О любви...

Глава 1 Давно не виделись!

1946 год. Осень. Октябрь вступил в права, заливая и без того унылый осенний Чикаго струями серого холодного дождя. У ворот кампуса Северо-Западного Университета стоял мужчина приятной наружности, на вид немного за тридцать. Он был одет вполне по-чикагски: светлый плащ расстегнут, а под ним — дорогой серый костюм-тройка. Довершали элегантный образ шляпа в тон костюму и крепкие модные ботинки, которым явно не страшна была осенняя погода. Его аккуратно причесанные темные волосы чуть завивались от сырости, что придавало ему еще более привлекательный вид. Мужчина стоял под зонтом и кого-то высматривал в толпе выходящих с территории кампуса студентов. Вдруг взгляд его серых глаз остановился на хорошенькой светловолосой девушке в зеленом плаще, застегнутом на все пуговицы. Она бежала под зонтом вместе с одной из своих сокурсниц, намереваясь успеть первой поймать такси.

— Каталина! — окликнул девушку мужчина, и его строгие правильные черты озарила яркая, почти детская улыбка.

Каталина остановилась, озираясь и пытаясь понять, кто ее позвал. Голос был до боли знакомый, но она все еще не верила своим ушам.

— Кати! Я здесь! — он поднял свободную руку.

И тогда она его увидела. Девушка молча стояла и смотрела на мужчину, а подруга не могла понять, что происходит, и торопила. В эту минуту он подошел ближе, взял Каталину за руку и затащил под свой зонт.

— Винсент Миллер, — представился он и протянул руку подруге Каталины.

— Эли… Брайс… То есть… Элинор Брайс. А вы… — девушка подозрительно посмотрела сначала на молодого человека, а потом на подругу.

И тут Каталина отошла от шока и бросилась на шею Винсенту.

— Винс! Ты приехал! Я думала, мне тебя еще как минимум две недели ждать! Боже! Винс! Какое счастье! — и, наплевав на условности, девушка впилась в его губы жадным поцелуем.

Винсент, уже в который раз, ощутил, насколько сильно скучал по ней. Как тогда, в Майене, когда она была еще так далеко. Только теперь его сердце не ныло, а ликовало от того, что он, наконец-то, может обнять любимую. Конечно, это было неправильно — обниматься и целоваться на улице, на глазах у студентов, но он не мог сдержаться и охотно отвечал на поцелуй девушки. Студенты, проходившие мимо, кто с ухмылкой, кто с осуждением, кто с изумлением, смотрели на эту парочку. Винсент все же сделал над собой усилие и оторвался от Кати.

— Каталина, ты невоспитанная женщина, — смеялся он. — Что ты делаешь?

— Ой… Эли, прости… Прости… Я что-то плохо соображаю, — расхохоталась Каталина. — Это Винс… Он… В общем, он мой жених.

— Жених? Ты помолвлена? — недоумевала Элинор, все еще с подозрением глядя на Винсента. — И мне не сказала?

— Да, — ответила Каталина и виновато взглянула в глаза Эли.

— Слушай… Подруга, ты меня удивляешь. Я весь сентябрь пытаюсь понять, что с тобой случилось летом, что ты так изменилась…

— Она влюбилась, мисс Брайс. Влюбилась. У влюбленных женщин мозг по-другому работает, — смеялся Винсент. — Не держите на нее зла.

— Винс, ну зачем ты? — обиделась Кати. — Ох… Дайте в себя прийти, — она энергично потерла руками лицо, поправила волосы, одернула пальто. — Так. Ты идешь со мной, — и схватила Винсента под руку. — Прости, Эли, кафе отменяется.

— Да я уже поняла. Пока тогда, — улыбнулась девушка. — Приятно было познакомиться, мистер Миллер.

— Винсент, — улыбнулся мужчина.

— Винсент, — повторила Элинор. — Надеюсь, скоро увидимся при более спокойных обстоятельствах, — хохотнула девушка.

— Пока, Эли. Извини, — виновато улыбнулась Кати.

— Да я все понимаю.

Эли уехала на такси, а Винсент и Каталина продолжали стоять у ворот.

— Ты почему телеграмму не прислал?

— Это был сюрприз.

— Это был почти сердечный приступ.

— Прости.

— Господи, Винс, какое счастье! — сказала девушка и снова прижалась к нему всем телом.

— Точно, — улыбнулся он.

— А ты где остановился?

— В гостинице неподалеку от вашего дома.

— Мы сейчас поедем и заберем твои вещи. Ты же не платил вперед?

— Не платил… Но я не думаю, что это хорошая идея — приехать в твой дом с чемоданами и без предупреждения.

— Нет проблем. Мы позвоним из гостиницы. Я думаю, родители уже дома. У них билеты в театр на вечер, поэтому мама пораньше ушла с работы. Меня звали, но я, как знала, отказалась.

— А у тебя сегодня нет работы?

— Нет. Я работаю по утрам. Три дня в неделю, когда лекции поздно начинаются. Еще иногда выхожу по субботам, если нужно. Ну что, поехали?

— Кати… Все же, я не уверен.

— Винс… — девушка встала на цыпочки и прошептала Винсенту в самое ухо: — Винс… Я очень соскучилась… А если я пойду в твой номер, это будет совсем некрасиво, ты так не считаешь?

Винсент нервно сглотнул, почувствовав волну желания, накатившую от ее шепота и смысла ее слов.

— Каталина, ты слишком откровенна…

— А мне нечего стыдиться! Тем более, мы с тобой уже связаны словом, — объявила она и, покрепче схватив его под руку, поволокла к проезжей части, чтобы поймать такси.

В гостинице все уладили очень быстро. В то время как Винсент отправился собирать свои вещи, Каталина позвонила домой и объявила, что сейчас приедет с гостем. Родители были не против, и даже очень.

— Ну что? — мужчина спустился в вестибюль, когда Кати заканчивала разговор с отцом.

— Они будут рады. Но просят прощения, что встретить тебя не смогут, потому что я застала их как раз перед выходом из дома. Поехали?

***

В доме была тишина. Прислуга уже ушла в свое крыло, а кроме хозяев, младших братьев Ардли и Каталины в эти дни в усадьбе никого не было: все уехали в Лейквуд, чтобы подготовить поместье к свадьбе Лиама и Инес.

— Знаешь, кто ты?

— Кто же? — ухмыльнулась Каталина.

— Ты хитрая и коварная женщина, — Винсент обнял девушку и уткнулся лицом в ее шею, вдыхая аромат такого теплого и желанного тела.

Они стояли посреди прихожей, и никто сейчас не мог помешать их близости. И Винсент упивался этим, зная, что сейчас ничто не разделяет его и Каталину. Он знал, что сейчас их ждет только хорошее. Они рядом, вместе, она принадлежит ему, а он ей. Скоро они станут мужем и женой. И эта женщина сделает его самым счастливым человеком на земле. Винсент был готов отдать ей все.

— Винс, мне жарко… Надо снять плащ.

— Конечно…

Он нехотя оторвался от девушки и помог ей снять плащ. Раздевшись сам, он последовал за ней на кухню.

Эта кухня показалась ему образцом американской «старины», если можно было так сказать об американской культуре и быте, которые начали формироваться немногим больше трехсот лет назад. Добротные шкафы и буфеты, украшенные искусной резьбой, хранили в себе не менее добротную посуду, утварь и тонкий изысканный фарфор. Тяжелый деревянный стол, покрытый вышитой скатертью, посередине и такие же крепкие стулья с высокими спинками. Оснащение тоже было откуда-то из тех времен, когда строилось это здание: чугунная плита, модернизированная и оборудованная газовыми конфорками, чугунная же раковина и бронзовые краны. Винсенту эта кухня виделась олицетворением самой семьи: крепкой и стойкой богатой семьи старой закалки.

— Никого нет… Ты голоден? — прервала Кати его размышления.

— Немного… Я бы выпил чего-нибудь горячего. Немного простыл на пароходе.

— Какао подойдет? У нас в доме все очень любят какао. Но миссис Джонс — наша кухарка — никогда его не варит. Мы всегда готовим его сами, и очень любим сидеть на кухне. Моя бабушка Элрой всегда была против этого. Она была человеком старой закалки со старомодными взглядами на этикет и всегда обвиняла маму в том, что она привнесла в семью свои простоватые манеры приютской девочки. Мама не обижалась, потому что знала, что бабушка все же смогла полюбить ее, увидев, каким счастливым она сделала ее племянника. Но, сейчас ее нет, поэтому некому нас осуждать. Я ее очень плохо помню, потому что она умерла, когда мне было лет семь, кажется. Она не перенесла напряженной обстановки в семье во время большого экономического кризиса в тридцатых годах, — Каталина рассказывала и звенела посудой, а Винсент сидел на стуле и наблюдал за грациозными движениями ее тонкой фигурки.

— Болтушка… — вдруг с улыбкой изрек он.

— Тебе не интересно? — Кати обернулась и удивленно посмотрела на возлюбленного.

— Мне интересно все. Но позже. Сейчас я хочу просто смотреть на тебя. Помолчи, пожалуйста…

Какао было готово и разлито по красивым фарфоровым чашкам. К нему полагалось фирменное печенье миссис Джонс, но в шкафу остались только крошки, поэтому напиток был дополнен свежим хлебом, испеченным все той же замечательной кухаркой. Какао согревало и наводило на сентиментальные мысли. С каждым глотком Винсент все больше чувствовал себя своим здесь, в этом городе, в этом доме, в этом моменте.

— Миссис Джонс уже старенькая, папа хочет нанять ей помощницу, а она обижается. Вчера она забыла посолить суп… — Кати, спохватившись, умолкла и нежно посмотрела в глаза Винсенту. — Прости…

Она улыбалась так, что его сердце просто рвалось из груди. Нет, это было не то похотливое желание, которое отнимает разум и заставляет совершать безрассудные поступки, не заботясь о любви. Его желание было намного более чистым и необъятным. В этот момент он любил весь мир, а любовь к этой хрупкой, но такой сильной девушке была еще больше, чем весь мир. Винсент каждую секунду помнил то, что связывало их все это время с первой встречи там, на Германской границе. Мужчина встал со своего стула и подошел к Каталине. Он опустился на пол и устроил голову на ее коленях, обняв их. Она запустила пальцы в его волосы, нежно гладя усталую голову.

— Винс… Я так скучала…

— Кати…

Винсент поднял голову и поцеловал девушку, а потом, подхватив ее, поднялся на ноги и усадил Кати на стол. Поцелуй продолжился — горячий и нежный.

— Винс… Не здесь, наверное…

— Ничего…

Его губы прокладывали путь по тонкой шее, и этот путь был устремлен в сторону застегнутого до последней пуговички воротничка блузки. Его руки ласкали вновь обретенное в своих объятиях тело.

— Ха… Что же мне делать, Каталина? — усмехнулся мужчина, и его ладонь проникла под тонкую шерстяную юбку, лаская бедро, затянутое в шелковый чулок.

Девушка, улыбнувшись, закинула голову, а Винсент продолжал целовать ее кожу.

Каталина медленно расстегнула все пуговицы на своей блузке, открыв взору Винсента шелковый лиф, под которым скрывалась прекрасная, полная девичья грудь. Винсент уже видел ее обнаженной и даже целовал ее тело, но сейчас все было совсем по-другому.

— Мне нравится это…

— Что?

— Ты такая настоящая…

— Оголодал… Бедный… — улыбнулась девушка, погладив его по щеке.

Винсент ухмыльнулся и снова прильнул к ее губам, а его ладони проникли под лиф, лаская нежную грудь Каталины. Девушка застонала, и тут Винсент понял, что назад дороги нет. Он оторвался от ее губ, вернул на место лиф и запахнул блузку. Каталина непонимающе смотрела на него, а он стащил ее со стола, поставив на ослабевшие ноги…

— Я думаю, ты права… Не здесь…

Коридор, холл, лестница, снова коридор… Они не помнили, как преодолели этот путь и как освободились от одежды, оказавшись в комнате Каталины. Волна нежной страсти захлестнула их обоих, не оставляя выбора, заставляя стремиться друг к другу жадно и неистово. Ласковые поцелуи, горячие прикосновения, тела, сплетенные воедино… Они были счастливы и не думали о том, что кажется правильным и что на самом деле правильно. Они любили друг друга и принадлежали друг другу теперь уже всецело.

***

Мистер и миссис Ардли с сыновьями вернулись домой поздним вечером. Мальчики тут же ушли в свои комнаты. В доме было тихо и темно, и только из приоткрытой двери библиотеки пробивался слабый свет торшера. Винсент сидел на диване и читал, а рядом, устроив голову на его колене, спала Каталина.

— Добрый вечер, Винсент! — шепотом поздоровался отец, пожимая руку молодому человеку.

— Добрый вечер! Извините, не могу вас приветствовать должным образом, — ответил Винсент, указывая взглядом на спящую невесту. — Миссис Ардли, вы прекрасно выглядите!

— Вы тоже, милый. Выглядите намного более здоровым, чем летом.

— Да я и чувствую себя намного лучше. Слава Богу!

Родители сели напротив, намереваясь продолжить беседу. Миссис Ардли и правда была этим вечером необычайно хороша. Хорошенькая женщина, не потерявшая еще свежести черт, несмотря на возраст. А мистер Ардли был все так же подтянут и красив.

— Мистер Ардли, я… Я думаю, что должен посвятить вас в суть наших отношений с Каталиной.

— Я думаю, что все и так понятно, — улыбнулся хозяин дома.

— И все же, я хочу официально попросить руки вашей дочери.

— В таком случае, вы не встретите никаких возражений ни у меня, ни у миссис Ардли. Ведь так? — и он вопросительно посмотрел на жену.

— Я с нетерпением ждала этого момента, — улыбнулась мать. — Если честно, я знала о вашей истории. Каталина рассказывала мне о том, что случилось в Швейцарии. Я старалась убедить ее найти вас, чтобы узнать, как вы поживаете сейчас, удалось ли вам восстановиться после ранения, поблагодарить, но она отказывалась, боясь, что вы держите на нее обиду за то, что она стала причиной вашего ранения.

— Это не так… Это же был мой выбор. И я не жалею о том, что закрыл ее собой от осколков. Но… К сожалению, своим поступком я возложил на ее сердце тяжкий груз ответственности. И все же, она могла сильно пострадать или даже погибнуть, если бы не я. Я думаю, что все это было не случайно. Сейчас ведь все хорошо...

— Ну, что ж… Что ни делается — все к лучшему, — вздохнула хозяйка. — Вы уже устроились?

— Да, спасибо! У вас очень уютный дом, несмотря на его размеры.

— Спасибо! Этот дом построен в 1850 году. Мой отец тогда еще был ребенком. Дом уцелел в Великом пожаре, но был после него изрядно перестроен и расширен. А нынешняя обстановка — заслуга моей хозяйки. Раньше, когда в доме заправляла моя тетушка, здесь было более холодно и чопорно, — рассказал хозяин. — Ну что ж… Спокойной ночи! Завтра поговорим обо всем, а сегодня и вы и мы очень устали, — улыбнулся мистер Ардли, глядя на спящую дочь.

Родители удалились, а Винсент еще с минуту сидел, осознавая, что теперь он член этой замечательной семьи. В ту же минуту оказалось, что Каталина уже не спит, она поднялась и села, а ее руки обвили шею Винсента крепкими объятиями, и девушка прошептала:

— Вот и все… Теперь точно никуда не денешься! — и она тихо расхохоталась.

— Я и не собирался…

— Винс… Мне так хорошо с тобой…

— Кати, нам надо идти спать. Ты устала.

— Ты ночуешь у меня в комнате!

— Вот еще… Я выспаться хочу.

— А ты сможешь спокойно спать, зная, что за стенкой твоя невеста не спит, от того, что тебя нет рядом?

— Кати, ты ведешь себя как ребенок… Я чувствую, что это будет частенько становиться предметом наших перепалок, — улыбнулся Винсент.

— Да, нам с тобой еще предстоит узнать друг друга, — ответила девушка. — Можно я хоть немного побуду ребенком? Надоело быть взрослой. Я в четырнадцать лет поступила в медицинскую школу, а в шестнадцать уже работала в больнице. Я выбрала путь моей матери, потому что всегда мечтала быть похожей на нее. И я стала такой, но это не принесло мне счастья. Но я останусь на этом поприще, потому что я была рождена и воспитана этой женщиной, и это будет моей благодарностью ей. Благодарностью за то, что она выбрала мне в отцы такого человека… Ведь это он помог ей найти свой путь. Да, он не идеален, но он лучший отец, которого я могла себе пожелать. Моя мама — очень сильная. Она перенесла многое, но осталась красивой и жизнерадостной. Поэтому я хотела стать такой, как она. Может быть, я сама навлекла на себя те страшные вещи, которые со мной произошли, но я не жалею… В итоге получается, что, если бы я не стремилась быть как мама, я бы не встретила тебя. А теперь я буду стараться быть собой… Поэтому… Поддержи меня, пожалуйста…

— Я всегда на твоей стороне. Ты ведь моя. Я же сам выбрал тебя. И я всегда буду рядом, и буду поддерживать тебя. Я обещаю!

— Спасибо… — тихо проговорила Каталина и снова обняла возлюбленного.

Беседа закончилась сонным сопением девушки на плече у Винсента.

— Ну вот, говорил же…

Он поднял Каталину с дивана и отнес в ее комнату. Устроив девушку на постели, он не стал снимать с нее платье, боясь потревожить ее сон, с минуту посидел, всматриваясь в милое лицо, и ушел к себе. Завтра будет новый день и новые свершения.

Ночью пошел дождь, который лил до самого утра. На рассвете, когда темнота за окном стала синеть, в комнату постучали. Винсент поднялся с постели и открыл дверь. Это была Каталина. Она переоделась в ночную сорочку, а волосы ее были заплетены в мягкую косу. Девушка выглядела очень теплой и уютной.

— Винс, этот дождь… Мне почему-то стало как-то не по себе… Можно я посплю с тобой?

— Заходи.

Каталина прошла в комнату и забралась на постель. Винсент последовал за ней, улегшись поверх одеяла: в доме было очень тепло из-за новейшей системы центрального отопления, так что можно было спать и без одеяла даже осенью. Девушка прижалась щекой к его груди, он обнял ее и так они проспали остаток ночи.

Глава 2 Родительская любовь, или От себя отрывая

Альберт лежал в постели и курил. Утро давно наступило, но хозяин в последние годы решил, что имеет право проводить свое время, как ему вздумается. В молодости он был жаворонком и очень одиноким человеком. В зрелости его подрывала с постели с первыми петухами необходимость работать на благо семьи и семейного бизнеса. А сейчас, когда компания процветала, когда можно было без всяких сомнений оставить ее на попечении старшего сына, и на горизонте не предвиделось никаких проблем, он отдавал все свое свободное время жене и младшим детям. Сегодня у Кэнди был выходной. Она спала, разметав по подушке свои замечательно красивые волосы. Ее кожа уже не была столь свежей, как в юности, но прекрасное тело продолжало пленить мужчину и уносить его разум в далекие дали. Ему досталась волшебная женщина, чудесная не только своим характером, темпераментом, добротой и силой, но и внешностью. Она была здоровой и сильной от природы, и умела быть красивой. Настоящий идеал. Мужчина вдруг снова почувствовал вину перед женой за то, как поступал с ней в прошлом. Ее доброта и всепрощение теперь заставляли его преклоняться перед ней, служить на благо ее счастья.

— Кэнди! — шепотом позвал он, затушив окурок в стакане воды, стоящем на тумбочке.

— Ты уже полчаса смотришь на меня… Со мной что-то не так? — отозвалась супруга, не открывая глаз.

— Ты прекрасна, — улыбнулся Альберт и, наклонившись, поцеловал сонную жену.

— Я просила тебя не курить в спальне… Да еще и пепел в стакане… Ты неисправим. И, тем более, ты помнишь, что сказал врач?

— Он сказал, что его беспокоит мое сердце, и что я уже не молод.

— Вот именно… Хотя бы ради меня, ты мог бы сократить количество сигарет.

— Я сейчас почувствую себя стариком.

— Судя по тому, как ты вел себя ночью, до звания старика тебе еще очень далеко, — ухмыльнулась Кэнди, сев в постели и поправляя спутанные волосы. — Где моя рубашка?

— Вот она, — Альберт вытащил из-под подушки скомканную белую ночную сорочку с кружевами.

Кэнди облачилась в воздушный хлопок и встала. В эту секунду Альберт схватил ее за руку и рывком вернул на кровать.

— Ай, да что ж такое! Альберт, одиннадцать часов. Сколько можно спать?

— А мы не будем спать… Ты слишком красивая… Откуда ты такая взялась? — шепотом твердил мужчина, покрывая поцелуями лицо, шею, грудь жены.

— Альберт… Прошу тебя… Не надо… — стонала женщина, не в силах сопротивляться.

— Винсент заберет Каталину в Европу… Она наша единственная дочь, — улыбнулся мужчина.

— Господи! Что ты задумал?

— Нам нужна еще одна маленькая девочка.

— Ты смеешься надо мной. Издеваешься? — Кэнди оттолкнула мужа и встала с постели.

Отойдя в угол комнаты и обернувшись, она посмотрела на него… Альберт стоял на коленях посреди смятых простыней. Ему уже много лет. Постарел ее Принц с Холма Пони. Он был все так же силен, все так же красив и подтянут, а веселые морщинки у глаз добавляли ему очарования, даже большего, чем в юности. В светлых длинноватых волосах, по-прежнему выглядящих не так, как подобает в обществе, проявлялось все больше проседи, но синие глаза его смотрели все с той же нежностью и озорством. И все же, годы взяли свое. Она любила этого человека всю свою жизнь. Да, теперь Кэнди это понимала. Оценивая всех встреченных на жизненном пути мужчин, она неизбежно ставила их рядом со своим Принцем, и ни один из них не мог стать заменой. Даже ее, казалось бы, отчаянная детская любовь к Энтони и Терри не выдерживала никакого сравнения.

— Кэнди? — Альберт удивленно смотрел на жену. — Что-то случилось? Ты побледнела.

— Ничего… — она отвернулась, намереваясь пойти в ванную.

Но тут, сильные руки обняли ее, и горячее дыхание обожгло щеку. Альберт стиснул ее в объятиях, что было силы, и прижал спиной к своей груди.

— Прости меня, — прошептал мужчина. — Я снова действую в своих интересах. Прости. Если ты не хочешь, или считаешь, что у тебя не хватит на это здоровья… Наверное, это мой детский страх виноват. Моя семья распалась, когда я был ребенком. Родители умерли, сестры вышли замуж, любимая сестра Розмари угасла молодой. Никому, кроме тетушки, не было до меня дела, да и та берегла меня, как мне кажется, чрезмерно переживая за мою судьбу и судьбу семейного дела. Вот теперь мне и тоскливо терять дочь. Она у меня одна. Моя Чикита.

— Ты уже сто лет ее так не называешь, — улыбнулась Кэнди, обернувшись и крепко обнимая мужа. — То, что она выходит замуж, совсем не значит, что мы не будем видеться. Конечно, мы не сможем как раньше быть вместе каждый день, но сознание того, что она счастлива, будет греть душу и компенсировать печаль от разлуки с нашим ребенком, — Кэнди говорила и гладила мужа по волосам, а он по-детски склонился к ней и уткнулся лицом в ее грудь. — Если хочешь, я рожу тебе еще дочку. Только я не уверена, что это не повредит моему здоровью: я уже не девочка. И еще… Может ведь родиться и сын…

— Не надо, — улыбнулся Альберт, отрываясь от жены и смотря в ее зеленые глаза. — Ты мне дороже. Кто ж будет за мной ухаживать в старости?

— Подлец! Эксплуататор! — рассмеялась женщина.

***

Тони и Чарли ушли рано утром в дом на дереве. Они часто проводили так свои выходные. Мальчики стали очень дружны в последнее время, потому что Каталина, с которой Тони всегда был близок, стала чаще уходить в себя, думая о своем возлюбленном Винсенте. Она стала настоящей нормальной влюбленной девушкой. Это радовало, но добавляло Энтони одиночества. У него было много подружек, благодаря его выдающейся внешности и природному обаянию, но они были очень юными, поэтому чаще всего проводили выходные в кругу своей семьи, а в гости он ходить не любил. Кроме того, одно обстоятельство его сердца не давало ему возможности серьезно увлечься ни одной из этих девушек. Конечно, иногда он посещал студенческие вечеринки и ходил в гости к друзьям, но он также знал, что его младший брат испытывает недостаток братской заботы, общаясь в основном с матерью и отцом. Поэтому он решил больше общаться с Чарли, чтобы дать родителям возможность побыть наедине. Тони знал, что маме не так просто давалась работа и воспитание детей, но она упорно не хотела выбрать что-то одно. У Чарли не было няни, и ребенок рос, как общий, поочередно оставаясь то с сестрой, то с братом, то с горничной, то с кузиной Энни или ее дочерью. Проще стало, когда мальчик пошел в первый класс в этом году. Чарли, будто бы в память о человеке, в честь которого носил свое имя, оказался очень музыкальным мальчиком. Он любил петь и учился играть на фортепиано и гитаре.

Альберт и Кэнди спустились к позднему завтраку. Каталины и Винсента тоже не оказалось в доме.

— Джинни, а где мистер Миллер и мисс Кати? — спросила хозяйка прислуживавшую девушку.

— Они ушли рано утром, мэм. Мисс Кати хотела показать мистеру Миллеру город, и ему нужно было отправить несколько телеграмм.

— Ясно. Сообщи, когда они вернутся, пожалуйста. Мы, наверное, будем в библиотеке.

— Хорошо, мэм.

***

— Мистер Ардли, мы можем повременить со свадьбой или первое время пожить здесь, если вам трудно расстаться с Кати, — сказал Винсент, видя грусть на лице тестя, когда речь зашла о свадьбе.

Они сидели в маленькой уютной гостиной на втором этаже, и пили глинтвейн за тихой беседой.

— Она наша единственная дочь, но ее счастье для нас на первом месте, конечно же. Не можем же мы препятствовать ее воссоединению с любимым человеком, тем более, таким как вы, милый, — мягко проговорила миссис Ардли.

— Я рад этому, — ласково улыбнулся Винсент.

— Винс, кажется, ты мамин любимчик, — рассмеялась Кати. — Она Инес так не любит, как тебя.

— Кати, как тебе не стыдно? Мама даже покраснела, — рассмеялся отец.

— А вообще… — задумчиво начала Каталина. — Вы еще можете родить вторую дочку… Мама здоровая, как… — Кати замялась, пытаясь подобрать аналогию.

Мистер Ардли поперхнулся вином и закашлялся, а его жена с изумлением посмотрела на дочь и сурово изрекла:

— Яблоко от яблони… Идеи у вас безумные…

— Ты о чем? — не поняла дочь.

Мистер Ардли, откашливаясь, безудержно хохотал, а дочь и будущий зять непонимающе смотрели на родителей, пытаясь сообразить, что вызвало такую реакцию. Отсмеявшись и вытерев выступившие слезы, отец сказал:

— Я только утром это предложил, а Кэнди на меня обиделась.

— Серьезно? — удивилась Кати.

— Ну, вообще, это наше дело. Я думаю, что не нужно это выносить на обсуждение в семейном кругу, — улыбнулась миссис Ардли.

— Ладно… Но… Если вы все-таки решитесь, я вас поддержу! — объявила Каталина.

Кэнди сидела и краснела от такого безжалостно-спокойного отношения к подобным вещам. Она не была ханжой, но для нее обсуждение в присутствии зятя этой темы было неприемлемым.

— Я, конечно, уже чувствую себя членом семьи, — сказал с улыбкой Винсент, — но… Думаю, нужно закрыть сейчас эту тему. Миссис Ардли явно не желает об этом говорить.

— Спасибо, милый Винсент, вы станете моим лучшим другом! — сказала Кэнди и пересела на диван рядом с ним, взяв его под руку и прижавшись всем телом.

В глазах Альберта сверкнула ревность, а Каталина расхохоталась так, что зазвенела хрустальная люстра под потолком. Винсент высвободился из цепких объятий тещи и изрек:

— Мне это очень льстит, миссис Ардли. Я к вашим услугам, — и он поцеловал ее руку. — Только что я понял, в кого пошла ваша дочь, — добавил он и рассмеялся.

— Так… Дорогая супруга, вам не кажется, что наши младшие дети слишком долго сидят в доме на дереве? — сменил тему мистер Ардли.

Было решено отправиться на поиски загулявших мальчиков. В парке было сыро, но солнце, выглянувшее из-под облаков в конце дня, немного пригревало скупым осенним теплом.

— Эй, ребята! Вы что там засели? А ну вылезайте! Родители соскучились! — заорал мистер Ардли, когда вся компания подошла к дереву.

— Пап, уйди! У нас тут дело важное, — послышался из домика раздраженный голос Чарли.

— Не спалили бы домик вместе с собой, — задумчиво проговорил отец. — Экспериментаторы.

Миссис Ардли предложила прогуляться в сторону озера. На озере парочки разбрелись в разные концы, намереваясь побыть наедине.

— Удивительно… Твои родители ведут себя по отношению друг к другу не как зрелые люди, прожившие вместе больше двадцати лет, а как юные любовники или, как минимум, молодожены, — заметил Винсент.

— Да, они такие… А мы с тобой юные любовники, а скоро станем молодоженами, — улыбнулась Каталина.

— Ну, я не очень-то юн…

— Ты молод душой. Да и вообще, тебе всего тридцать пять. Даже еще не исполнилось.

Винсент и Кати сидели на скамье у самой воды. Закатное солнце золотило веснушки на носу у девушки. Мужчина смотрел на нее и никак не мог осознать, привыкнуть к мысли, что вот-вот его жизнь кардинально изменится благодаря этой красавице. Каталина изменилась за те полтора месяца, что он не видел ее. Он больше не замечал печали и страха в ее глазах. Шрамы на ее теле и правда стали тускнеть от того средства, которое прописал доктор Фабиани. Она становилась обычной девушкой. Конечно, ее прошлого не отнимешь, но раны могут затянуться, если за ними тщательно ухаживать и лечить их. Этим лечением стал для нее Винсент. Его выздоровление, его нежная любовь и ласка позволили ей прочистить рану в сердце и снять камень с души. Он был счастлив видеть ее такой. Он полюбил ее увечной и страдающей, но, став здоровой и веселой, она не казалась менее достойной любви.

— Ты что притих? — спросила Каталина, прижимаясь щекой к плечу Винсента.

— Думаю о тебе…

— Обо мне? И что ты думаешь?

— Ты… Спасибо, что пришла в мою жизнь…

— Ты уже говорил, — улыбнулась Кати.

— Еще много раз скажу.

Винсент обнял возлюбленную за плечи и крепко прижал к себе. Так они и сидели еще довольно долго: молча смотря на воду, слушая шелест опадающей листвы, чувствуя рядом тепло любимого человека. Вскоре к ним подошли родители в сопровождении младших сыновей, которые тащили с собой какие-то коробки, и предложили вернуться в дом. К ужину приехал Лиам. Он вынужден был покинуть Лейквуд из-за того, что с утра нужно было появиться в офисе: один из деловых партнеров просил о встрече именно в воскресенье.

— Лем, я бы мог встретиться с ним сам, — сказал отец, когда все принялись за ужин.

— Отец, ты же знаешь его. Джейкоб предпочитает не утруждать Великого Уильяма Ардли. Он знает, сколько ты делаешь для компании, и что в выходные тебя лучше не тревожить.

— Ну, сейчас другое дело. Ты ведь готовишься к свадьбе.

— От меня в Лейквуде толку мало. Там всем заправляет кузина Энни, — он иронически скривился. — После того, как Арчибальда хватил инфаркт, и кузен стал вялым и ипохондричным, она сделалась просто-таки неистово-хозяйственной и предусмотрительной. Там, где заправляет Энни, другим хозяевам делать нечего. Тем более, ей помогает Джуди, а Инес вообще выросла без прислуги, так что все прекрасно умеет делать сама. Ее родители тоже без дела не сидят. А тетя Пати и дядя Роб занимаются размещением гостей за столами. Правда, дядя чаще сидит в оранжерее, читая газеты и покуривая трубку. Он стал настоящим тюфяком, — Лиам рассмеялся.

— Как тебе не стыдно, Лем? — одернула его мать. — Роб столько сделал для нас!

— Прости, я же любя, — улыбнулся сын.

— Алистер не писал? Когда он приедет? — вступила в разговор Каталина.

— Он сейчас в Нью-Йорке. Прислал телеграмму, что приедет вместе с Гранчестерами. У Молли там много дел по благотворительности, Кэндис вся в учебе, а у дяди Терри самый сезон.

— Хочу поскорее увидеть Молли. Последний раз мы встречались в конце августа, когда я вернулась в Америку. Я ее звала к нам погостить до свадьбы, но она всеми правдами и неправдами отказывалась. Даже странно. Она всегда любила у нас бывать, да и с Энтони у них интеллектуальная дружба, — улыбнулась Кати, глядя на младшего брата. — Я уже соскучилась.

— Вам еще нужно готовиться к собственной свадьбе, — заметил Лем.

— Наша свадьба не будет такой, как твоя, Лиам, — ответил Винсент. — С моей стороны гостей не будет, а со стороны Кати только родственники и несколько друзей. Нам вообще достаточно простого венчания.

— Ну да, у нас больше половины гостей — мои деловые партнеры и друзья. Так уж получилось, — улыбнулся Лем. — Если бы условности нашего круга не обязывали, мы бы вообще не устраивали торжества. Я вспоминаю свадьбу родителей… Это как раз то, чего бы я хотел. Сбежать от всех туда, где ты простой человек, а не наследник гигантского состояния, и отпраздновать обретение своей семьи в узком кругу веселых друзей, — он вздохнул. — Но я люблю тасовать миллионы, а это обязывает к тому, чтобы не обижать тех, кто отдает их в мои руки.

— Да, брат… Если не любить это дело, тут хоть в петлю лезь от такой несвободы, — хохотнул Винсент. — Но тебе повезло…

— Жаль, Конни и Патрик не приедут. У них самый разгар учебного семестра, — сменила тему Каталина.

— Да, они такие же заучки, как их мать, — рассмеялась миссис Ардли. — Могли бы ради кузена оставить учебу ненадолго. Тем более, Оттава — не Мар-дель-Плата.

— Я не в обиде. Мы с ними никогда не были очень уж близки. Они больше общались с Кати и Тони, потому что по возрасту ближе к ним, — улыбнулся Лиам.

Разговор продолжался и после ужина. Обсуждали свадьбы, дальнейшие планы, работу, чикагское общество и курсы валют. И неизменно в центре беседы был Лиам.

Этот молодой человек был немного высокомерен, что свойственно многим успешным людям. Он одевался, как отец, выглядел таким же подтянутым, имел схожий, довольно мягкий, характер. Но в нем прослеживалась некая индивидуальная черта, которая делала его особенным. Настоящий делец. Бизнес был для него азартной игрой. Будучи гением финансового мира, он играючи совершал мелкие сделки, а миллионы тасовал, как колоду карт. Да, он отличался от отца, который никогда не хотел быть в этом бизнесе. Мистер Ардли — способный финансист с хорошим образованием и широкими связями. Его козырем всегда было его обаяние, которое действовало не только на женщин, но и на деловых партнеров. Сын же, будучи таким же хитрым и обаятельным, имел природную склонность к семейному делу, поэтому ему никогда не приходилось переламывать себя. Лиам слыл ценной рыбой в финансовом океане. И его отец всегда гордился им.

Поздним вечером в гостиной остались только Лиам и Винсент. Теперь они имели совершенно другой статус по отношению друг к другу, поэтому еще за ужином спокойно перешли на неформальный стиль общения. Им было о чем поговорить.

— Винсент, я надеюсь, я могу на тебя рассчитывать?

— Ты имеешь в виду Каталину?

— Естественно. Тогда, в июне, ты был еще чужим человеком, а сейчас мы почти родственники. Мне это кажется подозрительным. Я никогда не верил в столь стремительное развитие отношений. Мои родители прошли через многое, прежде чем смогли стать единым целым. Да и мы с Инес долго ждали…

— Мы с Кати тоже прошли тяжелое испытание, — перебил Винсент.

— Да? — Лиам удивленно приподнял бровь.

— Она не рассказывала? — в свою очередь удивился Винсент.

— О чем она должна была рассказать?

— Я получил свое ранение, спасая твою сестру.

Ответом ему был изумленный взгляд Лиама.

— Мы с ней встретились в сорок четвертом году, весной, на германской границе Швейцарии, — продолжил рассказ Винсент. — Их санитарный отряд прислали для подкрепления в нашу медсанчасть. Мы даже не успели познакомиться из-за начавшейся бомбардировки. Я закрыл ее собой от взрыва снаряда. Ваша мать знала с самого начала. Каталина чувствовала вину и мучилась этим более двух лет. Когда мы встретились на Ривьере, я не вспомнил ее, потому что тогда, весной сорок четвертого в полевом госпитале был в таком состоянии, что не способен был даже нормально видеть. Я запомнил только ее любимый вальс, который она все время напевала по утрам. Но я не соотносил ее с девушкой, которую спас, из-за контузии я вообще мало что соображал, и половина событий стерлась из памяти. А лица медсестры, которая ухаживала за мной, не запомнил. Я вспомнил все только после операции, когда из меня вытащили тот злосчастный осколок. Я не знаю, связано ли это… Возможно, организм испытал шок, и поэтому я вспомнил все. Кати очень боялась, что я буду ненавидеть ее. Но это было мое решение, поэтому я не пытался переложить ответственность на нее. Эта ситуация научила меня ценить жизнь. Ты знаешь, что Каталина прошла со мной весь путь от решения пойти на операцию почти до выздоровления. А я помог ей смириться с ее шрамами, как телесными, так и душевными. Я действительно очень сильно люблю ее. Она стала моим новым днем. Моим знаком, говорящим, что я жив.

Лиам молчал. На его лице отражалась одна эмоция — боль. Вскоре она сменилась мягкой улыбкой — совсем такой же, какую так часто демонстрировал его отец. Этот суровый бизнесмен превратился в обычного парня, переживающего за младшую сестру.

— Я думаю, мы с тобой даже сможем стать братьями, — сказал, наконец, он. — Дай, я пожму тебе руку, — и он сердечно стиснул ладонь Винсента.

— Ты отличный парень, Лиам.

— Я знаю, — усмехнулся молодой человек. — Папа меня часто одергивает, когда я слишком сильно зазнаюсь. Всегда твердит, что бизнес не любит зазнаек, бизнес жестоко мстит. Ты извини, если что не так. И спасибо… — он помолчал, — Спасибо за Кати.

— Ну, выходит, я спас ее и для себя…

— А что твоя бывшая жена? Почему вы разошлись?

— Сын очень болел, а она не выдержала и ушла.

— У тебя есть сын? — удивился Лиам.

— Был. Он умер от туберкулеза костей в Марселе, в сорок пятом году. Ему было всего восемь лет, и пять из них он мучился от болей и частых лихорадок.

— Винсент, ты очень много пережил. Знаешь, в моей семье к этому относятся очень серьезно, потому что жизнь моих родителей — сплошное испытание.

— Да, Каталина рассказывала.

— Так что ты попал по адресу, — рассмеялся Лиам. — Тебя здесь поймут и примут.

— Спасибо!

— А бизнес?

— Бизнес процветает. Куда он денется? Меняются только стили, но искусство всегда в спросе. И, можешь не беспокоиться, у меня довольно большой капитал. Не такой, как у вашей семьи, но вполне позволяющий жить безбедно и даже шикарно. Но, думаю, Каталине это не нужно: ее пристрастия в еде, быте и развлечениях довольно аскетичны.

— Да, это точно. Моя сестра — истинная дочь своих родителей. Да и я тоже, признаться, не так пристрастен к роскоши. Просто… Статус обязывает, знаешь ли…

— А твоя невеста?

— Ее отец был коллегой моей матери. Хирург. Они вместе работали в больнице Буэнос-Айреса и были постоянными партнерами по танго. Я был ребенком, но догадывался, что Мигель влюблен в маму. С трех до шести лет он фактически был мне отцом. Я обожал его, и мама тоже его очень любила. Но только как друга. А незадолго до папиного появления в нашей жизни, мама решительно объяснилась с ним. И тогда он познакомился с замечательной женщиной — Эсперанцей, которая стала настоящей хранительницей его любви. Наверное, он отдал ей те чувства, которые не растратил, любя мою мать. Они уже много лет вместе, и я не помню, чтобы они хоть раз ссорились. Инес это подтверждает.

— Инес… Красивое имя.

— И сама она очень красивая…

Лиам достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, извлек оттуда маленькую фотокарточку и передал Винсенту. С портрета смотрела юная креолка с темными вьющимися волосами, огромными томными глазами и нежными губами.

— Действительно…

— Она замечательная. В юности я ее практически не замечал. А потом как-то приехал в Аргентину навестить родителей. Мама тогда только родила Чарли. Мы встретились у нас дома. Если честно, я не знаю, как еще тогда не попросил ее руки. Мы же могли быть помолвлены, несмотря на то, что ей было только четырнадцать. Она стала настолько красива, не только внешне, но и душой, что я больше не мог думать ни об одной женщине. К тому времени у меня уже был довольно большой послужной список на поприще флирта и довольно продолжительные серьезные отношения с одной женщиной. Но я разорвал все эти связи после того, как провел рядом с Инес всего лишь пару часов. Мы стали очень много переписываться. Один раз она приезжала в Чикаго погостить в моей семье. А потом приехала проводить меня на войну. Тогда я и взял с нее слово. Почти четыре года мы ждали этого дня. Она получила образование, я привел в порядок свою жизнь. Кстати, она художница. Рассчитываю на тебя, если она захочет работать и в Европе, — Лиам заговорщицки подмигнул. — Надеюсь, мы будем дружить семьями.

— Более того, мы одна семья.

Они проговорили половину ночи и расстались добрыми друзьями, почти братьями. Когда Лиам ушел в свою комнату, Винсент еще немного посидел в раздумьях и тоже отправился к себе. Войдя в спальню, он обнаружил на своей кровати Каталину. Она спала, а на полу возле кровати лежала книга, которая, видимо, выпала из ее рук, когда девушка уснула. Винсент поднял книгу, которая оказалась «Общей анатомией для студентов медицинских учебных заведений по специальности «Хирургия», и присел на кровать рядом с Кати.

— Интересное чтиво… — изрек мужчина и положил книгу на тумбочку. — Кати! — позвал он шепотом.

— Ой, Винс… А я заснула… Ждала тебя и уснула, — сказала тихим сонным голосом девушка. — А где ты был? Я уже часа два, наверное, сплю.

— Мы разговаривали по душам с Лиамом. Он замечательный человек.

— Да… Мой братик — мой рыцарь. Я его обожаю.

— Как ты будешь-то без него?

— Ну, теперь ведь у меня есть ты, — улыбнулась девушка и, приподнявшись с подушки, сладко поцеловала Винсента.

— Ты не хочешь спать дальше? Иначе, ты зря это сделала, — рассмеялся он.

Мужчина впился жарким поцелуем в губы возлюбленной, не оставляя ей никакого шанса освободиться от его объятий и избежать его страсти. Остаток ночи они провели, даря друг другу нежные ласки и горячие прикосновения, завершив ее на рассвете в неистовом танце сплетенных тел.

Глава 3 Семья - это не только кровь

Следующая неделя прошла в сладком предчувствии праздника, а в пятницу все остававшиеся в Чикаго члены семьи отправились в Лейквуд. Винсента встретили, как родного. Он был поражен той дружбой, которая царила в этой семье. Здесь не разбирали — родственник ты или просто друг — все были равны и достойны внимания и любви.

— У вас в семье все очень дружны, — сказал Винсент, когда оказался в компании будущего тестя и его шурина в оранжерее.

— Да, Альберт и Нелл фанатично преданны семье и стараются объединить всех, кто способен на родственную привязанность, — сказал мистер Мёрфи. — Хотя, похоже, это не касается родителей Корнуэлла и почти всех Лэганов, за исключением семьи Нила. Конечно, был период, когда мистеру Ардли было не до этого, — он злобно посмотрел на зятя, — но такое бывает почти с каждым мужчиной. Тем более, с таким, как он.

— Мистер Ардли особенный? — шутливо изумился Винсент, который и без объяснений понимал, что его будущий тесть — не из обычных людей.

— Особенный. Он любит весь мир. И еще он дикарь. Он очень ответственный человек, но, если ему снесет крышу, он может вести себя не совсем правильно. Если б не эта его черта, они с моей сестрой не были бы мужем и женой.

— Роберт сентиментален, любит драмы и не отказывает себе в удовольствии обсудить мою семью, — ядовито констатировал мистер Ардли, раскуривая маленькую костяную трубку.

— Вы похожи на братьев, — усмехнулся Винсент.

— Мы хорошие друзья, несмотря на то, что не однажды я искренне хотел его убить, — рассмеялся мистер Мёрфи.

Дальнейший разговор продолжался в таком же ключе, пока не появились женщины и не позвали мужчин ужинать. За ужином было очень шумно. Домочадцы разделились на группы по интересам и общей беседы не получалось. Поздно вечером приехали Террус Гранчестер, две его дочери и Алистер Корнуэлл.

— Терри, а Люси не приедет? — печально спросила миссис Ардли своего старого друга.

— Она уехала в Европу. Я передал твое приглашение еще до отъезда, но у нее сейчас совсем другая жизнь, и она забросила всех своих старых друзей.

— Ну и хорошо, что она не приехала. У нее поразительная способность портить всем настроение своим характером, — раздраженно проговорила Кэндис.

— Кэнди, попридержи язык! — одернул девушку отец.

— Терри, не ругай ее. Она обижена, это ведь очень больно, когда родители расстаются, — сказала миссис Ардли. — Со временем она научится относиться к этому философски.

— Не научусь. Я не понимаю…

— Кэнди, мы не для этого здесь собрались. Завтра свадьба Лиама, которого ты очень любишь, поэтому, пожалуйста, забудь плохое и радуйся тому, что твой названный брат будет счастлив, — отец сам уже начинал нервничать.

— Лучше бы мы взяли с собой Грэйс… — сказала себе под нос девушка.

— Грэйс? — удивилась новому имени миссис Ардли.

— Кхм… Миссис Коул. Она… В общем, она вдова, заядлая театралка и очень интересная женщина. Мы познакомились на банкете в честь премьеры в сентябре, — объяснил Террус.

— Так-так… Интересно… — встрял в разговор мистер Ардли.

— Я уже не хочу о ней говорить, — угрюмо проговорил мистер Гранчестер.

— Ну, по крайней мере, я спокойна за тебя, Терри, — со смехом объявила хозяйка дома. — Вдруг на этот раз все действительно получится…

***

Утро было суетливым. Прибыли многочисленные родственники: Лэганы в полном составе, Нил с супругой и сыном, Элайза с мужем, Корнуэллы приехали из Южной Африки, чтобы поздравить племянника и его невесту. Собрались и прочие гости: деловые партнеры, старые друзья, семьи, с которыми клан Ардли поддерживал отношения многие годы. Всего человек двести, не меньше.

Невеста была потрясающе красива и заливалась румянцем от каждого восхищенного взгляда, обращенного на нее. Она была похожа на темноволосого ангела в своем воздушном платье и легкой шелковой фате. А Лиам затмевал всех прочих молодых людей своей поистине безоговорочной красотой. После того, как союз был скреплен, все собрались в большом обеденном зале, чествуя новобрачных и обещая им всяческие блаженства семейной жизни. Лиам взирал на это все с налетом иронии, и легкой обреченности. Он был счастлив и без этой напыщенной показухи. Все это торжество было устроено исключительно для гостей. Суть же — то, что действительно было важно и дорого — оставалась внутри, спрятанная от посторонних глаз: та любовь и нежность, которые стали заветом между мужчиной и женщиной.

— Ну вот… Скоро мне предстоит перейти к статусу бабушки… — печально проговорила миссис Ардли, когда все перешли в зал для приемов и расселись на диванчиках вдоль стен. — Уже не побегаешь девочкой в легком платьице…

Играл струнный квинтет и фортепиано, и многие пары охотно увлеклись танцем.

— Я сомневаюсь, что ты действительно грустишь по этому поводу, — заметил ее муж.

— Лиам выглядит очень счастливым, — сказал Винсент.

— Ты будешь выглядеть так же? — спросила его Кати.

— Я буду выглядеть еще счастливее! — мужчина крепко поцеловал свою невесту, невзирая на окружающую толпу.

— Я сейчас заплачу… — миссис Ардли закрыла лицо руками, действительно собираясь прослезиться.

— Кэнди, ты стала слишком чувствительной.

— Альберт, наши дети создают собственные семьи. Раньше я думала об этом, как о чем-то абстрактном… что по логике должно произойти в будущем… А сейчас вижу это своими глазами.

Мужчина обнял жену за плечи и поцеловал в висок, от чего она просияла и, по своему обыкновению, стала выглядеть лет на десять моложе.

— Нам это предстоит еще как минимум два раза. Тони, я уверен, женится очень рано, а женитьбы Чарли ждать еще лет пятнадцать — не меньше. Хорошо, что есть, чем занять это время, — рассмеялся мистер Ардли.

— Я не собираюсь жениться. Моя жена — наука! — заявил Энтони, и, почему-то, посмотрел на свою старшую подругу Молли Гранчестер, сиротливо стоящую поодаль с бокалом шампанского в руке.

— Подождите… Как минимум? — удивилась Каталина.

— Эта девочка всегда правильно определяет ключевые слова, — с загадочной улыбкой вздохнул отец. — Ну, если мы протянем достаточно долго, то увидим свадьбу и нашего младшего ребенка, — усмехнулся он. — Вы уж не бросайте… если что… — добавил он, погрустнев.

— Я не понимаю… — задумалась дочь. — Мама! — вдруг вскричала она, а потом тихо продолжила: — Шутки шутками, но… Вы что, серьезно?

— Ну, неделю назад, когда ты пошутила на эту тему, уже поздно было думать, — ухмыльнулась миссис Ардли. — Но я не жалею и даже очень рада.

Сейчас она не краснела, а гордо несла статус многодетной матери. Несколько дней назад, узнав о своей беременности, она решила не стыдиться этого. Да, она знала, что в их кругу появятся всевозможные шуточки по поводу количества детей, произведенных на свет Ардли, по поводу возраста матери и прочее, и прочее. Но сейчас это не пугало, потому что она была счастлива. Ее жизнь наполнена тем, что она любит и теми, кого она любит. А дети — это счастье, и пусть весь мир думает, что хочет. Стать матерью в ее возрасте — не так уж необычно.

— Ну, что ж… Надеюсь, что ваши ожидания оправдаются, и в семье появится еще одна девочка, взамен той, которую я забираю себе, — иронично заметил Винсент, притянув к себе Кати за талию. — Поздравляю вас, родители! — и он ослепительно улыбнулся.

Сейчас Кати видела, что он испытывал неподдельную радость за ее родителей, и осознавала, насколько преображает ее возлюбленного эта радость. Она понимала, что выбрала его не просто так, что Судьба свела их вместе не случайно. Он был из того же теста, что и вся ее семья: добрый и нежный, отзывчивый и способный радоваться за ближнего, любить весь мир, при этом имея свой, особенный характер и силу духа.

— Я обошел своего отца, — смеялся тем временем мистер Ардли. — Практически во всем. Думаю, он рад за меня. Он был отличным парнем. Жаль, что я так поздно родился, и имел несчастье рано потерять родителей. Я не успел как следует впитать опыт общения с таким человеком. Но тетушка всегда говорила, что я очень похож на него. Может быть, я продолжил его дело не только в бизнесе, но и в жизни.

— Теперь тебе все-таки придется бросить курить! — рассмеялась его жена. — Тебе во что бы то ни стало нужно дожить до глубокой старости, чтобы завершить это дело.

Праздник прошел очень весело и именно так, как хотелось. Не было никаких накладок, и скуки не испытывал никто. Лиам и Инес проводили гостей и ретировались в свою комнату, не желая больше отдавать свое внимание и время кому-либо, помимо друг друга. Большинство родственников тоже разошлись по комнатам. В зале осталась только прислуга, которой предстояло всю ночь делать уборку.

Глава 4 Когда наука - не жена

Лиам и Инес на неделю улетели во Флориду. Родственники разъехались. Из друзей осталась Молли, которая поехала в Чикаго вместе с семьей Ардли, намереваясь гостить у них до самой свадьбы своей лучшей подруги. У нее был еще один интерес в этой семье. Энтони. Она всячески гнала от себя чувство к этому мальчику, но возможность побыть с ним рядом затмевала все разумные доводы, которые она приводила наедине с собой. Между ними было восемь лет. Это страшная цифра для двадцатишестилетней женщины. Довольно красивая, Молли была похожа на мать, и природный артистизм в крови делал ее грациозной и приятной девушкой. Стриженые каштановые волосы всегда были аккуратно уложены в красивую простую прическу, а одежда подобрана со вкусом и аккуратностью, поэтому Молли всегда производила впечатление в обществе. Узнав ее поближе, каждый признавал, что эта девушка очень интересна своим мягким характером, но серьезными взглядами на жизнь. За восемь лет своей относительно свободной жизни Молли встречалась с несколькими молодыми людьми, но в прошлом году, когда долгое время гостила в доме Ардли в Чикаго, поняла, что Энтони привлекает ее не как друг или брат. Этот не по годам взрослый мальчик, настоящий романтик, веселый и увлекающийся, мог рассказывать часами обо всем, что его только интересовало. И это всегда было очень увлекательно и захватывающе. Тони любил природу и естественные науки, к которым Молли была так же неравнодушна. Ей не хватило способностей, чтобы поступить в университет на научную специальность, поэтому она занялась общественной деятельностью. Но общение с Тони позволяло ей обсуждать то, что ей нравится, без опасности быть высмеянной, и получать новые знания от человека, действительно горячо увлеченного. Ее решение погостить у Ардли далось ей с большой мукой, потому что она понимала, что не может ждать взаимности, но хотела быть рядом с возлюбленным.

В тот день Тони вернулся домой первым: последнюю лекцию отменили из-за болезни профессора. Он решил сразу засесть за чтение статьи в журнале, который пришел по почте утром от одного его старшего приятеля из Эдинбурга. Еще было письмо от Жюли, которое ему читать не хотелось. Он подошел к каминной полке в гостиной, чтобы забрать почту, оставленную там, но журнала на месте не оказалось. Там лежало только письмо. Схватив конверт, он побрел в комнату прислуги, в надежде узнать о местонахождении журнала. Джинни сказала, что журнал взяла мисс Гранчестер. Тони решил сходить к ней и вызволить свое имущество. Подойдя к двери комнаты, он постучал.

— Да? — раздался из-за двери голос девушки.

— Молли, можно войти?

— Д-да… Заходи.

— Джинни сказала, ты взяла мой журнал, — он прошел в комнату и закрыл за собой дверь. — Я бежал домой, в надежде поскорее его прочесть.

— Ах, да… Вот он, — Молли протянула Тони журнал. — Извини, я не удержалась. Тебе еще там какое-то письмо пришло, ты видел?

— Да, спасибо, — ответил молодой человек, сминая конверт и засовывая его в карман.

Молли с удивлением отметила этот жест. Конечно же, она нарушила правила этикета и прочла обратный адрес.

— Не хочешь его читать? — девушка осмелела и решила, что ей нечего терять, пусть даже она покажется невежливой.

— Ну… Это от одной девушки… — замялся Тони. — В общем, я опрометчиво сблизился с ней, когда мы отдыхали на Ривьере летом, а теперь она меня заваливает письмами. Не знаю, что делать… Обижать ее не хочется, но чувств никаких у меня к ней нет.

— Прости, я не хотела вынуждать тебя к откровенности.

— Ничего. Ты же мне как старшая сестра. Может, посоветуешь что-нибудь?

Этот ответ был тем, чего Молли совсем не хотела слышать от Энтони. Она злилась на себя и на него. Как это было тяжело! Она тут же захотела скорее уехать отсюда.

— Не знаю, что тебе посоветовать… Я бы просто сказала всю правду. Зачем давать ложные надежды, когда точно знаешь, что они не оправдаются?

— Ты права… — улыбнулся Тони. — Наверное, у меня это просто от того, что нет девушки, на любовь которой я мог бы рассчитывать, поэтому я никак не могу дать отставку этой Жюли.

— Я не просила об откровенности, Тони… Но, мне приятно, что ты советуешься со мной.

— Ты сама меня вынудила, спросив о письме.

— Мне это не интересно.

— Если бы тебе было не интересно, ты бы не спросила. Ты ведь видела обратный адрес и имя отправителя?

— Нет, у меня нет привычки интересоваться чужими связями.

— А моими?

— Тони, давай закроем тему. Бери свой журнал и уходи.

— Ты раздражаешься… Молли… Я ведь нравлюсь тебе?

Тони подошел вплотную к креслу, на котором сидела девушка, и склонился над ней, упершись руками в подлокотники. Их лица оказались очень близко. У Молли перехватило дыхание, а сердце забилось, как у маленькой птицы.

— Я уже не ребенок, я многое вижу, — продолжил Тони, не намереваясь отстраниться.

— Энтони… Пожалуйста… Уходи, — простонала Молли и на ее глазах выступили слезы.

Тони не ожидал такого поворота событий, поэтому растерялся, отстранился и, забрав из рук девушки журнал, направился к двери.

— Прости… — сказал он, обернувшись, и вышел.

***

За обедом, когда все домочадцы вернулись домой, Тони и Молли старались не смотреть друг другу в глаза. Это не укрылось от внимания миссис Ардли. Она знала, что кто-то из них точно поведает ей о том, что между ними произошло: слишком сильно они оба доверяли ей. Кэнди решила начать с сына.

— Тони, давай прогуляемся после обеда. Мне нужно с тобой поговорить, — обратилась она к сыну.

— Мам, мы с Чарли собирались заняться своим гербарием.

— Энтони, пожалуйста! — тон был такой, что избежать разговора казалось невозможным.

После обеда мать и сын вышли из дома и направились в сторону озера. Кэнди молчала до самого момента, когда они оба уселись на скамейке на берегу.

— Мам, что случилось?

— Что у тебя случилось?

— Ты о чем?

— Молли. Вы всегда очень хорошо ладили, а тут я вижу, что вы избегаете друг друга. Я права? Если ты считаешь, что справишься сам, я не буду тревожить тебя. Только скажи.

— Нет, мама… Я не справлюсь… — Тони, казалось, был готов расплакаться, чего Кэнди за ним не замечала уже лет десять.

— Тогда рассказывай!

— Мам… Я не знаю, как к этому отнестись… Но… Мне кажется, что я ей нравлюсь.

— Ясно… Вы из-за этого так себя вели сегодня?

— Ну, я сегодня прямо спросил ее, а она чуть не расплакалась, — Тони был сильно расстроен.

— Энтони…

— Что, мам?

— А тебе она нравится?

— Мам, ты что? Она же на восемь лет старше…

— А ты на восемь лет младше, и все-таки нравишься ей… Думаешь, возраст имеет значение в данном случае?

Тони молчал.

— Сын… Подумай хорошенько. Попробуй понять, что ты чувствуешь. Ты уже не ребенок. Не нужно мучить Молли неведением. Ей уже далеко за двадцать. Если ты к ней ничего не чувствуешь, кроме братской привязанности, освободи ее, раз и навсегда заверив в том, что у нее нет никакой надежды. И напиши уже своей Жюли, что не желаешь с ней переписываться. Раз она еще этого не поняла, нужно сказать ей прямо.

Кэнди встала со скамейки и направилась в сторону дома. Она не очень хорошо себя чувствовала в последнее время, а беспокойство за сына и дочь близкого друга добавляло ей дискомфорта. Войдя в дом, она решила поискать Молли. Девушка нашлась в библиотеке. Одна.

— Молли… Что у вас с Тони случилось?

— Ничего, тетя.

— Ты уверена? — спросила женщина, усевшись в кресло и прикрыв глаза.

— Вам нехорошо? Может, доктора вызвать?

— Мне нехорошо из-за вас! — раздраженно ответила хозяйка дома. — Ты знаешь, что меня мучает любой косой взгляд в нашем доме. Здесь все друг друга любят и все честны. Здесь не может быть отведенного взгляда и избегания. Я много лет положила на это.

— Простите меня…

— Тебе нравится Тони?

— Я… Кажется, я люблю его…

— Я скажу только… Если он ответит тебе взаимностью, я вам препятствий строить не буду и с мужем поговорю. Восемь лет — невелика разница. Тони уже взрослый. И то, что ты старше — не столь важно. Я люблю тебя, Молли, и благодарна за твою любовь к моему сыну.

— Спасибо, тетя…

— Только поговорите, прошу вас. Не надо этого избегания. От него кровь стынет в жилах.

***

Энтони долго гулял вокруг озера, обдумывая сложившуюся ситуацию. Нет, его не тревожило то, что происходит с его старшей подругой. Даже напротив. Он испытывал чувство глубокого умиротворения, и сейчас его волновало лишь то, как с ней теперь говорить. Краткий разговор с матерью помог ему принять решение. Возвращаясь с озера домой, он встретил Молли на парковой дорожке. Девушка бежала навстречу ему в расстегнутом пальто, под которым было лишь легкое домашнее платье. Приблизившись, она остановилась в паре метров от него. Молли смотрела ему в глаза и не могла начать свою речь. Сказать то, что еще пятнадцать минут назад решилась сказать под влиянием разговора с миссис Ардли.

— Тони… — наконец начала она. — Твоей маме нехорошо от того, что мы с тобой так себя ведем.

— Моя мама манипулирует всем домом, — ласково и спокойно улыбнулся Энтони.

— Послушай…

— Ты замерзнешь… Как маленькая… Не могла одеться по-человечески? — молодой человек сократил дистанцию и стал методично застегивать пуговицы пальто Молли, затем он снял с себя шарф, пару раз обернул его вокруг шеи девушки и поднял воротник. — Вот… А то простудишься…

— Не холодно же… Девять градусов… — объявила она, смотря на него широко раскрытыми глазами.

У нее подкашивались ноги от осознания того, что сейчас происходит. Но нельзя было обмануться.

— Молли… Я только что соврал своей матери…

— Что?

— Я сказал ей, что ты не можешь мне нравиться, потому что на восемь лет старше…

— Тони…

— Знаешь, моя мама все видит. Она как оракул. Она всегда говорит, что в юности была довольно глупой. А папа говорит, что то, что надо, она понимала лучше любого философа. Она всегда знала, где добро, а где зло, что правильно и справедливо, а что нет… И знаешь… Она умеет подтолкнуть на правильный путь. Я думаю, что она права, встревая в наши отношения…

— Отношения?

— Молли, давай не будем лгать себе… Мы ведь с тобой оба знаем, что дороги друг другу больше, чем друзья.

— Ты всегда считал меня сестрой… — уверенно сказала Молли, а Тони мягко рассмеялся.

— Я был влюблен в тебя с двенадцати лет… Но «сестренка Молли такая взрослая», а в пятнадцать появилось «у меня нет никаких шансов» и «ничего, пройдет»… Но ничего не прошло. Мама наверняка это знала. Иначе она бы не стала говорить с нами. Она никогда не берет на себя такой ответственности, если не уверена в положительном исходе дела. Может, она ждала, пока я повзрослею.

— Тони… — Молли не выдержала и разрыдалась.

Энтони прижал ее к своей груди и поцеловал в макушку.

— Уже темнеет, пошли в дом, — тихо сказал молодой человек, когда всхлипы девушки затихли.

— У меня глаза красные…

— Нет, не очень, — Тони с улыбкой посмотрел ей в глаза и провел пальцами по гладкой щеке. — Ты очень красивая…

Молли улыбнулась, приподнялась на цыпочки и подарила возлюбленному простой и теплый поцелуй.

— Тони…

— М?

— Как мы будем теперь? Что нам делать?

— Совершенно не представляю! — рассмеялся молодой человек, увлекая девушку в сторону дома. — Я еще слишком мал для того, чтобы принимать важные решения.

— Снимаешь с себя ответственность?

— Да!

— Я знала, что придется все самой решать…

— Молли…

— Что?

— Давай пока не будем ничего решать? Я просто хочу насладиться моментом. Такого момента в нашей жизни больше не будет, ты понимаешь?

Они вернулись в дом незамеченными, и до ужина разошлись по своим комнатам, решив, что каждому из них нужно многое обдумать. Оставшись одна и осмыслив, наконец, что только что произошло, Молли ужасно смутилась, поэтому не смогла заставить себя выйти к ужину. Энтони, напротив, был весел и очень голоден, поэтому уплетал предложенные блюда за милую душу. Мать смотрела на него с удовлетворением, понимая, что, кажется, все уладилось, и ее мальчик, наконец, в порядке.

— А что с Молли? Где она? — поинтересовалась Кати.

— Головная боль. Она отдохнет, и все будет в порядке, — ответила миссис Ардли.

— Странно… — с подозрением изрекла девушка. — Первый раз слышу, чтоб Молли жаловалась на головную боль.

После ужина она решила выяснить, в чем дело, и отправилась проведать подругу. Молли была бледна и встревожена. Впустив Каталину, она забралась с ногами в кресло.

— Что с тобой, Молли?

— Ничего, все в порядке, просто не очень хорошо себя чувствую.

— Ты какая-то странная… Я тебя такой еще не видела.

— Кати, я… Мне неловко… Я ужасно смущена и не знаю, как себя вести теперь, — девушка нервничала.

— Что случилось?

— Мы сегодня говорили с твоей мамой… И с Энтони…

Кати молчала, вопросительно глядя на подругу.

— Я и Тони… Мы любим друг друга… — продолжила Молли.

Каталина кивнула, потом задумалась, а дальше осознала то, что сейчас услышала.

— Серьезно? — тихо спросила она, расширив свои и без того большие глаза.

— Да…

— То есть… И давно?

— Он сказал, что любит меня с двенадцати лет. Конечно, сначала это наверняка и не было настоящей любовью, но он позволил этому чувству развиться, и в итоге влюбился по-настоящему… А я… Я в прошлом году поняла, что на самом деле чувствую к нему. Ты знаешь, мы всегда были близки из-за общих интересов. Но я думала, что он относится ко мне как к старшей сестре. А сегодня днем мы все выяснили.

— Ну вы даете… В семье Ардли период сюрпризов. Сначала я всех удивила, потом мама с папой, а теперь и вы с Тони. Нет, я очень рада за вас… Но ужасно удивлена, честно. И что вы теперь будете делать?

— Я не знаю, тетя обещала поговорить с дядей. А дальше — не знаю. Тони не просил моей руки. Ему еще нужно закончить учебу.

В дверь постучали. Это был Энтони.

— О, сестренка, ты тут?

— Тони… — Молли не на шутку смутилась, и ее щеки покрылись легким розовым румянцем.

— Ну, я пойду… — Каталина поднялась, чтобы уйти.

— Подожди, Кати… — остановил ее брат. — Раз уж вы обе здесь… Чтобы потом десять раз не пересказывать… Тем более, вы подруги.

— Тони, что-то новое произошло? Я уже не выдержу. Меня сейчас удар хватит, — чуть не плакала Молли.

— Да нет, все в порядке. Даже очень хорошо, — успокоил ее молодой человек. — Мы с родителями поговорили. Отец абсолютно спокойно воспринял новость о нас, а мама еще увереннее подтвердила, что поговорит с дядей Терри. Думаю, с ее талантом на него влиять, проблем с ним у нас не будет. Кати… Теперь ты можешь идти, — улыбнулся он.

Каталина ухмыльнулась в ответ и немедленно удалилась.

— Молли… Ну что ты? Зачем так переживаешь? — Тони крепко обнял возлюбленную.

— Мне не по себе… Теперь еще и с моим отцом нужно говорить.

— Тут проблемы нет. Он свято предан моим родителям, он точно не будет против…

— Наверно…

— Молли… Ты ведь выйдешь за меня? Ну, не сейчас, а, хотя бы когда я перейду на третий курс. Летом или следующей осенью… Я работаю при университетской лаборатории, и отец не считает меня бездельником. Он вообще был против, хотел, чтобы я только учился. Ведь в юности он хотел заниматься естественными науками, даже учился, поэтому сейчас хочет, чтобы его сын получил полноценное образование на этом поприще. Биология для меня много значит. Я не хочу казаться богатеньким сынком, поэтому не послушал отца и устроился на работу. Да, я зарабатываю немного, но я акционер компании отца и этого содержания и моей зарплаты вполне хватит на жизнь. Я обещаю тебе, что стану великим исследователем, а ты будешь помогать мне, как моя супруга. Ты согласна?

— Тони… Если бы я знала, что так все будет… Скольких бы мучений я избежала. Конечно, я согласна. Ты сейчас такой взрослый и серьезный, и одновременно наивный ребенок, — улыбнулась она.

— Я знаю, что наивен, что мне еще взрослеть и взрослеть, но обещаю, что стану самым лучшим мужем для тебя, — он поднял ее личико за подбородок и запечатлел на ее губах нежный поцелуй. — Может, пойдем, прогуляемся?

— Нет. Пошли лучше на кухню. Я ужасно проголодалась, я ведь не ужинала и отказалась, когда Лили принесла мне ужин в комнату.

Глава 5 Узы

К местной Лейквудской церкви, где уже собрались гости и глазеющие местные жители, подъехала машина, из которой вышла, счастливо улыбаясь, белоснежная невеста в облаке кружевного платья и короткой шелковой фаты. Жених был необычайно элегантен в своем светло-бежевом костюме, сидевшем на подтянутой фигуре, как влитой.

— Холодно… Как же холодно… — смеялась Каталина, хватая за руку своего жениха. — Пойдем скорее.

— Кати, ты невеста, ты должна быть грациозной и изысканной, а не прыгучей, как горная коза, — веселился Винсент.

— Не обзывайся, любимый, — улыбнулась девушка.

В сопровождении родных и друзей они прошли в церковь, где священник, данной ему властью, скрепил их союз на небе и на земле. При выходе молодожены были осыпаны пшеничными зернами, что с удовольствием сделали озорные младшие ребятишки Дома Пони, которых Кати очень любила и опекала. Под звон колоколов все отправились в поместье, чтобы отпраздновать заключение этого красивого и счастливого союза.

По дороге завернули на холм Пони. Те, кто имел такую возможность, отправились наверх, потому что Энтони и Чарли заинтересовали всех своим сюрпризом. Оказалось, что старшие ребята из Дома Пони тоже участвовали в этой затее. Выйдя на вершину холма, все увидели невероятное разноцветное облако, парящее метрах в пятнадцати над землей. Воздушные змеи, десятки воздушных змеев разных цветов и форм взмыли в небо на глазах у всех присутствующих.

— Господи! Как вы это сделали? — изумилась Каталина.

— Не удивляйся, сестренка, — смеялся Энтони. — Это все тонкий расчет твоего гениального братца!

— Скромности тебе не занимать, — ответила сестра и поцеловала брата в щеку. — Боже! Это удивительно! Они такие красивые… Вы все сами сделали? — обратилась она к Чарли.

— Ребята из Дома Пони помогали, — ответил малыш.

— Не спрашивай, как мы искали воздушный поток, а то испортишь лирику момента, — со смехом предупредил Тони. — Я хочу, чтобы ваша жизнь была такой же, как сегодняшний день. Пусть эти змеи запомнятся вам. Наше с тобой детство было не самым безоблачным, но я помню настоящую радость, когда нам удавалось выбраться в поле, чтобы запустить воздушного змея. Мы росли в сложные времена, но пусть в вашей с Винсентом жизни не будет тех печалей, что выпали на долю наших родителей. Пусть у вас все будет хорошо! Поздравляю вас!

— Спасибо, братишка! — Каталина обняла брата, а Винсент обнял их обоих.

— Спасибо, ребята. Похоже, я счастливчик. Ведь у меня теперь есть не только прекрасная жена, но и трое замечательных братьев, — с улыбкой сказал он, потрепав младшего по волосам.

— Да, Кэнди… Каких детей мы воспитали… — задумчиво произнес Альберт, обнимая за плечи свою жену и с нежностью взирая на происходящее. — Мы преодолели ту ошибку, которую совершила моя родительская семья, разбившись на части и посеяв отчуждение и зависть. Наши дети никогда не станут чужими друг другу. Ты замечательная мать…

— Напрашиваешься на ответный комплимент? — усмехнулась Кэнди.

Насмотревшись на чудное зрелище, устроенное младшими Ардли, родные и друзья отправились дальше, чтобы в доме, в тепле и уюте поздравить молодоженов и наесться до отвала. Праздник получался именно таким, каким его хотели видеть новоиспеченные супруги — добрым, радостным, тихим и таким уютным.

— Слушай… Удивительно… — проговорила Элинор, когда Каталина, привлеченная ее задумчивым видом, присела с ней рядом. — Еще совсем недавно ты была замкнутой и странной девчонкой с неконтролируемыми эмоциональными вспышками, к которой парни боялись лишний раз подойти, не понимая, как подступиться. А тут скачешь как коза, смеешься, влюбленная такая… И замужем, — она помолчала. — Да, подруга… Удивила так удивила…

— Ну что ты… — рассмеялась Кати. — Просто раньше я была такой, какой была, а теперь я очистилась от кожуры. Благодаря Винсенту. Надеюсь, ты не станешь меньше меня любить из-за того что я стала обычной?

— Ты никогда не будешь обычной. Хотя бы потому, что ты — Каталина Кэндис Ардли — безумная и необъяснимая. Женщина, с удовольствием разглядывающая трупы и внутренности в анатомичке, — она рассмеялась. — Не думаю, что теперь ты так уж сильно изменилась. Скорее, в тебе прибавилось жизнерадостности и убавилось загадочности. А так — та же, что была, — Эли немного поразмыслила. — Слушай… А между вами уже что-то было? — спросила она и покраснела.

— Ну тебя, Эли! Какая тебе разница? — всплеснула руками Каталина.

— Значит, было…

— Эли!

— Слушай… Я никогда не верила в то, что можно захотеть создать семью с человеком, которого так мало знаешь, но я даже не буду спрашивать, что вас такое связывает, что вы после полугода знакомства… решили пожениться…

— Война, — перебила Кати.

Эли замолчала, а спустя почти минуту сказала:

— Так это он… Я думала, ты потеряла его из виду и не собираешься искать.

— Мы случайно встретились. В отеле на Ривьере.

Эли не стала больше ничего спрашивать, зная, что эта тема для подруги сокровенная и неприкосновенная. Возможно, когда-нибудь Кати расскажет ей все о своих чувствах, но не сейчас. Элинор была очень чуткой подругой, и сейчас верила в то, что Каталина действительно счастлива. Так зачем же слова, если и так видно, что все хорошо?

***

Через некоторое время после праздничного обеда во дворе дома разожгли большой костер. Уже стемнело, праздничная одежда была сменена на повседневную, удобную и теплую. Мистер Ардли и Арчибальд достали старые волынки и, облачившись в национальную одежду, играли зажигательные мелодии, а дети из Дома Пони во главе с Чарли помогали им всевозможными бубнами и трещотками.

— Кэнди! — позвал Терри, подходя к старой подруге. — Я вот думаю… Выходит же, что в жизни все не просто так… Я смотрю на вашу семью и не могу представить, что бы было, если бы мы тогда не расстались. Сюзанна умерла, Люси ушла, но я не жалею о времени, прожитом с ними. У меня две чудесные дочери…

— Терри, — перебила Кэнди. — Молли хотела поговорить с тобой…

— Что? Почему она сама не сказала?

— Она переживает. Ты же знаешь, какая она. Поэтому я участвую в одном деле, касающемся ее судьбы, — объяснила женщина.

— Какое дело? — не понимал Терри.

— Дело в том, что мы с тобой все же породнимся, — улыбнулась Кэнди. — Молли и Тони любят друг друга, и, кажется, у них все серьезно. Сын сказал мне вчера, что она согласилась стать его женой. Он будет просить ее руки, поэтому, прошу, не сомневайся. Он и правда очень любит ее.

Терри молчал, обдумывая полученную информацию. Кивнув каким-то своим мыслям, он сказал:

— Ладно… Это очень неожиданно, если честно. Ты знаешь, что я хотел чтобы на ней женился Лиам: они ведь всегда очень дружили. Но его сердце забрала Инес, — он улыбнулся. — Что ж… Тони отличный парень. Он еще очень молод, но он сын своего отца, а это много значит. И, если Тони любит Молли, а она любит его, думаю, я должен дать свое согласие.

— Спасибо! — сказала Кэнди и широко улыбнулась.

Это не укрылось от Молли и Тони, которые наблюдали за ними стоя неподалеку.

Вечер вышел замечательным и закончился за полночь, когда все разбрелись по своим комнатам, чтобы во сне сбросить приятную усталость прошедшего праздника. И только в комнате Винсента и Каталины свет ночника не гас до самого утра. Они всю ночь провели на полу у горячего камина, перемежая тихие беседы нежными ласками и страстными объятиями.

Глава 6 Не сомневайся. Вместо эпилога

Рождество неумолимо приближалось, и радость предстоящего праздника омрачало только то, что это был срок, назначенный для отъезда Каталины и Винсента в Европу. Уезжать не хотелось. Хотелось оставаться в этом теплом умиротворяющем месте дольше и дольше. Больно было расставаться с родными, для Кати любимыми и такими привычными, а для ее мужа — новоприобретенными, но от этого не менее дорогими.

— Винс! — позвала Каталина.

— М? — Винсент моментально проснулся и, приподнявшись с подушки, заглянул в лицо жены.

— Может, останемся еще?

— Ну и вопросы среди ночи. Можно до утра отложить?

— Винс, я не могу уснуть, думая об этом…

— Кати, ты же сама сказала: до Рождества. У меня дела в Цюрихе. А тебя уже с января переводят в другой университет. Все уже готово к нашему переезду. Если без меня мой бизнес полетит вверх тормашками, нам с тобой не на что будет жить.

— У меня есть образование, я могу работать, — обиделась Каталина.

— Вот, значит, как? Значит, мой бизнес, дело моей жизни — это пустяк?

— Я боюсь… Я только сейчас поняла, насколько это страшно, вот так круто поменять свою жизнь. Пусть и с любимым человеком…

Винсент смягчился и обнял ее. Он все прекрасно понимал. Навсегда уехать за океан от своей привычной жизни. Оставить родной дом, университет, город, в котором прожила полжизни — это тяжело и очень грустно.

— Кати. Я рядом. Слышишь? Я всегда буду рядом. Со мной тебе не должно быть страшно. Ты ведь жила и в Аргентине, и в Канаде, и в Европе, и в США. Отнесись к этому, как обычно относилась к прошлым переездам. А твои родители и братья смогут приезжать к нам. У них слишком много денег, чтобы пренебрегать возможностью потратить немного на билеты в Европу, — ухмыльнулся Винсент. — А потом ты привыкнешь. Да мы и сами будем приезжать в Америку.

— Ты обещаешь?

— Обещаю. Перестань сомневаться. А то я совсем расстроюсь и обижусь на тебя.

— Шантажист! — улыбнулась Кати.

— А что мне остается? — вздохнул мужчина и еще крепче прижал к себе теплое тело жены.

Жизнь могла внести свои коррективы в их планы, но сейчас они были уверены в том, что новый ее этап принесет им множество новых счастливых моментов, радостей, трудностей и прочих подарков, которые нужно будет непременно принимать вместе, никогда не теряя друг друга из виду и благодаря судьбу за эту близость.