Обычные неприятности

Где-то ночью у костра...

Этот круг ему дался тяжело. Он только-только сумел разобраться белым китом и сектантами, как дополнительные проблемы не заставили себя ждать. Как обычно, его опять убили. Вроде его разорвали несколько магзверей на части. Было больно. То что он уже начал привыкать к такому — это уже было страшно.

Условно фентезийный средневековый мир с магией, зверолюдьми и вроде даже драконами. Довольно жестокий для чужака мир. Он перенесся в это мир месяца два назад по времени этого мира. По субъективному же времени его самого, времени прошло раз в десять больше. У него не оказалось никаких особых способностей, ни сверхсильной магии — ничего. Но, как минимум, он встретил любовь всей своей жизни — среброволосую полуэльфийку-призывательницу, которой собирался помогать. И его убили в первый же день. Наемная убийца «Охотница за потрохами» выпустила ему кишки. Было больно. И после смерти он оказался в том же дне на несколько часов раньше. И его опять убили. И его день опять обнулился. Все таки у него была эта особая способность. Возвращение назад, «обнуление». Всего-то ему надо было умереть. И обычно приятными это смерти не были. Сам себе он напоминал жонглирующего мечами канатоходца идущего над полом в подземелье, полном ловушек. Один неверный жест — и все, шансы выжить резко упали. Его любовь, полуэльфийка Эмилия, постоянно оказывалась на волоске от смерти, а он, как ее верный рыцарь, постоянно становился между ней и смертью. Вот только и щит из него был тоже… Так себе. Поэтому он умирал и ему каждый раз приходилось исхитряться как бы так выжить самому и защитить тех кто стал ему дорог.

Вот он, очередной цикл… И очередная смерть. Но вопреки обычному состоянию он попал не в прошлое, не домой, а в какое-то странное место — ночной лес с пылающим костром и несколькими бревнами рядом с ним, на которых было удобно сидеть. Он подошел и сел. Ну… максимум он умрет. Большое дело. Стоило ему сесть, как раздался странный придушенный вопль и рядом с ним появился парень в зеленом спортивном костюме, плаще и с коротким клинком на поясе.

— Ты… кто? — довольно испуганно пробормотал парень.

Раздался непонятный хмык и с другой стороны костра появился парень примерно их возраста в черной школьной форме.

— И как я сюда попал? — пробормотал парень. — Один на отбитого хиккикомори смахивает, у другого явный синдром восьмикласника.

***

Нельзя сказать в очередной смерти виноват кто-то кроме него. Все таки приставать к Юн-Юн на глазах у Мегумин и наоборот было не лучшей идеей. Равно как и стебаться над одной за «плоскодонность», а над второй за постоянные проигрыши.

В этом мире он был уже не первый год. Он попал после довольно дурацкой смерти от трактора в загробный мир пред очи богини Аквы с предложением перерождения и выбором одной вещи на выбор. Взамен требовалось уничтожить Короля Демонов, ну и генералов его не забыть. Сато Казума не был дураком. Гением, впрочем, он тоже не был. Мысль, которая пришла ему в голову, забрать с собой в этот «прекрасный» мир саму богиню Акву. Могущественное существо, которое будет на его стороне, потому как не сможет вернуться в свой божественный мир пока не победят Повелителя Демонов. Поэтому всегда будет на его стороне.

Вот только богиня оказалась порченой, забагованной по самые кончики своих прекрасных голубых волос. Ее божественная красота компенсировалась демонически мерзким характером, а исключительная мощь заклинаний полным отсутствием здравого смысла и абслютным неумением выбирать нужные заклинания в нужное время. С ее попустительства к ним позже присоединились еще два бесполезных персонажа: маг Мегумин из рода Алых Мазоку, способная на одно заклинание в день, при этом теряющая все свои силы, и могущественная девушка-рыцарь вообще не способная нанести урон по врагу. Если этого мало, то магу Мегумин можно было спокойно ставить диагноз «синдром восьмиклассника в терминальной стадии», и способна она была только на заклинание взрыва. Девушка-рыцарь Даркнесс была законченной мазохисткой и постоянно стремилась получать как можно больше урона по себе, в результате чего она постоянно оказывалсь на волосок от смерти и ее приходилось срочно лечить.

Единственным человеком с толикой здравого смысла (относительно) был сам Казума, но это компенсировалось доставшимися ему крайне заурядными способностями, которые он, впрочем, умел крайне виртуозно использовать в критических ситуациях. В общем, время проведенное в этом «прекрасном» мире для Казумы было тяжелым. Эта смерть была уже четвертой. И его опять воскресят. Ками-сама! И опять ему мучиться с этими… Вроде четыре девицы рядом, а толку — ноль… Одна радость увидеть единственную хоть изредко появлявшуюся рядом девушку бывшую адекватной — Эрис. Но, вопреки его ожиданию, он не оказался напротив заменяющей Акву богини Эрис, а в каком-то странном месте недалеко от костра. Напротив стоял парень в спортивном костюме, похожем на его, только другого цвета.

— Ты… кто? — пробормотал Казума, надеясь что его страх не слишком заметен.

Тени немного сгустились и в них появился еще один парень.

— И как я сюда попал, — пробормотал тот. — Один на отбитого хиккикомори смахивает, у другого явный синдром восьмикласника.

***

Еще одна решенная проблема. И его все ненавидят. Привычно. И даже уже не обидно. Что делать если это наиболее эффективно. Нет, он вполне мог бы сделать ненавистной фигурой любого, но зачем? Так проще, и не надо ломать чью-то жизнь. Ну, хотя бы сестренка Комачи его любит. А раз так…

Его переход в старшую школу не задался. Он уже практически передумал быть одиночкой и решил начать все с чистого листа, но не задалось. По дороге в школу, спасая какую-то мелкую шавку он попал под машину, поломал ногу и два месяца валялся в больнице. Учебным материалом его снабжали, а вот первичный, самый важный этап социализации как в классе, так и в клубах он упустил. Пусть не очень-то и хотелось, но обидно. Как и в средней школе он остался одиночкой. И был совсем один, пока его классный руководитель, Хирацука-сенсей, не затащила его в клуб волонтеров, основанный Юкино Юкиношитой, красавицей, умницей и абсолютно отмороженной правдолюбкой. Потом к ним присоединилась его одноклассница Юи Юигахама. Проблемы они решали самые разные, от неумения Юи готовить до организации общешкольных и межшкольных мероприятий. Обычно успешно решали. И обычно он умудрялся сплотить всех. В ненависти к себе. И это работало.

Хотя не все так однозначно. Отношение соклубниц, что Юкиношиты что Юигахамы в последнее время стало… странным. Эти их высказывания по поводу его саморазрушения, постоянные наезды на президента Студсовета. Нет, Ишики, конечно та еще вредина… Можно было бы даже польстить себе и решить, что они ревнуют. Ха! Хотя на этой прогулке в парке их поведение… Он помотал головой. Его это не касается. Скоро начнется школа. Он повернулся и влетел лбом в столб.

…И оказался в темноте рядом с каким-то костром и двумя парнями его возраста

— И как я сюда попал, — пробормотал Хикигая Хачиман. — Один на отбитого хиккикомори смахивает, у другого явный синдром возмикласника.

***

Попавший к костру первым парень оглядел себя: пакет с мангой, чипсами, телефоном в руках, черно оранжевый спортивный костюм, он был в том виде в каком в первый раз попал в мир где умел «обнуляться». И решил представиться.

— Я Субару Нацуки. Я попал в фентезийный мир и умею возрождаться после смерти! И я сделаю свою любимую Эмилию-тян королевой! — и, как обычно вскочил и поднял вверх правую руку, сжатую в кулак. — И да, был хикки-затворником почти два года старшей школы до этого.

Оп-па, сердце не болит, и он смог рассказать то что в мире обнуления не мог сказать никому.

Попавший вторым парень промямлил:

— Сато Казума я. И я не хикки-затворник! Просто не люблю людей. И синдрома восьмиклассника у меня нет. Я просто после смерти попал в фэнтезийный мир. В последний раз умер… Видимо. И я должен победить там Повелителя Демонов.

Третий парень молчал, подозрительно их разглядывая.

— А ты чем занят? — покосившись на второго собеседника представившегося как Субару и видя, что тот не собирается задавать вопросы, спросил Казума.

Хмурый парень в школьной форме вздохнул:

— Да по сравнению с вашими глобальными проблемами — у меня мелочи. Так — обычные неприятности в старшей школе.

— Вау, — в один голос послышалось от Казумы и Нацуке, — ты крут! Ты ходишь в старшую школу!

***

Парни обменялись впечатлениями, и пусть те места куда попали Субару и Сато были более опасны для жизни, у них была и определенная доля уважения к Хачиману, который смог то, на что они не решились — будучи всеми нелюбимым одиночкой все же пойти в школу. Приключения это — это классно, весело и опасно, но вот поменяться с Хиккигаей они бы не хотели. Как минимум до того как попали в их мир.

— А вообще, обнуление — это классно, — немного мечтательно проговорил Хачиман, — ошибся, запомнил ошибки и поправил.

— Все не так просто, — вздохнул Субару, — умирать это очень, очень неприятно, и часто до ужаса больно и страшно. Я вот слегка завидую Сато, он каждый раз умирал быстро. И повторять ему не надо было все, стараясь не допустить не малейшей ошибки.

— Знал бы ты, с какими дурами мне приходится возиться ты бы мне так не завидовал. Единственная более-менее нормальная Мегумин, так ей едва 14 и сисек нету. А у Юй-Юй, ее одногодки, все на месте, но она иногда наивная, как младшеклассница. — Сато тоже вздохнул.

Хикигая хмыкнул:

— Как будто с умными девушками меньше возни. Проблем от них — только и успевай разгребать. Вон, спроси Субару, если мне не веришь. Рем, Рам да Эмилия вроде довольно сообразительные.

— Ну, я бы посмотрел, — ухмыльнулся Сато, — они вроде тоже красивые, как и мои… спутницы.

За обсуждениями о обменом впечатлениями у них прошла вся ночь. И как только проявились утренние сумерки рядом с ребятами материализовался кальян.

— Я так понимаю — это намек нам, — проговорил Хиккигая. И, не особо опасаясь, вдохнул дыма из трубки. Его собеседники последовали его примеру.

Троица потеряла сознание.

***

Сато очнулся… перед странной комнатой с картинками на надписи. Осмотрел себя — школьная форма. И зашел.

— Привет, Хикки, — услышал он от одной из двух сидевших и пивших чай девушек, — а чего тебя на уроках не было?

***

«Роскошная кровать» — подумал Хачиман, — старинное здание. Я явно не в своем мире. А где?»

Вошла девушка в костюме служанки и острыми звериными зубами.

— Господин Нацуки, — пора ехать.

***

— Ну что, Аква, воскресила этого придурка? — раздался довольно резкий голос подростка-девушки.

— Ага.

— Так, слушай сюда, идиот-Казума, — черно-алое пятно, сфокусировавшееся перед лицом Субару почти рычало на него, он моргнул, пятно оказалось невысокой плоскогрудой девушкой, Мегумин, как он понял из рассказов Сато, — если ты еще раз…

Межпространственный фазовый сдвиг туда...

Казума, думал, что все идет не так уж плохо. Ему налили чай, отвлекли разговором, после которого рыженькая веселая девушка с большой грудью принесла ему чай, а черноволосая подошла сзади, вроде бы размять ему плечи.

«И чего это дурак-Хикигая жаловался» — мелькнула у него в голове, — милые же девушки, хорошо к нему относятся, гарем практически. Глупый он. Правда, вроде не настоль…»

И тут вроде бы нежно гладившая его шею девушка-брюнетка Юкино вырубила его шокером.

Пришел в себя он в каком-то подвале, привязанным к стулу, что, в свою очередь был привинчен к полу. Связанным надежно.

На стульях перед ним сидели две давешние девушки.

— Очнулся, — арктическим холодом повеяло от этого единственного сказанного слова. — Кто ты такой, как влез в тело Хиккигая и как его вернуть?!

— Куда ты дел моего… нашего… Хикки, сволочь! — и рыжеволосая девушка саданула его разрядом шокера от которого он потерял сознание. Опять.

Очнувшись он услышал окончание разговора а когда разобрал о чем речь, волосы его стали дыбом, практически в прическу давешнего знакомого Нацуке Субару:

— А слишком сильный разряд — это плохо? Так же больнее должно быть?

— Дура ты, Гахама, он же отрубается и ничего не чувствует, а нам нужен максимально болезненный разряд, но чтоб его не вырубало. Смотри.

Привязанного к стулу Казуму в теле Хиккигая выгнуло дугой с диким криком.

Темноволосая девушка, не обращая внимания на вой, продолжала:

— Вот так.

— Поняла.

Казуму опять выгнуло. Уже от действий рыжеволосой.

— Да что я вам сделал-то, дьяволицы? — вырвалось у него, — Надо мной даже слуги короля демонов так не издевались.

— Кто такой, как оказался в теле Хикки, как его вернуть?

— Да кто он такой для вас, если вы подозрению готовы к пыткам перейти?

— Неважно, — буркнула темноволосая.

— Он самый важный для нас человек, — ответила рыжеволосая. — Я не умею, но ради Хикки я тебя на кусочки порежу, если надо!

Брюнетка хмыкнула, но опровергать слова подруги не стала, а просто саданула его еще раз шокером.

— Кто такой, как оказался в теле Хикки, как его вернуть?

«Хикигае надо памятник поставить, если он их тягу к разрушению умеет сдерживать, вот точно самый крутой из нас троих. Или это они из-за него так бесятся. Как он с ними управляется-то?» — только и мелькнуло в голове Казумы, и он раскололся по самое донышко.

***

Умирать оказалось больно. Даже слишком больно по субъективным ощущениям Хикигая.

Но смотреть как умирают даже еле знакомые во стократ хуже. Чувство беспомощности и неспособности контролировать ситуацию было просто нестравнимо со всем, в чем у Хачимана был опыт в прошлом. Вокруг него страдали, умирали, калечились ментально и физически, он же не был способен почти ни на что.

Он отлично понял, почему Субару с первого взгляда влюбился в Эмилию — оптимистичную, сильную, добрую и честную девушку. И если б его сердце было свободно, возможно и он бы не устоял. Потому что, подобных девушек полюбил он сам — одну честную, открытую и оптимистичную, пусть и не очень сильную, другую — сильную и честную, хоть и крайне закрытую. На пороге смерти, некоторые вещи видишь крайне отчетливо. И если он сможет вернуться он постарается быть честным сам. И постараеться объясниться. А если не получиться… Что ж это все равно будет лучше. Пусть его родная реальность и не давала вторых попыток, она все же не была так жестока.

А так. И тут люди как люди. Живут, страдают, развиваються. И умирают.

Хачиман сильно подозревал, что ему повезло, что Рем была в коме, Рам и так подозревала его во всех грехах, а Эмилия была в депрессии, а то, как пить дать его бы раскрыли...

Остальные же знали Субару недолго или плохо и списали странности поведения на обычные странности. Что вовсе не помешало некоторым из них несколько раз его убить.

Лишь один человек выбивался из общего ряда отстраненно наблюдая за всем. Местный маркграф. Розвальт-сама. У Хачимана так и не получилось его понять, но он был именно тем, кто получал наибольшую выгоду от ослабления положения Эмилии, от того, что она должна была зависеть от каждого его слова. И Хачиман, собирался не дать этого допустить.

И после очередной смерти…

***

Субару захотелось побиться головой об стену, но стены рядом не было, он отобрал у пискнувшей Даркнесс меч и побился головой о его рукоять.

Какие непроходимые дуры! Это же кошмар! Нет, Сато просто святой, что их пока не убил. Хотя…

Синеволосую багиню хрен убьешь, блондиночка просто непробиваемая, а учитывая ее мазохизм, даже если и пробьешь — без толку. Мегумин тоже хочется иногда прибить за пафос, но не до такой степени.

Субару считал себя пусть немного пафосным, но все же адекватным человеком. Человек не склонным к неожиданным убийствам. Может ему все-таки послышалось. Да, точно послышалось. Она же не могла?

— Ты сделала что?

— Освятила всю воду и здесь и в двух соседних городах.

— И объявила об этом на городской площади?

— Ну да, — закивала головой синеволосая, — чтоб не было близкой нежити. Я молодец?

Нацуки еще раз побился головой о рукоять меча и проигнорировал заинтересованный взгляд Даркнесс, решившей, что у нее наконец-то есть партнер по увлечениям.

— Я переспрошу еще раз. В городе, в котором горожане существуют только из-за экспорта святой воды из центрального фонтана ты сделала всю воду святой?

Аква кивнула.

— И еще в двух городах?

Аква кивнула

— И ты об этом объявила на главной площади, требуя прославлять великую тебя?

— Я молодец?.. — голос Аквы уже не был таким уверенным.

Пятиминутный рев Казумы на Акву вошел в анналы их пати как один из самых красочных. Фразу же «и чтоб за тобой Гарм до утра бегал» — Казума впоследствии объяснять отказался.

— О! Нас сейчас как поймают! И как накажут! — обнявшая себя Даркнесс дрожащая от возбуждения представляла одно из самых мерзких зрелищ когда либо видимых Субару, и наглядно объяснила, почему, несмотря на всею ее красоту, выдающееся формы и некоторую заинтересованность в Сато, близко тот с ней так и не сошелся.

— Надо валить, — достойная наследница Алых Мазоку, выразилась кратко и по существу. — Зря я Акву на две минуты одну оставила.

А то, как они выручали оставшуюся в городе Юи-Юи, достойно отдельной истории. Которая относительно счастливо закончилась, только вот Субару в теле Казумы опять убили...

... и обратно

Когда троица опять объявилась у костра, и снова оказалась в своих телах, радость их была глубже Марианской впадины и выше Эвереста.

— Значит так, Субару, — после рассказа о своих злоключениях в теле Субару Хачиман решил подытожить свои выводы, — точно я не уверен, но Розвальт этот что-то мутит нехорошее. Как я не думал, и не сопоставлял — у него больше всего возможностей влияния на ситуацию. Просто имей ввиду. И еще. Попробуй еще раз поговорить с Эмилией. Поговорить о прошлом. О ее прошлом.

— Угу, — кивнул Субару. — Во-первых, Сато, прости, что посчитал тебя неудачником. Ты, конечно, все-таки неудачник, но не в этом смысле. Я вообще удивлен, что ты так далеко смог продвинуться с этими идиотками. И просто снимаю шляпу перед твоей силой воли, что ты их не придушил во сне нафиг. Кстати, попробуй сблизиться с Мегумин, девственник. Как мне подсказывает моя интуиция — она будет совсем не против.

Сато кивнул:

— Спасибо. Моя очередь. Ну, слушайте.

После короткого рассказа о злоключения Сато в его шкуре, Хикигая просто сидел, не способный вымолвить ни слова.

-… и если бы ты с ними оказался в моем «прекрасном» мире, вы втроем бы уже забили короля демонов, стопудово. Даже если бы у вас способностей не оказалось. Правда, в этом случае, я почти уверен в имени следующей главной демонессы, — Сато поежился.

— Да уж, — только и смог проговорить Хачиман.

Троица опять проговорила до рассвета и опять появилась все тот же кальян с тремя трубками.

— Ну что парни, не поминайте лихом! Удачи вам! А я Нацуке Субару, сумею вернуть Рем и сделать королевой Эмилию-тян. И завоевать ее сердце.

— А я все же буду дальше стараться, и может и смогу приблизить победу над королем демонов. И не дать никому из этих идиоток убиться с концами.

— Ну а я, как обычно, пойду в школу удачи вам парни.

— Тебе удачи, — проговорили Субару и Сато в один голос.

И Сато добавил:

— Тебе она даже нужнее.

***

Субару пришел в себя лежащим на своей кровати в особняке. Дверь открылась, видимо, после стука, которого он не слышал.

— Господин Нацуки, — пора ехать. — в комнату зашла Фредерика…

— Спасибо, — коротко поблагодарил, Субару, — попроси Отто задержаться, мне нужно поговорить с Беатрис.

«Значит, Розвальд. Интересно, что она может мне про него рассказать. И можно ли убедить ее пойти со мной. Не знаю. Но я попробую.»

***

— Ну наконец-то! — недовольная фигура Мегумин появилась в поле зрения Казумы. — Ты зачем умер, идиот!

Казума пытался понять, на чем таком мягком он лежит, и почему часть его обзора заслоняют два довольно больших черно-красных полушария.

— С.с…спасибо тебе, — раздался голос над его головой.

Мегумин прервала свою возмущенную речь и тихо смогла проговорить:

— И да, спасибо. Хоть ты и идиот, заслонить нас своим телом было крайне смело.

— И… и… И если хочешь, в следующий раз сходим в купальню вместе.

Голову Казуми стряхнули на травку, он так понимал, с коленей Юй-Юй, а Мегумин, ставшая цветом лица под доминирующий цвет своего костюма, почти не дрожащим голосом подтвердила:

— И вместе со мной. И напоминаю, мне тоже четырнадцать.

«Спасибо тебе, Субару. И удачи тебе, Хачиман»

***

Очнувшийся Хачиман невольно послушал прелюбопытнейший разговор.

— Я уже на все готова лишь бы он пришел в себя.

— Даже на?

— Угу. Вот клянусь, если он все-таки придет в себя сегодня, по подарю ему на день рождения… Ну, себя… Я еще ни с кем ни была. Он вряд ли меня полюбит, но хоть первый раз…

— Так ни честно Юи…

— Можно подумать, Снежинка (Юкинон), ты сама хочешь?!

— Хочу, — ледяной голос Юкиношиты. — Но знаешь, что? Я готова тебе уступить. Но первый поцелуй — мой! Пусть даже он пока не пришел в себя и это нечестно.

И Хачиман почувствовал дыхание Юкиношиты на своих губах. Дыхание и через мгновение, сами губы, сухие, дрожащие и немного холодные.

И ответил, после чего Юкиношита быстро отпрянула.

— Это, между прочим, сексуальное домогательство, Эротошита-сан.

— Хикки… Хикки! Хикки-Хикки-Хикки, — и Хачиман почувствовал на щеках теплые капли.

— Это ты! Ты вернулся!

Еще две руки обхватили Хачимана.

С него тут же сняли «страховку», и заливая слезами путано пытались объяснить чего и как.

— Ты… был не ты ты исчез… мы боялись, что не вернешься… не знали что делать… Потом, тот кто был вместо тебя…

— Я в курсе. — прошлый Хачиман давно сгорел бы от смущения, тот, кто несколько раз умер и возродился в чужом о таком волновался на порядок меньше. — Он рассказал. И о том, что вы готовы были ради меня на все — тоже.

— Вот еще, Пошлогая…

— Ха, — хмыкнул Хачиман, а кто меня насильно целовал?

— Не смущай Юкинон, Хикки.

— А тебя я тоже слышал.

Юи как-то затравлено пискнула и, судя по звуку, отвернулась.

Хачиман собрал все свои силы, и решил сделать то что ему удавалось крайне редко — честно высказаться:

— Юи, Юкино, — голос его немного дрогнул но произнесенные безо всяких суффиксов имена разнеслись по комнате. — Я не очень знаю, что именно я чувствую. Но я знаю, что я хочу чтобы вы были рядом со мной. Сейчас. И всегда. В идеале — всю жизнь. Я знаю, что это тяжело, я знаю, что это нечестно по отношению к вам. Я не знаю как этого добиться и я не знаю куда в конце мы придем. Но это то чего я хочу.

Хачиман замолчал.

— Когда «ты, который не ты» посмотрел на меня, не так, как обычно — я умерла. Я испугалась. Да у тебя отвратительный, мерзкий взгляд, отлично показывающий твою мерзкую сущность. Но он — часть тебя, он часть — твоей натуры, он тоже то, что делает тебя тобой. И я поняла, что потеряла тебя, всего. С всем своим мерзким взглядом, циничной оценкой ситуации и просто удивительными способами ее исправить. Часто болезненными для других, но намного-намного чаще болезненными для тебя. И я готова не раз и не два терпеть беспорядок в своей жизни. Беспорядок созданный тобой и Юи. Вы уже стали частью моей жизни. Пожалуй даже самой важной ее частью. — Юкиношита вздохнула, — и как лучшим в моей жизни оказались циничный мизантроп с мерзким взглядом и пустоголовая оптимистичная модница?

— А вот это обидно было, Юкинон-Ледышка. Может я и не особо умная, и даже шокером не умею пользоваться, но я, как минимум, точно знаю, что чувствую, — Юи выдохнула, набрала воздуха в легкие и продолжила, — Я люблю тебя, Хачиман. Как мужчину, как друга и как близкого мне человека. И я люблю тебя, Юкинон, в основном как очень-очень близкую подругу, но наверно не только… — А, это так смущает…

Юигахама Юи опять отвернулась и уткнулась лицом в колени.

— Слушай, — решила сменить тему Юкиношита, а если вместо тебя тут был этот придурок Казума, то ты что против короля демонов боролся? Хотя я не очень верю в то, что он говорил, но вроде он сам верил…

— То-то у меня так все болит, «влюбленные дьяволицы», и это не я, это Сато так сказал. Нет, я был в мире нашего третьего собрата по несчастью. Очень неприятный мир. Короля демонов там нет, но есть Ведьмы и Архиепископы Греха — для простого человека ничуть не лучше. Умереть там, — Хачимана передернуло.

— Так ты там умирал? А мы так на тебя накинулись, с признанием и прочим…

— Бедный Хикки, — Юи забыла все свое смущение и обняла парня.

— Да все нормально. В каждом мире плохо по своему. Главное, — Хачиман прижал к себе девушек, — главное — это любовь. А остальное — это так, обычные неприятности.