Новая жизнь Фэанаро

Глава 1

На востоке небо начало розоветь, забрезжил свет восходящего солнца. Соловьи запели утреннюю песню, на траве заблестела роса.

Фэанаро открыл глаза и очень удивился. То место, где он оказался, было никак не похоже на чертоги Мандоса. Здесь щебетали птицы, благоухали цветы, шептался с листвою ветер.

"Где это я?" — подумал Куруфинвэ. Пораскинув умом, он пришёл к выводу, что находится в Садах Лориэна.

Поднявшись на ноги, нолдо огляделся. Травы и цветы были необыкновенно высокими. А уж деревья и вовсе казались гигантскими.

"Это не похоже ни на Лориэн, ни на вообще что-то ещё... И как мне отсюда выбраться?"

Фэанаро направился куда глаза глядят. Вокруг был однообразный лес из цветов и трав, по которым ползали жуки, гусеницы и прочие насекомые.

Вдруг откуда-то вспорхнула бабочка, похожая на капустницу. Но она была просто огромной — размером с самого Фэанаро, и даже больше! Нолдо невольно отшатнулся.

"Эру... Что это такое? Это всё стало такое большое или я стал таким маленьким? Это я изменился или всё вокруг?"

*

Фэанаро гулял по этому травяному лесу, рассуждая, что же такое произошло, что всё вокруг такое огромное. Было очень необычно, и ему даже понравилось такое положение дел. (Понятное дело, он не заметил, как покинул Сады Ирмо и очутился на заросшем тюльпанами лугу.)

Так он гулял до самого вечера и не заметил, как стемнело.

Когда настала ночь, в травяном лесу стало темно, только светлячки давали свет. Фэанаро почувствовал себя немного неуютно. Тем более стало очень прохладно.

"И где мне теперь ночевать? На цветок, что ли, залезть?"

Он попробовал залезть на тюльпан, но свалился и больно ударился о землю. Подошёл к другому тюльпану и полез на него, но результат был таким же. С третьим цветком была та же история. И с четвёртым, и с пятым, и с десятым...

Наконец на Эру знает какой по счёту цветок ему удалось забраться. Но едва он залез в венчик тюльпана, как цветок склонился (не сам, понятное дело, а из-за тяжести своей цветочной головки, куда забрался Куруфинвэ), и Пламенный Дух выпал на землю. От огорчения и обиды на его глазах выступили слёзы. Он снова возобновил свои попытки забраться хоть на какой-нибудь цветок — не ночевать же на земле!

Наконец, спустя немалое количество времени, Фэанаро сумел забраться на ромашку. Устроившись на её соцветии (да, у ромашки соцветия, а не цветки), он закрыл глаза и попытался заснуть. Но задремать ему не удалось — было слишком прохладно, а ветерок раскачивал ромашку, и Пламенному каждый раз казалось, что он вот-вот свалится вниз. Ведь хотя ветерок был слабым, Фэанаро был слишком маленьким, и ветер казался ему сильнее, чем был на самом деле.

Вдруг он почувствовал, как что-то накрыло его. От неожиданности он вздрогнул и попытался вскочить, но кто-то крепко прижал его к цветку.

— Тише, тише, я ничего тебе не сделаю, — раздался знакомый голос.

— Арьо?!

Глава 2

Примечания:

Súlimë — март

Арафинвэ вообще вышел просто погулять ночью, а получилось так, что...

_____________________

— Арьо?! — воскликнул Фэанаро.

— Да, я, — улыбнулся Арафинвэ, который и накрыл лежащего на цветке Пламенного своей ладонью.

— Что ты... Что здесь... О Эру, почему всё вокруг такое большое? И трава, и цветы, и бабочки... И ты...

— Фэанаро, успокойся. Это не всё вокруг большое, это ты маленький. Я сам удивлён.

— Но почему?..

— Я не знаю. Видимо, Валар посчитали, что в таком виде от тебя меньше проблем, — усмехнулся Ингалаурэ.

— Меньше? Надо будет забраться в Ильмарин и там напакостить, — со смехом сказал Куруфинвэ.

— Ага... Нарьо! Ты весь дрожишь, что с тобой?

— Ничего... Просто прохладно...

— Да, ночка сегодня прохладная... Могу взять тебя к себе, будешь жить у меня, — предложил Арафинвэ.

— Давай.

— Или тебе и так жить хорошо?

— Не-ет, не хорошо..! Я знаешь сколько раз падал, пока на цветок забраться пытался?

— Так у тебя ведь крылышки есть!

— Что? Арьо, не шути, нету у меня никаких крылышек.

— Как нету? Вон, есть, — Ингалаурэ отпустил Фэанаро, и тот сел на цветке, а Арьо осторожно коснулся пальцем его тоненьких, как у бабочки, полупрозрачных крылышек красного цвета.

— Не может быть, — Фэанаро обернулся и поглядел себе за спину. Арьо был прав: крылышки были — хрупкие, почти прозрачные и дрожащие.

— Неужели я могу летать? — удивился Пламенный Дух. Он встал и подпрыгнул на цветке. Взлететь не получилось. Скорее наоборот — он начал падать вниз. Он изо всех сил замахал крылышками, но толку от этого не было. Он зажмурился... и упал на подставленные ладони Арафинвэ.

— Тише, Нарьо. Сейчас не надо пробовать. Вот придём ко мне домой, согреешься немножко, и можешь попробовать.

— Да я не замёрз...

— Но ты дрожишь, как осиновый лист на ветру.

— Конечно... Ещё зимой бы меня выпустили!..

— Так сейчас не так уж и далеко от зимы. Súlimë на дворе, если что.

— Ну тогда понятно...

— Пойдём ко мне? Заодно посмотришь, как у меня во дворце всё обустроено.

— Конечно, пойдём!

И Арафинвэ направился в Тирион, неся в ладонях Фэанаро.

По пути в Тирион Ингалаурэ рассказывал брату обо всём, что произошло после ухода Фэанаро, Нолофинвэ и остальных из Амана.

Вдохновлено этой картинкой. Правда, на рисунке облик фей имеют все трое, а в моей работе так выглядеть будут только Фэанаро и Нолофинвэ.

Вот примерно как-то так и будет ☺️. Только Нолофинвэ тоже будет в виде феи, а лупить одуванчиком Фэанаро будет не его, а Арафинвэ.

Глава 3

Примечания:

Toronya — брат мой

________________________

Арафинвэ вошёл в свои покои и посадил Фэанаро на обеденный стол. Затем скинул прогулочный плащ, повесил его на вешалку и остался в повседневном одеянии, которое представляло собой шёлковые одежды бирюзово-зелёного цвета, расшитые золотом и серебром.

— Ну, вот и мои хоромы, — Ингалаурэ с улыбкой обвёл рукой просторное роскошное помещение, в котором были: кровать с балдахином; стол обеденный; стол кухонный (чтобы быстро приготовить себе, например, бутерброд, не тратя время на то, чтобы пойти в Трапезную и там уже заказывать бутерброд, делая кучу уточнений); большой сервант, забитый серебряной, хрустальной, стеклянной, фарфоровой и золотой посудой; большой платяной сундук, в котором хранились одеяния и украшения; множество прочей красивой мебели и комнатных декоративных объектов — хрустальных ваз с цветами, картин на стенах и всего прочего. На стенах было много картин, на одних из которых были изображены пейзажи, а на других — члены семьи Финвэ: Финвэ и Индис; одна Индис; один Финвэ; Арафинвэ и Эарвен; Артанис; Финрод; Ангрод; Аэгнор; Артаресто; Нолофинвэ; Нолофинвэ и Анайрэ; Финдекано; Турукано; Аракано; Ириссэ; Итариллэ; Турукано с женой и дочерью; Фэанаро и Нерданэль; один Фэанаро; Майтимо; Макалаурэ; Тьелкормо; Карнистир; Атаринкэ; Тэлуфинвэ и Питьяфинвэ; Атаринкэ с женой и сыном; Фэанаро с женой и детьми; Нолофинвэ с женой и детьми; Арафинвэ с женой и детьми... И прочие картины, изображающие членов семьи Финвэ и разные сцены из жизни Ингалаурэ.

Ингалаурэ по привычке оглядел все картины, потом бросил взгляд на Фэанаро и увидел, что тот с грустью смотрит на портрет Финвэ и Индис, явно представляя на месте ваниэ нолдиэ с серебристо-белыми волосами...

— Фэанаро... Нарьо... — Арафинвэ подошёл к сидящему на столе брату и аккуратно приобнял его одной ладонью.

— Я... Я всегда носил при себе золотой медальон, который сам сделал... Я часто открывал его и смотрел на портрет моей матери...

— Нарьо... Нарьо, не надо...

— Я не знаю, где он теперь... — прошептал Фэанаро, — Должно быть... потерялся... — голос его надломился, и нолдо всхлипнул. Арафинвэ прижал его к себе, не забывая об осторожности, ведь теперь Нарьо был маленьким и хрупким.

— Тише, Нарьо, toronya...

— Арьо...

— Не надо, не говори сейчас ничего. Сначала успокойся, потом все разговоры.

Фэанаро немного постоял на столе, уткнувшись в шёлковую ткань одеяния Арафинвэ, а потом отстранился.

— Арьо, я... Я кушать, вообще-то, хочу, — как ни в чём не бывало с претензией в голосе заявил он.

— Ах, точно! — спохватился златовласый Финвион, — И что же мне с тобой делать? Помнится, Артанис всегда хорошо готовила... Эх, жалко, она в Эндорэ ушла, без её находчивости ой как нелегко! Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

Ингалаурэ распахнул дверь холодильника и стал изучать содержимое сего предмета.

— Кстати, спасибо, toronya, что изобрёл эту штуку, — он похлопал рукой по боку холодильника, — Очень полезная вещь! Ума не приложу, как мы раньше без них жили.

— Не за что, братец, — улыбнулся Фэанаро.

Арафинвэ шарил в холодильнике, размышляя, каким должен быть ужин для столь маленького создания.

Вдруг дверь открылась, и на пороге предстал Эонвэ. Вестник Короля Арды имел вид крайне растёпанный, запыхавшийся и помятый.

— Где Фэанаро? — с порога начал майа.

— На столе, — отозвался Арафинвэ, не отвлекаясь от взаимодействия с холодильником, — А зачем он тебе?

— Хочу ему кое-что передать. Меня Манвэ заставил по всему Эндорэ искать, я еле нашёл.

— Кого? Манвэ? — со смехом спросил Ингалаурэ.

— Нет, конечно, — улыбнулся Эонвэ, — А кое-что очень ценное для Фэанаро.

— Он на обеденном столе, передай ему, что ты там принёс, — король нолдор решил оставить свои догадки при себе.

Вестник Манвэ подошёл к обеденному столу, на котором сидел Куруфинвэ.

— Фэанаро, приказом Валар возвращаю тебе потерянный тобою твой аксессуар, — майа шутливо поклонился и достал золотую цепочку, на которой висел медальон со множеством выгравированных узоров на крышке. В центре крышки был рубин в форме сердечка.

— Ах! — только и смог сказать нолдо.

— Твоё? — улыбнулся майа.

— Да! Где ты это взял?

— Где взял, там уже нету. Я всё Эндорэ обшарил, пока искал! Устал, как Эру знает кто. Это Манвэ мне сказал, чтобы я шёл искать.

— О Эру... Давай сюда, — Фэанаро взял из рук Эонвэ цепочку с медальоном, но не смог удержать в руках и положил на стол — она теперь была для него слишком тяжёлой.

Вестник Короля Арды улыбнулся.

— Фэанаро...

— Да?

— А знаешь... Ты теперь такой милый стал!...

— Подтверждаю, — донёсся от холодильника весёлый голос Арафинвэ.

— У тебя такие крылышки... Можно тебя обнять?

— Конечно. В благодарность за то, что нашёл моё сокровище...

Эонвэ присел возле стола, чтобы находиться примерно на одном уровне с Куруфинвэ. Затем протянул руку, осторожно, чтобы не помять крылышки, слегка прижал Пламенного ладонью к себе, как бы обнимая. Посидев так немного, не очень охотно отпустил крылатое создание и поднялся на ноги.

— Ну, мне пора. Как-нибудь загляну к вам ещё, вы не против?

— Конечно, заглядывай! Мы тебе рады будем, — сказал Арафинвэ.

— Тогда завтра к вам приду. Заодно посмотрю, как это чудо обустроится на новом месте, — сказал Эонвэ и, обернувшись белой птицей с окаймлёнными золотом перьями, вылетел в окно.

Глава 4

Примечание:

Слова "фея" эльфы, конечно же, не знают, поэтому Арьо и сравнил брата с бабочкой.

_________________________________

Когда Эонвэ покинул покои, Арафинвэ ещё какое-то время рылся в холодильнике, а потом закрыл дверцу и вздохнул.

— Не знаю я, что мне с тобой делать.

— Арьо, ты что, готовить не умеешь?

— Вообще-то, умею, но не очень. У нас дома этим всегда Артанис и Эарвен занимались, но Нэрвен ушла в Эндорэ — тебе спасибо! — а Эарвен уехала в Альквалондэ... А я готовить что-то сложнее яичницы так и не научился. Хорошо хоть, Трапезная есть, а то так и коней двинуть недолго...

— Чего-о? Каких коней? Куда двинуть? — Фэанаро притворился, что ничего не понял.

— К Намо, значит, отправиться, — со смехом сказал Ингалаурэ, — Нарьо, ты что, за время пребывания в Чертогах квенья забыл?

— Когда кушать не дают, недолго и позабыть всё, что знаешь и не знаешь! — Куруфинвэ, разумеется, шутил, но в его голосе была претензия.

— Слушай, Нарьо... Ты же теперь вроде как бабочка... Вон и крылышки у тебя есть...

— Во-первых, сам ты бабочка, а во-вторых... ну и что?

— Может, нектар цветочный попьёшь? Вон, в вазах цветы стоят, выбери себе... — Арафинвэ прыснул.

— Ещё чего удумал! — вслед за ним засмеялся Фэанаро, — Ты мне ещё окуклиться предложи!

— Нарьо, окукливаются гусеницы... — сквозь смех проговорил Ингалаурэ, — Чтобы в бабочек превратиться...

— То есть я, получается, уже окуклился, так?

— Наверное... Эру, Фэанаро, мы так договоримся до того, что я от смеха в Мандос отправлюсь! Как я Намо потом объяснять буду, почему так получилось?

— Так и скажи: мы с Фэанаро, дескать, обсуждали, окуклился он или нет.

— Ага... А Намо тогда от смеха к папе Эру отправится. Слушай, Нарьо! — Ингалаурэ вдруг осенило, — Может, тебя накормить фруктами?

— Арьо... — Фэанаро зафейспалмил.

— Черешню будешь? Или вишню?

— Как я её есть буду? Там косточки.

— А я ягоды пополам порежу и косточки вытащу.

— Арьо, признавайся: это всё из-за Индис?

— А... А причём здесь Индис? — не понял Арафинвэ.

— Ну, наверное, это ваниарская кровь так сказывается.

— О чём ты, toronya?

— Посуди сам: разве для нолдор свойственно кормить кого-то ягодами на ужин?

— Ааа! — до Арафинвэ дошло, — Ну, просто я не могу ничего другого предложить, с учётом твоего нынешнего размера! — он был прав: Фэанаро легко умещался на ладони... или на цветке.

— Ну ладно, давай сегодня черешню, а завтра уже что-нибудь придумаем, — Куруфинвэ решил поторопить события.

— Главное, чтобы не пришлось за черешней идти в сад! — пошутил Ингалаурэ, снова открыл холодильник и стал изучать его содержимое.

Фэанаро в это время болтал ножками в воздухе, сидя на краю стола.

— Нашёл! — Арафинвэ достал из холодильника миску черешни, поставил её на кухонный стол, достал разделочную доску и нож с позолоченной рукоятью, насыпал несколько ягод на доску и занялся очисткой черешни от косточек.

— Докатился, что называется! — вещал златовласый король, производя махинации с черешней, — Ещё я косточки из черешни не доставал! О Эру... Что дальше? Из малины семечки вытаскивать? Ну нет, я на такое не согласен. Позову Финдэ, пускай он тоже трудится, а только и знает, что с Амариэ гулять!..

Фэанаро внимательно слушал эти разглагольствования, склонив голову набок.

*

Прошло некоторое время.

— Нате вам, — Арафинвэ отвесил шутливый поклон и поставил на обеденный стол блюдце с черешней. Ягоды были порезаны пополам и очищены от косточек.

— Благодарю, — Фэанаро встал на столе и поклонился.

— Приятного аппетита, чудо крылатое, — Ингалаурэ провёл пальцем по волосам Куруфинвэ, — А я к себе в кабинет, бумаги заполнять, — добавил он и вышел. А Фэанаро остался в одиночестве сидеть подле блюдца с черешней.

"Мда... Такого ещё не было — чтобы я черешню ел на ужин..."

Черешня оказалась вкусной. Правда, ягодки были всё равно слишком крупные, и есть их оказалось не очень удобно. Но Фэанаро был не против.

"Завтра попрошу Арьо приготовить мне крыжовник," — решил он.

Я нашла в Pinterest вот этот чудный арт и вдохновилась. Больше подобных артов найти не смогла, если знаете такие, киньте ссылку, буду очень благодарна.

Глава 5

Примечание:

Tauli Kementario! — Ёлки Йаванны!

Ulundo — дословно: неестественное порождение тьмы

Uvanimo — нечестивец/неблагословенный

A nyara Námo ambarlya! — Да предскажет Намо твою судьбу!

____________________________________

Поужинав, Фэанаро решил изучить королевские покои Арафинвэ.

Его заинтересовал вид из окна, не говоря уже о том, что ему не терпелось испробовать свои крылышки в деле.

Куруфинвэ подпрыгнул на столе и замахал в воздухе крылышками, однако толку это не возымело, — и он попросту полетел вниз. А от столешницы до пола было очень высоко.

Так и отправиться бы Пламенному Духу обратно к Намо, но в самый последний момент он как-то по-особенному взмахнул крылышками, и падение замедлилось. Смекнув, в чём дело, Фэанаро взмахнул ими ещё пару раз — и поднялся выше. Затем описал дугу в воздухе, спустился к полу, а оттуда взмыл к потолку.

Вскоре он уже порхал по комнате не хуже бабочки и выписывал в воздухе различные пируэты.

В один прекрасный момент Куруфинвэ пришло в голову пролететь меж подвесок хрустальной люстры (это вроде бега с препятствиями, только в воздухе). Отказываться от своих идей Пламенный Дух не любил и посему приступил к осуществлению своего плана.

Воспарив к потолку, Фэанаро подлетел к люстре и влетел прямиком в "хрустальный лес" подвесок.

Летать среди блестящих и сверкающих хрустальных подвесок оказалось очень увлекательно. Пламенному понравилось, и он решил не вылетать из люстры.

Но в один момент что-то пошло не так.

Фэанаро запутался в подвесках. То есть сначала он просто зацепился за одну, но, пытаясь от неё отцепиться, запутался в других и так и повис на люстре под потолком. Попытавшись вылететь из переплетения хрустальных нитей, Куруфинвэ обнаружил, что запутался основательно и выбраться не может.

— Tauli Kementario! — воскликнул он и попытался освободиться, но только сильнее застрял, — Чтоб тебя, ulundo! Uvanimo, a nyara Námo ambarlya!

"Неужели мне так и придётся висеть здесь, пока Арьо не вернётся?" — подумал Пламенный Дух, — "А если он надолго ушёл? Нет, надо хотя бы попытаться..."

Подумав так, нолдо изо всех сил забился в переплетении подвесок, но толку от этого было не больше, чем от попыток достать звёзды из озера, в котором они отражаются.

Вконец обессилев, Фэанаро подобно ветоши бессильно повис на люстре и прикрыл глаза.

"Надеюсь, Арьо скоро вернётся."

*

Арьо вернулся нескоро.

Он вошёл в покои, неся в руках стопку каких-то бумаг. Вид у него был весьма уставший.

— Нарьо, я вернулся! Нарьо? Ты где?

— Я здесь, — донеслось откуда-то сверху. Ингалаурэ поднял голову и увидел в переплетении хрустальных подвесок люстры маленькое создание с крылышками, как у бабочки.

— Фэанаро?! Ты как туда залез? — опешил король.

— Это самый важный вопрос, который должен быть решён немедленно? — сварливо поинтересовался Куруфинвэ.

— Нет, просто...

— Быть может, ты соизволишь снять меня отсюда? Я знаешь сколько тут нахожусь?

— Давно, наверное?

— Очень давно! По крайней мере, так кажется мне, висящему здесь уже Эру знает сколько!

— Подожди, я сейчас сниму тебя оттуда, — сказал Арафинвэ.

Он прошёл в покои, поставил бумаги на письменный стол и взял стул.

— Как ты умудрился там застрять? — вопрошал Ингалаурэ, ставя стул под люстрой и вставая на него, — Ладно, сейчас я тебя распутаю.

Стоя на стуле, эльда стал осторожно распутывать подвески, попутно распинаясь:

— Вот что это такое: эльда Эру знает сколько сидел в кабинете, подписывал бумаги, устал, а вместо того, чтобы спокойно отдохнуть, вынужден распутывать подвески на люстре, потому что это крылатое чудо взяло и запуталось в них! Вот что это такое, кто-нибудь, скажите мне на милость?..

Наконец Арафинвэ сумел освободить Фэанаро из плена хрустальных подвесок. Он посадил нолдо обратно на стол, поставил стул на место и уселся на него.

— А теперь объясни мне, Фэанаро, — обратился Ингалаурэ к брату, — Как ты умудрился запутаться в люстре?

— Ну... Я учился летать, решил пролететь сквозь подвески и запутался в них. Это если коротко.

— Ясно всё с тобой... Почему ты меня не подождал?

— Мне не терпелось попробовать свои крылышки в деле, вот я и решил полетать... Я же не думал, что так получится!

Ингалаурэ заглянул Пламенному Духу в глаза.

— Фэанаро, — тихо произнёс он, — Не делай так больше, ладно?

— Хорошо, Арьо, не буду.

— Кстати, а где ты спать-то будешь? Не на люстре же? — Арьо усмехнулся.

— Не-ет, с меня общения с люстрой хватило! На столе тоже спать не буду, даже не думай!

— Да я шучу, конечно, не будешь спать на люстре! И на столе тоже. Надо подумать, что можно сделать.

Ингалаурэ встал, подошёл к платяному сундуку, открыл его и стал там рыться.

Фэанаро, взмахнув крылышками, вспорхнул со стола, подлетел к брату и устроился на крышке открытого сундука, болтая ногами.

*

Прошло некоторое время, за которое королевские покои приобрели вид ателье, в котором кто-то учинил грандиозный погром.

Арафинвэ перерыл платяной сундук, нашёл целую кучу всякого хлама, оставшегося там от Артанис (которая за время жизни в Тирионе забила все свои шкатулки и сундуки и приспособила для хранения своих предметов для рукоделия платяной сундук Ингалаурэ), и наконец придумал, что делать.

Он взял блюдечко, похожее на пиалку, и поставил его на прикроватный столик. Затем выудил со дна платяного сундука пачку ваты и распотрошил её. Под скептическим взором Пламенного Духа напихал вату в блюдце. Затем достал некогда принадлежавшую Нэрвен шкатулку с различными предметами, необходимыми для шитья, открыл её и стал изучать содержимое. Потом достал какой-то шёлковый лоскуток небесно-голубого цвета и постелил в блюдце поверх ваты.

— Ты, братец, уж извини, но позволь спросить, что ты делаешь? — поинтересовался Фэанаро.

— Делаю тебе местечко для сна, — пояснил Арафинвэ.

— По-твоему, я должен спать в тарелке? — брови Куруфинвэ поползли наверх.

— Одну ночь придётся потерпеть, а завтра я что-нибудь придумаю. Хотя было бы проще, если бы ты хотя бы сегодня переночевал в цветке.

— Вот сам в цветке и ночуй! — последовал ответ.

— Я туда не помещусь, — отозвался Ингалаурэ, — И если не хочешь спать на столе или в цветочной вазе, то не возмущайся.

Фэанаро ничего не ответил и молча продолжил наблюдать за действиями брата. Тем временем король валинорских нолдор взял ещё какие-то лоскутки шёлка, сложил из них некое подобие подушки и положил в блюдце. Потом достал ещё один кусок шёлка и постелил туда же.

— Вот и всё, — сказал он, — Кровать для маленького крылатого чуда готова.

— Ты бы ещё мне ореховую скорлупку поставил и лепестки цветов туда постелил, — Пламенный Дух вложил в голос всю свою иронию.

— Что... Ах, точно! Ты имеешь ввиду ту сказку про маленькую эллет, рождённую из цветка?

— Да. Мои дети узнали её от твоих, а те научились от синдар. А откуда ты знаешь про эту сказку?

— Так моего Финдэ Намо из своих Чертогов выпустил, и он мне всё рассказал.

— Ааа, понятно! Ну, по крайней мере, я не буду спать в цветке или ореховой скорлупе, это уже хорошо, — пошутил Фэанаро и залез в сделанную Арафинвэ "кроватку", — Неплохо. Но всё-таки постарайся завтра сделать что-то более подобающее.

— Хорошо. Обустраивайся пока, а я пойду в купальню, — сказал Арьо и вышел.

Глава 6

Спустя какое-то время Арафинвэ вернулся, переодетый в шёлковую пижаму, на ходу расчёсывая свои золотые кудри позолоченным гребешком.

Ингалаурэ погасил свет, оставив только светильник на том же прикроватном столике, на котором стояло блюдце, являющееся кроватью Фэанаро. Затем забрался в свою кровать, взял со столика газету "Валинорский вестник" и стал читать.

— Что пишут? — поинтересовался Фэанаро, который в буквальном смысле находился в своей тарелке.

— Как всегда, — отозвался Арафинвэ, — Эру знает что творится. В Альквалондэ опять какая-то парочка влюблённых угнала корабль, чтобы устроить романтическую прогулку на море при свете звёзд... Майар Тулкаса требуют, чтобы их отпустили в Средиземье якобы для повышения квалификации, а на деле им просто в Валиноре скучно... В Чертогах Намо опять твои дети творят не пойми что...

— Какие именно и что на этот раз? — с интересом спросил Куруфинвэ.

— Тут не уточняется. Написано просто: "Фэанариони хулиганят в Чертогах Мандоса" и бла-бла-бла.

— Что бы они там не творили, пускай продолжают в том же духе, — с улыбкой сказал старший (во всяком случае, он таковым являлся до попадения в Мандос, а ныне вообще не понятно, что и как) Финвион.

— Зачем? Чтобы Чертоги рухнули?

— Если моих детей прежде не выпустят, то да.

— Ты хочешь, чтобы в моих покоях появились ещё семеро таких наполовину эльдар, наполовину бабочек, как ты?

— А ты имеешь что-то против?

— Нет, почему же... — рассеянно отозвался Ингалаурэ и вдруг, прочитав в газете что-то удивительное, воскликнул: — Ого! Ничего себе!

— Что такое? — подскочил Фэанаро.

— Нолофинвэ тоже выпускать собираются!

— Ну что же, твои чаяния по поводу увеличения количества полу-эльдар, полу-бабочек сбываются, — иронически заметил Пламенный Дух.

— Я не... — тут раздался стук в дверь, — А, ладно. Кто там ещё? — крикнул Арафинвэ.

Дверь приоткрылась, в покои заглянул запыхавшийся и изрядно помятый молодой нолдо с кипой бумаг в руках.

— Алмарион? Что случилось? — удивился король нолдор.

— Мой король, там...

— Где — "там"?

— В зале совета, мой король, в зале совета. Там, значит, скандал!

— Что такое? — Ингалаурэ отложил газету.

— Советник Эленнаро огрел переписчика Лотэлиндо по голове чернильным прибором за то, что Лотэлиндо разлил чернила на бумаги...

— И что? Это вроде не настолько важная тема, чтобы беспокоить меня посреди ночи.

— Я понимаю, мой король, но дело в том, что... — Алмарион замялся.

— Что? Ну говори, не тяни!

— Это были ваши бумаги, — тихо сказал Алмарион, невинно хлопая глазками.

— Что?! — Арафинвэ вскочил.

— Переписчик Лотэлиндо разлил на ваши бумаги чернила, — смущённо и невинно улыбаясь, произнёс Алмарион.

Фэанаро вспомнил, что это тот самый Алмарион, сын писца, который был ещё эльфёнком, когда произошёл Исход Нолдор.

"Должно быть, сейчас он тоже стал писцом," — догадался Куруфинвэ.

— Фэанаро, я пойду разбираться, жди меня здесь и на люстру не залетай, — Ингалаурэ накинул королевскую мантию поверх пижамы и следом за Алмарионом покинул покои.

Какое-то время Фэанаро ждал Ингалаурэ, но, видимо, разбирательство затянулось, и Пламенный Дух, не дождавшись возвращения брата, заснул в своём блюдце.

А Арафинвэ возвратился уже под утро.

Глава 7

Арафинвэ вернулся уже под утро и сразу заснул.

*

Проснувшись утром, Фэанаро сначала решил, что, всё, что было до этого — просто сон. Но, оглядевшись, он понял, что он на самом деле имеет маленький рост и крылышки.

Памятуя о ночных событиях, Куруфинвэ решил не будить спящего Ингалаурэ и самостоятельно добыть себе завтрак. И для этого следовало отправиться в Трапезную.

Он выпорхнул из свого блюдца и подлетел к двери. Изо всех сил толкнул её. Дверь не поддалась. Некоторое время попихав без толку дверь, Фэанаро через окно покинул покои, благо окно было открыто.

В юности Пламенный Дух нередко гулял по Тириону, в том числе и в окрестностях дворца, и поэтому окно Трапезной отыскал хоть и не сразу, но относительно быстро.

Куруфинвэ влетел в просторную залу, где стояли длинные столы, а у стены перпендикулярно им стоял Главный стол, за которым трапезничали король и его приближённые.

На столах ничего похожего на еду видно не было — обслуживатели только расставляли посуду. Однако Пламенный Дух не собирался ждать, пока накроют на столы, и потом привлекать к себе лишнее внимание посетителей Трапезной.

Фэанаро, знавший тирионский королевский дворец как свои пять пальцев, помнил, что где-то сбоку от Главного стола находится дверь, ведущая на королевскую кухню.

Нолдо с крыльями бабочки подлетел к этой двери, которая была открыта, так как эльфы-официанты накрывали на столы, и влетел в кухню.

На кухне, как обычно, царили шум, суета и суматоха. Повара сосредоточенно готовили завтрак, поварята сновали туда-сюда.

Куруфинвэ, стараясь остаться незамеченным, подлетел к дальнему кухонному шкафчику и попытался открыть дверцу.

Дверца не поддалась ни с первого раза, ни с пятого, ни с двадцать пятого. Немного подумав, Фэанаро перестал отрывать позолоченную ручку и вместо этого взялся за край другой дверцы и что было сил толкнул эту дверцу (ясное дело, не обратив внимания на приклеенный на ней лист бумаги с надписью: "Дверца сломана. Не трогать!"). Дверца со скрипом открылась и тут же закрылась. Пламенный Дух толкнул её снова и, когда она открылась, быстро влетел вовнутрь. Дверца захлопнулась.

Фэанаро, стоящий на полочке шкафчика, огляделся. Вокруг стояли баночки со специями и приправами. Куруфинвэ из любопытства открыл одну, для чего ему понадобилось встать на цыпочки и изо всех сил толкнуть крышку. Стеклянная крышка со звоном упала на пол (если так можно назвать поверхность полки, которая, несомненно, для Фэанаро была полом). Пламенный Дух уцепился руками за край баночки и повис на нём, желая заглянуть внутрь, но... но перевесил. Баночка, в которой находилась смесь перцев, опрокинулась прямиком на маленькое крылатое создание.

*

Когда в кухонном шкафчике ни с того ни с сего раздаются стуки, звоны, лязг, дребезг и кто-то чихает, это вызывает недоумение.

Именно это чувство и возникло у поварёнка Тьелпэлиндо, когда он пробегал по кухне с подносом, чтобы передать его официанту, а в шкафчике со специями вдруг послышался непонятный шум.

Тьелпэлиндо всучил поднос пробегавшему мимо другому поварёнку, взял табуретку, поставил её возле стола, над которым находился этот шкафчик и встала на неё. Взялся за ручки дверец, глубоко вдохнул, набираясь смелости, и решительно их распахнул. То, что происходило дальше, не поддаётся никакому описанию.

С превеликим звоном, лязгом и грохотом из шкафа вывалилась непонятная куча всего — банки, склянки, пакетики со специями и приправами, которые почему-то были разбиты или открыты, и специи разлетались во все стороны. Отчаянно чихая на всю кухню, Тьелпэлиндо свалился с табуретки.

Разумеется, дикий грохот привлёк внимание всех, кто находился на кухне. С возгласом "Тьелпэлиндо, негодник!" один из поваров кинулся к поварёнку, схватил его за шиворот и поднял с пола.

— Ты что сотворил, мелкий пакостник?

— Это не я, оно само!

— Что само? Все специи сами разлетелись?!

— Да! Я открыл, а оно всё вывалилось!

— А зачем ты открыл?

— Там чихал кто-то и что-то звенело!

— Это ещё что за ерунду ты мне тут втираешь под видом правды? А ну быстро марш мыть посуду!

— Право же, уважаемый...

— Живо!

Тьелпэлиндо поспешно подбежал к раковине и взялся за исправительную работу.

Намыливая и драя губкой очередную серебряную чашу, поварёнок увидел, как под потолком пролетела, вероятно, бабочка с полупрозрачными красными крыльями. Но бабочка эта была очень похожа на эльда в миниатюре.

— Что ты на потолок смотришь? Люстры первый видишь или лепнину? Работай давай! — донеслось от другого стола.

Тьелпэлиндо тряхнул головой, убеждая себя, что ему показалось, и вернулся к мытью посуды.

*

Фэанаро побывал и в других шкафчиках, но после инцидента со специями он был осторожен и не стремился изучать содержимое баночек со специями, приправами, чаем или чём-либо ещё.

В один прекрасный момент он тем же способом открыл очередной шкафчик и залетел вовнутрь. Для конспирации прикрыл за собой дверцу и огляделся.

В этом шкафчике также стояли всевозможные стеклянные банки и другие ёмкости, но содержимое их отличалось от содержимого тары в других шкафчиках. В этих ёмкостях хранились не специи и не чайная заварка, а всевозможные зефирки, мармеладки, безе, печеньки, карамельки... Короче говоря, Куруфинвэ оказался в шкафчике, где хранились всевозможные сладости. Тут же стояли стеклянные сосуды — по всей видимости, с топпингами и сиропами для мороженого, десертов и напитков.

"О-о-о... Кажется, я нашёл, что мне покушать," — в Пламенном Духе проснулся сладкоежка.

Первым делом он принялся за банку с теми маленькими зефирками, которые люди называют "маршмэллоу". Крышка на ёмкости со сладостями оказалась не такой, как на банках со специями, и просто так откинуть её не получилось. К тому же банка была раза в полтора выше Фэанаро.

Тогда Пламенный Дух толкнул банку. Та со стуком и звоном упала. Куруфинвэ быстро разобрался с замочком, на который закрывалась ёмкость, и почти сразу крышка была открыта, а маленькие зефирки рассыпались по полке.

Может, для эльфа нормального эльфийского роста маршмэллоу и были маленькими, а для Фэанаро они были в самый раз. Маленький крылатый эльф взял одну зефирку и стал есть её, как бутерброд или сэндвич, держа двумя руками.

"Интересно, что у Арьо в шкафчике хранится?" — подумалось поедаюшему маршмэллоу Пламенному Духу, который вдруг вспомнил, что похожий шкафчик имелся в покоях Арафинвэ, — "Надо будет проверить, вдруг тоже сладости!"

Поев зефирок, Куруфинвэ точно таким же манером открыл ещё пару банок: одну с безе, другую — с мармеладными мишками. Затем поел шоколадной крошки и различных посыпок для десертов и мороженого, сгрыз две или три песочные печеньки с шоколадной крошкой, погрыз кубик сахара и устроился на пакете с маршмэллоу, вальяжно закинув одну ногу на другую.

Теперь он, грызя конфетку-карамельку, размышлял, как же доставить всё это сладкое богатство в покои к Ингалаурэ.

*

Разумеется, звон и стук в кухонном шкафчике не могли не привлечь внимания поваров.

Повар Лаурэлассэ, который готовил яичницу на столе возле шкафчика со сладостями, услыхал в этом шкафчике подозрительные звуки и насторожился. Сначала он думал, что ему послышалось или что это просто на кухне шумно. Но когда в шкафу что-то в очередной раз с громким звоном упало, Лаурэлассэ убедился, что ему не кажется.

Повар взял табуретку, поставил её возле стола и взгромоздился на неё. Решительно распахнул дверцы шкафчика... И увидел маленького эльфа с крыльями бабочки, который по-королевски возлежал на пакете с клубничными маршмэллоу, с видом "я тут барин" закинув одну ногу на другую, и грыз печеньку. Лаурэлассэ ошалело вылупился на эльфа с крылышками. Эльф с крылышками поперхнулся, замер и уставился на него.

Какое-то время повар и крылатый миниатюрный эльф неподвижно пялились друг на друга, соревнуясь, кто больше вылупит свои ясные очи. Потом Лаурэлассэ кое-как вышел из ступора, закрыл дверцы шкафчика и слез с табуретки.

"Нет, мирувора больше пить не буду. Даже на пирах. Разве только если Манвэ прикажет..." — подумал повар, возвращаясь к плите и видя, что, пока он играл в гляделки с крылатым созданием в шкафчике со сладостями, яичница превратилась в нечто чёрное и напоминающее уголь. Осторожно потыкав это нечто лопаточкой, Лаурэлассэ понял, что оно к тому же вполне может соревноваться по твёрдости с дубовой столешницей, на которой он работал. А попытавшись отодрать его от дна сковородки, окончательно убедился в том, что день сегодня не задался — то эльфы с крылышками мерещатся, то яичница решила превратиться в уголёк...

— М-да-а-а... — протянул повар, убирая в сторонку сломанный скребок, которым пытался поддеть яичницу.

— Что там, Лаурэлассэ? — спросила от соседнего стола повариха Эленлилтэ.

— Да вот, яичница пригорела, — отозвался повар, стуча лопаткой по дну сковородки, перевёрнутой кверху дном, — И не хочет отцепляться от сковородки!

Эленлилтэ (к которой, надо сказать, Лаурэлассэ был неравнодушен) подошла к столу и взглянула на сковородку, к которой намертво пригорело нечто, которое должно было быть яичницей, но по итогу являло собой упёртый кусок угля.

Какое-то время эльфийка с интересом наблюдала, как повар всеми мыслимыми и немыслимыми способами пытается отколупать упрямый кусок угля от сковороды, а потом спросила?

— Ты пробовал его водой отмочить?

— Нет, а что?

— Попробуй, авось получится. Поставь сковороду в раковину, налей туда моющего средства и залей горячей водой, — посоветовала Эленлилтэ.

Повар так и сделал. Кусок угля вроде бы начал постепенно отмокать.

Эльфийка вернулась к своему столу и принялась крошить фрукты.

Надо сказать, что закрыть кран Лаурэлассэ забыл по причине столь близкого присутствия Эленлилтэ. А когда спохватился, раковина уже была переполнена водой. Слив был закрыт сковородой. Лезть в воду повар не захотел и решил: "Пускай сначала эта яичница отмокнет, потом уже сковородку достану".

В шкафчике послышалась какая-то возня, словно там кто-то рылся. Лаурэлассэ обернулся и уставился на шкафчик. Шуршание прекратилось. Но едва нолдо отвернулся к своему столу, как в шкафчике раздался звон, будто что-то упало. Повар резко обернулся к шкафчику. Затем снова встал на табуретку и распахнул дверцы. Глазам его предстала картина, которая окончательно убедила его в том, что странный гость в шкафчике ему не померещился.

Миниатюрный эльф с крылышками стоял подле опрокинутой банки с разнообразными мармеладками всех форм, цветов и размеров, обернувшись и огроменными глазами пялясь на повара. Повар поспешно захлопнул дверцы, слез с табуретки и вернулся к раковине, чувствуя, что у него начинает дёргаться глаз.

В раковине Лаурэлассэ ждала ещё одна неприятная новость. Кусок угля, которому полагалось быть яичницей, размок. Это, конечно, было хорошо, но кусочки сгоревшей яичницы теперь плавали по всей раковине.

Нолдо тяжело вздохнул, взял сито и стал вычёрпывать из воды ошмётки яичницы.

— Лаурэлассэ, что случилось? — спросила Эленлилтэ, — Уголь не размок? — на этой фразе она еле сдержала смех.

— Размок, — печально отозвался повар, — И даже чересчур. Плавает теперь по всей раковине, как в бассейне, а мне его вычёрпывать...

— Так ты сковороду из раковины вытащи и слив открой, пускай себе стекает вместе с водой.

— Ага, чтобы мне потом главный повар выволочку устроил за забитую раковину? Нет уж, лучше буду вычёрпывать.

Выуживая из раковины несостоявшуюся яичницу, Лаурэлассэ вдруг услышал, как скрипнула и хлопнула дверца шкафчика. Он резко обернулся. Подозрительным взглядом посмотрев на шкафчик, подошёл к табуретке и взобрался на неё. Сделал глубокий вдох и открыл дверцы. В шкафчике никого не было, но там царил форменный беспорядок — по всем полочкам валялись опрокинутые банки и разкиданные сладости.

Подозрительно осмотрев шкафчик, нолдо прикрыл дверцы и подпёр их спиной.

— Эй, Лаурэлассэ, ты чего там застыл? Боишься, что домовой вылезет? — со смехом спросил у него главный повар.

Лаурэлассэ открыл было рот, чтобы ответить, но вдруг заметил медленно и неровно летевшее по кухне создание, похожее на бабочку с полупрозрачными красными крыльями, несущее пакетик с разноцветными мармеладками.

— Что ты там увидел? — недоумённо спросил главный повар. Лаурэлассэ сполз с табуретки и осел на пол. Эленлилтэ выплеснула на него стакан ледяной воды, нолдо пришёл в себя, поднялся на ноги и направился к выходу.

— Лаурэлассэ, ты куда? — спросила Эленлилтэ.

— В Лориэн!

— Зачем? — изумился главный повар.

— На курс восстановления душевного равновесия! — авторитетно заявил Лаурэлассэ и вышел.

________________________________

Кому интересно:

Laurelassë — "золотой лист" (от laurë — "золото" и "lassë" — "лист, листва"; может быть и женским именем, и мужским).

Elenliltë — "звёздный танец" (от "elen" — "звезда" и "liltë" — "танец, пляска")

Tyelpelindo — "Серебряный певец" или что-то в этом роде (от "tyelpë/telpë" — "серебро" и "lindo" — "поющий"; женский вариант имени — Tyelpelindë)

Глава 8

Арафинвэ проснулся, умылся, переоделся в королевское одеяние, привёл себя в порядок и позвал:

— Нарьо! Пойдём завтракать!

Ответа не последовало. Ингалаурэ заглянул в блюдце-кроватку Фэанаро. Пламенного Духа там не было.

— Нарьо, ты где?

Осмотрев покои и заглянув во все места, где мог бы спрятаться миниатюрный нолдо с крылышками, Ингалаурэ пришёл к выводу, что Фэанаро в комнате нет. Но где же тогда он?

Арафинвэ заволновался. Мало ли что могло случиться с маленьким крылатым созданием — от нападения кошки до банального удара мухобойкой.

Король нолдор присел за стол, подперев голову руками, и стал думать, где теперь искать Куруфинвэ. Вдруг раздался глухой стук. Златовласый король поднял голову и увидел неизвестно откуда свалившийся пакетик с разноцветными мармеладками. А спустя мгновение на стол плюхнулся обессиленный Фэанаро, который, по-видимому, и принёс этот пакет.

— Нарьо! — радостно вскрикнул Арафинвэ и прижал опешившего крылатого нолдо к себе.

— Эй! Ты что творишь? — недовольно воскликнул Куруфинвэ.

— Нарьо, Фэанаро..! — на все лады повторял Ингалаурэ, — Куда ты запропастился? Я уже думал идти тебя искать!

— Брось, Арафинвэ, — сказал Пламенный Дух, отстраняясь.

— Нарьо, я так переживал... Где ты был?

— На королевской кухне, — последовал ответ.

— Что ты там делал? — изумился Ингалаурэ.

— Я там завтракал.

— Вот как. И что же ты ел на завтрак?

— Потом расскажу. А я вот, сладостей нам принёс! — Фэанаро махнул рукой на пакетик мармеладок, — Еле донёс, чтоб ты знал.

— Ты хочешь сказать, что тащил пакет сладостей из кухни сюда?! — опешил Арафинвэ.

— Ну да.

— Фэанаро... Нарьо, брат мой, ты бы мог попросить меня...

— Ты к тому времени, как я отправился на кухню, ещё спал.

— Но таскать пакеты сладостей на такие расстояния... С твоим-то ростом...

— Арьо, брось, я почти не устал, — соврал Пламенный Дух.

— Да, и поэтому ты свалился ко мне на стол, как яблоко с дерева? — Арьо вложил в эти слова всю свою иронию и сарказм.

— Кстати, а что у тебя в шкафчике? — вдруг спросил, меняя тему, Куруфинвэ.

— Да так, ничего... Всякая мелочь — сахар там, сладости... А почему ты спрашиваешь?

— Просто так, интересно стало, — сказал Фэанаро, а сам подумал: "Ага... Надо будет заняться этим шкафчиком...".

— Я сейчас завтракать пойду, ты со мной пойдёшь или тут останешься?

— Тут посижу, я-то уже позавтракал.

— Кстати, ты мне так и не рассказал, что же ты там кушал.

— Сначала иди позавтракай, а то сытый голодному не товарищ. Негоже сытому рассказывать голодному, что же он ел на завтрак.

— Хорошо, тогда я пойду в Трапезную. Только ты никуда не уходи и не улетай, сиди здесь или иди со мной!

— Хорошо, Арьо, буду сидеть здесь.

Ингалаурэ подошёл к сундуку, надел венец и вышел из покоев.

А Фэанаро только этого и ждал. Едва за Арафинвэ захлопнулась дверь, как Пламенный Дух вылетел в окно и полетел гулять.

Глава 9

Примечание:

Туивана, Туилэрэ, Тари-Лайси (Tuivana, Tuilerë, Tári-Láisi) — имена Ваны, приведённые в "Книге Утраченных Сказаний".

_____________________________

В Круге Судеб сидели Валар и наблюдали за происходящим по большому настенному палантиру, который Пришедшие Следом называют непонятным для Айнур и Перворождённых словом "телевизор". Впрочем, эти Второрождённые — те ещё любители придумывать всякие словечки.

Валар сидели на диване ели конфеты, фрукты, семечки и попкорн и запивали всё это соком и газировкой. На другом диване, а также в креслах и на ковре на полу сидели майар.

— Я уверен, добром это не кончится, — мрачно изрёк Намо, которому, как и всем остальным, очень шли очки, одно стекло которых было синим, а второе — красным.

— Намо, не будь занудой, — сказала Ниэнна, кидая в брата фантиком. В последнее время вся её печальность куда-то улетучилась; Валар не без оснований подозревали в этом Ирмо.

— Ниэнна дело говорит, — булькнул Ульмо.

— Может, вы соизволите меня послушать? — спросил Мандос, доставая из-за отворота мантии фантик, комкая его и кидая в Ниэнну.

— Может, — сказал Аулэ, — Но имей в виду, твои слова сейчас весомости не имеют, как и ты — своего авторитета.

— Что? — от удивления Владыка Судеб даже привстал с дивана, — Это ещё почему?

— Ты в этих очках выглядишь не авторитетно! — пояснила Вана, запуская руку в Нэссино ведёрко попкорна.

— В каких ещё очках...? А, в этих! — Намо снял свои двухцветные очки.

— Надень обратно, — сказал Ирмо и нахлобучил Ниэнне на голову бумажный пакет из-под яблок. Та сняла с головы пакет, напялила его Лориэну на тыковку и, пока тот снимал "головной убор", поменяла местами свой солёный попкорн и его карамельный.

Намо хотел возразить, но Вайрэ многозначительно на него посмотрела, и он послушно надел очки обратно.

— Ребята, не мешайте смотреть, — сказал Манвэ, — Варда, поделись конфеткой, а? Мне вишнёвую.

Элентари полезла в пакетик с конфетами.

— Лови, — кинула она Королю Арды конфету в лоб.

В это время Лориэн полез в ведёрко и кинул в рот целую горсть попкорна. Сначала Владыка Грёз не понял, что не так, а потом до него начало доходить.

— Ниэнна! — воскликнул Ирмо, забрал у сестры карамельный попкорн и вернул ей солёный. Валиэ показала ему язык.

— Ребята, не шумите, — сказал Манвэ, — Намо, что ты там хотел сказать?

— Я хотел сказать, что добром это всё не кончится, — сказал Мандос, стараясь не обращать внимания на то, что сидящие по бокам от него Вайрэ и Ниэнна перекидываются фантиками.

— Что именно? — уточнил Сулимо.

— Мы выпустили Фэанаро, так? — Намо сделал глоток пепси-колы, — И что из этого вышло?

— Что? — спросил Тулкас.

— И как это называется?

— Как? — спросил Астальдо.

— Вот о том же и я говорю, — подытожил Владыка Судеб и кинул в рот несколько зёрен попкорна, давая всем понять, что всё высказал. Валар ржали в кулак над этим весьма содержательным диалогом Намо и Тулкаса.

— И всё-таки, нельзя ли поподробнее? — попросил Король Арды, который из этого диалога ничего не извлёк. Мандос пустился в объяснения.

— Вы видели, что он учинил на кухне? — все согласно кивнули, — И я уверен, что он способен и на большее. Сейчас он полетел гулять, и он не он будет, если не найдёт на свою... гм... голову приключений. Я не удивлюсь, если он залетит на Вингилотэ, там покусает Эарендиля и заберёт Сильмарилль.

Фраза про "покусает Эарендиля" вызвала смех почти у всех.

— И что ты предлагаешь делать? Приставить к Эарендилю майар Тулкаса? — иронически спросил Король Арды.

— Можно и так, но вряд ли Эарендиль будет рад. И потом, допустим, мы приставим к Эарендилю майар Тулкаса, но ведь Фэанаро всё равно найдёт приключений на свою... голову.

— И?

— Таким образом, надо не приключения от Фэанаро ограждать, а Фэанаро от приключений, — подвёл итог Владыка Судеб и надкусил персик.

Это заключение произвело фурор. Поднялся невообразимый гвалт. Йаванна, Ниэнна, Вана и Нэсса захлопали в ладоши. Тулкас, Оромэ и Аулэ одобрительно забарабанили по подлокотникам тронов, а Тулкас и Оромэ даже затопали ногами. Алдарон при этом потрясал кулаком. Вайрэ замахала своим макраме. Ульмо забулькал и устроил гейзер в графине с водой; струя воды ударила прямо в люстру. Ирмо скромно похлопал в ладоши. Одним словом, все выразили своё одобрение, согласие и восторг, кто как умел. Намо в это время невозмутимо ел персик.

— Я одобряю твою идею, Намо, — сказал Манвэ, когда гвалт немного улёгся, — Теперь нужно решить, как воплотить её в жизнь. Ваши предложения?

— Приставить майар Тулкаса к Фэанаро? — предложила Йаванна.

— Палуриэн, не смеши мои тапочки, — сказал Манвэ, — Нэсса, не надо плясать на месте! Ты на общем диване сидишь, а не на своём троне! Астальдо, скажи ей!

— Нэссочка, не слушай его, он редиска, — сказал жене Тулкас.

— Тулкас! Я не это просил сказать!

— Ты не уточнил, что надо говорить! — развёл руками Астальдо. Манвэ сделал жест, который те же самые Второрождённые именуют словом "фейспалм".

— О Эру... Ладно, какие ещё есть идеи?

— Следить за Фэанаро, — высказался Алдарон.

— Как именно следить, Оромэ? Когда у тебя будет конкретная идея, тогда скажешь. Следующие предложения?

— В Мандосе его запереть! — раздался возглас с майарского дивана.

— Это кто такой умный? — Манвэ посмотрел на Олорина, — Олорин, потом возьмёшь метлу и подметёшь все огрызки и шелуху, которые ты там насыпал. Ещё есть идеи?

— Наверное, Фэанаро просто скучно одному! — высказалась Нэсса, — Ему нужна компания! С крылышками, как он!

— Я согласна! — сказала Вана.

— Хм... — Сулимо задумался, — Очень даже может быть... Возможно, Нэсса, ты права!

— Предлагаю выпустить из Мандоса его детей, — улыбнулась Эстэ.

— Ты что такое говоришь? — Король Арды побелел, — Чтобы ещё семеро... нет, восьмеро таких же крылатых эльфов нарушали спокойствие Благословенных Земель? Нет, выпускать надо кого-то интеллигентного и воспитанного, от кого поменьше проблем. Того же Айканаро.

— Айканаро не хочет, — сказал Намо, — я с ним вчера беседовал, он сказал, что до конца Арды из Чертогов не выйдет.

— Бедняжка, тоскует по своей возлюбленной, — всхлипнула Ниэнна.

— Можно Ангарато, — сказала Йаванна.

— Ангарато — нельзя. В тихом омуте черти водятся.

— Черти у него водятся в моих чертогах, — сказал Мандос, — Что ни день, то ссора с Морифинвэ. Я тогда от Карнистира такие выражения слышу, просто уши вянут. Так что я одобряю предложение Палуриэн.

— Почему бы не выпустить Турукано? — спросил Ульмо.

— Турукано — тем более нельзя! — воспротивился Манвэ, — Он понастроит тайных городов прямо под Таниквэтилью, что делать будем?

— Подземные города больше по части Финдарато или Синголло, — сказал Аулэ, — Финдарато мы выпустили, он ничего не понастроил. А Синголло...

— Эльвэ ни в коем случае! Он из тэлэри, вы забыли? — Сулимо протестующе замахал руками.

— Финдекано можно выпустить, — сказал Оромэ.

— Он не согласится, разве что вместе с Нельяфинвэ. А Первый Дом под запретом.

— А Тьелпэринквара почему выпускать нельзя? Он адекватный вроде, — сказала Вана.

— Тьелпэринквар из Первого Дома. А Первый Дом даже не обсуждается, как я уже сказал. Тари-Лайси, ты чем слушала? И вообще, в тихом омуте черти водятся, это тоже уже говорил.

— Если в тихом омуте черти и всё такое, то эту позицию можно ко всем применить, даже к ваниар, — заметила Кементари.

— Палуриэн, не преувеличивай. Ваниар... Скажешь тоже! Да они лучше некоторых из нас себя ведут, — он многозначительно посмотрел на Ульмо.

— А что я? — опешил Вайлимо.

— Ты своим гейзером мне чуть люстру не обрушил! Ладно, ещё идеи?

— Ириссэ можно, — предложила Нэсса.

— Ириссэ нельзя. Она к спокойным и интеллигентным не относится.

— А почему не Нолофинвэ? — спросил Ирмо.

— Лориэн, ты разве не знаешь, какие взаимоотношения у Фэанаро с детьми Индис?

— Ну с Ингалаурэ же он поладил, — слова Сулимо Лориэна не убедили, и Владыка Грёз продолжал стоять на своём.

— Это ещё вилами по воде написано, поладил или нет.

— Мы так ничего не решим, если будем отметать все варианты один за другим, — произнёс Намо и полез в своё ведёрко с сырным попкорном.

— А ты-то сам как думаешь?

— Мне нравятся все идеи. Но больше всего — идея Ирмо.

— Ладно. Какие ещё предложения?

— Я согласна с Ирмо. Почему бы не выпустить Нолофинвэ? — сказала Вайрэ.

— Вижу, за эту идею уже несколько голосов. Кто ещё за то, чтобы выпустить Нолофинвэ?

Подняли руки почти все.

Манвэ вздохнул и сказал:

— Ладно. Раз большинство "за", то так тому и быть. Полагаю, заседание можно считать закрытым.

Глава 10

Примечание:

Melda, melissë — любимая

_______________________

Фэанаро порхал по Тириону и наслаждался жизнью.

На одной из площадей он увидел парочку: эльф и эльфийка, оба с золотыми волосами, сидели на бортике фонтана и болтали.

Эти двое показались ему знакомыми. Он подлетел поближе и присел на край одной из чаш фонтана, стараясь не попасть под струйки воды.

— ...Я ему, значит, говорю: "Ты совсем, Тьелкормо, спятил? Ты хоть думай, что говоришь!". А этот Атаринкэ мне знаешь что сказал? — эльф наклонился к эльфийке и что-то шепнул ей на ухо. Та ахнула и прижала ладошки ко рту.

— Да, Амариэ! Я сам опешил, как услыхал! Чтобы меня, короля Финдарато, обвиняли в подобном... И сказал он это, между прочим, посреди ужина, на весь Обеденный зал, при всём честно́м народе! Опозорил, что называется, на весь Нарготронд! Я ему говорю: "Куруфинвэ, ты что несёшь? Совсем с катушек слетел?". А он знаешь что сделал? Он взял вазочку для фруктов... Золотую, между прочим, ручной работы, драгоценными камнями украшенную... Взял, значит, вазочку, и как кинет через весь зал!

Амариэ ахнула, а Финдарато продолжал:

— Я увернулся, вазочка упала на пол, Эдрахиль её поднял и кидает обратно. Он мне потом говорил, что кинул обратно не с целью попасть в Куруфинвэ, а чтобы вернуть вазочку на стол, где она стояла. Хотя от него всего можно ожидать. А у него с меткостью не очень. И вообще, не я же эту вазочку кидал! И я же не виноват, что там Тьелпэринквар оказался! Попала эта вазочка ему, значит, в тыковку, потому что это не голова, а именно тыква. В голове хоть немного ума есть, а у него, судя по всему, даже этой малости нет, иначе он бы увернулся, а не стоял истуканом. Ой, что началось!.. Какой скандал был, вспоминать страшно! Эти двое, Тьелкормо и Атаринкэ, полезли лупить Эдрахиля, я за него вступился, говорю: "Ребята, все вопросы надо решать словами, а не кулаками!". Эру Единый, что там началось!.. Посуда летает, стулья летают, звон, лязг, крики, грохот, шум, гам... Там и мне досталось, и Эдрахилю, и остальным, кто за главным столом сидел... Артаресто на люстру залез и оттуда стражу зовёт фальцетом, дескать, "караул, драка, дебош, хулиганство, потоп, пожар, наводнение, землетрясение"... Стража в дверях стоит и наблюдает. В итоге всё-таки эту двоицу из Обеденного зала выволокли, но там потом долго пришлось порядок наводить... И самое главное, что эти негодники отказались возмещать нанесённый ущерб! Свалили из Нарготронда и дело с концом!

Амариэ внимательно слушала, ахала и согласно кивала головой.

— Вот бы эту двоицу выпустили поскорее! Я им такое устрою... Я с них троекратно возьму! А не захотят компенсировать, столкну прямо в этот фонтан!

— Правильно, Финдэ, с этими хулиганами только так надо! — одобрила Амариэ, — Ой, мне пора! А то дома волноваться будут, — ваниэ вскочила и покинула площадь.

Вскакивая с бортика фонтана, Амариэ взмахнула своими длинными золотыми волосами, так что Фэанаро свалился в воду.

Очутившись в воде, Пламенный Дух тут же попытался выбраться, но мраморные стенки чаши фонтана были слишком скользкими.

Плеск и шум в фонтане привлекли внимание Финдарато. Инголдо обернулся и увидел маленькое создание с крылышками, барахтающееся в воде. Эльда быстро поймал Фэанаро ладонью и вытащил из воды.

— Ты... Ты и есть Фэанаро? — спросил Арафинвион.

— Как догадался? — сварливо отозвался Куруфинвэ, сидящий на ладонях Артафиндэ, опустив мокрые крылышки.

— Мне отец про тебя рассказал. Как ты умудрился в воду упасть?

— Как-как... Я тут сидел, а твоя melissë твоя вдруг вскочила и меня в воду скинула!

— Она нечаянно! Мы с ней даже не знали, что ты тут сидишь!

— Ладно... Отнеси меня во дворец, в покои Арьо! А то у меня крылышки намокли, я летать не могу.

— Хорошо, — Финдарато встал и направился во дворец.

Глава 11

Примечание:

"Нарьо" — "огонёк".

_____________________________

— О Эру и Валар, куда он запропастился? — восклицал Арафинвэ. Он уже обыскал весь дворец в поисках Пламенного Духа, который куда-то делся.

Фэанаро нигде не было.

Ингалаурэ устало сел на обеденный стол, подпёр голову руками и стал думать, что же могло случиться.

Вдруг дверь открылась, и на пороге предстал Финдарато, который держал в ладонях мокрого крылатого маленького эльфа.

— Atto, вот Фэанаро, — улыбнулся Артафиндэ, протягивая королю эльфа с крылышками.

— Нарьо! Финдэ! — Ингалаурэ не смог выразить свои эмоции словами и просто прижал сына к себе, — Слава Эру и Валар, нашёлся, недоразумение крылатое! Финдэ, где ты его нашёл? — спросил он, отпуская Артафиндэ.

— Он подслушивал нашу с Амариэ беседу, а когда она встала, свалился в фонтан, — поведал Инголдо нехитрую историю, приключившуюся с Куруфинвэ.

— Фэанаро! Как это понимать? Я же сказал тебе сидеть здесь и никуда не уходить!

Фэанаро, стоящий на столе, упёр руки в боки.

— Я не обязан сидеть в четырёх стенах по чьей-то прихоти, Арьо!

— Фэанаро... А, ладно, потом поговорим. Мне в зал советов надо! — сказал король нолдор и вышел.

— Финдарато, — Пламенный Дух посмотрел в глаза Артафиндэ, — Могу ли я тебе доверять?

— Конечно, — Инголдо присел возле стола, чтобы оказаться на одном уровне с Куруфинвэ, — А что такое?

— Никому не скажешь?

— Нет... А что за секрет?

— Я, кажется, стал сладкоежкой, — шёпотом сказал Фэанаро, который в своей прежней жизни ничего слаще тёмного шоколада не ел, в отличие от Майтимо, рыжиков и Тьелпэринквара.

— И что, это такой секрет? — Финдарато попытался сдержать смех.

— Ну... Не рассказывай никому, ладно?

— Ладно. Что ещё от меня требуется?

— Можешь ли ты... как бы это сказать... Снабжать меня сладостями втайне от Арьо?

— Могу ли я? Конечно! — Арафинвион прыснул, но тут же зажал рот ладонями.

— Я тут себе добыл немножко, — Пламенный Дух указал на пакет со сладостями, который так и лежал на столе, — Но надолго этого не хватит, нужны более серьёзные запасы.

— Хорошо... Нарьо. Могу ли я так тебя называть?

— Называй, конечно. Ибо Пламенным меня как-то уже не назовёшь. Скорее Огоньком, — Куруфинвэ улыбнулся.

* * *

Спустя некоторое время, в саду...

— Скажи, Нарьо, каково тебе живётся... вот так? — спросил Артафиндэ, сидящий на скамейке под сенью цветущих деревьев и кустов.

— Вполне хорошо, — ответил Пламенный Дух, точнее, Огонёк, сидевший у Инголдо на плече, — Конечно, очень необычно... Показатели и физические свойства этого хроа очень отличаются от показателей и свойств предыдущего... Центр тяжести, разумеется, другой... Опять же, крылышки эти...

— А... — Финдарато хотел что-то спросить, но Фэанаро продолжал толкать речь:

— ...Колебания воздуха чувствуются гораздо сильнее, вообще всё ощущается по-другому и гораздо интенсивнее, чем ощущалось с прежним хроа. Аэродинамические показатели очень интересные, надо будет это внимательно изучить... Вот, к примеру, форма крыльев... — Куруфинвэ указал на свои крылышки, — Интересно, почему они имеют именно такую форму? Явно же не просто так! А размер? Подставь-ка руку.

Инголдо, который не понимал половины из того, что, по всей видимости, для Фэанаро было очевидным, подставил ладонь. Пламенный Дух перепорхнул с плеча Финдэ на его ладонь и лёг, вытянувшись во всю длину.

— Вот! — он воздел руку с вытянутым указательным пальцем к небесам, — Видишь?

— Э... Что именно..?

— Мой рост. Я свободно помещаюсь у тебя на ладони. Ни выше, ни ниже, ни больше, ни меньше. Золотая середина. Это же явно неспроста?

— Нарьо, Валар решили выпустить тебя из Мандоса. Это не "неспроста", а потому, что они так решили!

— Но они явно не просто так дали мне такое хроа! — Куруфинвэ вскочил и стал распинаться ещё рьянее, — Они могли вернуть мне хроа эльда, могли дать другое. По сути, они и дали мне другое, но именно это! Наверняка есть какая-то причина, почему они поступили так!

— Эру... — Финдарато сделал жест под названием "фейспалм". Фэанаро неисправим, это чистая правда, и никто из Валар, майар или эльдар не преувеличивал, когда так говорил.

Пламенный Дух тем временем вспорхнул с ладони Артафиндэ и теперь летал вокруг, продолжая свои распинательства про аэродинамику и иже с ней.