Одержимость

Глава 1

Джеймс не помнит, просто не может вспомнить, когда все идет к чертовой матери. Он может, конечно, предполагать, но… Этого ему мало, и он раз за разом с маниакальным упорством пытается вспомнить.

Он думает: Нью-Йорк, декабрь 2001-го, его четырнадцатый день рождения.

Джеймс с родителями и теткой едет в Зоопарк Проспект-парка и жалеет тогда лишь об одном: Стив, его двоюродный брат, в очередной раз заболел. А значит, Джеймсу придется провести этот замечательный день в компании скучных взрослых.

Впрочем, он быстро меняет свое мнение. Болезнь Стива оказывается его спасением.

Когда машина Говарда и Марии Старков, потеряв управление, вылетает на встречную полосу, Джеймса закрывает собой тетя Сара, и это — единственная причина, по которой Джеймс остается в живых, хоть и лишается левой руки.

В одночасье они со Стивом остаются вдвоем против всего мира.

Потом им, по правде говоря, везет. Они попадают в хороший приют. Такой, в котором не пытаются проехаться ни по кузнечиковой комплекции Стива, ни по увечью Джеймса; который бывшие воспитанники вспоминают добрым словом и навещают с подарками. И когда Стив не возвращается из художественной студии, директор Филлипс поднимает на ноги всех, до кого удается дозвониться.

Полиция с участием добровольцев прочесывает Бруклин, а воспитанники из старших групп всю ночь сидят в холле и смотрят новостные каналы в ожидании хоть каких-нибудь новостей. Телевидение не радует: все, как сговорившись, транслируют Тони Старка и обсуждают его чудесное спасение из плена.

В 8 утра звонят из полиции: нашли.

Как добирался до участка, Джеймс не вспомнил бы и под пытками, зато в памяти отпечатывается, как он садится на пол там же, где и стоял, когда видит Стива. Парень, которого выводят полицейские, на полголовы выше Джеймса и порядком шире в плечах, но это Стив.

Позже, много позже, Джеймсу расскажут, как нашли Роджерса в каком-то подвале, в компании с машиной неизвестного назначения и мертвым человеком. Потом выяснится, что человек этот — доктор Авраам Эрскин, ученый и гений, настоящий гений. Вот только несколько дней назад он опубликовал теоретический материал по евгенистическому эксперименту над человеком и, будучи отвергнутым академическим сообществом, ничтоже сумняшеся, провел эксперимент над первым попавшимся пареньком. К сожалению (или к счастью?) в одиночку он не сумел соблюсти технику безопасности и погиб из-за собственного изобретения.

Стиву же, по правде говоря, произошедшее пошло только на пользу: он прибавил в росте, раздался в плечах, избавился от астмы, даже сутулиться перестал. У Джеймса слетает камень с души.

Они уже начинают думать, что все закончилось, но через несколько месяцев после инцидента просыпается правительство. Всю информацию по эксперименту засекречивают, Джеймс со Стивом подписывают кучу документов о неразглашении, а потом агент Шестой Интервенционной Тактико-оперативной Логистической Службы Фил Коулсон предлагает им участие в Проекте.

И никто не замечает, что вся эта секретность не смогла уберечь информацию от любопытных ушек четырнадцатилетней Наташи Романофф.

Проект «Гидра» являлся идеей Тони Старка, и злые языки твердили, что золотой мальчик добрался-таки до записей отца, Говарда. На деле же Проект был рожден в Афганистане.

Незаурядный ум желающего сбежать из плена Тони Старка порождает уникальное изобретение — высокотехнологичный костюм-броню Mark. Но выясняется, что обычный человек со значительным трудом выносит перегрузки, возникающие в нутре экзоскелета. Сам Старк выживает лишь чудом, имя которому — недостаток энергии: костюм перестает действовать прежде, чем его работа успевает нанести серьезный вред здоровью своего создателя.

Возвратившись на родину, Тони долго вертит идею и так, и эдак, поднимает исследования Старка-старшего и, наступив на горло собственной гордости, тяготеющей к гордыне, приходит к выводу, что в одиночку ему не справиться.

Тони успел к тому моменту снискать в научных кругах славу, отличную от той, что флером окружала его на страницах желтой прессы, и поэтому заручиться поддержкой самых выдающихся умов в самых разнообразных сферах ему не составляет особого труда. Исследования идут полным ходом, материальную базу Старк предоставляет более чем богатую, но вот с идеями ученым не везет. И именно в этот момент на пороге жилища Старка в Майями, отведенного научникам, возникают люди из ЩИТа и предлагают помощь, в обмен желая лишь контролировать процесс разработок. Старк торгуется не долго, но со вкусом, и, в конечном счете, сходится с посланцами в размере помощи и личности куратора, после чего ему рассказывают забавную историю о бруклинском сироте и ученом-отщепенце.

Остается лишь завербовать жертву эксперимента, что с блеском проделывает тот самый куратор — старый знакомец Тони Старка — агент Фил Коулсон.

Несмотря на все усилия по сохранению секретности, во внешний мир просачиваются самые разнообразные слухи о Проекте, — от соответствующих действительности до откровенно бредовых (последних, если честно, больше) — и звучат самые разнообразные имена.

Но реальность, несомненно, превосходит все ожидания: Стефан Стрейндж, Курт Коннорс, Брюс Беннер, Арним Зола и его вечный помощник Вольфганг фон Стракер, Генри Пим, Чарльз Ксавье, Генри МакКой, Рид Ричардс, Хелен Чо.

Среди подопытных, наоборот, известная личность всего одна — сумасбродный миллиардер Тони Старк. Прочие же: Сэм Уилсон — пилот ВВС, до одури влюбленный в небо, он приходит в Проект после гибели напарника; Клинт Бартон — один из снайперов ЩИТа, слегка сдвинутый на метательном оружии; Стив с его сывороткой и, наконец, сам Джеймс, - никакой известности не снискали.

Джеймс попадает в Проект исключительно благодаря Стиву, но, по признанию молоденькой медсестрички Линды, очарованной легким флером старомодности в поведении юного красавца, вполне смог бы пройти и сам, чем втайне чрезвычайно гордился.

Честно говоря, первоначально их было больше. Но миленькая блондиночка Шерон — племянница какой-то шишки из ЩИТа — не вынесла психологического давления, а почему ушли крепкие, здоровые мужики Брок Рамлоу и Джеймс Роудс никто, кажется, толком и не знал.

На самом деле Проект состоял из трех этапов. Первый этап был вводным. В подопытных вбивают невероятный объем знаний о человеческой физиологии, ядах, оружии и иную специфическую информацию. Количество тренировок на выносливость, ловкость, гибкость и силу превосходит все мыслимые и немыслимые пределы. В субъективном восприятии Джеймса сутки в тот период раздвигаются до сорока восьми часов, из которых на сон выделяются хорошо, если четыре. В то время он, пожалуй, не сумел бы вспомнить даже собственное имя.

Вторым этапом было введение сыворотки. Стив, по понятным причинам, этого этапа избежал. Остальные же хлебнули по полной.

Всего было разработано четыре варианта коварной химии — для каждого свой. Самый легкий — у Старка, самый тяжелый — у Джеймса.

Процедура занимала от трех до семи минут: внутривенно вводился раствор какой-нибудь веселенькой расцветочки, после чего подопытный помещался в железную домовину и подвергался неизвестному излучению. Джеймс предполагал, что радиоактивному.

И это действительно было похоже на смерть.

Третьим этапом были, как выражался Тони, апгрейд и обучение.

Здесь Старк не экономил от слова совсем. Mark-ов у него было уже, кажется, штук 7, и все они чем-нибудь да не устраивали своего хозяина. Если бы не вмешательство красавицы-Пеппер, неугомонный миллиардер уже построил бы себе целый Железный Легион. К слову сказать, когда Джеймс впервые видит мисс Поттс, то думает, что Старку несказанно повезло. И еще, что при всей своей гениальности он тот еще идиот.

Впрочем, Mark-и были игрушкой только для Тони, и делиться ими Старк ни с кем не собирался. В конце концов, его фантазия одними экзоскелетами не ограничивалась.

Уилсон обзавелся самыми настоящими крыльями (и выглядел в первое с ними свидание так, словно вот-вот потеряет сознание), Бартону перепал какой-то особо хитроумный лук, а самому Джеймсу обещают небывалое — Старк клянется вернуть ему руку.

От настоящей, живой руки у этой штуковины только форма, и в первый момент Джеймсу кажется, что она цельнометаллическая, литая. Потом понимает — нет, хитрая бионика: множество подвижных пластин, лежащих впритык, сложная электронная начинка. Старк обещает и полную чувствительность, и подвижность реальной руки, и много большую силу.

Джеймс, уже более семи лет живущий одноруким, выглядит тогда ничуть не лучше Сэма.

Вот здесь Джеймсу следовало бы вспомнить, где бывает бесплатный сыр, но он не видит в ситуации никакого подвоха и не тревожится.

Зря. Подвох обнаруживается в самый неподходящий момент: прямо во время операции по присоединению его новой руки оказывается, что наркоз и обезболивающее на Джеймса больше не действуют. Останавливать операцию уже поздно, и срывающий голос Джеймс, дергаясь в путах, вдруг с ужасом думает, что бедолага Эрскин отличался от прочих титулованных коновалов только тем, что был неудачником и высунулся со своими идеями не в то время и не в том месте.

Этой мыслью он не делится даже со Стивом.

(Через несколько дней после операции, один из врачей, занимавшихся Джеймсом, талантливейший нейрохирург доктор Стрейндж попадает в автомобильную аварию. Вполне естественно, что никому не приходит в голову связать несчастный случай, необратимо искалечивший золотые руки доктора, с его профессиональной деятельностью.)

После за них берутся всерьез. Тренировки переходят в совершенно иной формат. Теперь их наставников интересует не общее развитие, а конкретные боевые навыки. Ближний бой и дальний; рукопашка, холодное оружие и огнестрел. В них вкладывают такую стилевую кашу, что уже к концу первого месяца они и сами не знают, что выкинут в спарринге.

Спустя примерно полгода, когда становится ясно, что эксперимент проходит удачно, наверху принимают решение ввести в Проект новых подопытных.

Первой становится Наташа.

Девочка, которая первые пять лет своей жизни провела на родине матери — в России, к существованию в Штатах адаптировалась с немалым трудом. Ей не давался язык, в ее головку не укладывались местные традиции. И — последний удар судьбы — ее не принимала родная бабушка. Пожилая американка миссис Лоррейн была твердо уверена, что русская невестка родила девочку не от законного супруга, и относилась к ребенку с откровенной враждебностью. Когда в страшной аварии семилетней давности погиб Уильям (которого супруга звала почему-то Ульяном), бабка собственными руками сплавила девочку в детдом.

Семь (почти восемь) лет спустя девочка ушла из приюта в Проект «Гидра».

Джеймс поначалу ужасается жестокости кураторов, принявших в Проект пятнадцатилетнюю девушку, а потом узнает, что Романофф, в свое время, успела подслушать несколько интересных бесед, происходивших в стенах приюта, сумела оценить их важность и нашла, кому предложить свое молчание в обмен на участие в Проекте. После этого Джеймс начинает восхищаться безбашенностью мелкой фурии.

Через пару месяцев после Наташи к Проекту присоединяются близнецы Максимофф, Ванда и Пьетро, маленькие озлобленные волчата, годом младше Романофф. Джеймс знает только, что они родились с разницей в 12 минут, а их родители погибли во все той же чертовой аварии восемь лет назад.

Первый этап — вопреки, а может, благодаря возрасту — трое новичков проходят в рекордные сроки. По прогнозам научников, и к сыворотке они должны адаптироваться чрезвычайно стремительно. Но и тут срабатывает печально известный сырно-ловушечный закон.

Если с Наташей, первой отправившейся в лаборатории, начальство предпочитает не рисковать и вколоть девочке вариант два, испробованный на Сэме, — немногим тяжелей варианта Тони — то близнецам достается та же сыворотка, что и Джеймсу.

Что-то идет не так, и под действие излучения, дополнявшего сыворотку, попадают не только подростки, но и доктор Бэннер, первым среагировавший на изменение ситуации и рискнувший собой ради их спасения. То, во что превращается безобидный физик-ядерщик тридцати восьми лет отроду, способно вогнать в панику и более закаленного человека, чем насквозь гражданские ученые.

Существо, называющее себя Халком, беснуется в закрытом помещении лаборатории около двух часов, после чего к Бэннеру возвращается человеческий облик. Ученый был наг, словно младенец, и помнил произошедшее с пятого на десятое.

Естественно, после такого сюрприза на лабораторный стол отправляются все трое.

Изменения в близнецах оказываются не столь критичны, но не менее впечатляющи. Пьетро обзаводится невероятной скоростью, а Ванда — чем-то вроде телекинеза и телепатии.

В целом, компания подбирается на удивление веселая. Тренировки больше походят на фарс, но не перестают от этого быть действенными, и потому кураторы не стремятся прерывать цирковую программу.

Обходит этот балаган стороной только стрелковые полигоны, где безраздельно властвуют Джеймс с Клинтом — оба более чем спокойные по натуре, да наведываются — на промежутки слишком короткие, чтобы успеть что-либо устроить — Наташа и Сэм. Остальным в тирах делать было нечего: Халк и близнецы в стрелковом оружии не нуждались вовсе, в экзоскелетах Старка имелась система самонаведения, а Стив где-то достает щит из мудреного сплава, с которым винтовка бы только мешалась, а в пистолете особой необходимости не имелось.

Кому и в какой момент приходит идея выдумать позывные остается как-то за кадром, но вся буйная — и не слишком трезвая — компания (к слову сказать, обозначаемая как «группа Удар») мысль поддерживает, аргументируя свое мнение тем, что выделять одного Бэннера не честно, а Америка — страна победившей демократии.

Кажется, последняя фраза принадлежит Стиву, так как Тони, зацепившись за нее, предлагает именовать Роджерса Капитаном Америка. Тот не лезет за словом в карман и нарекает Старка Железякой… то есть, Железным Человеком, конечно же. Естественно, общественность постановляет использовать второе.

(На практике все они в регулярных приступах необоснованного ребячества используют исключительно первое. Оправдываются тем, что так короче.)

Сэма, и без того регулярно обзываемого птичкой, торжественно нарекают Соколом; Клинту прилетает от Наташи ехидное до неприличия «Хоукай»; тот не остается в долгу, и девчонка — за ядовитый не в меру язык — превращается в Черную Вдову (и, кажется, очень этим гордится). Ванда, в попытке перещеголять заклятую подружку, нарекает самого Джеймса Зимним Солдатом, и в отместку получает меткое-едкое «Алая Ведьма». Пьетро решает не дожидаться милости от судьбы в лице коллег и добровольно принимает прозвище «Ртуть».

Джеймс, хоть и научен уже горьким опытом, предпочитает не ждать от судьбы подлянок. Но жизнь, похоже, считает, что пора ему избавляться от юношеского идеализма и обзаводиться цинизмом.

В один из солнечных июльских деньков 2010-го мир Барнса перестает существовать.

Трагическое объявление застает всех обитателей базы в кампусе: двадцатисемилетний Мэтью из юридической службы ЩИТа прошлой ночью, около полуночи, был забит насмерть предположительно группой неизвестных. Предположительно потому, что с неслабым парнем вряд ли кто-нибудь смог бы управиться в одиночку, но никаких достоверных доказательств того, что действовала именно группа, не было.

У Джеймса буквально в подкорке отпечатывается и мрачное молчание, и потрясенные лица, и рыдания Клэр — невесты погибшего, и — самое жуткое — абсолютно спокойный профиль Стива, даже кофейную чашку из рук не выпустившего. И совершенно некстати всплывает в памяти какая-то дурацкая — и не совсем приличная — шутка, отпущенная несчастным в адрес Джеймса предыдущим утром (действительно забавная, надо признать), и слишком позднее возвращение Стива в общежитие.

И мерзко сжимает внутренности внезапным осознанием: уж кто-кто, а Стив и не с таким противником управился бы в одиночку.

Тогда никто не понимает причин нездоровой бледности Барнса. Считают, что его обуревает то же чувство, что и остальных обитателей базы — чувство утраты. Смерть Мэтта здорово подкашивает — дружелюбный и обаятельный, он умудрился сдружиться со всеми — от сурового начальства из ЩИТа до последней уборщицы.

Но нет. В Джеймсе кипит иное чувство. Страх.

В свои двадцать два (с половиной) он обнаруживает, что панически боится собственного брата.

Семь месяцев спустя их отправляют на первое задание.

Задача проста — проще некуда — зачистить. Свидетелей не оставлять.

И дураку ясно — правительство хочет проверить новые игрушки на деле и при этом очень не хочет, чтобы о их существовании узнали.

О территориальном расположении базы террористов им, естественно, не сообщают. Просто доставляют на место на вертолете и сбрасывают на противника. Но, по реакции на окружающие команду пейзажи Старка, всем становится ясно, что они в Афганистане.

На самом деле, это довольно жутко — то, как легко их отправляют убивать. Но гораздо страшнее то, как легко они сами это воспринимают. То, как возится с луком Клинт; то, как проверяет пистолеты Наташа и как неторопливо занимается крыльями Сэм; то, как переругивается с ИИ Тони; то, как дремлют, облокотившись друг на друга близнецы, а Брюс правит какую-то статью; то, как сам Джеймс договаривается с винтовкой. Как спокойно лежат красивые кисти Стива на острой кромке щита.

Ложь, конечно.

Страшно — это то, что делает группа из девяти человек от шестнадцати лет до сорока одного с несколькими сотнями вооруженных и подготовленных боевиков. Как танцует в самой гуще схватки Черная Вдова. Как взметывается над полем боя Сокол. Как взблескивают репульсары Железного Человека. Как рычит, изничтожая все живое, Халк. Как взлетает нож в руках Зимнего Солдата, когда в винтовке уже заканчиваются патроны. Как Хоукай разбрасывает врагов плечами лука, ни на миг не прекращая стрелять. Как всплескивает руками Алая Ведьма. Как размазывается в пространстве Ртуть.

Как яркий диск щита в руках Капитана Америка превращается в смертоносное фрисби, ломающее и калечащее хрупкие и беззащитные человеческие тела.

По прибытии на базу их поздравляют и зачитывают бесконечную речь о том, какие они молодцы и что они должны были вынести для себя из прошедшего боя.

Джеймс думает, что вынес только одно: его тошнит от звука, с которым шейные позвонки ломаются под ударами щита.

Правительство, вероятно, полагает, что за хорошую работу их следует наградить, да так, чтобы привязать посильнее, и инициирует расследование аварии десятилетней давности. Два года спустя, в 2013-м, в руки выходцам из Проекта «Гидра» передают виновника катастрофы — Обадаю Стейна, приговоренного судом к смертной казни.

И мало кого волнует, как именно он умрет.

В небольшом помещении их шестеро - семеро, если считать привязанного к стулу Стейна — Тони, близнецы, Наташа, Джеймс со Стивом.

Человек, в одночасье разрушивший их жизни, откровенно жалок. Бледный, встрепанный, перепуганный до полусмерти. Его, конечно, тоже можно понять: едешь себе в чистенькую лабораторию на собственную смертную казнь, а приезжаешь в полутемное помещение, единственный источник света в котором направлен на тебя, а на самой границе света ровненьким полукругом стоят существа из городских легенд.

Конечно, простые обыватели не знали их лиц, но Стейн… Компаньон сначала Говарда, а потом и Тони (которого, к слову сказать, он же без малейших колебаний подставил под разборки с несчастными террористами, на коих был испытан Mark-1), он, конечно же, знал в лицо каждого из них. Как знал и некоторую информацию об их прошлом. Словом, его ужас вполне понятен.

Они бы, пожалуй, предпочли позвать медсестру, которая доставила ампулу со смертельной инъекцией для Обадаи: в конце концов, слишком много времени прошло, отболели душевные раны, отгорела бессильная злоба, да и не привыкли они убивать беспомощных, — и Тони уже делает шаг в темноту, к закрытой двери, когда Стив наносит первый удар.

Тяжелая пощечина опрокидывает Стейна вместе со стулом на пол. Роджерс вздергивает пленника в нормальное положение и, прежде чем ударить снова, произносит: «За Баки». Больше он не говорит ни слова.

Удары сыплются на Обадаю как из рога изобилия, но суперсолдатская команда на это уже не смотрит. Они смотрят на Джеймса.

Потому, что Баки – это он, Джеймс. Но так его называли всего три человека: мама, тетя Сара и Стив. Барнс в целом был не против, но посторонним так обращаться к себе не позволял.

Впрочем, все это неважные подробности. Важно другое. На лице Джеймса написан такой ужас, что не проникнуться им невозможно.

Он растерян, ошеломлен, обездвижен этим ужасом. Тони и Пьетро приходится ухватить его под руки, чтобы вывести из трижды проклятой комнаты.

В нормальном освещении становится, наконец, заметно до чего же Джеймс бледен.

Бравый Капитан Америка покидает Обадаю почти час спустя.

Ампула так и не пригождается.

Людям свойственно замалчивать особо неприятные эпизоды, и Удар в этом плане ничем не отличается от простых смертных.

Естественно, никто ничего не говорит вслух, но по глазам друзей и коллег Джеймс видит, что те уже придумали для себя более-менее адекватную версию произошедшего. Стив в их глазах уже не выглядит пугающе, его вполне можно понять. Это у них отболело и забылось, а у Роджерса искалеченный брат все эти годы перед глазами. Все это можно понять.

И они понимают. Напряжение сходит на нет, ситуация забывается. К сожалению, ненадолго.

Где-то через семь месяцев, им подворачивается задание с подвохом. Боссы террористического формирования жаждут заполучить маленькую армию, наподобие той, которой является Удар.

Не то чтобы это была первая попытка повторить Проект «Гидра», но вот в чем фокус: у предыдущих экспериментаторов не было черновиков Эрскина.

Планы базы отыскивают аналитики ШИТа.

База скорее похожа на маленькую крепость. Так просто, нахрапом, ее не возьмешь. К тому же, задача осложняется тем, что штурмовать эти бастионы придется в усеченном составе: Вдова на длительной одиночной миссии, Халк в коридорах не поместится, а Сэму и Тони нужно пространство для набора высоты, которого попросту нет.

Решение всех проблем предлагает Ведьма. То есть, как предлагает? Выкладывает на стол ампулу с тетродотоксином-B и спрашивает, кто пойдет внутрь.

Вызывается Джеймс.

Идея проста в исполнении и почти гениальна. Террористы, естественно, подбирают брошенный «труп». И дураку ясно, что черновики – это, конечно, очень хорошо, но тушка, которую можно разобрать и посмотреть, что да как – дело совсем другое.

Ведьма на расстоянии воздействует на мозг Барнса, подхлестывая и без того потрясающую регенерацию, и ученые получают вместо мертвого суперсолдата – суперсолдата живого и очень недовольного.

Путешествие до серверной оказывается коротким и увлекательным, чужая (и немного устаревшая) винтовка в руках приятно согревает душу, а управляющие системы базы сдаются на милость победителя почти без боя, и входы базы приветливо открываются перед Ударом. Сам Барнс отправляется навстречу коллегам.

Прерывает увеселительный променад Солдата по бесконечным коридорам внезапная встреча со Стивом. Барнс в первый момент даже пугается – что-то пошло не по плану? Что с Клинтом, которого должен прикрывать Роджерс, где близнецы?

Впрочем, то, что происходит дальше, пугает Зимнего еще сильнее. Стив заталкивает Барнса за спину и, не позволяя высунуться и на секунду, конвоирует брата на улицу.

За собой он оставляет только трупы.

Все Джеймсово волнение за Клинта оказывается напрасным – Бартон цел и невредим. А вот Пьетро везет гораздо меньше.

Мальчишка, успевший прикрыть не только сестру, но и брошенного на произвол судьбы Бартона, не успел позаботиться только о себе. Вынесенный Клинтом на руках Ртуть был окончательно и бесповоротно мертв.

На похороны Пьетро Барнс не идет. Видеть, как гроб опускается в землю, видеть мертвенную неподвижность Ванды, много выше его сил. Отчасти потому, что он видит в этой смерти, в некоторой степени, свою вину.

А вот Стив себя виноватым, кажется, не считает вовсе. Единственное, что меняется для него, это длина поводка, на котором он удерживает Барнса. Теперь Джеймс почти не остается один. Но даже в одиночестве он проводит намного больше времени, чем с друзьями.

В своем положении Джеймс видит только один момент, который, хоть и с натяжкой, но можно назвать положительным – все взгляды – испуганные и злые, встревоженные и растерянные – направлены только и исключительно на Стива. На Барнса же смотрит только Старк – задумчиво.

Тони смотрит долго – полгода почти, и Джеймс уже даже не хочет знать, что у того на уме, но тут Старк все же выгадывает минутку вне поля зрения Стива.

В руках у него папка – не папка даже – четыре листочка в картонной обложке, на корочке неровно, в явной спешке, выведено простым карандашом: «Акт о регистрации супергероев».

На ознакомление с содержимым у Джеймса минуты три, если повезет – четыре, он торопится, пропускает слова, буквы расплываются перед глазами каракатицами, но главное, кажется, все же ухватывает. Содержимое папочки должно превратить их из частного военного формирования, выполняющего правительственные заказы, в полноценную часть регулярной армии. Элитное подразделение, конечно, куда там спецназу. Полная открытость и прозрачность действий, открытие личностей бойцов. Такое положение несколько уменьшило бы их эффективность, лишило некоторой части маневренности, но и положительных моментов в переходе под крылышко правительства было более чем достаточно. Но главная прелесть была в другом. Такой переход обозначал, кроме всего прочего, что члены группы Удар будут обязаны проходить регулярное медицинское обследование, в том числе – у психиатра. Для Джеймса это подарок небес.

Как бы странно это не выглядело, психологическое состояние бойцов прежде мало кого волновало. То есть для участия в Проекте было необходимо заключение врача, но на этом вся забота о них, в этом смысле, заканчивалась. В конце концов, если кто-то из них съедет с катушек, это сразу станет заметно по количеству разрушений. Так зачем же тратить ресурсы понапрасну?

Тони выдирает папку у Барнса из рук и начинает суматошно рассказывать что-то о модификации репульсаров, ослепительно улыбаясь при этом куда-то за Джеймсово плечо. Краткие минуты свободы закончились, но Зимний и не думает жалеть о том, как их потратил.

Уже уходя вслед за Стивом в общежитие, он оглядывается на Старка и отрывисто кивает.

Генерал Таддеуш Росс – человек себе на уме. Неприятный мужчина, крайне неприятный. Джеймс его недолюбливает, но сейчас почти готов расцеловать.

Росс говорит: ваши услуги неоценимы. Росс говорит: люди боятся вашей непредсказуемости. Говорит: невозможно отказаться от вашей помощи. Говорит: люди должны знать, что вы под контролем. Много чего говорит, в общем.

Стиву все это не нравится, видно же невооруженным глазом – натянутая струна, не человек. Но вот он что-то в голове своей прикидывает, и колки расслабляются.

Джеймсу это не нравится, и Тони – он видит – тоже.

Они уезжают незадолго до рассвета. Стив просто расталкивает Барнса посреди ночи и приказывает собираться. Клинт и Ванда поджидают их у одного из тайных ходов, которыми база изрезана, как хороший «Эмменталь».

Время выбрано удачное: у охраны сейчас пересменка, и никто не взглянет на камеры в течение 5-6 минут. Потом, когда их хватятся, записи, конечно, изучат во всех подробностях, но отыскать беглецов видео уже не поможет.

В Большом Яблоке затеряться – как нечего делать, особенно, если ты в нем вырос. Манхэттен, конечно, не их родной Бруклин, но Стив ориентируется вполне уверенно, а на другом берегу Ист-Ривера их встречают.

Ни один из четверых мужчин, поджидающих их в, по всему судя, заранее оговоренном месте, не внушает Джеймсу доверия. Скотт, лидер гоп-компании – человек явно опасный, хотя, вероятно, все же не для них – очень уж профессионально окидывает их взглядом, подмечает специфическую выправку всей компании, и круглый чехол на плече Стива, и спортивную сумку в руках Джеймса, и то, как Барнс держит левое плечо, и странную кобуру на бедре Бартона, и чересчур безобидную на их фоне Ванду, делая какие-то свои выводы, которые загодя не нравятся Зимнему.

Скотт – чертова фея-крестная: у него есть склад – не засвеченный и вполне себе жилой; он готов помочь с приобретением или продажей всего, чего угодно; и главное – он ничего не просит взамен.

Джеймсу все это не нравится просто категорически. Он твердо уверен, что однажды этот человек предъявит им счет, и чем именно придется расплачиваться – одному Господу известно. Кроме того, Барнса тревожит полная неизвестность в сфере планов Стива на ближайшее будущее. Что вообще можно сделать в этой ситуации? Воевать против всей Америки?

У Роджерса оказывается припасен другой вариант. Он планирует «маленькую и победоносную» информационную войну. Стив собирается выставить закон неконституционным, нарушающим права человека, поднять волну общественного недовольства и на этой волне добиться отмены чертова документа. Правда, последний пункт предварялся демонстративным сражением с половинкой Удара, выбравшей сторону правительства, которое, при соответствующем освещении, окончательно расставило бы акценты, продемонстрировав, кто тут зло, а кто добро. Словом, простенько и со вкусом.

Люди Скотта то и дело возникают на пороге ангара, четверка беглецов активно готовится к драке, а Барнса все сильнее захлестывает ужасом.

Площадь перед аэропортом – место одурительно странное для драки. Но им подходит по всем параметрам: есть, где развернуться; есть, где затаиться. К тому же, это довольно символично, хотя символизм и специфический (одни взлетят, другие сядут – злая ирония).

Видеть врагов в недавних друзьях странно, страшно даже. Наташа – сестренка, младшенькая, но Джеймса вдруг захлестывает открытием – девчонка-сорванец успела вырасти в молодую красивую женщину; Тони – придурок, повеса, фиговый шутник, раздражающий, но странным образом родной; Брюс – по-стариковски мудрый, по-детски наивный, всегда готовый прикрыть их не всегда невинные шалости от всеведущих кураторов; Сэм – умный и внимательный к каждому – вообще свой в доску. Какие же из них враги, какие?..

Они должны столкнуться – волна с волной. Неумолимые, непоколебимые, равно смертоносные. Но что-то разлаживается в совершенном механизме атаки – Стив вырывается вперед на долю мгновения, затем на целое, на второе… Спотыкается на ровном месте, ударяется коленями о неровную брусчатку, заваливается на бок – неуклюже, беспомощно, враз растерявший всю свою невероятную силу, кулем обрушивается на бок, и Джеймс видит еще чуть дрожащее темно-серое оперение прямо под нижней кромкой защитного шлема, прямо в уязвимой точке в основании черепа.

Миг, вздох, и – все оружие направленно на неподвижное тело. Доли секунд тянутся, сыплются несуществующим песком внутри головы Барнса, и нить молчания обрезает резкий, напряженный голос Ванды, констатирующей, что Роджерс мертв.

Джеймс еще не верит, роняет винтовку из рук, доходит на подгибающихся ногах до тела брата, неуклюже садится на пятки, тянется и хохочет, обнаруживая пальцами тишину в области сонной артерии.

Стива хоронят в пригожий майский денек, в закрытом гробу, и это, как бы ни звучало, – хорошая новость.

Не единственная, слава Господу. Скотт оказывается хорошим знакомым Тони, зятем старого друга Говарда, он не распространял никакой информации, заготовленной Стивом, зато доставил Клинту пару особых стрел. У стрелка тоже хорошие вести. Он собирается удочерить Ванду, пока девушка не успела отметить совершеннолетие. А Тони наконец сделал предложение Пеппер.

Джеймс думает, что жизнь по-настоящему прекрасна, и собирается ею насладиться в полной мере. Например, пригласив Наташу на свидание.

Хорошая мысль, определенно.

***

Память суперсолдата совершенна, не имеет изъянов, и столько лет спустя Джеймс в подробностях помнит события, уничтожившие всю его жизнь, но совершенно неспособен вспомнить, с чего все началось. В первый раз.

Зато второй отпечатывается во всех подробностях. Ранней весной 2020-го года, за два дня до выписки его жены, его любимой, его Наташи, из роддома, в их квартире раздается телефонный звонок, и голос, знакомый до одури, до темноты перед глазами, произносит из телефонной трубки:

– Ну, ты же не думал, что меня так просто убить?..