Обратная сторона ямамбы

Глава 1

Храм Мория — пожалуй, один из самых известных храмов в Генсокё.

Впрочем, храмов вообще здесь не так уж и много. Если не учитывать не так давно построенный буддистский храм Мёрена, то людям, живущим в деревне, остаётся лишь ходить, если не сюда, то в храм Хакурей. Только вот учитывая репутацию тамошней жрицы, что ни капельки не стесняясь, водит дружбу с ёкаями, сложно назвать эту идею разумной. В конце концов, что можно взять с храма, в котором, судя по статьям из «Бумбуммару», на постоянной основе живёт настоящая óни, а ёкайские шабаши проходят с завидной регулярностью?

Так или иначе, посещать храм Мория, в котором, в отличие от храма Хакурей, хотя бы живут настоящие богини, куда разумнее. Разве что путь к нему лежит по узкой тропке, что вьётся вдоль нагоняющего жуть Ёкайского леса, а затем поднимается по крутым и опасным уступам к самой вершине горы. Некогда заботящиеся о благополучии жителей деревни — или собственном? — богини возвели небольшое святилище у подножия, но просто оставить там подношение, произнеся молитву — всё же, наверное, не так эффективно, как поговорить с богинями, добравшись до самого храма. И пусть даже для этого не чурающиеся современных технологий богини некогда построили канатную дорогу прямо к своему храму — без надлежащего обслуживания она часто ломалась, да и просто простаивала, стоило чему-нибудь случиться на склонах Ёкайской горы. Поэтому единственным надёжным путём, пусть и не слишком безопасным, была именно эта тропинка.

Так думал и юный Ёрико, когда отправился на вершину Ёкайской горы попросить совета у Канако-сама после того, как одним печальным утром несколькими днями назад дух его престарелой матери отправился к реке Сандзу, оставив его одного вместе со всем её наследством: домик на окраине деревни людей, небольшой участок прилегающего к деревне рисового поля и кое-какая скудная утварь.

Не сказать, что судьба самого Ёрико была безнадёжна: ему с детства доводилось работать руками, и к двадцати годам он уже мог сам обеспечивать себя и мать, делая разную утварь для жителей деревни — от глиняных горшков до охотничьих луков. Но потеря совершенно разбила его, и длинный умиротворяющий разговор с самими богинями пришёлся как нельзя кстати.

Спускаясь из храма, он чувствовал себя другим человеком: отчаявшийся и потерянный утром, сейчас он обрёл уверенность в себе и мотив жить дальше — и вряд ли тяжёлые думы тяготили его столь сильно, как несколько часов назад. Так или иначе, проведя почти весь день в храме, он наконец смог разобраться в себе, и вероятно, щедрое пожертвование богиням было достаточной платой за это.

Думая так, он вышел на нижний уровень серпантина, опоясывающего Ёкайскую гору и посмотрел вдаль, туда, где среди редких западных гор вилась ленточка реки Сандзу, вечно укрытой туманом, верхнего края которого касалось ярко-оранжевое солнце, окрашивая его в вечерние тона. День прошёл незаметно, и стоило поспешить домой в деревню, чтобы оказаться там до темноты: гулять по просторам Генсокё ночью — плохая идея. Оставалось сделать последний круг по вьющейся вдоль горы тропинке, чтобы спуститься к опушке Ёкайского леса и выйти на дорогу к деревне людей. Но…

Но можно было бы и срезать путь: склон здесь не был слишком уж крутым, а лес, что рос на нём, казался вполне проходимым. Заветную дорогу было видно даже отсюда: несколько минут спуска по поросшему соснами склону — и можно было выйти прямо к ней, не теряя время на обход подножия громадной горы. Пожав плечами, Ёрико прикинул направление и, свернув с тропки в лес, вступил под тёмный покров деревьев…

…По его расчётам, он должен был уже выйти к дороге, но лес и не думал заканчиваться. Сосны, чьи кроны смыкались над ним, не давали точно определить направление по солнцу, да и само солнце вряд ли можно было бы увидеть отсюда: оно успело уже скрыться за клубами тумана на западе. Страх начал овладевать Ёрико: ему пришлось ускорить шаг, но попытки увидеть впереди спасительный просвет дороги были тщетны. Всё говорило о том, что до темноты он вряд ли успеет…

Он уже был готов окончательно отчаяться и побежать куда глаза глядят, надеясь на чудо, как вдруг услышал голос.

— Эй!

Повернувшись на звук, он замер в удивлении: не далее как в нескольких десятках шагов от него стояла женщина, едва ли заинтересованно, но явно недобро глядящая на него. Он окинул её взглядом: длинные серебристые волосы, лёгкое платье красно-оранжевых тонов, босые ноги, утопающие в слое опавшей хвои, и…

И огромный мясницкий топор, который она, словно игрушку, перебрасывала из руки в руку, ожидая от Ёрико ответа.

— Э-э-э… — он, чувствуя, как подкатывает паника, осторожно попятился назад.

— Чего мычишь? Отвечай, что ты тут делаешь, — она указала топором на Ёрико, заставив того отступить ещё на шаг. — Тебе не говорили, что не стоит без спросу заходить на чужую территорию?

— Я… Я не хотел, я не знал… — почти шёпотом проговорил Ёрико. — Я… Это, я уберусь отсюда как можно скорее, если можно, мне… Мне бы в деревню…

— В деревню? А, поняла. Ещё один потерявшийся человек? Скажи, это сейчас что, у вас такое развлечение — шариться в моём лесу, полностью игнорируя мои права, а? — она опёрлась одной рукой о дерево, продолжив подбрасывать и ловить свой топор второй. Это выглядело совсем недружелюбно, и Ёрико уже почти собрался бежать от этой особы, кем бы она ни была — но быстро понял, что скорее всего, в таком случае этот топор будет очень быстро пущен в дело. Поэтому он попытался уговорить опасную незнакомку:

— Может… Может вы меня отпустите и я просто дойду до дороги и не буду вам мешать? Я не хочу причинять вам неудобства…

Женщина ухмыльнулась, принявшись рассматривать бантик, зачем-то повязанный на ручке топора.

— Ага. Я бы рада, да вот только ты не дойдёшь до дороги, — она вновь подняла на него взгляд, и Ёрико по её тону понял, что судя по всему, жить ему осталось считанные мгновения. Повисла недолгая пауза — после чего незнакомка усмехнулась, заметив его реакцию, и продолжила: — Потому что дорога совсем в другой стороне, и даже если я тебя туда провожу, то солнце к тому моменту уже сядет. Ёкайский лес рядом, а ты, надеюсь, понимаешь, чем чревато болтаться рядом с ним ночью.

— Но… Может…

— Не может. Парень, пойми, сегодня тебе до дома не дойти. Так что… — она вздохнула, разведя руками, — пожалуй, у меня не остаётся выбора. Не хочешь ли зайти ко мне на чай? — внезапно улыбнувшись, незнакомка посмотрела на Ёрико. — Это недалеко. А завтра с утра я тебя отведу к опушке и иди там куда желаешь.

Да, разумеется, если поздним вечером в лесу вас встречает незнакомка с топором и приглашает к себе на чай — не самое умное решение соглашаться. Но, за неимением других альтернатив…

— Я… Не то, чтобы я отказываюсь, но…

— Вот и хорошо, — она развернулась и направилась вглубь леса. — Пошли уже, парень, — задумавшись, она остановилась, — кстати, как тебя там?

— Это… Ёрико я, — промямлил он, ещё не веря, что со своей жизнью ему пока ещё не стоит прощаться.

— Понятно. Я Немуно. Будем знакомы. Эй, ты идёшь? — она, обернувшись, махнула ему рукой, указав следовать за ней.

Ёрико пожал плечами — и двинулся следом. В самом деле, что ему ещё оставалось?..

…Немуно шла впереди на пару шагов. Ёрико задумчиво смотрел ей вслед: несмотря на то, что на лес уже опустилась вечерняя темнота, его провожатой это совершенно не мешало. Она грациозно скользила меж деревьев, едва слышно ступая босыми ногами по, казалось бы, колющей хвойной подстилке, совершенно естественно уклонялась от торчащих то тут, то там веток, а те, мимо которых было нельзя пройти, отводила руками в стороны. Ей можно было только восхищаться, глядя, насколько мастерски она пробирается сквозь лес… Который, очевидно, был для неё домом. Видимо, она действительно привыкла к жизни в нём — и если только его неожиданная провожатая не готовит ему какую ловушку, думал Ёрико, вряд ли для неё будет сложно довести его завтра до дороги в деревню. Впрочем, до завтра ещё надо дожить…

— Ну и как ты забрался сюда? — прервала она молчание, когда они вышли на небольшую тропинку, едва видную, но всё же более удобную для ходьбы, чем лесная чаща.

— Ну, я возвращался из храма Мория и хотел сократить путь через лес, Немуно-сан, но спустился сюда и немножко потерялся…

— Давай сразу на «ты». Просто Немуно, — оборвала она его. — Не люблю эти все виляния. И да, ты же знаешь, что бродить по незнакомому лесу опасно? Ёкаи сожрут и костей не оставят. Тем более по чужому лесу. Тебе, скажу я, повезло наткнуться на меня до того.

— Э-э… спасибо?

— Да не за что пока. Ты бы ещё в Ёкайский лес сунулся. Я там не бываю, моя территория здесь. Там бы тебе никто не помог.

— Территория?..

— Ну да. Как у любой приличной ямамбы, у меня есть своя территория…

Ёрико от услышанного стало не по себе. Учитывая то, что рассказывали о ямамбах в деревне — дожить до завтрашнего дня ему всё-таки не грозит…

— Чего остановился? — Немуно обернулась и, увидев ужас в глазах своего попутчика, вздохнула. — А, понятно. Поди ты тоже наслушался про меня баек всяких? Эта ваша жрица мне такого рассказывала, что диву даёшься: я, конечно, ёкай, но жрать людей, как там у вас говорят — не моё. Вообще, делаешь добрые дела, а тебя потом за глаза называют ведьмой и обвиняют во всяких гадостях. Обидно, знаешь ли! Да что ты стоишь, — она вздохнула, разведя руками, — пошли уже! Совсем чуть-чуть осталось.

Ёрико всё-таки кое-как нашёл в себе силы сдвинуться с места и пойти дальше вслед за Немуно — но опасения насчёт того, чем могло бы оказаться это «приглашение на чай», по-прежнему терзали его. Впрочем, делать больше ничего не оставалось: ночь уже давно вступила в свои права, и пытаться выбраться из леса самостоятельно было безрассудно, даже если бы ему удалось сбежать от Немуно.

— Вот и пришли, — Немуно указала топором вперёд: там, среди плотно сгрудившихся деревьев, находилась небольшая хижина. Размерами она не впечатляла: где-то в восемь-десять татами, даже дом самого Ёрико был куда больше. И в ней ему предстояло провести целую ночь бок о бок с ямамбой, которая, если верить преданиям, как раз только и будет ждать, чтобы Ёрико забылся сном, а потом…

— Чего стоишь, как пень? Входи уже! — Немуно оглянулась, стоя в дверях своей хижины, и указала топором внутрь. Ёрико нерешительно пробормотал что-то вроде «извиняюсь за визит» и поднялся на порог следом за хозяйкой. Немуно зажгла лампу под потолком, и Ёрико, сбросив свои гэта у входа, сделал шаг внутрь и оглядел обстановку.

Не сказать, чтобы здесь что-то привлекало внимание: эта миниатюрная хижина была обставлена достаточно грубо, под стать хозяйке. Здесь царил угрюмый западный стиль. Дощатый пол, глухие стены, лишь в одной из которых было небольшое окно. Стол в центре единственной комнаты, над которым висела ярко горящая керосиновая лампа. Ящики в углу, в которые были сложены разнообразные вещи. Небольшая сколоченная из досок кровать у стены — хотя, казалось, при таком недостатке места футон был бы практичнее. Дровяная плитка у противоположной стены и ещё один узенький стол — вероятно, использующийся в качестве кухонного, судя по тому, что Немуно как раз подошла к нему и, отложив свой топор в сторону, принялась рыться в ящичках под столешницей.

— Так, что там мы… Да, чай. У меня есть здесь немного обычного — это сенча, его я покупаю у местных тенгу из деревни сверху. Есть из поселения капп, они туда ещё сушёные огурцы добавляют. Вкус своеобразный, но как по мне — интересно. Хочешь — могу угостить ещё одним, особенным таким, говорят, у нас его пьют только в том особняке у озера недалеко отсюда…

Пока Немуно самозабвенно перечисляла содержимое ящичков, Ёрико, присев на краешек кровати, смотрел за ней и размышлял: неужели «приглашение на чай» от ямамбы и в самом деле оказалось не более чем приглашением на чай?..

Так или иначе, Ёрико выбрал самый первый, самый обычный, и удовлетворённая его выбором Немуно разожгла плитку и поставила на неё чайник. Пока он кипятился, она расставила посуду, разложила нехитрые вкусности к чаю, достала пару чашек… Не сказать, что это была качественная чайная церемония, аскетичность Немуно явно давала о себе знать, но как минимум, ощущение уюта — в той степени, в которой это возможно было в хижине посреди кишащего опасными ёкаями ночного леса, — у неё создать получилось.

Когда чай был разлит по чашкам, Немуно села на край кровати рядом с Ёрико и молча указала рукой: мол, можно приступать. Пить чай так — не устроившись на подушках под котацу в просторной комнате, а сидя в тесной хижине на краю кровати перед высоким по японским меркам столом — было весьма необычно, но как минимум это всё же был чай, и не было похоже, чтобы это мероприятие таило какую-нибудь угрозу. Немуно, облокотившись на стол, задумчиво смотрела вдаль, в темноту за окном, и, держа в руках чашку с чаем, над которой тоненьким облачком вился пар, маленькими глотками потягивала его. Ёрико тоже попытался устроиться так же — и с удивлением заметил, что в принципе, это не так уж и неудобно. По крайней мере, на лучшее в тесных условиях домика Немуно вряд ли можно было бы рассчитывать.

Разговор поначалу не очень клеился — как собеседница, Немуно оказалась не из болтливых, а Ёрико просто не знал, о чём говорить с жительницей леса. Редкие вопросы, немногословные ответы, аромат чая и тихая, расслабляющая атмосфера успокаивали мысли и заставляли забыть о всех проблемах прошедшего дня.

Ёрико слегка повернулся к Немуно и лениво окинул её взглядом. Странно, но вблизи она совершенно не создавала пугающего впечатления. Да, по ней было видно, что она не из купающихся в золоте и не ведающих забот знатных красавиц. Пышные, но не слишком ухоженные волосы, неровными прядями сбегающие к ней за спину. Сухая кожа лица и плеч, что знала и палящее солнце, и грубый ветер. Руки, без сомнения, привыкшие к долгой и тяжёлой работе, что сопровождает жизнь в лесу, способные без особых усилий таскать тяжёлый топор, пожалуй, весь день — и в то же время умеющие и приготовить чай, и накрыть стол, и наверняка, много ещё чего. Практичное платье без лишних украшений, собранное из трёх неровных кусков ткани, и только снизу украшенное хитрой бахромой — впрочем, скорее всего, Немуно делала её сама, бесхитростно вырубая топором из ткани квадратики, оставляя эдакую сеточку; как минимум, на краях рукавов следы подобной же обработки были куда более заметны. Несмотря на всю эту простоту, платью при этом прекрасно удавалось подчёркивать её фигуру, даже когда она вот так сидела, облокотившись на стол. В Немуно не было ни одной детали, которая казалась бы неуместной или неподходящей. Здесь и сейчас хотелось ей любоваться ещё и ещё…

— …Ты очень красивая, — случайно вырвалось у Ёрико.

Уютная атмосфера настолько успокоила сознание Ёрико, что он, похоже, перестал следить за словами и выдал первое, что в голову пришло. Он понял, что сказал что-то, вероятно, странное, тогда, когда Немуно, явно не ожидавшая таких слов, удивлённо обернулась к нему.

— Э… Что? — она растерянно поморгала и смущённо отвела взгляд. — Я, ну… В смысле… С чего ты так решил?..

— Это… — растерялся Ёрико. — Не, ничего особенного, прости, я… Просто само вылетело, неважно…

— Ты… Ты правда так считаешь? — она отставила чашку и сцепила перед собой руки. — Не знаю…

— Э? Ну… Правда, а почему нет? — настала очередь Ёрико стесняться.

— Вот как… Я не знала. Мне никто это не говорил. Не думала кому-то понравиться…

— Ну, это… Если бы ты не пугала всех своим топором, то…

— Я не пугаю! — она встрепенулась. — Просто с ним, знаешь, ну, чувствуешь себя уверенней. Знаешь, что всегда можешь постоять за себя, что бы ни случилось, а если попала в сложную ситуацию — то нарубить дров или поохотиться… Впрочем, в этом лесу он так редко пригождается. Но сколько себя помню, он всегда со мной был…

Ёрико поднял топор с края стола и задумчиво осмотрел.

— Да, я немножко разбираюсь в инструментах, и этот весьма хорош, я тебя даже понимаю…

Немуно смутилась ещё больше, как будто похвала топору была комплиментом ей самой. Впрочем, похоже, так оно и было.

— Мне приятно, что ты так думаешь, — почти прошептала она. — Ты… Ты хороший.

— Э… — Ёрико тоже не ожидал таких слов от Немуно, и такая неумелая, но прямая похвала и его немного вогнала в краску.

Так они и сидели несколько минут, смущаясь и изредка поднимая глаза друг на друга, до тех пор, пока Ёрико не догадался спросить:

— А расскажи мне о себе, Немуно? Я ведь тебя совсем не знаю…

…Спустя некоторое время чайные кружки опустели, а темнота за окном начала вгонять в сон, даже несмотря на свет лампы над столом.

Немуно наконец встала, убрала посуду и слегка отодвинула стол.

— Ну вот, — она пожала плечами. — Я думаю, что пора уже и спать. Как ты?

— Это… — он вздохнул. — Ладно, а где мне тут спать?

— Ну как где, — Немуно указала на кровать. — Вот здесь. Я думаю, что если мы потеснимся, то вполне поместимся. Конечно, не слишком много места, но уж извини, что могу предложить…

Немуно сказала это настолько легко, как будто спать в одной кровати с кем-то — это не менее невинное дело, чем, например, пить чай или гулять по лесу. Впрочем, и то, и то сегодня уже было, так может для Немуно и правда это значит не больше?

Ёрико пытался скрыть смущение, хоть это и получилось из рук вон плохо. Но как минимум Немуно, похоже, не обратила на это внимания. Не раздеваясь, если не считать рукавов от платья, небрежно брошенных ею на один из ящиков в углу, она устроилась у стенки на боку и похлопала по пустой половине кровати рядом с собой, приглашая Ёрико присоединиться к ней. Он глубоко вздохнул, поправил кимоно, и решительно выдохнув, присел на краешек кровати и осторожно улёгся рядом с её хозяйкой.

Кровать действительно оказалась достаточно узкой. Ёрико всё ещё старался помнить о приличиях, но поскольку единственным способом уместиться тут вдвоём было обнять друг друга и так и лежать, в конце концов он сдался. Особенно если учитывать то, что саму Немуно, кажется, это совершенно не смущало.

Ночь в Генсокё, особенно в тёмном хвойном лесу — совсем не безопасное время. Особенно если ты лежишь в обнимку с ёкаем, которому, как говорят люди, ничего не стоит порубить тебя своим топором на части… Впрочем, когда этот ёкай уткнулся тебе в плечо и умиротворённо сопит, засыпая, совсем не хочется об этом думать. Ёрико сам не заметил, как начал поглаживать по голове ямамбу, которую не так давно до ужаса боялся, а сейчас — несмотря на все байки, что ходили в деревне людей, отчего-то был уверен, что она не причинит ему вреда. Немуно в полусне подвинула головой, уткнувшись носом в шею Ёрико, и тот подвинулся, дав ёкайке устроиться поудобнее. Тёплое размеренное дыхание Немуно, щекочущее шею, запах её волос — запах хвои и осенних листьев, её рука, несильно, но всё же ощутимо сжимающая его плечо, ощущение плавного изгиба её талии под ладонью Ёрико — всё говорило о том, что Немуно, возможно, самой так не хватало всего этого.

Случайная мысль пришла в голову Ёрико, и он, балансируя на границе сна и яви, прошептал ей на ухо:

— Тебе ведь было одиноко здесь?..

Он почувствовал, как Немуно вздрогнула всем телом, а её дыхание сбилось; только в этот момент он осознал, что похоже, сказал что-то не то…

Сон Ёрико как рукой сняло; но прошло несколько долгих минут, прежде чем он услышал, как Немуно тихо, полушёпотом ответила:

— Нормально… Я привыкла.

Было очевидно, что она попыталась сказать это максимально невозмутимо. Но вот только её тело просто кричало о противоположном. Невозможно было не почувствовать, как дрожали её пальцы, сжав плечо Ёрико, и как в её голосе проскальзывали отчётливые нотки волнения.

— Привыкла?..

— Да, привыкла. Я не люблю когда кто-то лишний суётся в мои дела, — она перевела дыхание. — Тенгу… Каппы… Я не могу понять, как они вот так вот живут: всегда шумная назойливая толпа, всегда болтовня ни о чём и бессмысленные дела ради непонятно чего, всегда какие-то ритуалы и обычаи, чтобы показать, насколько каждый из них — часть общего. Я так не хочу. Когда я наедине сама с собой, мне спокойнее.

— Эмм… Понятно… — недоверчиво, почти вопросительно ответил Ёрико. — И если бы я не попался тебе сегодня, то эта ночь в которую я бы, хм… не занимал тут вот часть твоего места, была бы для тебя привычнее и приятнее, да?..

— Привычнее — да… — протянула Немуно, так и не закончив фразу.

— И это…

— И это очень сложно, — оборвала она его. — Если бы я всё понимала…

— А что ты не понимаешь?

Немуно подняла голову и посмотрела на Ёрико, и даже в тех скудных остатках лунного света, что проникал сюда сквозь плотный свод сосновых крон и миниатюрное окно, было заметно, как блестят её глаза.

— Себя, — выдохнула она после недолгой паузы. — Мне надо осмыслить всё.

Она положила голову на грудь Ёрико, а рукой нащупала его ладонь и взяла в свою. Впрочем, видимо, осмысление она отложила на следующий день, потому что уже спустя несколько минут она определённо отправилась в путешествие по миру снов.

…Было сложно понять, что уже наступило утро: солнечный свет едва попадал сюда сквозь небольшое окошко, и пожалуй, лишь привычка просыпаться по утрам в одно и то же время дала понять Ёрико, что пора вставать. Осознание реальности утра приходило к нему постепенно: так не хотелось покидать уютные объятья сна, так не хотелось двигать голову и руку, что удобно устроились на чём-то тёплом и мягком, идеально подходящим по форме… По крайней мере, до тех пор, пока Ёрико не осознал, на чём же он лежит и что же сжимает его ладонь, находящаяся рядом.

— Ой! — он смущённо отдёрнул руку и тут же передвинул голову в сторону. Видимо, ближе к утру Немуно повернулась на спину, дав Ёрико устроиться у неё на груди. И тот, выбрав самое удобное место, без зазрения совести расположился прямо там, тем более, что голова идеально поместилась в подходящей для неё выемке, а ладонь нащупала не менее подходящую выпуклость. И вот как-то неловко вышло…

Немуно усмехнулась, увидев смущение Ёрико.

— Ну как, тебе мягко было-то? Всё-то вас, мужиков, говорят, к одному месту тянет, — она насмешливо потрепала Ёрико по голове.

— Э-э… Извини, я как-то, ну… Оно само так вышло, я не…

— Чего ты оправдываешься? Если бы мне было неприятно, я бы уж сдвинула тебя, не беспокойся.

Ёрико ещё сильнее залился краской, отчего Немуно просто не сдержалась и захохотала.

— Ты такой смешной, когда смущаешься из-за пустяков. Ладно, думаю, раз ты проснулся, нам пора вставать.

… Выйти на лужайку перед хижиной и умыться водой, набранной в текущем рядом ручье. Прогнать остатки сна, полной грудью вдохнув чистый и прохладный утренний лесной воздух. Вернуться в дом, где заботливая Немуно уже колдовала над приготовлением завтрака, виртуозно орудуя своим топором. Выполнить пару мелких поручений — типа набрать воды в чайник или разжечь дрова в плитке. Дождаться, пока аппетитно выглядящий завтрак окажется на столе, а Немуно сядет рядом, нечаянно задев тебя своими пышными, ещё растрёпанными после сна волосами со столь знакомым запахом хвои и осенних листьев и, произнеся стандартное «приятного аппетита!», примется завтракать, изредка посматривая на тебя с недоумением — мол, чего не ешь, а сидишь любуешься мной? Попробовать этот незамысловатый завтрак и удивиться, что он и правда весьма вкусен. Что-то спросить, что-то ответить, улыбнуться в ответ на ловко сказанные Немуно слова про какие-то обыденные вещи — в общем, вести себя естественно и совершенно забыть о вчерашнем страхе и сомнениях. Таким многообещающим было это утро…

…Но что стоит всё это, если уже скоро придётся покинуть это гостеприимное место и его не менее гостеприимную хозяйку?..

Позавтракав и дождавшись, пока закончит Ёрико, Немуно напомнила, что ей ещё предстоит довести его до дороги в деревню людей. Мысль об этом сейчас почему-то не внушала энтузиазма. Пока они шли сквозь лес, Немуно угрюмо молчала — да и сам Ёрико не знал, что сказать. Деревья становились всё реже, всё чаще солнце, уже успевшее взойти над хребтом восточных гор, освещало то там, то тут возникающие полянки, и вот, наконец, последний ряд деревьев расступился — и Немуно с Ёрико оказались на дороге, что в одну сторону поднималась к Ёкайской горе, обвивая её серпантином, а в другую — недолго петляла меж лугов и полей и в конце концов за очередным поворотом утыкалась в деревню людей.

— Ну… Прощай, да? — попыталась улыбнуться Немуно.

— Э-э… Ну типа да, — вздохнул Ёрико. Но с места не сдвинулся: будто неведомая сила несказанных слов и невыраженных мыслей заставляла его оставаться тут. Да, вот сейчас он отправится в путь по этой дороге, дойдёт до деревни, вернётся в свой опустевший дом, и больше никогда не увидит Немуно…

Да ёкай побери, почему ему этого совсем не хочется?

Он мысленно выругался, и глупая идея возникла у него на задворках сознания.

— Это, слушай, Немуно…

— Чего такое?

— Ну, мысль одна дурацкая… Мне просто всё равно делать нечего, а так… Ну…

— Так что «ну»?..

— Эх, — он набрал воздуха и на одном дыхании выдал: — Я тут подумал, а что, если нам, например, иногда видеться друг с другом? Ну вот, например, как ты относишься к тому, чтобы, скажем, сегодняшним вечером нам встретиться тут же и… Нет, ты только не подумай, что я напрашиваюсь! Если хочешь…

Ёрико посмотрел на Немуно и замолк: та смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в её взгляде помимо удивления читалось что-то ещё…

Может быть, надежда?

— Э-э… Х-хм, — протянула она, осознав, что её удивление слишком заметно, и попытавшись снова сделать невозмутимый вид, хотя, как обычно, получилось это у неё из рук вон плохо. — Если ты так хочешь, то… Я не против. Давай я буду ждать тебя здесь сегодня за час до заката. Идёт?

— Да, конечно! — обрадовался Ёрико. От былой грусти расставания тут же не осталось и следа: ведь уже сегодня вечером они снова увидят друг друга…

…Где-то неделя прошла таким образом. Конечно, у одинокой ямамбы и столь же одинокого человека получалось видеться друг с другом не каждый день. Но каждый из них был рад каждой новой встрече, и они всегда находили, о чём поговорить и чем заняться. Иногда, несмотря на стеснённые условия, Ёрико проводил дни или ночи у Немуно дома. Пару раз он приглашал её к себе домой, и, пожалуй, самое трудное в этом случае было убедить её перед появлением в деревне спрятать топор — с которым она не расставалась, похоже, никогда, — чтобы не пугать жителей лишний раз и не распространять ненужных слухов. Хотя, конечно, в деревне, где в общем-то большинство людей прекрасно знают друг друга, появление неизвестной дотоле гостьи всё равно хоть какие-то слухи да породит…

Как бы то ни было, одним таким утром Ёрико помогал Немуно по хозяйству, расширяя небольшой огород, который был разбит на близлежащей полянке рядом с хижиной ямамбы. Учитывая то, что теперь Ёрико часто составлял компанию Немуно за завтраком, обедом или ужином, еды требовалось больше, и расчётливая хозяйка, разумеется, поставила своего друга перед фактом, что нужно приложить к этому кое-какие усилия. Впрочем, Ёрико не жаловался: в конце концов, в процессе совместной работы на этом огороде можно было обсудить кучу разных интересных и не очень новостей, поболтать о том о сём, в общем — просто насладиться компанией друг друга.

Впрочем, в один из моментов Немуно вдруг остановилась и выпрямилась, будто прислушиваясь. Ёрико вопросительно посмотрел на неё, и она, спустя несколько мгновений, пояснила:

— Опять кто-то нарушил мою территорию. Погоди полчасика, я разберусь с ним и вернусь…

Взяв свой топор, она уверенным шагом направилась вглубь леса. Ёрико проводил её взглядом, после чего продолжил перекапывать землю на том месте, куда планировалось расширить огород…

Но Немуно не вернулась. Ни через полчаса, ни через час, ни к вечеру. Ёрико начал волноваться: уж не случилось ли чего? Тем более он слышал днём какой-то грохот, доносящийся с Ёкайской горы, и кто знает, что там происходило в конце концов?

Ёрико подумал было, что стоит пойти домой в деревню, пока не стемнело — он уже научился самостоятельно находить дорогу к хижине Немуно из деревни людей и обратно, и дойти до своего дома вполне смог бы. Но взвесив все «за» и «против», решил всё-таки дождаться хозяйку: оставлять хижину без присмотра было бы некрасиво. Да, если Немуно сильно задержится, то он сегодня домой не попадёт; но в конце концов, так ли это важно? Не первый же раз он тут остаётся.

Несколько часов прошло в ожидании. Вечер сменился ночью, идти в деревню уже было поздно, и Ёрико уже смирился с тем, что сегодня останется здесь. Тем не менее, Немуно всё не было, и мысли о том, стоило ли сегодня идти домой или нет, сменились переживаниями о хозяйке: всё ли с ней нормально? Вдруг что-то случилось, а он не знает? Ёрико уже начал было продумывать планы о том, чтобы завтра с утра пойти искать пропавшую Немуно, если она так и не вернётся, и уже начал составлять мысленный список мест, где надо было бы разузнать, не видел ли кто-нибудь что-нибудь, как дверь с грохотом открылась.

На пороге стояла Немуно, и вид её явно оставлял желать лучшего. Она тяжело дышала, её волосы были растрёпаны куда сильнее обычного, на руках и ногах красовалось несколько ссадин, а в глазах читался ужас — впрочем, сейчас сменившийся чувством облегчения.

— Какое же счастье, что ты здесь… — со слабой улыбкой пробормотала она, выронив из рук топор и в бессилии оседая на пол.

— Немуно! Что с тобой, что случилось? — перепуганный Ёрико бросился к ней, схватив за плечи, чтобы не дать ей окончательно упасть. Она счастливо улыбнулась, и посмотрела ему в глаза.

— Это… Скажи ещё раз моё имя?..

— Э? Что? — удивился Ёрико. — Немуно?..

— Знаешь, я так люблю, когда ты произносишь его… — она устало опустила голову на плечо Ёрико. В знакомый запах хвои и осенних листьев теперь вплетался запах пота и ещё один… Стоп, это что — запах саке?

— Немуно, где ты была?

Она проигнорировала вопрос Ёрико и продолжила свою мысль:

— Ты знаешь, на самом деле… Я, ну… редко слышу своё имя, а ты — тот, кто так часто произносит его… Вот…

— Немуно, ты о чём?..

Она не ответила, только вновь подняла голову и, зажмурив глаза, потянулась к Ёрико, прижавшись своей щекой к его щеке.

Тот едва понимал, что происходит с Немуно, и потому боялся что-то предпринять. Сама она, кажется, тоже была немного не в этой реальности. Слушая её шумное дыхание, Ёрико ждал ответа, но чем дальше, тем больше он уверялся в том, что она уже давно забыла о вопросе. Потому, когда его терпение иссякло, он переспросил:

— Так всё-таки, что в конце концов произошло-то?

— А, это… — она отстранила голову и вновь посмотрела на Ёрико. — Да, как его, ничего особенного. Знаешь эту, ну, Рейму, жрицу храма в восточных горах?..

— Разумеется…

— Ну так это, у неё опять какой-то там инцидент был… Так вот она, типа, потащила меня с собой… Ну, знаешь, помогать ей там по пути…

— Хм?..

— Ага. Делать мне, конечно, было больше нечего… Но с её-то спелл-картами она может кого угодно заставить делать что угодно, ну ты понял… И, знаешь, ладно бы только инцидент; решить-то мы его решили, так она после этого, ну, как обычно, потащила всех участвующих, включая недавних врагов, в свой храм пить и развлекаться.

— То-то ты сейчас…

— Хе, ага… Я вот помню эту традицию ещё с тех пор, как мы с ней впервые встретились, но сейчас… Ох, — она обхватила Ёрико руками, до того безвольно висящими вдоль её тела, — вот знаешь, я держала себя в руках, но после пары десятков отёко саке я внезапно задумалась: вдруг ты когда-нибудь исчезнешь из моей жизни? Вдруг ты исчезнешь прямо сейчас? Я не хочу тебя отпускать… Даже одна мысль об этом разрывает мне сердце! Знаешь, как я была счастлива, увидев сейчас тебя здесь…

Немуно уже не сдерживала слёзы, они дорожками стекали по её щекам и падали на пол, оставляя на досках мокрые пятнышки. Она неуклюже пыталась вытирать их о край рукава на плече, но это было бесполезно.

— Помнишь, помнишь, ты спрашивал, одиноко ли мне здесь?.. Так вот… Я… Благодаря тебе я поняла, что мне действительно было ужасно, ужасно одиноко. Я гнала эти мысли прочь… Но только встретив тебя, я поняла, как я боюсь тебя потерять. Боюсь, что некому будет произносить моё имя так, как это делаешь ты… Боюсь, что некому будет вот так вот поддерживать меня в трудные минуты… Боюсь, что никто не будет со мной рядом. Мы, ямамбы, не любим, когда вокруг много ёкаев или людей; но полное одиночество, если задуматься, ничуть не лучше… А может даже и хуже. В тысячу раз хуже…

Ёрико смотрел, как Немуно, обычно такая стойкая и независимая, сейчас превратилась в перепуганную и беззащитную, не стесняющуюся плакать прямо перед ним, и понял, что именно сейчас он сможет дать надежду на счастье ещё одной живой душе в этом мире — и неважно, что она ёкай; неважно, кто она вообще. Она доверяла ему, и он мог — нет, он должен был оправдать её доверие.

— Я… Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не была одинока, — ответил Ёрико после недолгой паузы, сомкнув руки за её спиной.

— Э?... Спасибо… — Немуно прикрыла глаза и, вздохнув и счастливо улыбнувшись, прошептала: — Спасибо тебе за то, что ты появился в моей жизни…

Ёрико слышал рассказы о ямамбах, которые нападают на нерадивых путников; но только сейчас он понял, как в самом деле эта конкретная ямамба напала на него — когда она что есть сил сжала его в объятьях и буквально вцепилась в его губы своими. И — Ёрико усмехнулся про себя — он был совсем не против такого «нападения»…

— Ты… — Немуно, с трудом переведя дыхание, наконец откинула голову назад. — Ты… За всё это время ты единственный, кто смог… дать мне понять, что я не одна…

Она попыталась подняться, но едва устояла на ногах. Ёрико пришлось подхватить её, и она бессильно повисла у него на шее.

— Туда, — она вяло махнула рукой в сторону кровати, и Ёрико кое-как подтащил её к указанному месту, аккуратно усадив на край покрывала. Чего он не ожидал — так это того, что Немуно резко откинется назад и, рванув за собой Ёрико, заставит того потерять равновесие и упасть рядом, едва избежав приземления на саму Немуно…

…И лишь когда платье Немуно полетело на пол, а минутой спустя — и кимоно Ёрико, он, наконец, со всей определённостью понял, что ему удалось избавить несчастную ямамбу от одиночества — да и себя тоже. Последним, что ему запомнилось в тот момент, было ощущение того, что он всё сделал правильно — и запах. Запах хвои и осенних листьев.

* * *

…Кто бы мог подумать десять лет назад, что Ёрико Мицухара, обычный деревенский мастер, сейчас будет стоять в компании жены и дочки перед Кейне и смущённо почёсывая затылок, объяснять ей, что та должна принять в школу новую ученицу?

— Так, — Кейне записывала что-то в небольшую книжечку. — Сакисеко Мицухара, семь лет. Хм… Я думаю, она пойдёт в наш младший ёкайский класс, хорошо? Как раз у нас в следующем учебном году начнётся новый набор. В Генсокё после визита младшей Усами-сан появилось много новых ёкаев, старший класс у нас переполнен, да и вашей дочери вполне нормально будет начать обучение, скажем так, с самого начала. Вы не возражаете?

— Хм… Вам виднее, Камищирасава-сан, — пожал плечами Ёрико. — В любом случае спасибо…

— Не за что, Мицухара-сан. В конце концов, это моя работа. Я вас записала, в апреле начнётся новый учебный год — приходите, буду рада видеть вашу дочь.

— Вот, Немуно, будешь теперь водить её в школу, хе-хе, — Ёрико улыбнулся стоящей рядом жене.

— Ещё чего, сотню шагов от дома она и сама пройти сможет. Не верю, что она заблудится в деревне: ориентирование — это то, в чём я точно посильнее тебя буду, а ты сам всё время говорил, что она в меня пошла.

— Пф, — усмехнулся Ёрико. — Вот смотри, забредёт она куда-нибудь не туда…

— Как ты десять лет назад куда-то не туда забрёл, да? — она сложила руки на груди и вызывающе улыбнулась Ёрико. — Ещё скажи, что ты жалеешь. Топор-то мой дома всё ещё лежит готовенький, если что, смотри у меня…

— Хе-хе, — Ёрико шутливо отмахнулся от Немуно рукой. — Кажется, мне стоит прекратить, ага?

— Я бы согласилась с вами в этом, Мицухара-сан, — хихикнув, ответила Кейне.

— Вот, Кейне, ты меня понимаешь, — Немуно хлопнула по плечу учительницу. — Мужики нынче совсем невыносимы, хе-хе.

— Если б я не завидовала тебе в этом, Немуно-сан, я бы согласилась, — кивнула Кейне.

Женщины посмотрели на подозрительно прищурившегося Ёрико и расхохотались.

— Ладно уж, — развела руками Немуно и опустила голову вниз. — Давай, Саки-тян, поблагодари Кейне-сан, — она подтолкнула дочку вперёд, заставив её сделать пару шажков к учительнице.

— Это… — девочка смущённо сцепила руки перед собой и опустила глаза. — Спасибо вам, я… Я буду хорошей ученицей, Кащи… Камира…Ками…щираса…ва-сенсей! — девочка поклонилась Кейне, заставив ту рассмеяться.

— Надо же, у неё с третьего раза получилось произнести мою фамилию почти правильно, — усмехнулась Кейне и присела рядом с девочкой. — А ты способная. Кто знает, может, тебе ещё предстоит вписать своё имя в историю, а? — она присела рядом с Сакисеко и погладила её по головке, заставив ту ещё более смутиться.

…В самом деле, кто бы мог подумать десять лет назад, что Ёрико Мицухара, обычный деревенский мастер, сумеет не только пережить ту ночь в лесу, но и вскоре получить в жёны суровую, но очаровательную ямамбу — Немуно, теперь уже тоже Мицухару, которая, несмотря на всю свою нелюбовь к деревенской суете, всё-таки в конце концов поселилась с ним здесь, а спустя несколько лет подарила ему Сакисеко, столь же наивную и скромную, как её отец, и столь же серьёзную и независимую, как она сама? И кто знает, может быть, дочери Ёрико и правда предстоит вписать своё имя в историю Генсокё?

Так или иначе, об этом наверняка напишут будущие поколения хронологов из семьи Хиэда, а сейчас Ёрико вместе с Немуно и Сакисеко оставалось лишь радоваться той жизни, которая у них сложилась благодаря, казалось бы, опрометчивому решению главы нынешнего семейства сократить себе путь через лес десять лет назад…

…И что ж, он совершенно не жалеет об этом.