Обливейт

Пролог

Вспышка. Еще одна. Снова. Небо алело. Яркие искры вздымались кверху и медленно осыпались обратно, на землю, растворяясь в сияющих водах озера: по его глади бежала рябь всякий раз, стоило только очередному взрыву разверзнуть непроницаемую темноту. В ушах все гудело, визжало, и потому казалось, будто все кругом какое-то особенно живое. Дыхание перехватывало.

-Мерлинова борода! Где мы? – раздался голос, перекрывающий отчаянный визг петарды.

-Разве не узнаешь? Мы все там же, на озере, - отвечал ему другой, едва слышный и хриплый.

-Но мы ничего не взрывали: все было тихо…

-А на твоем рисунке царил хаос. Вот мы его и видим, чувствуем всеми фибрами сердца.

-Какой еще рисунок?

-Тот, что ты шутки ради сделал во время обеда, дабы убить время.

-Так это все просто иллюзия? Но почему я чувствую, как земля под ногами дрожит?

-Иллюзия или нет – решать уж точно не мне. Я проводник в мир фантазии – не более. Все здесь, в твоей голове и, пожалуй, в душе.

Двое молодых людей стояло перед Черным озером, крепко сцепив руки, держась за скомканный лист бумаги, на котором разными красками было намалевано нечто, больше походящее на букет полевых цветов, чем на живописное небо с бутонами разлетающихся в разные стороны искр.

-Я восхищен, правда! Это ведь сколько идей можно претворить в жизнь для себя только одного! Да ты ведь горы свернуть можешь! – кричал парень как сумасшедший, и в глазах его, походящих на два больших изумруда, отражалось причудливое сияние. А, может, этот свет исходил из них самих, разжигая в груди настоящий пожар безумства.

-Горы! – печально усмехнулась девушка. – Ты просто не понимаешь. Если бы ты обладал этим проклятием, ни за что бы так не сказал. Окунания с головой в раковину, походы к психологам, сплетни за спиной и ноющая боль от пощечин – вот то, что оно дарует. Даже в мире волшебников эта зараза все еще как клеймо заставляет других чураться меня. Единственное, о чем я мечтаю и сейчас, так это о том, чтобы все кончилось, чтобы мои силы исчерпали себя и просто исчезли.

Парень лишь сильнее сжал пальцы девушки и с уверенностью лукавого кота протянул:

-Неправда! Никогда не называй свой дар проклятием. Ты ведь еще не знаешь, когда и чем он тебе пригодиться. Если бы ты не обладала тем, что имеешь, оказалась бы здесь и сейчас, познакомилась бы со мной и братом, нашла бы себе настоящий дом, кто знает? А я скажу так: маглы, в окружении которых ты выросла, – мерзкие люди. И те из нас, кто уподобляются им – не лучше. Если тебе что-то нравится делать – наплюй на их мнение: оно ничего не стоит. Хочешь творить? Твори! Именно это делает тебя тобой. Именно это заставляет меня восхищаться тобой. За все это время я не припомню, чтобы видел тебя в свободное от уроков время без карандаша. Кто еще сможет так отдаваться любимому делу? Выше нос, дружище, ты еще покажешь всем, насколько «причуды» могут быть важны для других!

Очередной взрыв заглушил эти столь важные для нее слова, но она все поняла по одному только движению губ. Внутри что-то тоже вспыхнуло, зажгло, подступив к горлу. Жаром пахнуло в лицо. Человек, рыжий, по-глупому улыбающийся, сумасшедший, невыносимый, был дорог ей больше всего на свете. Однако сказать об этом не получалось: не находились слова. И только простое «обещаю» норовило сорваться с языка, сопровождаемое нелепейшей благодарностью. Но за что? За истину?

-Вот что: у меня есть одно желание, и я хочу однажды претворить его в жизнь. Вместе с тобой. Тут же. Давай поклянемся друг другу, что однажды устроим здесь настоящий фейерверк, не магический, чтобы каждый его увидел и понял, что может создать чудо, которого не нужностыдиться, которое доступно любому? – вдруг спросил парень, расплываясь в довольной улыбке.

Девушка тоже заулыбалась. Еще крепче сжав пальцы руки, теплой, как горячие угли, она прокричала:

«Клянусь!»

Двое человек стояло на берегу Черного озера. Каждый думал о своем, но что-то объединяло их. Им еще предстояло узнать, что именно…

Глава 1

Небо серое. Голые пустыри черными пятнами покрывают землю. Обломки храма познаний впились в нее острыми пиками. Всюду тихо и пусто. Лишь изредка раздается стон – это где-то в углу молится смертник. Пахнет гарью и пылью. Что-то тяжелое давит на грудь, заставляя глаза слезиться. Только воронам хорошо: они кружатся над головами в поисках легкой наживы. У них сегодня пир, настоящий праздник.

Девушка стояла беззвучно. Ее руки, покрытые ссадинами, крепко сжимали древко палочки. Взгляд растерянно бегал из стороны в сторону. Она выжила, как проворная лиса, выпрыгнув из силков. Но что же? Кругом все та же ряска, все тот же омут. Страшно… Страшно слышать плач матерей, склонившихся над своими детьми. Страшно ходить по земле, впитавшей чужую кровь. Страшно даже дышать, не то, что существовать вообще, быть.

Девушка помнила все, до последней секунды. Вот человек в черном плаще, широкоплечий, огромный и почему-то кажущийся знакомым кидает непростительное заклятие. Вот приходит первое удивление, а затем и ужас: ему не нужно что-либо говорить, он – мастер. Бессилие ощущается как никогда прежде. Ни одно заклинание не идет в голову, пусть даже совсем безобидное. А затем – вспышка. Это из палочки неприятеля вырвался столб света, зеленый, как яд из пробирки на зельеварении. Губы мужчины все-таки открывались, только явно не для того, чтобы кинуть заклятие. Он говорил что-то явно адресованное ей. Но что? Гулкий треск. Удар в бок. Неизбежное столкновение с землей. Звон в ушах. Тишина…

К горлу подступил ком. Тошнота одолевала. Вспомнилась очаровательная улыбка, искривленная теперь, может быть, навсегда. Тот, кого без зазрения совести можно было назвать другом, покинул ее, оставил в беспроглядной тьме.

Больно. Сердце сжимается. Позади, совсем, казалось бы, рядом, стоит его вечный двойник – брат. Он белесый, словно и сам покойник. Тень омрачила его лоб. Осознание пока не пришло к нему, но дурное предчувствие все-таки появилось. Обернуться казалось немыслимым. Только бы не смотреть на него, только бы не видеть страшно искорёженной физиономии. Нет! Не сейчас.

Сделав пару шагов, девушка остановилась. Встав на колени, она прикоснулась рукой к обломкам камня. Холодом веяло от этих кусочков, серых, покрытых пылью, запорошенных землей.

-Ты жив, правда? Ты просто смеешься, забавляешься надо мной. Ненавижу, слышишь? Ненавижу эти дурные шутки! Где же ты? Где? – шепот слетает с губ, бессвязный, тусклый. А ответа нет. Только карканье воронов и биение сердца давят на уши.

Все закончилось. Натиск врага стих. В зале, где когда-то под потолком парили свечи, а за столами сидели студенты – руины. Возле разбитых окон – витражей толпятся люди. Многие из них остались одни. Многие из них теперь сироты. А кругом тела, прикрытые черной тканью. Кругом пахнет кровью, пахнет отчаянием. Спасатели из Мунго носятся из одной стороны в другую, укладывая на носилки еще дышащих магов. Сколькие из них справятся? Сколькие не умрут на операционном столе?

В коридорах, когда-то полных детского смеха, теперь безлюдно. Только какая-нибудь старушка-мать слоняется по ним на подкашивающихся ногах, обезумевшая, проклинающая жизнь. Это она выкрикивала смерти в лицо: «умри ты, треклятый враг!». Это она бросалась в битву, как защищающая выводок утка-наседка.

Время опять потекло по-прежнему. Минуты оттаяли. Стрелки на часах опять сдвинулись. Только некому было возрадоваться.

Шел май 1992 года. Волан-де-Морт пал, а самая страшная битва лишь начиналась.

Глава 2

Желтые стены. Лабиринты из коридоров. Люди мельтешат, точно рой. Некогда продохнуть. Некогда остановиться. Дышать нечем: воздух сперт, едок. Все пропиталось спиртом, хлоркой, потом. Перекатные носилки стоят всюду: в палатах мест не хватает. Их толкают, на них роняют грязь с пальто, бранятся. Двери то и дело хлопают. Как только в этом аду, пожарище которого раскинулось на шесть этажей, появляется целитель, все бросаются на него, протягивают к нему руки, как к какому-то властелину. А он устал, он не спал двое суток, голоден, надышался микстурами.

Миссис Уизли уткнулась в плечо мужа, рыдая. Она не могла видеть того, что творилось кругом. Разорванная жилетка Артура Уизли была мокрой. Глава семейства, сжав кулаки, воспаленными глазами следил за дверью, но та, как назло, не открывалась. Где-то там, на белых простынях, лежал его сын с помятыми ребрами. Над ним произносились страшные заклятия, пока какие-то люди в белых халатах разрывали горячую плоть.

Как только спасательная бригада прибыла на место, он ринулся к ней сразу. Его оттесняли, не давая пройти. И только железная сила воли позволила ухватиться за молодого стажера, каким-то чудом оказавшегося на месте битвы. Во время всей операции Артур был подле, вытаскивал тела из-под обломков. Но, что главное, именно благодаря ему местонахождение сына смогли определить. Фред, его вечно веселый мальчик, был переложен на какие-то тряпки и в оперативном порядке доставлен в Мунго. Он весь был в крови, и нельзя было без ужаса взирать на изуродованное тело с неестественно вывернутыми руками.

Но вот, наконец, целитель вышел. Женщина пожилых лет, поправляя очки, выкатилась из операционной. Лица на ней не было.

-Как он? – тотчас подлетел Джордж, едва не свалив с ног какую-то дамочку.

Все это время молодой человек сидел, подпирая руками голову, бездвижно. Он не был глубоко верующим человеком, но молитвы сами собой возникали в сознании.

-Жить будет, - на выдохе сообщила женщина, впрочем, без особой любезности. – Смею заметить, сэр, что дела его не так хороши. Видите ли, даже магия бывает бессильна. По крайней мере, наши специалисты не настолько квалифицированы.

-Что с моим мальчиком?- воскликнула Молли, сокрушенно потряхивая головой.

Целитель медлила. Она разглядывала семейство сквозь дряблые ресницы, прищуривая глаза. Все как на подбор, одинаковые, несносные. С такими, пожалуй, опасно будет скрытничать.

-Он в коме, - отчеканила она и тут же развернулась, намереваясь уйти.

-Постойте-ка, уважаемая! Это как понимать? Неужели вы ничего не можете сделать? Говорите такие вещи и уходите, ничего не сказав? – ринулась миссис Уизли вслед за ней, крепко вцепившись в руку, точно аспида. – Я требую объяснений, сейчас же.

-Вы не одна у нас такая, милочка. Посторонитесь-ка лучше, - пыталась было отпираться целительница, но тщетно: Молли была непреклонна в своем намерении.

-Да никак, Боже мой, не понимайте! Ваш сын в посттравматическом шоке. Вероятно, во время обрушения получил удар по голове. Только заклинания, отвечающие за искоренение физических травм, здесь не работают – пробовали. Вероятно, это проделки разума. В него же нам попасть не получится, покуда он без сознания. На нашей практике такие случаи редки. С ними мы переправляем в другие лечебницы – не наш профиль. Сейчас же это никак нельзя сделать, учитывая, что твориться. Было бы спокойное время…Вы, мамаша, не беспокойтесь. Шансы есть: процентов сорок.

-40? Всего сорок? – едва не падая в обморок, переспрашивала женщина.

-О, это еще много, поверьте! Без аппарата жизнеобеспечения, который в мире магов никак не достанешь, показатель приличный. Магией поддерживать функционирование организма – задача не из простых, знаете ли, - рассвирепев, рявкнула целительница, после чего, наконец, вырвала руку и быстрым шагом вошла в оживленную толпу.

Джордж привалился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он не верил в то, что услышал, не мог, не желал верить. Весь мир разом схлопнулся для него, как если бы на Землю обрушился метеорит. Лицо брата то появлялось, то исчезало из воспоминаний. Мысли скакали, как бешенные, перекидываясь из одного эпизода жизни на другой. Вот они вместе бегут от Филча, вот перепрыгивают с лестницы на лестницу в момент их движения, вот бегают по вагонам поезда и пугают студентов веселыми кричалками… Сколько лет беззаботной жизни грозилось кануть в небытие за одно лишь мгновение.

Взгляд метнулся в неопределенном направлении и остановился на лице Илис. Девушка выглядела бесцветной. Никогда прежде он не видел ее настолько испуганной. Джинни, его сестра, пыталась приободрить ее, но выходило слабо. С каждым новым словом Илис становилась только мрачнее. Ему на мгновение даже почудилось, что сейчас ей сделается дурно, но какие-то неведомые силы все еще позволяли ей стоять на ногах без чужой помощи.

Илис…Он спас ее, пожертвовав собственной шкурой. Нет, конечно, девушка была не виновата. Она не толкала его под камни, не вынуждала прыгать навстречу смерти, да и сама могла оказаться в его положении, но странное чувство, походящее на злобу, закипало в сердце. Человек, который прежде заставлял внутри все трепетать, стал в одночасье неприятным, отвратительным. Почему? За это чувство Джордж испытывал вину, надеясь, что все встанет на круги своя, но этого не происходило. «Наверное, нужно время,» - думал он, мечтая о бутылке обжигающего огневиски.

Что-то хрустнуло, надломилось, и между ними пробежала трещина, первая за все время, норовящая перерасти в пропасть. Илис впервые подняла голову и посмотрела на того, кто вскоре должен был стать ее мужем. Ее глаза были полны страха.

Глава 3

-Весьма интересный случай. Пожалуй, ваше предложение вполне действенно, хотя присутствуют большие риски. В любом другом случае я даже не стала бы говорить с вами, но сейчас у нас нет выбора. Хроническая кома – дело нешуточное. Мы не сможем долгое время предоставлять ему бесплатное нахождение здесь. Однако не принимайте это на свой счет. Ваш навык весьма специфичен, но и впрямь может оказаться полезным. Могу лишь предполагать, чем именно обусловлено ваше владение им. Подобное скопление энергии в человеке – редкость. Но да вы сами понимаете: чистая кровь волшебников привела к истощению их магические способности. Сейчас правительство всерьез задумывается над тем, чтоб исправить установившуюся ситуацию, слышали? Война сказала нам очень о многом, - рассуждала миссис Брэгг, удобно усаживаясь в кресло. – Однако не спешите питать ложных надежд. Проникнуть в сознание будет нелегко даже вам. Признаться, мы много раз пытались сделать это, но ни разу не выходило. Пять человек… Ну, не будем о грустном.

Догорал вечер. Солнечные лучи лениво пробивались в затхлый кабинет, расползаясь по ярко-желтым стенам. Казалось, будто все кругом – солнце, яркое и слепящее глаза. Чтобы смотреть на женщину, разодетую в точно такой же яркий халат, приходилось напрягать глаза и превозмогать себя. Порой Илис удивлялась, как вообще эти люди работают здесь.

-Итак, подведем итоги. Мы имеем дело с нарушением нейронных связей, важных для выработки ряда гормонов. Их нехватка, в свою очередь, вызвана нарушением энергетического баланса после травм и последующего лечения. Нам повезло, потому как процессом восстановления наш пациент может в какой-то степени управлять. Если вы подсоединитесь к его сознанию и сможете оказать необходимое психологическое воздействие, состояние может стабилизироваться. Но как же, позвольте узнать, вы это себе представляете? - продолжала целитель нравоучительным тоном.

-Все просто. Дело в том, что я визуализирую фрагмент, находящийся на бумаге (для этого мне не нужно чужое сознание). Далее же он станет некоторой отправной точкой. Мозг Фреда схватиться за этот фрагмент и дорисует все необходимое. В наших задачах не стоит детальная передача действительности и воспроизведение образов, так что проблем возникнуть не должно. Однако мне нужно как можно детальнее продумать начальный образ. Я считаю, что он не должен сразу осознавать иллюзорность окружающего пространства. Если такое произойдет, наверняка ситуация усугубиться, и мы не сможем вернуть его назад. Мозгу нужно время, чтоб приспособиться, - ответила девушка и смолкла. Она старалась держать себя под контролем, но все-равно ощущала, как дрожат губы.

Миссис Брэгг что-то обдумывала. Она внимательно склонилась над своими бумагами и что-то читала. Ярко-красные очки то и дело сползали на кончик носа, поэтому приходилось все время их поправлять. Со стороны это выглядело забавно, и посетительница даже немного приободрилась: вид старушки напоминал о чем-то простом и забытом.

-Значит так, - подала голос целительница спустя какое-то время. – Моя смена сегодня заканчивается. В нашем крыле по ночам дежурит Люси. Я предупрежу ее о вас, Илис Рочестер. Будете входить через черный вход. Охрана так же будет предупреждена. И не тревожьтесь. Ваша просьба будет исполнена: никто из семьи Уизли не узнает об этой практике, хоть я и не одобряю такой консперологии. По закону мы не имеем права скрывать такие вещи от близких. Ну, вольно!

-Благодарю!

Дверь захлопнулась. Илис теперь стояла одна, в совершенно пустом коридоре больницы Святого Мунго, торжествующая после своего успеха. Как только стало понятно, что Фред не очнется так скоро, как всем хотелось бы, она начала думать, что же можно сделать. Не находилось и дня, чтобы ей не приходилось вспоминать ужаснейший день трагедии. Вина не давала покоя. Из-за этого чувства девушка даже перебралась поближе к Мунго, поселившись в дешевом трактирчике на втором этаже. Это было прескверное место, зато рядом с Фредом, которого при желании можно было посещать хоть каждый день. А прежде она жила со всеми Уизли, почти как полноправный член семьи. Всякий раз становилось гадко, стоило только вспомнить день отъезда. Наверняка эти люди беспокоились за нее, но доставлять хлопот своим присутствием ей не хотелось – слишком неправильная была у нее фамилия. Да и, сталкиваясь на лестнице с Джорджем, делалось тошно. За все время она так и не взглянула ему в глаза, избегая любой встречи, пусть даже самой короткой.

А тьма уже придавила солнце к земле. Оно почти село за горизонт, и только ярко-рыжая полоса все еще сохранялась на небе. На удивление, было тихо. Посетители разом куда-то делись, и только изредка на лестничных пролетах мелькали люди в халатах. Невыносимое одиночество давило на плечи. Разве что расплывчатое воспоминание о любимом человеке согревало сердце. Джордж. Он всегда смотрел на нее каким-то пустым отрешенным взглядом, взглядом чужого человека. Не удивительно. По ее вине Фред находится на больничной койке. И почему только она его не послушалась?

Стоило все же сесть на тот рейс в Египет, дабы избежать призыва в ополчение. Стоило послушать наставления магов из противоборствующего Ордена Феникса, которые убеждали ее в опасности опрометчивого решения. Они были правы: ей нельзя было появляться там, поскольку ее отец – серьезнейший человек, представляющий реальную угрозу всему волшебному миру. Она почти не помнила его, поскольку оставил семью он тогда, когда ей было всего-навсего три. Но даже так ей никак не верилось, что он – пожиратель смерти, убийца, не считающийся с чужими жизнями. Однако это было так. И, что самое главное, он привел подмогу в самый неподходящий момент – когда битва была почти выиграна. Сейчас его разыскивали по всему Лондону, а ее, казалось бы, никак к этому не причастную, обвиняли в поддельничестве благодаря дружкам Малфоя, зарегистрировавшими обвинение в Министерстве ради снятия с себя подозрений.

Джордж не скажет, что ненавидит ее теперь, не скажет, что именно чувствует. Но она знает, она видит это, а потому так боится читать письмо, лежащее в кармане юбки. Нет, она не станет делать этого ни за что на свете: она не вскроет конверт. Внутри нее боролось две стихии: любовь и отчаяние. Ей не хватало храбрости, чтобы смотреть правде в глаза. И как только распределяющая шляпа определила ее на Гриффиндор? Впрочем, ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Илис точно знала, что виной тому была непреклонность. Она всегда шла напролом, правда, не выбирая пути. Вот и сейчас, становясь на распутье, ей приходилось чувствовать, как внутренняя слабость и упрямый нрав выжигают внутри все, даже самые последние надежды. Назад пути не было.

Глава 4

Запах табака ударял в нос. Из-за этого слезились глаза, горчило во рту. Кругом было шумно: играл приглушенно джаз, ворчали старики за соседним столиком, и какая-то дама в черном разливала напитки, нервно подергивая плечами. Кабак. Вся грязь и серость Лондона обитала здесь. Пьяные рожи, раскрасневшиеся от виски; покрытые язвами руки, с трудом держащие карты; развязно смеющиеся волшебницы – сквернее места и не придумать. Если бы Джорджу предложили выбирать между ним и Азкабаном, он незамедлительно выбрал бы второе. Уж лучше гнить заживо и испытывать все тягости жизни, чем в беспамятстве наблюдать, как выворачивает за стойкой пьяницу и ощущать на себе неприятные скользкие взгляды. Здесь он действительно делался плох и неважен. Это окружение съедало, вынуждало прикладываться к стакану даже тогда, когда видимой причины и не было.

Голова раскалывалась. Мысли, которые так хотелось забыть, снова и снова всплывали в сознании. И даже две бутылки огневиски не делали ситуацию лучше. Наоборот, с каждым новым глотком мозг высвобождал новые эпизоды, заставляя содрогаться всем телом. Его брат страшно болен. Его брат умирает. А он сидит здесь, пропивает их совместно нажитые средства, полный банкрот, ожидающий хотя бы какой-то вести из Мунго. На все его вопросы врачи лишь разводили руками. Они совсем ничего не хотели ему сообщать, словно он был пустым местом для Фреда.

Так хотелось снова вернуться в те дни, когда небо, ясное и светлое, разливалось над головой, точно море. Так хотелось гоняться за плаксой Миртл, поселившейся в одном из туалетов третьего этажа, подшучивать над старичками в картинах и сумасбродно играть на свистелках во время уроков истории ( хорошо, что профессор был глух и слеп к их проделкам). Всего этого не доставало теперь, когда вся жизнь пошла кувырком, кубарем вниз.

-Еще один район? Это что же, оставаться здесь нам не безопасно? – говорил один из мужчин, сидящих подле. Голос его хрипел, булькал, и как-то особенно возвышался над всеми другими.

-Сам почитай, старина. Это ведь совсем близко. Не ровен час, нас всех здесь прикончат. Слышал, сколько магов пострадало за последнее время? Клянусь, что за всю войну столько не наберется! Если число убийств будет расти, нам придется с тобой скрываться среди маглов, а это весьма омерзительно. Да-а, чувствую, революции не избежать. И что бы ни говорили в Министерстве, маглы маглами и останутся. Никакие законы о чистоте крови этого не исправят. Ну разве может земляной червь полететь? Что будет, если до владения палочкой начнут допускать всякого смертного? Впрочем, не факт, что мы с тобой доживем до этого, - рассуждал другой, необычного вида человек, кого-то сильно напоминающий Джорджу. Он даже присмотрелся получше, но не мог вычленить не одной черты, которая бы четко давала ответ на вопрос, кто это.

-Маглы? О Боги, не произноси это вслух, если не хочешь моей смерти, - возмутился первый, с громким стуком отодвигая от себя бутылку.

-Хорошо-хорошо, не стану. Но что же ты еще предлагаешь?

-Убегать.

-И куда же?

-А, скажем, к побережью Северного моря. А?

-Но-но, притормози. Уже не намекаешь ли ты на Азкабан?

-Да как ты подумать мог! Нет, и, однако, сейчас там куда безопасней, чем в Лондоне. Поселимся в рыбацкой деревушке, купим лодку на последние золотые, да и, пожалуй, что еще нужно для мирной старости?

-А бизнес куда же?

-А ну его к черту! Куда теперь я со своей лавкой? Ее разнесло в щепки, район перекрыли. Вот и сижу теперь здесь, пресмыкаюсь, отчаянно жду, что однажды все переменится. Но оно не переменится, потому что Министерству мы не нужны, понимаешь? Плевать им на наш бизнес, голод и мор. У них дела поважнее…

Джордж поперхнулся. На ум пришел магазин, стоящий теперь одиноко на перекрестке с заколоченными дверьми и окнами. Он все еще жил там, на втором этаже, но попадал домой исключительно с помощью летучего пороха: единственная дверь, ведущая к черному выходу, надежно была заколдована, чтобы никто чужой не посмел так просто проникнуть внутрь. Сколько сил было вложено в это место! Сколько творений, придуманных с братом, теперь пылилось на полках, никому не нужных, глупых, бессмысленных. Стеллажи, прежде полные, теперь пустовали. Сладости спустя месяц пришлось выкинуть, поскольку были они далеко не вечными. В общем, одни убытки, которые никто не собирался ему возмещать. Ну и что с того, что пожиратели разнесли большую часть торгового зала? Что с того, что они разворотили ему систему водоснабжения? Разве во всем Лондоне ситуация сейчас лучше? А жить становилось не на что. Просить у отца не хотелось – ему нужно было кормить всю семью, а Министерство после уничтожения здания банка платило больше облигациями, чем реальной валютой. Приходилось перебиваться, а порой и не есть днями, дабы выпить бутылку-другую крепкого спирта.

«Ей когда-то нравилось ездить на нашей двигающейся лестнице. Она говорила, что это похоже на магловский эскалатор. Теперь же этой диковины нет и никогда не будет», - вспыхнула вдруг мысль и окончательно заставила ощутить упадок сил. Темные кудри, родинка у глаза, ямочка на правой щеке – снова захотелось увидеть все эти мелочи. Фотография тут же возникла в руке, помятая, выцветшая, с курса так пятого. В тот день отец притащил домой магловский аппарат, которым братья тотчас решили воспользоваться. И как хорошо, что в ту пору Илис гостила у них. Лохматое, похожее на взъерошенного пса существо, невинно улыбалось в камеру, слегка наклонив голову, с удивлением. Они перехватили ее на лестнице, со спины, ранним утром.

Нет, она невиновна! Она не могла помогать пожирателям, потому что обладала честнейшим сердцем, что тут же расположило к себе братьев еще тогда, на ее первом курсе. Уже тогда они считали с гордостью, что к их подруге просто не может пристать грязь. Вера эта никуда не делась даже спустя годы. Какой смысл для столь мощной организации вести дела с полукровкой, которая ( а это Джордж знал наверняка) предпочла бы смерть работе на заклятого врага? Только подумать, эти безумцы напали на ее дом – Хогвартс! Она всей душой любила его и действительно жила им, чтобы простить сначала убийство директора, затем – полный хаос. С отцом же они не виделись и никак не могли этого делать, поскольку Илис выбиралась из Хогвартса только к своей сумасшедшей мамаше да к ним в Нору, а этот наисквернейший тип не мог появиться ни в одном из перечисленных мест. Иногда Джордж злился на дружков Малфоя. Это ведь они обратились в суд с обвинениями в сторону Рочестер. Видимо, хотели сухими выйти из воды, показав, что работают на магическое сообщество и никак против него. Но какие у них доказательства? Как они вообще могут заявлять столь страшные вещи?

Джордж нервно сглотнул, кинул на стол несколько золотых, распрощался с трактирщиком и вышел на улицу: находиться внутри стало невыносимо.

Вечер нависал над городом. Извилистая улица пустовала. К этому все еще было трудно привыкнуть: обычно магические кварталы кишели людьми. Сейчас же ни в одном окне не горел свет, на дверях магазинов висели вывески «закрыто». Грязно, слякотно, всюду осколки, строительный мусор. А какая стояла тишина! Разбавляли ее только собственные шаги. Они раздавались эхом по всей округе. Стук. Стук. Стук.Чем дальше Джордж отходил от трактира, тем сильнее предчувствовал недоброе, осознавая, что зря оставил бутылку огневиски на столе. Было бы неплохо приглушить ее по дороге.

Все кругом старое и знакомое. Как сегодня открывается эта скрипучая дверь в Волшебный зверинец. Илис, неуверенно хватая его за руку, пытается вразумить Фреда: тот решил, что ей нельзя жить без огромного пушистого кота. Тогда был ее день рождения – день немаловажный для всех.

-Смотри, может быть, этот? Или тот, с рыжим ухом? – задумчиво бубнил Фред, поднимая то одного, то другого на руки. Он однозначно знал толк в подарках.

-Как бы наша мамаша не узнала, что ты решил скупить весь зверинец. Как по мне, стоило бы взять майкуна. Смотри, какой матерый – точно разделается с миссис Норрис. Даже глаза светятся с тем же азартом, что у тебя. Как родной, - улыбаясь, твердил Джордж.

-Да ну! Скорее, похож на тебя! Видишь, как фырчит. За такого и по шее получить не грех.

-Ну все, хватит! Вы задушите беднягу! – смущенно встряла в разговор Илис, бережно поглаживая мурлыкающее создание.

А здесь они, будучи совсем юными, впервые встретили Златопуста. Джордж до сих пор посмеивался над пристрастием мамы к чтиву жигала, которое, казалось, даже после всех разоблачений, никуда не делось. Зато Илис не теряла головы из-за обаятельного «героя» и даже подшутила над ним однажды, во время ответа на уроке по защите от темных сил, направив на него таранталлегру. А тут случилась драка отца с Малфоем. То-то была забава! Они с братом все кричали: « Так держать! Бей!». Тогда еще с ними был сам Гарри Поттер, мальчик, что даже не подозревал о великих поступках, которые совершит.

Джордж остановился. Воспоминания разом размылись, стоило только отчаянному крику привлечь внимание.

-Остолбеней, собака! Вот черт! – слетали слова с губ бегущего человека. Он с кем-то сражался, и было видно, как силы медленно покидают его. По всей видимости, перестрелка была долгой. Палочка волшебника перекатывалась из одной руки в другую, и яркие вспышки света мелькали в отражениях разбитых окон.

Джордж снялся с места. Он понимал, что лучше было бы скрыться, предаться бегству, однако бросить беднягу не позволяла совесть. Тотчас нащупав палочку в кармане, он вывалил навстречу противнику, зарядив в него сильнейшим экспелиармусом. Человек в черном плаще оказался обезоружен и отброшен ударной волной в наваленный мусор. Потом налетело еще несколько из-за угла. Потом еще. Их пытались окружить, отрезать пути к отступлению. Прикрывая друг другу спины, Уизли и незнакомец старались держать оборону. Любой промах мог стать последним для них, ведь те, кто так яростно нападал, использовали далеко не безобидные заклинания.

Уизли не был бы Уизли, не обладай той долей хитрости и наблюдательности, которые пригодились как раз вовремя.

-Скорее, сюда! – вскрикнул он, после чего потащил вслед за собой тучного человека.

Они ввалились в какой-то магазин через полуоткрытую дверь. Она была заклинена, но под весом двоих со скрипом раскрылась. Пыльный пол и валяющиеся бумаги свидетельствовали о том, что мародеры уже зачистили это место.

Быстро, точно в агонии, волшебники ринулись вверх по лестнице, кидаясь вспышками через спину. Последняя надежда оставалась на камин. С летучим порохом Джорджа вполне можно было бы убежать. Другое дело, был ли здесь он. Уизли предположил, что да, поскольку краем глаза заметил возвышающуюся над крышей обугленную трубу. Ее почти разнесло, но какие-то кирпичи еще держались на месте.Но не каждый волшебник согласился бы проводить в дом «дыру» со всех точек света. Это, пожалуй, небезопасно. Может быть, эта труба была обычным отвлекающим маневром, а сам камин давно заложен, еще перед битвой. Джордж слышал, что многие прибегали к подобным методам, чтобы обезопасить себя.

Однако им повезло. Стоило только вбежать в оду из комнат, как знакомое сооружение, полностью покрытое копотью, радушно встретило их.

-Молодой человек, как войдете, не теряйте меня из виду, - посоветовал ему незнакомец, варварски вытаскивая из его кармана мешочек с порохом.

Последний взрыв. Кажется, камина впредь больше не будет. Вспышка света была яркой, только беглецы остались в безопасности. Джордж прыгнул в камин ровно тогда, когда заклинание отразилось от стены,направившись в его сторону. Далее – сотня картин, помещений, окон в пространства совсем незнакомые. В глазах рябило. Внутри все сжалось в комок. Хотелось зажмуриться, но делать этого было нельзя. Только когда знакомый краешек плаща вдруг мелькнул перед взором, удалось выбраться из этой пыточной камеры.

Джордж повалился на пол, неплохо приложившись о сервант. Он был весь в пыли и копоти. Но и окружение оказалось не лучше. Это было сумрачное помещение, освещаемое свечами, подвешенными на стены. Всюду валялись книги, нагромождались шкафы, окружая повидавший жизнь старый диван, обшивка которого превратилась в отрепья. О былом величие кабинета напоминал только стол возле окна, обитый сукном, из массива темного дуба. Облакотившись на него, как раз стоял незнакомец, нервно пожевывая папиросу.

-Вот, мистер Уизли, мы и в безопасности, - небрежно протянул он, отечески разглядывая Джорджа.

-Не думал, что мы знаем друг друга, - удивленно начал тот, но, подняв голову, облегченно выдохнул:

-Хотя, кажется, я все же вас знаю. Вы – тот самый невежда, настрочивший про Гарри какую-то дрянь.

-Но-но, полегче, молодой человек. Ваш отец сейчас протестовал бы против такой речи. У меня не было выбора: сами понимаете, сохранить место в таких условиях очень трудно.

-Но вы ведь его не сохранили.

-Да. И, как видите, теперь вынужден таскаться по грязным делишкам. Но посмотрим на ситуацию с другой стороны, дружище. По крайней мере, сейчас наши цели с вами совпадают. Видите ли, я очень даже рад, что повстречал вас. Отважиться на помощь – большое дело, хоть я и сам вполне мог справиться. Дело в том, мой дорогой, что нынче я заведую отделом по борьбе с революционным движением. Ну, разумеется, вы должны быть в курсе последних событий. Когда вы решили прибегнуть к летучему пороху, я сразу подметил вашу наблюдательность, которая была бы очень кстати. Вы ведь, насколько я знаю, весьма неплохо осведомлены о делах семьи Рочестер. Я прав?

Джордж ухмыльнулся. Этот прохвост был осведомлен больше, чем предполагалось. Выстраивая события в одну цепочку, он теперь понимал, что, вероятно, все события этого дня были так или иначе подстроены. Даже разговор в кабаке не оставлял сомнений. Тот человек, которого он не мог идентифицировать, наверняка был Корнелиусом Фаджем, нынче разжалованным министром магии.

-О, хотите, чтобы я сдал ее вам с потрохами, не так ли? – оскалился он, с изумлением наблюдая, как надменный судья превращает воздух в стакан с виски.

-Не совсем так, мой дорогой. Речь не идет о чем-то дурном. Нет-нет. Наоборот, мне очень бы даже хотелось ее оправдать.

Уизли отнесся к услышанному скептически. Этот человек определенно имел выгоду от подобного расклада вещей, иначе бы даже не стал ходатайствовать за полукровку, обвиняемую по страшнейшей статье.

-Знаю, о чем вы думаете. Признаться, я думал бы так же. Нет, даже больше: я думаю, в самом деле. Нашему делу это и впрямь пошло б на руку. Буду с вами честен, Джордж: лишняя пешка не вяжется с информацией, которую мы имеем. Ни одни сведения не указывали на вашу подругу, кроме выдвинутых слов обвинителей. Однако ситуация переменилась. Недавно, после случившегося несчастья в «гнезде» пожирателей, мисс Рочестер как испарилась. Кажется, она задолжала трактиру недалеко от Мунго, пропав с глаз долой. Мы долго вели за ней слежку, как за потенциально опасным объектом, а тут такое несчастье. Было бы весьма горько узнать о ее причастности к делу, ведь это бы усложнило… э-э-э, его ход.

- Хотите использовать Илис как рычаг воздействия на Рочестера?

-Верно! Вы действительно проницателен, мой дорогой, - кивнул Фадж, слегка улыбнувшись. Лицемерия в его тоне было прилично. Джорджу явно не нравился этот тип, который даже сейчас желает использовать его ради своих целей. Что нужно этому человеку? Зачем он распинается перед ним? Хочет, чтобы он присоединился? О, пожалуй, что так. Джордж зачем-то очень ему нужен. Может быть, потому, что знает о девушке больше, чем кто бы то ни был иной.

-Что вам от меня нужно? – поинтересовался Джордж.

Корнелиус только пожал плечами:

-Мне? Нет, пожалуй, что и ничего. А вот вам, дорогой, от меня нужно многое. Оправдание Илис, например. И вы будете работать на нас, в частности, на меня, поскольку легче всего сможете собрать необходимые данные. Вам не нужно втираться в доверие, чтобы собрать алиби. И вы сообразителен. Наконец, я в долгу перед вами за это блистательное спасение, поэтому делаю подобное одолжение. Ну как? Вы рады? По лицу вижу, что очень. Что же, держите бокал, дорогой. Мы просто обязаны отпраздновать наш с вами успех!

Джордж без особой охоты взял повисший в воздухе бокал и разом опрокинул в себя: происходящее было слишком абсурдно и неприятно, а, что главное, и впрямь не оставляло выбора. Но и в этот раз алкоголь не привел его в чувства.

Глава 5

Время приема окончено, - недовольно сказала целитель, выглядывающая из-за двери. Ее красные очки раздражали. Хотелось выломать им душки и вынуть стекла, толстые и громадные.

Пустая крошечная палата – привилегия. Джордж не мог понять, отчего его брата перевезли. Обычно за такие хоромы принято было платить. С них же ничего не потребовали. Он спрашивал у отца, но тот так же был удивлен. Никто ничего не знал, да и не хотел знать: это была, пусть и маленькая, но радость.

Белые стены, лампадка на тумбочке, окно во всю стену, занавешенное шторами – все безлико и чисто, отдраено до педантичности. Хотя бы не ощущался зной лета, который вот уже несколько недель буйствовал за пределами Мунго.

Джордж встал, с каким-то разочарованием прощаясь с комнатой. Он крепко пожал руку бездвижному брату, пожелал ему не раскисать до состояния слизня и выплыл за дверь, словно призрак. Долго, еще очень долго он смотрел на койку сквозь щель, пока, наконец, не смог найти в себе силы оторвать взгляд. Почти каждый день он навещал брата, и всякий раз эти визиты делались невыносимыми.

Коридоры вели к выходу, пустые в это позднее время, мрачные. Они опутывали паутиной, загоняя в ловушку. Всегда казалось, что в них легко потеряться, стоит только свернуть не туда. И он свернул, потому что вместо лестницы вдруг столкнулся с еще одним «туннелем», ведущим в другое крыло.

Ему никак не хотелось плутать, но возвращаться назад сил не было, поэтому пришлось медленно следовать вдоль глазниц – окон, сквозь которые догорающий вечер следил за ним. И вдруг ( о чудо!) впереди показались люди. Навстречу шла целая делегация из двух охранников, медсестры, семенящей ножками вслед за ними, и какой-то особы в медицинском халате. Что интересно, она была обыкновенной гражданкой, никак не связанной с персоналом - на это указывал подол черной юбки, высовывающийся из под халата. Сначала Уизли даже обрадовался: он сможет узнать, как выйти из злополучной больницы! Но, приглядевшись, разом остановился. Навстречу ему шла никто иная, как сама Илис Рочестер, его ненаглядная невеста, его «цель». Стоило только им поравняться, как знакомый аромат цитрусовых духов пахнул в лицо. Сомнений быть не могло – это и впрямь она. Но что ей делать в таком месте, в такой компании?

Илис, казалось, тоже его узнала, потому что вдруг разом ускорилась, намеренно отводя взгляд. Она явственно делала вид, что поддерживает диалог со своими спутниками.

-Куда прикажете девать мальчишку? – не унималась медсестра, дергая ее за руку.

-Переведите в соседнюю палату. И передайте фельдшерам, чтобы не упоминали его родителей. Для нашей терапии это будет губительно. Сами понимаете, какой стресс испытывает сейчас ребенок. Да, и еще: дайте ему снотворного. Ему предстоит нелегкая ночь завтра. Навряд ли он сможет уснуть.

-Илис! – не удержавшись, воскликнул Джордж. Он готов был даже ринуться к ней, но здравый смысл оказался сильнее.

Не сразу, но девушка остановилась. Она вздрогнула и обернулась с таким горестным видом, что сердце Уизли застучало отчетливей. Какой же бледной она была! Синяки под глазами, впалые щеки, мутный взгляд – да она не здорова! Это осознание обрушилось лавиной, против которой не было никаких средств.

Минута. Другая. Третья. Двое молодых человек смотрели друг на друга, словно через стекло. Взгляды их не пересекались, но сердца, вероятно, бились в одном и том же тревожном ритме.

-Его перевели, знаешь? – сказал Уизли первое, что пришло на ум, лишь бы только развеять установившуюся тишину.

-Правда? – дрожащим голосом спросила Илис.

-Ты ведь не навещаешь его, верно? Врач говорила, что ни разу не видела тебя с ним… Почему? Почему, после всего, что было… Он ведь твой друг, наконец. Неужели тебе все равно? Неужели ты настолько бездушна?

Джордж чуть не прикрыл рот руками. Он испугался собственных слов. Он не хотел произносить их. В одно лишь мгновение все стало в сотни раз хуже. Пол под ногами едва не трещал, норовя разверзнуться темной бездной.

-Ты прав, - сухой ответ, холодный, отправленный в никуда. – Мне жаль, правда. Меня ждут, извини.

И все стихло. Хрупкая фигура завернула за угол, даже не обернувшись на прощание. Джордж остался наедине со своей совестью. И она вопила о том, какой же он идиот. Мост, который он решился было выстроить, теперь оборван. Он сам изуродовал то, что могло стать началом. Но неужели он прав? Неужели эти слова, сказанные им в порыве отчаяния, имеют вес? Верить Илис желания не было. И, все-таки, странное беспокойство охватывало его. Илис совсем не умела врать. Он помнил, словно это было вчера, тот инцидент на озере, наверняка давший понять ему это. Сегодня же девушка словно переменилась: слишком уверенной казалась она, слишком решительной.

Глухие шаги вновь раздались по коридору. Это молодой человек, потерявший надежду, во что бы то ни было, плелся в лабиринте смерти. Этим вечером звезды особенно смеялись над ним: он наконец-то почувствовал их одиночество.

…

-Илис! Вот ты где! Мы всю школу оббегали, а ты вот куда забралась! – кричал Фред, восторженно махая руками. Он решительно направлялся к кривому дереву, скрывающему ветвями съежившуюся девочку. Она прижимала к себе блокнот с зарисовками, бессмысленно пялясь на небо, серое, как непроницаемая стена.

-Опять рисуешь это глупое озеро? Да оно мрачнее самой смерти! Скукота! Самой-то не надоело? И что, не пойму, тебя все тянет к нему? – ругался Фред, пока его брат-близнец усиленно кидал в него заклинания в надежде сдернуть с головы шапку.

-Илис, ты до посинения нас напугала! Мы же так быстрее состаримся! – засмеялся Фред, а затем резко стал хмурым. – Это еще что такое?

Бинт, отчетливо выделяющийся своей белизной на загорелой руке, привлек его внимание. Улыбки как не бывало: сквозь материю проступали кровавые пятна, напрочь отбившие всю радость встречи.

-Мерлинова борода! – воскликнул он и даже попятился: так сильно был изумлен.

-Кто это сделал, Илис? Я спрашиваю: кто? – вдруг встрял Джордж, с трудом сдерживая гнев. Он произносил каждое слово отдельно, четко, чтоб его суть наверняка дошла до сознания Илис. Но Илис лишь отводила взгляд. Казалось, она готова заплакать в любой момент, но почему-то не делает этого – крепилась. Только бледное, как у покойника, лицо выдавало скрытую боль.

-Никто. Правда! Все хорошо! Это так…- пыталась улыбнуться она, непроизвольным движением руки натягивая короткий рукав свитера на причину тревоги. Но Джордж понял все и без слов. Во всем Хогвартсе был только один человек, способный на столь гнусный поступок. И Уизли, определенно, знал, кем он являлся. Пусть эта упертая девчонка молчит! Пусть надеется, что они все забудут. Не хочет создавать проблем? Боится? Пусть! Он не оставит это так просто, ни за что на свете.

Джордж молча развернулся и куда-то пошел. Фред кричал ему вслед, Рочестер – молила вернуться. Никто не мог нарушить его решимости в этот момент. И даже если бы Илис стала умолять на коленях – это не помогло. И какой Дьявол заставлял ее общаться с этим мерзким Малфоем? Отчего она была той единственной Гриффиндоркой, что улыбкой отвечала на его подколы, соболезнованием – на вспышки гнева? Она даже пекла ему печенье, когда тот оставался один в каком-то меланхоличном состоянии духа. И это он так отплатил ей за проявленную доброту? Мерзавец!

Двери, ведущие в библиотеку. Широкоплечий блондин, развязной походкой направляющийся к своим скверным покоям. Свита из двух пухлощеких слюнтяев. Все случилось даже слишком быстро. Только слова дрянного волшебникапродолжали стоять в ушах, разжигая ненависть:

-А! наша шавка! Ну здравствуй! Клянусь, твой папаша был бы доволен, увидев тебя таким. Помниться, этот дурень так же решительно направлялся в сторону моего отца. Ах, как же жаль, что ты позабыл, чем это все кончилось. Ну, ничего. Я напомню, раз уж память твоя, как у курицы.

Однако удар Джорджа прилетел раньше, чем тот успел обратиться к палочке. Уизли без единого колебания напал на обидчика, тотчас повалив его на землю. Завязалась драка. Испуганная свита змеиного адмирала, выползшего из подвалов Хогвартса, кинулась во тьму коридоров. Малфой, не привыкший к кулачным боям, заскулил. Он пытался давать сдачи, однако выходило не очень. Джордж был неумолим. Ни разбитый нос, ни покрытые кровью костяшки пальцев не могли остановить его в это мгновение.

Неизвестно, сколько бы продлилась драка и чем она кончилась, если бы не Фред, подоспевший сзади. Он с трудом оттащил брата от распластавшейся жертвы, сквозь зубы твердя:

-Остановись-ка, дружище! Ты с дубу рухнул? Он ведь сейчас издохнет совсем! Илис этого не простит.

И, словно в подтверждение этих слов, в поле зрения оказалась Рочестер. Она с ужасом уткнулась ему в плечо, готовая тотчас упасть в обморок.

-Хватит! Не мучай его! Он не виноват! – шептала она, пока Малфой пытался подняться на ноги.

-Не виноват?! А рана на твоей руке – шутка? Ты сумасшедшая! – отвечал ей тот, но девушка не унималась:

-Не виноват! Не виноват! Ты просто не понимаешь! Он несчастный, бедный человек, потому что ему приходится быть таким. Прости его, пожалей. Однажды ты все поймешь. И...кулаки. Несчастный, как сильно ты искалечен! Тебе срочно нужно к врачу. Боже! Наверняка будет синяк!

Джордж не мог противиться этой нежности, этой заботе, полностью обезоруживающей, делающей его слабым, бессильным. И он сдался, разжав пальцы. Только теперь боль и впрямь ощущалась, неприятная, ноющая. Во рту стоял привкус крови. Кулаки все еще чесались. Но как искренне, как печально были сказаны эти слова! О, чистейшая, светлейшая душа стояла перед ним! Ангел! И только лицо этого ангела было искажено полнейшим отчаянием. Это был первый раз, когда Джордж устыдился себя, своей импульсивности, сдался без всяких раздумий. Это был первый раз, когда он понял, что едва не разрушил все своим же поступком. И, все-таки, она была благодарна ему. Все-таки, ходя по грани, рискуя, он скрепил дружбу. Тогда Джордж еще не знал, что однажды ему придется делать это еще раз.

Глава 6

-Дред, я принесу еще, ладно? – кричал в коридоре вихрастый парень, некто, зовущийся Джордж, только что переведший впустую около двух десятков хлопушек. Это был трехмесячный запас! И, что самое горькое, останавливаться он даже не думал.

Тот, кого называли Дредом, с сочувствием смотрел, как пространство под их кроватями высвобождается. Только подумать, что это случилось лишь по его вине! Кто мог предположить, что посреди коридора, ведущего на урок зельеварения, неожиданно возникнет невидимая стена, через которую может пройти абсолютно любой, кроме него самого?

Сначала он не поверил своим глазам, предположив, что это брат опять задумал какую-то шутку, но когда выяснилось, что Джордж не при делах, ситуация стала весьма абсурдной. Ни одно заклинание не помогало. Он думал, что стал сумасшедшим! В ход пошла вся изобретательность, на которую только способен человеческий разум. Весь Хогсмид стоял на ушах: два рыжеволосых подрывника скупали буквально все, что могло хлопать и бумкать. Продавцы с подозрением начинали коситься в их сторону, а зельевар Снейп, их грозный профессор, при виде которого волосы встают дыбом, ходил хмурый: перед его кабинетом стояло облако едкого дыма.

Наконец, все было готово. Ничего магического не предполагалось. Им было ясно: привычными методами действовать не получится. Это была наиглупейшая, но весьма действенная идея: сделать подрыв так, как делают это маглы. Селитра, уголь, немного серы – все было готово. Братья, привыкшие взрывать что угодно, затаили дыхание и, соорудив сомнительную установку, ринулись врассыпную.

Грохот оказался сильным, настолько, что привидения с картин испуганно разбежались. Дышать было нечем, тусклое свечение факелов расплывчатыми пятнами проглядывало сквозь дым. Хорошо, что каркас проема не рухнул: их наверняка придавила бы вся мощь Хогвартса.

-Ну, теперь мы покойники, Фред, - заявил Джордж, с улыбкой поглядывая на брата. Тот согласно кивнул, продолжая выдирать из волос крупицы побелки. Опять провал. Опять неудача.

Исключение! Страшно предположить, что сказала бы мать! Но она ничего не сказала, и, что самое удивительное, никто из учителей даже не обратил внимание на произошедшее. Это повергло в шок. Если прежде за любую провинность их отправляли к директору, то тут, за нарушение всех законов, за возможное причинение вреда окружающим, им не сделали даже выговор. Да и Джордж, как казалось, уже на следующий день позабыл о случившемся, а это совсем на него не похоже! Нет, происходило что-то решительно невозможное, и в этом предстояло еще разобраться.

А череда мучительных дней тянулась дальше. Стена никуда не делась. Снейп определенно взъелся: еще никто не прогуливал его уроки. В коридорах Фред старался не появляться. Во-первых, это было опасно, ведь он мог лицом к лицу столкнуться с профессором, а во-вторых, все кругом казалось настолько нереальным, что делалось тошно. Чудилось, что здесь не должно быть ни стен, ни витражей, ни расписных сводов. Какая-то разруха проплывала перед глазами, стоило только отвлечься от дел насущных.

Но это было только начало, далее – сны. Кошмары следовали за Фредом, вынуждая вскакивать посреди ночи. Ему снились люди, облаченные в черный, яркие вспышки света, Волан-де-Морт, беснующаяся Плакучая Ива и камни, падающие с неба. Это, пожалуй, было страшнее всего. Он вскрикивал и подпрыгивал, ощущая едва ли не физическую боль, когда нечто тяжелое било в грудь, перехватывая дыхание. Ему начало казаться, что потолок в любую минуту может обрушиться.

Почему? Почему прежде жизнь текла так спокойно и просто, а сейчас как будто переменилась? Ответа не было. Зато было стойкое ощущение: всему виной аномалия, видение, возникшее по щелчку пальцев. Его необычайно влекло к нему, а порой, находясь рядом, он слышал какой-то голос, призывающий, умоляющий подойти ближе. Сомнений в этом быть не могло. Стоило только Фреду остаться в одиночестве, как неизвестная личность проникала в сознание, начиная твердить лишь одно слово: «вернись!» Противиться получалось не долго. В какой-то момент сумасшествие привело к крайней степени изнеможения, когда человеку делается все равно на грядущее будущее. Поэтому каждую ночь, каждый день между уроками Фред подпирал невидимую стену, стараясь найти в своем безумстве хоть что-то славное.

Этим беды тоже не кончились. Появились газеты, но не обычные, о которых можно подумать – нет. Это были совершенно одинаковые газеты. Всякий раз, когда совы приносили почту, ему в руки падал один и тот же пожелтевший сверток, такой же, как и другим ребятам. И вот что странно: на всех выпусках были одни и те же события, колдографии, даты. Время шло, но они совсем не менялись. Уже на пятом выпуске Фред мог бы поклясться, что знает текст наизусть. Он даже пытался сказать о том Джорджу, но тот снова не понял его, даже обиделся.

-А я думал, что ты без меня не читаешь, - твердил он.

Время как будто остановилось. Все жили так, как прежде, и только Фред понимал, как сильно все изменилось. Это пугало.

Он молча остановился и был непривычно хмур, апатичен. Неприятная боль поразила затылок. Картина постепенно складывалась. Странные мысли, голос, иллюзии. Уж не сон ли все это?

Постоянно казалось, как будто кругом кого-то недостает, как будто в их с братом компании был прежде кто-то еще, а затем испарился, подобно тени. Джордж не понимал его даже тут, уверяя, что дружить с ними стал лишь бы полный дурак, но это не обнадеживало. Определенно, кто-то существовал, и, быть может, этот кто-то был так же темен, как и люди из сна, а в особенности девушка, которую почему-то он сталкивал с ног.

«Где же ты? Где?» - прогремели слова и тут же затихли: Джордж отчаянно тряс его, схватившись за плечи.

-Ты чего остановился? Пирог с почками ждать долго не станет, - произнес он, поморщившись.

Фред аж поперхнулся. Пирога решительно не могло быть, ведь давали его по пятницам, а пятница – это вчера.

-Постой,– вдруг воскликнул он изумленно. - Какой же пирог? Мы ведь вчера его ели. Суббота на дворе, ты, балда!

- Если была бы суббота, я оказался б в раю! Но, увы, учеба не ждет, как и Снейп, отмазывать от которого мне тебя надоело. Может, скажешь, в чем дело, дружище? - похлопал его по плечу брат.

-Ну нет, трезвый пьяного не поймет! Ты где откопал сливочного пива? Я ведь уже сотню раз повторял, отчего подался в прогульщики! Да чего уж: ты ведь сам все крушил, лишь бы убрать ту злосчастную перегородку, вставшую у меня на пути!

-Какую перегородку? – снова не понял Джордж.

Фред сплюнул. Объяснять сил не осталось. Он совсем запутался, и теперь надеяться мог лишь на собственный здравый смысл. Круто развернувшись, он тотчас же ломанулся вниз, туда, где скрывалась от света солнца причина несчастий, его сумасшествие.

Рука вытянута. Шаги медленные. Фред медленно подкрадывался к стене и дотрагивался нее. Шероховатая поверхность ощущалась кожей, как будто пальцы ложились на лист бумаги, покрытый массивной коркой. Чем сильнее он давил на нее, тем отчетливей осознавал: это единственный выход, поскольку лишь так голос становился четче, яснее. Он выходил из этой стены, скрывался за ней, прячась, как червь в яблоке.

Любопытство брало вверх. Ему хотелось понять, кто же это такой беседует с ним. И ответ появился, только не совсем так, как Фред себе представлял.

Перед ним, по ту сторону аномалии, появилась женщина. Ей оказалась профессор Макгонагл, возмущенно смотрящая на него. Она являлась деканом его факультета, а это значило, что кары за прогулки в чужом крыле было не избежать. Минус десять очков Гриффиндору – вот, пожалуй, и все, что сулила данная встреча. Однако на удивление вопросов от Макгонагл не последовало.

-На что вы опираетесь, мистер Уизли? – поинтересовалась она, слегка улыбнувшись.

-Не поверите, профессор, но на обычную стену! Перед вами когда-нибудь вырастали стены? Так вот, это она и есть, - с гордостью заявил он, едва не срываясь на нервный смех. – А знаете, почему вы сейчас не ругаетесь? Потому что мне все это снится! Потому что сейчас я уйду отсюда, и вы никогда меня впредь не увидите! Зовите хоть всех целителей мира! Я признаю, что душевно болен, и сегодня, сейчас же, готов сделать что угодно, дабы покончить с этим!

-Должна признаться, это меня впечатляет, – перебила профессор с сочувствующим видом. - Но я не советовала бы стоять здесь, раз уж душа полна решимости. Ваше время пришло, и я думаю, что следовало бы дать напутствие. Идите, идите же, возвращайтесь: вас ждут! Как это сделать, думаю, вы и сами знаете. Но, все-таки, десять баллов с вашего факультета я заберу – ничто не должно противоречить уставу. Прощайте, и никогда впредь не называйте себя больным. То, что вы видите, вовсе не сон, и я смею вам доказать это.

Кто ждет? Где? Фред не понял, только женщина вдруг исчезла. Ее черты быстро расплылись, меняясь на более молодые, приятные. Та, кто радушно стояла пред ним, была Илис. Фред все еще не мог вспомнить, кто она такая, но чувствовал – это друг. В душе все перевернулось. Захотелось резко схватить незнакомку, дабы убедиться, что она настоящая. Уизли встряхнул головой, бросился к ней и…прошел. Стена осталась теперь за спиной, как и Хогвартс, застывший, словно иллюстрация в книжке.

Сначала не было ничего: только болели бока. Но затем пришли звуки, пришло осознание. Рука крепко сжала чьи-то пальцы. Кто-то держал его за ладонь, нежно, едва ощутимо. Глаза открыть не удавалось, однако этого было не нужно, чтобы понять, кто именно. «Илис!» - подумал он, почувствовав облегчение. Фред, кажется, понял, кого ему так не хватало в этой нелегкой схватке между жизнью и смертью. Деятельность подрывника так и осталась в памяти туманным облаком.

Девушка ойкнула, вырвала руку и куда-то вышла. Фред понял это по хлопку, резко заставившему очнуться. Веки, хоть и с трудом, но поднялись. В тусклом свете лампадки на полу лежала скомканная бумажка. На ней яркими красками был нарисован знакомый путь, стены и плитка, разбитая вдребезги. Теперь стало ясно, почему он видел разрушенный замок целым. Это была простая фантазия, но какая реальная! А, может быть, что-то все-таки было? В конце концов, так думать было приятнее. Прогулки внутри картин все-таки существовали, он совершал их и прежде, и поэтому не боялся делать поспешных выводов.

Жизнь продолжалось. Тишина, столь необходимая все это время, полностью охватывала его.

Глава 7

-Мальчик мой! – миссис Уизли, припав к сыну, едва не рыдала. Она с наслаждением тискала его за щеки, как маленького, и, кажется, ничем не была смущена. А, между тем, другие ее сыновья смотрели смеющимися глазами на разыгравшуюся драму.

-Ма! ты задушишь меня, правда, - твердил Фред, дурашливо строя рожи. За последнее время он довольно окреп и теперь преспокойно сидел на своей койке, заливаясь румянцем.

-Не говори ерунды! Что мне, даже сына нельзя приобнять? Знаешь, как я места себе не находила, пока твой отец почитывал газетки после обеда с самым умиротворенным видом? Даже сейчас стоит, как истукан! Ну, чего уставился? Хотя бы руку сыну пожал!- то ли в шутку, то ли всерьез ругалась женщина, растягивая губы в улыбке.

Палата хоть и была просторной, но не настолько, чтоб вместить целый семейный подряд до боли похожих друг на друга людей. Все были счастливы, все суетились, толкались, не зная, куда деться в возникшем хаосе. Здесь был и Рон, и Джинни, и Билл со своей ненаглядной женой; нахмурив брови, ворчал Перси. Особенно много места занял глава семейства, нарочито стараясь протиснуться ближе к жене.

-Как вас много, право! Я ведь просила заходить хотя бы по двое! – вдруг заворчала за дверью целитель, не разделяя общего настроения: ей предстояла долгая смена, однообразная и невыносимо скучная. Единственное, что хоть как-то сдерживало гнев, - желание сохранить место. Начни она громко кричать, как весточка из Министерства тотчас оказалась бы на столе. Она не знала, на что способен Артур Уизли, и явно не хотела испытывать его терпение. А по всему было видно, как низкорослый широкоплечий мужчина выражал негодование по ее появлению.

-Ладно, милая, наверное, нам все же пора. Раз здесь такие правила, нам нечего больше задерживаться. Я же предлагаю, в свою очередь, отпраздновать благополучное исцеление и сходить в кафе, как вам? Нужно хорошенько отметить сегодняшний день, - как можно более сдержано попытался сказать он, после чего добавил, обратившись к Джорджу:

-А ты подходи, как наболтаетесь. Уверен, вам обоим есть что обсудить. Мы будем в Косом Переулке, если надумаешь. Ну, с Богом!

Джордж, все время стоящий в дверном проеме, неуверенно поднял голову. Он был глубоко задумчив, и, услышав свое имя, весьма удивился. Что же, он был не против поговорить с братом. Более, это была необходимость, пренебрегать которой было просто нельзя.

А миссис Уизли не унималась.

-Опять хочешь спустить все деньги? А на что жить-то будем, ты знаешь? На работе проблемы, дома не наварено! И я молчу про то, что к тебе пожаловал сын со своей супругой! - кричала она, чуть ли не кидаясь на Артура. Тот смеялся, с жалобным видом выпрыгивая за дверь. Все улыбались. И даже Джордж пропустил мимолетнейшую ухмылку.

-Эх, хоть бы лягушек шоколадных мне принесли! Цветы не съешь! Слышите? Что-нибудь мне принесите! Иначе я с голоду съем и их, плюну,– закричал Фред, громко прыснув. Этот тип был особенно весел и, казалось, ни о чем не заботился в это утро.

-Нашел время шуткам! – пытался вразумить его Джордж, но тот не унимался:

-Скажешь это своей пассии, джентльмен! А мне бы чего вкусного, да побольше! Знаешь, как здесь дурно кормят? Жуть!

Дверь затворилась. Последние голоса стихли. Братья остались наедине. Они долго смотрели друг другу в глаза, не решаясь что-либо говорить. Да и что было говорить? После того, как они чуть не расстались на веки, не хватило бы никаких слов описать разбушевавшиеся чувства. Ни один из них не мог представить себя без другого.

-Подойди-ка, Фордж, на минуточку, - вдруг скомандовал Фред брату. Лицо его как-то переменилось: щеки сделались бледными, взгляд стал стальным, жестким. Он сжал кулаки и, казалось, готов был его прибить.

-Что-то настрой твой не очень уж нравится. Уж не собираешься ли ты отчитывать меня за дрянные цветы? – как можно более развязно пытался ответить Джордж, усаживаясь на краешек койки. Но, стоило только ему это сделать, как Фред, недолго думая, подтянул его за шиворот, хорошенько вздернув.

-Скажи, черт тебя подери, что ты тут вытворяешь во время моего отсутствия?! Я требую знать, какого лешего ты творишь! – стиснув зубы, твердил он, разбрасываясь во все стороны пеной.

Джордж не понимал, о чем тот говорит. Это было впервые, когда между ними появилась недомолвка. Странное чувство, похожее на отчаяние, вдруг забилось в сердце. Что происходит? Припоминая последние дни жизни, Джордж не мог толком вспомнить ничего криминального, о чем брат мог бы узнать от своей семейки. И, все-таки, он что-то знал, иначе не повел бы себя так странно.

- Подожди! О чем речь? – спросил он.

-О чем? Ты думаешь, что удастся прикинуться? Ошибаешься! Это не сон, где и впрямь от тебя толку не было. Осел ты – вот что скажу! Значит, расторгать помолвку – это мы запросто, а мозгой шевелить – не можем? Она, между прочим, тут распиналась, с того света меня вытягивала, а ты так с ней поступаешь? Разлюбил? Поверил в те байки, про которые клепают в газетах? Или думаешь, что она меня сама под камни сбросила, чтоб помучился?

На Джорджа словно опрокинули чан с водой. Он не мог поверить тому, что слышал. Он расторгал помолвку? Да, признаться, все указывало на конец между ними, но чтобы выносить столь большой вердикт…Честно, он думал опять все наладить, вернуть в прежнее русло, и с тех пор, как видел Илис в последний раз, не терял надежды встретиться снова. И что значит, что она ставила брата на ноги? Получается, он зря ее оскорбил? Зря наговорил в три короба?

К горлу подступил неприятный ком. Нервы уже не выдерживали. Бессонные ночи, заседания в новом подразделении, в которое его определили – все это сказывалось на нем, превращая лишь в некоторое подобие человека.

-Вот. Это мне помогло, - Фред указал на рисунок, лежащий на тумбе. – Мне оставила. Она ведь с той ночи совсем не являлась. Даже поблагодарить не сумел. А узнал все…ну, голос слышал. Она мне все говорила что-то, пока приходил в себя. Это тогда я думал, что ничего не слышал, а потом разом все осознал. Кажется, я задавал ей вопросы, про тебя, про себя, про битву. Отголоски лишь помню. Но ты! Я все еще парализован от мысли, что ты так смог поступить. Свадьбы не будет! Ха! А я-то, дурак, надеялся, что еще погуляю! Вы чего же делаете? Не поверю, что все и впрямь так. Ну хоть ты мне скажи, что это все шутка!

-Нет, кажется, не шутка. Однако все не совсем, как ты говоришь. И я найду способ все исправить. А ты сумеешь ли выслушать? Я здесь именно для того, чтобы поведать, как истинно обстоит дело. Может быть, сказанное мною нас обоих несколько успокоит. Теперь, после услышанного, я сомневаюсь, что избрал верный путь. Я и впрямь идиот, оттого что запустил все настолько сильно. Слушай же…

И Джордж поведал обо всем, что случилось с ним за это время. Не обошел стороной и свою встречу с Илис, которой уделил особенно много внимания. Фред слушал внимательно, превратившись весь в слух. Так он делал всегда, когда брат делился своими планами прежде. Только раньше это были шутки, теперь – дела куда более важные. Вопрос стоял о благополучии близкого человека. Нужно было спасти его, уберечь.

Джордж говорил, а сам думал, отчего же Илис исчезла? Отчего оборвала с ним все связи? Отчего в тот вечер бродила по коридорам, рассуждая о каком-то…мальчишке? Кроме того, читала ли она письма, что он посылал ей все время после случившейся вдруг трагедии? Он выражал в них все свое беспокойство, твердил, что до конца останется на ее стороне. Тогда почему? Почему, если она любит его (в этом, впрочем, тоже приходилось сомневаться), не выходит на связь?

Он должен найти ее! Должен объясниться! Джордж чувствовал, как все внутри разрывается. Нужно было действовать. Нужно было двигаться, потому что иного выбора не оставалось.

Пришла медсестра. Братья сделали вид, будто между ними ничего не произошло. Джордж стал понуро разглядывать цветы, нарванные прямиком с клумбы, Фред – пускать шуточки, раздражая женщину. Лишь после ее ухода, после выпитых Фредом таблеток, принесенных на маленьком блюдечке, эмоции поутихли.

-Вот что: ты знаешь куда больше моего и сделать можешь тоже немало, - сказал Фред. - Помочь в поисках больше мне нечем. Пока не выпишусь, проку от меня мало. А вот эта вещица (он указал на рисунок) может и пригодиться. Возьми. Мне-то она теперь ни к чему. Да не парься! Не первый раз мы сталкиваемся с напастями! Далеко невеста твоя все равно не уйдет – некуда ей. Наверняка где-то тут ошивается. Уверен, мы сможем оправдать ее перед лицом закона.

Вечер опустился на Мунго незаметно. Но в этот раз Джорджа никто не гнал. Он открыл окно, позволяя прохладному воздуху ворваться в комнату. Сделалось разом легче, как будто тяжкую ношу скинули с плеч. Фред прав: отчаиваться рано. И он еще поборется за свое счастье. Настало время ему доказать, на что способен любой уважающий себя Уизли. И, словно в подтверждение этих мыслей, где-то во тьме, в парке, раскинувшемся за окном, мигнул свет.

«Может быть, охранник», - предположил Джордж, прежде чем покинуть палату. В Косой Переулок этим днем он так и не попал.

Глава 8

«Оливер Рочестер разыскивается по всему Лондону! Магическое сообщество в панике! Самый опасный пожиратель смерти вновь созывает последователей Лорда! Кто знает, не планирует ли он сам занять его место?» - гласила газета, пылящаяся на полу.

Джордж, облокотившись на стол, буравил взглядом каждый выпуск, а было их здесь немало. На каждом красовались неразборчивые пометки, на каких-то даже были наброски. Особенно много появлялось их подле стареньких колдографий, изображающих Хогвартс еще до битвы.

Отец Илис находился в бегах. Знала ли она об этом? Знала ли, что человек, носящий такую же фамилию – ее отец? А, что самое главное, не решила ли она встретиться с ним спустя столькие годы? Хотя, казалось бы, зачем, учитывая обстоятельства их разлуки?

Странное исчезновение девушки объяснить было трудно. Но ордер, взятый на обыск ее скромной лачуги, был последней надеждой Джорджа найти хоть какую-нибудь зацепку.

Жила Рочестер на втором этаже трактира, сразу напротив Мунго. Место скверное, всюду маглы, на комнате висит долг. Это не удивительно: скопленных средств ей на более не хватило бы, а Фреда посещать приходилось часто. Внутри все содрогалось прим мысли, что столь невинная особа каждый день сталкивалась с пьяными рожами, выглядывающими из-под стойки. Нет, здесь было небезопасно. Никакая магия не защитила бы Илис от местных психов.

А комната была мрачная. Железная койка, камин, стол. Всюду бардак: кисточки, засохшая акварель, стакан, стенки которого приняли бордово-зеленый оттенок. Где-то лежали рисунки, где-то – вырезки. Материалов было прилично. Джордж мог поспорить, что их хватило бы для создания не одного лишь Хогвартса.

Все безуспешно. Ни одной мысли не было в голове. Казалось, придется уйти ни с чем. Джордж с силой ударил кулаком по столу, сдерживая нарастающий гнев. Он злился на себя, на трактирщика, на Фаджа, да даже на этот стол, который ничего ровным счетом не мог ему объяснить. А затем – книга, черная, как дневник Тома Реддла, найденный однажды в вещах Джинни. С тех пор он неровно дышал к подобным объектам, сразу разделываясь с ними, пусть они и были самыми обыкновенными. Ему ли не знать, в какие дебри может завести неосторожность пользования подозрительными блокнотами? Тайная комната и скоропостижная смерть – лучшее, к чему могла привести наивность. Кроме того, из найденной книжицы высовывался край работы, что-то уж больно напоминающей. Сомнений быть не могло: это продолжение зарисовки, оказавшейся в руках Фреда. Развернув улику, перекачивавшую в его карман, произошло следующее: дневник открылся. По всей видимости, Илис все же додумалась сделать нечто вроде замка, применив заклинание.

Рука коснулась желтых страничек. На душе стало противно. Джордж как будто перебирал чьи-то личные вещи, вторгался туда, куда не следовало бы. Липкое ощущение собственного ничтожества в это мгновение оказалось сильнее, чем можно было предположить. Но выбора не было. Раз уж он взялся за дело, то должен довести его до конца. И взгляд, поначалу затуманенный, стал скользить по кривым строчкам, скачущим, как ретивые ламы.

« Я не знаю, какой сейчас день или месяц, - гласила запись. – Должно быть, я совсем потерялась, совсем стала больна, потому что перестала следить за убегающими куда-то сутками. Бессилие – одно из страшнейших чувств, доступных человеку. Мне пришлось испытать его сполна. И зачем только я вообразила, что смогу что-то сделать, не обладая должным медицинским образованием? Мало иметь способности. Я не психолог и, увы, не понимаю всех тонкостей душевной организации. Может, именно по этой причине практика моя пока что не очень успешна.

Жизненные показатели Фреда стабилизировались. Это, пожалуй, все, чего удалось достичь. Судя по всплескам некоторых гормонов, когда я допускаю неточности в воспроизведении действительности, его мозговая активность усиливается. Однако я до сих пор не могу сказать, хорошо это или плохо.

Беда состоит еще и в том, что мне ни в коем случае нельзя появляться в его снах. Я долго думала, как бы так провернуть это, и, наконец, поняла, что соприкосновение должно быть не полное. Я прокладываю картонку между своей рукой и его. Не знаю, работает ли. Из-за такой правки я почти не вижу, что происходит с его сознанием. Надеюсь, что в скором времени смогу развить в себе повышенную зоркость.

(Страница вырвана).

Попросила перевести Фреда в отдельную палату. На меня стали странно коситься другие пациенты, ведь прихожу я исключительно по ночам. Лишние вопросы мне ни к чему. Боюсь, как бы не поползли слухи. К тому же, Фреду нужны более комфортные условия. В этом кабинете всегда дует, а в солнечные дни воздух нагревается так, что дышать становиться нечем. Стараюсь минимизировать внешние факторы, оказывающие воздействие на его организм. Мне нужно проверить, как действует методика при обычном состоянии.

(Следующая страница вымазана чернилами. Буквы расплываются – видимо, девушка плакала).

Бедный Рик! Не могу поверить, что этому юнцу пришлось пережить такое! Он ведь не виноват, что родился не в той семье. Его глаза, заплаканные, испуганные, заставляют сердце сжиматься. Еще раз прихожу к убеждению, что дети пожирателей несчастны с рождения.

Мальчика привели в клинику посреди ночи. Его родители, мистер и миссис Лоренс, оказывали сопротивление нагрянувшим деятелям из Министерства. Об этом кричат все газеты нынче. Казалось бы, это сейчас повсеместно. Но ведь зверское убийство случилось на глазах их сына! Он видел родителей в страшном обличие, в обличие монстров, почему-то решивших, что могут забирать чужие жизни так кровожадно. Рика всего трясло. Он не реагировал на посторонние факторы, замкнувшись в каком-то своем мире. И ведь никто, совершенно, не мог ему помочь. Целители пришли бы только под утро, а медсестры и фельдшеры совершенно не знали, что делать. Чудо само по себе, что его нашли на месте преступления и в оперативном порядке доставили в Мунго.

На самом деле, теперь я жалею, что ввязалась в это. У меня не было никакого права проводить еще один эксперимент, к тому же, над маленьким человеком, над тем, чьих родителей преследуют по закону, как и его самого. С большим трудом мне удалось уломать медсестру оставить его до прихода целителя. Его ни за что нельзя сдавать Министерству. Для него это смерть. Клянусь, что в связи с изменением законодательства он не отделается одним Обливейтом ( о, как бы я хотела все напрочь забыть, раствориться во всей этой сутолоке и начать жить сначала!).

Не знаю, чем все закончится, но, кажется, у меня появились проблемы.

(Смятый лист, который отчаянно пытались вырвать, но отчего-то не завершили начатое).

Я прикрываю сына пожирателей. Я работаю вне закона. Целитель с трудом согласилась на мои условия. Если все вскроется, беда настигнет не только меня, но и все Мунго. Страшно. Страшно, как никогда.

Сегодня собираемся перевести Рика в другую палату. Я уговорила Люси сделать это ради его же блага. Никто не должен видеть мальчишку. Люси! Эта медсестра сильно мне помогает, хотя, признаться, сил на нее уходит немерено. Она все время витает в мечтах и просит, чтобы я проводила ей «поучительные» сеансы. Два раза в неделю устраиваю ей виртуальную встречу с предметами воздыхания. Плююсь постоянно. Однако ради такого тыла стоит и постараться. Кажется, она в открытую восхищается мной, привязавшись основательно. Помимо зацикленности на чувствах она еще и фанатик. Что же, зато обладает сердоболием и умеет правильно соболезновать. Для Рика это сейчас важно. Я не боюсь оставлять ее вместе с ним. Она единственная смогла вытащить из него хотя бы несколько слов.

Лучше бы, конечно, этой записи не было. Хочу забыть этот день навсегда, ведь, поклявшись окончательно со всем покончить, не могу избавиться от навязчивой мысли. Я видела его сегодня, в коридоре. Этого не должно было произойти. Не могу поверить, что он подумал! Впрочем, какая разница, если со вступлением на тернистый путь я не смогу впредь увидеться с ним. Не хочу, чтобы кто-то из близких мне людей опять пострадал. Фреда достаточно. Его жертва оказалась слишком большой, и за нее я чувствую особенную вину. Надеюсь, однажды смогу искупить ее. Джордж прав: я бездушна. Все потому, что взяла слишком эгоистичное обещание вытянуть Фреда к жизни, не посчитавшись с чувствами близких. Они ведь совсем ничего не знают…и не узнают до самого конца, никогда.

Письма сожгла в истерике. Эту страницу тоже хотела, но чувствую, что не смогу. Очень жаль. Дневник несет мне опасность. Все-таки нужно принять решение его изничтожить...

5-е число

Мне назначили жалование. Оно небольшое, но частично удается покрывать долги. Сейчас Рику стало легче. Он обрел ясность сознания и вполне четко поддерживает со мной диалог. Он даже стал рисовать. Я обучаю его некоторым приемам. Если так пойдет и дальше, паренек совершенно поправиться.

Пациентов, к слову, стало больше. Не знаю, хватит ли моих сил, но отказываться от них не имею права. Мне платят за то, чтобы я работала. Сейчас провожу пять сеансов в день. Каждый длится часа по два. К счастью, одна женщина недавно выписалась, больше я ее не увижу. Так говорить скверно, но это правда. Я устала от всех этих лиц. Я схожу с ума!

15-е число

Работаю и днями, и ночами. В перерывах удается заглядывать домой для подготовки материалов. Не знаю, сколько уже не спала. Судя по всему, дня четыре точно. Отрубаюсь на ходу.

(Что-то совсем неразборчивым подчерком)

Я больна. Недавно не смогла провести сеанс – стало плохо. Пока меня откачивали, С ужасом поняла, что связь с пациентами сильно слабеет. Я как будто становлюсь слепой. Уже не боюсь. Мне стало все равно. Лишь бы только проснулся Фред!

Рик сегодня впервые улыбнулся. Хоть что-то заставляет меня верить, что все не так уж и плохо. Теперь спать. У меня есть целый час для этого.

…

Успех! Я вторглась в его сновидение. Для Фреда, вероятно, прошла всего доля секунды, для меня же –множество дней. Хорошо, что его сознание не сразу восприняло меня в качестве Илис. Профессор Макгонагл – так он меня увидел.

Сегодня доделываю последнюю работу. Сегодня намерена вытянуть его, вернуть к жизни. Думаю, он готов. Но готова ли я?

Времени мало. Придется сделать зарисовку на импровизированном “ключе”. Как только со всем покончу, обязательно его заменю. Подписывать себе приговор я не намерена. Кажется, уже несколько дней за мной идет слежка. Министерство что-то учуяло. Если так пойдет дальше, путь закончится в стенах Азкабана.»

Джордж опустился на табурет, взъерошил волосы, прислушался к собственному дыханию. От волнения оно участилось. Кажется, теперь ему стало понятно, где продолжать поиски. Илис была там же, в Мунго. Ей действительно некуда было деться.

-Идиот! – прогремел его горький смешок, а затем все опять стихло. Безжизненная комната снова погрузилась в продолжительную дремоту.

Глава 9

-Палата номер 215. Пожалуйте, - учтиво улыбнулась девушка на ресепшене, делая глоток чая. При виде молодого человека в Министерской мантии она слегка напряглась: ее выдавали подрагивающие краешки губ. Не удивительно. Всякая проверка в эти нелегкие времена грозила массовым увольнением, а встреча с чиновником не могла сулить что-то хорошее.

Джентльмен, благодарно кивнув, направился вверх по лестнице. В нос ему ударил знакомый запах хлорки, спирта и хлороформа – верный признак всякой операционной. Это помещение и впрямь находилось рядом, за дверью, выходящей прямо на лестничный проем.

Ноги сами несли вверх, с каждой новой ступенькой уводя глубже в путанную систему Мунго. Тут, под давлением желтых стен, всегда было шумно, уныло и серо. Даже в солнечные дни ощущалась апатия, пропитавшая даже воздух.

210, 211, 212…Таблички на дверях сменяли друг друга. Перед глазами все расплывалось. В ушах стоял звон. Какой-то мальчишка, вырываясь из рук врачей, влетел в него со всей скорости. Какая-то женщина, хмуря брови, в бешенстве выругалась прямо в затылок. Старик, опирающийся на клюку, перекрестился. Человек в мантии чувствовал себя прокаженным. Даже смотреть в его сторону все боялись.

Но вот шаги смолкли. Он остановился, впившись взглядом в белую дверь, расположенную вдалеке ото всех других. Заветный номер 216 мутно поблескивал, словно посмеиваясь над ним. Нужно было войти, нужно было хотя бы постучаться.

Три удара. Костяшки пальцев забарабанили по филенке. Ответ – тишина. Но человек знал, что этим дело не кончится. Неразборчивая надпись «идет прием» говорила сама за себя. Пациент занят. Пациент - сам целитель.

Ручка двери поддалась вниз, после чего в проеме появилась светленькая головка. Медсестра со съехавшим набок чепчиком, копной золотых кудрей, в лимонном халате, была удивлена. Она как будто увидела призрака, вставшего из могилы.

-Чего вам? – раздался не очень-то любезный вопрос.

-Я пришел по делам к мисс Рочестер. Мне сказали, что она в этой палате, - как можно более серьезно заявил гость.

-В очередь! Много вас таких желающих! А у нее прием до четырех! – нагло выкрикнула девушка, неприятно поморщив нос.

Только здесь пришедший всмотрелся в нашивку халата и прочел каллиграфичное имя «Люси». «Не удивительно, что у нее никого нет», - усмехнулся про себя человек, а вслух произнес:

-А я и не на прием. Я пришел встретиться со своей невестой. О форме не беспокойтесь – уже заполнил. Весьма удивлен, что ваши так называемые «пациенты» трудятся в поте лица. Может, стоило бы сообщить об этом, куда подобает?

И тут девушку как осенило. Она заметила плащ, прищурила глазки, покрылась пятнами и в смущении выбежала за дверь. Она даже не посмотрела на ламинированную бумажку с подписью главного целителя. Нездоровый блеск появился в ее глазах, и блеск этот был совсем не от испуга.

-Так нашей лисичке повезло! Вот же счастливица! То-то все колечко свое рассматривает. А я гадаю, кому же оно принадлежит! Ну, проходите, проходите. Чего тут стоять. Вон уже и люди косятся, - рассмеялась Люси, чуть ли не силком вталкивая его внутрь. – Ой, как звать-то? Нужно ведь знать, на чью свадьбу напрашиваться.

-Джордж, - кисло улыбнулся парень.

-Идите, Джордж. Она наверняка будет рада вам. Только подумать, из Министерства!

С этими словами Министерский работник оказался в палате, светлой, большой, чистой. Солнце приветливо скользило по половицам, безжалостно вторгаясь через распахнутое окно. По безликим стенам танцевали тени от раскачивающейся занавески. Легкая материя, поднимаемая потоками ветра, то и дело зацеплялась о расшатанную ручку, приводя ее в какой-то неистовый трепет.

Тишина. Только птицы пели веселые песни, превращая склеп в настоящий сад. Здесь, на белых простынях, спокойная и сладко спящая, лежала девушка. Черные кудри были разбросаны по подушке. Тонкая ночная рубашка не могла скрыть излишней болезненной худобы. Можно было подумать, она мертва. И только яркий румянец, покрывающий щеки, да часто вздымающаяся грудь напоминали о том, что где-то внутри этого существа все еще бьется жизнь.

-Илис, - окликнул ее вошедший, как прежде наделяя голос озорством и заботой.

Спящая приоткрыла глаза. Ни один мускул на ее лице не шевельнулся, и только пальцы сжали крошечное кольцо, вложенное в ладонь. Растерянная, перепуганная Рочестер совершенно не знала, что ей теперь делать. По крайней мере, об этом твердил взгляд, мечущийся из стороны в сторону.

-Вот мы и встретились, дорогая. Одна непоседа-лиса решила играть в прятки, скрылась в норе, завалила вход листьями, но меня-то не обмануть. Если бы она прочла письма, которые я посылал, наверняка не боялась бы выйти на свет. Признаем, что этот самоотверженный зверь нуждается в чьей-нибудь помощи. И эту помощь решил предоставить я. Мне стало вдруг интересно: если бы не ее рассеянность, стоял бы я тут? И как долго она скрывала бы подвиги с неподобающей скромностью? – молодой человек, посмотрел на дневник, повертел его в руках, а затем, улыбнувшись, уселся рядом. – Извини, что без предупреждения. Но и ты ничего не сказала, когда исчезла.

Он коснулся ледяных рук со вздохом. Какие же они были слабые! Хотелось их сжать со всей силой и больше не отпускать. Никогда. Останавливал разве что страх вдруг сломать их.

Молчание. Илис мучительно разглядывала небо, раскинувшееся за окном. Оно было необычайно чистое, ясное. Иногда она нервно сглатывала, точно всхлипывала, и жилка на ее шее особенно напрягалась. Какая же стойкость жила в ней, раз слезы, готовые вот-вот сорваться с ресниц, усердно скрывались. Джордж сразу подумал, что перед ним она никогда не выглядела беспомощно, даже если находилась на грани. Сразу вспомнились последние дни перед отъездом из школы. Если они с братом возвращались под крышу дома, где их любили и оберегали, то она направлялась в ад, в место, где кроме унижений, смрада и психованной мамаши не было ничего, разве что протекающая крыша и пьяные драки на улице. И даже тогда, зная, что целых три месяца придется бороться за жизнь, она улыбалась, смеялась, строя планы на будущее, словно возвращалась под крыло близких.

-А помнишь, как мы мечтали запустить с тобой фейерверк? Всякий раз я затаривался петардами, посещая магловские магазины, тайком, чтобы маменька не увидела. Помнишь, как, будучи далеко друг от друга, запускали их по ночам, по секундам, в одно и то же время, думая, что так наблюдаем за невероятным чудом вместе? Это был наш секрет. Я проделывал это в саду, ты – на детской площадке в нескольких километрах от дома. Помнишь, как ты рассказывала о своих похождениях в эту «обитель», объединяющую нас? Я посылал туда Буклю с письмами, надеясь получить ответ. И…никогда не получал. Букля никак не долетала, теряя письмо по дороге или скидывая его на дно пруда. А я до сих пор надеюсь получить от тебя хотя бы одну весточку, - рассказывал Джордж, то смеясь, то становясь чрезмерно задумчивым. Он не знал, зачем говорил все это, зачем вспоминал. Ему просто хотелось, чтобы Илис хоть раз посмотрела в его сторону, сказала хоть что-то. И она сказала.

-Да. Я помню. Не продолжай дальше. Лучше скажи, что ты здесь делаешь? – послышался вялый, едва слышный голос. Язык девушки заплетался.

-Я? Кажется, я уже говорил, что прибыл сюда ради величайшего из подвигов – спасения тебя, - ответил Джордж, немного надувшись.

-Хватит. Я вижу на тебе Министерскую мантию. Причина визита – они?

-Нет! Если бы ты читала письма, то прекрасно бы знала. И, между прочим, те, кого ты так избегаешь, совсем не враги. Я верю в твою невиновность, верю, что все это просто вымысел. Поэтому и пришел сюда. Поэтому и присоединился к ним, чтобы помочь. Им тоже выгодно выручить нас: тебя и меня тоже.

-Помочь упрятать в Азкабан?

-Нет же! Наоборот, в их интересах, чтоб тебя оправдали. И позже я докажу это, доставив весточку от Фаджа. Обещаю, что тебе от них нет угрозы. Или ты совсем перестала верить старине Джорджу?

-Почему? Верю. Просто… Раз ты не от «них», не приходи сюда больше.

-С чего? Ты – моя невеста. И, если думаешь, что оставлю тебя потому, что какие-то гады подали жалобу в Министерство, глубоко ошибаешься. Я читал твой дневник, знаю, как много ты сделала для меня, для брата, других. Знаю, что тебе пришлось пережить, чем пожертвовать… И после ты думаешь, что я струшу?

- Глупый. Это опасно. К тому же, я ведь совсем не просила о помощи. С чего ты взял, что она мне нужна?

-Жизнь сама по себе опасна. Так что же? Не жить? Пусть ты отреклась от меня, но я от тебя – нет. И я сделаю все, лишь бы снова зажить как прежде, счастливой и полной жизнью. Вот увидишь: как только пойдешь на поправку, все разом измениться. По крайней мере, настрой твой явно станет получше. Глупая здесь только ты. Довела себя до больничной койки, а потом говоришь, что все хорошо!

Илис выглядела, как призрак. Она ошарашено глядела во все глаза на решительного друга, который ни за что на свете не желал оступаться от своих планов. Именно таким она знала его. Именно таким полюбила. Что-то лопнуло, какая-то струна оборвалась, и рыдания задушили ее, сдавили горло.

Джордж долгое время сидел молча, приобняв Илис, давая выплакаться вволю. Время как будто застыло. Даже птицы куда-то делись. Нужно было все переосмыслить, а, в первую очередь, самой Илис, которая, как казалось, в первую очередь, ненавидит себя, а затем уж тех, кто следит за ней.

-Вот беспредел и кончился! Да мы тебя на руках носить будем, до самой глубокой старости. А знаешь почему? Потому что ты наш маленький птенчик. Не на секунду оставить нельзя. Вон, отвлеклись немного, так ты сразу в больницу попасть успела. Как умудрилась? Впрочем, не отвечай. Я попробую угадать. Ты решила отжать жилплощадь у Мунго, чтоб сделать здесь свою галерею? – и, сказав это, Джордж взглянул на наброски, прикрепленные к стенам на полосы скотча.

Смех! О, как долго он нуждался в нем. Его не хватало как кислорода. Илис смеялась. Это казалось чудом, иллюзией, сном, которому суждено вскоре исчезнуть. Он звучал до того мелодично, что хотелось пуститься в пляс. Вот лучшая награда его трудов! Вот та самая цель, к которой он шел!

-Скорее, это курорт, - отозвалась Илис, залившись краской. – Видишь, вон, воздухом дышу, отдыхаю…

-И это очень прекрасно! А все потому, что вскоре кому-то понадобятся силы для очаровательной прогулки под покровом ночи! И, обещаю, эта прогулка станет самой незабываемой в твоей жизни. Это будет день, когда ты навсегда выйдешь отсюда, - с этими словами Джордж весело улыбнулся, поскольку почувствовал на себе взгляд черных, как уголь, глаз.

Глава 10

Из заметок Люси

«Все спокойно. Дни тянуться медленно, даже скучно. Это меня беспокоит, поскольку в таких условиях мне не найти счастливого будущего. Я не хочу прожить жизнь, как наши целители, нудно и одиноко. Илис говорит, что во мне играет молодость. А сама-то!

С другой стороны, как я могла ожидать другого? Ей-то везет. Ее окружили красавцы, каких свет не видывал. Развлекают, подкармливают, ходатайствуют. Это, пожалуй, совсем как в сказке выходит. Хотя даже здорово, что они объявились. Если раньше Рочестер напоминала смертницу, безразлично пялившуюся на уходящую жизнь, теперь стала совсем на себя не похожа. Мне пришлось увидеть превращение из гадкого утенка в лебедя: улыбчивой стала, разговорчивой. Сейчас ни у кого нет мысли отпевать по ней мессу.

Да что говорить! Сеансы стали гораздо чаще. Это ли не значит, что силы к ней возвращаются? Правда, мне они нынче не в радость. Надоело? Наскучило? Кто его знает? Может быть, ощущение иллюзорности надоело. Это ведь все пустяки, минутное помешательство. А как выныриваешь обратно, сразу тоскливо становится. И с ним мне нельзя просить аудиенции. Вряд ли Рочестер согласиться, он ведь так похож на ее мужа – еще, поди, приревнует.

Фред! Это именно тот, кто мне сейчас ужен. Такой веселый и радостный. С ним, наверное, не придется скучать. Однажды я зашла в палату к Илис, когда он, рассевшись на подоконнике, играл на губной гармошке. Его лицо как будто сияло, пока Илис со своим ненаглядным кружилась в танце. Он смотрел на них так, словно гулял на собственной свадьбе. Кажется, Уизли сильно дорожит ими. А на меня так никогда не посмотрит! Стоит только пройти рядом или ненароком сказать что-то, как он весь морщится, с неприязнью что-то бубня в ответ.

Не могу поверить, что впредь его не увижу. Илис ведь в Мунго не навсегда.Она у нас нелегально, по документам нигде не числится. Это все из-за законов. Говорят, она помогала преступнику! Едва ли могу поверить, однако Рик, о котором Илис печется, связан с Пожирателями напрямую. За это, пожалуй, ее действительно осудят. Кажется, некто Корнелиус Фадж знает о мальчике, но и он не может гарантировать ему безопасность, не смотря на все свое нынешнее влияние. Об этом поведал Джордж, когда я осмелилась поинтересоваться судьбой Рочестер.

Рик! Несчастный! Недавно он нарисовал Илис такой милый рисунок. На нем они были вместе, в каком-то пространстве, напоминающем сад. Илис говорит, что это место хорошо ей знакомо, и что она надеяться однажды и впрямь привести туда Рика. Что это? Территория возле ее дома? Она, если подумать, никогда не рассказывала о прошлом. Когда я спрашивала ее, как жилось в детстве, она выглядела испуганно. Кажется, жизнь ее была нелегка. Это их с Риком объединяет. Вот только что мне не нравится: слишком уж они привязались друг к другу. Мальчику обливейта не избежать. Он все позабудет, окажется среди маглов, а личность претерпит сильные изменения. Но когда ему вернут память…Может, из таких людей и являются свету отбросы общества. Он ведь наверняка вспомнит все. Никто не знает, чем может кончиться месть человека, которого буквально лишили всего. А Илис? Что, если ее упрячут в Азкабан? Она не вынесет, это точно! И хоть Фадж отчаянно пытается ее оправдать, все больше и больше показаний смотрят против этого дела. И вот следующая картина: подросший Рик, узнавший о судьбе спасительницы ( а об этом точно будет написано в старых газетах), примкнет к таким же или, подобно тому, чье имя нельзя называть, встанет против магического сообщества. Мы будем иметь дело с разбитой судьбой, несчастнейшим человеком и опасным убийцей. Именно так отчего-то мне видится это, пусть даже слишком приукрашено.

Скоро Илис будут высвобождать из Мунго. Главная целитель только рада. Наконец-то избавиться от балласта. Мальчишке же придется остаться у нас. Илис пока не знает об этом, отчаянно веря, что он будет с ними. Как же грустно расстраивать ее! Ну, ничего. Как-нибудь справимся. Главное, что эти хлопоты для всех кончатся, в первую очередь, для меня, так боящейся потерять место…»

Не успели. Планы оборвались в считанные секунды. Всюду крики, паника, суета. По коридорам, усыпанным осколками, бежали люди. Кто-то падал, кто-то, собрав последние силы, полз. Охрана оказывала сопротивление, сдерживая натиск врага. Никто не ожидал такого восстания.

Мунго превращалось в могилу. Пожиратели в уродливых масках пролезали сквозь окна, заходили с центрального входа. Любые пути к бегству были отсечены. Палочки в их руках то и дело сияли, испуская столбы зеленоватого света. Эта магия, сила которой не подлежала сомнениям, заставляла пациентов впадать в ступор: у них не было ничего для зажиты, кроме пустых молитв.

Грохот. Люси повалилась на пол, но тотчас встала. Взрыв отбросил ее в сторону, отгородив коридор. Позади находилась палата, перевернутая, совсем пустая, впереди – стражи из Преисподней. Она никогда не была смелой, и уж тем более не хотела геройствовать, однако там был Рик, а бросить его она не могла. «Обещаю, что присмотрю за мальчишкой. Надо же успокоить твое «материнское» сердце», - вспомнила она собственные слова, сказанные Илис совсем недавно. Тогда все еще было спокойно. Тогда они весело болтали, расположившись возле окна. Люси разводила порошок, Илис что-то чиркала в своей книжице. Теперь, наверное, эти наброски лежат где-нибудь в уголке, под слоем копоти, с вырванными страницами. А, может быть, расползающийся огонь уже поглотил ее…

Люси ринулась вперед, пригибаясь под окнами, чтобы никто не увидел пробирающегося вперед человека. Отчего-то бежать было больно. «Наверное, это из-за падения», - ненароком подумала она, прежде чем с воплем кинуться а пол. Ее нашли. Пожиратель метнул в нее страшным заклятием, которое пролетело совсем над ухом. Жизнь вот-вот должна была оборваться. Не таких перемен она так страстно хотела…

- Локомотор Морис! – раздался знакомый голос, после чего не самый опытный маг начал сильно картавить, так, что ни одно заклинание не удавалось. Кажется, был он из молодых, так называемая «новая школа». Эти недоучки легко ликвидировались, ведь орали заклинания, как сумасшедшие. Как будто нельзя произносить их мысленно! Илис с силой толкнула мага, так, что тот повалился на пол, приложившись головой о подоконник. Еще один пожиратель, если не мертв, то травмирован точно. Маска с его лица чуть съехала, но во тьме не было ясно, кто же скрывается под ней.

-Где Рик? – кричала Рочестер, как только им удалось спрятаться в одной из палат, предварительно обнесенной заклятием. Палочка Илис почти не слушалась. Видимо, она позаимствовала ее у кого-то из охраны. Только у них были палочки подобно конфигурации, тонкие, словно спицы.

-Я не знаю! – рыдала Люси, уткнувшись носом в колени.

-Его нет в комнате! Его нет у себя! – растерянно отвечала Илис, ломая пальцы. Она выглядела взволнованной, и, однако, Люси отчего-то казалась, что это беспокойство несколько напускное.

-Как? Мы же наложили заклинание невидимости! А сам бы он не выбежал!

А далее – темнота. Девушки ползли в ней, задыхаясь от дыма. У Люси кружилась голова. Ей казалось, что еще немного, и обморок настигнет наверняка. Она была уверена, что Илис чувствует себя так же. И, судя по тому, как медленно они шли, это действительно было так. Двигались на последний этаж. Илис почему-то предположила, что мальчик окажется именно там. На расспросы девушка не отвечала, и это добавляло новую странность. Какой прок бежать туда, где не было ничего, где был пожар? Там, наверное, никого уж и не осталось. Рику нечего было делать сверху. Вероятнее, он оказался бы в вестибюле, если бы это медсестры решили уберечь его от нападения ( ситуацию с похищением пришлось сразу отмести, так как никто не мог наблюдать скрытую дверь кроме работников Мунго, имеющих к ней доступ).

Стена из огня. Языки пламени, зеленые, яркие, заставляющие глаза слезиться, были повсюду. Они надвигались, подобно лавине, разъедая здание изнутри. Люси далее не пошла. Она напугалась непроходимого коридора, прямиком ведущего вверх. Там, за этой стеной, произносились заклятия, страшные, смертельные. Они звучали пророчески, из-за чего хотелось мчаться обратно. Люси припала к полу, истошно рыдая. Она задыхалась, и могла только шевелить губами, пересохшими и покрытыми кровью.

А Илис ринулась. Она буквально вошла в огонь, растворившись в нем. И, что самое странное, с ней ничего не случилось. Пламя словно бы обогнуло ее, как призрака, которому все нипочем. Оставалось гадать, что будет дальше….

Илис отпрянула от наброска. Ее колотило, ведь воображение Люси было уж слишком бурным. Нельзя было и представить, что придется идти вперед, к гибели. В ту минуту все казалось уж слишком реальным, и даже жар действительно ощущался кожей. Набросок остался в руке потерявшей сознание Люси. Пришлось проделать эту недурную операцию, лишь бы только избавиться от опасности. Она давно заготовила этот набросок, на случай реальной необходимости. Тогда ей приходилось наблюдать пациентов оттуда. Правда, Илис не предполагала, что придется придумывать столь нелогичные вещи. Если бы только было что-то еще, более реальное, правдоподобное! Хорошо, что в состоянии аффекта Люси ничего не заметила.

Зато теперь можно было уводить Рика, вопреки запрету целителя, вопреки наказу Фаджа. Мальчик должен быть в безопасности, и она сделает все, что только будет возможно, пусть и в такой ситуации, как эта.

Рик, все время сидящий в шкафу, неуверенно выглянул. Он подбежал к защитнице и прижался к ее ногам, как котенок. Совсем недавно, возвращаясь в покои после плотного ужина, он вынужден снова был оказаться в руках врага. Это событие подорвало его психику снова, и единственным человеком, пришедшим на помощь, опять оказалась Илис. Подобные закономерности радовали, особенно потому, что уверенность во всемогуществе девушки с каждым разом укоренялись в нем. Чего нельзя сказать о самой Рочестер, которая, будучи безоружная, в одной лишь больничной сорочке, напала на пожирателя из-за спины, неплохо стукнув ему подносом по голове. Получилось неважно. Этому человеку было все равно, но мальчик выскользнул, после чего, схватив его за руку, оставалось только бежать вперед, бессознательно уклоняясь от постоянных атак. Илис исцарапала ноги в кровь, приложилась боком о какую-то тумбу, и все же была жива. И большего для счастья оказалось не нужно.

Но как же теперь сбежать? Как? Последняя надежда оставалась на Уизли, которые именно в эту ночь хотели высвобождать ее. Наверняка их метлы сейчас бороздят небо, угрожающе нависшее над больницей. Стоило проверить эту догадку и прийти в условленное место. Другой возможности избежать стычки попросту не было.

-Ты ведь меня не бросишь? – спросил мальчик, испуганно пряча лицо в подоле.

-Нет, конечно, нет! – обнадежила его Илис, едва не плача. – Но ты должен пообещать, что будешь слушаться всего, что бы я ни сказала. Ты же мне веришь, верно?

Рик кивнул. Они вышли с ним в коридор, оглядываясь по сторонам. В округе никого не было. Видимо, пожиратели ушли на этаж ниже. Жар и впрямь ударял в лицо. Но нечем было замотать его, нечем было прикрыться. Приходилось бежать так, быстро, дабы рывком преодолеть большое расстояние. Лишь раз мальчишка бросил взгляд на полуоткрытую дверь, в которой виднелись человеческие тела, лежащие на полу. Он чуть не вскрикнул, позабыв о наказе девушки сохранять молчание.

Возня с замком. Детские всхлипы. Фигуры, выныривающие из-за угла. Все произошло быстро, в одно мгновение. Рик даже не осознал, что именно. Только Илис втолкнула его в комнату, приказывая открыть окно. Дверь с грохотом затворилась.

-Иди к ним! Скорей! – кричала она, и голос с каждой секундой делался тише.

Мальчик готов был забиться под койку, как тогда, прежде, впервые почувствовав запах смерти, но все-таки стал действовать. Он замешался только на повороте ручки. Она оказалась громоздкой, и пришлось приложить все силы, чтобы сдвинуть ее в сторону.

За окном парил человек на метле, рыжеволосый, подобный филину, выслеживающему жертву. Он протянул к Рику руки и в одно мгновение перебросил к себе на метлу. Никогда прежде мальчик не взметал в воздух и, столкнувшись с чудом, готов был тотчас свалиться. Благо, кто-то отчаянно держал его, умоляя не глядеть вниз. Метла взмыла и уже в следующую минуту быстро отдалялась от Мунго. Теперь Рик мог видеть больницу с высоты птичьего полета. Яростное пламя поедало здание, старое, покосившееся от времени. И буфет, и знакомые окна, и мрачные коридоры, так прежде пугающие его, – все осталось в далеком прошлом, как и таинственная девушка, чьи объятия значили для него больше, чем можно было представить. А там, где-то вдалеке, можно было видеть толпу. Это работники Министерства вторгались внутрь, оказывая сопротивление. Очередная стычка. Очередное бедствие. Только на этот раз масштаб ее был действительно крупный.

Воспоминания так и лезли в голову. Вот отец, который одним движением повалил на пол здоровяка. Тот застонал от боли, сжался калачиком, в то время как мать истерично смеялась, выглядывая в окно.

-Идут! Они идут, милый! – кричала она, точно в бреду.

Люди в мантиях окружали их дом, и тот, кто пробрался первым, теперь лежал бездыханно, раскинув руки. Он заснул вековым сном, из которого нельзя выйти. Взрослые называли его «смерть». Что такое смерть? Рик не знал, но в ужасе понимал, что не хочет сталкиваться с ней, хочет жить.

-Ты поплачь, поплачь. Так будет лучше, - командовал незнакомец, с тревогой оборачиваясь назад. Еще какая-то точка, вроде человек, маячила у окна. Кажется, кроме этого дяди там был кто-то еще, и этот кто-то предался решительным методам, во мгновение ока вскочив в окно.

Этой ночью случилось непоправимое: одна из лучших больниц для магов была полностью уничтожена.

Глава 11

Дверь отворилась. На пороге стоял молодой человек, грязный, в изорванной одежде, бледный. Он молча проследовал на диван и тотчас рухнул, подпирая голову испачканными руками. Он выглядел до того жалко, до того страшно, что Фадж не сразу признал в нем Джорджа.

Все кончилось. Место, где еще недавно царил хаос, теперь пустовало. О трагедии напоминала только установившаяся тишина. Скоро, совсем скоро жизнь снова заполнит больничные стены, и толпы людей проследуют внутрь, каждый со своей жалобой и проблемой. Но судьбу, разрушенную раз, уже не склеить. И, судя по всему, Джорджа настигла такая участь.

-Я понимаю, что тебе тяжело, но сейчас не время страдать. Нужно работать. Нужно поймать зачинщика, - произнес Фадж, зашторивая окно. Предстоял важный разговор, который должен был остаться только между ними двумя. -Я знаю, что ты сделал с мальчишкой. Надеюсь, ты понимаешь, какую ответственность на себя берешь? Кроме того, твоя семья…

-Я знаю, - прервал Уизли. – Но это наш долг. Мы обязаны ей жизнью. Особенно теперь, когда…

-Мне жаль, - начал было Фадж, но тут же был перебит:

-Жаль? И это все, что вы можете мне сказать? Вы знали, вы специально выбрали эту дату. Вы предпочли скрыть, что в этот день случится нападение. Более, вы ничего не сделали, чтобы его предотвратить! – вскричал Джордж и воспаленным взглядом, полным ненависти, уставился на Корнелиуса. Тот устало пошатнулся и опустился подле.

-Послушай: я не мог сделать иначе. Мы не могли рисковать. Если бы мы словили их на подходе, кто знает, какую бы облаву они еще учинили. Нам нужно затишье, передышка, и она наступит сразу после сегодняшней битвы. У врага не так много сил, чтоб раскидываться ими. И мы не могли забрать Рочестер раньше. Да, целитель была не против, а вот ребята из Министерства – нет. Я не настолько всемогущ, знаешь ли. Большинство моих коллег настроены против бескорыстной помощи. И, поверь мне, если о Рике узнают, ситуация станет лишь хуже. Да, я согласился помочь, но не мальчику. Это не моя компетенция.

-Вот, как вы говорите. Душегуб! Ее, черт возьми, забрали! Ее уже могли и прикончить, понимаете вы это или нет?! Куда может быть хуже? Люди вам не разменная монета, чтобы руководить ими, как пешками!

-И именно по этой причине нельзя терять головы, мой мальчик. Более, я уверен, что она останется живой. Ее Фамилия в этом деле сыграла немаловажную роль. Пожиратели вели слежку за ней долгое время. Не только, разумеется, за ней, но и за всем Мунго, раз уж эти бестолочи решили прикрывать пожирателей. И, тем не менее, она стала вполне известной личностью в их кругах. Это также идет нам на руку. Именно благодаря ей мы сможем выйти на преступника.

-Опять эгоистичные помыслы! Из-за них погибло немало. И как же?

-Все просто: она обязательно оставит след, обязательно даст о себе знать. Случится что-то необычное в рядах пожирателей. И именно за эту зацепку мы и ухватимся. Ты же, в свою очередь, это сразу заметишь, учитывая ту наблюдательность, которая тебе присуща. Но нужно время. Нужно ждать. Какой бы Рочестер не была умной, она не может действовать второпях. С пожирателями шутки плохи. Кроме того, мы все еще не уверены, насколько восстановилась ее энергия. Навык, которым она обладает, обязательно будет использован ими, убийцами под страшными масками. Их предводитель обязательно узнает о дочери, и, быть может, действительно захочет работать с ней. Но не тут-то было. У меня есть маленький документик, о котором знает даже сама Илис. В нем сказано, что Рочестер – засланный Министерством шпион, который работает на благо магического сообщества. И, когда мы выйдем на нашего психа, эта бумажица станет ей оправданием. Умно, не правда ли? После ни одна живая душа не сможет обвинить ее.

-Так она все знала! Так это было подстроено! - Джордж встал и начал бродить по комнате. Он буквально метался из стороны в сторону, пытаясь собраться с мыслями. Страшная картина все еще стояла перед глазами.

После того, как Фред забрал Рика и отправился в бегство, он тотчас нырнул внутрь, надвое переломив метлу, данную Фаджем. Грохот. Выбитая заклинанием дверь и…Их руки почти соединились. Если бы у них было больше времени, Джорджа перенесло бы тоже и тогда он наверняка смог защитить Илис. Но пожиратель трансгрессировал прежде, чем это смогло случиться. А затем началась схватка, и длилась она до тех пор, пока маги из Министерства не подошли на помощь.

-Хватит, Джордж. Успокойся. Ничего еще не случилось. Лучше навести близких. Не думаю, что Фред отобьется от гнева вашей матушки, - снова сказал Фадж.

На этом разговор был окончен. Ситуация накалялась все больше и больше.

А время шло. Попытки что-либо разузнать велись постоянно, но редко когда оканчивались успехом. Даже большие события, вроде нападения на больницу, больше не происходили. Враг и впрямь затих, залег на дно, будто выжидая чего-то. Это особенно раздражало, потому что руки опускались все больше и больше.

Одному Рику жилось привольно. Стоило только ему войти к Уизли, как жизнь, грозящая стать хаосом, наполнилась новыми красками. Ему все еще не хватало Илис и он часто плакал в в подушку, вспоминая девушку, но любовь Молли и поддержка Джинни помогали прийти в себя. Особенно ему полюбился сад. Он бродил в нем все дни напролет, до самого наступления холодов. Иногда даже видел гномов. Они нисколько его не боялись, и постоянно проказничали. И только кто-нибудь из старших мог разнять их в кулачном бою.

Особенно негодовал Рон, у которого не было средств на свою же свадьбу. Он постоянно сетовал на это за ужином, и Рик не понимал, о чем вообще идет речь. Не зная, что пишут в газетах, да и вообще не умея читать, он даже не подозревал, что перед ним, за столом, напротив тарелки щей, сидит настоящий герой, вставший на защиту Хогвартса. Он даже не знал, что такое Хогвартс! Илис что-то пыталась ему показывать, но эти картинки, слабо связанные друг с другом, не могли сложить общего впечатления.

В общем, жизнь текла очень однообразно. Фред попытался открыть магазинчик, но все пошло кувырком, стоило только перекрыть очередной район. Ему пришлось запереться внутри и, подобно Джорджу, прозябать время. И только работа на Фаджа, к которой теперь он тоже был подключен, не давала впадать в уныние. Он волновался за брата, который совсем потерял голову и обезумел: Джордж редко появлялся дома, в основном посещая собрания Министерства, «играя в шпиона», общаясь с врагами, доставая информацию по приказанию руководства. Это было не столь опасно, сколько бессмысленно. Так, по крайней мере, ему казалось. Но на любые расспросы тот отвечал с агрессией. В последний месяц их отношения были напряжены, и даже не одной шутки не проскользнуло между ними, что угнетало.

Но вот холодный сентябрь. Дождь лил как из ведра. На улицу нельзя было показать носа без складного зонтика. И, тем не менее, маглов было немало. Они мельтешили за окном, как сумасшедшие. Это приводило в уныние. Сейчас не хотелось видеть никого совершенно, но работа принуждала действовать, залазить в самый центр событий.

Район, в который пришлось заглянуть, был мрачен. Опасность кружила в воздухе, нависая над головой, не давая расслабиться. Заброшенные здания с изрисованными стенами, разбитые дороги, беспризорные пройдохи, валяющиеся в переулках, мусор, грязь, а над всем этим возвышается здание церкви, маленькое, маячащие где-то вдали. Наверное, Илис жила в похожем месте. Наверное, она бы узнала здесь все с первого взгляда. А для него, Джорджа, места более чуждого просто не было. Они с братом видели многое, но еще ни разу не прятались в дешевых кафешках преступных районов.

Джордж ждал. Его терпение постепенно заканчивалось, но отступать было некуда. Человек, с которым нужно было встретиться, имел необходимую информацию. После случившегося инцидента в Мунго Рочестер выдал себя. Он был замечен в Лондоне, совсем рядом с тем местом, откуда можно попасть в больницу. Какая-то женщина из маглов позвонила в полицию, в панике извещая об этом. Хоть какая-то польза была от тех, кто совсем не умел колдовать. Этот же тип утверждал, что получил доступ даже к тому, где сейчас находится враг. И, пожалуй, особая его скрытность могла намекать на одно: это не ложь. Стоило только выдасть себя, как пожиратели, везде имеющие «уши», тотчас бы занялись ликвидацией.

Джодж сидел долго, делая вид, что собирается сделать заказ. Ему и вправду хотелось чего-нибудь выпить, может быть, кофе, которое, впрочем, он не сильно любил. В горле пересохло, и от этого настроение было совсем неважное.

Подняв взгляд на часы, он понял, что, пожалуй, собеседник опаздывает. Это было скверно. А еще сквернее было то, что приходилось вновь находиться в месте, не предвещающем ничего хорошего. Ободранные стены, запах чего-то кислого, грязные столы, стулья с вышарканной обивкой. В зале всего два человека. Первый сидел с газетой, уже минут двадцать посасывая чай за чтением, второй – резал говяжий стейк с самым непринужденным видом. Он аккуратно нанизывал мясо на вилку и с некоторым наслаждением клал в рот. Он был патлат, крепок телосложением, немного неряшлив. И. Все-таки, что шло в разрез с вешним видом, каждое движение выглядело аристократическим, слишком отработанным для неряхи с большой улицы.

Пришел официант. Джордж указал какую-то позицию и тот, любезно кивнув, скрылся. Оставалось верить, что таинственный информатор все-таки явится.

А человек, поедающий стейк, скрылся. Уходя, он бросил взгляд в сторону Джорджа, растянул пересохшие губы в неком подобии улыбки, и хлопнул дверью. На месте, где он вел трапезу, остались скомканные купюры. Официант наспех подлетел к ним и с проворным видом запихнул в карман.

-Ходят тут всякие! – буркнул хозяин, выглядывая из-за стойки с негодованием.

«А все-таки странный то был человек. Особенно глаза. Клянусь, что они мне напоминают кого-то. Кого же?» - раздумывал Уизли, тяжко вздыхая. Он действительно не знал, за что зацепиться, и все ждал, пока случиться хоть что-то. Но ничего не происходило. И только с появлением официанта стало понятно, что делать дальше.

Человек в зеленом фартуке поставил перед ним блюдо. Джордж бы поспорил, что месиво, предложенное в виде закуски, совсем не съедобное. Подле тарелки легла записка. Это был сложенный в четыре раза белый листок бумаги, лоснящийся, как будто новый.

-Вам записка, сэр, - пояснил официант, поглядывая в сторону выхода. Кажется, он пытался найти кого-то взглядом, но сделать этого не смог.

-Благодарю, но от кого же? – поинтересовался Джордж с замиранием сердца.

- Знаете, бородатый такой мужчина, ну точно бездомный. Вон за тем столиком был, - и парень указал на место, на столике перед которым по-прежнему стояла пустая тарелка с костью.

И Джордж встал. Он вложил в руку парня деньги, крепко пожал ее и вынырнул на свободу. Дверь за его спиной затворилась с треском. Колокольчики, подвешенные вверху, заголосили, снова привлекая внимание хозяина. Правда, на этот раз он ничего не сказал. Пазл постепенно складывался. Приключение начиналось.

Глава 12

«За нами следят. Идите, не оборачиваясь. Если заметите людей в черном, бегите. Ждите распоряжений», - гласила запись, сделанная небрежным подчерком. Ее пришлось тотчас изорвать в клочья ради предосторожности.

Дома сменяли друг друга. Окна, горящие золотом, мельтешили. Давно промокшая обувь беспощадно хлюпала, напоминая о том, что подошва в любой момент может отпасть. Плащ, сделавшийся теперь тяжелым, больше не грел. На душе стало еще более неуютно, чем в кафе.

Невзначай брошенный взгляд на витрину. В ней отражается машина, побитая, с покосившимся номером. Из нее выходит кокетливая дама, наспех подкрашивая губы ярко-алым цветом. Чуть поодаль идут двое: отец и сын. Они очень спешат и не обращают ни на что внимание. У стены за спиной стоит человек. В плаще. Черном. Внимательно смотрит на время и покуривает сигару. Табак знатный. Им несет за версту. Именно такой запах стоял в коридорах Министерства. Понятно, почему не следовало оборачиваться. Но зачем бояться своих?

Пришлось ускориться. Ноги пустились в бег. Времени на то, чтобы снять обувь, не было. И это плохо, поскольку чавканье изрядно мешало. Оно было тихим, но в то же время не давало концентрироваться на звуках.

Парк. Совершенно пустая территория, голая, как пустыня. Песок разъезжался. В ямах влага задерживалась, образуя глубокие лужи. Лавочки с оторванными спинками были сырыми. Горка, сколоченная из каких-то ящиков, пустовала. Прислонившись к ней спиной, беглец выдохнул. Воздуха не хватало. Хотелось раскинуть руки, запрокинуть голову к небу и просто стоять, ощущая, как ледяные капли скатываются за ворот.

«Как на квиддиче в последние годы», - подумал парень и усмехнулся. Он вспомнил, как парил в небе, не смотря на страшенный ветер и частые ливни. Они с братом были загонщиками, и по этой причине тренировались особенно часто, хоть желанием и не горели. Но отлынивать не давали, потому что им предстояло защищать Гарри, а он, в свою очередь, был символом безоговорочной победы. С новым ловцом, легендарным по своей сути, нельзя было расслабляться. Братья поняли это сразу, как только узнали о пополнении их рядов. «Я тебе говорю: в этом году мы наверняка выиграем соревнования между факультетами по квиддичу, — заверял Фред. — Мы не выигрывали с тех пор, как наш брат Чарли закончил Хогвартс. Но теперь у нас будет фантастическая команда. Он , должно быть, очень хорош. Вуд прямо-таки подпрыгивал от восторга, когда рассказывал о нем».

Раздался колокольный звон. Церковь, которую теперь можно было хорошо разглядеть, стояла не так далеко. Остроконечные пики впивались в небо, как воздетые кверху колья. Из черных окон-бойниц веяло смертью. По мнению Джорджа, там должны были жить дементоры. Но их не было. Внутри наверняка все кишело маглами, воздающими крестные знамения.

Где же? Где же распоряжение? Где следующая записка? Где хоть какой-то намек на то, что делать. А, может быть, он в ловушке? Это ведь не простой человек написал ему. Может, он и сам связан с врагом. Что же, было весьма глупо действовать, не подумав. А стоять и мокнуть больше нельзя. Если люди в черном следили за ним ( в чем сомнения не было), оставаться на месте было рискованно.

Вдруг что-то упало на голову. Сначала Джордж подумал, что это ветка какого-нибудь дерева. Но, вспомнив, что в округе деревьев нет, эту мысль пришлось откинуть. Схватившись рукой за интересующий предмет, Джордж наткнулся еще на записку, только высеченную на камне. Он был большой, продолговатой формы, словно вытащенный из клумбы.

«Вы слишком подозрительны, Уизли. Не думайте подводить меня. Последствия будут для вас неприятны. Вы ведь хотите найти ответы?» - гласила надпись. То, что она магическая, сомнению не подлежало, потому как в следующую же секунду камень превратился в обычный, ровно такой же, как и многие другие.

-Дела! – удивился Уизли. – Да он издевается!

С кем он связался? Что за человек следит за ним? Откуда знает его фамилию? Все кроме Фаджа ее не знают, а этот тип так бессовестно раскрывает карты. Как? Может, он станет тем, кто убьет его? И правда, не грозит ли ему смерть?

-Не грозит, не грозит, если, конечно, вы, уважаемый, уделите мне пять минут, - раздался голос совсем над ухом.

Перед Джорджем возник человек, тот самый, который странно ему улыбнулся, прежде чем выйти на улицу. Он оказался высок и слегка сутуловат, а, что самое главное, и впрямь коренаст. С таким Джорджу было не справится ни при каких условиях. К тому же, кулачный бой – совсем не тот навык, которым он обладал в совершенстве.

-Предлагаю вам прогуляться. Погода к этому не располагает, но, я думаю, это не станет помехой. Следуйте вниз по улице, как бы за мной, в шагах двадцати. Да, вы не курите? – поинтересовался незнакомец, тяжело вздохнув, получив яростное мотание головой в ответ.

-Не дергайтесь. Вы ведь не хотите оказаться пристреленным? Да нет, не мной, что за нелепые мысли? Говорю же, что за нами следят, и те, кто делает это, находится как раз за нами. Если присмотритесь, на одну из лавочек сел джентльмен с зонтиком. Но как думаете, много людей стало бы сидеть вот так под дождем? Что же, идемте, пока он не прочел наши мысли с вами, - и после этих слова незнакомец шатающейся походкой сдвинулся с места, насвистывая под нос какую-то чепуху.

Ситуация напоминала неудавшуюся комедию, в которой два пропащих пьяницы пытаются скрыться от стражей порядка. Они надеяться, что никто их не слышит, даже не обращая внимания на здоровяка, готового в любое время заломить им руки за спины. Джордж ухмыльнулся. Что-то зловещее ожидало его, но что именно, пока ясно не было. Нужно было идти, чтоб отделаться хотя бы от одного негодяя, вторгающегося в его внутренний мир. Если бы только он сам умел читать мысли! Но об этом нужно было думать в Хогвартсе, вместо того, чтоб жутко прогуливать уроки или рассуждать исключительно над тем, как сорвать их.

Переулок погрузил их во мрак. Здесь не было никого живого. Все замерло, как на статичной картинке, черно-белой фотографии из мира маглов, и только неясный силуэт джентльмена скользил вдоль облезлых стен. Оставаться один на один с ним желания не было, даже не смотря на многообещающие слова, сказанные им прежде. Никогда не знаешь, что может решить другой человек, тем более, если он - псих, а в этом можно было не сомневаться. Джордж ни за что не поверил бы, что обычный маг в здравом уме сейчас бы вел его в какую-то подворотню для официального разговора. И, все-таки, ему суждено было статься.

-Вы, должно быть, задаетесь вопросом, кто я, - начал человек, вдруг замерев на месте. – Всему свое время. Пока что вам лучше не знать меня. Ну-ну, не глядитеже волком! Наше с вами сотрудничество было бы очень полезным. А знаете почему? Потому что цель простого, скажем, странника совпадает с целью целого отделения Министерства. Да-да, можете в это поверить? Вот и я не очень. Тем не менее, это так, и я был бы признателен, если наш сегодняшний разговор останется в секрете. Неудобно получится перед вашим начальством( вы ведь не явились на встречу), но это сущие пустяки. Наверняка сумеете что-нибудь выдумать. Но перейдемте к делу. У нас ведь не так много времени, правда, а?

Вы поможете мне, мистер Уизли, и тогда я помогу вам. Вы же…хотите спасти одного человека, я прав?

Джордж напряженно наблюдал за каждым движением незнакомца, как будто стараясь понять, что им движет. Но развязная манера держаться и полузаплетающийся язык не могли сказать ничего значащего, разве лишь только то, что он был немного пьян и, скорее всего, это было его стабильное состояние.

-Если я правильно вас понял, вы говорите об Илис Рочестер? – решил-таки уточнить Уизли.

-Тише. Я не просил называть вас имя. Помните: это небезопасно, - насупился человек. – Это во-первых. А во-вторых, вам снова придется собрать изорванную бумажку. Было весьма предусмотрительно с вашей стороны избавиться от улик, но излишне. Там, на обратной стороне, мелким шрифтом написан адрес, по которому вам нужно прийти послезавтра, ночью, и, желательно, не одному. Мисс Рочестер должна быть освобождена раньше, чем ее переманят на другую сторону. И я хочу, чтоб сделали это именно вы.

-Почему именно я?

-Разве не очевидно? Она никого больше слушать не станет. Особенно сейчас, когда в ее окружении совершенно пропащие люди. Нет, разумеется, они не так уж плохи ( было бы ужасно с моей стороны отзываться о них нелестно), но опасность для молодой девушки в подвешенном состоянии огромная. Я не желал бы видеть в рядах убийц это невинное личико, понимаете?

-Ваши мотивы? Какова гарантия того, что вы мне сейчас не врете?

-О, вам нужна гарантия, мистер Уизли! Что же, вы слишком любопытны для той работенки, на которую вас поставили, и, все же, я дам вам ее. Смотрите, это письмо я даю в ваше распоряжение. Я вверяю в ваши руки свою жизнь: буду гнить в Азкабане до скончания дней. Можете отдать его в любое время на попечение Министерству. Там есть все, даже место, где я обитаю. Не верите? Можете посмотреть сами. Остальное оставлю вам на подумать. В том числе для того, чтобы узнать, кто перед вами стоит. Угадаете, получите маленький приз. Нет – не беда. Отдам его кому-нибудь другому. А теперь вам пора. Выйдите из переулка так же, как вошли. Уверен, что слежка кончилась, так что бояться нечего, - с этими словами мужчина исчез. Еще долго раздавался стук каблуков, эхом разлетающийся по округе. Кода же стих и он, повисла поистине гробовая тишина, настолько зловещая, что даже мурашки пробежали по коже. Совсем скоро должно было произойти то, о чем говорил Корнелиус Фадж месяцем ранее.

-Вы идиот, Джордж Уизли! Нет, идиот в квадрате! Уйти с важной встречи, не предупредив, в самый не подходящий момент! На кого вы работаете, сэр? Уж не на чертового ли Рочестера, скажите на милость? Вам был отдан приказ, и ваше дело его соблюдать! – кипятился Фадж, важно разгуливая по кабинету этим же вечером. Тот несколько преобразился за это время и теперь выглядел обновленным и светлым, даже старый диван заменился новым, обтянутым черной лакированной кожей.

-Ну, вы скажите! Между прочим, он узнал за эти минуты гораздо больше, чем вы за все эти недели! – возмутился Фред, встав на защиту брата.

-Это, позвольте, чего же он такого узнал?

Джордж, глубоко вздохнув и наигранно поджав губу, протянул листочек. На нем неразборчивым подчерком был накалякан адрес и еще что-то, до боли напоминающее время.

Часы монотонно стучали. В кабинете по-прежнему было сумрачно, и только свечи на столе слабо подсвечивали записку. Все трое с интересом склонились над неясной бумажкой, предварительно замененной Джорджем на новую, без посторонних записей на обороте. А еще на столе лежало письмо, строки которого приоткрывали занавес на сцене разыгравшейся трагедии. Оба Уизли(Фред был также посвящен в тайну между Джоджем и незнакомцем) начинали осознавать, кто же такой был этот мужчина.

« Нет, я вас не оставил. Я просто ушел, потому что не могу и далее подставлять под угрозу. Вы – моя семья, и поэтому мне нельзя несерьезно относиться к нашему будущему. Я хочу, чтобы ты и ребенок жили в покое, не зная всего этого хаоса, творящегося в мире. Все сейчас переворачивается. Только Поттер выжил, и тебе это известно так же хорошо, как и мне. Я же не хочу терять никого из вас. Повторю, вас бросить я не смогу: буду всегда рядом, пусть вы об этом и знать не будете. Мог бы воспользоваться обливейтом, но чувствую, что слишком слаб для этого, Мне не хватит храбрости стереть из твоей головы светлые воспоминания юности. Надеюсь, ты простишь меня и все поймешь.

Я один из них, еще с тех пор, когда отрекся от жизни мага. Как мне повезло встретить тебя тогда, в книжном, ведь, если бы не ты, я наверняка передумал и вернулся. Признаться, жизнь среди маглов давалась мне трудно, но рядом с вами это было не так страшно. Министерство будет разыскивать меня. Пожиратели не отпустят. Мне придется последовать за моим Лордом, потому как это единственная возможность обезопасить вас сразу от двух противоборствующих сторон. Раскол власти – страшная вещь. И, если мы проиграем, а в этом сомнений нет, настанут еще более тяжкие времена. Ты о них не узнаешь, конечно, ведь мир магов будет для тебя впредь закрыт, однако, я хочу, чтоб ты знала: наш ребёнок всегда будет в безопасности. Не своди с него взгляд, оберегай, как можешь. Даже в нашем районе могут быть засланные шпионы. И, если уж он родом пойдет в меня, сделай так, чтобы мы с ним не пересекались. Я буду везде, а ему лучше находиться в пределах школы или у верных друзей. Лучше, конечно, дома, но, если будешь чувствовать опасность, навяжи его кому-нибудь из волшебников, хотя бы на время. Я буду приходить, честно, но не знаю, сколько долго у меня получится тайком пробираться домой. Пожелай мне удачи, милая. Твой муж – антигерой, заслуживающий пули в лоб, это точно.

Если же нужно меня найти, то всегда, абсолютно всегда, это можно будет сделать по этому адресу. Это мой новый дом, который отныне никогда не поменяется. Здесь ведь был наш первый совместный угол, пусть даже маленький и наибеднейший. Именно здесь все начиналось, именно здесь и закончится. А пока, моя дорогая, я оставляю тебя наедине со своим горем. Надеюсь, ты найдешь кого-нибудь и сможешь зажить обычной счастливой жизнью, как делают это многие жители Лондона. На веки твой Р.» - гласило письмо. Сколько же ему было лет! Сколько же оно провалялось на каком-нибудь чердаке, прежде чем снова попасть в руки врага. А, если попало, каким же образом? Оставалось только гадать, как такой компромат оказался у пожирателя. Неужели ту женщину, жену мистера Р. , прикончили?

-Кто дал тебе это? – спросил Фадж, протирая лоб носовым платком.

-Как уже и говорил, встретил попрошайку на улице, с которым, немного поторговавшись, провел неплохой вечер. А вообще, будете много знать, не уснете, наш дорогой и хороший Корнелиус Фадж. Попейте лучше виски. С ним вы как-то повеселее, - отшучивался Джордж, чувствуя, что этим лишь больше гневит мужчину.

-А если вас развели?

-Не думаю. Это вряд ли.

-С чего такая уверенность?

Джордж лишь пожал плечами. Он привык полагаться на свою интуицию, и в этот раз полностью доверял ей.

-Мой мальчик! Это неразумно! Посудите сами, простая шутка могла бы ввести нас в заблуждение! А что, если нас хотят обдурить?

-Нас уже обдурили, учитывая, что за столько время вы не нашли не одной улики. А, кажется, кто-то еще говорил, что именно мне придется узреть нечто странное в поведении врага!

-Хорошо. Но только если все пойдет не по плану, не говорите, что я не предупреждал вас, - вынес вердикт Фадж, прежде чем и впрямь наколдовать себе стаканчик спиртного.

Оставалось ждать намеченной даты, чтобы начать действовать. Время отсчета пошло. Первый час, второй, третий…

Глава 13

Холод пробирал до костей. От него некуда было спрятаться, некуда убежать. Темный подвал, в котором приходилось сидеть безвылазно, приводил в уныние. Там, под самым потолком, зияло крошечное окно. К сожалению, добраться до него было нельзя. Толстые прутья отгораживали свободу от загнанных в угол «призраков».

Тишина гробовая. Только изредка кто-нибудь всхлипнет или начнет вслух молиться. Людей не много: Люси, какой-то фельдшер, кажется, зовущийся Дэном, да две старушки, которых, впрочем, постоянно куда-то уводили и возвращали назад только под вечер. Рочестер металась из угла в угол, не зная, куда деть себя в этом крошечном пространстве, замуровавшем ее, как в гробу. Поникшие лица вызывали жалость, а еще что-то, больно походящее на гнев. Снова ей хотелось забыться, закрыть глаза и провалиться в дрему, но сон не шел к ней, а палочки не было, чтоб наложить на себя заклятие.

Раз в день дверь отворялась. Скрип казался чем-то необыкновенным в установившемся покое. Его ждали с затаенным сердцем, может быть, надеясь, что это подмога подоспела к ним. Увы, на пороге всегда появлялся один и тот же домашний эльф, ободранный, хмурый, с трясущимися руками, в которых всегда находился здоровый фонарь. Свет слепил глаза, и все-таки самые упорные продолжали всматриваться в него, словно кожей улавливая теплоту, исходящую от колышущегося пламени. А эльф тем временем ставил на пол обугленный котелок, сваливал рядом ложки горкой и опять скрывался, ожидая, пока пленные не проглотят паек. Недоваренное пшено, к тому же, холодное, не лезло в горло, и только подгоняющий голод напоминал о том, что без него им жизни не будет.

А Люси делалось плохо. Ей раздробило ногу во время злосчастного нападения, из-за чего, как только адреналин спал, боль захлестнула с головой. Дэн был уверен, что ходить она впредь не сможет, если вообще выживет, поскольку заражения крови в их условиях было не миновать.

-И как только она умудрилась? – ворчал он, с досадой потирая виски.

-Лучше скажи, горе-целитель, почему не сказал о своих скляночках, распиханных по карманам, когда перевязь делал? – недовольно накидывалась на него Илис.

-А что я? Я, между прочим, тоже не со стальными нервами!

-И это врач?

-А кто же! Я, м-может быть, еще показал бы этим пожирателям, да зрение…

Илис обычно отмахивалась от него. Это был сущий трус в ее представлении, который первое время валялся в ногах эльфа, умоляя его вызволить из подвала. Он даже клялся прибегнуть к пожирателям, только бы увидеть свет. Это было противно, и Илис всякий раз морщилась, глядя в его сторону.

Но однажды все изменилось. Однажды, когда дверь открылась, и на пороге появилось все то же раздражающее существо, Илис не дали есть вместе со всеми. Оно схватило ее за руку и потащило вслед за собой, цепкими когтями впиваясь в кожу.

Рочестер поднималась по ступенькам на ощупь, потом петляла по коридорам, и только после очередной двери, наконец, оказалась в просторной комнате, все еще темной, но не такой, как подвал. Здесь даже горел огонь в камине. Изумрудное пламя приветливо танцевало, извиваясь из стороны в сторону, точно змея.

-Свободен, Робб, - рявкнул на эльфа кто-то, после чего цепкие пальцы разжались и Илис осталась наедине с собой: существо проскользнуло в коридор, что-то напоследок буркнув.

-Что же, мисс Рочестер, вот вы и на свободе. Как вам наши хоромы? Мне тоже, если честно, не нравится, но пока что приходиться мириться и с этим. Не желаете ли пообедать? Сейчас как раз полдень, А есть, уверен, вам хочется страшно, - сказал тот же голос, после чего перед девушкой предстал высокий мужчина, патлатый, с легкой щетиной, одетый хоть и прилично, но слишком напыщенно для дыры, в которой обитал. Он пожал ей руку и подвел к столу. Тот буквально ломился от яств. Пирог с печенью, зажаренный поросенок, сырные лепешки, фрукты, а в графине – вино, источающее приятнейший аромат. Желудок так и свело при виде таких богатств.

-Что вам от меня нужно? – испуганно спросила Илис, чувствуя, что такая любезность не таит за собой ничего хорошего. Более, не хотят ли ее убить? После длительной голодовки налегать на еду слишком опасно. А если она отравлена? Садиться за стол совсем не хотелось, то ли из предосторожности, то ли из предубеждений.

-Умно. Вы, как вижу, не падки на разные искушения, - заметил незнакомец, усаживаясь за стол. – Однако поесть вам придется, пусть и не так роскошно, как бы хотелось. Вам ведь придется работать, и при этом работать с риском. Вы понимаете, о чем я говорю?

-Не очень, - честно призналась Рочестер.

-Да ладно, не стройте из себя дурочку! Вам очень даже повезло. Не многих пленных принимают в свои ряды. Из вас выйдет отличный член нашего «клана».

-Но почему именно я?

-Почему? Вы ведь избранная, мисс Рочестер. И ваша …ммм, кровь, сигала вам на руку. Если бы не это, наверняка гнили бы на кладбище, а не сидели тут, вместе со мной. Кроме того, эти две старые курицы обмолвились парой словечек. Вы, оказывается, настоящий кладезь, тот, о котором рассказывала мне жена! Ваши навыки поразительны, и именно по этой причине из вас получится лучший шпион. Нет, разумеется, не надейтесь сбежать. Вы всегда будете в окружении наших людей, так что даже не думайте об этом. Кроме того, отказаться от сей работы вы так же не можете. Знаете почему? Нет? Хорошо, я попрошу Робба привести их сюда. Робб! – человек то смеялся, то делался разом суровым, не было ясно, что он думает или чувствует за этим паясничеством. Его галантность в одно мгновение могла перерасти в невежество. Его любезность так и пылала насмешкой. И Илис подумала, что работать с таким человеком – действительно неприятно, куда более неприятно, чем сидеть в подвале.

Робб вернулся, но на этот раз следом за ним вошли Дэн и Люси. Девушка была на руках у парня, не живая не мертвая. Тот же стоял на подкашивающихся ногах, весь сжавшийся, но с горящими глазами, полными восхищения при виде кушаний.

-Ваши друзья, верно? Так вот: будете работать на нас, дадим им нормальную жизнь. Медицинская помощь, койка, щи и полная неприкосновенность. Откажетесь – немного круциатуса, подвал и напрасная, даже жалкая смерть от какого-нибудь обезвоживания. Как вам?- улыбнулся человек, даже не глядя в сторону заключенных.

-Не слушай его, Рочестер! – было пыталась выкрикнуть Люси, но Робб предусмотрительно щелкнул пальцами, после чего голос ее совершенно отнялся.

Не унимался только один.

-Илис! Пожалуйста! – умолял Дэн, едва не рыдая. Он говорил еще что-то, кажется, про то, как сам становится болен, и как им не хочется умирать, и что она – их спаситель. Казалось, что он ополоумел.

Илис выдохнула. Она не хотела работать на врага, на того, кому желала смерти, и в то же время понимала, что угрозы не пустые. Пусть Люси была и надоедливой, и раздражительной, а все-таки славной девушкой, которая даже сейчас, в роковую минуту, была на ее стороне. Пусть Дэн и является трусом, пусть он и настоящий слабак, а все-таки человек, и, если бы не он, Люси уже была бы мертва. А женщины в подвале? Они ведь лежали в Мунго. Пусть им и пришлось сдать ее, она не может поступить так же в отношении их. Что бы сказал Джордж, узнай, как она смалодушничала однажды? Знакомое лицо, улыбающееся, уверенное, встало перед глазами. Из-за этого засвербело в носу, закололо сердце. «Ты обещал, что ту ночь я не забуду…Я и вправду ее не забуду… Я не забуду тебя, твоей руки, готовой спасти. Спасибо тебе, и прощай. Я сама виновата в том, что мы не можем быть вместе. Я теперь – враг. Но даже так я мысленно буду с тобой, на стороне, что кажется мне ближе», - мысленно сказала она, после чего решительно заявила:

-Согласна.

Человек, который, к слову, почти доел положенную на тарелку лепешку, только кивнул головой, довольный своей аферой. Мерзкая ухмылка так и побуждала запулить в себя чем-то тяжелым. Но Илис удерживалась, понимая, что за этим может последовать.

Итак, многодневное заключение оставалось за спиной. Новый, тернистый и неизведанный путь предстояло теперь пройти. Это была новая глава в жизни, перед началом которой и впрямь приходилось забыть о многом.

Мистер Бернс( а именно так звучала фамилия пожирателя, схватившего Илис) сдержал обещание. В тот же день к Люси пригласили врача, из местных, который постановил, что жизни девушки ничего не грозит, но магия вряд ли поможет ей не хромать.Люси долгое время сокрушалась, а после, приняв микстуру, провалилась в сон. Дэн, которому постелили тут же, на полу, был совершенно доволен. Его накормили, его профессиональные знания в общем-то подтвердились, а впереди была не такая уж и плохая перспектива. Он даже смел шутить в глаза Рочестер, приговаривая, что теперь заживет, как барин.

-Это раньше мы были рабы. Теперь же, все еще в заключении, мы стоим несколько выше. Раньше нужно было работать за кусок хлеба. Теперь же его дают просто так. Наверное, те женщины, которых выпустили с нами, завидуют, потому что со старого пайка их не сняли, разве что перевели в человеческую комнату. Такая у них, кажется, еще и в Мунго была. Выходит, им все одно: что здесь, что там. Нам же не так, - говорил он без зазрения совести.

-Гаденыш, - только и шептала Илис, в нерешительности разглядывая свои руки. Этими руками вскоре придется убивать, душить. Хотела ли она этого? Имела ли такое право? Становилось тошно уже при мысли, что дни ее сочтены таким образом. Ни одна комната, ни один жареный барашек и свежее платье не могут сделать человека счастливым, спокойным настолько, чтобы иметь гармонию с самим собой.

Впервые приступить к делам Рочестер была вынуждена через неделю. Все это время она лишь просматривала фотографии, которые передавал ей Бернс, после чего перерисовывала их с необходимыми дополнениями. Как сказал ее «руководитель», это нужно для тренировок. Налеты стоило проектировать заранее и отрабатывать в условиях, приближенных к реальным. Нападение на Мунго оказалось не столь результативным, каким ожидалось. Многих поймали, многих – убили. Впредь такое было недопустимо.

Это было собрание. Оно проводилось в старом особняке, мрачном и неуютном. Суда не проникали даже частички солнечного света. Переместившись с помощью летучего пороха, Рочестер отметила, что пожирателей собралось немало. Они появлялись в камине с малой периодичностью, так что становилось понятно: через полчаса их станет еще больше.

Люди в мантиях мельтешили перед глазами. Все разговаривали между собой, все перекликались. Одна дама, кажется, заметила Рочестер, поскольку тотчас подошла к ней.

-Знакомьтесь, мисс. Это моя жена, Глория. Вы с ней поладите, - утвердительно заявил Бернс, подталкивая девушку сзади.

-Ах, мне приятно видеть вас. Когда велась слежка за Мунго, я видела то, что вы вытворяете. Ваши пациенты – счастливчики. Особенно повезло тому рыжеволосому парню из отдельной палаты. Для нас всех честь иметь дело со столь талантливой девушкой, - говорила она, любезно пожимая руку.

Илис даже через перчатку чувствовала, насколько холодные ее руки. « Как у мертвой», - пронеслась в голове неприятная мысль. Действительно, в этом склепе едва ли можно было найти человека, настоящего, живого, какого очень сейчас не хватало.

Толпа продвинулась вперед. Двери главного зала открыли. По плитке зацокали каблуки, трости, зонты с набалдашниками. Вся эта толпа оборванцев, усиленно старающихся напоминать интеллигенцию, вваливалась в проем как в бутылочное горлышко. Илис была готова поспорить, что внутри не было места, и только крошечный пятачок по центру никто старался не занимать. Скорее всего, именно оттуда должен был вещать кто-то. Бернсы велели идти за ними, но, стоило только толпе подналечь, как тонкая рука Глории растворилась в ней. Илис почти потерялась. Она все еще видела угловатую голову «руководителя», но подойти к нему не могла. Ей наступали на мантию, отдавливали ноги, и ни одного извинения ни разу не пронеслось над ухом.

Встали. За спинами здоровяков было мало что видно, да Рочестер и не хотела видеть. Она предпочла бы ослепнуть в эту минуту, ведь изуродованные улыбками лица напоминали ей о том страшном, что прежде выворачивало наружу.

А в центр и впрямь кто-то вышел. Илис заметила уродскую маску, скрывающую его лицо. Понять, кто под ней, было трудно. И в то же время ей казалось, будто его голос жутко знаком. Да, она отчетливо его помнила, с того самого дня, когда Фред спас ее от обвала. Сомнений быть не могло: это он, убийца, чью жизнь ей так и не удалось забрать.

- Все мы здесь собрались ради установления справедливости. Я не буду говорить излишне красивых речей. Сейчас это будет не нужным. Мы находимся не в том положении, что разглагольствовать. Нам нужно действовать, быстро, поскольку терпеть больше, боюсь, сил не будет. Вы видели новое распоряжение? Видели, что пишут Министерские псы? Они хотят, чтобы наших детей казнили! Казнили! Мыслимо ли это! Только вдумайтесь, что никто из нас теперь не сможет быть вновь оправдан. Стоит нам только выйти, как тотчас запретное заклинание угодит в спину. И после этого они называют душегубами нас, тех, кого неволей вынудили пойти на защиту ближнего? Довольно терпеть эти нападки! Мы должны показать, на что способны. И мы покажем это, четко обозначив, чего желаем. Мы желаем свободы! Мы желаем конца войны, начала новых реформ, перемен в управлении. И, если раньше мы хотели только оправдания, теперь – мести, перехвата контроля за магическим сообществом. Пусть и они пожуют землю! Пусть и они прочувствуют то, что прочувствовали мы! – вещал голос, которому кругом все поддакивали с особым восторгом.

«Свергнуть Министров!» - кричали одни. «Надо действовать, братцы!» - кричали другие. «Вернем владения!» - возмущались тритии. Какие-то женщины плакали. Кто-то вспоминал своих детей, которые либо находились среди маглов, либо оказались закопанными в землю. Кто-то вспоминал родителей, которые сидели в Азкабане и разлагались изнутри. Кто-то оправдывался, кто-то сетовал на то, что не принял смерть вместо такой судьбы. Кто-то возмущался обесцениванием чистоты крови( такие все еще были среди пожирателей, впрочем, не в большинстве). Пылкие речи подогревали всеобщее возмущение, и уже через пятнадцать минут весь зал был готов в едином порыве выступать на всеми ненавистного «врага».

Илис была смущена. Она потерялась во всем этом гвалте и думала только о том, когда все кончится. Ей становилось понятно, откуда растут ноги у возникшей жестокости. Повстанческие движения возникали не на пустом месте. Министерство само способствовало этому. Вражда разжигалась обеими сторонами. Передел власти, начатый после исчезновения Волан-де-Морта, казался неизбежным. Министерство, чудом выигравшее битву, было бессильно против бастующих. Это было понятно. Но что же оно делает, самолично зарывая себя? Ослабленные силы с обоих сторон не позволяли движению разыграться с большей силой. Такими темпами контроль может совсем исчезнуть, и, кто знает, распространится ли эта революция на обычных маглов?

Рассуждая в таком ключе, девушка не переставала ощущать на себе чей-то пристальный взгляд. Безусловно, Бернс следил за ней, но этот взгляд ему не принадлежал. Кто-то из впередистоящих, по ту стороны зала, всматривался в нее. Оставалось только надеяться, что этот кто-то был человеком случайным, поскольку проблем хватало и без того. Нужно было выдержать речь, толкаемую всеобщим лидером, а в том, что он лидер, сомнений не было.

В течении следующих часов люди по одному выходили вперед. Каждый толкал свои речи, высказывался, говорил о своей судьбе. Желающих было немало. Один старик, с виду совсем простой и несчастный, набрался мужества заявить, что боролся при Хогвартсе наравне со всеми, что у него отобрали дом, и что Фестралы, летающие над Лондоном часто в последние дни, не дают ему покоя. Ему вообще не нравится видеть их, и он предпочел бы умереть, как сын, но, раз жив, то будет требовать мести и лично направит аваду в его убийцу.

Была даже девочка, совсем юная, лицо которой Илис даже помнила со времен Хогвартса. Она училась на Слизерине и до становления учителя зельеварения директором была довольно непримечательна. Это после ей как будто развязали руки, потому что издевательств над другими ей как будто всегда не хватало. Она рассказывала про нужду учиться с грязнокровками, про строгие лишения, в которых пришлось расти из-за статуса, про отсутствие надежных рук, в которые можно было бы передать дело отца и, наконец, про изъятое имущество ( речь шла об особняке), которое недавно спалили в качестве жертвы во имя памяти погибшим. Ее жалели, ей соболезновали, ведь родителей забрали в одном из набегов, и они даже не успели подобрать ей партию. Бедняга оставалась совсем одна и хвостиком ходила за друзьями семьи, лишь бы только не оказаться на улице. Ей пришлось даже работать среди маглов(о Боги!). Это казалось совсем немыслимым. И даже мужчины, стоящие подле, расплакались, вспоминая о дочерях.

Бернсы молчали. Они ничего не говорили во время собрания, но все, как Илис сумела понять, знали о их горе и без того. Их ребенок не с ними. Его забрали. И одному Богу теперь известно, что с ним и где он. Их дом разнесли в прах, лишили всего, и именно они больше всего метят на должность в Министерство. Мистер Бернс когда-то работал там. Он наверняка захочет во имя благого дела вернуть любимую работенку.

Рочестер была рада лишь тому, что никому до нее нет дела. В ее обязанности входило запоминать лица окружающих, вчитываться в их эмоции, чтоб потом по памяти рисовать, рисовать, рисовать…Среди этой толпы должны были находиться личности очень важные, с которыми впоследствии ей придется работать бок о бок. Стоило запоминать…и надеяться, что какое-то чудо избавит от данной необходимости.

Уже уходя, выталкиваемая толпой, Илис почувствовала чью-то руку на своем запястье. Она утянула ее в бок, за колонны, тем самым спасая от ужаснейшей давки. И удивлению не было предела, когда, подняв взгляд, она заметила давно забытое, но такое знакомое ей лицо…

Глава 14

-Драко! – воскликнула Илис, стоило только ей обернуться.

Они стояли, спрятавшись за колонны, судорожно всматриваясь друг в друга. Нет, она не верила, не могла верить. Ей казалось, что Малфой остался в прошлом, что его лицо померкло так же, как и сотня других после злосчастной битвы. Она ведь собственными глазами видела, как он сбежал, ушел, словно трус. И сейчас, наблюдая его среди этих людей, собранных по всему Лондона, ей делалось страшно. Она-то думала, что ему удалось отделаться от всего ужаса, который диктовала жизнь пожирателей.

-Что ты здесь делаешь, Рочестер? – крепко сжимая ей руки, спросил Малфой. Его взгляд, прежде холодный и надменный, теперь казался растерянным. По всему было видно, как Драко волнуется, то поглядывая по сторонам, то рассматривая лицо Илис, точно пытаясь удостовериться, что память не подвела его и это действительно бывшая гриффиндорка, которая так долго пыталась найти его расположение.

-По всей видимости, то же, что и ты, - ответила Илис. Она не знала, чего ожидать от этого человека, а потому приняла решение держаться сдержанно.

-Не смеши. У такой как ты, нет злосчастных родственничков, которые готовы бросить собственного сына врагу под ноги, лишь бы только вернуть утерянное состояние. Так что сомневаюсь, что наши пути хоть немножечко схожи, - оскалившись, прошипел Драко. – Тебя не должно быть здесь. Твой папаша…Ты ведь, надеюсь, не из-за него притащилась сюда?

- Отчасти? Если бы не твои дружки, то, наверное, здесь меня не было. Я не могу уйти, как бы того не хотела, - отчаянно пыталась вырваться Рочестер, но все было тщетно. Молодой человек не желал отпускать ее.

-Тише! – скомандовал он. - Нас не должны увидеть! Ты ведь не хочешь проблем, верно? Если ты здесь заложница, пусть даже из-за этих уродов, то я – подавно. И пусть в местных кругах моя репутация во сто крат больше твоей. Тем даже хуже. Теперь же слушай. Я не допущу, чтобы ты была здесь. Нет. Ты будешь освобождена при первом же случае. Я…

-Неужели? С каких это пор тебя стало волновать что-то кроме своей судьбы? Разве тебе решать, что мне делать, когда не ты стал тем, кто пленил меня? Кроме того, как ты себе представляешь это? Мне нет никакого резона верить твоим словам, тем более здесь, в гнезде у стервятников. Может, ты станешь тем, кто и вовсе прикончит меня, - посуровела Илис. Она ничего не забыла. Она помнила. Все. До единой подробности. И боль, из-за которой выворачивало все тело, и пятна, расплывающиеся перед глазами, и слова насмешки, режущие слух. Нет, ненависти не было. Это был страх, недоверие, предчувствие неприятностей. Кто знает, что сделает он в следующий раз? Кто может ее уверить, что он вновь не предаст ее, не подставит под горячую руку? Тот, кто прежде был просто трусом, теперь обладал властью, и эта власть губительно могла сказаться на ее существовании.

-Вот дура! С чего ты взяла, что я о тебе беспокоюсь? – побагровел он. – Дело куда более важное. Если бы ты была простым человеком… Твои способности приведут к большим жертвам. С обеих сторон. Более, твоя фамилия слишком известна. Многие и впрямь ассоциируют ее с «вождем», понимаешь? Если узнают о том, что его дочь с нами… Это прозвучит непривычно из моих уст, но, дабы магическое сообщество не пострадало, нужно подавить наших. Им нельзя выступать сейчас. Ты слышала все, что говорили те люди. Среди них не только такие, как я. И, будучи в ослабленном положении, их ждет та же участь, что и близких. Месть затянулась. Сопротивление перерастает в кровную войну. Раскола не избежать, пусть он будет не сейчас, позже. Ты читаешь меня, как раскрытую книгу. Читай же! Да, я трус! Да, я жалок! Но, раз я встал на эту дорогу, не могу отступить. Не только потому, что нет сил, все дело в них – людях. Ты будешь считать меня сумасшедшим, но я хочу, чтобы хотя бы они выбрались из той ямы, в которой находятся. Разумеется, отец оставил меня здесь не за этим. Мы не могли исчезнуть все разом, потому что твой папаша прикончил бы всех. Но у меня был случай, когда побег выглядел реальным. И этот случай я упустил, сознательно, увидев, наконец, что оказался совсем не в том месте, о котором мог помыслить даже отец. Нет! Здесь не только бывшие пожиратели. Часть из свиты Лорда давно сидит в Азкабане. И эту часть порицают. Здесь – те люди, чьих близких прикончили, чьи судьбы изувечили. Я – не исключение. А Рочестер пользуется этим. Он ведет всех на эшафот, лишь бы только свершить задуманное. Мы не имеем никакой цели, кроме мести. И это плохо. Потому что его идея в коре разнится с той, которая поднимает людей. Долго общество не продержится. А пожиратели требуют выступления. И с твоим появлением оно станет реально. Знаешь, почему? Потому что мистер Бернс, лицо, заинтересованное в перехвате управления, сделает тебя причиной раскола. Он хочет выставить все так, словно Рочестер долгое время выгораживал дочь и именно по этой причине прибегал к бездействию. Рочестер, думающий только о том, как спасти свою шкуру, в последнее время слаб. И гаденыш воспользуется этим, непременно. Если один хочет все завершить, то другой – нет. Слова о наступлении, сказанные сегодня – пустой звук. Мы слышим их постоянно. А вот Бернс просто так говорить не станет. Теперь ты понимаешь, какой помехой являешься? Я тоже хочу жить нормально, черт возьми, как все! И именно поэтому желаю, чтобы ты убралась отсюда.

Говорил он серьезно. Еще никогда прежде девушка не замечала в нем такого напора. Казалось, это отчаяние пылало в нем, разгоралось огромным костром, который нельзя потушить.

Илис опустила голову. Ей казалось, что сердце чувствует эту боль, которая не дает покоя стоящему перед ней человеком. Вот он, надменный «принц» чистой крови, которому нигде нет места, которого не ждут. Его кинули, развели, как наивного мальчишку, награждая чувством долга перед семьей, что за столькие годы не смогла подарить ни любви, ни поддержки. И теперь он ищет их среди таких же, как он. Придумал себе образ, которому следует. Он запутался. И, Илис была готова поклясться, что даже сейчас он трусит, особенно перед ней, распинаясь не потому, что того требует душа, а потому, что пытается оправдаться. Но она чувствовала, что среди всего этого действительно была правда. И сочувствие снова и снова вынуждало ее и саму терзаться.

-Зачем мне знать это? Тебе же так будет хуже, - начала было Илис, но не закончила. Парень вдруг повел себя странно: отстранился, сделал поклон, словно был на балу, а затем, как ни в чем не бывало, сказал кому-то:

-Добрый вечер, миссис Бернс. Очень «рад» видеть вас.

-Ах, Малфой! Как ваши родные? Я беспокоюсь, ведь уехали они ( какой ужас!) во Францию, в квартал маглов! Подумать только, чтобы такие люди и жили столь плохо! Ну, ничего, уверена, что вы сумеете им помочь. Вы ведь всегда были так близки с Лордом! Это много стоит в наши дни, точно! – лебезила Глория, одергивая девушку в сторону. – Вы нашли мою подопечную .Очень рада. Бедняга недавно с нами, ее потрепала жизнь. Вы простите за то, что она отняла ваше время. Я говорила ей никуда не отходить.

-Все хорошо, спасибо. Нет ничего страшно в том, что она составила мне компанию. Более, я даже рад, ведь прежде мы недурно общались в стенах Хогвартса, - разом напрягшись, сказал Драко. – Однако я не советовал бы относиться к безопасности так легкомысленно. Вам следовало бы присматривать за ней. Сейчас не лучшее время для таких прогулок, если вы понимаете, о чем я.

Глория остолбенела. Она сразу все поняла( об этом говорило ее лицо) и, словно боясь говорить, мямля, принесла извинения:

-Да, разумеется. Вы совершенно правы. Но скажите, неужели вы тот самый молодой человек, о котором мне говорил муж? Вы тот самый, которому поручили столь ужасное задание! Нет, это слишком сложно принять! Направить палочку против друга! И этому человеку мы служим, тому, кто приказывает столь ужасные вещи!

-Оставим это, - холодно отрезал Малфой, видимо, чувствуя свою власть над женщиной. – Все в прошлом. Сейчас вы знаете мою позицию. Я же, в свою очередь, должен сообщить, что знаком с планами вашего мужа. Я слышал о них на собрании, хоть он не заявлял их открыто. Мне не хотелось подслушивать, но я посчитал важным узнать, что вы замышляете, поскольку поддерживаю вас и был бы не прочь выступать на вашей стороне.

-Сочтем за честь. Раз так, то, вероятно, вы уже знаете, какая роль во всем этом будет у мисс Илис, верно? Это будет немаловажный ход, который наверняка сыграет нам на руку. Главное, чтобы девушка не подвела. Но вы ведь не подведете, правда? – и Глория заискивающе посмотрела на Рочестер, точно зная, что у той просто нет выбора.

-Позвольте! Это будет ее дебют! Клянусь, что без должной осторожности ей не справиться. Нужен кто-то, кто прикроет тыл. Я не на что не намекаю, но…

-Что вы?! Как можно! Уж кто-кто, а вы так рисковать просто не можете!

-И, все-таки, я настаиваю. Если я хочу поддержать вас, что, уверен, мои родители оценили бы по достоинству, то другого подходящего времени просто не будет.

-Что же, как вам будет угодно. Я обговорю это с мужем. Думаю, он будет согласен. К тому же, мисс Илис нужна поддержка. Ей будет трудно в нашей «компании» без верного друга, который всегда может подсказать и сориентировать.

Итак, договор был заключен. Илис, не понимающая намерений Драко, совсем потерялась. Ее пробивал озноб, который не прошел даже тогда, когда холодный зал собрания остался позади. Ей некому было верить во вражеских рядах, где с каждой стороны исходила опасность. И все-таки Малфой был прав: ей нечего делать здесь, будучи человеком со столь неприятной судьбой. Родись она в семье обыкновенного мага, все пошло бы совсем иначе. Но отец ее – враг, который, пусть даже косвенно, продолжает издеваться над ней, подставляя под новые удары. Груша для битья – так хотелось Рочестер называть себя, и только гордость вынуждала и впредь держать голову высоко. Ничего. Придет время, и все встанет на свои места. А пока, борясь с внутренними противоречиями, она будет терпеть, что бы не произошло. Ведь, если бы не терпение, ее давно не было бы на свете. А жить хотелось. И тяга к жизни в это мгновение была сильнее обычного.

Хотелось думать, что Драко мутит воду не для того, чтоб причинить ей вред, а совершенно наоборот. Может быть, именно благодаря ему ей все-таки удастся сделать хоть что-то для тех, кто дорог. И с этой мыслью проходили все последующие дни Рочестер, отчаянно пытающейся справиться с навалившимися мыслями.

Глава 15

-Не думала ли ты, что все проблемы исходят лишь из твоей жертвенности? – спросил Драко, стоило им только остаться наедине.

-То есть? – не поняла Илис.

-Когда нужно думать о себе, ты думаешь о других. Вот, например, с Риком. Если бы не он, сейчас сидела бы в Норе, со своим муженьком, ни о чем бы не беспокоилась...

-Хватит. Кажется, я уже говорила, что не хочу обсуждать это.

-Да-да, разумеется. Сказала бы это Бернсам, которые и слышать ничего не хотят о сыне. Это тема для них больная. Вот ты им пыталась сказать, что он жив?

-Пыталась.

-И что же?

-Как будто не знаешь.

-Ну-ну, я жду.

-Наградили, - сказала девушка, после чего неловко покосилась на перебинтованные руки. Ожоги покрывали их.

Остановились. Низкий дом с голубыми ставнями приветствовал их. Двухэтажный, обшитый досками, с бетонными ступеньками, рустом, расписным фризом он выглядел неестественно величаво на фоне соседних. В общей разрухе было странным видеть совсем не пострадавшее здание, так и источающее радостные флюиды.

Стук. Малфой три раза ударил по филенке, так как звонка обнаружить не смог. Оно и не удивительно. Маги редко сооружали конструкции подобного типа.

Дверь отворилась. Ждать практически не пришлось, потому как старичок, низкорослый, тучный, седой, оказался пронырлив. Он словно ждал их все это время, разглядывая в глазок.

-Здравствуйте. Мы журналисты, из издательства «Какой колдун». Помните, мы писали вам? – начал Драко, проходя вовнутрь.

-О да! Разумеется. Мы с женой очень ждали вас. Проходите! Я как раз собирался поставить чай! Вы вовремя. Моя дорогая Патриция на седьмом небе от счастья. Она всегда мечтала оказаться в сводках, а тут такая удача! Знаете, у нее весьма скучная жизнь, и то, что сейчас с нами твориться – настоящее чудо! Вот уж не думал, что на старости лет выпадет столь уникальный случай! – старичок крутился на месте. Он помог Илис снять пальто, крепко пожал руку Драко, отворил дверь в гостиную и куда-то скрылся, продолжая громко говорить чепуху. Утверждать было сложно, что это тот самый министр, поставивший под угрозу многие семьи магов. Не укладывалось в голове, как могут безумные мысли существовать и процветать в человеке, с виду светлом и добродушном.

Илис не слушала. Ее одолели другие мысли, более страшные и пугающие. Она думала лишь о том, что от ее действий будет зависеть жизнь стариков, коротающих жизнь в доме, который, быть может, всю жизнь возводили для тихой старости. Нечто зловещее крылось в предстоящей миссии. Сколько бы времени не прошло, а Рочестер никогда не решит, что это верный поступок. Пусть она не одобряла политику, проводимую в Министерстве! Но это вовсе не значит, что надо жестоко расправляться с каждой пешкой, стоящей на бессмысленном, совершенно пустом пути.

Нужно было обследовать все, что только возможно. Оглянув комнату, Рочестер поняла, что хозяин не так уж и беден. Уже только это предавало стимул пожирателям строить козни. Позолоченный камин, расписные вазы, диванчики с каретной стяжкой. На стене висели огромных размеров часы, а над потолком, точно в Хогвартсе, раскидывалось небо, лазурное, светлое. А цветы? Их было бесчисленное множество! Зубастая герань, Алихоция, розы с бордовыми и черными бутонами! Были даже акониты, рассаженные в маленькие горшочки. Глаза разбегались, а сердце стучало быстро.

Однако и это не интересовало девушку. Ее привлекла дверь, закрытая на пару замков. Вероятно, она вела к чёрному ходу, через который можно было покинуть здание. Она уже видела странный люк, открывающийся неподалеку. Почему-то сомнений не было, что он принадлежит Хокинсам, а именно к ним пришлось наносить визит. Илис проверила, лежит ли на двери заклинание, и, осознав, что такой меры предосторожности нет, выдохнула. Это значило, что ей не придется колдовать в столь неподходящий час. Ее силы были слишком слабы, так что даже самое легкое заклинание вряд ли бы удалось.

Хозяин вернулся с расписным чайником ровно тогда, когда девушка подошла к Малфою. Она хотела передать ему набросок, сделанный второпях, но тотчас отдернула руку, посчитав неуместным в сложившейся ситуации. Однако Драко сумел-таки прикоснуться к листу, отчего все же увидел непримечательную лестницу, спрятавшуюся за приоткрытой в коридор дверью. Прежде она не попадалась на глаза, так что даже приходилось удивляться, ведь второй этаж был точно, по крайней мере, со стороны улицы. Там, наверное, находились личные покои хозяев, и только крутизна ступенек показалась достаточно странной. Подниматься по ним, должно быть, было не очень удобно.

-Садитесь. Жена сейчас подойдет, - весело заявил мужчина, подбадривая гостей. Что же, вы, как я понял, хотели что-то узнать?

-Ах, да! Мы хотели … - и в следующие два часа разговор шел без остановки. Илис, вспоминая, какие вопросы могут задавать журналисты, усердно думала. Она делала пометки, уточняла что-то, и с каждой минутой все более осознавала, как трудно врать о своих мотивах. Оказалось, что старик при Министерстве уже давно. Он служил всю жизнь, и только вырастив дочь наконец-таки смог дослужиться. Он очень рад, что добрался до законодательства и теперь может переделывать его под себя. Раньше семейная жизнь не позволяла рисковать. Хотелось уберечь девочку от возможных несчастий. Теперь же она уехала, кажется, в Египет, где вышла замуж и собирается прожить, по меньшей мере, лет пять. Когда же подошла миссис Хокинс, сутуловатая женщина преклонных лет, имеющая привычку щурить глаза, стало известно и то, что последние годы пара живет привольно, охотно пользуясь теми преимуществами, которые предоставляет им должность Хокинса. За его особые заслуги перед магическим сообществом Лондона была вручена награда в качестве премиальных средств на починку дома. Теперь место, которое и без того выглядело ухоженным, расцвело еще больше.

-Милая, я очень люблю это место. Это наш первый дом, который мы ни за что не покинем. Все здесь напоминает о прошлом. Когда началась война, я очень переживала, потому что не смогла бы защитить его от варваров. И, если бы не поддержка государства, нам бы не посчастливилось, - заявила миссис Хокинс, вся сияя.

-А что же вы сделали? – поспешила поинтересоваться Илис, чувствуя, что ответ давно известен ей.

-О, думаю, тут мне придется ответить за место жены. Она очень любит преувеличивать мои заслуги, - уверил хозяин. – Дело в том, что уже долгое время я работаю над проектами, связанными с оказанием обороны наступательному движению пожирателей. Сейчас они следуют не за Лордом и от этого кажутся еще несноснее. Сколькие маги и маглы пострадали от этого! Их цели пока не ясны, но защитить систему правления – моя цель. По этой причине я так охотно выдвинул предложение о карательных методах, которые не допускали бы реабилитации для пожирателей. Вернись они на свои места, и управленческий аппарат разрушится изнутри. Так нельзя. Поэтому мы искореним их. Сейчас мы работаем над законом, который запрещал бы создание чистокровных браков. Сила магов гаснет. Их способности становятся слишком поверхностными. Этого нужно избегать. Осталось только дождаться согласия от содействующих отделов департамента. Как с ограничением прав пожирателей и аристократии, причисляемой к ним, этот закон вступит немедленно. В этом я убежден.

-Вот как. И, что же, думаете, это поможет остановить волну, которая поднялась? – с раздражением поинтересовался Малфой. Он даже не обратил внимания на то, что вышел из себя так резко. Илис дернула его за рукав, но это не помогло.

-А как же? Зло нужно искоренять на корню! Мы не можем допустить ухудшения ситуации. Если маги исчезнут, кто же будет колдовать? Уровень энергии, схожий с магловским – это же инвалидность для нас! – воскликнул старик.

Илис нервно сглотнула. Она видела, что Драко готов был в любую минуту сорваться, чем мог бы выдать их, но тот продолжал улыбаться, пусть с нескрываемым напряжением.

-С вами все хорошо? – полюбопытствовал Хокинс.

-Да-да, - отвечал он. – Нужно немного проветриться. От работы порой устаешь, верно?

Драко встал, оправил полы пиджака, а затем вышел. Его не было минут двадцать. Илис начала уже волноваться, не оставил ли он ее. Уж не выдумал ли что-то, способное навредить ей? Зная трусливый нрав своего напарника, она могла придумать все что угодно, и так и остаться в неведении до конца, столкнувшись с последствиями «шалостей» слишком внезапно.

«А, может быть, это мой шанс, раз уж его нет рядом. Кроме того, не сможет же он читать мысли на расстоянии! Если так, то я должна попытаться!» - подумала девушка, вспомнив о том, что ее знакомый был не так прост, как хотел казаться. И хоть страх заставлял внутри все сжиматься, она решилась. О будущем она подумает после. Сейчас главное проявить непокорность, сделать то, от чего будет зависеть многое. Может, хоть так Фадж вспомнит об ее существовании.

Крошечная бумажка, заготовленная заранее, незаметно легла в карман Хокинсу. Там, в темном конверте, была информация, способная помочь ходу дела. Только так Илис гарантировала себе безопасность. Только так она могла связаться со внешним миром.

-Как интересно слушать вас. Но, постойте! Уверена, у нас нашлись бы коллеги, которым было бы интересно лично познакомиться с вами! Да! Может быть, вы пришли бы на наш симпозиум в следующий вторник? Мы будем заседать по поводу последних событий, так ярко освещенных в газетах. Думаю, вам было бы, что сказать, - заявила девушка, мельком поглядывая на дверь. Никого не было. Удача явно была на ее стороне.

-Вы приглашаете нас? В таком случае, дорогой, мы не можем отказывать. Видишь, какими известными мы становимся! – захлопала в ладоши хозяйка. Мистер Хокинс на это лишь улыбнулся, сокрушенно покачав головой:

-Верно. Раз уж моей жене это доставляет столько радости, я не могу отказывать.

-Вот и славно. В таком случае, держите ваши пригласительные. Но никому не слова! Это будет маленький секрет между нами. Для коллег это будет сюрпризом!

-По рукам!

Драко вернулся. Разговор по душам продолжился дальше, и только Илис становилось тревожнее и тревожнее. Ее помощник выглядел странно: одежда была помята, в волосах запутались крошечные сучки, лакированные туфли покрылись пылью - словно он угодил в яму, из которой вынужден был выбираться. Что-то здесь было не чисто. Хокинсы этого, правда, не замечали, или, по крайней мере, старательно делали вид. В общем-то, было не важно. Главное, чтобы никто из них ничего не заподозрил.

Когда прощались, Илис мельком посмотрела на оттопыренный карман хозяина. В нем покоилось сразу три немаловажных бумажки, решающие всю их дальнейшую судьбу. Одну он точно передаст Фаджу, только завидя надпись, накарябанною пером, а пригласительные – его путь к жизни. Да, дома придется лишиться. Заверения о том, будто они никогда его не покинут, теперь звучали комично. Покинут. Конечно, покинут, и будут вынуждены ехать к дочери за неимением должных средств на покупку жилья. К тому же, сейчас не давали кредитов, а на долговые расписки приобрести можно было разве что булку хлеба. Зато жизнь окажется спасена! Все остальное приложится, лишь бы грудь вздымалась, а сердце билось.

И с этими мыслями уверенная в себе Рочестер в последний раз глянула на приветливое местечко, которое только что дало ей возможность найти лазейку из жестокого, даже слишком, мира.

Глава 16

В комнате жарко. Дышать было нечем. По стенам были развешаны картины, написанные наспех, криво. Пол завален газетами. Самый частый выпуск – последний. В нем большими буквами напечатано: « Настоящий провал! Пожиратели трепещут от страха!». Это дом Хокинсов разнесли в прах. От него осталась лишь горстка пепла, да разного рода хлам, вытащенный с чердака. Но то, что было найдено в нем, поражало. Всевозможные вещи, связанные с Рочестером, были найдены в огромном количестве. Уж не по этой ли причине для нападения был избран именно этот адрес? Хокинсы уехали. Их не оказалось дома во время нападения, и, после грандиозного заявления с их стороны о коварном обмане, учиненном преступниками, дело попытались замять. Кажется, им даже дали визу в Египет, лишь бы только не поднимать шумихи. Работать нужно было совсем над другим. И это другое всех напрягало. Пожиратели провалили задание. Их поймали, отправили на допрос, после чего заключили под стражу. Наверное, все магическое сообщество ликовало. Не ликовала лишь Илис, которая, с одной стороны, была рада случившемуся, а с другой – чувствовала разочарование. Находиться меж двух огней было для нее тяжело.

-Следующий! – прохрипел голос недовольной Глории. Женщина стояла на входе, точно камердинер, и всех бранила. После случившегося инцидента с ее стороны пропало всякое доверие к девушке, возникли особые меры. Заколоченные окна и растопленный до невыносимости камин отрезал любые пути к отступлению, которых и так, между прочим, было не очень много.

Дверь приоткрылась. На пороге возникла тень, которая мигом пересекла комнату и остановилась подле девушки. Только с ее приближением Рочестер поняла, кто именно так уверенно к ней идет. Малфой! На нем висел огромный плащ, промокший насквозь, а на ногах хлюпала чуть большеватая обувь. В этом наряде он походил на клоуна, которому не посчастливилось прийти на арену.

-В чем это ты? – спросила она тихо, так, чтобы Глория не услышала.

-Работа! – только и отмахнулся он, а потом, задумавшись, опустился в кресло. – Между прочим, я знаю будущее. Хочешь, сейчас предскажу его? А?

-От кого ты этого нахватался? И о чем ты?

-Ой, да брось! Что я, молчать должен? Вот сейчас ты, скажем, мне не поверишь, изумишься, а потом придешь в смешенное состояние чувств, в котором будешь находиться не один день. А знаешь почему? Нет, не спрашивай. Мне сегодня слишком весело, чтобы отвечать на такие вопросы…

-И все-таки, погоди. Ты пьян?

-Может быть, только чуточку. Но да это не важно! Что мне, нельзя пропустить бокальчик другой?

-Спиртное плохо на тебя влияет.

-Зато в таком состоянии я не запихну твою руку в огонь, как тогда. Ты ведь еще помнишь, верно?

Илис поежилась. Напоминание о случившемся укололо ее. Она вспомнила, как Драко, переведя все стрелки на нее одну, вдруг озверел. Ожоги до сих пор ныли. Кожу неприятно стянуло, и никакая магия не помогала. И это при том, что ей снова дали палочку! Видимо, Бернсы быстро просекли, что колдовать долго Илис не сможет. Итак, сейчас перед ней сидел настоящий безумец, который ведет себя так, словно беседует с другом. Вопросов оказалось немало, но не один из них Рочестер так и не задала: было страшно. После случившегося ей вообще не хотелось находиться в такой компании.

-Ты представь, - тем временем продолжал Драко. – Я оказался в теле другого человека! Вот ты когда-нибудь смотрела на мир чужими глазами? А я – да! И именно по этой причине мне теперь несдобровать, если кто-нибудь уличит в обмане. Я был Им, понимаешь? Я был твоим отцом, всего немножечко! Честно! И какие же у него кривые зубы! Жуть! Есть вообще неудобно. Но не суть…

-Только не говори, что ты сварил оборотное? Это ведь запрещено! – вдруг воскликнула Илис.

-А разве мне есть, что терять? – усмехнулся Драко. – Я - не некоторые, которые надрывают спину ради кого-то. Меня все равно ждет один Азкабан, и рано или поздно я туда попаду. Хочешь назвать меня трусом? Называй! Это действительно так. Вон, и тебя подставил. Думаешь, почему? Все по той же причине. И убить тебя тоже не смог – рука тряслась. Я, может быть, себя боюсь…Чертовы Хокинсы! Если бы не они, я такой власти в своих руках никогда бы не испытывал. Знаешь, что они хранили у себя на чердаке? О, это не просто чердак, скажу я. И никакого второго этажа в доме просто нет. Не покои находились сверху, а хоромы твоего батюшки. Там был его хлам, который, кажется, давно уже никто не трогал. Не строили Хокинсы ничего, а купили барак недавно, как раз на полученные средства, после чего провели ремонт. И, так уж вышло, что купили самое подходящее для себя место. Прежде там ошивался Рочестер, пока владение не перешло под надзор Министерства. И там, среди прочего барахла, я нашел ключ к нашему спасению. Что это? Письмо. Обычное, самое непримечательное. А в письме волос. Содержимое мне понравилась. И теперь, именно благодаря ему, я вытащу тебя отсюда. Забавно, что спускаться пришлось через окно. Дверь закрылась за мной сразу же, стоило только зайти. Я еще думал, заметил ли кто-то мой весьма потрепанный вид.

Рочестер пошатнулась. Она на несгибаемых ногах подошла к Малфою, пересиливая страх и, схватив его за шиворот, вдруг сказала:

-Ты сдурел! Ты болен! Зачем? Неужели не было других способов?

-О? Переживаешь? Уж не забилось ли чаще твое сердечко? Это нехорошо, мисс Рочестер…или, погодите, может быть, будущая миссис Уизли?

-Что ты…

-Расслабься. Я просто шучу. Но тебе и впрямь нужно быть осторожнее, если еще раз желаешь увидеться с ним, разумеется. Письмо у него. Это значит, что скоро кто-то будет совсем свободен. Другое дело, если ты ответишь отказом. Как знать, может, пожелаешь остаться на моей стороне?

Силы окончательно покинули девушку. Она едва не упала, и, если бы не Драко, наверняка потеряла сознание. Отперевшись на стену, она закрыла лицо руками и долго стояла так, пока с губ ее не слетело:

-Как он? В порядке ли? Ты его видел?

Прежние мысли теперь позабылись. Она хотела знать, как поживает Джордж, и она готова была согласиться на что угодно, лишь бы заполучить хоть какую-то информацию. Потерянная, брошенная, Илис чувствовала тепло, стоило только вспомнить об Уизли. Он искал ее, он продолжал сражаться, когда она, струсив, опустила руки. И чем же тогда она отличается от Малфоя, если так же трясется пред будущим? Фадж использовал ее, использовали пожиратели. Когда уже ей выпадет шанс самостоятельно предрешать судьбу? Может, чрезмерный альтруизм и впрямь где-то губил ее?

-Он в порядке. Беспокоится о тебе, как о себе самом. Хоть твой суженый и бестолковый, но весьма честный парень. Особенно, если дело касается тебя. Ты бы знала, как он отдался работе с твоим исчезновением! И смех и грех! Никогда бы не мог представить его в министерской одежде, а не за прилавком дрянной лавки.

Драко поморщился, видимо, вспоминая покрытую веснушками физиономию, скрывающуюся за отросшей челкой ярко-рыжего цвета. Когда-то Уизли неплохо заехал ему между глаз. В целом, ничего не изменилось. Уизли продолжал нести свой победный флаг, на этот раз, уязвляя Драко совсем по-другому.

Весь день Илис и вправду ходила, как не своя. Работала она автоматически, с трудом концентрируясь на поставленных целях. И когда последний посетитель, злобно глянув на нее изпод козырька конфедератки, наконец, вышел, чувства полностью завладели девушкой. Она металась из стороны в сторону, сметая подолом газеты, наброски – все! Она теребила волосы, терла виски, глаза. Ее пробивал озноб, не смотря на невыносимый жар. Свобода! Не пошутил ли Малфой? Увидит ли она тех, кого по праву могла считать родными? Но, если этому суждено статься, когда? Ее не предупредили о времени. А, Может быть, Малфой и сам не знал его? Осознавая, что такими темпами она выдаст себя, девушка паниковала. В ней появилась энергия, сила, неукротимая, но нацелена она была не на простое смирение. Ей хотелось действовать не смотря ни на что, как тогда, в доме Хокинсов. Шансы! Шансы! Они висели в воздухе. Нужно было только ухватиться за один, чтобы сдвинуться с мета. Ну, можно ли терпеть увечья? Можно ли терпеть угрозы? Можно ли питаться месяц одной похлебкой, месивом непонятно из чего? Можно ли работать без часа отдыха? Можно ли, наконец, хоть и косвенно, становиться причиной смертей? Это была не она, не Илис. Еще тогда, не успев поразить пожирателя, она начертила себе судьбу. Все случилось так быстро, что, запутавшись, она погрузилась в болото. Трясина утягивала глубже, и только крошечные надежды позволяли держаться-таки на плаву.

-Уж не решила ли нас кинуть? – заметил Дэн, когда сумел просочиться тайком к девушке. Это Люси послала его осведомиться о самочувствии Рочестер.

-Это ли твое дело?

-А как же? Могу и донести, все-таки. Мы тут живы только из-за тебя, и если причина исчезнет, сама знаешь, что будет. Усовестилась бы!

-Я? Посмотри на себя! Ты мерзок. Скажи спасибо, что в тот раз у меня была причина более веская, чем спасение твоей жизни!

-Вот как! Посмотрим, как ты заговоришь, когда я прикую тебя к Бернсам. Я лично не собираюсь умирать, слышишь?

Если бы его слышала Люси! Она наверняка возмутилась бы, разом заткнув рот, но ее не было. Была только Илис, которая не имела сил на ненужную ругань. Она лишь с сочувствием смотрела на парня, который, кажется, обезумел.

-Если тебе нравится такая жизнь, - заявила она, – можешь присоединиться к ним. Думаю, они рассмотрят твою кандидатуру. Ты ведь умолял их, не так ли? Могу замолвить за тебя словечко. А меня и мою жизнь не тронь! Не тебе решать, что мне теперь делать.

После этого каждый день, по-своему волнительный и тревожный, проходил в подвешенном состоянии. Дэн начинал напрягать. Его слова и поступки явно были направлены на то, чтобы осадить ее. Никакие уговоры Люси, никакие ответы Илис не могли образумить его, обуздать дурной нрав. Малфоя тоже не было видно. Он залег на дно, окончательно отводя от себя подозрения ( они тоже были благодаря Дэну, который сказал какую-то нелепицу в присутствии Глории).

Девушка стала рассеянной. Она часами не могла прийти в норму. Ее сеансы нередко прерывались. Пожиратели злились. Пару раз мистер Бернс вызывал ее к себе, запугивая, угрожая. Все было тщетно. Никакие попытки с его стороны не смогли бы вернуть пленной прежний настрой духа. Сейчас ей как можно меньше хотелось испытывать то, что приходилось испытывать раньше.

Но Илис глубоко ошибалась, что потеря самоконтроля – единственная проблема. Одним утром, очнувшись после кратковременной дремы прямо за рабочим столом, она осознала, что в кармане не нашлось-таки рисунка Рика. Она перерыва все, но так и не смогла найти заветного свертка бумаги. А что, если он попадет не в те руки? Этот приводило в отчаяние. Казалось, что хуже уже быть не может. Как же в своем забытье она потеряла самое дорогое, что только при ней осталось?

Рик! Как он там? Привык ли к новому дому? Познакомился ли с садовыми гномами? Наверное, миссис Уизли хорошо печется о нем. Наверное, женщина счастлива, снова воспитывая маленького ребенка, ведь в детях она души не чаяла. Вот бы снова увидеться с ней, обнять, как маму. Она и вправду долгое время заменяла ее, находясь рядом в самые трудные времена. Наверное, то же испытывал Гарри, о котором в последнее время Илис совсем ничего не слышала. Легенда куда-то делась в том кругу, в котором ей приходилось быть.

Вот скрипнула дверь. Вот очередной пожиратель покинул комнату. Вот долгожданное одиночество. Илис ждала его каждый день, как нечто невероятное. Время, назначенное для подготовки, всегда доставляло ей удовольствие. Обычно в него ее не навещали, оставляя наедине с мыслями. Но далеко не в этот раз.

Когда девушка принялась собирать работы, к ней зашла хозяйка. Лицо ее было перекошено, то ли от злобы, то ли от большого расстройства. Она встала прямо у ней за спинойи просто смотрела, как та работает, словно забыв то, зачем вообще прибыла.

-Это твое? – наконец спросила она, протягивая в дрожащей руке скомканную бумажку. – Я спрашиваю: это твое?

Илис остолбенела. Она не верила своим глазам. Рисунок Рика находился прямо перед ней, а она даже не могла его взять. С него ей улыбались забавные человечки, которые в это мгновение казались жуткими от своих гримас. Их как будто вынуждали улыбаться, растягивая рот.

-Да.

-Мой мальчик! – Глория, издав непроизвольный стон, повалилась в кресло. – Так, значит, он жив? Это была правда?

Снова ответ утвердительный. Илис растерянно смотрела на хозяйку, потерявшую дар речи. Все, что она произносила, это имя сына, едва различимое из-за всхлипов. Картина была тяжелая. Глория Бернс постарела в одно лишь мгновение. Илис даже была уверена, что заметила на ее висках несколько седых волос.

-С ним все в порядке. Он в безопасности, у людей, которые не причинят ему зла. Более, новый закон не будет распространен на него. Вы, наверное, будете этим расстроены, но его приютила семья магов, хороших магов. Извините их! Они просто сжалились над ним! – говорила девушка, сама не разбирая собственных слов. Но, главное, Глория ее понимала. Она кивала головой на каждое слово, точно соглашаясь со всем сказанным в эту минуту.

-Бросьте! Извинить! Да я просто в бешенстве! Я зла…на себя! Как я могла не поверить! Это ведь мой мальчик, понимаете! Он жив, и будет жить! Тогда я думала, что потеряю его! Когда Дэн показал мне этот рисунок, заявив, что вы не расстаетесь с ним, мне стало плохо. Девочка моя, славная, подойдите сюда! Подойдите же! – сказала хозяйка, протягивая к ней руки.

Илис послушалась. Глория припала к ее груди, обвив шею, и долго еще плакала, не имея сил оправиться от потрясения. Это были слезы матери, не убийцы, и Илис чувствовала это. «Как вообще ее занесло сюда? Может ли женщина убивать, когда награждена правом давать жизнь? Разве возможно, чтобы ее руки были запятнаны кровью?» - думала она, так и не решившись сказать это вслух. Ей и самой до ужаса хотелось рыдать, но положение, в котором приходилось находиться, не позволяло чувствам прорваться наружу. Любая неосторожность могла привести к чему угодно.

Появился Бернс. Он долго смотрел на сцену, разыгравшуюся в комнате заключенной, а затем, словно не помня себя, подошел к жене. Он отстранил ее от девушки, еще раз глянул на скомканный рисунок, с которого ему махал милый мальчик и любовно взял руку художницы.

-Вы можете показать нам его? Вы можете дать нам встретиться? Я хотел бы проститься, - умоляюще попросил он, не смея поднять глаз.

И Илис, неспособная отказать, исполнила эту просьбу. Она не видела, что происходит у этих двух, потому что посчитала лишним присутствовать при чужой драме. Она по старому проложила картонку между рисунком и рукой, а затем провела родителей к самому дорогому, что у них было – к сыну.

В этот вечер было пролито немало слез, немало было сказано и извинений. Бернсы, совсем растрогавшись, позабыли о прежней предосторожности, ликуя только лишь от того, что Рику будет куда возвращаться. Они ничего большего для него не желали. Нет, никто из них больше не думал возвращать его обратно. Об этих помыслах пришлось позабыть, потому что здесь он сошел бы с ума, погиб бы. Жизнь среди убийц – страшная вещь, и теперь это делалось ясно. Слушая рассказы Илис про сына, Глория не могла нарадоваться. Она восхваляла каждое его достижение, не веря своим ушам. Мистер Бернс то и дело вытирал краешки глаз, уже не смущаясь этого.

Один день перевернул многое. И этот день стал началом следующей эпохи в жизни каждого, кто хоть как-то был причастен к случившейся драме. Впервые за долгое время окно было распахнуто, и в него победоносно лился солнечный свет, восторженно играя на грязных стеклах.

Глава 17

Взрыв. Всюду дым. В ушах звенело. Не в силах подняться, то погружаясь во тьму, то снова щурясь от света, она пыталась понять, где находится. А время текло медленно. Казалось, минуты становятся часами. Ни одной здравой мысли не было в голове. И только воспоминания красочными картинками всплывали изредка, тотчас же угасая.

Вот миссис Бернс у окна, во всем белом. Она смотрит на поля, раскинувшиеся по ту сторону рамы с самым блаженным видом. В руках ее рисунок сына. Она сжимает его с такой силой, что создается впечатление, будто бумага сейчас порвется. Ветер вздымает ее волосы, выбившиеся из прически. Должно быть, прежде она была действительно хорошей женщиной. Как порой жизнь заносит нас не туда, отрезая путь назад, к светлому, счастливому существованию в неведении, во сне! А стоит проснуться, открыть глаза, и вот ты стоишь на краю, на обрыве, и от каждого твоего вздоха зависит, сорвешься ли в низ.

Вот мистер Бернс. Он ворвался в комнату, нарушая установившуюся тишину ночи. Лицо его было перекошено. Немой ужас застыл на нем.

-Пришли! – чуть слышно сказал он, и Глория, прежде такая задумчивая, посмотрела на него с распахнутыми глазами. Дрожащими руками прикрывая рот, чтоб не издать крика, она всхлипнула, видимо, понимая, что последует за этой новостью. То, как она постарела всего за мгновение, поразило Илис. Это была далеко не та цветущая женщина с милой улыбкой, играющей на губах, и персиковым румянцем, покрывающим щеки. Нет. Это была измотанная жизнью, усталая леди, совершенно блеклая, точно моль.

А затем – толчок. Это мистер Бернс, схватив Рочестер за руку, поволок ее за собой. От прежней учтивости ничего не осталось. Приходилось покорно бежать следом, поскольку шагал он размашисто. Рука ныла. Илис чувствовала, как ногти врезаются в кожу, но покорно молчала. Если дело приходится иметь с психом, лучше молчать. Нельзя же наверняка знать, когда в его голове что-то сломается.

Затащив ее в одну из комнат, предназначенных для пленных, он крепко запер замок, накладывая на него чары.

-Что ты делаешь? – ужаснулась Глория, приобнимая пленницу, точно стараясь своим телом огородить ее от ярости мужа.

-Не говори под руку! – приказным тоном сказал он. – Сейчас не время для нежностей. Хочешь жить? А хочешь, чтобы жила она? Вот и славно.

-Но они ведь найдут ее!

-О, разумеется! И именно по этой причине мы не должны позволить расхаживать ей здесь по-хозяйски.

Убедившись, что все находится под контролем, Бернс выдохнул. Он прочистил горло, оправил рукава, отчего-то запачканные кровью и, прислушиваясь к гулу, раздающемуся из глубины дома, призвал всех к молчанию.

Никто не смел шелохнуться. Затаив дыхание Илис наблюдала за тем, как Бернс, припав ухом к щели у двери, теребит бороду. Он волновался. Нет. Он был в панике! Это зрелище, впервые представшее пред ней, ужасало. Ей казалось, что, ослушавшись, она низвергнет на себя весь его гнев. Это было страшно. Но еще страшнее было то, что находилось там, за дверью.

-А мы-то! Мы-то как будем? – взвыла Глория. – Нам-то куда деваться?

-Прыгнем. Выломаем решетку и прыгнем. Если бы можно было трансгрессировать! Чертов Рочестер! Если бы не его предосторожность, никаких барьеров на доме не было! Ну да сейчас ругаться можно сколь угодно долго. Поздно. Этот негодяй, Малфой, нас выдал! Больше некому! А я говорил тебе, что полагаться на него не стоит! Вот к чему привела его помощь! Конечно! Все, что происходит, исключительно наша с тобой вина. Так что нам это впредь и расхлебывать. А теперь прощайтесь. Кажется, нам пора. Скорее всего, никто не увидит нас, окажись мы там, с другой стороны дома. Они внутри и явно направляются выше!

-Милая, - начала Глория, обняв девушку. – Береги себя. Вот: возьми это. Он предназначен тебе, и я не буду претендовать на него. Рик ведь хотел, чтобы ты носила его с собой. Потерпи. Скоро все кончится. Видишь, какие хорошие у тебя друзья.

-Друзья? О ком речь? Как же вы? Почему?

-Все узнаешь. Помни, кто мы. Наша ошибка в том, что мы сами забыли об этом. А теперь мы уходим. И ты, пожалуйста, уходи, - сообщил Бернс, слегка улыбаясь.

А затем удар. Это был толчок, выбивший землю из-под ног. Илис не помнила, как в ее руках оказалась палочка Глории, но понимала, что, когда сознание прояснялось, она держала оборону, не позволяя дверь вероломно выломать. Этого времени как раз хватило на то, чтобы освободить окно от здоровенной решетки. Как только Бернс спихнул ее вниз и, подхватив жену, скрылся следом, силы Рочестер вдруг покинули. Рука ослабела, ладонь раскрылась, и оружие, которым было совершено не одно убийство, закатилось в угол, сверкнув напоследок. Дверь вынесло и, по всей видимости, далеко не магией.

Сначала ей показалось, как кто-то промчался по комнате, выпрыгнув вдруг на улицу. Человек, подсвеченный лунным светом, моментально перемахнул через подоконник, словно делал так постоянно. Затем появился голос. Он звучал тихо, порой раздваивался, порой терялся. Не сразу Илис смогла разобрать, что именно он говорит ей.

-Илис! Илис! Ты слышишь меня? – взывал он.

Что-то знакомое было в нем. Как будто она снова оказалась в Норе, свалилась с жаром, и вот опять ее будят на завтрак весельчаки Уизли. Сейчас появиться радушная хозяйка со щами, пригрозит пальцем своим детям, разносящим в хлам комнату, затем Джордж взвалит ее на плечи и… Джордж! Ну, конечно! Его голос она не могла спутать ни с чьим! Но откуда? Может, ей просто кажется? Может, это иллюзия? Или она заснула за рабочим столом, а сейчас проснется, поднимет лицо с рисунка и ужаснется?

Нет, это все было правдой. Как только сознание к ней вернулось, она уставилась на друга, узнавая и не узнавая его. Изуродованное расцарапанное лицо, помятая окровавленная рубаха, грязные, совершенно сырые волосы, а под вьющейся челкой – два горящих глаза, злых, полных ненависти. Никогда прежде она не видела его таким. Прежней веселости, прежней улыбки, ямочек на щеках как не бывало.

-Их поймали? – спросила она первое, что пришло в голову. Речь, конечно, шла о Бернсах, судьба которых отчего-то сильно волновала девушку. – Они…они сумели сбежать?

-Илис! Успокойся. Теперь тебя никто не тронет. Ты в безопасности…

-Нет! Нет, ты просто не понимаешь! Скажи мне, пожалуйста! Я… Я должна знать. Если бы не они, то я…

Джордж молча обнял ее. Он с силой сдавил ее плечи, точно боясь, что Илис сейчас растает, как восковая свеча. Долго еще девушка билась в истерике. Она не переставала рыдать. Ее всю трясло. И только знакомая теплота, разливающаяся по телу, давала и впрямь понять, что все теперь позади. Она свободна! Свободна! Так почему же на душе так мерзко, словно она опять солгала кому-то, а, может быть, даже себе?

Сумасшествие! Как можно было сочувствовать пожирателям? А она сочувствовала, даже жалела их, теряясь, трясясь от страха. Жуткие маски убийц скрывали за собой истории, уходящие корнями в прошлое. Как знать, может быть, в ней говорило ее детсво. Ведь отец, человек, которого она встретила среди приспешников, тоже нес тяжкий крест.

Когда все затихло, и маги начали заполнять здание, Джордж дал кому-то отмашку, а ее, Рочестер, поставил на ноги. Он подвел ее к окну, посадил на парящую метлу и, на прощание оглянувшись, запрыгнул сам. Они взмыли в воздух, поднялись высоко-высоко, так, что «темница» стала крошечным пятнышком.

Всюду расстилались поля. Они волновались от ветра, как воды огромного озера. А там, сверху, совсем близко, висели звезды. Крошечным жемчугом раскиданные во тьме, они так и манили, притягивали к себе. И огромный месяц как будто смеялся, одаривая путников ярким светом. Ничто не стояло на месте. Жизнь продолжалась, а то, что осталось в прошлом, ощущалось дурным кошмаром.

-Вот и ночь. Красиво, правда? – Джордж говорил тихо, с той самой теплотой, которая так нравилась девушке. Это был голос любимого человека, оставленного в стенах Хогвартса однажды. Он был рядом. Она ощущала его присутствие, и это действовало отрезвляюще.

-А обещание все-таки было сдержано, - улыбнулась Рочестер, впервые за долгое время.

-А как же! Я, Лисичка, обманывать не привык.

Часом позже, когда девушку доставили в лазарет, братья Уизли разгуливали по палате, украдкой поглядывая на дверь: как бы Фадж не зашел. Они не могли молчать, и все говорили, а девушка слушала, приоткрыв рот.

-Когда мы трансгрессировали, столкнулись с большими трудностями, - рассказывал Джордж. – Эта, с позволения сказать, халупа, была обнесена настоящим лабиринтом. Я не шучу.

-Он не шутит, - вторил ему растрепанный Фред, сияющий, словно выигравший лотерею. Не удивительно. Это ведь он сиганул за Бернсами и, к всеобщему удивлению, поймал раньше, чем те успели исчезнуть. Когда операция кончилась, он лично приволок их к Фаджу, предусмотрительно изъяв палочки и связав руки. Тут порошок мгновенной тьмы пришелся как раз кстати. Стоило только предателям выскочить на свободу, как непроглядная тьма окружила их. Ни одно заклинание не помогало. Темное пятно расползлось повсюду, окутывая с головой. Фред же, отлично действующий на слух, исполнил свое дело. Как хорошо, что эту вещицу он вовремя приобрел в Перу.

-Стоило нам переступить порог, как началась какая-то чертовщина. Наш отряд распался. Связь оборвалась. Мы с братом оказались в путанных коридорах, в которых было, по меньшей мере, тысяча дверей, самых разнообразных. Мы плутали средь них очень долго, постоянно возвращаясь туда, откуда начинали свой путь.

-Однако выбраться было нельзя. Мы чувствовали себя снитчами, за которыми ведет охоту сразу четверо ловцов.

-Вот-вот. Фред даже предложил подрывать стены, что мы и стали делать, дабы понять, как же тут все устроено. Однако результат оказался не эффективным. Оказалось, что за ними расположены ровно такие же коридоры, из которых нет выхода. Идя вперед, нам удалось немножечко исцарапаться, ведь щепки летели в разные стороны. Но это было все-таки лучше, чем дергать дверные ручки, которые, ко всему прочему, были просто горящими.

-А затем появился парень. Он, кажется, тоже плутал немало. Как только его увидели, сразу же встали в ступор. Ты только представь: идешь в темноте, голодный, усталый, продрогший, безумно желаешь пить, а тут навстречу человек, совершенно живой, здоровый, правда, напуганный малость. Мы сначала подумали, что сходим с ума.

-Этот глупец, не пойми откуда взявшийся, тыкал в нас палочкой. Его всего трясло, так что ни одно заклинание не получилось. А еще носит мантию Мунго! Да с такими навыками ему обратно в школу! Пришлось применить парочку хитростей, чтобы он успокоился.

-Зато благодаря ему мы узнали, что происходящее реально лишь наполовину. Он об этом проговорился. Сказал, что какой-то человек, вроде из Пожирателей, всю ночь по дому твои работы расклеивал. Вот мы на них и наткнулись. Только это, кажется, не для нас предназначалось, а для твоего подельника.

-Однако удачи ему не занимать

-А как мы выбирались! Джордж услышал шум, приглушенный. Сначала я посчитал, что он спятил, потому что кроме тишины и его ворчания не слышал ровным счетом ничего. А затем он, вскочив, куда-то помчался. Конечно, мне ничего не оставалось, как бежать следом. Мы так же разбивали стены, натыкаясь на дубовые двери, ручки, пока не заметили, что находимся в больших размеров комнате. Там протекал потолок и, в попытках выбраться из ее, мы провели немало часов, изрядно вымокнув. Стены не поддавались. Дверей не было. Ни одно заклинание вообще не действовало. Рассудив логически, я тотчас вспомнил, что сталкивался с похожей непробиваемостью во время твоей терапии, Лисичка. И тогда…

-Он вспомнил, что следует очистить разум. И сработало. Мы очнулись, вышли из условного сна, в который вдруг провалились. Сначала перед глазами было страшное зрелище. Маги, с которыми мы врывались, без чувств валялись на полу. Не многие из них… Впрочем, что теперь говорить об этом? А кругом не было никого, кроме, разве что, Малфоя.

-Ну и заносчив же твой дружок! Оказывается, это он должен был попасть на удочку. С таким видом беседовал с нами, точно тараканов увидел. Вот только шум, который услышал брат, издавал именно он, пытаясь привести в чувства хотя бы кого-то из наших. Да и нас пытался, прыская водой в лицо.

- Пока ты рисовала свои картинки, кто-то тайком их копировал, развешивая по всему дому. Получалось, что, случаем прикоснувшись к ним, мы впали в состояние забытья. Я даже знать не знал, что ты умеешь колдовать на расстоянии.

-А Малфой знал. Он намеренно использовал щитовой костюм, дабы обезопасить себя. Вот уж не думал, что наши с братцем вещицы пойдут ему в пользу.

- Он повел нас закоулками. Изначально очнулись мы в погребе или, скорее, подвале, в который попали сквозь распахнутый люк. Именно по этой причине ручки дверей казались нам горячими – мы ведь навернулись с высоты и ободрали руки!

-Увы, это чистая правда. И потом, когда пришлось сражаться, это приносило дискомфорт. Взять хотя бы домового эльфа, который непременно пожелал напасть на нас, разглядев в темноте. Признаться, мы его сильно ранили, сами того не желая. Это отчасти нас выдало, поскольку домовик перенесся к хозяину, прямо-таки на собрание, в котором принимало участие немало пожирателей.

-Среди них началась паника, а Бернс куда-то исчез. Сначала я предположил, что он воспользовался летучим порохом, но затем, когда выяснилось, что Малфой заложил трубу, стало ясно, что он где-то внутри, в доме.

-И мы понеслись в драку. Пришлось защищать спины друг другу, поскольку враг напирал со всех сторон. Та каша, которая случилась в его рядах, напрягала. Малфой особенно негодовал, с презрением отражая нападки. Все оказалось так, как ты говорила в записке для Фаджа: смятение войску сил не придает.

-Итак, твой дружок остался один. Поскольку нам важно было прорваться, пришлось пользоваться петардами, обычными, магловскими. Такого хода никто не ожидал. Возник дым, и в нем удалось пробраться на второй этаж незамеченными. Правда, половина строения оказалась развалена. Однако кому теперь это важно? Внаши планы не входило сохранение архитектурного достояния.

-С помощью петарды мы и тебя вызволили. Вот только пришлось постараться изрядно. Логично же, что на двери висело заклятие…

-Висело, но его легко было снять. Это я держала ее, - поперхнувшись, подала голос Илис. Оба брата изумленно уставились на нее.

-Что ты, прости, делала? – возмутился Фред. – Только не говори, что ты помогала им?!

-Помогала.

-И ты так просто заявляешь об этом?!

Илис потупила взор. Она не смела оправдываться. Гнев братьев был понятен, оправдан. Чтоб заявлять то, что заявила она, нужно быть сумасшедшим. Ее жизнь и без того находилась на волоске, учитывая, что в любую секунду ее могли обвинить в предательстве, не смотря даже на письменное заверение Фаджа. Что оно значит нынче, когда все отделы Министерства работают абы как?

Джордж тяжело выдохнул. Он положил руку на плечо брата, удерживая его гнев.

-Ты ни в чем не виновата. Только не говори об этом никому больше. Если все так, как ты рассказывала, твой поступок достоин. Ты дала им возможность спастись, поступив так, как поступают люди, настоящие, с большой буквы. Это наше дело ловить их.

-Но они ведь враги!

-Да. Но ты-то нет. В отличие от них и от нас, ты не запятнала рук в крови, до конца осталась верна своим принципам. Это ли не говорит о том, что ты личность сильная? Даже если бы на твоем месте был кто-то другой, я бы не осудил. Не все выдерживают, увидев обратную сторону медали. И именно по этой причине я горжусь тобой.

Сказав это, Довольный Джордж потрепал девушку по голове и, подмигивая брату, который тоже остыл и теперь широко улыбался, покинул палату. Часы приема были окончены. Пора было решать оставшиеся вопросы, а осталось их немало. И Фадж, кажется, давно дожидался их. Все ожидали суда, как события, которое предрешит все. Оставалось надеяться на справедливый приговор.

Глава 18

Все кончено. Суд остался на затворках воспоминаний неприятным пятном, черным, как ночь, накрывшая улицу. Зал, переполненный людьми, судья с изъеденным оспой лицом, заключенные, которых топил целый океан из пестрых платьев, причесок, мантий. Было тошно смотреть по сторонам. Казалось, что все кружится, приходит в движение ежеминутно. К горлу подступал ком. Дурнота наваливала неожиданно, а потом так же неожиданно утихала. Понять себя было трудно. Собственные мысли заглушали выкрики, раздающиеся то тут, то там. Судейский молоток с ними не мог справиться. Иногда особо буйных выводили под руки, иногда заседание приостанавливали. В такие минуты всех выгоняли в темные коридоры, полностью облицованные мрамором. Люди толпились, бушевали, ругались. Они окружали плотным кольцом, из-за чего казалось, что это место не имеет выхода – тюрьма, да и только.

Илис все время молчала. Она сидела на дальнем ряду, крепко вцепившись в ладонь Джорджа. Временами хотелось встать, гордо поднять голову и, с презрением плюнув, выбежать на свободу, туда, где нет давящих на плечи конструкций, нет духоты и смрада. Было трудно даже смотреть на Бернсов. Они расположились на лавке со связанными руками, изуродованные допросами и голодом. Их лица, прежде такие живые, сделались мертвенно бледными, фарфоровыми. Безумцы, ставшие на путь убийств, несли свое наказание. Никто не желал щадить их, из-за чего оставалось лишь ждать, когда смертный час незаметно подступит и встанет у изголовья.

Когда Илис дали слово, как главной пострадавшей, как человеку, который помогал расследованию, она забеспокоилась. Встав за трибуну, она вцепилась в нее руками и больше уж не отпускала до конца речи.

-Я поведаю вам многое. Кого-то порадуют те вещи, о которых я сейчас расскажу, кого-то они ужаснут. Это будут голимые факты, без сгущения красок, но и без упущений. Вам следует знать, что это, в первую очередь, не дезертиры, и даже не убийцы, это – душевнобольные люди, которые искали любые возможности существовать и далее. Почему же существовать, а не жить? Вы бы сами смогли чувствовать в себе силы двигаться дальше, когда ваш ребенок пропал без вести, мертв или находится абы где в абы каких условиях? Ни одному родителю нельзя пожелать такой участи. Нет, я не обеляю их. Все сотворенное ими нельзя оправдать одним лишь тем фактом, что у них есть сын. Увы. Тогда бы пришлось всех преступников, имеющих семьи, простить и помиловать. Но я хочу, чтобы вы, как люди, надеюсь, разумные, не забыли о том, что было мной сказано. Это поможет вам понять те или иные моменты в моем рассказе и верно истолковать их, - говорила Рочестер, оглядывая готовую бунтовать публику. Судья дал ей высказаться сполна. Она говорила обо всем, что приходило в голову. Не упустила практически ничего, что могло бы помочь делу. Она знала, что Бернсам не избежать наказания. Оно было неотвратимо и более чем страшно. И именно по этой причине ей не хотелось вмешиваться: ей хотелось хоть как-то смягчить будущий приговор. Иногда она задавалась вопросом: чем отличается Министерство от тех же Пожирателей, если методы у них одинаковы? Просто каждый стоит на своей стороне, и мост, разрушенный прежде, теперь было не восстановить. А она, случаем оказавшись в реке, не смогла подняться ни на один берег, так и оставшись между двух враждующих лагерей. Это уничтожало. И слова, с виду самые обыкновенные, произносились с таким чувством, что некоторые дамы даже всплакнули, выслушивая ее.

Затем говорили другие. Говорили старушки, перебивая друг друга. Говорила Люси. Их слушали невнимательно, то и дело перебивая. Никого не интересовали общие выражения, в которых они пытались излагать свои мысли. Это было что-то вроде набора звуков, бессвязных, но наполненных чувством. И только когда в центр вышел Дэн, свидетели поутихли. Они почувствовали новую силу, энергию, которая предвещала длинную речь.

Молодой врач выглядел холено. По нему нельзя было сказать, что все перечисляемые ужасы и впрямь были. Горящие глаза, румяные щеки, костюм с бабочкой. Все было каким-то излишне парадным для столь печального заседания, когда было в пору натягивать траур.

-Я подписываюсь под каждым сказанным в этот день словом, - начал он. – И, не смотря на это, мне есть, что добавить. Мои друзья по несчастью все слишком уж приукрасили. Послушай их, и подумаешь, что вместо заточения нам предлагали роскошное жилье с трехразовым питанием и любым досугом, на любой вкус. Нет! Пленник не может быть барином в чужом доме. И даже когда нам разрешили свободно перемещаться, никто об этом даже не мыслил. Это даже было сделано врагом специально, чтобы прочувствовать всю свою власть, силы. Не забывайте про корм для свиней на завтрак, про спальные места на полу, комнаты без единого луча света, угрозы, содержание в подвале и, наконец, рукоприкладство. Мисс Рочестер лишь мельком упомянула о своем увечье, а, между тем, она его получила. Ей нанесли огромный ожог, который, клянусь, не выведешь даже магией. И, поверьте, нам досталось не меньше. Эти пытки, называемые добродетелью, только уничтожали. Они подрывали в нас веру, заставляя бояться собственного дыхания. Мне горько признавать, что травмированные пленники не всегда осознают свое положение. Но это защитная реакция их организма, и мы не вправе осуждать их. Особенно Илис, которая, к нашей всеобщей скорби, даже встала на их сторону! Послушайте! Перед нами враг, и он должен быть повержен. Азкабан – райское место для таких людей, как Бернсы. Они достойны большего за свои деяния. Вспомните нападение на Мунго. Они участвовали в нем. Вспомните Министерских работников, которым не посчастливилось столкнуться со страшной смертью от Круциатуса и Авады. Неужели мы станем терпеть это? Неужели вы и сейчас жалеете их? Опомнитесь. Таких как они, много. Все они стоят под командованием Рочестера. Чем больше мы будем жалеть их, тем легче остальным будет воплощать задуманное. Мы имеем силу, способную перерасти в нечто большее. Это будет даже не Лорд, которого, безусловно, боялись многие. Это будет целая армия таких же магов, озлобленных, готовых мстить и крушить. Неужели нам мало разрушений? Неужели нам мало войн?

Говорил он еще долго. Иногда кто-нибудь поддерживал его аплодисментами, словно сейчас шел не суд, а спектакль. Даже судья молчал, перестав призывать всех к порядку. Кажется, он о чем-то задумался, пристально наблюдая за парнем. И когда тот начал вдруг забываться, несколько человек из охраны встали по периметру с ожиданием.

-Вы будете верить Рочестер! Конечно. – едва не кричал Дэн. - Правда никого не интересует нынче. Но где же ваше чувство справедливости? Вместо того, чтобы стоять за противника, вы поддерживаете его. Тогда почему бы нам не отпустить их? Пускай идут, куда пожелают! Кому есть дело до того, что они часом позже зарежут еще кого-нибудь в очередном набеге?

-Ты говоришь резонные вещи, и, однако, чья бы корова мычала! – вдруг подскочила Илис, не выдержав патетичной речи. - Мне напомнить, кто ползал в ногах у Бернсов, лишь бы получить их милость и корку хлеба? Кто хотел влиться в чужие ряды для гарантии безопасности? Кто подстрекал меня согласиться на опасную авантюру? Я не стану скрывать ни от кого, что действительно работала на Пожирателей. Мой вклад в их деятельность оказался большим, и, если надо, я так же согласна понести наказание. Но ты перегибаешь палку. Ты обвиняешь их. Замечательно. Но чем же ты лучше? Может, именно из-за таких, как ты, все и случается? Может, мы все стали слишком черствы? Я знаю, что поддержки мне здесь не найти. Но я скажу то, что считаю нужным. Вы можете освистать меня. Это будет на вашей совести, да и только. Все наши меры только и направлены на разжигание новой войны. Местью платим за месть. Это порождает вражду. Что у них, что у нас – хаос. И пока мы не перестанем стоять на своем, будем сталкиваться с той же ненавистью. Пытались ли мы хоть раз выслушать их условия? Кто они такие для нас, ну конечно! А что на этот счет думают Пожиратели? И они, и мы одинаковы. Нам всем не занимать упорства, и это упорство сведет нас в могилу. Вы можете продолжать думать, что всюду правы. Вы можете восхвалять свои наиглупейшие идеи. Но однажды они затянут петли на ваших же шеях, и тогда будет поздно что-либо делать. Мы выиграли этот бой случайно. Но в следующий раз может не повезти. Кто сможет встать на нашу защиту? Кто? А их становится только больше! Вы сами пополняете их ряды, даже не замечая! Делайте! Играйте с судьбой, пока естьвремя. Это ваш выбор и вы сами поплатитесь за него! Да, мы не будем оправдывать их, но и не опустимся низко, до их уровня. Остудите же свой пыл!

Илис скрипнула каблуками, в порыве чувств развернулась и мигом вылетела из зала. Никто не проронил ни слова во время ее триады. Только шепот раздавался по углам. Он перетекал из стороны в сторону, как пенящаяся волна у подножия Азкабана.

-Интересно, очень интересно, - твердил в то время судья. – Если эти обвинения справедливы, я вынужден назначить еще одно слушание, но на этот раз вам не избежать допроса.

-А что это только я? Пусть и она проходит! Где доказательства? Где? – пытался возразить Дэн, но тщетно: его не слушали. Люси подтвердила все, что услышала и так испепеляюще на него глянула, что робость вновь поднялась в нем, охватывая с головой.

-Об этом можете не волноваться. Рочестер уже прошла проверку и, не смотря на некоторое внутреннее замешательство, которому мы стали сейчас свидетелями, она ничего не утаила. Вы же весьма подозрительны и мы вынуждены арестовать вас. Не забывайте, что вы на суде совершенно не для того, чтобы оправдывать себя и обвинять невиновных. У Рочестер есть документ, все письменные доказательства, свидетели которые бы подтвердили ее непричастность. Это дело не обсуждается. Оно уже было рассмотрено. А вот ваша судьба находится под вопросом.

-Но ее отец - вы знаете кто! Наверняка…

-Исключено. Из личного допроса Бернсов было выяснено, что она ни разу не пересекалась с ним в течении всего заточения. Или у вас есть обратные доказательства? Если нет, то мне, правда, жаль. Уведите, уведите его!

Дэн кидался проклятиями, негодовал, пытался вырваться, а, в конечном счете, вынужден был сдаться. Что он может сделать с целой стаей шакалов, который только и ждут, чтоб растерзать его?

В этот день газеты пополнились новыми кричащими заголовками. Бернсов немножечко попытали, а затем отправили на остров, под надежную стражу. Там им предстояло сводить концы с концами в раздельных камерах. В Министерстве же появился еще один заключенный, которому суждено было просидеть под замком не меньше недели.

Илис все это было неинтересно. Она все еще сгорала от негодования и разлада с самой собой. Но вот, наконец, дом, родная обитель, по которой так болела душа. Илис ни разу не была здесь, но уже чувствовала, что ее угол – тут, вместе с Уизли, на втором этаже магазина вредилок, ожидающего своего открытия. Стоило только ей переступить порог, как знакомый запах цитрусов, корицы и пороха тотчас заполонил собой все. Ее встречала некоторая небрежность, столы, заваленные газетами, движущиеся марки, валяющиеся под креслами, опустошенные банки из-под консервов, кружащиеся в воздухе, точно живые, щетки для обуви и даже один магловский утюг. На кухне половник сам помешивал суп. Газовая плита тихонько посапывала, перебивая разбушевавшиеся вешалки, которые Фреду пришлось в срочном порядке разнимать в драке. Здесь все, абсолютно, было пропитано тем праздничным духом детства, которое даже спустя столькие годы не покидал братьев. Говорят, что дом – отражение его хозяев. И верно: каждая мелочь, пусть даже незначительная, напоминала Илис о них, ее верных друзьях, что были рядом с самого начала. И почему она этого не ценила?

По старой памяти девушка прикоснулась к одной из картинок, которые она рисовала еще в детстве. Работа висела в рамочке на стене, такая красивая и светлая, что было даже непривычным видеть столь яркий фрагмент из прошлого в отличнейшем состоянии. Как ни странно, ничего не случилось. Ни один образ не всплыл перед глазами. Только та же комната пустыми глазницами смотрела на девушку, то и дело, напоминая, что она теперь, как калека, колдовать не сможет. Словно в подтверждение этого Илис нащупала в кармане палочку и, обхватив ее древко, поняла, что ничего не чувствует, совершенно. Это была словно обычная ветка, сорванная с дерева, не более. А ведь Рочестер знала, на что шла. Она с самого начала предвидела такой конец и уже ничему более не удивлялась. Хотя расстройств это не унимало. Прежде ей страшно хотелось избавиться от своей особенности. Получилось. Но радости это не приносило, даже наоборот – она теперь вовсе не знала, что делать, куда податься. В мире магов не так просто быть сквибом, а она почти им являлась, разве что пришла к подобному состоянию не сразу, не с рождением. Все года обучения в Хогватсе оказались пустыми. Они были бесполезны теперь, когда помочь ей могла лишь теория, мощная, желательно такая, чтобы можно было освоиться с базовыми вещами. Она ведь многого не знала. Здесь пригодилась бы магловская наука, но она, взрослея в другом мире, попросту не могла приобщиться к ней. И те редкие книги, которая удавалось выписывать в районной библиотеке, едва помогали. Одно дело читать, и совсем другое – применять полученные знания.

Что ей теперь делать? Жить нужно дальше. Но как? На что? Не будет же она сидеть на шее у Уизли, которым и так тяжко, особенно с появлением Рика. Братья хотели покинуть Фаджа сразу после окончания дела над Бернсами. Мистер Уизли, глава семейства, так же получал облигации, а малыш Рик ел за четверых, что не переставало злить Рона, находящегося в сладостном предвкушении свадьбы, что должна была пройти через год, когда его избранница закончила бы обучение (она надеялась вернуться в Хогвартс после восстановительных работ). Для этого нужны были средства. Куда им всем до нее, практически недееспособной, обузы?

Подойдя к окну, Илис раскрыла его и высунулась наружу. Снег ложился на землю большими хлопьями. Зима приближалась. Морозный воздух дышал в лицо, напоминая о предстоящем празднике. Захотелось даже перенестись в будущее, чтоб вдохнуть полной грудью запах пихты, высокой, смолянистой. Илис любила Рождественское веселье. Она всегда проводила его с Уизли, либо в Хогвартсе, либо у них в доме. И это была та самая незабываемая пора, когда хотелось жить, так, чтобы не грех было вспомнить после.

-Ты, Лисичка, будь здесь как дома. Любая вещь в твоем распоряжении, - отозвался Фред, заталкивая вешалки в шкаф. – А, если хочешь, завтра мы навестим матушку. Она очень беспокоится и будет очень рада опять отлупить меня из-за того, что не приводил тебя раньше.

-А камин-то вы освободили? – поинтересовалась Рочестер.

-А то! Вон, какой стоит, весь сияет. Это Фред молодчина. Как только район взяло под контроль Министерство, и тот потихоньку стал оживать, наш дружище все здесь устроил. Словом, теперь можно летать, куда хочешь. Лишь бы в этом «куда хочешь» были печные трубы, - улыбнулся Джордж. Легкими движениями руки он расставлял чашки с горячим чаем и, кажется, мудрил над какой-то шуткой, уготовленной брату, поскольку, стоило только Илис посмотреть на него с удивлением, он лукаво скосил взгляд и жестом приказал молчать.

Илис только хихикнула. Вот они: ее ребята, все такие же веселые и радушные. Ее даже удивляло, как пройдя через всю эту круговерть они сохранили себя прежних. Разве что Джордж иногда мрачнел и делался нелюдим, чего прежде с ним не случалось. Первое время Рочестер волновалась, даже приставала к нему с расспросами, а после поутихла, поняв, что ответа ей не последует.

Следующим утром Рочестер вместе с братьями действительно переместились в Нору. В это ясное утро Рик сидел у окна, с удовольствием поглощая кусок яблочного пирога. Он вскарабкался с ногами на подоконник и следил за тем, как птицы в саду дерутся за кусок хлеба, брошенный во время прогулки. Этот кусок был до того огромным, что они его до сих пор не съели, и он подлетал вверх, словно мячик. Свитер приятно кололся. Из кухни несло розмарином. Холодное стекло морозило щеку, которой Рик припал к окну с особенным наслаждением.

-Почему они его не поделят? – спрашивал он всякий раз, когда Джини проходила мимо.

-Никто не хочет делиться. Каждой нужна доля побольше, - пожимала плечами та.

-Неотесанные создания, - бурчал Рик в ответ, надеясь, что какой-нибудь гном помешает битве. И правда, стоило только ему отвлечься, как крошечный человек вырвал у птиц угощение, спрятав его за пазуху.

«Вот и все. А я говорил», - с грустью подумал мальчик, швыркая носом.

И вот( о чудо!) комнату осветил изумрудный свет. Сначала Рик даже подпрыгнул от неожиданности, едва не поперхнувшись последними крошками. А потом, не веря собственным глазам, вдруг захлопал в ладоши. Спрыгнув со своего места, он понесся к камину и буквально налетел на Илис. Она обняла его крошечную головку обоими руками и, присев так, чтобы видеть личико, весело улыбнулась. Еще ни разу она не видела малыша Бернса таким счастливым.

-Ну что, мечтатель, напугали тебя? – поинтересовался Джордж, потрепав его по голове.

-Вот же пригрела птенца! Он теперь тебя не отпустит! Слышишь, малой, ты у нас Илис не забирай. Мы ее, может, тоже обнять хотим, - загоготал Фред во все горло. За это ему пришлось получить от грозной матушки, недовольной поднятым шумом. Лишь позже, когда сын, сложив в мольбе руки, с улыбкой спрятался за девушку, гнев сменился на милость. Миссис Уизли распростерла объятия, крепко прижала к себе Рочестер и долго еще не отпускала, пока Рик, возмущенный тем, что ему не дают быть поближе к Илис, не дернул ее за краешек фартука.

-Ох, ты, негодник! – пожурила Молли его за ухо. – А вы, мальчики, чего стоите? Мать переживала, места себе не находила, а вы ухмыляетесь. Даже не подойдете!

- Ну что ты, мама! Это все потому, что Илис с нами.

Вот оно, счастье, тихое, долгожданное. Казалось бы, что еще нужно, чтобы чувствовать себя человеком, настоящим, а не той грязью, которая разлилась по коридорам Министерства и вытекает наружу каждый вечер. Нора. Миссис Уизли, заменившая ей мать, праздничный стол, веселые голоса, смех. Вот и Рик сидит рядом, болтает ногами, дорисовывая на старом рисунке еще нескольких человечков: Джорджа, Фреда, Джини и тетю Молли. И все-таки Илис не находила себе места. Она видела, как все по-особенному к ней относятся и с грустью осознавала, что от этого отношения не сможет уже избавиться. Она ведь не могла колдовать! Молли, как только узнала, сразу стала излишне сочувственной. На ее глазах даже возникли слезы. Рочестер тоже хотелось плакать, потому что все происходящее крайне ее смущало. Вот, значит, как чувствуют себя люди с причудами. Ранее, жалуясь на способности, она даже не представляла, насколько была счастливой. Не смотря на них, она была почти что как все, уверенная, что и завтра, и послезавтра сможет делать вещи, доступные магам. Даже самый простой разговор между Фредом и Риком наводил на Илис тоску.

-Дядя Фред, а мы полетаем? – спрашивал Рик, неловко переминаясь с ноги на ногу.

-Что за вопросы! Конечно! Что насчет этой ночи? Но ты оденься теплее! А то, если заболеешь, мама нас с тобою побьет.

А ведь и она летала над Норой ночью. Этот крошечный домик, перекошенный, с заснеженной крышей, вызывал в ней теплые чувства. И, наблюдая за ним с высоты, нельзя было не улыбаться: так забавен он был и так крив. Ей и сейчас хотелось поглазеть на родные края. Это желание было столь велико, что противиться ему сил не было. И поэтому, дабы немного развеется, она напросилась с ребятами. Кажется, ее присутствие их даже обрадовало. Все-таки они соскучились друг по другу и теперь дорожили каждой минутой, проведенной вместе.

А ночь наступила быстро. Илис неуверенно следовала за друзьями, которые устроили настоящие гонки. Джордж плелся в самом хвосте, потому что поджидал ее, отстающее звено, слишком неуверенное в себе спустя долгое отсутствие тренировок. А метла взметала все выше и выше. Уже был виден лес, разворачивающийся за садом, маленькая деревенька, в которой кипит жизнь. Там обитали простые люди, которые даже не подозревали, что за ними следят с высоты птичьего полета. Захотелось спуститься пониже, поглазеть на места, в которых прежде бывать не удавалось. И Рочестер вдохновленно спикировала вниз, надеясь, что сил затормозить ей хватит. Метлу она не ощущала. Наверное, это было связано с потерей чувствительности к магии.

Однако не удалось. Земная твердь очень скоро настигла ее. Пролетев сквозь ветви, больно хлещущие по лицу, она кубарем свалилась с метлы, которая тотчас рухнула в снег, где и осталась лежать в совершенной тьме.

-Вот же! – возмутилась девушка и тотчас смолкла. Она поняла, что осталась совсем одна, в лесу, на окраине деревушки, в которой еще не ясно, как отнесутся к подозрительной незнакомке. Ребята летали где-то там, высоко, и теперь, даже при всем желании, не смогли бы ее найти. Всюду лес. Всюду кривые стволы, серебристый снег, слегка прикрывающий землю. Там, вдалеке, сквозь темноту пробираются огоньки. Должно быть, в одном из домов горел свет. Идти на него, разумеется, было нельзя. Стало несколько неуютно. Захотелось укутаться во что-нибудь потеплее и погрузиться в кромешную тьму, где никто не сможет ее заприметить. Впрочем, тьма все-таки окружала, и насчет второго можно было не беспокоиться. Девушка, обвиняющая себя в беспечности, зашагала вперед, в направлении, в котором, кажется, видела небольшую поляну. Поскольку взлететь сама она не могла, ей оставалось надеться, что братья отыщут потерянную летунью.

Земля под ногами хрустела. Звенящая тишина, прерываемая шумом ветвей, ударяющихся друг о друга, заставляла порой вздрагивать. Казалось, что за каждым стволом прячется тень, страшная, готовая напасть и уволочь в свою обитель, неприступную и пугающую. И любопытство брало вверх: прищуриваясь, девушка искала хотя бы что-то, что напомнило о таинственных монстрах из детских книжек. Впрочем, совсем скоро ей пришлось и впрямь повстречаться с одним.

Сначала ей казалось, будто следом кто-то шагает. Она останавливалась каждые пять минут и прислушивалась: тишина. Но эта тишина наступала не сразу, как будто кто-то следовал за ней, держа дистанцию. Хруст. Хруст. Хруст. Так раздается эхо. Под ложечкой начинало сосать. Взлететь бы, взмыть к звездам и выдохнуть, наконец!

-Кто здесь? – спросила Илис, надеясь услышать в ответ голимую тишину. Опять послышался хруст. Кто-то остановился. Кто-то смотрел на нее из леса, не решаясь выйти из тьмы.

-Очень глупо вот так забираться в лес. Я думал, что ты благоразумна, - сказал кто-то, после чего яркий свет возник в десяти шагах от Рочестер. Облокотившись на ствол ели, маг раскачивал палочкой из стороны в сторону. Он был высок, широкоплеч, не отесан. Небритое лицо было покрыто шрамами. Только сейчас девушка почувствовала жутчайший запах перегара, исходящий от незнакомца. Впрочем, незнакомца ли? Вглядываясь в черты лица, девушка улавливала что-то знакомое. Нос с небольшой горбинкой, наплывающая на глаз кожа века, угловатые скулы, морщинки на лбу.

Рука полезла в карман, но тотчас остановилась. Нет, она беззащитна. У нее нет ничего для обороны, совсем. Снова она вспомнила страшное заклинание, камни, обрушающиеся на голову, человека, шепчущего что-то. Страшно.

-Не бойся. Я безвреден, по крайней мере, для тебя. Другие маги так, наверное, не сказали б, и ты сама прекрасно знаешь об этом.

-Кто вы?

-Я? Обижаешь. Я думал, что ты догадаешься, хотя бы по голосу. Что? Нет? Никаких идей?

-Битва в Хогвартсе. Вы пытались меня убить, верно?

-Убить? – незнакомец даже оторопел. Он с таким изумлением посмотрел на девушку, словно говорил с ополоумевшей. – Что за глупости? Впрочем, со стороны это и впрямь могло так показаться. Нет, ты бы не умерла. Покалечилась, это верно, но продолжала бы жить и, если бы не твой друг, жила бы гораздо лучше, нежели сейчас.

-Но почему?

-Лучше бы спросила, почему я не наложил на тебя чары в одиннадцать. Твоя мать, между прочем, очень хотела этого.

Илис не понимала. Откуда этот верзила знал о ее семье? Кто он такой? И, самое главное, что от нее хочет? Вопросов оставалось немерено, а задавать их было рискованно. Судорожно соображая, что делать дальше, девушка отступала. Она частично закрыла себя деревом, чтоб в случае нападения успеть спрятаться. Незнакомец лишь улыбнулся, оскалившись в неприятной ухмылке. Зубов ему явно не хватало.

-Все-таки выгляжу я не очень. Хорошо. А если покажу эту вот фотографию? Может, на ней ты меня хотя бы признаешь?

Фотокарточка была брошена в снег. Человек предусмотрительно опустил палочку, как бы подтверждая свои слова о том, что он не собирается нападать. Илис дрожащими пальцами подняла фото и обомлела. В тусклом свете на фоне родного дома стояло двое: ее мать, еще молодая, без опухшего раскрасневшегося лица, и отец, улыбающийся, с приглаженными волосами и легкой щетиной. Она часто видела его на фотографиях, вопреки строгому запрету матери брать те в руки. Более, когда ей было всего три, она видела его. Этот мужчина приходил к ним однажды, принес горстку конфет и невкусной лакрицы. Мать тогда плакала, а она, будучи совсем юной, боязливо посидела на чужих руках и юркнула в свою комнату. Больше никаких воспоминаний не сохранилось. И сейчас, вновь обращаясь к ним, она не верила своим же глазам. Как он изменился! Как его потрепала жизнь!

-Отец, - слетело с ее губ.

Стояли молча. Каждый понимал, сколько было упущено, и что время прошло, его не вернуть. Их судьбы всегда шли по-разному, едва соприкасаясь. И тот образ идеальной жизни, который был так желаем ими, всегда оставался мечтой, далекой, как те же звезды, так ярко перемигивающиеся друг с другом.

-В тот день, - начал мистер Рочестер, приближаясь, - я не думал, что встречу тебя. Уже тогда я думал, что тебя нет, что ты – мертва. Но Малфой не справился. И, стоило мне это понять, как я стал самым счастливым человеком в мире. Ты – единственное, что у меня было и есть на сегодняшний день. Если бы в тот день ты попала в Мунго, никто не посмел бы завести против тебя дело. Ты не попала бы к нам, к этим чертовым Бернсам. Илис, никогда не поддерживай нас больше. Мы преступники, и совсем не важно, по каким причинам. Не марай руки в крови и грязи. Ты выше этого. Живи. Живи так, словно живешь за обоих. Но скажи, ты ненавидишь меня?

Илис подошла к отцу. Она, не осознавая, что делает, упала ему на грудь, прошептала:

-Папочка, я не знаю. Но мне тебя так не хватало…

Они стояли долго, не в силах разорвать объятия. Все кругом теперь не имело значения. Деревья казались картонными декорациями. Морозный ветер и вовсе не ощущался. Только ночь, нахлынувшие чувства и горькая встреча, прежде столь желанная и недостижимая. Каждый из них прожил многое, но это многое становилось ничем перед этим моментом, когда части целого собирались воедино. Отец и дочь. Им скоро придется расстаться. Быть может, они в последний раз видят друг друга. Будущее их смутно, неопределенно. Но сейчас, когда все замерло в предвкушении минутного счастья, и оно становилось неважным.

-Папочка, что будет дальше? – тихо спросила Илис, боясь нарушить установившуюся связь.

-Дальше? Дальше все будет хорошо. Ты, главное, не мучай себя понапрасну.

-Но ты ведь уйдешь.

-Уйду. А ты оставайся, обязательно, потому что есть люди, которым ты очень нужна. Если бы я не остался, как знать, была бы ты у меня такая хорошая.

-А если тебя поймают? Так нельзя оставлять все это!

-Да ну? Я уже отбегал свое. Хватит. А тебе еще жить и жить. Для себя, понимаешь, не для других. Я вот жил для других, боялся, а что из этого вышло? Этим мы с тобой очень похожи. Но моих ошибок не совершай. И я тут прознал, что ты теперь не колдуешь. Это хорошо. Во всяком случае, наши тебя впредь не тронут. Сдалась ты им больно! А себя ты найдешь. Придет время, и ты увидишь, что на магии свет клином не сошелся. Что, по твоему, нельзя варить зелья простому смертному? Посмотри на маглов, их химиков, и пойми, что это вовсе не так. Ты, главное, определись, кем хочешь быть в жизни. Все остальное придет. Ты не бойся. Бояться теперь нечего.

Мистер Рочестер вдруг напряг слух. Он усмехнулся, потрепал за нос дочь и, вытирая мокрые глаза, сообщил:

-Ну, пора. Это за тобой пришли. Твой жених, правда? Он славный малый. Знаешь, прежде было принято давать благословения на удачный брак. И я благословляю ваш союз. Пусть он будет крепче, чем у меня с твоей матерью. Прощай. Прощай же!

Все случилось за одну лишь секунду. Девушка, глядя во тьму, не могла поверить, что в ней скрылся родной для нее человек. Глухой удар, ветер, дунувший вдруг в лицо, примятый снег. Он трансгрессировал, ушел, а она так и осталась стоять, не зная, что он делал возле Норы, тут, где любой мог его отыскать. Пусть руки мерзнут и дальше. Пусть тело содрогается от изморози. Пусть. Это было ее прощание, личная, сокровенная тайна. О ней не должен узнать никто, даже Уизли. Именно с таким убеждением девушка встретила братьев, которые, негодуя, искали ее повсюду. Они были ошеломлены, увидев ее здесь и сильно негодовали, а Илис лишь улыбалась той самой улыбкой, которой ей улыбался отец, и смеялась. А что еще оставалось делать?

…

-Мама! Гляди! – Рик, мчась к озеру, хохотал во все горло.

Берег приветливо встречал его. Солнце скользило по камням и молодой траве, тянущейся к свету. Наступал вечер, и с каждым разом его лучи становились все слабее. Но взамен ему зажигались огни – крошечные фонарики, растянутые по периметру. Их сияние отражалось в воде, доходя до самого дна. А там, вдали, возвышался замок. Хогвартс, обновленный, величественный, приветливо глазел на собравшихся. В каждом окошке теперь жила жизнь. Новые первокурсники расползались по коридорам, поражаясь все тому же небу под потолком и веселящимся призракам.

Гостей собралось немало. Вся семья Уизли была в сборе. Приехал и Чарли, и Билл со своей женой. Был Рон со своими друзьями, родители его спутницы, многие члены Ордена Феникса и даже Люси, приглашенная молодоженами. Играла музыка. Шипучие напитки пенились в бокалах. Среди них попадались и те, которые бились током или на пару минут заставляли волосы гостя позеленеть. Танцы, шутки, разговоры. Каждый желал лично поздравить пару, пробиваясь к ним сквозь остальных.

Илис Уизли во всем белом плясала с Дорджем. Он весь день был подле нее и, оказываясь порой в одиночестве из-за Джинни, забирающей девушку, выглядел очень растерянно. Фред то и дело подтрунивал над ним, и это всех веселило.

-Даже сейчас не можете быть серьезными! – с наигранным раздражением причитала их мать, после чего обоих журила за уши. Она была очень рада и, кажется, готова была назвать себя самой счастливой на свете женщиной. Впереди ей предстояла еще не одна свадьба. И вот сейчас, довольная, она носилась следом за Риком, который не мог надивиться диковинным существам – фестралам, на которых прилетел Гарри. Ему нравилось прикасаться к их стройным ногам и морде, ощущая на себе теплое дыхание, пристальный взгляд.

Но самое главное было еще впереди. И Джордж суетился ради символа торжества. Как только подошло время, он подозвал Илис к озеру, отвлекая от веселых танцев в компании друзей и подруг.

Они шли, держась за руку, весело напевая, перепрыгивая с камня на камень. Подол платья намок. Туфли Джорджа испачкались, фату пришлось снять, поскольку она мешалась. Приятная живительная прохлада исходила от воды, прозрачной, покрытой рябью, сияющей. Хотелось окунуться с головой, забраться внутрь по самые плечи, чувствуя легкость во всем теле.

-Ну что, мистер Уизли, вы готовы немножечко охладиться? – лукаво спросила Илис, зачерпывая воду в пригоршне.

-Всегда готов, если готовы вы! – со смехом ответил Джордж, посылая ответные брызги.

Веселились. Веселью не было края. Они, словно малые дети, забыли о собравшихся гостях, самом празднике. Они баловались, резвились, потому что того просила душа, еще недостаточно очерствевшая. Внутренняя энергия, неудержимая сила подгоняла их. И они мчались вперед, подчиняясь ей.

-Смотри! Это же… – вдруг замерла невеста, не находя слов для своей радости. Над головой, высоко-высоко, рассыпались красочные брызги. Они затмевали собой все, так, что казалось, будто весь их пятачок земли оказался внутри фонаря и сейчас горит сам по себе. Взрыв за взрывом заглушал музыку. Довольный визг доносился от натянутых шатров, из которых выскакивали люди. В воде отражались их силуэты, приближающиеся все ближе и ближе.

-Наше с тобой обещание, - спокойно заявил Джордж, обнимая за плечи Илис.

Двое человек стояло на берегу Черного озера. Каждый думал о своем, но что-то объединяло их. И они полностью осознавали, чувствовали каждой клеточкой тела, что именно. А где-то там, по другой берег, стоял, сгорбившись, еще один человек, о котором никто не знал, о котором все позабыли. Но он улыбался, впервые за долгое время, держа в руках изорванное письмо, написанное из другой страны теперь совершенно чужими людьми. Он начинал другую жизнь, новую, совершенно не похожую на прежнюю.

Последняя вспышка возникла в небе и вдруг угасла. Он видел ее и одними губами, не слыша себя, сказал:

-Уизли, значит, да?

Веселье продлилось до нового дня, рассвета, за которым пришли новые заботы и радости. Жизнь начиналась.