и полицейский вдруг разревелся, судорожно всхлипывая.

— Ну-ну, — стрелок испугался, но достал здоровенный клетчатый платок, — Мик, ну что ты. Успокойся, пожалуйста.

На шум вышла Эмма.

— Так! — неожиданно грозным тоном произнесла миссис Сильверштейн, уперев руки в бока.

— Эмма, солнышко, — обескуражено произнес Дайсуке, — я Мика не трогал. Он сам заплакал.

— Какая уже разница, — захлюпал Мик, — кому я нафиг сдался…

— Взгляни-ка на меня! — обратилась она непосредственно к полицейскому, — ты брат моей дочери, верно? Пусть названный, но всё же БРАТ.

— И что это меняет? — Меллоун поднял взгляд на Эмму.

— Так вот, скажи мне, пожалуйста, какая нормальная мать позволить себе выкидывать из своей жизни хотя бы одного из своих детей?

— Бывает и такое… — философски произнес Дайсуке, — но ты ведь никого не выкинула, Эмма?

— Обожди, милый! Потому что это натуральный цирк с конями! Видишь, Саша сколько раз говорит, что любит тебя? Дайсуке сколько раз говорил, что любит тебя? Так же, как и я! Между прочим, Дайсуке тоже много-много раз плевали в душу, он терял тех, кого любил, и ему некому было высказаться, снять этот груз с души! Не все вокруг тебя живут прямо в шоколаде, у многих свои горести и потери! Многим от жизни крепко досталось!

— Конечно, досталось!!! — взорвался Меллоун, — и мне достается, да не по разу!!! Тащишь этот груз, как проклятье…

— Поэтому запомни крепко-накрепко, что здесь тебя всегда встретят, выслушают и постараются помочь всеми силами! Полезный человечек, скажешь тоже… Ты СЫН мой, а я твоя МАТЬ! Так что прекращай уже этот цирк! Прости, конечно, но то, что ты тут устроил — позор. Не маленький уже.

— Ты — моя мать?! — у Мика высохли слезы, как мановению волшебной палочки, — это невероятное дело. Ладно, извините меня, что я наговорил лишнего, я исправлюсь.

— Ладно, ладно, — пробормотала химера, смягчаясь, — пойдёмте-ка выпьем чаю, и спать. Всем нужно выспаться и отдохнуть, дай Бог, легче станет.

***

А прихвостни Тони Старка излазили весь Лондон.

Но ничего. Химеры как сквозь землю провалились.

Тони нанял телепатов, но без толку.

Тони не знал, что у химер защита такая, что все мстители со всеми их технологиями — тьфу. Плюнуть и размазать. Но сие мистер Старк мужественно игнорировал. Вбил себе в голову, что ему нужна химера, и пер по выбранному пути.

— Так! — Тони сидел в своем офисе и просматривал отчеты, — в Лондоне химеры есть, но это не те зверолюди, которые мне нужны.

— Мы не должны ограничивать свои поиски Лондоном, — произнес Д.Ж.А.Р.В.И.С.[это искусственный интеллект, который функционирует как помощник Тони Старка, управляет и заботится обо всех внутренних системах зданий Старка и костюмах Железного человека.], — они могут быть, где угодно.

— А ты что предлагаешь, Д.Ж.А.Р.В.И.С.? — спросил Тони.

— Я уже занимаюсь этим, — ответил ИИ, — мне представляется два перспективных направления — Средний Запад и Калифорния.

— Объясни.

— На Среднем Западе много фермеров, но их угодья настолько большие, что в течении нескольких миль можно не встретить ни одного человека.

— Разумно.

— А в Калифорнии живут те, кто поставил профессора Ксавьера на ноги. По моим сведениям, мисс Джорджина Скотт очень тесно общается с одним детективом из Лос-Анджелесского департамента Полиции, а этот детектив, в свою очередь, был замечен в Лондоне, где, по имеющимся у меня данным, посещал не раз семью химер.

— Вот как! — Тони воодушевился, — и где сейчас этот полицейский?

— Не знаю. Ищу.

— Прекрасно. Пожалуй, я нанесу кратковременный визит мисс Скотт. Её адрес?

— Великобритания, Лондон. Бейкер-стрит 221 б…

— Хм, и что она там делает? — удивился мистер Старк.

— Живет. Она замужем за мистером Холмсом.

— Интересно. Кстати, не она ли скрывалась под именем Джо Скотт?

— Да. Миссис Холмс — журналистка. Сейчас на вольных хлебах, сотрудничает со всеми ведущими СМИ.

— Мда, — Тони встал из-за стола и прошелся по офису, — во всяком случае, я все равно нанесу визит миссис Холмс. А ты ищи этого детектива. Адрес…

— Он живет за городом Лос-Анджелес, — сообщил Д.Ж.А.Р.В.И.С., — но сейчас дома никого нет, а если и есть, то ИИ этого дома глушит все попытки его взломать.

— Вот как? У простого копа дом с искусственным интеллектом? Очень интересно. Полное досье этого копа должно быть на моем столе ближе к вечеру! Я хочу знать о нем ВСЁ!!!

***

Джорджина знала, что к ней собирается Тони Старк, поэтому от греха подальше отправила Шерлока с девочками на прогулку.

— Побродите по Лондону, сходите в парк, в кафе, — наставляла она своего сероглазого детектива, — купи девочкам мороженого и всего, чего захотят.

— Тебе помощь не нужна? — сделал последнюю попытку Шерлок.

— Нет. Все, что этот незваный гость мне хочет сказать, я уже знаю, поэтому его визит будет безрезультативным. Иди давай. Бонни и Фредди уже заждались своего любимого детектива.

И через час к ней пришёл гость.[И когда вокруг лилась кровь —/К нему в окно пришел гость;/И когда этот гость был внутри,/Он тихо-спокойно сказал:]

В дверь.

— Миссис Холмс, — Тони принес ей букет из красных роз и торт, — я хотел бы с вами поговорить.

— О чем же? — заварила чай, расположилась на диване, — присаживайтесь.

— Я знаю, из авторитетных источников, — начал мистер Старк, пожирая взглядом длинные ноги молодой женщины, которые соблазнительно выглядывали из широкого и длинного вязанного пуловера черного цвета, — что вы общаетесь с неким полицейским из Лос-Анджелесского департамента полиции. А он в, свою очередь, имеет отношения с семейством химер. Так вот. Я бы хотел поговорить с ним на этот счет. Где мне его искать, не подскажите?

— Зачем вам этот полицейский? — Джо отпила чая и откусила кусок торта, — зачем вам химеры?

— Я буду откровенен, — Тони достал чековую книжку, — я заплачу вам за сведения о химерах. Мои…хм… наблюдатели, говорят, что вы тоже каким-то местом связаны с ними.

— Соглядатаи, я полагаю? — поправила его Джорджина, — я вас разочарую. Если бы я знала о химерах, я бы вам не сказала, где они. А если бы не знала, то тем более.

— Вы совершаете ошибку, — вскипел Старк, — эти химеры опасны. Их надо держать…

— …в загоне? — предположила Джо, — в больнице? Вы это хотели сказать. Я предположу, что вы хотите создать оружие на основе химер, — миссис Холмс отставила чай и доброжелательно посмотрела на мистера Старка, — у нас с вами разные понятия, мистер плейбой. Вы упиваетесь своей силой, своими деньгами и своей значимостью. Вы — абьюзер и негодяй, успешно скрывающийся под маской респектабельного миллиардера. Вам плевать на чужие жизни. Вы то, что раньше называли американской военщиной. Да, вы гордитесь этим. Не сомневаюсь. Благотворительность и тут же создание дочерней компании ТРАСК, по производству СТРАЖЕЙ…

— Это всё враки, — Тони постарался взять себя в руки; это женщина знала слишком много того, что обычно скрыто. Она была опасна.

— Не лезьте к химерам, — ровным голосом произнесла Джо, — не ищите полицейского. Если вы продолжите поиски, вы подпишите себе смертный приговор. Вам это надо?

— Не надо мне угрожать! — вспылил Тони, — вы отказывайтесь от денег?

— Да.

— Я могу сделать больно вашей семье, — мистер Старк недобро прищурился, — и тогда уже ничего вас не спасет…

Джорджина поднялась с дивана, подошла к Тони и залепила ему такую пощечину, что чуть голову не оторвала.

— Вон из моего дома! — серые глаза Джо полыхали гневом, — и запомните, мистер Старк, если вы поднимете руку на мою семью и моих друзей, то смерть вам покажется раем. Поэтому послушайтесь совета — оставьте это дело… Проживете дольше, — и дверь за мистером плейбоем захлопнула, да еще и недоеденный торт на голову надела.

— Су-у-ука, — прошипел Тони Старк.

Слишком шумный день для всех

Семейство Холмсов, подобрав на улицах еще и Люпена, в большой спешке вернулось домой. Все из-за Фредерики, она вдруг сказала, что маме плохо и надо идти домой.

— Дорогая! — Шерлок взбежал наверх и застал Джо в слезах, — этот сукин сын тебя обидел?

— Нет, — Джорджина пала на грудь мужу и залилась слезами; из невнятных бормотаний жены, Холмс понял, что она так устала знать всё наперед, что эти силы, как проклятье, как дамоклов меч, который висит над ней, и она хочет жить как все, без груза чужих проблем.

— Джо, хорошая моя, — Шерлок поднял Джорджину на руки и отнес в спальню, — не огорчайся. Я тоже сколько раз проклинал свои способности, но привык же…

— Сероглазик, ты не понимаешь, — прорыдала Джо, — ты распутал загадку, отложил знания и, возможно, ты больше её не применишь… А я… я знаю ВСЁ… судьбы, события, скелеты в шкафах… это так трудно… я хочу нормального счастья с любимым мужчиной и тремя прекрасными детьми…

— Тремя? — Шерл уставился на супругу круглыми глазами, — у нас… еще…

— Ага, — всхлипнула Джо, — мальчик…

— Лежи и успокаивайся, — встревожился Шерлок, — в твоем положении нельзя волноваться. Я сейчас тебе чаю принесу и тортик…

— Ведро клубничного мороженого…

— Сию минуту…

— Шерл, ты куда? — окликнул его Арсен, сидящий в гостиной с девочками, — мы только что пришли…

— Сейчас мороженое куплю и прибегу, — отозвался тот и сгинул за дверью.

После того, как все любимые девочки получили по ведру мороженого, сели в гостиной и Люпен сказал:

— Так что этот козел хотел?

— Тони? — Джорджина облизала ложку, — хотел, чтобы я выдала месторасположение Мика или Саши. Он предлагал деньги. А потом начал угрожать мне. Я его выгнала. Сейчас он будет пытаться мне отомстить…

— Мы этого не позволим, — заявили оба мужчины, переглянувшись и сжав кулаки, — и защитим и тебя и остальных.

***

Утром в доме Сильверштейн.

Мик и Дайсуке позавтракали рано и отправились делать домик на дереве.

— Так, что такое приключилось, что ты полюбил Эмму? — спросил Мик, сидя на платформе и прибивая доски.

— Просто поняли, — отозвался стрелок, подавая Мику доски, — что мы друг без друга не можем.

— Ясно. А теперь расскажи, почему вы здесь? Помнится, что я из Лондона Сашу забирал.

— Тони Старк случился, — ответил Дайсуке, — его прихлебатели разорили дом Эммы, разнесли по кирпичику… Джо спасла все вещи и купила дом здесь.

— Понятно, — Мик закончил одну стену и принялся за другую, — так полагаю, что Джо держит вас под куполом, чтобы вас не нашли…

— А как ты догадался о куполе?

— Я летал сегодня ранним утром, — Мик перестал стучать и посмотрел на друга, — вот и обнаружил.

— Надеюсь, ты не бился об ближайшие скалы? — строго проговорил Джиген, — я тебя знаю…

— Если я и побьюсь, то ты об этом не узнаешь, — Мик принялся стучать дальше.

Тем временем как раз проснулась Саша и спустилась к завтраку, одетая, как прежде, в светло-голубую маечку и короткие белые шортики. Тарелка с зажаренным до хрустящей корочки беконом и парой яичных желтков уже заждалась её.

— Как спалось, милая? — улыбнулась Эмма дочери, загружая посудомоечную машину, — эй, ты чего? Плохой сон?

— Нет, нет, — отозвалась Саша, не поднимая глаз, — просто… немного странное ощущение, засыпать под шелест деревьев, а не под шум автомобилей, ха-ха.

— Тебе тут не нравится? — погрустнела мать.

— Нет, что ты! Это, знаешь, напоминает то время, когда я была маленькой. Когда всё было хорошо, тихо и мирно. Просто мы уже столько лет жили в городе…

— Привыкнем. Обязательно привыкнем, — миссис Сильверштейн подсела к Саше и потрепала её белобрысую макушку.

Пару минут Саша лишь молча ела свой завтрак. Но тут она всё же изволила поднять взор на маму. Сашино лицо было очень бледным, под глазами залегли темные круги. Словно она и не спала вовсе.

— Мам, — вдруг произнесла она очень тихо, — почему он нам не верит?

— Кто? — опешила Эмма.

— Почему он думает, — продолжила Саша, проигнорировав мамин вопрос, — что мы все изверги, которые возьмут и выкинут его, как собачонку какую-то? Претензии? Я не могу никак вспомнить… Может, я что-то там наболтала? Я не помню, НЕ МОГУ ВСПОМНИТЬ!

— Тихо, тихо! — Эмма положила руки на плечи дочери, мигом ощутив, как она вся дрожит, — так ты всё слышала? Мы тебя разбудили?

— Я… я сама вставала ночью… У меня в комнате было душновато, я хотела открыть окно… Я… Я не знаю, что со мной не так… Что я такого сделала, что… что… — дыхание молодой химеры стало прерывистым, на лбу выступили капли пота.

— Сашенька, он ничего такого не сказал о нас! — забормотала Эмма, крепко сжимая Сашины плечи, — он просто немного устал от всего, вот и вышло у него сгоряча! Так иногда бывает, никто не железный! Даже супергерои! Мы поговорили, выпили чаю и…

— Нет… нет-нет-нет-нет… что же со мной не так… почему я не… не… — у мисс Сильверштейн уже началась гипервентиляция, её затрясло так, что чашки на столе зазвенели. Эмма уже хотела бежать звать парней, как вдруг…

БУХХХХХХХХ!!!!!

Взор затмила внезапная вспышка зелёного света. Эмма ясно ощутила, как её оторвало от Саши и несильно, но ощутимо ударило обо что-то затылком.

Из окон полыхнуло зеленым; тоненько зазвенели стекла.

— Кажется, Саша опять разбушевалась, — с кривой ухмылкой сказал Мик и соскочил на землю, — пошли, Дайсуке, наша помощь нужна.

***

Тони бросился мстить, но оказалось, что Джо нанесла первый удар по его благополучию. Все его акционеры начали массово продавать акции.

— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!!! — вопил Тони, — почему?!

— Из-за статьи, — невозмутимо отчитался Д.Ж.А.Р.В.И.С., — в всех крупных газетах мира.

— Покажи!

На мониторе всплыла статья Хищная благотворительность Тони Старка. Тони Старк — гений, миллиардер, плейбой, филантроп! Всем известно это холеное лицо человека, который так много сделал для страны, но за этой маской скрывается жадный беспринципный абьюзер, готовый делать на крови свои немалые деньги. И на шести страницах вся подноготная миллиардера со всеми счетами, дочерними предприятиями, проектами… К примеру, там был проект публичного дома на основе школы профессора Ксавьера, проект СТРАЖИ и тому подобное.

— Сука!!! — Тони плеснул себе виски, — но я не оценил её. Таких людей нельзя трогать. Их надо носить на руках и любить. Д.Ж.А.Р.В.И.С., что там по досье на полицейского?

— Засекречено.

— В смысле?

— Не могу взломать базу данных. Общие сведения — Мик Меллоун. 35 лет. Детектив первого класса. Звание — сержант. Имеет два Пурпурных Сердца[«Пурпурное сердце» — военная медаль США, вручаемая всем американским военнослужащим, погибшим или получившим ранения в результате действий противника.]. Женат. Работает в LADP. Супруга — Снежана Меллоун. Дочь — Шарлотта Перл Меллоун. Возглавляет Отдел по мистическим преступлениям DMC в участке номер 13. Всё.

— За что он получил награды?

— Не знаю. Не могу взломать. Дом построен по японской технологии и имеет ИИ лучше моего. Я пытался взломать его, а он взломал меня и пригрозил вирусной атакой.

— Баба его где работает?

— Коммандер Enterprise SSRND-0012, под командованием Джастина Тэйлора.

— Халка мне в броню! — выругался Тони, — куда я это ввязался?

— Мне искать полицейского?

— Ищи. Семейство мы его трогать не будем, а с его спросим…

***

Саше, можно сказать, крупно свезло, что над домом был защитный купол. Он сумел и сберечь новое место обитания Сильверштейнов от разрушения, и ослабить сам неконтролируемый выплеск энергии, сработав как своеобразный амортизатор. Так что Эмма отделалась несильным ударом затылка от кухонный шкафчик, а вот Саша, как источник выброса, относительно крепко получила по кумполу. Но не будь защиты, подобный удар в полную силу мог либо наградить её полной амнезией, либо и вовсе… убить.

Когда парни ворвались в дом, бардак в нём был полный, будто Мамай прошёл. Но хоть всё имущество было в порядке. Ну, если не считать пары разбитых чашек, одной тарелки, да треснувшего зеркала в прихожей. Эмма сидела на полу, морщась и потирая затылок, а Саша — за столом, уронив голову на скатерть с разметанными по столешнице волосами и не подавая признаков жизни.

— Лисенок, ты не сильно ударилась? — Дайсуке поднял Эмму на руки, — отнести тебя в кровать?

— Нет, милый, не нужно. Со мной беды большой нет.

— Саша? — Мик поднял Сашу со стола и уложил на диван, — жива, — спустя секунду констатировал он, — только оглушена. Что тут произошло?

— Она ночью вставала и слышала, об чём мы тут болтали, — ответила Эмма сквозь слёзы, — думала, что по её вине у ва… у тебя было вчера такое настроение, Мик. Распереживалась, разнервничалась и вот… это снова!

— О, господи! — тяжело вздохнул Мик, — ладно, я её в комнату отнесу, и там мы с ней поговорим…

— Да, объясни ей всё, — велел Дайсуке, — я тебя хорошо знаю, а Саша знает только с с одной стороны, вот выложи всё. Лисенок, — обратился он Эмме, — ты не будешь против чая с мятой и красным вином?

— Хорошо, — Мик поднял Сашу на руки и отнес в комнату, уложил на кровать и уселся рядом, дожидаясь, когда она придет в себя.

Мисс Сильверштейн очухалась где-то через 20 минут после произошедшего. Голова у неё трещала немилосердно, ещё и от удара левый глаз был украшен внушительным синячищем. Окончательно придя в себя, Саша узрела братца, сидящего рядышком с её кроватью на крутящемся стуле. Взгляд у него был, как химере показалось, недовольный и даже осуждающий.

— Я… снова накосячила, да? — просипела она едва слышно.

— Ты зачем всю вину на себя берешь?

— Потому что, — шумно выдохнув, Саша закрыла лицо ладонями, — это моя вина. Я трус, трус, я ЖАЛКИЙ, ПОЗОРНЫЙ ТРУС!

— С какой стати ты трус? — Мик, честно говоря, сам никак не мог в себя прийти от этой вспышки.

— Ещё какой! — с запальчивостью выкрикнула Саша, — если б я так не испугалась своей магии, может быть, сейчас уже освоила её, и тогда бы мы сражались плечом к плечу! И ты бы не нёс свой груз в одиночку! А я, как последнее ссыкло… — тут она, не договорив, зарыдала, судорожно вцепившись себе в волосы.

— Это ничего бы не изменило…

— На одну волшебницу станет больше! Я надеюсь, что это поможет тебе… Джо… остальным героям и волшебникам! Я буду стараться, обещаю! Даю слово! Пусть я буду изуродована, если…

— Пошли на луг, — предложил Мик, — я тебе покажу, что такое сила… А насчет гармонии, эх…

— Да, да! Конечно! Гармония! Гармония с собой. Лишь тогда магия подчинится тебе, — и вдруг приступ плача. Да такой сильный, что мисс Сильверштейн судорожно икать начала.

— Это не магия, — Мик вздохнул, но тут пришел Дайсуке и принес чашку успокаивающего чаю для дочки.

— Тебе уже лучше, солнышко? — осторожно обратилась Эмма к зарёванной дочери.

— Мгм, — промычала та, поднося чашку к губам, — да. Гармония. Главное — это гармония, и всё придёт со временем.

— И как это все… — вздохнул Джиген.

— Я знаю, кто может помочь Саше, — ответил Мик, — но это потом.

Пёс, напавший на след

Тони привлек всё свою агентурную сеть и велел им рыскать в поисках офицера Меллоуна.

Постепенно на стол мистера Старка складывались крупинки информации, из которых следовало, что Меллоун с многими работает и работал, взятки не берет, ничем противоестественным не занимается, в орденах и тайных клубах не состоит, каким-то местом связан с Сейлор воинами, но каким образом — непонятно. В настоящее время в отпуске, а где именно он этот отпуск проводит — информации нет.

— Что у нас по химерам? — Тони пролистал досье на полицейского, — есть какие-нибудь зацепки?

— Первый раз полицейский спас химеру от Джокера, — отозвался Д.Ж.А.Р.В.И.С., — потом химера и полицейский вязались в то громкое дело о педофилах. А потом химера периодически попадала в беды, приходил этот полицейский и вытаскивал её либо один, либо с помощью друзей.

— Кто друзья?

— Миссис Холмс, мистер Холмс, мистер Джиген, мистер Люпен III, Логан…

— Люпен III, хм? — Старк постучал костяшками по столу, — это же знаменитый вор! И как это славненький коп ведет дела с вором?

— Сведения устарели, — Д.Ж.А.Р.В.И.С. позволил себе хмыкнуть, — сейчас Люпен III, Дайсуке Джиген и Коичи Зенигата работают вместе под вывеской детективного агентства Три апостола.

— А кто дал этим троим лицензии?

— Двоим, — поправил Д.Ж.А.Р.В.И.С., — мистер Зенигата до последнего оставался сотрудником Интерпола. Кто-то дал, кто-то, кто был наделен властью.

— А через них выйти на Меллоуна можно?

— У них отпуск. Джиген куда-то исчез, Люпен — в Лондоне, Зенигата в — Японии.

— Так, — Тони встал из-за стола, — куда не кинь, всюду не пробьешься. Пока полевые агенты работают на улицах, ты будешь отслеживать всплески энергий. Любые, даже самые незначительные, и составлять из них карту. Возможно, химера учудит что-нибудь этакое и мы её и сцапаем…

***

Пришли на луг; Саша забралась на забор и приготовилась к тяжёлому разговору.

— Первым делом, я тебе хочу показать… свою силу. Не ту, что ты видела, а другую, — проговорил Меллоун, созидая огромный прозрачный силовой шар, — сиди и смотри.

Он вошел в гигантскую сферу и там начались вспышки, взрывы, рождения галактик, звезд, вселенных — всё это сверкало, переливалось, сияло, взрывалось, лопалось и низвергалось в пустоту космоса.

Саше было жутковато смотреть на это всё. Но одновременно с этим зрелище было чертовски завораживающим. Так она и смотрела, холодея внутри, и не в силах отвести глаз.

Полицейский вышел из силовой сферы и сфера съежилась, исчезая на глазах. Посмотрел на сестру.

— Ты увидела?

— Угу. Космос, какой же он… и постоянно меняется. Ох, если бы только я…

— Нет, ты не должна себя винить. Ты не виновата. Виноват лишь я… потому что я не могу разорваться на всех. Я готов защищать друзей и тех, кто мне особенно дорог. Семью, — хмыкнул, — по факту три семьи, хотя нет, четыре. Вы, моя, Джорджины и моя настоящая семья, которая живет далеко отсюда, — Мик начал мерить луг шагами, но когда он шел в одну сторону — его грязные джинсы и мятая рубашка сменились мягкими темно-синими брюками и такой же блузой, на лампасах и обшлагах которых засияли звезды. Разбитые сандалии — высокими черными сапогами со звездами на голенищах. За спиной развернулся черный плащ, а растрепанную голову обхватила черная полумаска, — поэтому вчерашний разговор ты не должна была услышать. Прости за это. Я повел себя не совсем корректно. Напугал тебя.

— Нет! Это я только зря себя накрутила! В который раз уже!

— Я просто хочу донести до тебя, Сашок, одну вещь, — пошел обратно, облачился в звездную кольчугу и серебряный шлем в виде головы птицы, — я могу допустить ошибку. Я могу сделать что-то, что будет стоить вам жизни, потому что я — не всемогущ, что бы там Джо не говорила. Я — не бог! Я — человек. Да, с определенными силами, но я имею право на ошибки, хоть и не должен. Запомни, Сашуля! Силы накладывают на героя определенные обязательства. Потому что, когда у тебя есть хоть что-то, ты становишься обязан спасать ВСЕХ, вне предпочтений и вкусов…

— Ну так скажи ИМ! — яростно выкрикнула химера, — скажи, что с тебя довольно! Пусть оставят тебя в покое!

— Это бесполезно, и ты не сможешь отказаться, — горько отозвался Меллоун, — это просто невозможно. Поэтому на меня иногда накатывает приступ черной меланхолии, потому что — это все трудно. Тебе предстоит всё это разузнать и понять. А я уже всё… — пошел в обратную сторону и засиял в полном облачении Звёздного Рыцаря, — наблюдаешь все мои перевоплощения, которые я и не использую сейчас. Просто так, дебил с крыльями…

— Не правда! Это я трусиха, которая даже не с собой сладить не может!

— Глупости все это, — Мик сел в траву и тяжело вздохнул, — я был тебе плохим братом всё это время. Я никак не мог выкроить время, чтобы просто поговорить с тобой. Спасения тебя из передряг — это, конечно, очень мило с моей стороны, но это не совсем то, что ты, возможно, ждала от меня. Я тебя люблю… как младшую сестренку, но от меня — никакого толку.

— Не говори так, прошу! — мисс Сильверштейн ощутила, как вновь подступающие рыдания сдавливают ей горло.

— Ты не должна себя больше винить, если услышишь, что я ною или несу всякую хрень. Со мной это бывает. Если что — можешь у Дайсуке спросить. Он тебе порасскажет.

Химера молча соскользнула с заборчика. С травы взвилась лёгкая зелёная дымка — и вот Саша вновь облачена в белоснежный балахон, с ромашковым венком в волосах. Друидка опустилась на влажный от росы лужок и протянула брату руку с тёплой улыбкой.

Мик уткнулся в её коленки и замер.

Саша погладила брату взъерошенные волосы и подумала: Я люблю тебя. Ты самый лучший брат до самого конца жизни. И я хочу помочь тебе. Прошу, позволь мне помочь тебе.

— Извини меня, — полицейский принял сидячее положение и взглянул на неё. Саша увидела, что брат похудел и осунулся, глаза запали, да и выглядел далеко не радужно, казалось, что Мик тяжело болен. Она только захотела положить ладони брату на плечи…

— Нет, — остановил он Сашу, — мне просто надо полетать. Я вернусь. Но пока растут крылья, мне помогать не надо, — сжался в комок, закусил губу до крови.

Из спины выдирались крылья, сквозь плоть, разбрызгивая кровь…

Но крылья вырвались.

Сложились за спиной.

И вновь раскрылись.

— Прости, — Мик поднялся на ноги, посмотрел на сестру светлым взглядом и прянул вверх, мгновенно скрывшись из виду.

Саша протянула руки к ясному небу, потом прижала их к груди и скорбно опустила голову.

***

— Биться о скалы полетел, — сказал Дайсуке.

Всё, что происходило на лугу, они с Эммой наблюдали из окна кухни.

— Так за ним бежать надо! — схватилась миссис Сильверштейн за голову.

— Бесполезно, — вздохнул стрелок, — я уже ему давал разгона по данному делу. Толку никакого.

— Да хоть не насмерть биться-то?!

— Да пикирует он на острые камни и дерет грудь в кровь. Чем больше боли душевной, тем больше боли физической. Искать не стоит, — брюнет посмотрел на встревоженную Эмму, — я знаю, одуванчик, но вечером он вернется и мы с ним поговорим, хорошо?

— Да, дорогой мой, — Эмме ничего не оставалось, как согласиться с тяжёлым сердцем.

— А теперь давай позовём Сашу и начнем спокойно выяснять, что мы будем дальше делать.

Джиген вышел на луг и пошел за дочерью.

— Саша!

Услышав голос отца, Друидка медленно обернулась в его сторону. Крупные слёзы стекали по её лицу, падая в траву. И там, где падали слезинки, пробивались крохотные, ещё нераспустившиеся цветочные головки.

— Пойдем в дом, солнышко, — Дайсуке протянул ей руки. Саша уцепилась за сильные руки отца, и они отправились.

***

Глубокой ночью Мик вернулся.

Около дома его встречала делегация, состоящая из Дайсуке и Эммы.

— Что вы тут делаете? — Меллоун приземлился около крыльца.

— Тебя ждем, — тихо отозвался Дайсуке.

— У меня и чайник как раз вскипел, — отрапортовала миссис Сильверштейн.

— Саша спит?

— Да, — ответил стрелок, — давай показывай, что ты там себе натворил…

— Ничего особенного, — попытался свалить, но был пойман Эммой и Дайсуке, а потом отведен в комнату.

— Ты чего добиваешься? — рассержено спросил Джиген, кивая на разорванную грудь приятеля, — ты думаешь, что всё это заглушит твою боль в сердце?

— Правильно, дорогой! Не вижу смысла себя калечить, — проворчала Эмма, — молодой, красивый, вся жизнь впереди! Я сейчас, одну минутку… Где-то там антисептик был.

— Нет, — коротко ответил полицейский, — не заглушит.

— Так почему?

— Я не знаю, — Мик вздохнул, — я виноват перед вами, — спокойно взглянул на Эмму, — я заставляю вас волноваться…

— Ну, есть немного, — отрезала химера, — так и Саша такая же…

— Ладно, солнышко, ты иди, — Джиген взял ситуацию в свои руки, — а я перевяжу этого остолопа и позже вернусь.

***

— Что с тобой происходит? — Дайсуке отрезал все свисающие куски кожи, промазал антисептиком и принялся бинтовать, — ладно, ты к Эмме еще не привык и, видно, отчаянно стесняешься, но мне-то можешь сказать…

— Могу, — согласился Мик; причем в голосе зазвучало явное облегчение, — я устал. Просто устал.

— Выглядишь ты не ахти, это точно, — проворчал стрелок, — я тебе прописываю сон на несколько суток.

— Хм…

— Что хмыкаешь?

— Да, вот подумал, что все те, кто считает тебя старым педофилом, который пытается затащить меня к себе в кровать, узнай, что ты практически стал моим отцом… они же начнут такое думать…

— Болван, — добродушно сказал Джиген, — несешь хрень. Мы же тебя любим, идиота этакого. Я понимаю, что ты стесняешься, но…

— Я пока не привыкну, так и будет, — остановил его Мик, — это всё для меня оказалось весьма шокирующе… Завтра поговорю с Эммой, если ты не против.

— Как только выспишься, — наказал Дайсуке, вставая и укрывая друга одеялом, — а теперь спи.

***

— И что же мне, спрашивается делать? — Тони стоял в своем офисе и смотрел, как крупные капли дождя ползут по прозрачному стеклу, — как мне заполучить химеру. Д.Ж.А.Р.В.И.С. определил, где она может находиться. Теперь дело за малым. Спереть. Но она может и не согласиться на работу в качестве подопытного кролика. Да, это хорошее проверенное средство — шантаж. А лучше сексуальный, тогда уж она не отвертится. Молоденькая химера — настоящий персик для ценителей зоофилии. На этом и остановимся.

Отец и дочь

— Пойдем, дочура, побродим, — Дайсуке заглянул утром в комнату Саши, — поговорим о тебе…

— А? — Саша от неожиданности вздрогнула и выронила футболку, которую как раз собиралась положить в шкаф к остальным. Молодая химера, как видно, решила сегодня заняться уборкой по дому, пока её мама хозяйничала на кухне, а брат видел десятый сон.

— Уборка твоя никуда не денется, — Джиген подобрал футболку и положил её в шкаф, — еще успеешь все на триста раз разложить…

— Ты о вчерашнем, да? Хорошо. Если нужен ремень, я сейчас его…

— Никто тебя наказывать не собирается, — рассмеялся стрелок, — вот глупости. Давай собирайся.

— Ух ты. Ну ладно.

Минут через десять Саша была уже готова, одетая в чёрные бриджи до колен, зелёную футболку и чёрные балетки, а волосы она стянула резинкой на затылке.

— Вот славно, — посмотрел на неё новоявленный папаша; на нем самом были черные брюки, белая рубашка и разбитые сандалии — как раз для гулянки.

***

Погода сегодня расстаралась на славу. Ни единого облачка на небе, ветерок слегка шелестит листвой и доносит с далёких лугов цветочные ароматы. Над головой туда-сюда снуют блестящие на солнышке стрекозы, в траве стрекочут кузнечики. Идеальный денёк, чтобы не киснуть до самого вечера в четырёх стенах.

Сидя на травке, химера устремила взор в голубое небо. Видно, ей не сразу удавалось найти подходящую тему для разговора. Наконец, обернувшись к отцу, она несмело улыбнулась:

— Знаешь, пап, я так счастлива, что мы все будем жить одной семьёй! Ты, мама и я!

— Я тоже этому очень рад, — согласился тот.

— Правда, я немножко волнуюсь, — химера пару раз хлопнула хвостиком по земле, — а если нас не так поймут? Что скажут люди о тебе? И не будут давать и нам, и тебе спокойно жить? Да и наши, не дай Бог, на маму станут косо поглядывать.

— Пофиг, — отмахнулся Джиген, — плевал я на людей с большой колокольни. Я с женщиной, которую люблю, и с дочкой, которую обожаю… И что мне дело до каких-то там людей? Это наш уголок, где мы все будем счастливы. У нас есть друзья, которые будут добавлять в рай свой смех. Вот подрастешь, влюбишься в кого-нибудь…

— Ну брось ты, — вздохнула Саша, — кто полюбит такую вот страшилу? Разве что граф Дракула.

— Не будь к себе такой строгой. Ты — хорошенькая, только…

— Бледная, костлявая… Нежить, одним словом! Один страх и ужас.

— Брось, — Дайсуке взъерошил ей шевелюру, — никакой Дракула тебя не получит.

Мисс Сильверштейн со смешком разлеглась на земле, живо представив, как её отец вышвыривает из дома за шиворот самого грозного и старейшего из вампиров.

— Как ты с Миком познакомилась? — внезапно спросил Джиген.

Тяжкий вздох вырвался у Саши.

— Если плохие воспоминания — то лучше не стоит, — поспешил успокоить её мужчина, — я потом у Мика спрошу.

— Нет, слушай. Это было… это был ужас! Это произошло ещё в Детройте. Спустя некоторое время, как… кхм… Так вот, на меня напал чокнутый клоун, когда я шла домой из школы. Учитель физкультуры задержал мой класс. А клоун усыпил меня и утащил к себе. Как же его там? Ммм… Валет… Туз… Нет, не то. Но что-то точно с картами связанное.

— Джокер?

— Ах, да-да, точно! И вот, он уволок меня на какую-то фабрику, — продолжила химера, — там как раз были Нудл и Робин, они тоже ему попались. А потом он со своей подругой похитил ещё Мику Хацуне и Невилла, который из волшебников! Они были здесь то ли на отдыхе, то ли по какому-то другому делу, я уже не припомню. Мы просидели там несколько дней! Решётка нашей камеры была под напряжением, и мы ничего не могли поделать!

— Любимое занятие всех маньяков… И чего он от вас хотел?

— Ему нужны были наши сердца, — Джиген увидел, как по лицу дочери скользнула тень боли от пережитой травмы, — чтобы запустить какую-то адскую машину. Именно молодые сердца. Он со своей подругой собирались вскрыть нас заживо как лягушек, а наши сердца подключить к… к… Ох, Боже! — химера аж вся содрогнулась.

— Вот тварь, — вырвалось у Дайсуке, который понял, что Саша не зря Мика ангелом считает.

— И когда я уже думала, что всё кончено, что сейчас меня вскроют, появился кто-то, весь в ярком свете и с большими красивыми крыльями. Как наподдал подруге Джокера, а мне положил на грудь серебряное перо, и я сразу почувствовала прилив сил. Я подумала, что небеса прислали нам ангела, который спасёт всех нас. Так и случилось. С ним вместе был ещё мистер Логан, это он помог ребятам выбраться из камеры. Клоуны получили за всё хорошее и сами угодили за решётку. А я вернулась к маме, и наши пути с ребятами и с ним временно разошлись. Но с тех пор я очень боюсь клоунов.

— Да уж, история прямо для мистера Кинга…

Саша тем временем продолжала:

— После этого мама не захотела оставаться в Детройте, где по улицам бешеные клоуны шастают. Она слышала, что в Лондоне якобы живут химеры и немало. С трудом, но всё же мы перебрались в Лондон. Наших сородичей мы там, к сожалению, не нашли, но зато как-то на улицах я случайно встретила Нудл! И мы стали общаться. А потом я познакомилась с мистером Холмсом и Джо, и вскоре Мик снова появился, чтобы помочь мне. Они с Джо, оказывается, знали друг друга. А потом мы вместе пережили ещё немало, мы сблизились ещё крепче, стали как брат с сестрой, и в один прекрасный миг, после другого, ещё более кошмарного приключения, он сказал, что отныне он мой названый брат. Не скрою, но то был счастливейший вечер в моей жизни! И я никогда, никогда не забуду, что он тогда спас мне жизнь, в Детройте! Лишь за это я готова на всё, лишь бы помочь ему! — и слезинка скользнула по бледной щеке.

— Понимаешь, дочка, — Дайсуке вздохнул, — ты не знаешь Мика. Он рискнет за друзей, не секунды не сомневаясь. Мы с ним в космосе познакомились. Какое-то время попутешествовали, а потом ввязались в страшенную историю. И когда мы, всей командой, уже, можно сказать, были на мушке — Мик вызвал огонь на себя. Он сбежал с корабля и какое-то время держал преследователей на значительном расстоянии от нас… Но это долгая история.

— Но я ХОЧУ ему помочь! — химера приняла сидячее положение и обняла свои колени, — он же столько раз помогал мне! И мне так больно, очень больно видеть его таким. У меня разрывается сердце! Но я не знаю, КАК, — с этими словами плечи её дрогнули, и Саша уткнулась в колени лицом, — не знаю, ничего не знаю и не умею. Это… неправильно так, это…

— Понимаю, но ты, — Дайсуке замялся, — давай начистоту, только не обижайся. Ты относишься к Мику потребительски. Сама говоришь, что он приходит и спасает тебя, но ты никогда не задумывалась о том, как ему может быть плохо?

— Но мне так больно видеть его таким! Я чувствую это! И моё сердце на части рвётся...

— Он же готов ради тебя расшибиться в лепешку, потому что такая же безотцовщина… Только твой настоящий отец умер, а его — ушел к другой женщине…

— Боже! А я и не знала...

— Но Мик стесняется сейчас. Поспешили мы с Эммой с этой новостью, — удрученно произнес Джиген, — теперь он в шоке и когда придет в себя — неизвестно. Узнать в один день, что лучший друг без пяти минут жених и то, что он сам практически усыновлен, шокирует любого…

— Но ведь мама примет его, всегда, несмотря ни на что.

— Примет, она его уже приняла, теперь дело за ним... Ты не понимаешь, как это быть младшей сестренкой, — ласково погладил Сашу по голове, — а Мик пытается понять, как это быть старшим братом. Он любит тебя, как младшую сестренку, но, видимо, в силу каких то своих соображений, никогда не жалуется тебе о своих бедах. Я прав?

— Д-да, — всхлипнула химера, — но я так хочу помочь ему!

— Толка от твой помощи мало, — Джиген прикусил травинку, — это ты права...

— Неправда, — бормотала Саша сдавленным голосом, не поднимая головы, — от меня никакого толку. Всего-то и могу, что вечно косячить и всех подставлять. Попаду в очередную историю, а он меня спасает, его ранят, мучают… Да мне от себя самой противно! Потому-то и зажимала свои силы, потому только всё порчу! В этом я мастер! Эх, могла бы, саму бы себя выпорола!

— Он же коп, — стрелок протянул Саше платок, — если бы Мик хотел бы стать супергероем, он бы стал. Но его всегда привлекала полицейская стезя… Незаметный супергерой в полицейской форме. Ты попадаешь в истории, Мик тебя вытаскивает. Его ранят, ты жива. Он улыбается тебе, измученный, израненный, но ты-то в порядке! А Меллоуну больше и не нужно — он свой долг выполнил. Эх, Мик, Мик, — Дайсуке вздохнул, — побольше тебе хороших эмоций…

— Вот поэтому я и не хотела тревожить его лишний раз. Я же могла ранить его!

— Это ты зря не давала своей силе воли, дала бы, может и не было таких кошмаров… Тебя бы уважали и боялись…

— Угу. И всех нас сейчас бандиты ищут. И это всё из-за меня! — мисс Сильверштейн всё же дала волю слезам.

— Знаешь, дочь моя, сколько за моей головой бандитов бегает? Тьма. А ты у нас — девочка с силами, поэтому многим хочется эту силу поиметь…

— Моя сила... — Саша стиснула кулаки, — я ненавижу её! Ненавижу!!

— Когда ты силой научишься управлять, ты её должна будешь спрятать, — назидательно сказал Джиген, — Мик тоже своей силой не отсвечивает. То, что он умеет, знает ма-а-аленькая горсточка людей, а остальным — необязательно. Этот козел бы знал, он бы на Мика охотился, а не на тебя…

— У-у, грязный бандит!

— Ну, Старк — не бандит, а, жадная до денег, тварь, — заметил стрелок, — и надо в себя верить, это самое главное…

— Я верю всем сердцем, — Саша улыбнулась, утирая последние слёзы, — может, спечём сегодня что-нибудь, а?

— Испечем, сжарим, сварим…

Моральный горизонт событий

Но едва они поднялись на ноги, как Сашины ушки задёргались, и она с тревогой уставилась в небеса.

— Что там? — Дайсуке посмотрел в небо, — какая-то стая птиц…

— Какие-то… странные птицы, — шепнула мисс Сильверштейн побелевшими губами, — не нравится мне это. Совсем не нравится…

— Давай домой, — скомандовал Джиген, — кто-то прорвал защитный купол…

С жутким стрекотом прямо к отцу и дочери спускались с неба первоклассные боевые и разведочные дроны корпорации Stark Industries, сверкая на солнце красно-золотыми корпусами. От которых не скроешься и не сбежишь.

— Не хочу, уберите, умоляю… — проскулила Саша, в ужасе прижимаясь к Джигену, словно беззащитный оленёнок к матери-оленихе.

— Беги в дом!!! — завопил стрелок, выхватывая свой верный револьвер Smith & Wesson Model 19, — беги!!!

— Но как же ты?! — взвыла белугой химера, — а если они тебя изрешетят?!

— Да я их сам изрешечу, — прорычал Дайсуке, начиная стрелять

Всхлипывая, Саша на нетвёрдых ногах понеслась по направлению к калитке. Зловещее жужжание за спиной не прекращалось ни на секунду и, казалось, было всё ближе и ближе.

— Отстаньте от меня… прекратите… отвалите… кто-нибудь, на помощь!

Но тут несколько стальных щупалец, выпущенных механическими монстрами, плотно обвились вокруг её талии, подобно стеблям плотоядного растения, лишив тем самым химеру попытки спастись бегством.

— Нет!!! Пустите, отвяжитесь от меня!!! Папа!!! — завизжала в панике Саша, забившись, как попавшая в сеть рыбёшка, — ПАПА, ПОМОГИИИИИИ!!!!!

В этот момент по щупальцам державших её дронов прошли электрические искры, полыхнули, и Сашу словно разом пронзили тысяча остро заточенных игл.

— ОААААААААААААА!!!!!!!!!!

Джиген отправил на металлолом три штуки, прежде чем они успели что-то сделать, но один из дронов произвел выстрел из трехствольной 20-мм пушки SI 197. Да, стрелок попал в один ствол, но и сам не смог увернуться. Груда металла с оглушительным треском взорвалась, а Дайсуке покатился по земле, зажимая раненый правый бок.

— И где Мик, когда он так нужен? — подумалось стрелку, но тут же он вспомнил, что сам подлил ему снотворное…

Едва угас электроразряд, как Саша ощутила новую острую боль. Прямо в плече. И слабость, оставшаяся после удара током, стала просто невыносимой. Она больше не могла сопротивляться, она вновь проиграла.

— САША!!! — завопил новоявленный отец, пытаясь встать, — я тебя спасу-у-у, — но стрекот дронов смазал слова, и брюнет так и не понял, услышала ли их дочь…

— Дайсуке! Сашенька!

К стрелку, что было сил, бежала Эмма.

— Господи Иисусе! — она вся побелела, едва увидев истекающего кровью Джигена, — бедненький мой, что здесь произошло?!

— Дроны Старка случились, — стрелок пытался встать…

— А Сашенька, где она? Она жива?

— Сперли нашу дочку, Эмма, но я тебе обещаю, я их найду…

— Нет, нет! Господи, за что! — рыдая, миссис Сильверштейн опустилась на колени, — сволочи, мерзавцы! Да что же она вам сделала?! Я их на куски разорву!

Но тут один из дронов, видимо, решив не оставлять свидетелей, прожужжал над их головами и застрекотал, пулями выкашивая траву в непосредственной близости от людей…

Эмма, охнув, рухнула в траву. На белом платье выступили пятна крови.

— НЕТ!!! ЭММА!!! — взревел Джиген, но тут дрон полыхнул и испарился…

Мик возник, как всегда, неожиданно.

— Сашу похитили!!! Эм… Эмма ранена, — выпалил стрелок, — лечи меня скорее.

— Спокойно, — Мик положил левую руку на грудь приятелю и от его руки потек золотой свет; Дайсуке закрыл глаза и отдался на откуп сиянию Солнца. А Эмму Мик закутал в сияние Меркурия.

Тут в мареве солнца возникли два дрожащих силуэта; Меллоун прищурился — это были Джорджина и Люпен.

— Мы опоздали, — констатировал бывший вор, оглядывая догоравшие остатки дронов и светящиеся коконы.

— Нет, — отрезала Джо, — мы вовремя, но, — она повела рукой и полицейского закутало в кокон времени, — пусть пока придет в себя, а мы с тобой всех спящих отнесем в дом и подождем, когда они придут в себя.

— А Мика зачем? — спросил Люпен, подымая кокон с Эммой.

— Если объяснять по-научному, то ты не поймешь, — Джо нарисовала порталы и перекинула коконы с Миком и Джигеном прямо в дом, — а по-простому. Когда Изумрудная Звезда начала сочиться ядом, отравляющим организм Саши, Мик, по своему обыкновению, взял на себя удар. Его Сапфировая Звезда осталась чистой, а вот он сам начал поддаваться влиянию негатива. Я была категорически против своего собственного решения, но пришлось быть неразумной паникершей…

— Ничего не понял, но безумно интересно, — улыбнулся Люпен, идя по лугу к дому.

***

— Мммм… Господи, моя г… А?! Ч-что за…

Сколько времени она была в отключке, Саша не знала. Всё тело ныло, а руки и ноги были к чему-то накрепко прикованы. Да так, что она шевельнуть ими не могла. А вот лежала на чём-то очень мягком.

— Боже мой, ну почему опять, ПОЧЕМУ…

Но это были ещё цветочки. Вот из тьмы медленно проступали очертания её новой тюрьмы. Полумрак. Вот, кажется, окно, занавешенное плотной тёмно-синей шторой. Яркий прямоугольник искусственного света по левую сторону от неё. Оттуда слышится плеск воды и незнакомый мужской голос, что-то там напевающий. Полог кровати… О Боже! Химеру словно вновь ток прошил. На данный момент она лежала на большой кровати с раскрытым пологом и розовым шёлковым одеялом, её руки прикованы пушистыми наручниками к кроватной спинке, а ноги привязаны кожаными ремнями за щиколотки. Вся кровать была усыпана пурпурными лепестками роз. А теперь самое ужасное — вместо её одежды на ней красовалось что-то совсем лёгонькое, полупрозрачное, нежно-розовенькое и практически не скрывающее ничего. Вроде нескромных ночнушек, которые продаются в магазинах для взрослых. Волосы растрёпаны, а кончик хвоста украшен таким же розовеньким бантом.

В исступлении и ужасе химера заёрзала на кровати. Но все попытки освободиться были тщетны. Боже милостивый, неужели её похитили для эротической фотосессии, как тогда Нудл? Или даже ещё похуже?! Нет, ради всего святого! Всё, что угодно, ТОЛЬКО НЕ ЭТО!

Дура, тебя же раздевали, пока ты дрыхла! Иначе откуда ещё вот эта срамота, как думаешь?

От этой мысли Сашу едва не затошнило от страха и гадливости. Раздевали, как куклу, а она даже не знала этого и ничего не могла поделать… А вдруг уже успели, а она же не смогла тогда… Кошмар, какой позор! Как она теперь посмотрит в глаза родителям и брату?!

— Помогите! Эй! Кто-нибудь! Слышите меня?! Помогите!!! Ну помогите же мне!!! — химера забилась в оковах ещё неистовее, едва не рыдая в голос от стыда, накрывшего её с головой.

— О! Наша спящая красавица уже проснулась! — раздался из соседней комнаты голос незнакомца, в котором слышались садистские нотки, — м-да, жаль, очень жаль, что прекрасный принц опоздал со своим поцелуем!

Шлёпанье босых ног по кафелю — и перед пленницей предстал мужчина средних лет, но немного постарше Дайсуке и Мика. Широкоплечий и мускулистый, как Аполлон, черноволосый, с аккуратно подстриженной эспаньолкой. В самом центре крепкой груди зиял металлический диск, светясь бледным голубым огоньком. Всё, во что он был одет — белоснежное банное полотенце, обёрнутое вокруг его бёдер. Полотенцем поменьше он вытирал мокрые волосы, а в зубах у него была зажата красная роза. Он так и пожирал глазами полураздетую химеру, а на его губах выступила мерзкая улыбочка.

Саша залилась краской до корней волос. Не то, чтобы ей совсем не приходилось сталкиваться с подобным. Хью порой мог позволять себе ходить без рубашки в сильную жару, но никогда не дефилировал по дому в таком виде. Даже при маме.

Тони небрежно отбросил маленькое полотенчико в сторону, вынул изо рта розу, пристроив её в стакане с водой между двух горящих свечей на низеньком столике, и елейным голоском обратился к мисс Сильверштейн, которая была краснее лепестков на ложе:

— О-ля-ля! Какое прекрасное создание послали нам сегодня высшие силы! Миледи, как вам мой, кхм, личный будуар? Скромненько, но мило, согласны? О, а где же мои манеры? Позвольте представиться — Энтони Эдвард Старк. Для вас — просто Старк. Тони Старк.

— Так это, — еле выдавила из себя Саша, задыхаясь от ярости, — вы меня так вырядили? Вы, да?!

Тони нарочито обиженно поджал губы:

— Ах, женщины, женщины! Стараешься ради них, выбираешь только самое лучшее — и вот она, благодарность! Между прочим, это бесплатный подарок нашей фирмы…

— Да плевать мне! — зарычала химера, судорожно забив по кровати хвостом, — отпусти меня немедленно, старый ты козёл! Слышишь?!

— Тц-тц-тц! — миллиардер укоризненно покачал пальцем, — а вот обзываться в гостях невежливо, сокровище моё! Кстати, можете перестать делать такие глаза, я всё-таки джентльмен и ни разу не посягнул на вашу девичью честь, пока вы так сладко спали. Но это лишь вопрос времени!

— Нет! Не смей! НЕ ТРОЖЬ!!! — Саша извивалась, билась, но всё было напрасно.

— Радость моя, успокойтесь!

— Отпусти меня! ОТПУСТИ!!!

— Да захлопни же ты пасть, в конце концов!!! — неожиданно рявкнул Старк и вновь напустил на себя наигранную галантность, — пардон, мадемуазель. Я немножко разволновался. Кхм! Итак, ближе к делу!

— Какому ещё делу? — прошипела мисс Сильверштейн сквозь зубы, — ты что же это, меня за проститутку держишь?! Щас, размечтался!

— Какая же невоспитанная нынче молодёжь! Я, между прочим, даже не начинал, а вы уже перебиваете! Ай-я-яй! Так, ладно. Слушай меня внимательно. Наша корпорация получила особый заказ, на создание суперсолдат. Выносливых, сверхсильных и неуязвимых. Кто, если не вы, идеально подходите для генетического материала будущей супер-армии? Редкостное в природе сочетание генома человека и животного, причём гармоничного. Вопреки всем законам живущий полной жизнью организм. Не это ли необходимо учёным? Убойная, взрывная смесь человеческого разума и животной силы?

— Я не стану никого убивать… ни за что. Слышите? Ни за что!

— О, вы не так поняли. С вас просто маленькая услуга, не более. Ваш генетический материал в нужных количествах, и всё. Видите, какая мелочь?

— Отпусти меня, сейчас же, урод! — в бессильном гневе клацнула зубами Саша. Она и в обычной обстановке не пошла бы на такое, но в данный момент ей просто хотелось оказаться дома, с теми, кого она любит, а не лежать здесь, полуголой, под взором полуголого незнакомого мужика. И забыть навеки вечные, что её раздевали спящую.

— Вот как, — в глазах Старка сверкнул злобный огонёк, — я вижу, вы у нас упрямая? Что ж, я тоже упрямый! Даже очень! Кстати, вот ещё что — в противном случае вам придётся оказать мне услугу иного плана. Третьего вам не дано. И не бойтесь, я буду предельно нежен.

— Нет, неееет! — истошно завопила похолодевшая от ужаса химера, — отпустиииииии!!!

— Никуда ты отсюда не уйдёшь! Генетический материал должен быть доставлен в срок! Если ты продолжишь ерепениться, я такое придумаю, что по другому запоёшь! А мои вкусы оооочень специфичны, как говаривал мистер Грей! Так что будешь развлекать меня, как миленькая, пока не поумнеешь! И точка!

— Только тронь меня пальцем, скотина! Я… Я ПАПЕ СКАЖУ!!!

— Кому-кому? — расхохотался Тони, — дурочка, неужели ты думаешь, что они знают, где ты? Наверняка эти болваны сейчас полштата переворачивают почём зря! И потом, зачем тебе этот старый прокуренный бандит с внешностью бомжа? Что он тебе даст? Да! Становись моей дочерью! Весь мир будет у твоих ног, будешь купаться в золоте, в бриллиантах, в долларах! Папочка Старк ради тебя достанет с небес не только Луну, но даже Солнце, если пожелаешь!

— НИ ЗА ЧТОООО!!! — вместе с воплем из Саши вырвалась вспышка зелёного света. Не ожидавший такого поворота Старк рухнул на пол, путаясь в полотенце и едва не приложившись виском об столик. Стакан, в котором стояла роза, лопнул.

***

После того, как все очнулись, Джо выступила с краткой речью, но первым делом успокоила Эмму.

— Эмма, с вами останется Люпен! Он вооружен и отобьет все атаки, которые могут произойти!

— Скотина! — бесновалась миссис Сильверштейн, — да пусть только попробует… с нашей дочерью…

— А мы с Миком и Дайсуке сейчас отправимся к Тони и наваляем ему по самые гланды, но! — Джорджина строго и властно посмотрела на парней, — я понимаю, что ты, Мистер Стрелок, рвешь и мечешь. Соберись. Месть должна обжигать, но при этом быть холодной. Эмма! — она повернулась к прекрасной химере, — никуда не выходить, понятно?

— Да. Но вы уж там покажите ему небо в алмазах!

— Хорошо, — Джо сотворила портал, и они втроем вошли туда.

Особняк Тони Старка с видом на море стоимостью 14 миллионов долларов в Малибу, Лос-Анджелес. Поздний хай-тек, бетон, металл, стекло… И не одного человека охраны.

— Где охрана? — спросил Дайсуке.

— Нет, — ответила Джо, — ИИ всем управляет… управлял… к сожалению, сбой, да. Вирусная атака.

Но тут основательно полыхнуло зеленым там, где было огромное стеклянное окно…

— Вот туда мы и попадем, — решительно сказала Джорджина, открывая новый портал.

***

— Вот падла, — прохрипел Тони, поднимаясь на ноги, голый, аки Адам до грехопадения. Полотенце таки соскользнуло, но это было засранцу до лампочки.

— Вот так значит, да? — зарычал мужчина, подходя к зажмурившейся изо всех сил Саше, — по-хорошему не хотим, да? Ладно, сейчас будет плохо! И немножечко больно! Сейчас папочка Старк проведёт урок на тему Для чего бабе пизда нужна! А там посмотрим, насколько хватит твоего упрямства!

С этими словами безумец одной рукой ухватил Сашу за шею, а другой рванул за ворот ночнушку. Не открывая глаз, химера услышала треск лёгкого шёлка и инстинктивно сжала колени. Нет, этого не будет, она не позволит! Должна не позволить!

Тони хищно осклабился. Она в его власти, нагая, подобно Афродите, из пены выходящей! Такая беззащитная, такая невинная, чёрт побери…

— Не трогай меня! НЕ ТРОГАЙ!!! — кричала Саша, рискуя сорвать голос, — помогите, кто-нибудь!!! ПУСТИ, ПОДОНОК!!!

— Заткнись, сука!!! — негодяй больно ударил её по лицу, как вдруг…

БАХ!

Дайсуке влетел в комнату, замер на секунду, шокированный увиденным, и это дало Тони передышку.

— Вау, какие люди прямо к прелюдии! — Старк отпустил Сашу и, не стесняясь своей наготы, отвесил Джигену издевательский поклон. Лишь бы скрыть собственный испуг и разочарование от провалившихся с треском планов.

— Папа, — прохрипела бледная Саша сквозь слёзы, повернувшись к Джигену с мольбой в глазах, — пожалуйста, не смотри…

— Я кому сказал заткнуться, тварь?!!! — Тони наградил химеру ещё одной пощечиной.

Джиген с разворота впечатал Тони в пол и принялся его избивать.

Но около Саши появилась Джо, окутала её непрозрачной силовой стеной и протянула бельишко и одежку:

— Одевайся, детка…

— Папа, прости меня, — мямлила химера, рыдая взахлёб, — он меня раздел… а я спала… и нарядил вот в это, — она трясущими руками подняла обрывки ночнушки, — простите меня, простите…

— Дайсуке, прервись на секунду, — мягко просила Джорджина.

Стрелок перестал избивать миллиардера и поднялся.

— Как нехорошо, — проговорила Джо, — какой завтра будет скандал!

— Сука, — прошипел Тони, сплевывая кровь, — я тебя из-под земли достану…

— Ой, как вы меня напугали, — улыбка миссис Холмс была ледяной, и Старк понял, что ему пришел пиздец.

Хороший такой.

Основательный.

— Какие снимки завтра в утренних газетах, — Джо, прищурившись, смотрела на плейбоя, — хм.

— Что, сука, вылупилась? — Тони Старк, подбоченившись, взглянул на неё, — могу тебя оприходовать…

— Ты бы прикрылся, пидорочек… Чем ты меня соблазнить пытаешься? Этим? С таким тебе только унитазы мыть в тюрьме, — Джо перевела взгляд на Дайсуке, — забирай Сашу и Мик вас вернет домой.

— А вы что? — спросил Джиген.

— А мы тут закончим.

— Да, — отозвался Мик, — лучше вам этого не видеть…

— Не надо, прошу, он сделает тебе больно, — прорыдала уже одетая Саша, но названный отец взял её на руки и понёс в портал, нашёптывая по пути успокаивающие слова.

***

— Чем бы тебя обезвредить? — Мик сел на край кровати и брезгливо посмотрел на голого мужика с фингалами, разбитыми губами и расквашенным носом, — я понял, — повел рукой.

И Тони Старк завис над полом, распластанный, как лягушка.

— Что это… — филантроп только глазами ворочал, — что это такое?

— А сейчас я тебя вылечу, — от рук Мика потекла белая энергия. Она ворвалась в грудь Старка, расплавила его реактор, вытекший из дыры в груди, и излечила Тони, вернув ему живое человеческое сердце.

— Так, — Мик посмотрел на противника, — теперь твоя броня бесполезна. Она питалась энергией твоего грудного реактора, а сейчас его там нет.

— Я придумаю новый источник, — выкрикнул Тони, — у меня всё еще…

— У тебя нет денег, — сообщил ему Меллоун, — в настоящий момент твои заводы исчезают с лица земли, а твои деньги уходят на благотворительность…

— Я тебя уничтожу, — Тони бился на невидимых прочных нитях, — я — гений!

— Уже нет, — по губам Мика скользнула доброжелательная улыбка, — я сохраню тебе самые простейшие навыки, а гением ты уже не будешь…

— Кто ты? — Тони прищурился, — кто вы?

— Ты забудешь об этом, — Мик поднялся с кровати, протянул руку Джо, — как только мы уйдем отсюда, ты забудешь все, кроме базовых знаний 49-летнего мужчины. Завтра придут кредиторы и продадут этот особняк, а тебя вышвырнут отсюда. Ты больше никогда не будешь тем, кем ты был. У тебя будет развиваться энурез при виде журналистов, диатез при виде полицейских и аллергия при виде химер. Тебя предупреждали, ты проигнорировал, теперь ты расплатишься сполна, — и все посторонние исчезли из дома Старка, оставив его на полу, в избитом состоянии, голого и совершенно непонимающего, что, ЧЕРТ ДЕРИ, тут происходит?!

Утраченная красота миллиардера

— Боже, какая гадость, какая гадость, — всхлипывала Саша, обняв себя за колени и покачиваясь взад-вперёд, — раздевал… трогал… а я не знала…

— Солнышко моё! — Эмма с трясущимися губами растерянно поглаживала дочь по голове, — он своё получит, теперь всё будет хорошо, никто не узнает.

— Мик и Джо ему так всыпят, что ему только на коленках передвигаться можно будет, — не отставал Дайсуке.

— Я спала… и ничего не знала… а он снял с меня всё… смотрел и трогал всю, ВСЮ! — с воем мисс Сильверштейн рухнула на свою кровать и стиснула пальцами волосы, — а я спала… что же я наделала, что наделала!!! Кто меня теперь полюбит, ТАКУЮ?!

— Ты ни в чём не виновата, милая. Ни в чём, — Эмма ласково провела ладонью по Сашиной щеке, утирая льющиеся потоком слёзы, — а это ему даром не пройдёт, правда, любимый?

— Не пройдет, я гарантирую, — Джиген знал, что говорил, потому что был в курсе сил Мика и Джо.

Но молодая химера была безутешна. С ней началась натуральная истерика, в рыданиях она стучала кулаками по кровати и обвиняла только себя, что не сумела предотвратить свой позор. Джиген и Эмма лишь в растерянности топтались рядом, уже не зная, что сказать, как успокоить её…

— Можно нас оставить одних? — в комнате появилась Джо, — с Сашей…

— А где Мик? — встревоженно спросил стрелок.

— Не беспокойся, — ответила миссис Холмс, — он подойдет, но чуть позже.

— С ним все в порядке? — поинтересовалась Эмма.

— Да.

— Сашенька, — Джо села на кровать и развернула плачущую химеру к себе, — ложись головой на колени и говори мне о своих страхах.

Бедняжка уже и говорить толком не могла, только едва понятно лепетала о пережитом стыде.

— Все хорошо, — голос Джо обволакивал теплым одеялом, от рук шло тепло и Саша почувствовала, что весь пережитый ужас улетучивается, а воспоминания исчезают, превращаясь в пыль.

Глаза Саши закрылись; она крепко и спокойно уснула.

Джо погрузила её в портал на несколько минут, заключила в силовой кокон, в котором булькала Живая Вода, и сошла вниз, к Дайсуке и Эмме.

— Так что? — Джиген посмотрел на Джорджину, — что скажешь?

— Она чиста и невинна. Урод хоть и раздел её, но не успел выполнить свои гнусные замыслы, — сообщила Джо.

— Мало я врезал этой скотине, — Дайсуке сжал кулаки.

— Мик еще добавил…

— А фото в СМИ? — перепугалась Эмма, — это же…

— Фото нет, да и статьи нет, — успокоила её Джо, — Мик сделал ему гораздо хуже, чем скандал на первых полосах.

— И что же? — полюбопытствовал стрелок, — оторвал яйца?

— Нет. Мик лишил его всего, низвергнул из князей в грязь. У него нет денег, нет власти, нет заводов и нет мозгов. Теперь он ничего не помнит и пошел наниматься в дворники в школу профессора Ксавьера. Если он и сможет соединить шестеренки, то они всё равно работать не будут… — улыбнулась Джорджина, — вы счастливы?

— Да! Так ему и надо! — улыбнулась в свою очередь Эмма.

***

Тони, как и Мик предсказывал, был вышвырнут из своего дома и оказался без денег, без имени, славы и мозгов.

Поэтому он пришел к Чарли Ксавьеру.

— Я тебе говорил, — сказал профессор, — говорил…

— Я не помню, — пожал плечами Тони.

— Ты еще легко отделался, — вздохнул Чарльз, — они могущественны, а ты понадеялся на свои силы. Теперь что будешь делать?

— Не знаю…

— У меня в школе есть вакансия дворника. Пойдешь?

— А у меня выбор есть? — пригорюнился Старк.

— Будешь при школе жить, — профессор протянул ему ключи от гостевого домика, — на, Тони…

***

Мик в дом Сильверштейн не вернулся, сказав Джо, что ему нужно сделать пару важных дел, которые не терпят отлагательств.

Первым делом Меллоун заглянул на свою секретную планету, где наплавался до сонной одури, после чего проспал семьдесят два часа.

После этого подался до Садов Эллады.

— Мик? — Орфей его уже ждал, — ты пришел за гармонией?

— Да, — ответил полицейский, — я не понимаю, что происходит, и не могу это контролировать…

— Знаешь, — Орфей задумчиво посмотрел на него, — я тебя отведу к оракулу и ты найдешь ответы на свои вопросы…

Место оракула находилось в шаговой доступности от дома Орфея. Мик, как положено просителю, вымылся в одном источнике, умастил себя маслами и, надев белую тунику, прошел к другому источнику, где выпил священной воды. После этого, взяв из печи две медовые лепешки, пошел к месту оракула. К нему спустилась пифия.

— Зрю в ночи тебя мертвого, — приветствовала пророчица, — тень наводит на тебя хладный холод.

— И это всё?

— Нет у тебя жизни, ибо солнце встало с юга и пройдет вьюга, которая сокрушит бастион — вещала пифия, не забывая есть лепешки.

— Все понятно, — усмехнулся Меллоун и поворотил назад.

— Лепешки вкусные, — прокричала пифия ему вслед, — извини, гость, но не воспринимай мои слова всерьез. Ты лучше меня знаешь тайны…

В весьма плохом расположении духа Мик направился прямо к Стиву Стрэнджу.

— Слыхал про Тони Старка? — спросил верховный маг Земли своего гостя, как только узрел его на пороге.

— А что с ним? — Мик сел на диван в вестибюле, — я к тебе по делу.

— Потерял память, — ухмыльнулся Стив, — Фьюри его ко мне привез, просил вылечить…

— А ты?

— А я сказал, что это чуждая мне форма жизни, магией не лечится… Открестился… Что этот плейбой тебе сделал?

— Поднял руку на моих друзей, — ответил Мик, — но я не за этим к тебе…

— Выкладывай, — хозяин и гость оказались в гостиной с чаем в руках, — что тебе нужно?

— Я хочу, чтобы ты взял в ученицы мою названную сестру Сашу. Помнишь ту белокурую девочку-химеру, которая была со мной?

— Позволь уточнить, ты хочешь, чтобы я учил её… магии? Но ведь её силы зиждутся на другой энергии.

— Согласен, — Мик отпил чай, — ей требуется уверенность, гармония и принятие себя. Я думаю, что ты сможешь ей помочь.

— Очень лестно, — Стивен улыбнулся, напомнив Шерлока, — так и быть. Я возьму Сашу в ученицы. Когда ты сможешь её привести?

— После свадьбы Дайсуке. Ты тоже приглашен, — Мик вернул магу улыбку, — даже не думай отказаться.

— И не собираюсь.

***

После визита к Стивену Мик вернулся в дом Сильверштейн, но не в сам дом, а в лес рядом с домом. Ему нужно было побыть одному, чтобы успокоиться и уже войти с настроением счастливого человека.

Не ревновал Мик приятеля к Эмме, но стеснялся свою новоиспеченную мать дико, ибо когда раз в столетие заходишь в гости, то это одно… А когда тебе прямым текстом говорят, что, мол, ты — член семьи, без пяти минут усыновленный, как-то не по себе становится.

Меллоун посидел на траве еще минут пять, вздохнул, встал и, пообещав себе, что сегодня же поговорит с Эммой, направился к дому.

— Родной ты наш! — всполошилась миссис Сильверштейн, едва завидев полицейского на пороге, — вернулся! Сашенька! Дайсуке! Мик вернулся!

— Мик, — Саша выступила из темноты с опущенной головой, с видом грешника, идущего на Голгофу, — это я во всём виновата.

— С какой стати? — спокойно спросил Меллоун.

— Опять двадцать пять, — обреченно вздохнул Джиген.

— Нет, милые мои, — бормотала она, не поднимая глаз, — я мерзкая трусливая дрянь. Ведь всё случилось из-за того, что я зажимала свою силу. А почему? Из-за своей трусости. Я привлекла бандитов, Мик из-за меня снова пострадал, вы все пострадали! Пожалуйста! — тут химера подняла голову, — пожалуйста, ударьте меня в лицо! Да так, чтоб кровь и зубы полетели по закоулочкам! И чтоб потом ни один пластический хирург не смог помочь!

— Никто не пострадал, — ответил на это брат, — кроме мистера Старка.

— Все проблемы обернулись к лучшему, — прокомментировал стрелок, подходя к дочери и обнимая за плечи, — если бы не проблемы, свалившиеся на тебя, дочка, я бы не познакомился с тобой и твоей мамой. А так… — Дайсуке протянул руку Эмме, — нас четверых ждет достаточно светлое будущее в маленьком уютном домике. А ошибки все совершают… Люди не безгрешны, а герои тем более…

— Какая прочувственная речь, приятель, — Мик широко улыбнулся, — а теперь можно, я ненадолго украду твою Эмму?

— Эмма? — Джиген обернулся к своей любимой женщине.

— Не волнуйся, милый, всё хорошо, — улыбнулась химера.

— А я Сашу наверх отведу, — и повлек дочку за тобой.

— Эмма, — начал Мик без предисловий и лишних междометий, — я благодарен вам за ваше решение, но прошу меня простить за мое поведение. Я очень стесняюсь… э… тебя… пока. Мне нужно свыкнуться с мыслью, что ты тоже теперь находишься под моей защитой. Но я попытаюсь впредь не причинять тебе никаких неприятностей.

— Просто знай, — по-матерински погладила Эмма полицейского по голове, — чтобы ни случилось, тебе всегда здесь рады, всегда обогреют и исцелят душевные раны. Только не молчи и выскажи всё.

— Буду знать, — Мик подошел к Эмме и крепко обнял, — что кому-то я еще важен…, — и дал волю слезам.

— Ну всё, всё, миленький мой, — тёплое прикосновение материнских рук к растрёпанной голове, — всё будет хорошо, всё наладится. Никто тебя не бросит. Сейчас чай пить будем.

Между тем Саша тоже рыдала навзрыд, в отцовских объятиях.

— Я такая нескладная, я такая дура… Ходячая катастрофа… Всем из-за меня больно, у всех проблемы… Кто-нибудь, скажите мне, что со мной не так?! Кто-нибудь!!! Скажите, почему я такая?! Почему?!!! Я только опозорю всех супергероев!!!

— Ну чего ты зациклилась на этих супергероях, детка? — Дайсуке гладил дочку по растрепанной шевелюре, — никто тебя туда не гонит. Это наш мир, наш дом… и здесь всё поймут, простят, обнимут и поцелуют. Ну, ну, маленькая, не надо плакать. Сейчас чаю попьем, тортик съедим и спать ляжем, будем видеть хорошие сны…

Ах, эта свадьба пела и плясала

И вот спустя полмесяца

Сие событие обсуждали узким кругом заинтересованных лиц.

Довольно долго и нудно.

Остановились на свадебной церемонии прямо на лугу за домом.

Джо обещала привезти священника, а остальные запряглись, кроме Эммы и Дайсуке, в суматошную подготовку места бракосочетания.

***

Белые живые цветы, вьющиеся по ажурным металлическим прутьям, крупная глициния, свисающая с тонких бамбуковых реек. Изящные стулья, разбегающиеся от помоста.

Мик привез откуда-то целый мешок радужных рыбок и запустил их в быстро сделанный фонтан.

Женское население дома бегало по ателье, нашивало себе одежду на выход.

Мужское население никуда не бегало.

Эмме пошили платье нежно-голубого цвета с белыми кружевами и элегантной шляпкой.

Саше — белое воздушное.

***

Через неделю после начала подготовки Джиген устроил что-то вроде мальчишника, только не на дому, а у Мика. Присутствовали — хозяин дома, виновник торжества, Люпен, Шерлок и Бен.

— Значит, из холостяков у нас остался лишь Люпен, — Шерлок хлебнул из своего стакана и выдохнул, — будешь ловить букет…

— Букеты девушки ловят, — усмехнулся бывший вор, — но ты ошибся. У нас в холостяках еще Зенигата…

— Да, — Дайсуке выпил виски и посмотрел на Мика, — а ты что хмурый?

— Да ничего… — отозвался тот, — думаю, что девчонки сейчас девичник проводят у Люцифера в клубе…

— Не боишься, что Люцифер кого-нибудь охмурит? — рассмеялся Бен.

— Не, — Мик фыркнул, — Люц обещался к нам присоединиться, а в клубе Хлоя хозяйничает.

— Небось стриптизеров наняли… — добродушно проворчал Дайсуке.

— Хозяин ада обещал нам тоже привезти стриптизёршу…

***

Толпа девиц зажигала в клубе LUX. Они веселились, забыв про хлопоты и проблемы.

На сцене танцевали стриптизёры; Софи и Эмма их подбадривали.

Саша сидела в глубине, пила безалкогольный мохито и разговаривала с огненноволосой девушкой, которую звали Трейси.

— Твоя мама второй раз замуж выходит! Это круто!

— Угу! Я так счастлива! А кстати, ты тоже волшебница? Я вроде слышала краем уха...

— Я? Да я на пожарного учусь, — хохотнула Трейси, — но я — пирокинетик. Огнем управляю. Джо мне сказала, что ты тоже силы имеешь.

— Ну, вроде того!

— Ничего! Я — Космический Стихийный Супер Сейлор Воин Огня! Круто?

— Да! А вот я Звёздный Друид!

— Тоже здорово!

***

И вот наступил день, который все ждали.

Погода была замечательная. Светило солнце, небо было ясным и чистым.

К 12 часам начали прибывать гости.

Бен с Софи и детьми, Шерлок с Джорджиной и детьми, Мик с Снежаной и Шарлоттой.

Люпен III без подруги, но в элегантнейшем белом костюме.

Коичи Зенигата. Альфред Косторович с супругой, Макс Тански. Стивен Стрэндж.

Еще и Люцифер с Хлоей пришел.

Лианна Норрис, Анжела Льюис, Мэри Джонсон, Трейси Шеридан, Диана Ферби, Кристал Ибарра, Джейн О`Коннор и Гала Старр. Японских сейлоров не позвали, ибо они там сами по себе были.

Священник занял свое место; заиграла торжественная музыка. Гости расселись.

На белую дорожку вышли маленьких ангелочка — Шарлотта и Фредерика, наряженные в белые платьица; они разбрасывали розовые лепестки.

Следом шла нарядная Бонни с корзинкой, из которой она выпускала сверкающих бабочек.

А уж потом показались виновники торжества — Эмма в нежно-голубом платье и Дайсуке в серебристо-сером костюме.

— Пришли ли вы сюда добровольно и хотите заключить свободно супружеский союз? — начал священник.

— Да, — ответила Эмма.

— Да — сказал Дайсуке.

— Готовы ли вы любить и уважать друг друга всю жизнь?

— Да!

— Да!

Люпен подал кольца. Дайсуке надел кольцо Эмме, а она — Дайсуке.

— Произнесите слова клятвы.

— Я буду любить тебя и почитать тебя во все дни жизни моей. Я, Дайсуке Джиген, беру тебя, Эмму Сильверштейн, в мою законную жену, чтобы быть с тобой и хранить тебя, начиная с этого дня. Я обещаю быть верным в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

— Я буду любить тебя и почитать тебя во все дни жизни моей. Я, Эмма Сильверштейн, беру тебя, Дайсуке Джигена, в моего законного мужа, чтобы быть с тобой и хранить тебя, начиная с этого дня. Я обещаю быть верной в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

— Что Бог соединил, человек да не разделит. Супружество, вами заключенное, я авторитетом церкви подтверждаю и благословляю. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Можете поцеловать невесту.

— Любимая, — стрелок откинул фату и поцеловал сияющую Эмму.

— Любимый, — та с энтузиазмом ответила на поцелуй.

Над головами собравшихся рассыпались сияющие звезды и все завопили, захлопали в ладоши и осыпали молодоженов рисом.

***

— Мама! Мамочка! — Саша бросилась к маме, и слезинки счастья блеснули в свете множества гирлянд. — Я так рада! Боже мой! Как же я рада!!

— И я тоже, счастье моё! Теперь мы вместе навсегда! Во веки веков!

— Боже мой, как же я счастлива! — не унималась Саша, — я... я..., — и тут от неё вверх взвился зелёный луч. И рассыпался в небе на множество прекрасных цветов.

— Ого! — поразилась новобрачная, — ты и так можешь?

Саша сама была не менее удивлена. Ведь в магии может быть столько красоты, если душа не отравлена тьмой. И нужно стараться, чтобы она всегда была такой. Но помочь себе сможешь в первую очередь ты сам. Надо только не бояться. И верить в себя. И не слушать ядовитых речей злых языков.

Пожалуйста, верьте в себя, любите, ничего не бойтесь, будьте свободными. Пусть даже вы ошибётесь. Это жизнь. Не ошибается тот, кто ничего не делает. И главное, конечно, любите друг друга. Всегда, каждую минуту.

КОНЕЦ