Noragami - Звучащая песнь

Пролог - Тот кого не видели

Noragami - Звучащая песнь

Зима в этом году выдалась злая.

Ято сидел на перилах моста через реку и смотрел, как ветер гоняет по льду позёмку. Ноги болтались над пустотой, пальцы давно замёрзли даже сквозь старые перчатки, но он старался не обращать внимания. Боги не должны мёрзнуть. Боги вообще не должны ничего чувствовать. Но этот бог, кажется, забыл об этом правиле.

В руке он сжимал помятую бумажку с объявлением. Края обтрепались, текст местами расплылся от влаги, но главное читалось чётко: «Пропал кот Владыка. Нашедшего ждёт вознаграждение». И номер телефона, который Ято уже выучил наизусть.

— Тысяча иен, — пробормотал он, глядя на серое небо. — Тысяча иен за какого-то кота. Я бог, между прочим. Боги не должны ловить котов.

Он помолчал, прислушиваясь к урчанию в животе.

— Но тысяча иен... это же онигири. Много онигири. С лососем. И с огурцом. И вообще...

Резкая вибрация в кармане заставила его вздрогнуть. Ято вытащил телефон — старенькую модель с треснутым экраном — и глянул на дисплей. «Хиёри».

Он сбросил вызов и убрал телефон обратно.

— Не сейчас, — сказал он ветру. — Сначала кот, потом разговоры.

Он спрыгнул с перил и побрёл вдоль набережной в сторону парка, где в последний раз видели Владыку. Ноги скользили на льду, спортивный костюм совсем не грел, но Ято шёл, втянув голову в плечи и бормоча под нос: «Тысяча иен, тысяча иен, тысяча иен...»

Телефон снова завибрировал. Опять Хиёри. Опять сброс.

— Что ей надо? — проворчал он, ускоряя шаг. — Я занят. У меня важная божественная миссия.

Он старался не думать о том, что миссия заключается в поимке кота. И о том, что две недели назад от него ушла Томонэ. И о том, что теперь он совсем один.

Не думать. Идти. Искать кота.

---

Парк встретил его тишиной и пустыми скамейками. Деревья стояли голые, чёрные, будто обугленные. Ято обошёл детскую площадку, заглянул под горку, потыкал палкой в сугробы — ничего.

— Владыка! — позвал он негромко. — Кис-кис-кис... Тьфу, дурацкое имя. Владыка, выходи, я тебя не обижу. Мне просто нужны деньги.

Тишина.

Он побрёл дальше, за гаражи, туда, где стояли старые склады. И там, на крыше одного из них, увидел кота.

Здоровенный рыжий зверь сидел на самом краю и смотрел на Ято свысока с выражением «ну и долго ты будешь меня дёргать?».

— Слезай, дурак, — позвал Ято, задрав голову. — Тебя хозяйка ждёт. Кормить будет. Там тепло, там вкусно, там...

Кот демонстративно отвернулся.

— Ладно, — вздохнул Ято и полез на крышу.

Старая черепица хрустела под ногами, пальцы скользили по обледенелому шиферу, но он лез, цеплялся, матерился сквозь зубы и лез дальше. Кот следил за ним с ленивым любопытством.

— Попался, — выдохнул Ято, ухватив рыжего за шкирку.

Кот взвыл, зашипел, полоснул когтями по руке, но Ято держал крепко. Он спрыгнул с крыши, приземлился на четвереньки, больно ударив колено, и побежал обратно к дороге.

— Тысяча иен, тысяча иен, тысяча иен, — напевал он, прижимая вырывающегося кота к груди.

Кот орал, царапался, но Ято не отпускал. Он выбежал из-за гаражей, пересёк пустырь, вылетел на дорогу...

И в этот момент кот извернулся, вцепился зубами в руку и вырвался.

— Сто-о-ой! — заорал Ято, бросаясь за ним.

Кот метнулся через дорогу. Ято выскочил следом, не глядя по сторонам, не думая, не видя ничего, кроме рыжего хвоста, мелькнувшего на той стороне.

А потом он услышал сигнал.

Громкий. Близкий. Смертельный.

Ято замер.

Школьный автобус нёсся прямо на него. Жёлтый, огромный, несущийся по обледенелой дороге, и водитель уже не успевал затормозить.

Я могу исчезнуть, — мелькнуло в голове. — Стать невидимым, уйти в другой план. Я бог. Меня нельзя убить автобусом.

Но кот был на той стороне. А за котом — тысяча иен. А за тысячей иен — онигири. А за онигири — ещё один день жизни.

Время будто замедлилось. Ято видел приближающийся автобус, видел лицо водителя за стеклом, видел, как кот спокойно усаживается на сугробе и начинает вылизывать лапу.

Вот же тварь, — подумал он.

— Ято!

Голос. Знакомый до боли. До крика.

Он обернулся.

Хиёри бежала к нему. Откуда? Почему? Она же должна быть в школе! Она не должна быть здесь!

— С дороги! — заорал он. — Хиёри, назад!

Но она не слушала.

Она врезалась в него, толкнула изо всех сил, и в тот момент, когда он покатился по обочине, обдирая ладони о лёд, автобус ударил её.

Звук был страшный. Глухой, мокрый, нечеловеческий.

Ято поднял голову.

Хиёри лежала на дороге. Метрах в десяти от него. Автобус остановился, из него уже выбегали люди, кто-то кричал, кто-то звонил в скорую.

Ято смотрел на неё и не мог пошевелиться.

— Хиёри... — прошептал он.

Она не шевелилась.

---

Она очнулась в больнице.

Белый потолок. Белые стены. Запах лекарств, который въедается в каждую клетку тела. Хиёри попробовала пошевелить рукой — получилось. Ногой — тоже. Вроде жива.

— Жива, — раздался голос рядом.

Она повернула голову.

На стуле, развалившись, сидел Ято. Всё в том же спортивном костюме, с грязными волосами, с царапинами на лице и таким виноватым выражением, будто это он попал под автобус, а не она.

— Ято? — удивилась она. — Ты... ты как здесь?

— Я всегда здесь, когда надо, — буркнул он и отвернулся к окну. — Точнее, когда не надо. Но ты...

— Ты меня спас?

— Это ты меня спасла, дура. — Он дёрнул плечом. — Я тебя толкнул? Нет. Я тебя не толкал. Ты сама влетела. Как дура. Зачем?

Хиёри помолчала, вспоминая. Бегущий автобус. Застывшую фигуру на дороге. И почему-то — кота, спокойно сидящего на сугробе.

— Не знаю, — сказала она наконец. — Просто... ты стоял и не двигался. Я испугалась.

— Я бог. Со мной бы ничего не случилось.

— Я не знала.

Ято посмотрел на неё. Долго, странно, будто видел впервые.

— Теперь знаешь, — сказал он тихо.

Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом падал снег.

— У тебя теперь проблема, — сказал он, не оборачиваясь.

— Какая?

— Ты меня коснулась. В тот момент, когда твоя душа... ну, когда ты была между жизнью и смертью. Теперь ты полудух.

— Полу... кто?

— Полудух. Видишь меня?

— Вижу.

— А раньше видела?

— Нет.

— Вот. — Ято вздохнул. — Теперь будешь видеть богов, фантомов, всякую нечисть. И иногда выходить из тела.

— Выходить из тела?!

— Ага. Как сейчас.

Хиёри посмотрела на свои руки. Они были прозрачными. Совсем чуть-чуть, но прозрачными. Она села на кровати, обернулась... и увидела себя. Лежащую с закрытыми глазами, с капельницей в руке.

— Я... я умерла?!

— Нет. — Ято покачал головой. — Ты застряла. Немножко там, немножко здесь. Надо возвращать.

— Как?

— Не знаю. — Он помолчал. — Я бог, а не волшебник. Ну, то есть волшебник, но не в этом.

Хиёри закрыла глаза, сделала глубокий вдох и каким-то внутренним усилием вернулась обратно в тело. Открыла глаза. Ято всё так же стоял у окна.

— Ято, — сказала она. — А зачем ты вообще был на дороге?

— Кота ловил. — Он пожал плечами. — Тысяча иен.

— Тысяча иен?

— Ну да. Заказ. Найти кота. Получить деньги. Купить еду.

Хиёри смотрела на него. На этого странного парня, который называл себя богом, ловил котов за тысячу иен и не знал, как вернуть её в норму. На его поношенный спортивный костюм, на грязные волосы, на усталые глаза.

— Почему ты один? — спросила она. — У богов должны быть помощники. Оружие. Синки, кажется?

— Были, — глухо ответил Ято. — Ушли.

— Все?

— Последняя — недавно. Томонэ. Сказала, что устала от бродячей жизни. Что я никчёмный бог без храма и без денег.

Он отвернулся к окну.

— Она была права.

Хиёри молчала.

— Сейчас я совсем один, — продолжил Ято. — Без синки. Без оружия. Если нападут фантомы — мне конец.

— А я? — спросила Хиёри. — Я могу помочь?

Он обернулся.

— Ты? Ты человек. Полудух, но человек. Ты не синки.

— Но я могу искать.

— Что?

— Души. Ты же говорил, синки — это души умерших. Я могу их видеть. Могу искать.

Ято смотрел на неё.

— Зачем тебе это?

— Ты сказал — 5 иен за желание. — Хиёри улыбнулась. — Моё желание — вернуться к нормальной жизни. А пока я не вернусь... буду тебе помогать. Искать для тебя душу.

Ято молчал долго. Так долго, что она уже решила — откажется.

— Ты дура, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Опасная работа.

— Знаю.

— Могут убить.

— Не убьют. Я живучая.

Он смотрел на неё. На эту девчонку, которая только что чуть не погибла из-за него, а теперь предлагала помощь. На её упрямый взгляд, на ссадины на лице, на торчащие из-под одеяла руки в бинтах.

— Ладно, — сказал он. — Попробуй. Но если что — я предупреждал.

— Договорились.

Ято полез в карман, долго копался в мелочи и наконец извлёк монету в 5 иен. Протянул ей.

— Держи. Задаток.

Хиёри взяла монету. Тёплую от его руки. Маленькую, с дырочкой посередине.

И в этот момент в палату вошла медсестра.

— Хиёри-тян, ты не спишь? — удивилась она. — А с кем ты разговариваешь?

Хиёри посмотрела на неё, потом на пустой стул, на котором только что сидел Ято. На занавеску, которая всё ещё колыхалась от сквозняка.

— Ни с кем, — улыбнулась она. — Сама с собой.

Медсестра покачала головой, проверила капельницу и вышла.

Хиёри сжала монету в кулаке и закрыла глаза.

Буду искать, — подумала она. — Обязательно найду.

Три дня спустя её выписали.

Три дня она училась жить по-новому. Училась не вздрагивать, когда обычные люди проходили сквозь неё (а они проходили, когда её душа выскальзывала наружу без спроса). Училась различать богов и фантомов в толпе. Училась не кричать, когда замечала краем глаза что-то тёмное, скользкое, ползущее по стенам.

Ято появлялся редко. Иногда сидел на крыше школы и смотрел на закат. Иногда ждал у ворот с таким видом, будто случайно проходил мимо. Денег у него по-прежнему не было, и он всё так же мёрз в своём дурацком спортивном костюме.

— Ищи, — говорил он. — Души. Такие, которые застряли. Которые не ушли. Я их узнаю, когда увижу.

— Как? — спрашивала Хиёри.

— Они светятся. Не как фантомы. По-другому.

— А где искать?

— Везде. — Он пожимал плечами. — Они могут быть где угодно.

И она искала.

Ходила по городу, вглядываясь в прохожих, в тени, в углы. Заглядывала в парки, на кладбища, к старым храмам. Ничего.

А потом был этот день.

Хиёри задержалась в школе. Уроки кончились, кружки разошлись, и она бродила по коридорам, делая вид, что проверяет сумку, поправляет шарф, смотрит в окно. На самом деле она думала.

Где искать? Ято сказал — везде. Но где именно?

Она вышла на задний двор. Холодный воздух сразу защипал щёки. Зима не собиралась отступать — сугробы по колено, деревья стоят голые, чёрные, только сосны у забора ещё держат зелень.

Хиёри сделала несколько шагов по расчищенной дорожке и вдруг остановилась.

Что-то было не так.

Она не знала, что именно. Просто ощущение. Тихая грусть, которая накрыла её волной. Не её грусть. Чужая. Та, что сидит в углу и молчит, потому что не смеет просить о помощи.

Хиёри медленно повернула голову.

Под старым деревом, в тени голых зимних ветвей, кто-то сидел.

Мальчик. Поджав колени к груди и обхватив их руками, он сидел прямо на снегу. На нём была старая, великоватая школьная форма, и он был прозрачным.

Не как стекло. Как воздух в морозный день — чуть искажённый, чуть заметный. Если бы Хиёри не знала, куда смотреть — прошла бы мимо.

Мальчик смотрел куда-то в сторону школьных окон. На втором этаже горел свет. Он смотрел на этот свет и не мигал.

Хиёри подошла ближе. Хруст её шагов по насту разнёсся в тишине.

Мальчик вздрогнул. Медленно, будто боясь спугнуть видение, он повернул голову. В глазах его не было надежды. Только вопрос.

— Ты... ты видишь меня? — спросил он.

Голос тихий. Хриплый от долгого молчания.

Хиёри почувствовала, как ком подступает к горлу. Она сделала ещё шаг и присела на корточки прямо перед ним.

— Да, — ответила она. — Вижу.

Конец Пролога

---

Глава 1: Имя в сосуде звук

Глава 1: Имя в сосуде звук

Мальчик смотрел на неё и не верил. Хиёри видела это в его глазах — тот самый страх, который бывает у людей, которых слишком долго не замечали. Страх, что сейчас она моргнёт, отвернётся, уйдёт — и он снова станет пустым местом.

— Ты правда меня видишь? — повторил он шёпотом.

— Правда.

Он молчал. Смотрел на неё так, будто она была призраком, а не он.

— Меня зовут Хиёри Ики, — сказала она как можно мягче. — Я учусь в этой школе.

Мальчик кивнул, но ничего не ответил.

— А ты? — спросила Хиёри. — Как тебя зовут?

Он задумался. Надолго. Будто сам не сразу вспомнил.

— Хикари, — сказал он наконец. — Меня звали Хикари.

— Звали?

Он посмотрел на свои прозрачные руки.

— Я умер, — сказал он просто. — Давно. Я не знаю, сколько времени прошло.

Хиёри почувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала, что ищет душу. Знала, что души — это умершие люди. Но одно дело знать, и совсем другое — сидеть перед мальчиком, который говорит о своей смерти так же буднично, как о погоде.

— Ты здесь один? — спросила она. — Всё это время?

— Здесь, — кивнул Хикари. — Иногда хожу по школе. Но далеко не ухожу. Не могу.

— Почему?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Наверное, ждал.

— Чего?

Он посмотрел на неё. В глазах его было что-то такое, от чего у Хиёри защипало в носу.

— Чтобы кто-нибудь увидел, — сказал он тихо. — Чтобы кто-нибудь не прошёл мимо.

Хиёри сглотнула ком в горле.

— Хикари, — сказала она. — Я знаю одного бога. Он... он ищет души. Души, которые могут стать его оружием. Синки. Ты знаешь, что это такое?

Он покачал головой.

— Это... это как стать помощником бога. Ты получишь новое имя. Новую жизнь. Ты не будешь один.

Он смотрел на неё с недоверием.

— А если он не захочет меня?

— Тогда я буду очень долго его уговаривать. — Хиёри улыбнулась. — Я умею.

Она протянула ему руку.

— Пойдём со мной? Познакомишься с ним. А там решим.

Хикари смотрел на её руку. На живую, тёплую руку, которая не проходила сквозь него.

— Ты... ты правда можешь меня трогать? — удивился он.

— Могу. Я полудух. Долгая история. — Она пошевелила пальцами. — Ну что, рискнёшь?

Он медленно поднялся. Посмотрел на школу, где горел свет, на окна, за которыми шла чужая, живая жизнь. Потом перевёл взгляд на Хиёри.

— Рискну, — сказал он.

И взял её за руку.

---

Они вышли с территории школы через калитку, которую Хиёри знала с первого класса. Хикари шёл рядом — точнее, плыл чуть позади, всё ещё не веря, что его действительно ведут куда-то.

Снег скрипел под ногами Хиёри. Под ногами Хикари он оставался нетронутым.

— Ты не замёрзнешь? — спросила Хиёри, покосившись на его тонкую школьную форму.

— Мне всегда холодно, — ответил он. — Но это ничего. Я привык.

— Куда мы идём?

— К Ято. Тому самому богу. Он... ну, он живёт не совсем обычно.

— У него есть храм?

— Не совсем. — Хиёри замялась. — Скорее, у него есть место, где он обычно тусуется.

Хикари не понял слова «тусуется», но переспрашивать не стал.

Они прошли мимо небольшого парка, где дети лепили снеговика. Хикари замер на секунду, глядя на них. В глазах мелькнуло что-то — не зависть. Просто воспоминание.

— Хикари? — позвала Хиёри.

Он одёрнул себя и пошёл дальше.

---

Храм Тэндзина стоял на небольшом возвышении. Длинная лестница, ведущая к воротам, была частично расчищена. У подножия лестницы, прислонившись к фонарному столбу, стоял Ято.

На нём был всё тот же синий спортивный костюм, поверх которого накинуто старое пальто. В одной руке он держал метлу, другой пытался зажечь сигарету, но ветер всё время задувал зажигалку.

— Чёртов ветер, — бормотал он. — Чёртова зима. Чёртовы люди, которые не платят вовремя.

Хиёри остановилась. Хикари замер рядом, глядя на эту картину.

— Это он? — спросил он тихо.

— Ага. — Хиёри вздохнула. — Я знаю, выглядит не очень. Но он хороший. Правда.

Ято наконец заметил их. Сигарета выпала изо рта.

— Хиёри? — Он моргнул, перевёл взгляд на Хикари. И замер.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ято — на прозрачного мальчика в старой школьной форме. Хикари — на странного мужика с метлой.

Потом Ято присвистнул.

— Ничего себе, — сказал он, отбрасывая метлу. — Ты реально кого-то нашла. Я думал, ты шутишь.

— Я не шучу такими вещами, — Хиёри подошла ближе, ведя Хикари за собой. — Ято, это Хикари. Он душа. Из моей школы. Он давно там.

Ято подошёл ближе. Теперь он разглядывал Хикари внимательно, без дурацкой ухмылки.

— Хикари, значит, — протянул он. — Слушай, пацан. Ты знаешь, кто я?

Хикари мотнул головой.

— Я бог. Без храма, без денег, без синки. — Ято говорил это буднично, без стеснения. — И мне реально нужно оружие. Хиёри сказала, ты можешь им стать. Но это не халява. Это навсегда. Ты станешь частью меня. Будешь видеть то, что вижу я, чувствовать то, что чувствую я. Если я умру — исчезнешь и ты. Если я испорчусь — ты это увидишь, но заболеть от меня не сможешь. Заболеешь только если сам начнёшь делать гадости. Это не игрушки.

Он говорил жёстко, даже грубо. Но Хиёри знала: это защита. Он не хотел снова привязываться и снова терять.

Хикари выслушал молча. А потом спросил тихо:

— А если я стану твоим оружием... ты не прогонишь меня?

Ято открыл рот и закрыл. Такого вопроса он не ожидал.

Ветер качнул фонарный столб, и снег посыпался с веток прямо на голову Ято.

— Твою ж... — стряхнул он снег с волос. — Слушай, пацан. Я не знаю, что у тебя там было в прошлой жизни. Но если ты станешь моим, я буду за тебя драться. А прогонять... — он запнулся, бросил быстрый взгляд на Хиёри. — Прогонять я устал. Так что давай без драм.

Он протянул руку.

— Ну что, рискнёшь?

Хикари посмотрел на эту руку. Потом на Хиёри. Та ободряюще кивнула.

И он протянул свою — прозрачную, холодную — и коснулся ладони Ято.

---

Ято закрыл глаза. Хиёри затаила дыхание.

— Тот, кому некуда идти, — тихо начал Ято.

Хикари вздрогнул.

— Я дам тебе место, где ты сможешь остаться.

Вокруг них, казалось, замер даже ветер. Снег перестал сыпаться с веток.

— Моё имя — Ято. Ты станешь моим слугой, и я дарую тебе новое имя.

Ято сжал пальцы чуть крепче. На коже мальчика начал проступать свет — золотистый, тёплый, складывающийся в очертания иероглифа.

— В имени твоём будет «звук» в сосуде...

Он сделал паузу, вглядываясь в душу напротив. В ту самую, которую Хиёри нашла под холодным деревом. Которая не озлобилась. Которая всё ещё умела надеяться.

— Имя тебе — Хибинэ.

Иероглиф вспыхнул ярче.

— Сосуд твой — Кайон.

Свет прокатился по телу мальчика волной, делая его плотнее, реальнее, теплее.

Ято выдохнул и произнёс последние слова:

— Повинуйся моему приказу и стань моим синки. Приди, Кайон!

В тот же миг фигура мальчика исчезла в ослепительной вспышке. А когда свет погас, перед Ято стояла огромная птица.

Хиёри ахнула.

Перья переливались серебром и синевой, длинный хвост раскрылся веером, на котором, казалось, танцевали узоры из звука. Лирохвост смотрел на Ято умными светло-голубыми глазами, в которых всё ещё читался Хибинэ.

Ято присвистнул.

— Красиво. А петь умеешь?

Птица склонила голову набок, будто задумалась. А потом раскрыла клюв — и полилась музыка.

Это была не просто песня. Это была картина звуком — разведка, поддержка, лечение, всё в одной мелодии, переливающейся, как его хвост.

Ято слушал. И с каждой секундой его лицо становилось всё серьёзнее.

Когда птица замолчала, она переливами света снова стала мальчиком. Хибинэ стоял, слегка покачиваясь от усталости.

— Я... я смог? — спросил он.

— Ещё как смог, — Ято хлопнул его по плечу. Хибинэ чуть не упал, но удержался. — Вернись, Хибинэ, — сказал Ято, будто пробуя команду на вкус. И улыбнулся. — Ладно, жрать охота. Хиёри, у тебя деньги есть?

— Ято!

— Что? Я серьёзно. У нас пополнение, надо отметить.

Хибинэ смотрел на них и впервые за очень долгое время чувствовал что-то тёплое внутри.

— Пошли, — сказала Хиёри, закатывая глаза, но улыбаясь. — Я знаю одно место.

---

Кафе «Уголок» было маленькой семейной забегаловкой. Пластиковые столики, бумажные салфетки, меню на стене и тётя за кассой, которая знала Хиёри в лицо.

— Обычно я сюда с подружками хожу, — пояснила Хиёри, пропуская их внутрь. — Но сегодня можно сделать исключение.

Ято вошёл первым, огляделся и плюхнулся за ближайший столик.

— Тепло, — довольно сказал он. — И пахнет едой.

Хибинэ замер на пороге.

Он никогда не был в таких местах. В детдоме ели в большой столовой, где всегда шумно и надо было бороться за добавку. А здесь было тихо, уютно, пахло тестом и соевым соусом.

— Хибинэ? — позвала Хиёри. — Заходи, не стой на холоде.

Он вошёл. Сел за столик рядом с Ято, но чуть на отшибе, будто не был уверен, что имеет право сидеть с ними за одним столом.

Подошла тётя с блокнотом.

— Хиёри-тян, давно не заходила. Это друзья?

— Ага, — кивнула Хиёри. — Нам три рамэна, пожалуйста. И зелёный чай.

— Три? — переспросила тётя, глядя на Хибинэ. — Мальчик, ты такой худенький. Тебе точно рамэн? Может, порцию побольше?

Хибинэ дёрнулся. Он не привык, чтобы с ним говорили ласково.

— Я... я не знаю, — прошептал он.

— Он стесняется, — вмешалась Хиёри. — Давайте стандартные порции, а там посмотрим.

Тётя кивнула и ушла.

Ято откинулся на спинку стула.

— Ну и как тебе? — спросил он у Хибинэ. — Быть синки?

Хибинэ задумался.

— Я... я не знаю. — Он посмотрел на свои руки. Теперь они были почти нормальными. Почти живыми. — Странно. Я чувствую тепло. Раньше не чувствовал.

— Ага, — кивнул Ято. — Это я. Моя жизненная сила тебя греет. Теперь ты часть меня.

Принесли рамэн. Три больших пиалы, пар поднимается к потолку.

Хибинэ смотрел на пиалу и не знал, что делать.

— Ешь, — подсказала Хиёри. — Палочками. Или ложкой.

— Я умею палочками, — тихо сказал он. — Нас в детдоме учили.

Он взял палочки, зачерпнул лапшу, поднёс ко рту.

И замер.

— Тёплое, — выдохнул он. — Оно... тёплое. И вкусное.

Ято, который уже вовсю хлебал свой рамэн, поднял голову.

— Ты что, первый раз горячее ешь?

Хибинэ кивнул. И продолжил есть, но теперь медленнее, смакуя каждый глоток.

Хиёри и Ято переглянулись.

— Ешь спокойно, — мягко сказала Хиёри. — Если хочешь добавки, я закажу.

Хибинэ поднял на неё глаза. В них стояли слёзы.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Что вы... что вы меня взяли.

Ято поперхнулся бульоном.

— Эй, эй, без соплей. Мы просто едим рамэн.

— Ято, — осадила его Хиёри.

— Что? Я серьёзно. Ты теперь мой синки, я твой бог. Это работа. Будешь хорошо работать — будем есть рамэн. Плохо — будешь стоять в углу.

— Я буду хорошо работать, — серьёзно сказал Хибинэ.

Ято посмотрел на него. На этого мелкого, худого, веснушчатого пацана, который только что впервые в жизни попробовал горячую еду.

— Ладно, — сказал Ято и вдруг улыбнулся. По-настоящему. — Добро пожаловать в команду, Хибинэ.

За окном падал снег. В маленьком кафе было тепло и вкусно пахло.

И мальчик, которого наконец-то увидели, впервые за долгое время чувствовал, что он не один.

Конец главы 1.

---