"Обряд"

Глава 1

Сухие ветки потрескивали в ночи. Костер разгорался, оранжево-алые языки пламени взмывали к небу, словно в ритуальном танце. Сегодня был тот самый день. День почитания предков, дань памяти умершим…

Анна никогда не забывала об этом значимом дне, о том, как они с матерью готовились к церемонии, не нарушая традиций и устоявшихся порядков в семье. Несмотря ни на что: сдавливала ли болезнь или усталость, мать всегда проводила этот день в особенном порядке, не давая послаблений и дочери.

- Так хочется спать, мамочка…

- Нет, дитя мое. Не время для сна. Свой род нужно уважать. Тогда и ты будешь всегда под защитой. Если сейчас же не принесешь ленты, каждую ночь духи будут приходить и пугать тебя, не давая заснуть. Разве мудро поступать так невежественно?

В ее, казалось, на какое-то время оживших глазах отражались пламенные волны, гипнотизируя, увлекая, маня. Вокруг костра стояли небольшие дубовые чаши с жертвенной кровью. Чуть дальше, по кругу, возвышались деревянные столбы, к которым были привязаны широкие красные ленты. Ленты в свою очередь подвязывали сухие веточки диких ягод, засушенные букеты различных цветов, а на самых верхушках столбов висели туши убитых животных и птиц, умело распотрошенных охотничьим топором. Ужасные, оскаленные гримасы волков, лисиц, оленей и крупного медведя, застывшие в вечном страхе перед голодной, безумной охотницей, не дающей шанс на выживание.

Анна стояла неподвижно и молча, устремив суровый взгляд на огонь, что освещал ее специальный обрядовый наряд. Алый сарафан в пол, расшитый узорами из золотых и черных нитей, плотная окровавленная накидка из оленьего меха. В руках она держала маску с витиеватыми оленьими рогами. Старый ритуальный «праздник» давно стал для нее горькой, отравляющей разум традицией, сжигающей изнутри. В этом ритуале собирались теперь не только отчаяние, тоска и боль, но и бесконечное одиночество, у которого был слишком тревожный запах. Запах жестокости и агрессии, отчужденности и изнуряющей мести за несправедливость. Что-то оставшееся с того времени как добрая, светлая память, постепенно деформировалось и преобразилось, приобретая совершенно иные черты и настроение… В воздухе повисли нотки безумия, какого-то разрастающегося зла, в котором традиция окрашивалась в жуткие, темные краски. Анна продолжала безмолвно смотреть то на багровую кровь в чашах, то снова на огонь. Лицо ее ничего не выражало, но через какое-то мгновение резко охватилось улыбкой, словно воспоминания заговорили с ней, она будто начинала слышать таинственные шепоты, голос самого леса с его вековой историей, историей жизни ее народа, предков… Голоса звучали в пряном и терпком воздухе, шептали ей что-то меняя улыбку Анны на тревогу и грусть. Нахмуренные брови вновь сменялись светлой радостью и улыбкой… Губы ее дрогнули, зашептали, сначала тихо напевая мелодию, слова которой звучали ни то как молитва, ни то как сокровенное знание или обрядовая песнь. Она подошла к ритуальным чашам, опустила пальцы в содержимое, и обмазав оленьи рога кровью, медленно надела маску. Голос ее становился грубее, мелодия громче, порывы ветра развевали длинные пряди волос, пламя костра бешено заметалось во все стороны. В этом завораживающем пейзаже, казалось, через мгновение начнется танец и сами Духи примут в обряде непосредственное участие. Анна улыбалась все светлее, увлеченно напевая причудливые мотивы… Она забывалась в этом, словно переходя из одного состояния в другое, начинала поднимать руки вверх в такт мелодии, и верхушки сосен и елей, травы и цветы, листья и ветви, ожившее пламя подпевали ей мрачным хором, чувствуя присутствие потусторонней, таинственной силы…Да, Духи здесь, словно она предчувствовала их встречу. Предки говорили с ней.

Вдалеке сверкнула яркая вспышка молнии и через мгновение послышался раскат грома. Словно лесной ансамбль, голоса сливались воедино, завораживая и пугая одновременно. Причудливые движения, взмахи головой и руками, дурманящие запахи сухих цветов и трав, смешанные с лесным ночным воздухом…

Внезапно Анна остановилась и устремила исступленный взгляд сквозь пламя. Глаза ее стали шире, и голос, словно в смятении забывал слова, но всё еще пел мелодию… Она сняла маску и увидела силуэт. Нечеткий, словно тень, но почему-то вне сомнений узнаваемый сердцем, которое никогда не забывает того, кто любил тебя и был тобой любим…

- Мама… - еле проговорила Анна, но голос звучал так неестественно, горло словно сжалось в комок, стало трудно дышать. Она смотрела остекленевшими глазами вдаль и не могла шевельнуться. Тело онемело, словно застыв в пространстве, не имея сил что-то сказать. Фигура матери молча смотрела ей в глаза. Сквозь тьму послышался тихий плач. Она узнала родное лицо, трудолюбивые и заботливые руки, что шили ей платья, мастерили игрушки, согревали от любых холодов, давали сил справляться со всеми невзгодами. Она узнала эти строгие, но бесконечно любящие глаза, наблюдавшие за ней все детство, но и теперь Анне казалось, что ничего не изменилось и мать все так же следит за ней, оберегая от черных, хищных когтей судьбы, которая ей была предначертана. «Рядом…Всегда…Всегда!»

Ветер взревел призрачным воплем, задевая сухие ветки, пламя костра, словно хотел потушить его, но огонь сопротивлялся, охваченный неведомой силой. Шепоты и голоса усиливались, Анне казалось, что воздух темнеет и сгущается, становится горячим, а ее присутствие далеко не единственное в этом месте. Что, если так было всегда?

Сегодня был особый день. Тысячи теней и силуэтов танцевали под ледяной луной, у костра, у столбов с алыми лентами, цветами и засохшими ягодами… Память и Вечность - одно и то же. Неделимое целое, где нет смерти.