Обращение Красной Шапочки

Глава 1

«ОБРАЩЕНИЕ КРАСНОЙ ШАПОЧКИ»

Триллер + Ужасы. Сценарный набросок

Городок дышал сыростью и тишиной — той самой, что оседает на стёклах окон в ноябре и не смывается до весны. Никто не ждал беды. Особенно — из детской книжки.

Первую девушку, которая пропала в апреле, звали Аня. Ей было всего семнадцать лет. Особые приметы — красные перчатки. Утром — она покупает пирожки с вишней из ларька на площади, а камеры городского видеонаблюдения молчаливо фиксируют, как она поворачивает за угол и уходит в лес. Больше её никто не видел, был найден только пирожковый пакет, валяющийся у опушки.

Вторую жертву звали Оля. Особые приметы — красный шарф. Тот же ларёк. Та же дорога.

Третья — Катя. Красный рюкзак. Та же схема.

Полиция, как и следовало ожидать, закрыла безнадежное дело с грифом: «добровольное исчезновение». Но Марина Перова, библиотекарь с глазами, привыкшими к пыли и тишине, знала: это не уход, это — вызов.

Городок, в котором жила Марина и все пропавшие девушки был маленький, библиотека — одна на район. Марина выяснила по тетради записей, что все трое пропавших до исчезновения брали одну и ту же книгу — странное издание "Красной шапочки" 1903 года, как будто напечатанное в подвале: обложка книги была серая, как трупный саван, а иллюстрации — кривые, будто их рисовал ребёнок, которому снились кошмары.

В тексте книги была одна фраза, которой не было ни в одном другом издании: «Бабушка сама звала Волка, потому что хотела, чтобы внучка ушла из города».

Марина прочитала её вечером. В 22:07. Роковая ошибка.

Она сразу поняла: ошибка была не в том, что она открыла книгу, а в том, что она не закрыла её сразу. Но было уже поздно...

Ночь накрыла её, как мокрое одеяло.

Сначала в её голове возникли образы: лес, дом, старушка у печи. Потом в голове Марины зазвучал голос, чёткий, как приказ:

«Иди. Купи пирожки. Отнеси бабушке».

Она вскочила. Не думая, надела красные сапоги — единственные яркие вещи в её серой жизни. Книжку она кинула к себе в сумку.

Вышла на улицу — улица пахла дождём и чем-то сладким — где-то явно пекли пирожки. Она пошла, как сомнамбула, к площади, но ларёк с пирожками был закрыт. Она стояла у двери, дрожа и царапая ногтями дерево. В голове стучал голос, который повторял, подчиняя себе и приказывая: «Купи пирожки… принеси пирожки… я жду пирожки…»

Усилием воли Марина заставила дойти себя до отдела милиции, что был неподалёку.

— Задержите меня! — она с мольбой посмотрела на капитана Зверева, стоявшему у окна с остывшим кофе. — Я уйду, если меня не приковать!

Капитан, мужик с лицом, изборождённым морщинами цинизма, сначала отмахнулся, но потом взглянул ей в глаза — и увидел то, что не мог объяснить. Щёлкнули наручники и Марина была прикована к батарее.

— Что за чёрт? — пробормотал он.

— Сказка… — прошептала она. — Она живая. И она хочет, чтобы я пошла… с пирожками... в лес...

Капитан сначала не верил, пока не позвонил владельцу ларька, пока не поговорил с Еленой Петровной — продавщицей, которая видела каждую из пропавших.

— Все спрашивали пирожки с вишней, — дрожащим голосом сказала она. — И все говорили: «Бабушка ждёт»…

Марина показала книжку капитану. Под лампой около стола дежурного, чей свет едва прогонял тьму, они перечитывали «ту» сказку. И тогда Марина заметила: в иллюстрациях были скрыты буквы — в тенях кривых деревьев, в складках уродливых платьев, в глазах странного Волка.

Они сложили буквы в слова:

«Дело не в пирожках и не в красном цвете.

Важно то, что должно быть не на рассвете.

Ты не бабушка, а внучка —

для тебя так будет лучше.

Чтобы всё остановить,

сказку надо обратить».

— Обратить? — переспросил капитан, чувствуя, как по спине ползёт холод.

— Да, — сказала Марина. — Чтобы остановить это безумие, бабушка должна принести пирожки внучке.

Капитан отправился к Елене Петровне за помощью. Та согласилась, не раздумывая. «Если это спасёт девочек — я сделаю что угодно», — сказала она, но в её глазах читался ужас того, кто уже понял: игра началась, и её правила были не для них.

Когда капитан вернулся в участок, то застыл в изумлении: батарея вырвана из стены, на полу сверкали свежие царапины. А от двери тянулись за порог следы батареи, которую волочили в сторону леса.

Он нагнал её на окраине. Марина шла, как автомат, с тяжеленной железной трубой на руке, бормоча: «Неси пирожки… неси пирожки…»

Капитан схватил её за плечи, она зарыдала:

— Я не могу… мне надо… я слышу её…

Лес встретил их молчанием. Деревья стояли, как судьи. Воздух был плотным, как вода.

Марина еле сдерживалась, чтобы не побежать вперёд, но капитан крепко держал её за руку.

В глубине леса стоял заброшенный дом лесника, чьи окна напоминали пустые глазницы.

Внутри дома нашлись все пропавшие девушки. Живые. Худые. Они сидели у печи, как в трансе, а на столе рядом с ними лежали высохшие пирожки.

— Бабушка скоро придёт… — шептали они.

Капитан позволил Елене Петровне с пирожками войти. Девушки ожили, плакали, ели. Марина смотрела на них — и впервые не слышала зова.

Капитан облегченно вздохнул, как вдруг понял, что на последней странице книги тоже было послание. Он судорожно схватил ее, перевернул.

На последней странице, в углу, почти невидимым шрифтом, было дописано:

«Только бабушка зайдёт —

серый волк её найдёт.

Вот и сказочке конец,

волк всех съест, он — молодец!»

Его кровь застыла.

Потому что понял: он — капитан Зверев — этот Волк.

Сказка потребует от него... даже если он будет сопротивляться. Желание дикой охоты появилось само собой и вошло в его разум. Пазл сложился, ловушка захлопнулась.

Голову заполнил туман. Из груди капитана поднялся звериный голод, а в серых глазах потемнело. Единственная мысль разливалась горячим потоком в его угасающем сознании: «Теперь они — твои...».

Он вошёл в дверь с черными, безумными глазами, сжимая руки так сильно, что ногти впивались в его ладони.

— Капитан?.. — прошептала Марина.

Он бросился вперёд —

БАХ!

Выстрел! Зверев упал. На полу, по доскам потекла тёмная как чернила кровь.

За окном с ружьем стоял лесник. Его лицо было спокойное, словно он давно знал, что именно произойдёт и как это закончится.

— Как вас зовут? — спросила Марина лесника, чувствуя, как реальность трещит по швам.

— Вольфом меня звать, а фамилия - Серый, — ответил он. — Работаю здесь с девяностых.

Вольф Серый...

Серый Волк.

И тогда Марина с ужасом поняла:

Сказка не сломана. Она — перезапущена.

Капитан — Охотник, который чуть не стал Волком.

Лесник — настоящий Волк, который стреляет в Охотника, чтобы сохранить ритуал обращения.

А они — всего лишь фигуры на доске, которые думали, что играют по своим правилам.

Капитана увезли в больницу, девушек — домой.

Марина пришла к капитану в больницу, чтобы навестить, и там они решили: надо уничтожить книгу.

Они сожгли книгу в печи — пламя плясало, как одержимое.

Но утром Марина пришла на работу — и обомлела.

Все экземпляры «Красной Шапочки» теперь были такие же: тусклая обложка, детские иллюстрации, та же фраза про бабушку.

Марина побежала в магазин и обнаружила, что и все книги в продаже стали иными. И даже в интернете — все электронные версии были изменены.

Сказка больше не была в одной книге. Она была во всех книгах про Красную шапочку.

Она стала вирусом.

Пандемией смысла.

Марина села на ступеньки библиотеки и посмотрела на площадь. Где-то там, за углом, девочка в красном шарфе покупала пирожок с вишней.

И Марина знала: эта девочка уже слышит зов.

А теперь Красная Шапочка обращается к вам, дорогой читатель. Потому что теперь каждый, кто читает этот текст, услышит зов…

и пойдёт за пирожками.

Ведь ты же — бабушкин пирожочек...

Бабушка уже ждёт