Однажды на экспрессе (Honkai: Star Rail)

Глава 1

Фаенон смотрел в закатное небо, пытаясь унять головную боль. Он чувствовал тепло солнца, запахи травы, одуванчиков и влаги с озера, но совсем не ощущал ветра, не слышал пения птиц или шума деревьев. Парусник вдалеке никогда не сдвинется с места, вечер не сменится ночью, волны не ударят о пристань, а жители не выйдут из своих домов. Такова сейчас была Элизия Эйдес – точнее, воспоминание о ней. Всё замерло в ней навсегда, и ничего не выдавало движения времени. Вероятно, время здесь и вовсе не существовало.

Битва за Амфореус отгремела. Фаенон был в смятении: он должен был исчезнуть вместе со всеми, и, кажется, он даже помнил, как шёл бок о бок с остальными златиусами прямо к этому “ничто”, чтобы дать их миру шанс на жизнь. Внутри клокотали эмоции: боль за все прошлые потери; надежда, которую было так страшно разбить снова; страх, что, возможно, у них не получится, что-то снова пойдёт не так, и всех стараний окажется недостаточно… Он помнил, как в последний раз обернулся на Безымянных, которые стали его друзьями, как сжимал чьи-то тёплые руки, которые исчезали прямо в ладонях… а потом вдруг открыл глаза в Элизии Эйдес. Буря чувств и воспоминаний кое-как улеглась, вернув его в тот момент, в котором он был сейчас. Остались лишь гудение в голове и засторелая боль, которая ныла за все прошлые потери.

– Кхм, – раздалось с боку деликатное покашливание. Ах, да. Рядом был кое-кто ещё. – Теперь, когда ты пришёл в себя, настало время поговорить откровенно.

Фаенон обернулся. Стелла стояла за его спиной и поглядывала так, словно он мог в любой момент совершить нечто необдуманное, и она готовилась его останавливать. Но он ведь не выглядел так откровенно плохо… Или выглядел?

– У меня и моей… “коллеги” есть предположение о том, что случилось с тобой и почему ты оказался здесь. Но детально лучше пусть объяснит она сама. Сейчас есть более важный вопрос. Ликург в последний момент отказался от прав администратора скипетра, и мои друзья за пределами неба смогли их перехватить. Фактически мы сейчаc находимся в их власти, но я гарантирую, что нам не угрожает опасность. Ты же мне веришь?

Фаенон кивнул. Он нисколько не сомневался в своём напарнике. Всё же не зря именно этот человек объединился с образом его “Внутреннего героя”. Он просто знал, как Стелла поступит и какие у неё мотивы. Можно было сказать, что она была им самим, а себе Фаенон прекрасно верил.

– Отлично. Амфореус в реальности ещё не родился, а скипетр, внутри которого он существовал раньше, сильно повреждён. Место, где мы находимся – то немногое, что ещё осталось. Но вскоре оно тоже исчезнет, потому что скипетр будут перенастраивать, – она глянула на него немного смущённо. – Я не уверена, насколько ты понимаешь все эти заумные термины. Мне самой требовалось время, что разобраться и привыкнуть. Пока нет вопросов?

Фаенон снова кивнул, предлагая ей продолжить. У всех его прошлых воплощений было слишком много времени, чтобы подумать о том, как Амфореус устроен. Пусть они все бегали по одному и тому же лабиринту без выхода, но они смогли удивительно чётко принять искусственность их мира. Особенно после прибытия Безымянных.

– Молодец, теперь самое важное. Никто не знает, когда Амфореус сможет появиться, возможно, часть мощности скипетра, если его смогут починить, будет направлена как раз на этот расчёт. Поэтому остаться здесь не выйдет. Мы можем направить тебя в свой мир, чтобы в будущем ты смог родиться там, встретиться со своими друзьями и прожить спокойную жизнь без чёрного течения. Но есть другой вариант, – Стелла задумчиво взглянула на арку выхода. Она так часто появлялась именно в этом месте, на пристани, что без неё Фаенон уже не мыслил пейзаж его маленькой деревни. – Во время битвы с Нануком ты смог выйти в пространство Эонов, потому сейчас фактически являешься таким же человеком, как и я. Значит, ты можешь выйти во внешний мир.

Фаенон прикрыл глаза, осмысливая её слова. Амфореус был его домом. Да, он принёс много ужасных воспоминаний, но они с Киреной бились за него слишком много, чтобы отступить сейчас. С другой стороны… Фаенон бы откровенно соврал, если бы сказал, что не хотел посмотреть, что находится за пределами неба. Кирена бы точно этого хотела. Она бы хотела, чтобы он был счастлив и чтобы их миру никогда больше не требовался Спаситель.

– Что будет с другим Фаеноном, если я пойду с вами?

– Я не знаю, – Стелла грустно отвела взгляд. – Возможно, его не будет. Возможно, до его рождения должна пройти не одна тысяча лет, и ты сможешь стать им. Я правда не знаю.

Фаенон тяжело вздохнул. Его сознание было измучено, но он должен сделать последнее усилие, принять последнее решение. Стелла, заметив его состояние, поджала губы и поспешно добавила:

– Один человек как-то сказал мне: «Когда придёт время сделать выбор – сделай тот, о котором ты не будешь жалеть». Не думай о будущем, ты уже и так долго это делал. Подумай о себе. Позволь о том, что будет дальше, заботиться нам. Снова. Сейчас сделай то, что хочется именно тебе. После всего у тебя как ни у кого другого есть на это право.

Фаенон выпрямился, сверкнув решимостью в глазах. В нём и правда зародилось одно желание, как только они начали этот разговор. Хотя на самом деле это желание было в нём давно. И он был уверен, что о нём точно не будет жалеть.

– Тогда я хочу отправиться во внешний мир. Я хочу увидеть всё то, что находится за небом.

Стелла с улыбкой склонила голову. Её взгляд загорелся радостью и облегчением, будто она и правда боялась разлуки с напарником. Правда, вскоре она села на траву прямо там, где стояла, а её настрой сменился на задумчивый и сосредоточенный.

– Отлично! Только мне нужно время кое-что настроить. А ты пока сходи погуляй. Поспи там, почитай, порыбачь – в общем, не скучай. Я позову, как понадобишься.

Перед ней прямо в воздухе начали появляться окна, по которым побежали строчки из странных цифр и букв. Сама Стелла достала из кармана свой телефон и прицепила к нему на манер прищепки нечто, напоминающее её первопроходческий маяк. Фаенон не стал приставать к ней с вопросами.

Он не стал отходить далеко. Нитей Аглаи здесь не было, потому он не смог бы получить сообщение, а значит, его пришлось бы долго искать или звать. Он бродил мимо домов своих друзей и соседей, и почти каждое его воплощение содержало какое-то особое воспоминание об этих местах. Здесь был его дом, который он хотел защитить. Отсюда каждый раз начиналось его путешествие. Неудивительно, что здесь же оно и заканчивалось.

Фаенон не знал, сколько прошло времени. Когда он услышал громкий дурной голос напарника, зовущий его, то сразу поспешил на пристань. За спиной Стеллы стояла просвечивающаяся девушка в огромной шляпе. Заслышав шаги, незнакомка обернулась, качнув водопадом длинных волос, скользнула по нему незаинтересованным и слегка раздражённым взглядом, а затем снова взглянула на окно, что висело перед ними. Кажется, атмосфера между ней и Стеллой была довольно напряжённая.

– Молчи. Не говори ничего, – вдруг буркнула напарница, подтверждая мысли Фаенона.

– Я молчала, – голос незнакомки был молодым и звонким, но вместе с этим довольно требовательным и властным.

– Я слышу, как ты думаешь и как сильно хочешь меня поколотить. Не все такие гении и с одного взгляда разбираются в управлении скипетром Руперта. Лучше бы тогда сама сделала всё, что нужно.

– Перенастроить выход можно только изнутри. Да и если бы ты делала ровно то, что я говорю, то мы бы давно уже завершили здесь, – девушка тяжело вздохнула, продолжая со скрещенными на груди руками наблюдать за Стеллой.

– Отправь в следующий раз Скрюллума, мы с ним куда проще находим общий язык.

– Он занят. И сейчас моя очередь возиться с тобой. Точнее, я проспорила ему кое в чём, и он сбагрил тебя на мою голову, – незнакомка снова обернулась, и Фаенону захотелось спрятаться от её грозного взгляда. За её спиной мелькнуло возмущённое лицо Стеллы – она состроила собеседнице гримасу. – Пока она тут складывает два и два, скажу одну важную вещь. Мы перенастроили арку, и ты можешь через неё попасть на мою космическую станцию. Но вернуться обратно уже не выйдет, так что, если вдруг ты передумал и хочешь всё переиграть…

– Нет, госпожа, – Фаенон поспешно перебил её. – У меня сейчас было время, и я убедился в правильности своего решения. Вы со Стеллой дали будущее Амфореусу, и я очень вам благодарен. Я бесконечно люблю свой мир, но… не думаю, что поле всего произошедшего смогу найти в нём место.

Незнакомка поджала губы. На её лице мелькнуло какое-то странное выражение, но Фаенон слишком плохо знал эту девушку, чтобы разобраться. Арка вдруг вспыхнула с новой силой и окрасилась в золотистый цвет.

– Наконец-то, – его собеседница ещё раз строго взглянула в окна, что висели перед Стеллой, и снова обернулась на Фаенона. – Итак, этот путь ведёт во внешний мир. Ты ведь уже знаком с некоторыми членами экипажа Звёздного экспресса. Они не бросают друзей и помогут найти место, в котором тебе будет удобно.

– Я бы хотел остаться на экспрессе, если меня примут, – Фаенон улыбнулся чуть смущённо, однако он поймал одобрительный взгляд напарницы.

– Так и думала, – незнакомка обернулась на Стеллу. – Экспресс сможет прибыть на станцию где-то через 18 системных часов. Вы переместитесь на специально подготовленную платформу. И сразу, как твёрдо встанете на ноги, бегом в мой кабинет. Я увижу, когда вы появитесь на станции, потому, если вас не окажется у меня через пять минут, закопаю обоих в горшке с радиоактивным фикусом.

– Нет у вас таких фикусов, – отмахнулась Стелла, не поднимаясь с травы.

– В лаборатории Жуань Мэй?... – насмешливая фраза повисла в воздухе, однако, судя по лицу напарницы, продолжение не требовалось. Она наконец поднялась и, взглянув на Фаенона, ободряюще ему улыбнулась.

– Вперёд, напарник. К твоей новой жизни, – Стелла протянула ему руку. Фаенон сжал её пальцы, и они вместе ступили в арку.

***

– Удивительно. Это похоже на проделку одной нашей знакомой с Панклорда. И я бы придерживалась этой теории, если бы не знала обратного, – Герта стояла перед компьютером и с задумчивым видом смотрела в огромный монитор. Фаенон, оплетённый множеством проводов, лежал на кушетке в чём-то, что напоминало аппарат для МРТ. Стелла же взглянула на столешницу, на которой стоял монитор Герты, запрыгнула на неё под недовольным взглядом гения, немного повозилась и тоже посмотрела на результат исследования своего друга.

Она видела человеческую фигуру, внутри которой при переключении разных режимов можно было разглядеть скелет или внутренние органы. Собственно, это всё, что она понимала. Потому как разнообразные цветные пятна внутри фигуры, стрелочки и подписи ей ни о чём не говорили.

– Похожим образом выглядит анализ твоего тела, когда ты тестируешь Виртуальную вселенную. Собственно, учитывая, откуда вы вдвоём вылезли, оно не удивительно. Вот только…

– Мы уже в реальности, а не в симуляции, – закончила за неё Стелла.

– Эти ваши ядра пламени очень похожи на уравнения. Исключая мелочи, у них один принцип работы. Есть нечто целое, что в Виртуальной вселенной мы называем путём Эона. Ты выбираешь какое-то уравнение, которое обращается непосредственно к нему, и получаешь от него силу. На Амфореусе титаны и ядра пламени действовали точно так же. Вот только всё это так и должно было остаться в симуляции.

– Мы вытащили человека из симуляции. Попробуй проделать то же с, например, каким-нибудь гадким жаложуком или Оленем Изобилия.

– Твоему другу будет приятно узнать, с кем ты его сравниваешь, – кисло откликнулась Герта. – И да, я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь. Фаенон бесспорно живой человек, как и мы с тобой. Просто он смог каким-то образом вынести из симуляции то, что должно было остаться в ней. Полагаю, в нём изначально была некая сила, но она под влиянием скипетра и всех его перерождений несколько видоизменилась.

– Но ведь следов от моих ядер пламени не осталось, – Стелла коснулась груди, как раз в том месте, где ощущался Стелларон. – И они никак не повлияли на меня?

– У тебя было лишь два уравнения, и то относительно недолго. Трудно представить, что случится с человеком, если он несколько янтарных эр проведёт в Виртуальной вселенной, коллекционируя всевозможные уравнения. Возможно, что он действительно начнёт перенимать вполне себе реальную силу от выбранного пути. А тут, – Герта ткнула пальцем в монитор. Стелла увидела в том месте небольшое пятнышко, красиво переливающееся жёлтыми, оранжевыми и красными цветами. – Явно след от Разрушения.

– Это и так было понятно, – Стелла пожала плечами. – Ты ведь сама говорила, что чёрное течение – это уравнение антижизни. И если Фаенон хотел его уничтожить… Разрушение против Разрушения. Что-то, что уничтожит Разрушение. Он ведь дотянулся до Нанука.

– Да, бесспорно, – Герта принялась переключать какие-то вкладки, и пятна внутри фигуры Фаенона начали менять цвета, а то и вовсе исчезать и появляться в новых местах. – Твой друг даже смог оцарапать его.

– Чего? – Стелла взглянула в бесстрастное лицо Герты. Зажмурилась, затем снова открыла глаза. – Хочешь сказать, что все эти тридцать три миллиона пятьсот пятьдесят тысяч… сколько-то там, сколько-то там циклов – всё это ради того, чтобы он… поцарапал Эона? И не больше?

– Не будь строгой, это неплохой результат, – Герта начала закрывать программу на компьютере. – Вероятно, ему пришлось сражаться ещё и с каким-нибудь Лордом Опустошителем, – учёная пихнула Стеллу локтем в бедро, и той пришлось слезть со стола. Сама Герта подошла к капсуле, в которой лежал Фаенон, и нажала на парочку кнопок. Раздался негромкий гул, и кушетка медленно поехала из глубин аппарата наружу.

– Сядь и посиди немного. Может закружиться голова, – Герта начала снимать с Фаенона датчики и распутывать провода. Тот сидел с голым торсом и действительно несколько контужено моргал. – Пока отпускаю вас обоих. Я передам это дело своим медикам и физиологам. Есть у меня кое-кто, кто уже вторую неделю, пока ждёт результаты своего эксперимента, страдает чёрте чем. Можешь не переживать, я лично буду контролировать дело твоего друга. – Стелла благодарно кивнула и улыбнулась. – Я напишу, когда будут продвижения. А пока займитесь каким-нибудь делом. Экспресс вот-вот прибудет.

***

Встреча с экспрессом прошла эмоционально. Пом-Пом размахивала лапками и обещала надрать уши всем тем, кто ещё решит пропасть на чужой планете без связи. Мистер Янг молчал, но с каждой новой минутой вздыхал всё тяжелее, будто на него, как на Кефала, рушилась ответственность за целые галактики. Химеко улыбалась и, словно нахватавшись чего-то от Март, иногда вставляла фразы не в попад и всё норовила напоить Фаенона и Стеллу своим кофе. Дань Хэн, которого Герта и Скрюллум успели эвакуировать раньше, просто смотрел на друзей, но так, будто они вот-вот должны были превратиться в самого Нанука. Стелла пару раз видела мелькнувшую Чёрную Лебедь, но та с мягкой улыбкой растворялась в воздухе раньше, чем её могли бы окликнуть. Воскресенье пытался всех успокоить, но даже его опыта певчего не хватало на всех.

В её комнате произошла встреча с Март 7. Она состояла преимущественно из долгих объятий, слёз, причитаний и заверений в вечной дружбе. Пусть они виделись на Амфореусе, но встретиться лично было куда приятнее. В конце концов, все собрались в общем вагоне. Все были здоровы.

Глава 2

Стелла знала, что не сможет заснуть в первую ночь после возвращения. В Охеме она привыкла спать в полутени, когда яркий свет за окном лишь немного прикрывался шторами, и полного мрака в их купальне никогда не было. Да и о каких внутренних биологических часах могла идти речь, когда ты постоянно то засыпаешь на тысячу лет, то бродишь по каким-то Залегендьям, то сражаешься со всякими Сталесклепами, то пытаешься выбраться из потоков мемории… Она знала, что не уснёт, но ничего не успела придумать.

Стелла встала с кровати и слегка поёжилась – после тёплого одеяла от прохлады комнаты по рукам и коленям побежали мурашки. Да и её лёгкая пижама в принципе не сильно грела. Она раскрыла оконные шторы и вгляделась в бескрайнюю космическую пустошь. Лишь сбоку едва различались небольшие скопления звёзд: может, туманность, может, край какой-нибудь галактики, может, ещё что-то… Стелле требовалось время, чтобы привыкнуть к темноте и красоте космоса. Как будто она снова была просто странной потерянной девочкой, которую подобрали Дань Хэн и Март на станции Герта. Хотя после Амфореуса ей и правда как будто нужно было научиться жить на экспрессе заново.

Дань Хэн и Март, как они? Наверняка тоже не могут уснуть. Фаенон на самом деле тоже выглядел не лучшим образом, но он больше походил на просто сильно уставшего, когда как Дань Хэн и Март – на уставших от жизни. Стелле правда было за них тревожно, но идти к кому-то из них ночью было не лучшей идеей. Всё же ещё оставался шанс, что они уже спали заслуженным и, хотелось бы верить, спокойным сном. А вот Стелла – нет.

Она надела тапочки с мордочкой Пом-Пом, накинула сверху плед и спустилась вниз. С собой она взяла кипятильник с чашкой и какао-порошок. Ей хотелось посидеть в общем вагоне – там было легко представить товарищей, которые спокойно занимались своими делами. Именно там она могла заново встроить себя в жизнь экспресса. Да и оставаться в своей комнате, пусть в компании Мусорного пряника, было слишком не по себе.

В общем вагоне Стелла включила настольную лампу и, подключив чайник, принялась ждать. Первым делом включилась подсветка, и стекло изнутри окрасилось приятным синим цветом, похожим на море. Вода кипела с уютным журчанием, однако, как ни прискорбно, этот звук сейчас не успокаивал и не убаюкивал. Она огляделась в поисках чем себя занять. Обычно на столиках или подоконниках кто-нибудь оставлял книги, которые можно почитать, или какие-нибудь личные вещи, которые можно было покрутить в руках. Март так как-то сломала фонарик Вельта, а Стелла расчихалась на весь вогон, когда слчайно вдохнула оставленные Химеко специи. Но сейчас ничего не попалось на глаза. Что ж, остаётся надеяться, что бессонница не затянется на всю ночь.

Стелла прикрыла глаза, погружаясь в атмосферу экспресса. Если принюхаться, то, кроме какао, можно почувствовать ядрёный запах кофе Химеко. Можно смело представить, как она сидит на диване напротив и разговаривает с кем-то по телефону. Стелле даже показалось, что она услышала краем уха мелодичный голос и ощутила лёгкий аромат её духов.

За соседним столиком обычно стояла шахматная доска, вместе с коробками с другими играми. Перед отбытием на Амфореус Стелла видела, как Вельт играл в шахматы с Дань Хэном. Они оба были очень сосредоточенными и суровыми, будто играли не в обычный блиц на интерес, а в покер на целое состояние с Авантюрином. К тихому голосу Химеко прибавились тиканье часов и стук переставляемых фигурок.

Воскресенье предпочитал вагон для вечеринок, но иногда приходил и сюда. Он постоянно писал что-то в своём блокноте и любил втягивать экипаж в сложные философские споры. По мнению Стеллы, уже через час такого занятия он становился совершенно невыносимым. Лицо Март тоже в такие моменты не выражало приязни. Воскресенье был не сильно старше их, но, когда начинал много думать, его хотелось пристукнуть. Эти воспоминания вызвали лёгкую улыбку, а к мысленной сцене, которую Стелла рисовала, прибавилось шуршание страниц.

Лебедь не ушла от него далеко. Она была спокойной и грациозной, её взгляд всегда полнился таинственностью, а голос звучал будто откуда-то из другого мира. При этом с ней было очень легко общаться. Стоило лишь привыкнуть к немного загадочной манере речи. Она не выдавала себя запахом или звуком, но её присутствие... просто ощущалось. Лёгкой дрожью на подушечках пальцев, чем-то дразнящим на кончике носа, словно бы пытаешься найти какой-то шлейф от несуществующего аромата. Стелла по привычке повела пальцами в воздухе, словно пытаясь что-то схватить... и будто бы услышала где-то вдалеке тихий смех.

А вот Март точно не могла сидеть спокойно. Если она где-то появлялась, то тихим это место уже не являлось. Она ассоциировалась с ярким цветным ураганом, который мог разнести всё вокруг. Одним из последних ярких воспоминаний с ней перед Амфореусом была совместная готовка. Подруга предложила приготовить для всех десерты, и они вдвоём прекрасно провели целый день, под весёлую музыку с телефона, смех и женские разговоры. А в вагоне как будто повеяло запахом шоколада и сливочного крема.

Чайник щёлкнул, выключаясь, и Стелла, вынырнув из своеобразной медитации, принялась заваривать себе какао. Она забралась на диван с ногами и закуталась поплотнее в плед, надеясь, что атмосфера уюта вот-вот её убаюкает, и она сможет вернуться в комнату. Однако произошло нечто другое.

Дверь спального вагона тихонько стукнула. Стелла вытянула шею и увидела идущего к ней Дань Хэна. Жаль, что было не с кем поспорить на бессонницу друзей – один её суждения уже подтвердил.

– Тащи чашку, будем пить какаву, – объявила Стелла, сдвигаясь по округлому диванчику в сторону, чтобы освободить место около себя. В том, что Дань Хэн сядет рядом, она почему-то нисколько не сомневалась. Ей самой хотелось бы почувствовать присутствие друга рядом – так просто было спокойнее. Видьядхара коротко хмыкнул и правда развернулся в сторону своей комнаты. Вернулся Дань Хэн не просто с чашкой, но и с пакетиком сухих крекеров.

– Тоже не спится? – его голос звучал хрипло, но взгляд, которым он следил за помешиванием какао в своей чашке, был ясным. Видимо, он уже давно не спал.

– После Амфореуса не получается уснуть в темноте, – поделилась проблемой Стелла. Кто бы сказал раньше, что ей однажды будет слишком темно… Хотя это была лишь одна из причин. Организм был слишком возбуждён, потому Стелле постоянно было то слишком темно, то тихо, то жёстко, то мягко… Она мешала напиток медленно и тщательно – действие было довольно успокаивающим. Убедившись, что порошок хорошо растворился, она протянула чашку Дань Хэну. – А тебе?

– Кошмары, – коротко ответил он и отпил какао. – Снова.

Стелла понимающе кивнула. Собственно, это не помешало ей захрустеть печеньем. Сны Дань Хэна и правда были особенной темой. Сначала оказалось, что видьядхара видят в них свои прошлые жизни, на Амфореусе его преследовали кошмары, в которых кто-то постоянно умирал или страдал (неудивительно, впрочем). Тысячилетние поиски Стеллы и битва со Сталесклепом добавили новые штрихи в этот посттравматический коктейль. Дань Хэн почти никогда не рассказывал, но она замечала тот самый взгляд по утрам, с которым обычно пытаются отойти от тяжёлых снов. У Стеллы самой было несколько «излюбленных» сценариев для кошмаров, и она хорошо знала своё лицо после них.

– Уже всё в прошлом, – это та фраза, которую ей очень хотелось однажды произнести. На Амфореусе возможности не было – они вечно оказывались в центре событий, которые были далеки до завершения. Но теперь, когда всё и правда закончилось… Эти слова мягко коснулись её губ, отзываясь внутри странным волнением.

В прошлом были не только страдания и боль – далёкие моменты счастья с новыми друзьями остались там же. Стелла правда будет по ним скучать. Они могли вернуться в Белобог, на Пенаконию или Лофу и увидеться со всеми, кого встретили. Но Амфореус исчез. Возможно, именно поэтому Фаенон не захотел остаться с ним. Одно дело – идти вперёд, шаг за шагом, но после, как только ты достигаешь цели, нужна новая. Их новый попутчик и правда был настоящим Безымянным.

– Да, – прозвучало тихо, на выдохе. – Всё в прошлом.

Стелла укрыла друга краем своего пледа со спины и прижалась к его плечу. Чашка с какао приятно грела ладони, а свет настольной лампы мягко отбрасывал полутени на стены. Внутри поднималась горечь, которая не позволяла сидеть спокойно. Дань Хэн, почувствовав её напряжение, склонил к подруге голову в немой поддержке. Стоило слезе скатится по щеке, как Стелла несколько раз рвано вздохнула и расслабилась. Она сделала глоток из чашки, и какао согрел всё внутри. Ей наконец стало спокойнее, и она прикрыла глаза.

– И чего вы сидите? – это незаметно к ним подкралась Март. Подруга зевнула, прикрывая рот ладонью, и, щурясь на лампу, встала рядом со столом.

– Какаву пьём, – снова откликнулась Стелла, не желая выпрямляться и открывать глаза. – Иди за чашкой и присоединяйся.

– Вы уже спите вообще-то, – хихикнула Март. – Но, раз у вас всё так здорово, то я скоро приду!

Подруга ушла. Стелла постаралась собраться с силами, чтобы пошевелиться, но ей было слишком тепло и лениво. Под боком Дань Хэна было спокойно – неудивительно, что её всё же разморило. В итоге она смогла только открыть глаза и сощуриться на лампу.

– Подвинемся? – решила уточнить Стелла. А то вдруг только она тут пыталась совершить над собой титанические усилия, которые окажутся ненужными.

– Угу, – откликнулся видьядхара. Никто из них не пошевелился.

– И чего ты не двигаешься? – уточнила Стелла. Впрочем, настоящего недовольства она не испытывала. Свалить всё на Дань Хэна казалось вполне себе выходом, если Март вернётся и начнёт возмущаться, что она хочет сесть к ним.

– Я с краю.

Ладно, отмазался. Но Стеллу так просто не смутить:

– Ты на мне лежишь.

Вообще, это было сильным преувеличением. Но Стелле слишком не хотелось двигаться и отлипать от тёплого бока. Дань Хэн с сонным сопением выпрямился, и тут уж ничего не оставалось, кроме как сдвинуться вглубь дивана. Они как раз только устроились снова, оставив место рядом с видьядхара, и снова включили чайник, как хлопнула дверь спального вагона. Март тоже пришла подготовленная: кроме чашки, у неё был пакетик с маршмеллоу, а на плечах висел второй плед. Подруга забралась с ногами на диван и приткнулась с другого бока Дань Хэна.

– А ты чего не спишь? – Стелла глядела на светящиеся пузырьки, чувствуя, как голова тяжелела. На этот раз шум чайника подействовал умиротворяюще.

– Не могу отделаться от ощущения, что вот-вот надо будет куда-то бежать и с кем-то драться, – Март покачала головой. Что ж, они все из одной палаты, даже диагнозы схожие. – Трудно было на Амфореусе? – её голос зазвучал тише.

– Да, – отозвалась Стелла. Без попыток вызвать жалость и выдавливания слёз – лишь констатация факта. Без связи с остальными, с места в карьер ввязаться в борьбу за чужую планету, чуть не умереть на ней, провожать новых друзей в последний путь и постоянно расставатья со старыми – такое не могло даться просто. Её руки слегка дрогнули, и часть какао-порошка просыпалась на стол мимо кружки Март 7. Дань Хэн молча забрал у неё ложку с пакетиком и принялся сам заваривать какао для подруги.

– Трудно, – после небольшой паузы отозвался и он. – А тебе?

Март вздохнула. Для любого бродить в незнакомом месте в одиночестве, когда тебя никто не видит и не слышит – это ужасно. Она ввязалась в разборки Амфореуса ради них. И пусть Темень в какой-то момент перехватила контроль, подруга изрядно натерпелась ужаса. Дабы отвлечь себя от тяжёлых воспоминаний, Март принялась укрывать видьядхара и своим пледом, только спереди.

– В конце концов всё хорошо, – подруга натянуто улыбнулась и даже хихикнула. Она закинула в свой напиток парочку маршмеллоу и принялась болтать ложкой в чашке. – Вот только… как думаете, что теперь будет с Фаеноном? – в её голосе всё же послышалась грусть. – Мне бы очень хотелось, чтобы он не чувствовал себя одиноко, но… Сейчас это невозможно. Он должен привыкнуть к тому, что Амфореуса больше нет, а на это может уйти много времени.

Стелла была согласна. Скорее всего, это тоже был один из многих пунктов, по которым они все здесь собрались – внутренней тревоги лично у неё было столько, что все причины назвать довольно сложно.

– Мы будем ему помогать, – уверенно сказала Стелла. По её телу прошёл лёгкий озноб, и она натянула на свои руки краешек пледа Март.

– Я думаю, его нужно чем-то отвлечь, – Дань Хэн откинулся на спинку дивана, и его голос зазвучал более глухо. – Ему ведь хотелось исследовать космос, а в архиве как раз есть множество книг и статей на эту тему.

– Они такие нудные, что он уснёт быстрее, – буркнула Март и шмыгнула носом. – Хотя нам бы сейчас не помешало…

Фраза так и повисла в воздухе. Стелла снова привалилась к плечу друга, на этот раз с чётким намерением заснуть. Её мысли вяло переваливались в голове, толком не формируясь и не неся смысла. Март немного пошуршала пакетиком с печеньем, но даже этот шорох не вывел Стеллу из полудрёмы. Кажется, они с Дань Хэном ещё обменялись парой фраз, но затем настольная лампа выключилась, а дыхание друга выровнялось. Март прижалась к другому его плечу и тоже тихо засопела.

Стелла только сейчас, будучи на грани сна с чувством спокойствия, поняла, как ей было важно знать, что с друзьями всё в порядке. На Амфореусе у неё долгое время был только Дань Хэн, потому она привыкла к тому, что он всегда был где-то рядом. Они постоянно поддерживали связь по телефону, когда разделялись. Бывало даже, один из них долго не ложился, если второго носило где-то по Охеме. Тогда это казалось правильным и необходимым. Сейчас новая привычка сыграла злую шутку.

С появлением Март всё стало одновременно проще и сложнее. Подруга была в порядке, и это радовало. Разлучаться ещё и с ней в начале нового цикла было сложно. Темень и вовсе посягнула на неприкосновенное, и видеть обычно добрую и жизнерадостную Март такой отстранённой и холодной было невыносимо. Но теперь…

Они оба были рядом. Даже если Стелла не могла уснуть без них – это не страшно. Друзья всё понимали.

***

Стоило свету в общем вагоне включиться, Стелла недовольно завозилась и постаралась натянуть плед на голову. Тело от долгого пребывания в неудобном положении прострелило болью, стоило ей пошевелиться, и она тихо зашипела, стараясь двигаться так аккуратно, как только могла.

– Ребят? – удивлённый голос Фаенона выдернул Стеллу из дремоты. Она приоткрыла один глаз, но свет был слишком ярким, потому она тут же снова зажмурилась.

– Фаенон? – сонный голос Март подтвердил догадки. – Сколько времени?

Вдумчивое молчание было ответом. Стелла даже снова начала проваливаться в сон, как голос их нового товарища опять разбудил её:

– Боюсь, я не смогу сказать. Мои часы показывают охемское время.

Март завозилась, и Стелла снова приоткрыла глаз. Подруга вытащила из-под своего пледа руку Дань Хэна, который тоже сонно вертел головой, и с умным видом уставилась на его часы. Снова повисла тишина – растрёпанная Март пыталась осознать то, что она увидела.

– Сейчас полседьмого утра по системному времени, – наконец произнесла она и тяжело вздохнула. – Фаенон, ты спать вообще ложился?

– Я – да. А вы? – новый член экипажа звучал настолько бодро и весело, что не оставалось сомнений – он и правда спал как младенец, в отличие от трёх своих друзей, которые места себе не находили в переживаниях за него и друг за друга.

– А мы пили какао, – откликнулся Дань Хэн, пытаясь выпутаться из объятий подруг. Стелле такой финт не понравился, и она возмущённо замычала, пытаясь удержать своевольную подушку на месте. – Дамы, подъём. Давайте расходиться по комнатам.

Ответить ему никто не успел – откуда-то издали раздался другой удивлённый голос:

– Что тут происходит, пом!

От голоса проводника Стелла как-то резко проснулась. Глаза всё ещё слипались и болели от света, но она по крайней мере смогла выпрямиться. Товарищи, бормоча оправдания, поспешили мимо Пом-Пом в спальный вогон, пока им вслед нёсся смех Фаенона. Троица ввалилась в архив, как в самое близкое место для укрытия, и переглянулась.

– Кто куда, а я дальше спать, – оповестила Март, направляясь к футону Дань Хэна.

– У тебя своя комната рядом! – попытался возмутиться видьядхара, но подруга его не слушала.

Стелла решила пойти на компромисс и устроиться на маленьком диванчике, который обычно был заложен книгами. Решив, что к ней претензий всяк должно быть меньше, она снова уснула.

Глава 3

– Обычно госпожу Чёрный Лебедь трудно уговорить присоединиться к нам, – Март от нетерпения елозила на диване. – От этого подобные вечера ещё ценнее!

Чёрный Лебедь ответила неизменной вежливой улыбкой. Карты проносились в её пальцах с дикой скоростью, когда она тасовала колоду, и мелькание рубашки – золотого глаза на чёрном фоне – представляло собой гипнотизирующее зрелище. Стелла подпёрла щёку ладонью и еле удержалась от того, чтобы не растечься по столу. В вагоне играла приятная музыка и слегка пахло корицей, что делало атмосферу успокаивающей. Март 7, сидящая с одного боку, подпрыгивала от нетерпения, а вот Дань Хэн с другой стороны оставался неподвижным и как будто тоже потихоньку засыпал. Фаенон, примостившийся ближе всех к гадалке, наблюдал за ней со склонённой к плечу головой и каким-то пониманием происходящего.

– И как многие из вас верят в предсказания? – Воскресенье подставил стул – в Вагоне для вечеринок столики, как ни странно, были рассчитаны на компанию поменьше. Хотя дело было и в том, что Чёрному Лебеди ребята старались оставить побольше свободного места, потому друг к другу они жались максимально плотно.

– Я очень даже верю, – Фаенон поднял руку и слегка неловко улыбнулся. – Моя подруга неплохо гадала. Хотя не уверен, что нашу ситуацию можно засчитывать в полной степени.

Стелла, Март и Дань Хэн быстро переглянулись. Все старались не вспоминать лишний раз об Амфореусе при их новом попутчике. Однако он сам говорил о бывшем доме вполне свободно и спокойно, что не могло не радовать.

– Я тоже верю, если карты предсказывают хорошее, – Март хихикнула. – И стараюсь не принимать близко к сердцу плохое, но получается не всегда. А ты, Воскресенье?

– Я могу принять гадание как совет, но не ищу специальных совпадений. Меня учили черпать информацию из любых источников. Но госпожа Чёрный Лебедь не тот человек, чьи слова я бы смог с лёгким сердцем проигнорировать. Побеседовать с ней было бы в любом случае интересно.

– Согласен с Воскресенье, – Дань Хэн подал голос, показывая, что он всё же не уснул. – Плохое предсказание – повод быть внимательнее к указанным вещам. Хорошее – повод похвалить себя за старания. Но я бы не стал специально менять что-то в своей жизни, только потому что карты иного мнения.

– И это говорит выходец с Лофу Сяньчжоу, – Чёрный Лебедь мелодично рассмеялась. – Известно ли вам, что именно видьядхара с их перерождениями и натолкнули первых карточных мастеров на мысль о прошлых и будущих жизнях, которые первоначально и пытались увидеть на картах? Со временем будущее стало волновать больше, чем прошлое, а вопросы стали менее глобальными. Именно так карты таро и дошли до наших времён в том виде, в котором они известны сейчас. А ты, Стелла, что скажешь?

Стелла удивлённо моргнула, выныривая из приятной лёгкой тяжести. Кажется, в отличие от Дань Хэна, она не смогла удержаться от дремоты. Она слегка потёрла лицо ладонью и выпрямилась.

– Мне интересно находить параллели между гаданием и своей жизнью. Но я допускаю, что не всё полностью может быть точным. Думаю, для меня это скорее способ взглянуть на что-то под другим углом.

– Интересно, – Чёрный Лебедь разложила карты веером в середине стола. – Вытяните каждый по одной карте. Мы попробуем через ваши индивидуальные предсказания составить общую картину путешествия на… скажем, ближайший месяц. Потому спросите, как будут проходить ваши дела в это время.

Все одновременно потянулись к картам. Стелла откинулась на диване и, сложив руки на коленях, взглянула на свою карту. Она вытащила молодого мужчину в красном балахоне. Он держал в вытянутой руке жезл, а рядом с ним стоял стол с кубком, кинжалом и чем-то, что напоминало звезду в круге. Над изображением была цифра один, а под ним – надпись «Маг».

Сбоку раздалось деликатное покашливание Март. Стелла заинтересованно вытянула шею, и подруга показала ей карту. На ней была изображена полуголая девушка, облачённая только в лёгкую юбку, и, видимо, именно этот факт заставил Март смутиться. Девушка стояла в озере на одном из торчащих из водной глади камней, за ней были нарисованы горы и красивое ночное небо. Над изображением виднелась цифра семнадцать, а подпись к карте гласила «Звезда».

Дань Хэн вытянул руку, показывая подругам свою карту. На ней среди облаков был нарисован мужчина с обнажённой грудью и с крыльями на фоне слепящего солнца. Под облаками виднелось что-то, напоминающее могильные памятники. Над мужчиной стояла цифра двадцать, и карта называлась «Суд».

– Неплохой торс, Дань Хэн, – не удержалась Стелла от негромкого комментария. Ответом ей стало неразборчивое хмыканье.

– И что же это всё значит? – неуверенно спросила Март, располагая свою карту с другой стороны от карты Стеллы. Их расцветка была очень красивой: разные тона синего, от бело-голубого до тёмного и чёрного; в одежде преобладал красный, что в плаще Мага, что в набедренной повязке Суда, что в юбке Звезды. Да и на изображениях обязательно присутствовали красные цветы, потому каждая карта сама по себе была потрясающей. Но вместе показанные на них люди выглядели… занятно.

– Что я единственный приличный человек среди любителей обнажёнки, – хмыкнула Стелла.

– Это ведь просто картинки! – возмутилась Март. – Само значение карт не зависит от того, что на них изображено! Это просто помощь в толковании для гадающего! У тебя вон вообще мужчина изображён, и что?

Стелла забрала карту Суда и поднесла её поближе, рассматривая подробности. Переливы облаков и тени на памятниках были выполнены настолько тонко, что хотелось вглядываться в каждую чёрточку. Да и прорисовка перьев на крыльях не давала отвести взгляд.

– Зато в торсе Дань Хэна сомнений у тебя нет, – Стелла рассмеялась, получив тычок в бок от видьядхара. Друг забрал у неё свою карту и положил на колено рубашкой вверх. Март свою карту тоже спрятала от заинтересованного взгляда подальше и показала подруге язык.

– Итак, давайте приступать, – голос Чёрного Лебедя заставил их прервать негромкую перепалку. – Предлагаю вам по очереди передавать мне свои карты. С кого начнём?

***

Стелла сидела в общем вагоне и читала книгу. Правда, она совсем не помнила, что происходило на прошлой странице. Как и не была уверена, в каком месте она читала сейчас. Её взгляд просто скользил по буквам и строчкам вверх-вниз, а осознания написанного больше не становилось. В голове звучал голос Чёрного Лебедя:

«Что ж, я даже не сомневалась. Маг является первой картой, потому означает начало нового жизненного этапа. Карта говорит о человеке, как о лидере и хозяине своего положения. Человека будет ждать успех в самых разных сферах жизни, и у него будут все возможности, чтобы его добиться. Однако человек может злоупотреблять своими полномочиями, стать манипулятором без какой-либо нравственности. В отрицательных энергиях или просто душевном упадке Маг может говорить об эгоизме, низкой самооценке или неоднозначной ситуации. Совет карты такой: обращай внимание на свои таланты и помни, что только ты сама можешь решить свои проблемы. Но также именно тебе под силу их создать и превратить в непреодолимое препятствие».

– И почему же Катерина в итоге сбросилась с обрыва?

Стелла удивлённо вскинулась. Дань Хэн прислонился поясницей к её столику и смотрел насмешливым взглядом сверху вниз. Стелла растерянно взглянула на книгу и открыла предыдущую страницу, словно ища на ней ответ. На ней крупными буквами было написано: «Гроза. Драма в пяти действиях».

– Я ещё на первой странице… И ты, кажется, проспойлерил мне сюжет.

– Ты так долго сидела с ней, неужели ещё не прочитала?

Стелла вздохнула и отложила книгу на стол. Дань Хэн откровенно издевался. Тонко, безобидно, но со знанием дела и таким удовольствием, что даже не хотелось возмущаться. Хотя, скорее, он пытался привести её в чувства и растормошить – Стелла слишком давно сидела на одной странице, погружённая в свои мысли.

– Нет. Если честно, я вообще без понятия, какие здесь герои и что они делают.

– Думаешь над предсказанием Чёрного Лебедя? Мы ведь договаривались, что не будем безоглядно верить гаданиям.

– Я не то чтобы верю, просто… – Стелла беспомощно развела руками, силясь найти слова, чтобы объяснить свои эмоции. – Я как будто оказалась в подвешенном состоянии. Меня ткнули носом, что я могу сделать как что-то хорошее, так и что-то очень плохое. И я не могу быть уверенной, к какому результату приведут мои дальнейшие действия.

– Но если в твоих силах на всё повлиять, то и результат ты можешь изменить так, чтобы он тебя устраивал, разве нет?

Дань Хэн отвёл взгляд в сторону. Он слегка постукивал пальцами по своему локтю, словно отбивал какой-то ритм. В голове Стеллы снова зазвучал голос Чёрного Лебедя:

«Так похоже на вас, господин Дань Хэн. Суд означает перерождение или какой-то выбор. Он говорит о будущей или уже свершённой трансформации личности, новых целях или новых способностях. При этом не исключено освобождение от старых привычек или взглядов. Но этого не получится добиться без усилий и преодоления препятствий, а значит – карта указывает на твёрдый и упорный характер. Но в плохих энергиях Суд означает нежелание принимать изменения, замедление движения к целям или искажённые взгляды. Карта советует доверять собственному уму и сердцу, принимать изменения как неизбежное и находить силы прощать и отпускать».

– Почему ты должна жить так, как говорит тебе кто-то другой? Ты – это ты. Ни больше, ни меньше.

– Я это знаю, просто…

– Не думай об этом так много, – Дань Хэн снова взглянул на подругу. – Главное, что ты являешься хозяйкой своей жизни. Если ты не хочешь совершать плохие поступки, так не совершай их. В конце концов, это ведь логично: великую силу можно направить в любое русло.

Стелла улыбнулась. Она быстро сжала локоть Дань Хэна в благодарном жесте. Тот качнул головой в кивке.

Если вдуматься, уж видьядхара знают о таком получше и побольше. Дань Хэн смог принять и отпустить прошлое, чтобы жить дальше. Всё их первое путешествие на Лофу было о том, что друг доказывал права на себя и своё настоящее. Однако заявить другим и увериться лично – это разные вещи. Стелла правда была рада, что Дань Хэн наконец смог по-настоящему стать собой. Видимо, теперь ей самой предстоит то же испытание.

– О чём болтаете? – на диванчик напротив села Март. – Если честно, меня до сих пор не отпускает гадание госпожи Чёрного Лебедя. Она ведь даже не сказала ничего такого, но… Есть над чем подумать.

«Хм, неудивительно для такой личности. Звезда показывает надежду и изменения, происходящие к лучшему. Она означает возникновение новых идей, вдохновение, большой творческий потенциал, духовный рост и внутреннюю гармонию. В отрицательных энергиях карта говорит о ненадёжном и излишне самоуверенном человеке, который не ценит чужой труд или готов его себе присвоить. Карта советует тщательно взвешивать все решения и не брать на себя слишком много. Также не стоит предаваться лишним мечтам, которые будут только травить душу».

Да, Март точно было над чем подумать. Она так и не узнала о своём прошлом, но произошедшее на Амфореусе, скорее всего, заставило её быть осмотрительнее к этому своему желанию. Темень и правда показала её духовный рост и помогла достичь гармонии. Можно ли считать, что предсказание Март по большей части тоже было об уже свершённом? Но они ведь брали карты на ближайший месяц. Видимо, у подруги, как обычно, будет куча новых идей в ближайшее время. Спасибо Чёрному Лебедю за предупреждение.

– Скажу ещё раз вам обеим: не загоняйтесь слишком сильно и живите спокойно. Пусть всё идёт своим чередом. Фаенону вообще напророчили повторение ситуаций и кармические уроки. И вон он, ни о чём не переживает. Наоборот, обламывает ветки цветка Пом-Пом так, как будто он по-прежнему сможет переродиться после смерти.

«Как интересно. Колесо Фортуны означает в основном перемены в лучшую сторону. Однако обстоятельства неподконтрольны. Всё происходящее – подарок судьбы, и человек не в силах что-то поменять. Не исключено также повторение прошлых ситуаций. Жизнь станет непредсказуемой. В отрицательных энергиях карта говорит о злом роке и неизбежных проблемах. Противиться им, опять же, бессмысленно – человек бессилен перед судьбой. Карта советует осознать своё предназначение, чтобы появились возможности для успешной реализации себя во всех сферах, духовного роста и взросления».

Вообще-то, Фаенон не просто обламывал цветок Пом-Пом. У него была идея, что нужно вырезать все сухие ветви, чтобы стимулировать рост живых. Это если Стелла внимательно его слушала. Но, судя по растерянному виду и вполне себе живой зелёной ветке в его руках, только что он срезал что-то не то. Умение перерождаться ему и правда не помешало бы.

– Ну, Фаенон переживал такое, что нам всем и не снилось… – Март тоже заметила аварию, потому призадумалась. – Хотя с гневом Пом-Пом он ещё не сталкивался. Может, это и значит «что-то там» про повторение ситуаций, судьбу и взросление?

Троица синхронно хмыкнула и переглянулась. Можно было бы подойти и помочь товарищу спрятать следы преступления, вот только проводник всё равно заметит свежий срез зелёной живой ветви. А нарываться на её гнев никому не хотелось, пусть даже ради спасения их бедного нового попутчика. В итоге все как-то негласно решили, что подарки судьбы и духовный рост – это слишком личная проблема, чтобы в неё кто-то вмешивался.

– Воскресенье досталась хорошая карта, – Март отвернулась от Фаенона и чуть нахмурилась, вспоминая. – Либо есть гармония, либо нет. Но вы посмотрите на него: невозмутимее только лицо Дань Хэна на объявлении о розыске от Гепарда.

Стелла прекрасно помнила то объявление. Дань Хэн не простил бы её, если бы узнал, что оно по-прежнему хранится у неё. Собственно, то выражение с плаката сейчас глядело на Март, и Стелла еле удержалась от смеха. Зато после все, как один, взглянули на Воскресенье. Он играл с Вельтом в шашки, попутно о чём-то с ним разговаривая. Лицо его выглядело скорее спокойным и умиротворённым, нежели невозмутимым, но слова про гармонию и правда были про него.

«О, господин Воскресенье, вы достали карту Умеренность. Она означает красоту, радость, восстановление и гармонию. Разногласия будут проходить мягко, и вы можете рассчитывать, что любая ситуация прояснится. Человек выступает в роли миротворца или посредника, сглаживает разногласия. У него есть своя философия в жизни, и он умеет сострадать. Также он умеет находить оригинальные решения. Однако в отрицательных энергиях карта говорит о неуравновешенности и вспыльчивости. Человек склоняется к необдуманным поступкам и неверным суждениям. Также будет тяжело даваться усвоение новой информации. Карта советует доводить дела до конца, сохранять спокойствие и не терять гармонии как с собой, так и с окружающими. И, конечно, не стоит доказывать кому-то свою правоту и конфликтовать по этому поводу».

– Мне кажется, Чёрный Лебедь просто решила его не пугать, потому что она захотела посмотреть его карту первой, – поделилась Стелла. – Из всех предсказаний его кажется самым положительным. Хотя в контексте событий на Пенаконии её слова про уникальную жизненную философию и оригинальные решения звучат устрашающе.

Троица помолчала, обдумывая каждый своё. Предсказания действительно были довольно туманными. Хотя Чёрный Лебедь говорила что-то про то, что они все достали старшие арканы и среди них не было Башни (что бы это ни значило), потому уже без тщательного анализа можно сказать об успешном и плодотворном месяце их странствий.

Карты забавно (по мнению Стеллы) перекликались с характерами членов их компании или событиями, которые недавно с ними происходили. И если чьи-то «подарки судьбы», на первый взгляд, уже дошли до адресатого, то у кого-то словно было ещё всё впереди. Собственно, Освоение – это всегда путь вперёд. Неудивительно, если с экспрессом будут происходить схожие события. Хотелось бы только без войн с Лордом Опустошителем, без тысячилетних скитаний Эоны знают где и смертей. Терять связь с экипажем тоже было не прикольно. В остальном, то же путешествие на Амфореусе прошло гладко и можно так ещё. Хм, как-то условий вышло многовато.

– Я только не до конца поняла, что госпожа Чёрный Лебедь начала чертить потом на листике, – вздохнула Март.

– Я надеялась, что из той пентаграммы в конце сеанса появится какой-нибудь демон, – поделилась Стелла.

– Нет, не в этом дело, – принялся объяснять Дань Хэн. – Нас ведь было пятеро, и мы сели в произвольном порядке, как сами того захотели. Вспомните, как это было: Чёрный Лебедь сидела с одного края стола, и мы подошли к другому. Стелла сначала пропустила вперёд Фаенона и тебя, Март, затем села сама. Я был рядом с ней, а Воскресенье подошёл немного позже и просто взял стул, который стоял рядом с барной стойкой.

– Так это как раз понятно, – перебила его Март. – Фаенон теперь у нас самый младший, и Стелла переживает за него, потому неосознанно захотела позаботиться. Мы втроём уже давно вместе, потому и сели рядом друг с другом. А Воскресенье лучше общается с мистером Янгом и Химеко, чем с нами, потому даже за круглым столом вместо дивана выбрал стул.

– Ты опять не дослушала, – видьядхара скосил на подругу укоризненный взгляд, и та состроила ему гримасу. – Чёрный Лебедь по нашей рассадке нарисовала звезду и решила, что между двумя, связанными гранями, могут существовать особые отношения. У меня с Фаеноном и с тобой. У Стеллы – с Фаеноном и Воскресенье.

– Бред какой-то! – Март нахмурилась и даже от досады слегка приложила кулачком по столешнице. – Тогда почему у Стеллы нет никаких «особых отношений» ни с кем из нас? И при чём тут я и Воскресенье?

– Я не знаю, Март, – Дань Хэн приложил ладонь к груди, показывая всю искренность своего непонимания. – Госпожа Чёрный Лебедь всё тебе объясняла, как ты умудрилась прослушать?

Девушка насупилась. Стелла во время их очередной перепалки умудрилась снова немного выпасть из реальности и методично постукивала пальцем по обложке книги. Уловив паузу в разговоре, она подала голос:

– Мы можем по граням нарисовать круг, чтобы была пентаграмма. Тогда между нами будут не скучные прямые линии, а мягкие и закруглённые. Как тебе?

Март идея понравилась. Да и для Стеллы это было в духе «стать хозяйкой своей жизни и ломать судьбу по своему желанию». Вот только молчать долго подруга не могла, потому вскоре снова нашла что спросить:

– А как вам в итоге конечное предсказание на месяц? Госпожа Чёрный Лебедь сказала, что нас будут ждать какие-то недопонимания.

Со стороны цветка Пом-Пом вдруг раздались бурчание и шелест. Троица снова обернулась на Фаенона. Тот, с явным трудом ломая руками здоровую и гибкую ветвь, которую он случайно срезал, пытался запихать её в мусорный пакет. Ветвь то и дело распрямлялась, рвала пакет и демонстрировала из него свои яркие большие листья. Фаенону в итоге всё это надоело: он надавил на пакет ногой, и до компании донёсся жалобный предсмертный хруст. Товарищ же довольно хмыкнул, наклонился, ухватился за огромный вазон и в пару рывков развернул цветок так, чтобы срез не был заметен. Затем он с чистой совестью подхватил вещ.доки и потащил прочь из вагона.

– Единственное, что я поняла, – ответила Стелла, продолжая рассматривать цветок и прикидывать, насколько преступление против экспресса (по версии Пом-Пом) заметно со стороны. – Фаенон втянет нас в какую-то судьбоносную сложную историю, я буду создавать в ней проблемы, ты будешь меня на это вдохновлять, Дань Хэн опять решит переродиться, а Воскресенье словит дзен.

– Ммм, нет, версия госпожи Чёрный Лебедь была порадужнее, хоть и сложнее, – сказал, как отрезал, Дань Хэн ещё до того, как Март успела открыть рот в явном возмущении и несогласии. Разговор мог бы ещё продолжаться, если бы на горизонте вдруг не появилась Пом-Пом.

– Ой-ой, я пойду всё же проверю, чтобы Фаенон успел избавиться от того пакета, – Март вскочила и убежала. Стелла и Дань Хэн снова остались вдвоём.

– И почему же Катерина решила спрыгнуть с обрыва? – после недолгой паузы поинтересовалась Стелла. Она перевела взгляд на книгу, раздумывая, так ли ей хотелось читать подобную литературу. История явно была грустной, а впадать в уныние совсем не хотелось – на Амфореусе и так случилось много плохого.

– Причин несколько, – с готовностью откликнулся Дань Хэн. – Она испытывала чувства к другому мужчине, будучи замужем. Свекровь не любила её и унижала, жизнь в одном доме с ней была невыносимой. Всё это вылилось в протест, в качестве которого она и решила уйти из жизни. – Стелла удивлённо посмотрела на друга, и тот дёрнул плечом. – Мистер Янг принёс эту книгу из какой-то экспедиции. Очень удивлялся, что смог найти её здесь. Говорил, что такая же была в его мире и что он был обязан её купить.

Частично это проясняло ситуацию. На Пенаконии Вельт долго бродил с Ахерон, а после и вовсе притащил на экспресс Воскресенье. Странная литература вполне укладывалась в тенденцию его путешествий.

– И ты считаешь, что она поступила правильно?

– А ты как думаешь? – Дань Хэн хитро прищурился.

– Эй, я первая спросила!

– Мне интересно твоё мнение. Я уже имел возможность порассуждать над этой книгой. После поделюсь и своими мыслями.

– Ну хорошо, – Стелла откинулась на спинку дивана и подняла глаза к потолку. – Самоубийство в любом случае не выход. Даже если у неё всё было столь ужасно, я не считаю бегство от проблемы её решением. Она ведь была хозяйкой своей жизни, поэтому, раз она не захотела...

Стелла вдруг прервала себя на полуслове. Друг смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Прерванный разговор оказался на удивление в тему её собственных сомнений.

– Я считаю так же, – негромко проговорил Дань Хэн. – Надежда на лучшее должна быть в любом случае. Человек сам волен выбирать, как ему жить. Сдаться можно всегда, но ведь иначе не победить.

Стелла вздохнула. И правда, чего она распереживалась? Кто тут Человек-бита, в конце концов! Друзья в неё верили, да и её решения ещё ни разу не подводили – столько успешных экспедиций за плечами не дадут соврать! Тугой жгут внутри перестал сдавливать так сильно. Казалось, что каждый вздох давался всё легче, а напряжение уходило из плеч. Она решительно подтянула книгу к себе.

– Я должна прочитать её. Могу вслух, если хочешь?

Дань Хэн промолчал. Он снова начал смотреть куда-то в окно напротив немного рассеянным взглядом, а на лице всё ещё было то умиротворённое выражение. Ответ более чем красноречивый. Стелла раскрыла книгу и пробежала взглядом по действующим лицам, знакомясь с именами. Затем зазвучал её тихий голос:

– Действие первое. Общественный сад на высоком берегу Волги…

Глава 4

Стелла запрокинула руки и потянулась всем телом. Мягкий компьютерный стул обволакивал бока и плечи, словно не желая отпускать её. Она взглянула на время – как раз было почти полвторого ночи по системному отсчёту. В чате мелькнуло сообщение от Серебряного Волка:

«Неплохо поиграли. Я уж думала, тебя придётся учить с нуля после такого долгого отсутствия».

Стелла хмыкнула и подалась вперёд. Пальцы быстро застучали по клавиатуре:

«Не переживай, я просто давала тебе фору. Разница в 20 очков – это просто воля случая и твоей удачи».

«Конечно, в следующий раз разрыв будет уже в несколько сотен и в мою пользу».

Стелла рассмеялась и покачала головой. Такие пикировки были неотъемлемой частью их игровых сессий и можно даже сказать… дружбы? Пожалуй, почти с каждым из Охотников у неё сложились свои отношения. Волк была похожа на обычную девчонку, с которой у них нашлись общие интересы, за которыми они могли беззаботно проводить время, не думая ни о чём. С ней было весело, потому неудивительно, что их совместные вечера переходили в ночь и заканчивались иногда только под утро. Конечно, если ориентироваться на системное время – едва ли в космосе можно было на глаз определить подобное.

«Мне пора. Ещё спишемся».

«Конечно. Не пропадай в следующий раз надолго. Кафка склевала мне весь мозг, пока допытывалась, что творилось у вас на экспрессе и Амфореусе».

Стелла улыбнулась, отправила в чат парочку стикеров, которые должны были разжалобить Волка, и принялась выключать компьютер. Раньше то необъяснимое тепло, которое поднималось внутри при упоминании Кафки, её пугало. Охотники за Стелларонами были преступниками, и Экспресс враждовал с ними. Но лично Стелле, как и кому-то из её спутников, они почти не причинили вреда, даже Блэйд и Дань Хэн могли как-то сосуществовать вместе. После видения, которое она получила при беседе с Оронис, Стелла окончательно приняла мысль, что она очень тесно была связана с этими таинственными людьми. И если Охотники относились к ней, как к подруге и напарнице, то почему она должна была думать иначе? Неужели из-за их преступлений? Пф, для легендарного Человека-биты этого было недостаточно.

Стелла вскочила с кресла и поспешила на выход из комнаты, стараясь не разбудить дремавшего на диванчике Мусорного пряника. Вагон для вечеринок был погружён в темноту, лишь в одном углу виднелся свет фонарика, скрывающий несколько силуэтов. Они о чём-то перешёптывались, но замерли, заслышав её шаги.

– Стелла, ты? – это был тихий голос Март 7. Стелла подошла к друзьям и оглядела их. На месте были все, и они взирали на неё с разными чувствами, в основном с интересом и лёгким укором. – Мы же договаривались встретиться заранее! Опять играла в свою стрелялку с Серебряным Волком? – Стелла скрестила руки на груди и приняла независимый вид. – Ох, ну и молчи дальше. Если нас поймают, я скажу, что это ты виновата.

Март и Дань Хэн обеспокоенно поглядывали по сторонам. Они были прекрасно осведомлены о привычках Пом-Пом и Химеко появляться в любой части экспресса совершенно внезапно. Да что там, именно они чаще всего и накрывали их компанию прямо во время ночных разбоев на кухне. Воскресенье мастерски контролировал лицо. Он уже принимал участие в одной такой вылазке, которая закончилась успешно, потому наверняка надеялся, что и в этот раз им повезёт. Даже если он и волновался, то его прошлое положение главы дома Дубов обязывало держать лицо при любых обстоятельствах. А вот Фаенон был в предвкушении и лёгком смущении. Прошло всего несколько дней с момента его официального присоединения к экипажу экспресса, и он наверняка не хотел так сразу проказничать в доме людей, которые приютили его. Но очарование Март 7 и Стеллы (большие глазки одной и поигрывание битой в руках другой) быстро склонило его на тёмную сторону.

– Что ж, раз все на месте, самое время выдвигаться, – произнёс Дань Хэн и повернулся к Март. Девушка держала в руках телефон с зажжённым фонариком, потому ей же предстояло встать во главе их маленькой процессии. Она кивнула и повела их давно знакомой дорогой на кухню.

Кухня была совсем особым местом на экспрессе. Пусть Пом-Пом закупала свежие продукты на каждой остановке, здесь всё равно имелись склады и холодильники для долгого хранения. Прямо в центре кухни стояли столы с двумя раковинами, у одной стены – чистые столешницы для готовки. На них находились контейнеры с приборами, некоторая техника и плиты, а сверху – шкафы с посудой. У другой стены как раз стояли холодильники, к одному из которых – с десертами, – компания и держала путь. Правда, в последний их заход Стелла до десертов не дошла – её прельстили сырокопчёная колбаса с перцем и ароматный мягкий сыр.

– Стойте! – мечтания о сладком пирожном с колбасой и сыром нарушил взволнованный шёпот Март. – Тут замок на двери!

– Что? – откуда-то из середины процессии раздался голос Дань Хэна. – Дай посмотреть.

Стелла тоже вытянула шею и в неровно прыгающем свете фонарика действительно увидела панель с множеством клавиш и дисплеем. Выходило, что Пом-Пом решила обезопасить кухню от незапланированного вторжения. И им придётся повернуть назад, если они не смогут каким-то чудом найти пароль от двери.

– Кажется, безопасность некоторых комнат идёт в обход господина Дань Хэна… – задумчиво заметил Воскресенье.

Стелла еле подавила смешок. Дань Хэн бы ей этого не простил. После приключений на Амфореусе их отношения стали куда заботливее и трепетнее. Потому если раньше Стелла иногда могла позволить себе подколы, то сейчас она старалась лишний раз не задевать гордость видьядхара, который очень серьёзно относился к своим обязанностям. Но факт, что экспресс пришлось защищать от самого Дань Хэна, конечно, был забавным.

– Может быть, ты сможешь с помощью воды создать портал, как на Амфореусе? – спросила Март 7, задумчиво почёсывая кончик носа.

– Где я здесь смогу найти воду? – пробормотал Дань Хэн. Он на пробу коснулся панели, и та радостно загорелась, тут же ослепив привыкших к темноте бандитов.

– Тогда я создам лёд, Стелла его растопит, и ты создашь портал, – предложила Март, недовольно жмурясь. Дискомфорт вовсе не мешал ей придумывать какие-то странные идеи и тут же их озвучивать.

– Даже если это получится, у нас нет воды по ту сторону комнаты, – Дань Хэн опустил ладонь, которой он прикрывал глаза, и вгляделся в надпись на экране.

– Тогда я создам какую-нибудь маленькую милую зверушку, она проберётся на кухню, а Стелла её растопит, – кажется, подруга всерьёз загорелась этой идеей.

– Стелла скорее всю дверь снесёт, и нам не нужно будет заморачиваться с подбором ключа и скрытностью, – пробормотал видьядхара. Стелла тут же показала его спине язык. Ещё бы кому-то было до этого дело… Но, вообще-то, говорил он по фактам. – Пом-Пом поставила тут загадку.

– Загадку? Ууу, я совсем не умею их разгадывать, – у Март неиронично опускались руки. Она наверняка, как и все остальные, уже представила вкус какого-нибудь клубничного мороженого на языке, а всё это промедление расстраивало её. – Может, лучше Воскресенье отправит своего бумажного человечка, он откроет на кухне кран, и мы переместимся туда?

– Мои, как вы выразились, бумажные человечки не справятся с такой задачей, – встрял в разговор бывший глава дома Дубов. – Они не смогут повернуть кран или открыть дверь с другой стороны. Для них это физически невыполнимо.

– Тем более, тебе явно не захочется возникнуть в раковине, намочив одежду, и сбить головой шкаф с посудой, – безжалостно закопал идею Дань Хэн. – Давайте лучше подумаем над загадкой. «Как засунуть жирафа в холодильник?»

Повисла пронзительная тишина, такая громкая и ясная, что в ней Стелла, кажется, смогла услышать стук собственного заведённого Стеллароном сердца. Громом в ней раздался тяжёлый вздох Март. Она взглянула на подругу взглядом, в котором отчётливо читалось: «Чего ждёшь? Сноси дверь». Ещё громче в ней послышался тихий смешок Фаенона.

– В детстве мои друзья любили подобные нелепицы. Полагаю, ответом будет что-то вроде «Открыть холодильник, засунуть туда жирафа, закрыть холодильник».

– Уверен? – протянула Март, вглядываясь в дисплей. – Какой-то длинный ответ получается.

– Вполне в духе Пом-Пом. Да и клавиатура для ввода слов тут имеется, – Дань Хэн пожал плечами и принялся печатать ответ. – В конце концов, мы ничего не потеряем, если попытаемся. Хм… – дисплей мигнул, и на нём появилось следующее предложение. – «А как засунуть в холодильник слона?»

– Даже не знаю, на кого это больше похоже, – пробормотала Март. – Нечто гениальное мог предложить и мистер Янг. Видимо, ответ будет такой же?

– Ну да, – хмыкнул Воскресенье. – Только нужно предварительно достать жирафа.

Бывший глава дома Дубов неплохо обтесался на экспрессе, переняв несколько ироничных привычек. Конечно, он всё ещё был тем самым холодным мужчиной, но строгое воспитание в прошлом привело к тому, что сейчас, когда на него не смотрели в ожидании сотни глаз, он постепенно расслаблялся. «Цветочек пенаконийский, – как-то буркнула на него Стелла. – Распустился, зараза вредная». Но это, по её мнению, было на пользу. Ведь Воскресенье был молод и в правильной обстановке он… оживал. На это было приятно смотреть – сразу охотно верилось, что все собравшиеся в тёмном коридоре были более-менее одного возраста.

Дань Хэн ввёл предложенный вариант, экран мигнул и предложил им третью загадку.

– Да сколько их ещё? – досадливо поморщилась Март. – Надеюсь, эта последняя. Что там? «Лев созвал всех зверей на собрание. Явились все, кроме одного. Что это за зверь?»

– Слон, конечно, – дёрнула плечом Стелла. – Он ведь в холодильнике, помните?

– Резонно, – склонил голову Фаенон, как знаток глуповатых загадок. Дань Хэн несколько нервно и торопливо ввёл ответ, и дверь наконец поддалась.

Компания гуськом прошла внутрь, и видьядхара, как замыкающий, крепко запер комнату. Март уже снова включила фонарик на телефоне и повела Фаенона и Воскресенье к холодильнику с десертами, в полголоса что-то им рассказывая. Стелла не успела уйти далеко. Она прошла мимо парочки морозильных шкафов, глядя на их закрытые дверцы так внимательно и вдумчиво, словно видела сквозь них содержимое. Затем она взглянула в окно и остановилась.

Между красными шторами были видны подмигивающие звёзды и далёкие галактики. Они завораживали разными цветами и оттенками: голубыми, фиолетовыми, жёлтыми, белыми… На фоне чёрного бесконечного моря Стелла всегда казалась самой себе удивительно крошечной. Прошло немало времени, а её эти невероятные виды всё равно завораживали. Конечно, не так, как в начале своего путешествия. Но она обращалась к звёздам, чтобы напомнить себе: ничто не вечно, а на фоне целого космоса она и её человеческие страсти слишком незначительны, чтобы тратить жизнь не на те вещи, которые она хотела бы. Если она не будет свободной, то сделает хуже только себе. Даже то, что они делали сейчас… Чужие быстро забудут. Близкие поддержат. А космос сохранит эту тайну, как и тысячи других.

– Идём? – Дань Хэн коснулся спины Стеллы и повёл её дальше мимо холодильников. – Сегодня ты попробуешь что-нибудь новое? Или опять застрянешь на колбасе?

– Пожалуй, эти вещи можно совместить, – хмыкнула Стелла. – Тебе в прошлый раз приглянулось какое-то трёхцветное желе. Хочешь ещё его поискать или съешь какое-нибудь другое?

– Я уже пробовал многие такие. Большинство кажутся мне слишком сладкими. На Лофу довольно спорное отношение к десертам. Многие коренные жители, в том числе видьядхара, не едят много сахара, но туристам местные блюда кажутся пресными. Поэтому есть специальные киоски и рестораны для приезжих, в которых продают более привычную им еду.

– Да, я это замечала, – Стелла притворно надулась. – Значит, это желе мне скорее всего не понравится. Опять не выйдет стащить твою еду.

– До сих пор не понимаю этого твоего желания. Оправдание, что чужое и даром вкуснее, больше не считается.

– Ну и зря, другого не будет, – она взглянула на Март, которая уже лазила в открытом холодильнике, и улыбнулась.

Скорее всего их поймают – по всем правилам, удача уже должна от них отвернуться. Ещё им не дадут выспаться – Пом-Пом внимательно следила за тем, чтобы все спускались к назначенному времени к завтраку, потому о сне до обеда можно даже не думать. Ещё им всем дадут втык, но так ли это важно? В такие моменты, за авантюрой в компании близких, Стелла была счастлива. Их всех это сближало. Скорее всего, старшие и проводник тоже это понимали, потому что они не спешили усилять охрану кухни и сильно ругаться за подъеденные запасы. Им просто дадут дежурство на кухне или по уборке вагонов. От нескольких дней до недели – зависит от того, сколько они успеют съесть, прежде чем их обнаружат.

– Дань Хэн, тут твоё желе, – Март 7 передала ему закрытую баночку, и видьядхара принял её вместе с ложечкой. – А ты что будешь? Неужели без колбасы и сыра?

– Так и быть, – Стелла фыркнула. – Дай мне какой-нибудь йогурт. Любой, на твой вкус. Только не клубничный.

– А говорила, что на мой вкус, – Март захихикала, но вручила подруге парочку баночек классического йогурта. – А я присоединюсь к тебе с йогуртом. Давно не ела, всё на пирожные налегала.

Март закрыла холодильник, и комната снова погрузилась в темноту. Бандиты огляделись в поисках стульев или табуретов, но поблизости таковых не обнаружилось. Включать свет никто не хотел, это было неспортивно. Потому пришлось снова искать с фонариком Март. Табуретов нашлось две штуки, и девушки, пакостливо переглянувшись, предложили разделить их стратегически. Пока в их распоряжении были сильные мужчины, а у них – крепкие колени, места посидеть были у всех.

Фаенон усадил к себе Март и Воскресенье, а Стелла забралась на колени к Дань Хэну, всё же не теряя надежды увести у него чего-нибудь вкусного. Телефон с фонариком положили на столешницу между ними, потому света, чтобы видеть свою еду, хватало. Стелла открыла баночку и принялась первым делом счищать с крышки прилипшие к ней капельки йогурта. Немного оттянуть удовольствие было приятно.

– Ммм, вкусно! – Март 7 не могла молчать даже во время еды, и Стелла хмыкнула.

– Да, у тебя и правда хороший вкус, – Фаенон, судя по голосу, улыбался. Видимо, Март предложила ему что-то из полюбившегося лично ей.

– А мне прошлое шоколадное мороженое больше понравилось, – поделился Воскресенье. – Хотя подумываю повторить тактику госпожи Стеллы. Клубничное мороженое с колбасой хорошо сочетается?

– Не с колбасой. Всё что угодно будет сочетаться с сыром, – на полном серьёзе сообщила Стелла, и со стороны товарищей раздались смешки.

– Что, даже к этому своему йогурту хочешь порезать сыр? – Март полуобернулась на подругу, и та отсалютовала ей ложечкой.

– Было бы неплохо, конечно, но идти далеко. Да и вставать не хочется, – Стелла, облизывая свою ложечку, всё же скосила взгляд на баночку Дань Хэна. Своё она уже почти съела, потому начала всерьёз думать о том, чтобы утащить чего-нибудь у товарища. Тот, словно почувствовав угрозу для своей еды, уставился на подругу в ответ. Кажется, на её лице отразилась слишком бурная гамма чувств, потому что видьядхара, тяжело вздохнув, протянул ей баночку.

– Ладно, попробуй.

Стелла, довольно и пакостливо хихикнув, зачерпнула совсем немного верхний слой желе и, распробовав, тут же скривилась.

– Да не так. Нужно взять сразу три слоя.

Вторая попытка лучше не стала. Лицо Стеллы приняло совсем несчастное выражение, и Дань Хэн обречённо покачал головой. Он хотел было что-то сказать, но тут дверь кухни распахнулась. Бандиты не успели отреагировать, как включился свет, ослепляя их. Стелла прикрыла глаза рукой, в которой всё ещё находилась ложечка, и инстинктивно отвернулась к Дань Хэну. Тот, застигнутый светом врасплох, дёрнулся и быстро заморгал.

– И что же тут происходит? – Химеко старалась звучать строго, но в её голосе проскальзывала весёлость.

Глаза Стеллы наконец немного привыкли к свету, и она смогла оглядеть всю их компанию. Дань Хэн слегка измазался в желе и старательно тёр подбородок, кажется вообще не переживая ни о чём. Март, сидящая на одном колене Фаенона, быстро взглянула на Стеллу, но придумать что-то ни одна из них не успела.

– Здесь происходит священное таинство, – внезапно подал голос Воскресенье. Все удивлённо повернулись к нему. Бывший глава дома Дубов закинул одну ногу на другую и принял горделивый вид. Правда, колено Фаенона всё же не было похоже на удобный стул. И Воскресенье, даже при всей своей тонкокостности и изящности, еле удерживался на нём, походя на сидящего на жёрдочке воробья. Да и измазанная в ворованном мороженом ложечка не добавляла его положению солидности.

– Священное таинство? – удивлённо переспросила Химеко. Она ещё раз оглядела присутствующих.

Стелла, признаться честно, тоже не могла бы назвать их затею подобными красивыми словами, но мешать бывшему певчему стелить подобный религиозный бред, который был призван их отмазать, не собиралась. Она задумчиво облизывала ложечку, пытаясь понять, почему взявшего театральную паузу Воскресенье так шатало. По всему выходило, что на колене их нового попутчика он сидел почти прямо и даже его длинных ног для комфорта не хватало. Вот ему и приходилось балансировать носками туфель и слегка покачиваться от напряжения во всём теле. Отвлекло Стеллу неясное шебуршание рядом – она вдруг увидела, что Дань Хэн сам увёл у неё последнюю порцию йогурта. Стелла, поддавшись мстительному порыву, попыталась ткнуть его в нос, но видьядхара ловко отбил атаку. У них бы по-любому завязалась драка на ложках, если бы бывший глава дома Дубов не продолжил свою патетичную речь.

– Именно! Это ничто иное, как молитва прекрасной Идрилле! – Воскресенье всё же попытался навернуться с насеста, потому Фаенону пришлось быстро хватать его со спины и усаживать обратно. Стелла хихикнула. Она почувствовала лёгкое прикосновение к своему боку – Дань Хэн решил предупредить ещё одно падение заранее.

– Общение с Бутхиллом и Аргенти не прошло даром, – хихикнула Март 7, подавшись к ним. Фаенон дёрнулся, готовясь, видимо, ловить и второго своего подельника.

– Неужели? – Химеко скрестила руки на груди. – И в чём же она заключается?

– В поедании священной пищи во славу Красоте, конечно! – Фаенон всё ещё продолжал его поддерживать, потому Воскресенье всё же смог принять независимый вид, откинувшись на чужую руку, как на спинку кресла. Хорошо выглядел, зараза.

– Эх, жалко мелких, – тихо поделилась наблюдениями Стелла. – Мы-то уже привычные, а вот они ни за что пропадают. Единственный вопрос, почему Идрилле?..

Март 7 подмигнула. Дань Хэн, что-то согласно промычав, схватил Стеллу за запястье и чуть вывернул, заглядывая в баночку с её йогуртом. Подъедать уже было нечего.

***

– И как тебе у нас? Весело же? – Стелла протирала тряпочкой листья термоядерного цветка Пом-Пом, когда Фаенон, пятясь спиной, подтащил к ней метлой небольшую кучку пыли и случайного мусора. Как Стелла и думала, их всех пристроили к уборке и другим общественно полезным занятиям, но ни один из бандитов не выказывал грусти или сожаления.

– Согласен, члены экипажа очень славные, – Фаенон улыбнулся ей. – Я теперь прекрасно понимаю, почему вы с Дань Хэном с такой теплотой вспоминали о них.

– Ты уже думал, куда хочешь направиться? – заводить разговор о потенциальном прощании не хотелось, но было лучше прояснить этот момент как можно скорее.

– Дань Хэн обещал дать мне информацию о некоторых других планетах, которые могли бы быть интересными. Но, если честно, я сомневаюсь, что смогу найти что-то подходящее, – улыбка Фаенона стала грустной. – Я столько времени жил на Амфореусе… И теперь, когда появилась возможность, мне бы хотелось побольше попутешествовать с вами. Тем более, пожалуй, во всём мире только вы можете понять меня. Ты, Дань Хэн и Март 7 были свидетелями моей истории, а Амфореус для вас не просто рассказ о чьих-то приключениях. Может, исследование других миров однажды покажет мне другой путь, но не сейчас. Мне хочется, пока это возможно, быть с вами. С теми, кто играл ключевую роль в жизни моего бывшего дома.

Стелла ободряюще улыбнулась. От сердца отлегло. Новый товарищ не хотел уходить, чему она, если честно, была рада. Многие Безымянные потеряли свой дом по каким-либо причинам. Именно поэтому узы между ними были такими крепкими.

– На Экспрессе ты поймёшь, что целый космос может быть твоим домом. И что на каждой планете будут люди, которых ты можешь назвать семьёй, – Стелла протянула ему руку, и Фаенон, немного помедлив, отбил её кулачок. – Сначала может быть сложно, но мы будем рядом. Проводник говорила, что через 20 системных часов мы совершим прыжок до Лофу Сяньчжоу. Будем знакомить тебя с твоими новыми друзьями. У Безымянных всегда так: они тебя ещё не знают, но… уже любят.

Ответом ей стал полный благодарности взгляд. Фаенон сжал древко метлы так сильно, что побелели пальцы. Он поспешно отвернулся, делая вид, что очень занят сгребанием пыли в савок и вытряхиванием её в специальный пакет. Стелла с расслабленной улыбкой глядела куда-то в окно. Она понимала. Даже если раны нового друга могло вылечить только время… она могла бы помочь ему.

Вдруг её ноги оторвались от пола, и Стелла воспарила примерно на полметра. Фаенон растерянно крутился рядом, заторможено размахивая метлой.

– Что случилось? – удивлённо спросил он. Мимо них пролетел савок, и Фаенон проводил его растерянным взглядом. С другого конца вагона раздался удивлённый возглас Март 7. Она собирала со столов случайно оставленные личные вещи, которые теперь вырвались из её рук и кружили вокруг. Мимо неё проплыло недовольное лицо мистера Янга – у них с Дань Хэном уже вторые сутки велась ожесточённая шахматная партия, которую Вельт почти выиграл. Почти. Неизвестно как появившаяся невесомость только что ему помешала, потому он пытался поймать улетающие во все стороны фигурки и затолкать их в коробку. Те смирно находиться в ней совсем не хотели.

– Прошу прощения, небольшой сбой в системе искусственной гравитации, - раздался голос видьядхара в громкоговорителе. – Всем членам экипажа просьба быть максимально аккуратными.

– Эй, Дань Хэн! – вдруг заорала Март. Она оттолкнулась от стены и, придерживая юбку, полетела в сторону управления экспрессом. – Не включай, мы потолок помоем! Дань Хэн!

Стелла схватила мусорный пакет, который хотел улететь вслед за совком, и прижала его к себе. Смех Фаенона – искренний и заразительный – заставил и её саму улыбнуться.

Глава 5

Первый день на Лофу Сяньчжоу прошёл в суете. Нужно было засвидетельствовать почтение всем старым друзьям, которых на корабле оказалось немало, и познакомить их с новыми пассажирами. Воскресенье был заочно знаком с Генералом Цзинь Юанем, а при личной встрече они и вовсе уединились где-то в обсуждении политики и последних слухов с мировой арены. Фаенон нашёл общий язык с Цинцюэ и малышкой Гуй, и они втроём, вместе с Март, таскали его по магазинам, кафешкам, паркам и площадям. У Химеко и мистера Янга нашлись какие-то дела к Юйкун, потому, не считая куда-то пропавшей Чёрного Лебедя, все пассажиры уже второй день были при делах. Кроме Дань Хэна и Стеллы.

– Я рада, что мы сегодня остались, – Стелла сидела в мягком кресле, расслабленно откинувшись на подушки, и глядела в окно. – После Амфореуса хочется немного тишины.

– Ты участвовала без перерыва в четырёх экспедициях, и ни одна не прошла спокойно, – Дань Хэн передвинул своего коня, и Стелла взглянула на доску. – Пожалуй, таким плотным графиком никто из нас не может похвастаться. Мы стараемся делать перерывы.

– Что, даже Март? – Стелла подпёрла ладонью щёку и нахмурилась. Конечно, она не раз убеждалась, что видьядхара очень силён в шахматах, но их сегодняшняя партия походила на избиение младенца. Сначала она ещё пыталась удержать хоть какое-то преимущество своих белых фигур, а после плюнула. Неторопливая беседа занимала её куда больше.

– Ну, кроме Март. В ней столько энергии, что хватит ещё на три таких же экспресса.

Дань Хэн отчего-то не спешил завершать партию. Наоборот, он, судя по ощущениям, поддавался. Стелла вдруг увидела подставленную ей чёрную пешку и поспешила побить её своим слоном.

– Хорошо, что она в порядке. Без неё Экспресс не был бы прежним. Да и Фаенону с ней нравится. Я немного боялась, что без нас ему будет некомфортно на Сяньчжоу.

Дань Хэн оторвал взгляд от доски. Серые глаза пристально посмотрели на неё, и Стелла грустно улыбнулась. Она не видела смысла что-то скрывать от товарищей, особенно от тех, с которыми они пережили столько всего. А сейчас они и вовсе были одни. С Дань Хэном можно было прекрасно поговорить по душам, если он был в настроении для такого.

А в последнее время они много говорили. Слишком привыкли справляться со всем без помощи посторонних и тащить друг друга из хандры. Легендарный Человек-бита, конечно, имел и по истине легендарные запасы оптимизма, но держаться ради Дань Хэна (а после и ради Март) было проще, чем после, в откровенном одиночестве с собой, признать упадок сил и не знать, что с этим делать. Делать ей, слава Эонам, почти ничего не приходилось – видьядхара тащил её на прогулки и отвлекал разговорами.

– Ты переживаешь за него.

– А ты нет? – Стелла хмыкнула. Лицо друга можно было бы назвать каменным. Только она уже давно поняла: чем больше Дань Хэн старался выглядеть невозмутимым, тем сильнее он нервничал.

– Он с Март, – видьядхара потянулся к своей ладье, но не поставил её в новое место на доске, а принялся неторопливо крутить в пальцах. – Пока мы пытаемся отойти от приключений, она не даст ему пропасть и захандрить. В этом на неё можно положиться.

– Два года назад ты отправил Арлана к ней, потому что хотел помочь ему справляться с давлением на работе, – Стелла чуть улыбнулась приятным далёким воспоминаниям. – Сказал, что если он переживёт Март, то сможет пережить и всё остальное. Вроде как, на моё «Дань Хэн был прав» после каждых её слов в тот день она даже немного обиделась. Хотя не факт, что поняла, к чему это было.

– Фаенон уже доказал свою стрессоустойчивость и в высшей степени самодисциплину, – Дань Хэн «побил» вражеского слона и поставил его в конец ровного длинного ряда, в который он составлял белые фигурки Стеллы. – Тем более, они там будут не вдвоём. Да и ты правильно говоришь: его сейчас не стоит оставлять одного.

Стелла смотрела на свои пять оставшихся фигур, но её раздумья никак не касались игры. На языке уже давно вертелся один вопрос, но она никак не решалась его задать. Это было довольно личной темой. Хотя Дань Хэн совсем не являлся нежной барышней, которая не смогла бы отказать в неприятном разговоре. Да и её интерес имел практическое значение…

– Ну, говори уже, – прервал видьядхара её тяжёлые раздумья. – Вижу ведь, что хочется.

Стелла вздохнула и, положив локти на стол, резко подалась вперёд. Руками она задела небольшую кучку фигур, которые Дань Хэн отдал ей в игре. Одна из пешек даже повалилась на столешницу, прокатилась до края и с громким стуком свалилась на пол, однако Стелла не обратила на это внимание.

– Ты мог остаться на Лофу после того, как тебя помиловали. Здесь твой дом, который ты защищал, люди, которым ты дорог. Но ты решил продолжить путешествие. Почему?

Дань Хэн вскинул брови, то ли удивлённо, то ли иронично, а Стелла от нервов даже сжала в кулачках стоящие перед ней чёрные фигурки.

– Не смотри на меня так! Я просто хочу понять. Ваши с Фаеноном истории перекликаются. Вы оба решили покинуть свою родину, потому что в виду обстоятельств не нашли там своего места. Но ведь далеко не все Безымянные, как вы, имели возможность остаться. Да многим просто некуда возвращаться. Вельт, в смысле, мистер Янг не знает, как попасть в свой мир. Химеко и Пом-Пом так давно на экспрессе, что без них, кажется, он и вовсе не будет существовать. Чёрный Лебедь едва ли о таком вообще задумывается. А у нас с Март нет ничего из прошлого, есть только экспресс и наше настоящее. Но если Воскресенье на Пенаконии преступник, то ты… У тебя могут быть дом, семья, спокойная жизнь… Почему ты от этого отказываешься?

Лицо видьядхара неуловимо изменилось. Под мягким снисходительным взглядом и почти незаметной улыбкой Стелла принялась ёрзать на диване и отводить глаза. Она почти не думала об этих причинах, точнее, они раньше казались ей довольно очевидными. В конце концов, она просто была рада, что их товарищ решил остаться с ними – к концу их приключений на Лофу Сяньчжоу она успела прикипеть к Дань Хэну. Но она не ощущала себя ответственной за него, всё было с точностью наоборот. Даже на Амфореусе они были в равных позициях, но не более. Сейчас ей было даже немного стыдно, что она раньше не проявляла участия в жизни друга.

– Ты думаешь, сейчас у меня нет того, что мог бы дать Сяньчжоу? – Стелла вскинулась, хотя под внимательным взглядом становилось немного неловко. – У Дань Фэна здесь и правда были дом и семья, которых он хотел защитить. И с этим он кое-как справился, как бы там ни вышло в итоге. Поэтому его с Лофу Сяньчжоу история закончена. И тут начинается другая: история Дань Хэна и Экспресса. Она другая, но об одном и том же. О доме и семье, которые хочется защитить. Понимаешь?

– Не совсем. Что они сделали для тебя, что ты захотел остаться?

– Они? Думаешь, ты не приложила к этому руку?

Стелла чуть покраснела и с повышенным вниманием принялась изучать давно позабытую шахматную доску. Её последние пять фигур и правда были в довольно плачевном положении.

– Но если ты так хочешь… Я не знаю, что увидела Химеко, но ей почему-то было важно, чтобы я остался. Тогда она предложила мне вести архив и заниматься охраной. Но я даже от комнаты отказался. Архива было достаточно на пару дней, а задерживаться дольше я не планировал.

Стелла нахмурилась, вспоминая, что она знала о тех днях, когда друг только присоединился к Экспрессу. Кажется, ему тогда было особо без разницы, что делать и где быть. Возможно, без всех этих занятий он и правда вскоре бы ушёл.

– Но почему остался?

Дань Хэн помедлил, прежде чем ответить. Он принялся переставлять белые побитые фигурки в одном ему известном порядке, причём так медленно и вдумчиво, что Стелла невольно отвлеклась от разговора, попытавшись найти закономерность.

– Всё произошло довольно незаметно. В архиве и правда было много интересной работы, и я не хотел уходить, не изучив всего, что могу. Да и мои боевые навыки довольно скоро пригодились. После появилась Март, и я понял, что это мой последний шанс уйти. Но недолго думал, прежде чем отказаться от него.

– Ей будет приятно знать, что она стала одной из причин, по которой ты остался, – Стелла нежно улыбнулась. Друг неопределённо хмыкнул.

– Сказать честно, я совсем не ожидал твоего появления. Имею ввиду, не думал, что ты останешься. Мне требуется время, чтобы привыкнуть к новым людям. Но Лофу многое изменил, и ты окончательно стала своей.

– Может, это ты, а не я? – она улыбнулась ещё шире. – Потому что что-то не помню, чтобы у тебя возникали проблемы с Воскресенье или Чёрным Лебедем.

– Значит, всему виной твоё дурное влияние, – Дань Хэн усмехнулся, и Стелла поддержала смехом.

Она, Март и Дань Хэн и правда образовали довольно тесный круг. На Лофу каждый из них так или иначе столкнулся с прошлым или задумался о нём. И пусть Март не смогла увидеть воспоминания в Матрице предвидения, а разговоры с Кафкой оставили Стелле больше вопросов, нежели ответов… они поняли: в личных делах может быть сколько угодно сложностей, но экспресс всё равно будет их домом, где их ждут. Именно это понимание сплотило их троих, таких разных.

– Если хочешь помочь Фаенону, просто будь рядом, – Дань Хэн откинулся на спинку кресла и перевёл взгляд в окно. Он снова стал серьёзным. – Конечно, он захочет однажды вернуться. Даже если умом он понимает, что из этого не выйдет ничего хорошего… сердце такие вещи никогда не волнуют. Однажды он вспомнит ваш разговор и подумает, что поступил неправильно. В конце концов, он наверняка уже много раз подумал, как бы всё сложилось, если бы в скипетре он дал тебе другой ответ. Здесь не может быть правильного и неправильного решения. Всё, что мы можем – быть рядом и поддерживать его. Как бы он ни захотел поступить, это будет только его ответственность. Мы не имеем права делить её, но можем дать безопасное место, где ему не нужно будет волноваться о выживании и где он может всё спокойно обдумать.

Стелла понимала. Дело было совсем не в том, что им всем в своё время некуда было идти. Каждый из экипажа присоединился к Экспрессу при разных обстоятельствах. Главным было то, почему они решили остаться. Раскрыть сердце для целого космоса, оказавшись преданным или покинутым, довольно тяжело. Однако, если получится, это станет лучшим решением.

– Предлагаю ничью, – Стелла перевела тему, причём настолько резко, что Дань Хэн, обернувшись на подругу, долго смотрел на неё, не в силах осознать сказанное.

– Не хочешь больше со мной играть?

Стелла прыснула. Она совсем не думала о том, как прозвучат её слова. Просто в тот момент ей стало так невыносимо внутри, что захотелось сказать что угодно, лишь бы отвлечься от этого чувства. А умница Дань Хэн всё понимал.

– Нет, хочу. Просто во что-нибудь другое. Давай, например, в дженгу?

– Не хочу дженгу. Ты опять перевернёшь стол.

– Да такое было всего дважды, а в последний раз вообще не по моей вине! – Стелла в сердцах хлопнула по столу ладонью, и ещё парочка фигур, на этот раз со стороны видьядхара, ускакала на пол. – Ты теперь до скончания времён будешь мне это припоминать?

– Давай так: если ты делаешь три последовательных хода и ставишь мне мат, то я забираю твоё следующее дежурство на кухне.

– Как сюда относятся дежурства? И кто так вообще играет? Спорить совсем больше не на что? И при чём тут вообще дженга?

– Слишком много вопросов. Всё, предложение аннулируется, я ухожу к себе читать.

– Эй, ты куда?! А ну стой! Если думаешь, что я тебя не достану, то ты сильно ошибаешься, Дань Хэн! Да подожди же!

Вышедшая на крики проводник лишь покачала головой и коротко взглянула на закрывшуюся дверь в спальный вагон. Она подняла с пола упавшие фигурки, а затем, запрыгнув на кресло, принялась расставлять всё по местам. Пом-Пом уже давно поняла, что с их молодёжью не бывает тихо: они громко разговаривали и смеялись, громили вагоны, нарывались на дежурства и отработки… Но, раз шумели, они были в порядке.

***

– Вот на этой планете недавно нашли существ, похожих на химер, – Дань Хэн, открыв карту на компьютере архива, нашёл звёздную систему Асдана и, промотав от ярко выделенной Пенаконии куда-то далеко вправо, ткнул мышкой на незаметную точку. Сбоку тут же появилась «краткая» информация о планете – половину сложных терминов Стелла видела в первый и, хотелось бы верить, в последний раз в жизни.

– Они прямо так и выглядят? – она заинтересованно склонила голову. Угроза «достать» его Дань Хэна не впечатлила, но он, справедливости ради, не особо старался сбежать. Молча выслушал все крики, пропустил Стеллу вперёд в архив, а затем незаметно перевёл её энергию в более мирное русло и обсуждение других тем. И так, спустя каких-то минут десять, подруга, уже притихшая, стояла рядом у компьютера и с интересом его слушала.

Видьядхара открыл в браузере новую вкладку, набрал в поисковике несколько слов, а затем показал ей какую-то статью на одном научном сайте. Первым делом в глаза бросился заголовок: «Найден новый вид существ на DOLT-5!». Дань Хэн пролистал вниз до фотографии. На ней Стелла увидела двух учёных, человека и пепеши, и последний, сверкая довольной улыбкой, держал в ручках… существо, размером с него самого. На плоской мохнатой голубенькой мордочке выделялись яркие глаза. Существо мирно сложило когтистые лапки перед белым животиком, а хвост странным образом заканчивался чем-то, напоминающее рыбные плавники.

– Ого… – выдохнула Стелла. – Это невероятно. Надень шляпу с очками – и вылитый Пузырик!

Она улыбнулась, разглядывая «химерку». Добрый друг, конечно, остался в прошлом, на Амфореусе. Стелла сильно привыкла к этим маленьким существам в целом и к Пузырику в частности, потому ей было странно возвращаться в комнату, где обитал только Мусорный пряник и в редких случаях – неугомонная свинка-копилка пространства. Но это существо было просто вылитой его копией.

Стелла пробежала глазами по тексту, который виднелся под фотографией. «Существо издаёт звуки, напоминающие кошачье мяуканье, и есть все основания полагать, что оно может этими звуками общаться с родственными видами. Доктор Коулсен собирается распознать язык с помощью уже известного прибора INDOVA, о чём мы подробнее расскажем в следующей статье, однако коротко напомним, что у него существуют уже известные проблемы в распознавании носовых звуков, поэтому доктор Крейт, уже имеющий опыт в обращении с прибором, собирается применить следующую методику…» Голова Стеллы разболелась от последнего слишком длинного предложения, которое даже не поместилось полностью на экране. Поэтому она решила запросить перевод от друга, который наверняка уже всё прочитал.

– На самом деле, здесь не говорится ничего интересного, – Дань Хэн не подвёл и правда принялся рассказывать дальше. – Учёные ещё не опубликовали большинство отчётов, а это – просто обзорная статья, по факту даже, лишь сборник цитат из их интервью. Но меня очень радует, что виды животных из Амфореуса начинают распространяться. Эта планета раньше не представляла особого интереса. Вроде бы её экологию пытались вывести на новый уровень, но она, по факту, являлась полигоном для тестирования разработок по этой теме. Появление на ней химер означает, что из этого что-то толковое всё же вышло.

– Надеюсь, им будет там удобно, – Стелла вздохнула и помрачнела. Да, путь Преследующих пламя состоял из расставаний. Однако Освоение тоже не всегда шло гладко.

Хотелось верить, что «химерки» будут счастливы в новом доме. Однако, даже если экспресс каким-то чудом окажется на этом DOLT-5, ни одна из них Стеллу не вспомнит. Иногда она правда скучала по тем счастливым временам, и хотела вернуть всё как было. Эгоистичное желание, если вдуматься. Амфореус был иллюзией, пусть даже он подарил реальные воспоминания и эмоции. Однако Фаенон точно не являлся плодом больного воображения Стеллы, да и эти два доктора на Асдане фотографировали и изучали явно не воздух. Жизнь двигалась вперёд, хорошо это или плохо.

– Надеюсь, скоро будет побольше информации. В статье говорили о трудности распознания их языка. Жаль, что от нашего опыта общения с химерами не будет пользы, – видьядхара принялся закрывать вкладки. – А было бы здорово поговорить с ними ещё раз, да? Заодно помогли бы учёным. Может, выпросили бы даже одну химеру для тебя.

– Мне достаточно двигать науку вместе с Гертой, – хмыкнула Стелла, прислоняясь к стене рядом с компьютером. Внутри всё ещё что-то словно тянуло вниз. – Да и на экспрессе и так хватает живности. На моём счету уже своевольная свинка-копилка, которая вечно шарится непонятно где, и Мусорный пряник. Хорошо хоть последний редко когда даже с дивана слезает.

– Опять хандришь? – вдруг спросил Дань Хэн. Переход к новой теме был очень неожиданный, и Стелла удивлённо уставилась на друга. Тому как будто подтверждение и не требовалось. Он выключил компьютер и поманил её на выход. – Идём на кухню, там ещё оставались те шоколадные конфеты с орехами, которые тебе понравились. Заодно научу тебя проводить чайную церемонию по правилам Сяньчжоу.

– Мы ещё с одной отработкой из-за кухни не справились, куда нам вторую? Да и какой из меня чайный мастер, я даже на ваших футонах сидеть нормально не могу. Эй, Дань Хэн, ну куда ты опять побежал?..