оBLEACHение

Дикая свобода (джен)

Описание:

Зараки и Бьякуя — два совершенно разных шинигами нашли нечто общее. Любовь к кровавым сражениям!

Кенпачи попытался поймать Бьякую за шкирку, как какого-то пацана. Естественно, ему это не удалось: с шюнпо Бьякуя вмиг оказался за спиной наглеца.

— Такое поведение не пристало капитану.

— Вот только не начинай! Я же тебя знаю, — широко, с ноткой безумия улыбнулся Кенпачи, — ты тоже не прочь поразвлечься. Я нашёл новое место, где нас никто не найдёт.

Бьякуя смотрел с презрением, но Кенпачи лучше, чем кто-либо, знал, что за ним скрывался интерес. Он давно раскусил взрывной характер капитана шестого отряда, тщательно, почти безупречно скрываемого под маской безразличия. И эта правда будоражила инстинкты, побуждая разорвать в клочья сильного бойца, разрубить на мелкие кусочки. Так, чтобы весело было! Но сколько бы битв не было проведено, они всегда заканчивались одинаково.

— Такое же, как и предыдущее, которое нашли в тот же день? — вышло немного ядовито. Однако недовольство Бьякуи было понятно, ведь в прошлый раз их едва не обнаружили в самый разгар действа.

— Да харе ломаться, словно Ичиго.

Бьякуя нахмурился. И ладно целкой бы обозвал, было бы не так обидно. Во всяком случае привычнее. Но сложно было отказаться от предложения выпустить пар. В жизни бы Бьякуя никому не признался, что ему нравилось находиться на одной волне с Кенпачи. Не всегда. Однако Кенпачи всегда находил к нему подход. Бесцеремонный и варварский.

Место, в которое привёл Кенпачи, вызывало у Бьякуи однозначные мысли, особенно при виде герба Шихоинь недалеко от входа. Огромная тренировочная площадка, тайно вырытая под Сейрейтеем, конечно, впечатляла, но не когда она была связана с той женщиной. И местоположение. Примерно здесь Бьякуя чувствовал плохо заглушённое реяцу во время вторжения рёка. Без сомнений, именно здесь Куросаки Ичиго тренировался. Сочувствующе Бьякуя посмотрел на Кенпачи. Тот отреагировал сразу:

— Чего тебе?

— …Ничего.

«Просто ты идиот?» — осталось неозвученным.

— Тогда больше не зевай по сторонам!

Кенпачи нанёс первый удар, от которого Бьякуя легко ушёл, привычно оказавшись за спиной у капитана одиннадцатого отряда, однако любимый приём был легко блокирован. Зверь! Кенпачи был подобен зверю. Невысвобождая занпакто сражаться с ним было безумием, однако Бьякуя не торопился, проверяя свои навыки и выносливость. Спасала только скорость, хотя то и дело Кенпачи удавалось нагонять. Вновь Бьякуя оказался за спиной противника. Кенпачи готовился к удару, но его не последовало: в руке Бьякуи была только рукоять меча. В следующую же секунду стальные лепестки атаковали со всех сторон.

— Довольно подлый с твоей стороны приём, — усмехнулся Кенпачи, даже не поморщившись от боли, словно его тело не было изрезано. Но оно и не удивительно: его мощная реяцу не позволила оставить действительно глубоких ран, всего лишь мелкие царапины, лишь выглядящие жутко.

— В чём же подлость? Ты знаешь всё о моём шикае. Сам виноват, что утратил бдительность. Однако должен признать, могилу ты себе нашёл достойную.

— Ха! Ты здесь единственный, кого похоронят!

Бьякуя не сдержал улыбки. Ему нравилось сражаться с Кенпачи. Нравилось отсутствие границ и обязанностей знати. Была только битва! Было только настоящее! Здесь, где никто не видел их, существовала свобода.

Сам того не зная, Кенпачи прорывался в безопасную зону вокруг Бьякуи. Пришлось отступить. Но лишь с одной целью — Сенбонзакура лезвием вниз устремился в землю.

— Банкай, — ровно произнёс Бьякуя.

— Хех, решил, наконец, стать серьёзным, засранец? — обрадовался Кенпачи.

Весело! Было так чертовски весело, что Кенпачи готов был задохнуться от переполняющих грудь чувств. Мелкие лезвия не могли всерьёз навредить ему, но могли исполосовать одежду и содрать всю кожу. Бьякуя целился в самые уязвимые местас полным намерением убить: нельзя было иначе. Перерезать глотку, разорвать артерии и выдрать вены. Там, где не защищали твёрдые как камень мышцы. Глаза тоже стали целью в итоге, хотя их Бьякуя старался избегать, потому что…

— Ну вот, веселье закончилось, — уныло протянул Кенпачи, одной только реяцу разбрасывая лепестки в стороны.

Глазная повязка упала к ногам. Всего мгновение — Кенпачи оказался перед Бьякуей, ловя руку за тонкое запястье.

— Такая хрупкая, — голосом предупреждал, что собирается сломать.

Он стоял так близко к Бьякуе, что Сенбонзакура не смела атаковать. Словно в насмешку Кенпачи запустил свою руку в розовую мясорубку, собирая горсть лепестков, чтобы демонстративно рассыпать их перед лицом Бьякуи.

— Что, поранить себя боишься?

Бьякуя не стерпел подстрекательства, впуская лезвия в «безопасную зону». Но слишком поздно: Кенпачи нанёс косой удар от плеча до бедра. Эта битва была за ним. Опять. Ещё и повязка в этот раз подвела. Обидно было до жути.

— Тц, скука смертная, — произнёс Кенпачи, кидая еле удерживающему сознание Бьякуе лекарство, прихваченное в четвёртом отряде. Унохана настояла, зная о тайных играх двух капитанов. — В следующий раз будь точнее, чтоб тебя, не то и вправду зарублю! Старик мне потом за это плешь проест.

— Тогда тебе тоже стоит задуматься о контроле, — Бьякуе тяжело было говорить, но гордость вынуждала держать спокойный и ровный тон.

Здесь, в месте, свободном от званий и титулов, можно было быть собой. И кто бы знал, что, отбрось все статусы и условности, два настолько разных шинигами окажутся настолько похожи. Оба сидели у скалы, истекая кровью.

— Тот источник должен быть целебным, — взглядом указал Бьякуя, вспоминая случайно сказанные слова Йоруичи давно в прошлом. — Тебе бы тоже не мешало, — посмотрел он на руку Кенпачи, которой тот беспечно ловил лепестки. Несмотря на почти непробиваемую защиту монстра, Сенбонзакура сделала своё дело, едва не срезав плоть до кости. — Похоже, помощь четвёртого отряда нам больше не будет нужна.

— А ты ещё недоволен был!

— Если ты продолжишь испускать столько реяцу, это место найдут.

Бьякуя оставил последнюю фразу Кенпачи без комментария, отвернувшись. Он всё ещё был недоволен тем, кому принадлежало это место, пусть её больше не было в Обществе Душ. Но это было не так важно: пусть даже так, они нашли место своей свободы. О котором уже порядком народа знало…

Скрип кровати (джен, юмор)

Описание:

Однажды Урахара затащил Ичиго в свою спальню. Никто не видел, что там творилось, но отчётливо слышали… скрип кровати.

От яркого солнца Ичиго хмурился сильнее обычного, что веселило Орихиме. Она так и обратила на себя внимание, пародируя друга и смеясь. К ней присоединилась Рукия, которой компанию решил составить Ичиго, ретируясь из дома от надоедливого отца. Направление, правда, тоже было не из приятных, но пройтись в день погожий было не грех, а во время пути можно было вовсе ни о чём не думать. Редкие порывы тёплого ветра успокаивали, слабо отгоняя жару, шелест листьев и пение птиц отвлекали от стандартных разговоров двух подруг, которым словно дела не было до компаньона. Так и дошли они втроём до магазина Урахары, хозяин которого сидел на пороге и обмахивался книжкой. Вокруг было подозрительно тихо: Уруру и Джинта привычно не спорили, Тессай не занимался повседневными делами.

— А я уже было начал скучать! — Урахара хлопнул корешком книги по ладони, подозрительно глядя на Ичиго, словно говоря: «Вот ты-то мне и нужен». Напрягало.

— Я, пожалуй, снаружи подожду.

— Ну что вы, Куросаки-сан, тень абсолютно бесплатна, уверяю!

В мгновение ока настойчивый торговец оказался за спинами ребят и «ненавязчиво» подтолкнул в сторону входа — волей-неволей пришлось зайти. К тому же Орихиме тоже изъявила желание поглазеть на выставленные товары, пока оформлялся полученный заказ. Всё проходило вполне обычно, и ничего не предвещало беды…

— А теперь, когда вопрос с Кучики-сан решён, Куросаки-сан, убедительно прошу пройти со мной!

Урахара буквально втолкнул парня в спальню с выделяющейся на общем японском стиле деревянной застеленной кроватью. Оставшиеся снаружи девушки только и успели услышать щелчок замка.

Сначала было тихо: единственный приглушённый возглас возмущения Ичиго был быстро прерван. Рукия и Орихиме непонимающе переглянулись. А затем началось оно — нечто непредвиденное, недвусмысленное и поражающее воображение. Ритмичный скрип кровати пульсацией в виске отдавался Рукии. Она всегда знала, что Урахара странный, аморальный и жадный, но чтобы он ещё из «этих» был, да причём с Ичиго — сознание никак воспринимать не хотело.

Разум Орихиме был чист и невинен, но безумен до крайности. Мысли её блуждали где угодно, только не рядом с явным предположением подруги. Да и ни один человек в здравом уме не смог бы пересечься с ней мыслями. Не смутил её даже протяжный, плохо сдерживаемый стон Ичиго.

Дверь отворилась, являя взору измученного и раскрасневшегося Ичиго и излишне довольного Урахару, прикрывающего расплывшийся в улыбке рот веером. Но глаза! Эти наглые ликующие глаза выдавали извращенца с потрохами!

— Я выдохся… — держась за поясницу, наклонившись, прошептал Ичиго.

— Ох, любовь моя! Вы самый лучший, Куросаки-сан!

— О! — осенило Орихиме. — Куросаки-куну нравятся ролевые игры? Ну, где раб и господин, — по-детски заулыбалась она, представляя, как гигантским веером, словно апохалом, машет Ичиго, а счастливый Урахара подпрыгивает на кровати.

— Ичиго, — неверяще мотая головой, Рукия отступала, — я… Поверить не могу, что ты такой!

Закрыв глаза рукой, побежала она прочь.

— Кучики-сан? — Орихиме бросилась вслед за ней, желая выяснить скорее, что же такого произошло.

— Чего это они? — Ичиго выпрямился и выдохнул.

— Великая сила недопонимания и пресвятая двусмысленность, Куросаки-сан, — как-то коварно протянул Урахара. Ичиго так захотелось ему врезать, но он пока не понимал за что именно.

* * *

— Чего ты опять задумал?! — недобро воскликнул Ичиго, когда Урахара только втолкнул его в комнату и запер дверь на замок. Последнее настораживало не меньше хитрых глаз и ни за чем не спрятанной улыбки. — Хоть бы веером прикрыл, — недовольно пробурчал он, оценив пользу ранее раздражающей штуки.

— Я бы с радостью, но он под кровать закатился. Уруру или Тессай справились бы с проблемой за секунду, но, как видишь, их нет, потому ты — моя последняя надежда! — воодушевлённо произнёс он якобы пламенную речь, затем спокойно добавил: — Помоги немного сдвинуть кровать.

Ножки у кровати были слишком низкими, чтобы можно было шваброй подцепить или граблями, да и веер подло прижался к самой стенке — так просто не вытащишь.

— Ладно, — Согласился Ичиго. А что? От него не убудет, а прорываться с боем из-за такой ерунды представлялось истинной глупостью.

Кровать оказалась на удивление тяжёлой. Ичиго и Урахара толкали её вдвоём в такт. Действие казалось бесполезным ровно до тех пор, пока кровать наконец не сдвинулась… на ногу Ичиго. Чего ему только стоило не взвыть матом, знает только Урахара. Счастливый Урахара, вернувший свою любовь! Согнувшемуся от боли Ичиго на секунду показалось, что, очистив от пыли, Урахара даже чмокнул злосчастный веер, но нога волновала сильнее. У него из головы даже вылетел вопрос, каким образом веер вообще оказался под кроватью и что Урахара с ним делал. Это было неважно. Особенно когда Ичиго понял, на что подумали девушки…