Николай Петрович Эванс. Бытие и видения невольного попаданца

Глава 1 Неудачный залёт с непонятной уберплюшкой

Просыпалось сегодня как-то слишком тяжело и очень медленно. Мысли в голове появлялись, чтобы тут же ускользнуть в туман. Сознание «моргало», то проясняясь, то проваливаясь в глубину забвения. Повернуться на бок не получилось, как и открыть глаза. Тело не ощущалось от слова «совсем».

– «Какого черта со мной творится?!»

На опьянение текущее состояние было не похоже. До отключки я надирался только раз на свадьбе Сереги. Там мысли хоть и рваные были, но не настолько замедленные. Ближе всего по ощущениям был отходняк от общего наркоза. Но тогда, после ревизии моей требухи, я мог двигаться, хотя мозги и запаздывали, и меня изрядно мотыляло в пространстве, но моторика со сбоями, но моторила. Зрение тоже работало, хоть и выдавало пару раз стремные глюки. Тут же полная темнота, беспомощность и неизвестность.

– «Люди, ау! Я где?» – Орать можно было бесконечно, тем более что звук не шел.

В тишине и темноте думалось плохо, клонило в сон. Все же в жизни редко встретишь абсолютную тишину. А в смерти? «Я мыслю, следовательно, я существую», – пробилась на поверхность сознания цитата из школьного курса. Здравая, в общем-то, мысль. Направляющая такая. Я, а кто, собственно, я? Николай Петрович Иванов – выдала память. Нормально. Процесс пошел. Главное не останавливаться. Что я помню о себе? А ни хрена я не помню. Ан, нет. Тамара – жена, две дочки – взрослые уже. Старшая замужем, младшая учится. На кого? Опять полный штиль и белый шум.

Уйти в себя и отключиться помешала всколыхнувшая нервы досада, что поддался уговорам и продлил контракт. Захотелось, понимаешь, в полковничьей должности в отставку уйти. А ведь мог сейчас шашлыки на даче жарить да на рыбалку с соседом ходить. И ведь осталось служить самую малость, год всего, как… А что как? Ну, нет! Опять туман морочит голову.

– «Да выводите уже меня из наркоза! Так и память последнюю потерять не долго! Если организм пока не готов, то хоть расскажите-покажите, что со мной. Ведь чую, что что-то не так».

– Бу-бу-бу. – Первые звуки пробились сквозь вату заложенных ушей и рыхлого сознания, но пока не подлежали идентификации.

– «А картинка?!» – Мысленно рявкнул я и получил смазанное изображение белого сводчатого потолка.

Пока настраивал фокус услышал:

– Ритуал прошел успешно. Душа вернулась в тело. – Голос мужской, ласковый, я бы даже сказал слащавый.

– Но почему она всё еще в коме? – Женщина явно раздосадована, но старается сдерживаться.

– Её магии не хватает на борьбу с отравлением. Универсальный нейтрализатор не сработал. – Вздохнул мужчина. – Придется привлекать специалиста.

– Для грязнокровки?! А не приведет ли это к огласке? – Что-то мне эта тётка уже не нравится. Надо бы на неё взглянуть, вдруг встречу на узкой тропинке. Так хоть дорогу не уступлю, пусть по лужам и сугробам пробирается.

Картинка немного сдвинулась, и на фоне такой же белой стены проявилась голова в серой шапочке с усами, бородой и прочей обильной растительностью. На плечи седого мужика тоже было наброшено что-то серое. Странный наряд для врача, да и космы эти пушащиеся…

– Поппи, тому, кто придет помогать, важна именно эта грязнокровка. Так что будь предельно вежлива и держи язык за зубами.

Рядом с мужиком в сером показался чепец медсестры времен первой мировой войны и закивал:

– Я поняла, директор.

Изображение подернулось рябью, звуки затихли, и вновь воцарилась тишина.

Магия, ритуалы – явный глюк. А вот отравление? Точно помню, что писец пришел ко мне в виде задетой растяжки и закономерного взрыва. Последнее воспоминание – летящий в левый глаз осколок сдетонировавшего боеприпаса. Жаль срочника, что сопровождал нас на инвентаризации, хоть именно он и сорвал ту леску. А жирной с*ке-интенданту желаю новую проверку пожёстче и сковородку в их исламском Аду побольше да погорячее. Помнится мне, что свои предварительные выводы я успел в штаб с телефона отправить, хоть и не одобрялось это начальством, так что не замести тем хачегам под ковер ЧП как очередной несчастный случай.

После вспышки ясного сознания память вновь попыталась расползтись туманом. Стоять! Вертаться! Иначе – потеря личности, чую. Кто я? Ответ пришел быстро. Я – Николай Петрович Иванов, военный прокурор последнего года службы по продленному на пять лет контракту, без пяти минут полковник, 30.01.1960 года рождения. Женат. Жена – Тамара. Дети… Детей не помню, помню только, что они есть.

Картинка в голове, как и голоса, прорезалась внезапно:

– Флимонт, – тон сладкоречивого дедули был так мерзок, что я бы блеванул, если б мог, а так просто «проснулся» и настроился смотреть очередной спектакль, – на девочку не действует универсальный очиститель.

Опять головы. На этот раз сразу две. Седая в тюбетейке и чернявая в полном шухере и стильных очках в стальной оправе. Магия-шмагия, но смотреть в таком ракурсе ни фига неудобно. Хочу панорамный обзор!

Неожиданно получилось. «Глазок» поднялся на пару метров и застыл, демонстрируя развертку окружающего пространства: больничные койки не меньше двадцати и двух мужиков, стоящих рядом с одной, на которой лежала рыжая деваха в ночнушке, по пояс укрытая простыней. Пока осваивал сферический обзор, от которого поначалу изрядно мутило, едва не пропустил дальнейшую беседу.

– Понятно, что не действует. С таким-то коктейлем в крови. – Фыркнул лохматый брюнет в бордовом бархатном халате без пояса, визуально выделяющем объемное брюшко. – Альбус, ты куда смотрел? – Гневным взглядом уперся он в старика. – Мало того, что сам подливал зелье доверия, так еще и проморгал в школе зелье похоти!

– Да кому это нужно? – Отмахнулся высокий поджарый Альбус с бородой и гривой волос ниже талии, кроме кроя хламиды, подчеркнутой еще и широким, расшитым алой нитью поясом. – До конца экзаменов покидать замок группами меньше пяти запрещено, а в Хогвартсе ничего бы не вышло. Если только посмеяться над ведущей себя как мартовская кошка девицей, но для магглокровки это как-то слишком. Есть чары попроще. Да и зелье это дорогое и сложное. Со стороны не закажешь. – Тут моложавый старик развернулся к Флимонту и прищурился. – Может это Джеймс, которому надоело ждать?

– Не говори глупостей. Джеймс знает, что моё зелье действует медленно, но осечек не дает. Он готов ждать. К тому же, подлитое было модификацией с отсроченным действием. Ищи талантливого зельевара из старшекурсников или потроши мозги Слагхорну.

– То есть, – льстивым голосом с нотками задавленного превосходства спросил Альбус, – приготовить противоядие по переданной мною крови у тебя не вышло.

– Нет. Но того одаренного поганца я, пожалуй, взял бы в ученики.

На этот раз звук отключился сразу, а видео транслировалось еще пару минут, за которые лохматый успел что-то кинуть в огромный камин, странно смотревшийся в лазарете, и исчезнуть в изумрудном пламени. А из смежной комнаты появилась женщина в бордовом платье сестер милосердия вековой давности и знакомом чепце. Она помахала указкой над рыжеволосой девицей и что-то сказала мужику в сером.

Хогвартс. Альбус. Эти слова всколыхнули воспоминания, не давая провалиться в сон-забытьё.

– «Точно!» – Обложки книг с рисунком мальчика с эмблемой Опеля на лбу «Гарри Поттер и …». И я их читал, и смотрел фильмы вместе с девочками. В кино всё было красочно, но книги наводили на неприятные мысли. Юного героя лишали детства, гнобили и готовили в смертники. Хэппи-энд там был явно притянут за уши.

Непонятно только, с чего бы в предсмертном бреду мне привиделся именно этот сюжет. Сказки и фэнтези я читал дочкам, но сам предпочитал Стругацких, Сапека и космическую фантастику.

– Северус! – Гневно воззвал у меня над ухом смутно знакомый голос. – Из-за тебя Лили умирает! – Хотелось заорать в ответ, чтобы заткнулся или хотя бы снизил громкость, но звук собственной речи так и звучал лишь у меня в голове, не транслируясь вовне.

Картинка запаздывала, пришлось довольствоваться аудиорядом.

– Я не знаю, что с ней. Я не виноват. – Бубнил как заведенный подросток, судя по ломкому баску говорящего.

– Не заставляй меня применять к тебе крайние меры, Северус Снейп! – От велеречивости Дамблдора не осталось и следа. Директор говорил с позиции силы. – Или ты добровольно пишешь рецепт, или я вынужден буду сканировать твою память.

– Я не помню. Вы не имеете права. – Заскулил парень. – Это был эксперимент. А она – всего лишь грязнокровка, до которой никому нет дела.

Северус Снейп? Любимец Насти и тайный шпион Света, влюбленный в мертвую подругу детства, в смерти которой винил себя? Как-то сильно он не дотягивает до заявленных параметров.

– Легилименс! – А Дамблдор нетерпелив.

Картинка, наконец, проявилась: отскочивший от кровати рыжули пацан в застиранной черной робе с обтрепанными рукавами прикрывает руками лицо; давешний дедок, одетый сегодня в сиреневый халат с искрящейся серебром вышивкой, тычет в него указкой с наплывами в виде шариков; тётка в белом чепце и фартуке отступает задом к дверям своего кабинета.

– Ты мне омерзителен, Северус Снейп. – Через минуту выдал Дамблдор. – Если Лили умрет, это будет на твоей совести.

– Стойте, я все скажу. – Убирая руки от лица, забормотал прыщавый недоросль. – Дайте перо и пергамент, я напишу рецепт.

М-да, понимаю канонную Лили на старших курсах. Этот юноша явно плевать хотел на мнение о себе окружающих. И не в одежде дело. Но голову, уши и грязь под нестриженными ногтями мог бы и привести к удобоваримому уровню. Представляю, как он должен вонять при таком отношении к гигиене.

– А теперь клятву!

А директор совсем не верит в искреннее раскаяние подопечных, и Снейп тарабанит так, что ясно – это не первый опыт.

Отключился разом, не додумав мысль. Включение так же было внезапным.

– Лекарство вводить по ложке каждый час в течение восьми часов. Тут девять доз. – Судя по тону, лохматый зельевар был зол не на шутку. – Кто тот у*бок, что подлил Эванс зелье?

– Мальчик раскаялся и обещал так больше не делать. – Зажурчал Альбус. – Чистокровный ребенок из древнего рода позавидовал академическим успехам магглокровки и немного преступил границы допустимого.

– Лапшу на уши вешай своим клевретам, а мне не ври. – Рявкнул Флимонт. – Я достану гаденыша, похерившего полгода моей работы и неизвестно как повлиявшего на магглокровку, и прикончу поганца на глазах его нечистокровных родителей.

– Возможно, ты слишком категоричен, мой мальчик? – Приторно проворковал директор. – Ведь всё разрешилось? Ты сварил отменное зелье, и девочка уже завтра сможет вернуться к учебе. А впереди еще два года. Времени более чем достаточно.

– О, – расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди, торжественно-саркастично стал оглашать последствия отравления подопытной лорд Поттер, – на счет учебы ты поторопился, магия в девочке почти угасла. Хотя прогноз благоприятный. За пару недель в Хогвартсе она должна восстановиться почти полностью. А вот с памятью и психикой могут быть проблемы. – Прорычал в лицо Дамблдора именитый зельевар. – Этот мордредов экспериментатор использовал маггловские наркотики для изменения поведенческого модуса. Так что на ближайшие полгода никаких зелий, влияющих на разум, даже успокоительное или зелье сна без сновидений. В критических ситуациях стазис и вызывай меня.

– Мне кажется, ты сгущаешь краски. – Судя по скептическому выражению лица, Альбус явно не верил сказанному.

– Магглов те препараты сводят с ума, вызывая необоримую зависимость. – Зло ответил Флимонт. – Как они скажутся на магглокровке, я не знаю, но предполагаю самое худшее. Если к зиме кровь девчонки не очистится, то я разрываю все договоренности.

И лорд Поттер развернулся, сбив мантией одну из ширм, и унесся к камину. И не видел перекосившегося лица Дамблдора.

– Ты слышала, Поппи? – Как только зеленое пламя опало, и над углями появились алые язычки немагического огня, требовательно вопросил заглянувшую на шум колдоведьму директор Хогвартса. – Пои девочку зельем по графику. Сразу за последней дозой намажь мазью, восстанавливающей мышечную активность.

– А раньше нельзя? Пока в коме будет? От нее такие судороги, что Круцио щекоткой покажется. – Спросила медсестра, ловко вливая в полуоткрытый рот пациентки ложку бурого варева консистенции кефира и, помассировав гортань, дождавшись рефлекторного сглатывания, опустила голову девушки на подушку.

– Поттер не уточнял, а обращаться к нему с вопросами я не намерен. Если что, сам будет виноват. – И директор Дамблдор, развернувшись и выбив из каменного пола искры подкованными каблуками сапог, направился на выход.

– «Э, батенька, да вы знатный магглолюбец, судя по последним ремаркам. Надеюсь, и вам на пути попадется яма с фекалиями и скользкими крутыми склонами».

В этот раз изображение не потухло, и я мог наблюдать все девять подходов, когда рыжую девицу поили индивидуальным лекарством. Но что-то было не так. В теле чувствовался дискомфорт, хоть я по-прежнему им не владел.

После девятой дозы Помфри ушла к себе, выдав банку с мазью появившемуся домовому эльфу. А я отключился. Последнее воспоминание: эльф щелчком пальцев убирает простыню и ночную рубаху с рыжей девицы.

Под кожей сновали иглы. Кололо даже за ушами. Вызвать круговой обзор или хотя бы маленькое окошко не получалось. В полной темноте накатила адская боль. Я оказался совсем не готов к тому, что мои мышцы, даже те, о наличие которых не догадывался, одновременно задергаются мелкой дрожью и пронзят меня миллиардом болевых импульсов. Благо длилась эта пытка не больше пяти минут, за время которых речь ко мне так и не вернулась.

То, что по окончанию истязаний меня оденут в грубые тряпки и накроют шершавой простынёй, стало своеобразным финалом экзекуции. Но долго мучиться от неудобств не пришлось, раздался знакомый щелчок пальцами, и я погрузился в здоровый сон, а не привычно ухнул в небытие.

– «Спасибо тебе неизвестный домовик, ты единственный, кому тут не чуждо сопереживание». – Думал я засыпая.

***

Проснулся оттого, что в носу нестерпимо свербело. Пара судорожных вдохов, и вот я чихнул так, что голова дернулась и в шее что-то хрустнуло. Подбородок оказался забрызган, но руки всё так же не слушались. Слипшиеся ресницы не давали сразу открыть глаза. Влажная тряпочка, прошедшаяся по лицу и шее, оказалась весьма кстати.

– Мисс волшебница испачкалась, и Клисти вытер лицо мисс волшебницы. – Проворчал кто-то в районе локтя.

А я распахнул глаза и уставился на знакомый белый сводчатый потолок.

– «И куда делся панорамный обзор?!» – мысленно прокричал я, так и не найдя способа вербального выражения своих чувств.

– Вы пришли в себя, мисс? – Знакомый гнусавый голос и шорох крахмальной пышной юбки возвестили о появлении школьной колдоведьмы.

Далее на меня накатили весьма неприятные ощущения, как будто все мои внутренности кто-то поочередно трогает холодными мокрыми пальцами. Я терпел сколько мог, но, когда ревизии подвергся мой многострадальный желудок – не выдержал. Выжав максимальное усилие, я перекинул своё тело на бок и, перевалившись через край кровати, избавился от его содержимого.

– Экскуро! – Взвизгнула Помфри, словно никогда раньше не видела рвоты. Хотя, фиолетово-зеленые подтеки на её юбке и у меня вызвали оторопь.

– «Это магия, Гермиона». – Мысленно буркнул я себе под нос, перед тем как отправиться в очередной обморок.

Следующее пробуждение пришлось на ночное время. Глаза открылись нормально. Фокус не плавал. Полная луна светила в незашторенное окно. Хотелось пить и в уборную.

– Клисти, – с трудом выдавили пересохшие губы и гортань.

– Клисти пришел на зов мисс волшебницы. – Раздался справа весьма неприятный скрипучий голос.

– Пить! – Не дожидаясь окончания монотонной тирады домовика, приказал я.

В рот мне тут же заструилась вода из керамического поильника. Напившись, я попытался подняться с кровати, и мне это удалось с третьей попытки. Каждое действие сопровождало головокружение и активное потоотделение. Ноги с трудом, но держали. Два круга вокруг огороженной с трех сторон поручнями больничной койки добавили уверенности в своих силах.

– Клисти, где туалет? – Прошептал я.

– Там. – Указал в сторону ближайшей стены карлик с непропорционально большой головой.

– Дверь открой и страхуй меня, чтобы я не упал.

– Мадам Помфри не велела выпускать из Больничного крыла мисс волшебницу. – Заголосил служка. – Мадам колдоведьма приказала смотреть, чтобы мисс волшебница не причинила себе вреда.

– Заткнись! – Едва слышно приказал я сквозь навалившуюся слабость. – Я никуда не уйду. Просто схожу в туалет.

– Сюда, – засуетился коротышка, подсвечивая приоткрытую дверь.

Десять шагов дались не просто. Пол холодил пятки. Пока шел, живот начал бурлить, намекая, что в уборной придется задержаться. Унитаз был привычной конструкции. Плюхнуться на него сразу помешала ночнушка, оказавшаяся не стандартной больничной с разрезом сзади, а обычной бабской ночной рубахой, которую пришлось задирать до пояса.

Самое гадкое, что туалетной бумаги не оказалось. Но рядом обнаружилась укороченная ванна, в которой можно было помыться сидя.

Душевой лейки и смесителя не было. Пришлось набирать воду пользуясь двумя кранами с холодной и горячей водой, затыкая слив пробкой. Зато было мыло с цветочным ароматом и пена для ванны. Руки сами скользили по телу, промывая потные ноги и подмышки, и неожиданно длинные волосы.

После третьей смены воды я почувствовал странный дискомфорт. Ко мне обращались «мисс», я был рыжим с длинными волосами, и у меня были все вторичные признаки женского организма. Какого лысого ёжика?!!

Очнулся снова в больничной кровати. Бельё было свежим и пахло травами. Открывать глаза было страшно. Рука, просунутая между ног, спокойствия не добавила: «Я – девочка! Я попал в параллельный мир? Здесь есть Дамблдор, Снейп, колдоведьма Помфри и Джеймс Поттер! Я в Хогвартсе, и я ничего не помню о жизни своего аватара».

– Лили, детка, – прожурчал Дамблдор, магией поднимая подушки, чтобы я принял сидячее положение, – Поппи сказала, что ты поправилась.

И как долго стоит надо мной этот старый козёл? И много ли он увидел через тонкую простыню? Чтобы не выдать своего гнева, взгляд я сконцентрировал на шнурке с бубенцами, собирающем в хвост длинную бороду. Такие, вроде, от вшей практиковали в средневековье. Или это из серии новомодных фейков?

– Что последнее ты помнишь? – Как ни в чём не бывало продолжил этот вуайерист.

– Лодки. – Пискнул я неожиданно высоким голосом. – И профессора МакГонагалл. – А что ещё можно сказать, если воспоминаний Лили мне не выдали. – Я буду учиться на лучшем факультете Хогвартса – Гриффиндор!

Надеюсь, прогиб с восторженным восхищением снимет с меня хотя бы часть подозрений. Флимонт же предупреждал о вероятных проблемах с памятью.

– Кхм, – поперхнулся старик. Возможно, я немного переборщил с эмоциями. – Ты уже поступила на Гриффиндор и сейчас заканчиваешь пятый курс.

– Но я не знаю ни одного заклинания! Как я буду сдавать экзамены? Я буду худшим на курсе! – И я свернулся в комок, усиленно растирая веки и давя на кончик носа, вызывая слезы и сопли.

– Тише, моя девочка. – Весьма достоверно изобразил сочувствие Дамблдор. – Хогвартс – волшебная школа, тут ты быстро все вспомнишь. Да и в библиотеке есть учебники за все курсы. Ты сможешь их прочитать и запомнить. А практику отработаешь осенью.

– А палочка? Мне вернут мою палочку? – «Всхлипнул» я. – Я же смогу колдовать дома?

– Не плачь. Мы что-нибудь придумаем. – Ободряюще похлопал меня по предплечью Альбус и поспешил на выход.

Примечание: В английском языке в прямой речи от первого лица нет разделения на мужской и женский род, поэтому половая самоидентификация Николая Петровича остаётся никем не замеченной.

Глава 2 Хогвартс в реале, и хрен развидишь

Помфри пришла ближе к обеду и выглядела измотанной. Точно, полная луна и студент-ликантроп Люпин. Вряд ли медсестре удалось отдохнуть минувшей ночью. Но мне это было на руку.

– Мадам Помфри, – заскулил я, как только колдоведьма подошла к кровати, направляя на меня палочку, – у меня болит живот и в голове всё путается. Директор Дамблдор сказал, что вы дадите мне книги.

– Бери, – выдохнула уставшая женщина, – там на полках. – И, махнув палочкой в сторону стеллажа, притулившегося в неприметной нише, утопала в свою вотчину.

– Клисти, перо и бумагу! – Времени мало, а вопросов много.

В открытом шкафу нашлось около сотни томов, пара десятков методичек в картонных обложках и дюжина сшитых в тетради пачек конспектов. С них я и начал. Конечно, в своей реальности я предпочёл бы сначала обыскать личные комнаты колдоведьмы, но здесь был такой фактор как домовики, что своими характеристиками в разы превышали возможности скрытого видеонаблюдения.

Пролистывая школьные и более поздние, относящиеся к ученичеству на курсах в св.Мунго конспекты Помфри, я искал и копировал важное для себя. То, что в начальной школе меня учили скорописи, работало на меня. Письменный английский в своё время я тоже освоил, как и латынь. Да и моторика этого тела помогала. Дома я так свободно не говорил и не писал по-английски. Сейчас же я мог легко переключаться между языками, не напрягаясь как в прошлой жизни. Единственно, постоянно приходилось напоминать себе, что знание физиологии ведьм для меня в приоритете, так как, как не крути, но тело я занимаю женское.

До методичек я добрался часов через пять, включая пятнадцатиминутный диетический перекус. Чувствуя, что время поджимает, вызвал Клисти. Пусть неохотно, но тот сделал временные, на неделю, материальные копии брошюр. Названия книг я просто переписал и отправил с домовиком всю писанину к себе в комнату, местоположение которой для меня пока оставалось в тайне.

Успел я вовремя. Отдохнувшая колдоведьма выплыла из своего кабинета и милостиво улыбнулась, увидев у меня в коленях огромный том «Начального курса лечения простейших травм», который изначально был взят в качестве подставки для письма.

Крутанув палочку в сложном жесте и пробормотав условно латинскую абракадабру, из-за которой у меня зачесались уши и подмышки, а потом и вовсе перехватило дыхание, от ощущения полновесного удара поддых (спасибо, хоть препарирования внутренностей сегодня удалось избежать), Помфри изрекла:

– Физически вы абсолютно здоровы, мисс. Но магия слишком слаба. Колдовать вам пока рано, так что ваша палочка останется у меня. На обследования будете приходить ежедневно сразу после завтрака. А сейчас идите вниз в Большой зал, там как раз начинается ужин.

И вышла через внешнюю дверь, оставив меня с пустыми руками и стопкой одежды в изножье кровати. Ладно, хоть примерное направление на столовку указала. Вроде как та, по фильмам, была не маленькой и располагалась на первом этаже. Значит, найти будет не сложно.

«Чулки?! Реально? Шерстяные чулки на резинке?» Хорошо, что трусы оказались белыми плотными и закрытыми, а не доисторическими панталонами или современными мне кружавчиками и стрингами. Хотя, я бы предпочёл более тёмный цвет. Но перебирать в моём положении не приходилось. С юбкой, блузкой и прочим гардеробом разобрался быстро. Ничего незнакомого я не встретил. Что-что, а раздевать жену, как и переодевать в садике дочерей приходилось неоднократно. Так что спустя пять минут я уже топал по коридору, разыскивая лестницу и стараясь сдерживать шаг.

Пока шел, размышлял над вторым из вечных русских вопросов: «Что делать?» Решил пока затаиться и собирать информацию. Друзей и приятелей избегать, апеллируя к проблемам с памятью, а от Снейпа шарахаться. Не друг он мне, по-любому не друг.

Ноги сами вывели к Большому залу. Да и уши еще за два перехода подсказали, что идём правильно.

Зал оказался реально большим и шумным. Четыре стола ощетинились торцами к монументальным дверям, пятый стоял вдоль дальней стены, и учителей за ним было не больше шести, включая колдоведьму, да и те кривили лица и контролировали каждый свой сектор помещения, явно отбывая обязательную повинность. Особой разницы в поведении студентов разных столов не просматривалось. Что бы ни писали в фанфиках, но ни чопорных аристократов, ни быдло-жронов не наблюдалось. Дети и подростки ели, используя необходимый минимум приборов и не выходя за рамки норм приличия. Разговоры были повсеместны, как и присутствие на столах книг, дневников, фамильяров и игрушек у самых младших. Определить факультетскую принадлежность по галстукам тоже не представлялось возможным, так как подавляющее большинство нависало над своими тарелками.

– Лилс, ты выздоровела?! – Выкрикнула из-за крайнего левого стола грудастая девица в распахнутой мантии, под которой красный галстук с золотыми полосками провокационно скрывал планку с застежкой на излишне обтягивающей блузке светло-бежевого цвета. – Завтра подготовительные по чарам. Поможешь мне?

– Извини, – пробравшись на пустое место рядом с голосистой студенткой Гриффиндора ответил я, – у меня проблемы с магией. Помфри сказала после завтрака быть у неё.

– Ну, хоть по теории погоняй после обеда.

– Не знаю. Вечером обсудим.

– Я думала, что вечером ты откроешь для нас ванную старост? – Громким шепотом, не глядя на меня, а жеманясь и перемигиваясь с сидящими напротив мальчишками, спросила навязчивая девица.

– У меня колдоведьма даже палочку забрала, пока магия не вернется. – Прошипел я этой нахалке в самое ухо.

– И как я буду объяснять твой отказ Элизе и Алисе? – С претензией, надув губы, обернулась ко мне странная мамзель.

– «Вот мне не пофиг как?» – мысленно проговорил я, пожав плечами и не поднимая горевший яростью взгляд. Если это называется женской дружбой, то мне таких подруг не надо. Хотя какое-то время придется терпеть ради базовой информации.

Из-за болтливой «подруги», всеми способами привлекающей к нашей паре внимание, нормально пожрать не получилось. Бараньи ребра с общего блюда утянул себе черноволосый очкарик. Выпечку спёр пегий пухляк, а последние жареные колбаски прямо из-под моего носа демонстративно приманил на свою тарелку чарами кудрявый длинноволосый франт с лицом скучающего садиста. Пришлось довольствоваться картофельными крокетами с невнятной начинкой, в которой мяса было самую малость, да картофельным же салатом.

Наконец ужин подошел к концу, и студенты нестройной гурьбой направились прочь из зала. А Мэри всё трещала, пытаясь вовлечь в беседу меня и идущих рядом однокурсников. Ну, хоть какая-то польза, узнать имена тех, с кем я якобы проучился пять лет. Хотя, в такой толпе запоминать дорогу было несколько затруднительно, тем более что лестниц и переходов до башни Гриффиндора, на мой вкус, оказалось слишком много.

Пароль для откидного портрета «подруга» озвучила после третьего напоминания, но дорогу в спальню указать и не подумала, развалившись на диване в общей гостиной. Пришлось высиживать без малого три часа, пока МакДональд утоляла свою страсть к общению и демонстрации деталей фигуры, включая оголенные выше середины бедра ноги без чулок. Судя по реакции окружающих, мода на короткие юбки и гольфы до магов еще не дошла, и собравшиеся вокруг парни мешали мне следить за лестницами и отслеживать девушек-ровесниц этого тела. Хорошо хоть Римус дал прочесть свои конспекты по чарам за «пропущенные» полторы недели и не стал отбирать, когда я, закончив, принялся читать с самого начала. Мы даже успели договориться, что завтра он одолжит мне тетради и по другим дисциплинам.

В комнату я, замешкавшись на входе, вошел вслед за Мэри. Из трех имеющихся в наличии кроватей, на одной из которых балдахин был задернут, Мэри плюхнулась на ближайшую к окну, я подошел к последней. Сундук возле неё стоял распахнутый, демонстрируя перемешанные детали одежды и книжный развал с добавлением канцелярщины, благо бардак был ограничен отдельными секциями. Зато постель оказалась свежезаправленной, и ночная рубаха лежала поверх одеяла. Переодевшись, постарался побыстрее уснуть. Мэри возилась на своей кровати и принимать вечерний душ не торопилась. Как и я не спешил демонстрировать отсутствие знаний о местонахождении уборной, авось дотерплю до утра или пойду на поиски ночью, когда все будут спать.

Проснулся от яркого солнца, лучами таранящего мои веки. В комнате с вечера было душно и я, в отличие от соседок, не задвинул занавески, за что и получил раннюю побудку. Впрочем, были в этом и плюсы: принимать душ в обществе голых девиц я пока опасался. Хоть унитазы, в общем на этаж туалете и были изолированы перегородками и дверями, но душевые кабинки располагались в открытых нишах.

– Доброе утро. – Буркнул я, входя в спальню, где третья, пока не знакомая соседка в халате собирала банный набор.

– Привет, Лили. – Ответила та нейтрально. – Почему не высушила волосы?

– Палочка у Помфри, да и не сильно-то они мокрые. Так просохнут. Всё полезней чем фен.

– О, – удивилась брюнетка, – мне мама тоже советовала без чар сушить, но в башне обычно холодно.

– Есть же шапочки для душа? – Вспомнил восьмидесятые годы я. – Если не мыть волосы, то они неплохо защищают от влаги.

– Не встречала. Покажешь? – Улыбнулась соседка.

– Не вопрос. Привезу после каникул. – Надеюсь семья Эвансов не последние нищеброды.

С Марлин на завтрак мы ушли вдвоём, едва растолкав недовольную побудкой Мэри, благодаря которой я наконец-то узнал имя «новой» соседки. И, чёрт возьми, мне удалось нормально заправиться сосисками, яичницей и тушеными овощами. На столе даже нашелся кофейник с кофе. Правда, мне досталось лишь полчашки, и ту чуть не отобрал особо наглый припозднившийся семикурсник, но я отбил его руку боевым приемом, чем вызвал смех его однокурсниц.

В Больничном крыле Помфри, проведя диагностику, покачала головой и палочку не отдала, посоветовав подтянуть пока теорию. До обеда в спальне на подоконнике переписывал временные копии брошюр и конспекты Люпина.

К обеду явилась Мэри с поклонниками. Хорошо, что в столовку я пришёл заранее. Так хоть суп успел съесть и горячее положить, а то мальчишки вновь могли устроить мне разгрузочный день. Марлин сидела чуть в стороне и гнусно хихикала в ладошку.

Ни к озеру с Мэри, ни в библиотеку с Марлин я не пошел, отговорившись слабостью и желанием полежать в тишине. Методички из Мунго содержали много нужной информации, а время на копирование было ограничено. Жаль, что после ужина пришлось перебраться в шумную гостиную, от «подруги» было не так просто избавиться. Хотя и местные сплетни оказались небесполезны, особенно сказанные вполголоса комментарии и шепотки старомодно одетых девушек и парней. А слух у меня с детства острый, да и вычленять из гула голосов шепот – навык полезный и давно отработанный.

На второй день я обнаружил, что запасы пергамента в сундуке Лили не безграничны. К счастью, на его дне нашелся мешочек с восьмью золотыми монетами и горсткой медной мелочи. Завтра была суббота, и можно было бы сходить в Хогсмид, но идти туда не хотелось. Кроме липучей шумной Мэри МакДональд за мной вне пределов спальни постоянно следовал Джеймс Поттер с приятелями, а такая свита меня, в отличие от «подруги», раздражала и напрягала. Их «шутки» над младшими гриффиндорцами и неродовитой мелочью с других факультетов даже для армейских «дедов»-срочников выглядели чрезмерно жестокими, напоминая поведение нацистских оккупантов на завоеванных территориях. Деканы при этом ограничивались снятием бесполезных баллов и назначением отработок, чем только раздували и так непомерное эго избалованных подростков. По самодовольным рожам мерзавцев хотелось врезать, но противопоставить им мне было нечего. Тело мне досталось нетренированное, а выученные заклинания без магии и палочки были бесполезны. К тому же таких компаний в школе было несколько, и не только на Гриффиндоре или Слизерине. И если Эйвери и Мальсибер частенько и не без провокаций со стороны жертвы задирали в коридоре мантию и юбку Мэри МакДональд, то троица шестикурстников с Рейвенкло однажды догола раздела второкурсницу-магглокровку, якобы в научных целях исследования отличий физиологии магглов.

Со стороны казалось, что студенты каждого дома стремятся защищать своих. Дуэли за честь факультета случались регулярно. Вот только для третируемых изгоев ничего не менялось. Так что вариант выйти пораньше и пойти без сопровождения был мною отброшен как самоубийственный. Слабых, а я был слаб, так как даже не имел палочки, били все. Загонная охота была основным развлечением Хогвартса.

Помогла Марлин, дав мне на время каталог магазина «Писарро», высылавшего совами заказанное по предоплате. Своей совы у Лили не было, но в совятне гнездилась дюжина школьных почтальонов, готовых за кнат совершить полет в близлежащую деревню.

Затарившись канцелярщиной, я погрузился в работу, изредка изымая конспекты по сданным предметам у Римуса и старост седьмого курса. Оказалось, что Лили вместе Люпином была старостой пятого курса и её очень выделяла декан МакГонагалл, что частично отразилось и на отношении ко мне некоторых студентов-выпускников.

Разобрав бардак в сундуке своей предшественницы, с радостным удивлением обнаружил подробные записи лекций за предыдущие четыре с лишком года, включая перечни дополнительной литературы, которую Лили в своей уверенности в собственной исключительности по большей части милостиво игнорировала. Что мог нашел в школьной библиотеке, прочел и дополнил конспекты, отметив недостающее и выписав появившиеся вопросы.

Министерская комиссия отказалась принимать у меня СОВы только по теории, посоветовав сдать экзамены вместе с находившимися на домашнем обучении магами в июле или дождаться следующей школьной аттестации, параллельно учась на шестом курсе. Директор оставил решение за мной, но всем было ясно, что ни восстановить все практические навыки за три недели, ни оплатить взнос в двадцать галлеонов за каждый экзамен в Отделе образования я не смогу. Так что, пока моих однокурсников «пытали» ученые метры, я кружил вокруг учителей, выпрашивая названия книг по интересующим меня темам. И не до трансфигурации или танцующего ананаса мне сейчас было. Сучка-Мэри рылась в моем сундуке как в своем, аки сорока уволакивая понравившееся. Поттер с прихлебателями находили меня где угодно. Поэтому первоочередной задачей стояла защита себя и своего имущества.

Библиотека всю экзаменационную декаду была мне практически недоступна: полки были полупусты, а пытавшиеся найти нужную книгу студенты-неудачники – неадекватны. Так что вспоротая для досмотра сумка была не самым плохим исходом.

Вечером в пятницу одногодки праздновали окончание экзаменов на СОВ, а я радовался полным комплектам конспектов на уровень ЖАБА и переписанным методичкам для стажеров госпиталя св.Мунго.

После раннего субботнего завтрака обитель знаний Хогвартса порадовала меня абсолютным отсутствием читателей и прочих желающих получить-сдать книги. Молоденькая мадам Пинс помогла подобрать первую партию из длинного перечня заинтересовавшего.

– Мисс, вы точно хотите взять «Справочник юной ведьмы»? – Хихикнула в кулачок библиотекарша. – Неужели успели что-то забыть из Главной Настольной Книги Настоящей волшебницы? – Сказано это было особым тоном с акцентом на определенных словах и немалой долей иронии, как если бы студент-филолог начал освежать свои знания перед экзаменом перечитывая «Букварь». И да, об этой книжке я узнал от Марлин. Оказывается, то же домоводство, бывшее в Хогвартсе малопосещаемым факультативом и потому отмененное директором в прошлом году, детям из семей магов буквально вдалбливали в голову еще до школы вместе с магическим ОБЖ. И книги по ним крайне редко переиздавались, так как передавались из поколения в поколение, и не рекомендовались учителями, так как считались дошкольной литературой.

– И его, и «Опасность вокруг нас, и как её избежать». – Развел я руками, приподняв плечи. – Мои родители – магглы, и в детстве я читал совсем другие книги.

– О! – Округлила рот в удивлении мисс Пинс. – Но ты не успеешь отработать все чары до каникул. – Переходя на неформальный стиль общения сказала молодая ведьма. – А у магглов нельзя колдовать.

– Я планирую снять номер в «Дырявом котле», – начал я, но был перебит.

– Фу. В этом клоповнике. – Сморщила хорошенький носик библиотекарь. – Когда я только перебралась в Британию, то год жила в пансионе для девушек на Цветочной аллее. У мадам Женевьевы чистые комнаты и приличная публика. – И Пинс скосила на меня укоризненный взгляд.

– Дорого? – не понимая в чем подвох спросил я.

– Почти вдвое дешевле чем в Котле, но принимают только по рекомендации. – Воодушевилась темноволосая ведьма. – Я дам тебе карточку, – извлекла из кармана приталенной мантии картонку девушка, – но ей лучше воспользоваться в первый приход в магический квартал Лондона. И хорошо бы в день приезда. Аллея отходит прямо от Гринготтса влево. Сразу после Лютного. Не перепутай! Скажешь, что пришла от Ирмы Пинс. – И она подмигнула мне, весело хмыкнув.

– Спасибо. – Вертя в руках малоинформативную визитку с указанием почтового: Лондон, Цветочная аллея, дом 3 и каминного: «Пионовый сад» адреса, ответил я.

– Не за что. – Улыбнулась брюнетка. – Мы, девушки, должны помогать друг другу.

За последнюю постэкзаменационную неделю в библиотеку я заявлялся трижды. Если Ирма и удивлялась моей скорости чтения запрошенной литературы, то не оглашала свой интерес. Хотя каждый раз мы перекидывались парой фраз, но в присутствии свидетелей библиотекарь не выходила за служебные рамки. Выпускники сдавали набранные в преддверии экзаменов книги, младшие курсы судорожно доносили забытое, во избежание штрафов.

Отъезд из Хогвартса приближался, а мне так и не выдали мою волшебную палочку. Мадам Помфри бубнила, что моя магия чересчур взбудоражена и колдовать мне нельзя, да и восстановление идет слишком медленно, а у магглов может и вовсе остановиться.

Охранные руны, начерченные кровью на сундуке, оказались рабочими. Мэри ужалило так, что она визжала минут десять. Марлин не дала мне войти в спальню, пока там всё не стихло, но МакДональд явно затаила на меня злобу и уже на следующее утро встала по будильнику и ворвалась ко мне в душевую, притащив с собой зевающих старшекурсниц.

– Ты. – Ткнула она в мою грудь пальцем. – Ты мне проиграла спор и должна десять галлеонов.

– Отъе*ись, дура! – Рявкнул я, стараясь побыстрей смыть мыло. – Лавочка бесплатных товаров закрыта. Перья и блузки теперь покупай за свои деньги.

– Сама дура! – Взвыла Мэри. – Ты мне проспорила, отдавай деньги.

– Пошла на х*й! – Заворачиваясь в полотенце сказал я. – Я чист. – И выставил на всеобщее обозрение голые руки без следов обетов и клятв. – А свои фантазии засунь себе в жопу. Достала!

– Ты врешь! Ты связалась с Темной магией! – Не могла успокоиться ушибленная Светом гриффиндорка. – Вот! – И она распахнула халат, демонстрируя грудь размера ¾ Анны Семенович. – У меня она больше. Ты мне должна!

– Парням покажи, может кто и заплатит, – прошипел я, обходя неадекватную девицу, – а мне, знаешь ли, пофиг.

Повезло, что старшие девицы удержали за локти эту эксгибиционистку и что-то там пытались ей втолковать, так что я успел одеться и удрать на завтрак. То, что Мэри со мной не разговаривала и в комнате появилась лишь после ужина, стало дополнительным плюсом.

Собирая после завтрака свой сундук, удивился, что часть нижнего белья Лили действительно была на размер-два больше, чем мои нынешние формы. И оно было явно ношенным. Опять «подруга» Мэри?

Разобраться в ситуации вновь помогла Марлин, рассказав, что до семнадцати лет маги могут на сильных эмоциях вызывать у себя всплески стихийного колдовства, аналогичного детским выбросам. А детское колдовство весьма часто проявляется не только в чарах, но и в трансфигурации, в том числе изменяя физиологию самих юных магов. Слоновьи хоботы, пушистые уши и хвосты, перекраска волос и отращивание когтей – вот неполный перечень жалоб, с которыми мамы-ведьмы обращаются в госпиталь св.Мунго. Там в отделении по снятию спонтанных сглазов работают психологи, чьей задачей является уговорить юных недорослей вернуть всё к изначальным настройкам и больше так не делать. Ибо поддержание неестественного облика плохо сказывается на развитии других направлений магии. И Лили с Мэри действительно поспорили в начале года, чья грудь к СОВам вырастет больше, но никакими клятвами спор не закрепляли. Да и сама Марлин посчитала тот разговор шуткой.

– И сколько времени после семнадцатилетия МакДональд будет тягать эти «буфера»? – С ехидцей вопросил я, зная от Тамары, что грудь такого размера доставляет больше проблем, чем удовольствия.

– Без наследственной предрасположенности или специальных зелий, максимум год-полтора. – И мы с Марлин гнусно захихикали.

Прервало нас появление старосты седьмого курса, пригласившей меня проследовать в Больничное крыло.

В вотчине мадам Помфри меня встретила её хозяйка и директор Дамблдор.

– Лили, девочка, – начал свою бодягу этот сладкоречивый извращенец, – к моему великому сожалению, ты так и не восстановила свою магию. Но палочка нужна тебе, чтобы не терять с ней контакт. – И дедуля протянул мне на ладони деревянную указку в четверть метра длиной.

– Кхм. – Прокашлялся я. – Спасибо, конечно. Но что мне с ней делать, ведь колдовать на каникулах запрещено.

– С её помощью ты всегда сможешь попасть на Косую аллею. Там ограничения действуют не везде, да и мороженное в кафе Фортескью весьма приятно на мой вкус. – И старый паяц мне подмигнул и поспешил удалиться.

Помфри уже успела скрыться в своем кабинете, так что и я не стал задерживаться. За стоящим советом стоило обратиться в Мунго.

***

В Хогвартс-экспресс Марлин, извинившись, ушла к своим кузинам с Хаффлпаффа. Мэри демонстративно отправилась в купе к мальчишкам, а я заблокировал дверную ручку прихваченным кинжалом от доспехов, рассчитывая отдохнуть и выспаться в одиночестве. Встреча с родственниками Лили меня пугала. Да и предыдущая ночь благодаря намекам Дамблдора выдалась весьма беспокойной.

Задремать никак не удавалось вопреки хроническому недосыпу последних недель. В голове крутились мысли: «Какова вероятность, что магия ко мне не вернется? А нужна ли она мне? Насколько этот мир соответствует моему? Я сейчас у себя в Краснодаре – школьник, и учиться мне предстоит еще год. Затем армейка, юридический, стажировка в военной прокуратуре, назначение в Махачкалу, знакомство с Тамарой и рождение дочерей. О чём я думаю?! Я в Шотландии в женском теле!»

Однообразные гористые пейзажи за окном несмотря на пасмурную погоду не усыпляли, а добавляли тревожности. В купе кто-то ломился, но мой фигурный запор выдержал. Сладости я припас с кухни Хогвартса. Какао и пирожки с малиной сошли за обед. Вопросы роились и множились: «Как защититься от Поттеров, Снейпа и Дамблдора? Что даст мне дальнейшая учеба в Хогвартсе?» То, что я не Лили и рожать Избранного не собираюсь не отменяет принуждения и жесткой ментальной коррекции. Я – никто в магическом мире. И прав у меня не больше, чем у фамильяра. Захотят, и воспоминания подправят, и женят на Джеймсе. Хорошо, что Флимонт запретил применять ко мне зелья и воздействовать на разум до Рождества. Значит, после Рождества меня здесь быть не должно. Одна надежда на Эвансов. Если они вменяемы, то постараюсь уговорить их переехать как можно дальше.

Ближе к трем пополудни солнце наконец пробралось сквозь облака и вовсю наглаживало через окно теплыми лучами диван, стол и моё лицо и руки. Как уплыл к Морфею не помню. Как выпал в очередное видение тем более:

– Ирма, не ждала тебя так рано. – Приятным контральто проговорила грудастая дама лет пятидесяти в закрытом фиолетовом шелковом платье, сидящая за конторкой и перебирающая кулоны на кожаных шнурках. – Надень этот и сними мантию! – Неожиданно приказала она.

Мисс Пинс покорно приняла и накинула на шею артефакт, так же быстро избавившись от верхней одежды, под которой оказался сарафан с открытыми плечами. Несмотря на то, что в комнате имелись в наличии мягкие диваны и кресла, девушка не пыталась на них присесть, замерев возле конторки темного дерева.

Хозяйка щипчиками достала из флакона светлый волос и, подойдя к хогвартскому библиотекарю, открыла кулон, положила волос внутрь и захлопнула крышку. Тут же черты лица и цвет волос мадам Пинс изменились, став более светлыми, но и более грубыми, больше похожими на мужские. Ширина плеч и форма рук тоже изменились на более крупные и мужественные. В подмышках Ирмы раздался треск ткани.

– А если так? – Зашедшая за спину примерявшей личину девушки дама затянула завязки так, что кулон попал в яремную впадину и стал невидим.

– Мне больно. – С трудом вздохнув грубым голосом сказала молодая ведьма, больше похожая сейчас на переодетого юношу.

– Конечно. – С укоризной глядя на раздавшуюся вширь шею с появившимся кадыком старшая волшебница ослабила шнурок, сделав кулон видимым. – Майк, сюда! – Повысив голос приказала женщина, открывая и доставая из кулона светлый волос.

– Звали, хозяйка? – Из-за бордовой бархатной портьеры, скрывающей выход из полутемного небольшого холла с конторкой, диванами и лестницей на второй этаж показался юркий косоглазый брюнет в черной рубахе и узких штанах.

Дама, ничего не говоря срезала у мужчины пару волос и махнула рукой, чтобы шел обратно. Волосы отправились в кулон. Ирма выше талии стала близнецом Майка. Женщина подошла к ней и бесцеремонно запустила ладонь между ног.

– Баба. – Явно не нуждаясь в ответе, для себя возгласила она. – Снимай! Явный брак. – И кулон отправился в нижний левый ящик конторки.

Разбудил меня вопль машиниста: – Хогвартс-экспресс прибывает на платформу 9 и ¾ вокзала Кингс-кросс.

Глава 3 Брат – это друг, дарованный природой*. А вот сестра – приобретение весьма неоднозначное

* – Плутарх

Пробуждение было тяжелым. Короткий сон, казалось, лишь прибавил усталости. В ближайшем сортире кто-то блевал, пришлось идти умываться в соседний вагон. Собрав сундуком ковровую дорожку в коридоре в складки, выпнул его на платформу. Тележка нашлась не сразу. Посягнувший на нее малёк был послан далеко и сбежал не дослушав.

На платформе почти никого не осталось. Арка выхода к магглам выделялась медным контуром. Рядом с ней озираясь стояли Эйвери и Мальсибер со Слизерина. Достал и припрятал в рукаве вырезанную еще в школе в неработающем туалете чугунную трубу от сливного бачка, обмотанную полотенцем.

Веру в благородство и великодушие аристократов наследники чистокровных семейств не оправдали, сходу продемонстрировав агрессивные намерения. Ну, хоть фору дали, накладывая на пятачок возле арки отвод глаз. Так что бил я не сильно, но больно. Пацаны орали как будто их пытали непростительными. Кажется, я сломал палочку Эйвери и пряжку ремня Мальсиберу. Ну, семьи у них не бедные, купят новые. Но к первому сентября надо придумать что-то оригинальное.

На вокзал Кингс-Кросс через магический барьер я выходил уже не таким злым. За пространственной аркой меня встретил гомон толпы и тёмно-русый мужик лет сорока смазливой и смазанной наружности и странного поведения: кивнул и пошел вперед, даже не попытавшись перехватить управление громоздкой тележкой.

Болотного цвета трехдверный Рендж Ровер удивил. Реально дорогая тачка для 1976 года. Меня посадили на заднее сиденье. Тронулись в тишине. До выезда из Лондона по немногочисленным пробкам доехали молча.

– Как учёба? – Сухо спросил отец(?). – Ты уже выучила пространственные чары?

– Нет. Это тема шестого курса. – Машинально ответил я. – Учителя отказались давать дополнительную литературу в опережение программы.

– Плохо просила. – Спустя десяток минут быстрой езды по трассе прорычал Эванс, называть которого отцом резко расхотелось. – Завтра с утра начнешь варить зелья и заряжать артефакты. Праздник ты не заслужила.

«Фигасе подкаты!» – Удивился я. – «А где любимая дочь-волшебница?» – Но вслух сказал:

– Завтра мне надо в Мунго. После отравления зельем Снейпа у меня пропала магия. – Получилось немного грубо, но вполне в духе беседы. – Директор, колдоведьма и приглашенный зельевар думали, что она восстановится к СОВам, но не случилось. Хочу провериться у профессионалов.

– От тебя одни убытки. – Буркнул мужчина и замолчал.

К двухэтажному коттеджу на въезде в прибрежный, судя по запахам поселок, мы подъехали ближе к закату. Дверь мне открыли и сундук из багажника забрали.

– Роуз, мы дома. – Проорал Эванс, занося мой багаж по лестнице на второй этаж.

– Салат готов. Мясо будет через пятнадцать минут. – Раздался приглушенный женский голос из-за закрытой двери слева.

– Лили, переоденься в домашнее. Девочки, жду вас в столовой через десять минут. – Добавил глава семьи, не снижая голоса.

Свою комнату я нашел быстро по единственной распахнутой двери, за которой стоял мой сундук. Обстановка была спартанской: на девяти квадратных метрах размещалась узкая кровать с жестким матрасом, такой же узкий шкаф, письменный стол-парта и два деревянных стула, на одном из которых, том, что стоял в изножье кровати, на спинке висело домашнее платье. Несколько выбивался из интерьера ковер, большая часть которого почему-то располагалась под кроватью лишь на сорок сантиметров выходя за её периметр по длинному краю. Закрыв дверь на задвижку, разделся до белья и натянул через голову зеленый балахон на кокетке длиной чуть ниже колен с рукавами до локтя.

Едва ткань легла по фигуре, я почувствовал необъяснимую злость, определить причину которой не получалось.

Скинув платье и наведенное воздействие принялся внимательно рассматривать его, разложив на кровати. Присборенная ткань похожая на фланель была гладкой, швы машинными, обметка тоже. Глаз прикипел к кокетке. Среди вышитых цветочков и листиков выделялись грубые стежки, местами перекрывавшие изначальный узор.

Швейного набора у Лили не было, так что я метнулся к шкафу. На полках и в ящиках нашлось еще три аналогичных платья разных расцветок, гольфы, ночнушки и нижнее белье. В гардеробе висела пара сарафанов, две юбки и четыре блузки. Стол-парта был пуст, если не считать коробки с карандашами и пары нелинованных тетрадей.

Из сундука я извлек несессер, а из него маникюрные ножницы. Но разрезать бурую нить не получилось, как и распутать кончиками узелок. Почти отчаявшись, начал теребить его ногтями. И он неожиданно поддался. Распускать вышивку было не просто, нить вытягивалась тяжело как из густого клея и только на лицевую сторону. Снизу раздался требовательный рёв Эванса.

Взмокшую спину и грудь вытер школьной рубашкой. Платье надевал с опаской, но всё обошлось, распутанных десяти стежков хватило, чтобы атаки на ментал прекратились. Вытянутую нить пришлось перекусывать, чтобы она не демаскировала моё самоуправство.

«Господи, благослови учительницу домоводства и моих маленьких принцесс, во что бы то ни стало желавших каждый раз показывать папе, как они вышивают мулине на картонках свои первые цветочки!» – Искренне вознес я молитву.

В столовой первой меня приветствовала Петунья:

– Явилась наконец-то. – Зло сощурив серые глаза прошипела худощавая блондинка лет восемнадцати. – Довольна, что пока ты прихорашиваешься мы сидим над остывающим ужином? – А во мне всколыхнулись и угасли отголоски давней неприязни.

– Тихо девочки. – Подал голос Эванс. – Не время ссориться. – И он с мягкой укоризной глянул на старшую дочь, хоть я и чувствовал, что ситуация ему нравится.

– Молчи уж. – Вставил свои пять копеек я, отметив скосившийся на меня глаз главы семьи. – Я хотя бы красивый, в отличие от тебя.

Роуз молча разложила по тарелкам овощной салат и шкворчащие стейки. Присмотревшись, я понял, что ей от силы лет тридцать. От природы у неё были темные ресницы и брови, хотя подводка могла бы быть и не столь широкой и длинной, а вот волосы явно выбелены красителями. Озадачила яркая помада на губах и слишком глубокий вырез домашнего платья, еле удерживающий объемную грудь. Ни на Лили, ни на Петунью она была не похожа. Тем удивительней был последовавший за молчаливым ужином диалог:

– Туни, доченька, ты помоешь посуду после ужина?

– Мам, почему опять я, а не Лили? – Вскинула голову девушка.

– Лили разберет сундук и подготовит вещи для стирки, чтобы ты с утра постирала. – Улыбаясь похлопала по плечу Петунью Роуз, поднимаясь из-за стола и уходя в правый коридор.

– Но я не хочу! – Чуть не плача простонала блондинка. – Она опять напихает в карманы жабьей икры.

– Не спорь! – Рявкнул Эванс, кидая льняную салфетку на середину стола и опрокидывая соусник, благо тот был почти пустым.

– Блузку и бельё я постираю сегодня сам. – Выдвинул подбородок я, свысока глядя на сестру. – А то ЭТА еще испортит дорогие вещи.

– Да ты даже не знаешь где прачечная. – Взвизгнула Петунья.

– Вот ты мне и покажешь. – Улыбнулся, не размыкая губ. – Я спущусь через пять минут, можешь пока убрать со стола.

Пока я гордой походкой поднимался на второй этаж, Эванс, пару раз довольно хмыкнув, удалился вслед за Роуз. В отличие от предшественницы, свои вещи я привел в порядок еще в школе. Домовики весьма старательно подходили к своим обязанностям и счет за услуги не выставляли. Так что в стирке нуждался лишь комплект, в котором я ехал в поезде.

– Вот! – Взмахнула рукой Петунья, указывая мне на интерьер весьма просторной (раза в полтора больше моей спальни) прачечной. – Всё к твоим услугам. А мне есть чем заняться.

И блондинка демонстративно щелкнула каблуком тапка, удаляясь в сторону кухни.

К моему удивлению, помещение было расположено на первом этаже в левом крыле между бельевой и туалетом. Две массивных квадратных раковины с парой кранов каждая, тумба со стопкой из трех тазов и стиральная машинка активаторного типа с центрифугой для отжима соседствовали с весьма удобной системой кронштейнов для сушки белья. Высокий потолок и вентиляция не давали воздуху застаиваться и создавали комфортный микроклимат. Чуть в стороне стояла гладильная доска с неплохим утюгом с подошвой из нержавеющей стали и функцией отпаривания. На неё-то я и стал выкладывать одежду из корзины для грязного белья, предварительно замочив свою рубаху и трусы в тазу и загрузив мантию и гольфы в барабан. А еще подперев стулом входную дверь.

Интересовало меня кто и кому из домочадцев и с какой целью вышивал на одежде руны. Да и схемы нужно было скопировать и расшифровать, для чего я прихватил с собой блокнот.

Начал со шмоток «сестры», благо отличить их от Розиных было не трудно. Пэт была высокой и худой как жердь, тогда как Роуз среднего роста и весьма фигуристой. Копаться в грязном белье было неприятно, но это был вопрос выживания, так что я стиснул зубы и опрокинул на пол заполненную на половину объема корзину.

У Петуньи дополнения нашлись на комбинациях и трусах, а также на домашнем платье и ночной рубахе. Я все перерисовал с указанием мест вышивки. У Роуз непредусмотренный «декор» был под кружевом декольте домашних платьев. Не набей я глаз на женском белье, фиг бы заметил аккуратные строчки на внутренней стороне воротничков рубах Эванса. Этот тип предпочитал насыщенные цвета, и вышитые руны были почти не видны.

По мере просмотра бельё я возвращал в корзину, так что своротившая стул Петунья застала меня стоящего возле раковины. Блокнот я успел убрать в карман, как и кинуть «чистые» брюки Эванса к остальным шмоткам.

Достирывать и развешивать одежду пришлось под ехидные комментарии блондинки, что де я израсходовал всю горячую воду и мыться на ночь буду холодной, так как отец включит бойлер только утром. Меня это не смутило, в Хоге было много хуже. А вот то, что Пэт, поднявшись вслед за мной на второй этаж, демонстративно удалилась в ванную комнату, рассекретив для меня еще одну дверь, работало в плюс.

Пока она плескалась в душе, зашел к себе и открыл шкаф. Работа на сегодня была не завершена. Надо было осмотреть и свой гардероб. Юбки и блузки были чистыми, как и гольфы. На домашней одежде, ночнушках и белье вышивки были. И было их намного больше, чем у других.

– Лили, – в комнату без стука вошла Петунья в банном халате и намотанном на волосы полотенце, – десять минут тебе на вечерний туалет и ложись. – Приказала она. – Я всё вижу.

Проследив за её взглядом и проследовав в ванную, увидел, что наши комнаты располагаются напротив друг друга и порогов у них нет, так что щели между полом и дверями позволяют слышать шум и видеть свет. Не та степень открытости, к которой я готов.

Почистив зубы и сполоснувшись едва теплой водой, накинул халат и прошлепал к себе в спальню. На кровати лежала куча белья. Интуиция требовала перерисовать все схемы. Задернул плотные шторы на окне. Оглядел дверь. Щели были по всему периметру, но взгляд прикипел к крюкам над притолокой, то ли для штор, то ли для карниза. Вытянул из-под кровати ковер, оказавшийся не слишком тяжелым. Швейный набор я стянул в прачечной. Петли сделал, пришив к краю бельевую веревку. Пока вешал вновь взмок, всё же тушка мне досталась весьма дохлая. Стоило увеличить физические нагрузки. Складкой ковра заткнул нижнюю щель. Теперь из коридора было не видно света в моей комнате.

Рисовал до трех часов ночи. Руны были не привычными по Хогвартсу скандинавскими, а больше походили на кельтские, которые я видел только в старых справочниках и определить сходу не мог. Чистыми были только привезенные из школы комплекты, что наводило на грустные мысли.

Сняв с двери ковер, попытался вернуть его на место. На досках пола наощупь обнаружил канавки против волокон. Пришлось двигать кровать, надеясь не разбудить «родителей».

Открывшаяся взору пентаграмма, выцарапанная в полу, вот ни разу не обрадовала. Ритуалистику в Хогвартсе не преподавали, и определить направленность воздействия я не мог. Но схему скопировал тщательно. Закончил к шести утра и укрыл ковром. Спать уже не хотелось – адреналин гулял по венам, даря временную бодрость. Заедать стресс отправился на кухню. Кроме холодильника в кухне меня радостно встретило удобное кожаное кресло.

Но подремать всласть не удалось, в семь притащилась Роуз и загремела сковородками. В половине восьмого явился Эванс, заорав с порога:

– Лили, какого чёрта ты здесь сидишь в халате? Ешь быстро и оденься в школьную форму, мы едем в Мунго.

От такого посыла плохо сваренный Роуз кофе встал у меня поперек горла, вернувшись в чашку.

***

Сегодня Эванс гнал свой Ровер чуть спокойней, не дергаясь и не превышая 100 км/ч. Улицы Лондона были свободны. Ранним утром в воскресенье автомобилей на дорогах было по минимуму.

Где находится волшебный госпиталь я не знал, как не был уверен, что к нему есть выход со стороны магглов. Но «отец» выглядел уверенно и был привычно раздражен. Свернув на неширокую улицу, отходящую от набережной и развернувшись под визг тормозов, оставив на асфальте следы шин, он затормозил около заброшенного кирпичного здания. Из автомобиля я вышел на подгибающихся ногах, потирая бока. По гладкой коже сиденья меня дважды протащило из стороны в сторону, ударив о боковые стенки салона. Подставленный локоть Эванса выглядел издевательством.

Подтащив меня к витрине «закрытого на ремонт» магазина, он, вперившись взглядом в облезлый манекен прошипел:

– Мистер и мисс Эванс к целителю Брайну на пятый этаж для планового осмотра.

С минуту, за которую я чуть не получил вывих запястья, попытавшись выдернуть из захвата руку, пришлось обождать. Наконец манекен кивнул и согнул средний палец, а витрина пошла рябью. Эванс ломанулся в неё как лось в гоне. Мне пришлось перейти на бег. Приемная, как и лестницы смазались у меня в памяти. Основной задачей было не споткнуться и не упасть. Очнулся только в кабинете, выкрашенном в голубой цвет, что странно смотрелось в сочетании со светло-зеленой мантией целителя и бордовым платьем медсестры. Впрочем, последнюю сразу же отправили восвояси.

Меня привычно «препарировали» диагностическими чарами и только после этого пожелали выслушать. Кровь брали под клятвы и косые взгляды Эванса. Целитель Брайн Патронусом вызвал двух коллег. Тыкать в меня палочками эти вивисекторы прекратили, когда я заблевал туфли самого инициативного своим завтраком. После чего меня раздели до белья и загнали в какую-то пентаграмму.

Результаты эскулапы обсуждали долго. Я успел прикорнуть на кушетке. Психующего Эванса просто приложили Сомнусом.

Кто-то прибегал, кто-то, наоборот, убегал. Я дремал, отслеживая динамику, не особо вникая в нюансы полемики. Бессонная ночь давала о себе знать. Ажиотаж схлынул внезапно. В кабинете, не считая меня с Эвансом остались двое: сам Брайн и его коллега, специализирующийся на родовых проклятьях.

– Ставлю на ритуал подмены сущности. – Выкрикнул худощавый субъект со встрепанной пшеничной шевелюрой.

– Курт, ты идиот. Она магглорожденная с родителями сквибами. – Скривил лицо круглолицый Брайн. – Травму она получила в Хогвартсе. Не думаешь же ты, что под сенью Пресветлого Альбуса проводят темномагические обряды?

– Старый род мог прерваться или приблизиться к прерыванию. – Не дал сбить себя с мысли лохматый. – Сила древних семей не познана и не изведана. Магия хранит потомков древнейших.

– Я знаю родословную девочки. Там всё путем. Все живы и здравствуют. Сказать не могу – клятва. – Крякнул целитель.

– Тогда дерзай! – И Курт встал со стула и потопал на выход. – Но окклюменция ей будет не лишней.

– Финита. – Взмахнув палочкой, рявкнул Брайн, едва за коллегой закрылась дверь.

Эванс всхрапнул и встрепенулся, открыв глаза. Я тоже потянулся на своём ложе, давая понять, что готов к диалогу.

– Должен констатировать, что мисс Эванс права. Из-за отравы, любые ментальные воздействия на неё губительны. Но хуже то, – вздохнул целитель, – что на фоне нервного срыва магия Лили начала трансформацию. Случись такое с ребенком до десяти лет, и мы получили бы обскура. Зрелый маг, возможно, стал бы сквибом, лишившись способностей. Но в шестнадцать есть неплохие шансы на восстановление.

– И в чём проблема? Это дорого? – Максимально вежливо для себя спросил Эванс.

– Не очень. – Скривившись ответил Брайн. – Не будь противопоказаний, и живи девушка вблизи магического источника, я прописал бы успокоительное и укрепляющее зелья. Но вы живете среди магглов, и укрепляющее скорее даст обратный эффект, а успокоительное относится к зельям ментальной направленности.

– Я потеряю магию? – Вырвалось у меня. Не то, чтобы я успел вжиться в магический мир, но утрату любого преимущества считал нежелательным.

– Если будешь работать над собой и постараешься принять себя и свою магию, то процесс можно обернуть вспять. – Потупил взгляд целитель, но поборол себя и достал из шкафа три книги. – Здесь основы медитации, окклюменции и китайских духовных практик. Вернешь, как прочитаешь.

Прям как «добрая» мачеха: «Познай самоё себя!» – сказочка, бля, уже предвидя проблемы подумал я.

– Что с зельями? – Спросил практичный родитель. – Можно их заменить на аналоги?

– По успокоительному только душевный комфорт и медитации. Чай с ромашкой и мятой, сладости, объятья родственников, положительные эмоции…

– Нужно постоянное ощущение комфорта и защищенности. – Развел руками целитель.

– Укрепляющее поможет, если после его употребления часов шесть-восемь находиться вблизи нейтрального источника магии.

– Варианты. – Сквозь зубы прорычал еле сдерживающий себя Эванс.

– Хогсмид и Косая аллея, кроме «Дырявого котла». Но там для не имеющих магию долго находиться опасно. Маги и ведьмы чувствуют лишенцев и могут проклясть. – Не без скрытого удовольствия добавил Брайн. – Могу предложить комнату отдыха в Мунго, но не бесплатно. Два галлеона в день. И многоразовый двухсторонний портал в холл за тридцать.

– Я подумаю. – Прошипел «отец» и дернул меня за руку на выход.

– Мисс, – раздалось в спину, – обязательно захватите палочку. Она основной проводник магии.

Сразу домой мы не поехали. Намотав пару кругов по Лондону, Эванс заехал в старый грязный квартал и остановился возле небольшого магазинчика(?) с облупившейся вывеской.

Выскочившего из подворотни бродягу встретил хук слева. Его собака была отправлена мощным пинком в живую изгородь на противоположной стороне дороги. Дверь, утопленную на две ступени ниже тротуара, родитель открыл с ноги. Я перешагнул упавший колокольчик и оказался в зале ателье, разделенном пополам швейным столом, треть которого была завалена рулонами ткани. Вдоль внешней стены с обеих сторон от входной двери притулились витрины с фурнитурой и прочими финтифлюшками. В дальнем правом конце комнаты сиротливо стояли два манекена.

– Марша, мне нужны четыре домашних платья и четыре ночнушки для девочек. – Проорал Эванс.

Из-за шторы, скрывающей проём с противоположной стороны стола, вышла невысокая сутулая и худая женщина лет сорока с излишне длинными руками и носом.

– Летние или зимние? Кому сколько? – Монотонно пробубнила она, глядя сквозь заказчика расфокусированным взглядом. Я чуть было не решил, что мадам в хлам пьяна, пока та не впилась в меня внимательным взглядом, который, впрочем, почти тотчас отвела.

– Летние. По два комплекта обеим. Без пуговиц. – Не заметил наших гляделок Эванс. – Пэт выросла на полдюйма. Лили ты видишь. И учти, – резко нависнув над столом и почти уткнувшись носом в лицо портнихи рыкнул он, – Лили заболела и девочкам нужны натуральные ткани без добавок. Если подведешь – ты меня знаешь.

Марша молча кивнула, развернулась и скрылась за шторой.

Судя по тому, что «отец» не собирался уходить, заказ нам должны были пошить сразу. Эванс замер посреди помещения, прикрыв глаза, а я отправился исследовать локацию.

В левой витрине на подложках размещались крючки и пуговицы. Присмотревшись к последним, понял, что часть из них костяные из натуральной кости. Там были и пряжки для ремней и сумок, и карабины, и прочие неопознанные мной декоративные крепежные устройства. Сплавы встречались разные, но привычных мне цинковых и силумина не наблюдалось. Металлы были добротными, сделанными на века, и все содержали добавки благородных элементов, хоть я и не опознал некоторые из них. Кажется, вместе с магией мне досталась способность распознавать суть вещей. По крайней мере на уровне состава материала.

В правой за стеклом были ленты: тончайшее кружево, атласные полоски с вышивкой, что-то невообразимо прекрасное из шелка. Глядя на это великолепие, голова начинала кружиться.

– Эта лента, подаренная подруге, сделает её верной до самой смерти. – Раздался шепот слева.

Скосив взгляд, увидел, что женский манекен слегка поплыл очертаниями, а на его плечах появилась красная вышитая лента.

– А эта привлечет к тебе внимание понравившегося парня. – Поверх красной, на кукле появилась зеленая тесьма.

– Сгинь, шепелявая, бесишь! – Неожиданно отмер Эванс, странно сложив пальцы и направив их на манекен.

– Хам! – Крутанулась на подставке болванка, возвращая себе изначальный вид.

– С тебя шесть золотых, Джон. – Распахнула шторы Марша, занося в торговый зал стопку одежды.

Мужчина бросил на стол монеты и выхватив вещи ухватил меня за локоть и потащил на выход.

– Буду рада видеть тебя у себя, малышка. – Хохотнула вслед Марша, шмыгнув своим длинным носом.

Домой Эванс гнал так, будто за нами гнались демоны. Розу и Петунью мы застали заходящими в калитку.

– Мы молились за здоровье Лили. – Поднимаясь на крыльцо сказала Роуз.

– Хорошо. – Сдерживая гнев, ответил Джон. – Приготовь вкусный обед, а девочки пока поиграют в саду.

Мы с Пэт понимающе переглянулись и отправились прочь.

Качели в кустах сирени, куда я прошел вслед за сестрой, были двойными и весьма удобными, снабженные спинкой и подлокотниками. Толкаясь ногой от земли и увеличивая амплитуду, Петунья молчала, тогда как меня распирало.

– У нас ненормальная семья. – Выпалил я, надеясь, что интуиция не подводит и Пэт в отсутствии рунных воздействий может стать мне союзницей.

– Я думала, что из-за тебя. – С ноткой сомнения задумчиво ответила сестра.

– Уверен, что из-за отца. – Это было опасно. Петунья могла выдать меня Эвансу, а его мотивов я не понимал, как не мог предсказать и дальнейших действий. – Он рассердился, что я потерял магию и не умею накладывать пространственные чары. Странно для немага, не находишь? А еще он сам или с помощью Роуз вышивает на наших домашних платьях руны. И ему доставляет удовольствие наблюдать за нашими ссорами.

– Тогда ему не понравится, если мы подружимся.

– Платья и ночнушки нам сегодня заменят на чистые.

– Но для дружбы этого недостаточно. Не забывай, что ты та еще капризуля и ябеда. Тогда как я – обидчивая сварливая стерва. – И добавила, слегка откинувшись на спинку скамейки и прикрыв глаза. – Будем держать холодный нейтралитет изредка гуляя в саду или желая друг другу «спокойной ночи» перед сном.

– А теперь ответь мне, – развернувшись ко мне анфас и вперив в мое лицо проницательный взгляд с нажимом спросила «сестра», – что могло случиться, чтобы знакомая мне с младенчества Лили превратилась в Тебя?

Вот тут я реально испугался. Ощущения были как на разносе у главного. И это восемнадцатилетняя девушка. Что ж из неё вырастет, если крылья не подрежут? Для правды было не время, но и врать мне не хотелось, так что ответил уклончиво:

– Меня отравили, и я как бы умер. Но Великий маг Дамблдор провёл ритуал и вернул мою душу. – И тут же перешел в контратаку, чтобы сгладить шероховатости. – А вот ты? Как-то легко ты приняла новости.

– А меня слишком долго подтравливали малыми дозами, так что к яду я выработала иммунитет. – Ухмыльнулась Петунья, став враз выглядеть лет на десять старше. И я понял, что не желаю иметь её во врагах.

– Девочки, обедать. – Рёв Эванса ознаменовал конец разговора. Хоть эта константа осталась неизменна.

***

В спальне на спинке стула меня действительно дожидалось новое платье. В шкафу не осталось и следа от старых. Да и ночные рубашки выглядели новыми, без следов потертостей и запаха стирального порошка.

Вечер прошел мимо меня. Бессонная ночь и наполненные событиями дни перегрузили нервную систему, доставшуюся мне от Лили. Единственное на что меня хватило, это отодвинуть кровать в центр комнаты. А потом – темнота.

Глава 4 Ступая по тонкому льду. Начало

Разбудил меня будильник в семь тридцать утра. Не знал, что он у меня есть, всегда вставал раньше и не слышал. А в Хоге все пользовались заглушающими чарами.

Памятуя собственный зарок попытался отжаться от пола. Получилось только один раз подняться и упасть мордой в ковер. Полежав с минуту, перевернулся и качнул пресс. Сдох на восьмом поднятии. Встал и начал приседания, даже не пытаясь делать их в прыжке. Вышло три подхода по десять с перерывом на наклоны и растяжку. Есть куда расти. Как бы еще руки подтянуть. Тут даже повисеть не на чем.

Сполоснувшись, спустился на кухню. Чую, что Мунго быть. Папаше кровь из носу нужна моя магия. Яичница и кофе от Розы были условно съедобны. Для поддержания легенды поныл и неожиданно получил явно покупной эклер с белковым кремом в сахарной глазури.

Эванс ввалился, когда я пытался убрать с лица последствия чревоугодия.

– Умойся, переоденься и не забудь палочку. – Рявкнул он. – Портал в госпиталь сработает через двадцать минут.

– А как ты его получил? – Демонстрируя незамутненное детское любопытство спросил я. – У нас есть рабочий камин?

– Не твоё дело. – Не сдался тот. – Время идет, а ты тратишь его на пререкания.

Палочка нашлась в сундуке, куда я положил её на рефлексах. Оттуда же взял перо с чернильницей и пачку пергамента. Книги, что дал целитель Брайн, лежали на столе. Чем просто спать или читать, постараюсь их скопировать. Обдумать и применить можно и позже. А вот затребовать обратно свое имущество он может и раньше озвученного.

Сегодня в приемной Мунго было шумно. Пара групп посетителей орали друг на друга и на привет-ведьму. Та огрызалась вполне профессионально, используя обсценную лексику. Кажется, имела место незаконная дуэль между несовершеннолетними. Впрочем, я не особо вслушивался, назвав свое имя и фамилию целителя заплатил за вход и получил флакон укрепляющего вместе с жетоном-пропуском и указанием следовать на шестой этаж.

Пока маршировал по лестницам понял почему у Лили мышцы ног не атрофировались вместе с остальными. В магическом мире Британии не было лифтов. Да и эскалаторы были редкостью. По той же школе приходилось бегать на своих двоих. Хоть какая-то тренировка для разленившихся магов. С тем же квиддичем было не совсем понятно. Джеймс Поттер не выглядел подтянутым спортсменом.

Попав на шестой этаж, прошел мимо буфета и магического аналога аптечного киоска. Засветившийся голубым проём привел меня в небольшой коридор с четырьмя дверями. Открыть удалось дальнюю слева. Окно во всю стену, два дивана, стол и кресло при нём, небольшой балкон с цветочным вазоном и креслом-качалкой, и маленьким плетеным столиком. Весьма уютно. Но меня привлекла пара тонких книг в дорогих переплетах на рабочем столе.

Монография Рауля Малфоя, жившего в XVII веке, оказалась слишком заумной и передержанной в концентрированном пафосе. Судя по тому, что закладка предыдущего читателя покоилась в середине второй главы, он тоже не был в восторге от стиля изложения, мне же помог навык чтения по диагонали. Зато вторая была за авторством некоего Юстуса Бёрка и на неё я убил четыре часа и десяток листов пергамента. Информации подчерпнул минимум, по мере прочтения вопросов больше накапливалось чем разрешалось ответами, но и намеков и ссылок было достаточно, чтобы посчитать, что время я потратил с пользой.

Закончив с чтением, понял, что зверски голоден, а денег, кроме выданных Эвансом двух галлеонов и сикля, я не захватил.

– Что скажете о прочитанном? – Неожиданно раздалось с дивана. Вот это я заработался, что не заметил, как в комнате появился незнакомый маг. Хотя, не совсем незнакомый. Курт. Так кажется его называл целитель Брайн. Поданная им идея с подменой сущности помнится тогда меня зацепила. Возможно, удастся его разговорить?

– Этот бред не стоит пергамента, на котором написан. – Указал я на книжку за авторством Малфоя.

– А вторая? – Напружинился лохматый целитель.

– Сплошные шарады про раскол и подселение души, что без ссылок на первоисточники практически бесполезны. Чтобы досконально разобраться в вопросе нужна библиотека древнейшего рода уровня Блэков, а возможно и не одна. Автор явно был параноиком.

– Где ваша палочка? Зажгите Люмос! – Неожиданно почти приказал маг.

Я не стал спорить. Всё же мы в больнице, а он целитель и ему видней. Достал из кармана указку Лили и сконцентрировавшись на желаемом эффекте произнес заклинание. Результат был нулевой, если не считать охватившего руку холода. Быстро перехватив магический инструмент левой рукой и положив на стол, перевел взгляд на Курта.

– И как? – Явно с трудом сдерживаясь, чтобы не вскочить с дивана спросил тот.

– Ледяная, зараза. – Сорвалось у меня.

– Она вам не подходит. Нужно заменить. На Косой есть мастер Кидделл, но он обязан передавать сведения о несовершеннолетних покупателях в министерство. А без примерки подобрать подходящий инструмент не выйдет. В Лютный соваться безоружным опасно.

– Учту. Спасибо. Что с меня?

– Я бы хотел получить копии ваших записей по монографии Бёрка. Возможно, я смогу достать первоисточники, на которые он ссылается.

– Не думаю, что изучение этой темы безопасно. – Энтузиазм Курта мне не понравился. И странно, что сам он не смог расшифровать отсылки автора на другие книги.

– Мы можем составить договор. – Сочетание глаз котика из Шрека с дрожащими пальцами наркомана пугало. – Я буду действовать исключительно в научных целях.

– Я подумаю. Позже. Здесь есть где пообедать? – Постарался я сменить тему.

– Да. Буфет. Я угощаю. – Обрадовался странный целитель. – Меня зовут Курт Вертер. – Наконец-то представился он, а мне стоило труда не усмехнуться. Курт действительно внешне походил на робота-андроида из «Гостьи из будущего», но вздыбленная от постоянного взлохмачивания челка и экспрессивные жесты не давали этому сходству закрепиться ассоциативно. – Вас я буду называть Лили Эванс.

Картофельная запеканка с мясным фаршем, чай и слоеный бисквит с кремом и фруктами, пропитанный алкоголем не то, чтобы зашли на «ура», но были съедобней готовки Роуз. А вот сконы – традиционные британские булочки я попросил сложить в пакет, чтобы взять с собой, слишком аппетитно они пахли. Что не доем, отнесу Петунье, она тоже страдает от кулинарного антиталанта Розы.

С Куртом мы договорились встретиться завтра там же, но на час раньше. За оставшиеся три часа я успел переписать половину книги по окклюменции. Теория в ней была щедро разбавлена философскими размышлениями, напоминающими смесь идей буддизма и синтоизма, а описание практических упражнений слишком размыто. Часто встречались выражения типа «почувствовав близость выхода в астрал сделайте то-то» или «отгородитесь от низменных мыслей и слейтесь с духами природы» и тому подобное. На выход меня попросили пульсацией жетона и звуковым сигналом со стороны двери.

После ужина из недосоленного переваренного мясного рагу и пересоленного овощного салата я достал из сундука книги по рунам, которых у меня оказалось целых три. Судя по оглавлению и учебник, и «Дополнения и нюансы работы со скандинавскими рунами», как и расширенный справочник были ориентированы исключительно на школьную программу и помочь мне ничем не могли. Но прочитав развернутые многостраничные введения весьма недешевых изданий, я всё же нашел часть ответов на свои вопросы, как и отсылки к нужным книгам. Так я узнал, что вышитые на одежде Эвансов кельтские руны не относятся к основным алфавитным, а являются их модификацией. И пусть характер воздействия задаётся алфавитной, но те самые дополнения, от которых зависит конечный результат могут изменить его направленность весьма значительно, вплоть до противоположного. То же солнце способно не только согреть и осветить, но и ослепить и привести к солнечному удару. С деактивацией я тоже решил правильно. Вышитое нужно было распороть, вырезанное (вот сразу понял, что костяные пуговицы в том ателье не случайны) перечеркнуть надрезами в определенных местах, а татуировки были практически несводимы, если только тем, кто их наносил с соблюдением кучи ритуалов и без гарантий выживания носителя. Что делать с пентаграммой под кроватью, не решил. Не хватало данных. Пока буду двигать её для сна. С ковриком это не слишком сложно и громко. Да и дополнительная физическая нагрузка мне не повредит.

Утром удалось качнуть пресс десять раз. Решив, что это знак, потребовал у Эванса денег на обед.

– После укрепляющего зелья голод особенно сильный. Вчера я занял два сикля у целителя. – Нагло уставился на родителя, ожидая его реакции.

– От тебя одни убытки. – Привычно проворчал «отец» и высыпал на стол пять золотых. – Это на два дня. – Рыкнул он и вышел, хлопнув дверью.

День пошел по сценарию предыдущего. На столе в комнате отдыха меня ждали две книги по вселению сущностей и замене души. Быстро просмотрел, составил конспекты и продолжил работу с основами окклюменции.

Курт явился в половине второго. Предложил ему сначала пообедать, а после обсудить заявленную им тему. Руки у него сегодня не тряслись, но виновато-опасливый взгляд был ничем не лучше вчерашнего просительного.

Запеченное бедро курицы с картошкой и кофе с лимонным чизкейком обошлись мне в сикль. Еще и сдачу сдали в пару кнатов, на которые я приобрел четыре скона на вынос. Пока улыбчивая буфетчица упаковывала мою выпечку, Курт со своим подносом чуть не приплясывал от нетерпения.

Не успели мы сесть, а он уже окружил столик чарами невнимания. Я чуть не выронил кусок пирога с тарелки, пытаясь запомнить вербальную формулу и движения палочки. По Хогвартсу подобного я не помнил, если не считать стандартных заглушающих чар, снимаемых простейшей Финитой.

– Как вам книги? – С трудом дождавшись, когда я справлюсь с основным блюдом и перейду к десерту, спросил Вертер.

– Сказки на то и сказки, чтобы неся через века крупицы истинных событий обрастать фантастическими подробностями. – Ухмыльнулся я. Очень хотелось притушить энтузиазм этого неофита, но тот был слишком горяч, чтобы свернуть с избранного пути. – Вот у Флинта ритуал действенный, но про результат он явно наврал. Нормального воскрешения мага таким путем не получится. Выйдет какая-то нежить.

Уже проговаривая выводы, понял, что подчерпнул их не из прочитанного, а ощутил сутью, как состав материалов пряжек и пуговиц. И меня пробил озноб, несмотря на обжигающий кофе. А что, если дружище Курт сдаст меня на опыты в Отдел тайн? Я – недоучка без палочки. Он – опытный маг и целитель. Ему – спасибо и премия, а меня даже спрашивать не станут.

Уйдя в себя, пытаясь оценить уровень риска и варианты как соскочить, не заметил, как доел и отправился в «свою» комнату. Вертер тем временем скопировал мои записи по двум последним книгам и замер напротив стола.

– Вас должны искать. – Вырвал меня из размышлений целитель.

Да что ж такое!? Второй день теряю концентрацию и выпадаю из реальности. Прокляли меня что ли? Или это последствия возврата магии? Постарался взять себя в руки.

– Не уверен, что хочу, чтобы меня так скоро нашли. – Ответ вышел спонтанным. Чувствую, что у нас с Куртом копится недопонимание.

– Тогда нужны ритуалы. – Наклонившись над столом возгласил он.

– Которые запрещены министерством, и книг по которым нет в свободной продаже. – Съязвил я.

– Я принесу из больничной библиотеки. Они там есть.

– Я обдумаю текст договора. – Сдался я, понимая, что на безвозмездной основе мужик долго не продержится.

Договор составлял до часа ночи, взрыхлив свою память до времен студенчества. Ещё и магические реалии приходилось учитывать. Не факт, что учёл все, но конечный вариант не вызывал отторжения. Так что сконы Петунье опять не достались.

Утром сумел отжаться от пола дважды. На радостях ворвавшись в кухню оттеснил от плиты Роуз и сварил для себя нормальный кофе и пожарил глазунью. Та даже не вякнула и не пожаловалась Джону.

Неделю пыхтели, расшифровывая шарады Бёрка. Курт таскал книги по моим запросам. Увидев экслибрис Малфоев, потребовал показать левую руку. Метки не было. Но я взял клятву, что в Пожиратели он не пойдет даже под угрозой пыток. Чем похоже его осчастливил, так как на следующий день он притащил огромный фолиант с основными схемами ритуальных пентаграмм, заявив, что одолжил его на две недели.

Книжищу пришлось копировать детально. Без знания основ ритуалистики она была практически бесполезна, но рассчитывать, что такое сокровище попадет в мои руки снова не приходилось. В маггловском магазине купил линейки, транспортир и кальку. И как же я был сейчас благодарен наследственной способности к пространственному мышлению и развившей её школьной математичке Людмиле Павловне.

***

Общение с сестрой почти сошло на нет. На пятый день каникул Эванс сослал её к тётке в Лондон, где с первого июля Пэт поступила на полугодичные бухгалтерские курсы с дополнительным изучением основ логистики. Изначально учеба планировалась с октября по март, но родитель заявил, что болтаться без дела всё лето – не вариант, и ему достаточно одной лентяйки в моем лице.

Видеться у нас получалось лишь по воскресеньям, так как учеба на курсах была шесть дней в неделю. В первый же выходной Петунья ближе к полуночи просочилась в мою спальню.

– Я ненавижу Мардж! – Выпалила всегда сдержанная сестра, плюхаясь на кровать не глядя что та переставлена на середину комнаты. – Она контролирует каждый мой шаг и отслеживает все действия по минутам.

– Я так надеялась поступить в колледж на инженерное дело. Я даже документы подала. И баллов мне хватало. – Всхлипнула «железная» Пэт. – Но теперь шансов попасть на собеседование нет. Эта сука с разрешения отца забрала документы из колледжа. И как узнала?

Имя Мардж ассоциировалось у меня с сестрой Вернона Дурсля, что с учетом будущего брака Петуньи не предусматривало родства.

– А фамилия Мардж? – Осторожно спросил я.

– Дурсль. – Выплюнула Пэт. – Старшая дочь лучшего друга и партнера отца.

– Её младший брат Вернон вроде учится на инженера.

– Точно. – Недобро сверкнула глазами блондинка. – Эту тупую свинью в парике папаша мне нахваливает уже с год.

– Теперь понятно почему Мардж тебя пасет. – Хмыкнул я. – Под младшего братика подложить хочет.

– Да я его! Да я их! – Захлебываясь словами начала повышать голос Петунья.

– Замолчи! – Шепотом приказал я, купируя истерику. – С Эвансом нам не справиться. Сила и право за ним. Ты же не дура и понимаешь, что Джон не простой маггл-коммивояжёр. У него секретов как у МИ-6. Что из себя представляет старший Дурсль тоже не ясно. Но мы можем схитрить: собрать информацию, проработать пути отхода, подкопить денег. В январе с моей палочки снимут надзор, и мы сможем пользоваться магией для своих нужд. На Британии свет клином не сошелся. В тех же Штатах шансов на получение образования у нас больше, хоть и потребуется больше денег. Тот же навык ведения бухгалтерии лишним не будет, так что учись. А на выходных наблюдай за «отцом». Но аккуратно, не подставляясь. Я тоже буду держать глаза открытыми и искать варианты.

На том и распрощались. Успокоенная Пэт отправилась досыпать – её ждала ранняя утренняя электричка на Лондон, а я копировать кривой перевод китайских свитков от целителя Брайна. Интересно, канонные Чанги уже в Британии и возможно ли выпросить у них оригинал или адекватную интерпретацию этих самых «крыльев», «лучей» и «небес»?

***

В начале второй недели сотрудничества Вертер притащил «Волхование всех презлейшее» Годелота и «Тайны наитемнейшего искусства» Оула Буллока. Вот об последнюю очень хотелось вытереть ноги и спалить. Читать эти раритеты удавалось только по диагонали, чтобы не проникнуться эмоциональным посылом авторов, что для книг, написанных магами, было не редкостью. Так первая оказалась выплеском эмоций «познавшего Свет» мага, поносившего всё «тёмное», даже если об этом самом тёмном он узнал из пересказов полуграмотных монахов и прочих упоротых борцов с происками Дьявола. А вот вторая была её полной противоположностью. Буллок явно перечитал трудов того же Флинта и ему подобных и не проверив информацию начал раздавать практические советы. Что им двигало было не понятно. Сам Оул ни в каких тёмных практиках не засветился, но его сомнительный труд дважды переиздавался, пока не был официально запрещен.

Всё это я высказал Курту. Возможно, был немного резок. Будучи крещеным в первой жизни попаданцем к теме целостности и переселения души я относился весьма трепетно. Приятель долго извинялся непонятно за что, а потом приволок кучу томов по ритуалистике, разрешив забирать их домой, так что свободного времени у меня теперь не оставалось.

Работая с большим количеством книг, стал замечать, что воспринимаю их по-разному. И дело не только в эмоциональном настрое авторов старых рукописных фолиантов, который передавался читателю даже при неоднократной переписке (а другим способом копировать эти раритеты не удавалось). Изредка попадались книги понимание сути которых давалось мне на интуитивном уровне. Так Бёрк, Флинт, легенды под редакцией Брокхеста и пара книг по ритуалам воспринимались и укладывались в памяти легче остальных.

Поделившись ощущениями с Вертером, услышал о теории сродства сущностей на базе которого древние маги стремились развивать так называемые родовые дары. До сих пор во многих семьях практиковались обряды представления детей стихии-покровительнице рода. Кое-где вплоть до летального исхода. А побывав в мире духов я теперь должен лучше понимать именно это направление, относящееся в современной маг.Британии к «темным» и запретным. Счастливая физиономия Курта меня взбесила. Он что, на мне опыты ставит?

Узрев мои насупленные брови, целитель сдулся и раскололся, что есть и другое более приземленное обоснование: я мог оказаться прямым потомком авторов, что давало немалые бонусы при прочтении. Те же родовые книги для посторонних оставались пусты или насылали на любопытных проклятья. О том, что я не магглорожденный я уже догадался. Знать бы еще из какого рода вышли мои родители и чем это мне грозит.

То, что я больше не сквиб понял, когда чернильница с пером сама подскочила под руку, едва мне захотелось сделать очередную выписку.

– Кхм. – Кашлянул Вертер. – Купили бы вы всё же палочку. Невербальная беспалочковая магия в наши времена редкость. И за пределами семьи её не принято демонстрировать.

Блин. И радостно и палевно. И что делать не понятно. А вечно брать с Курта клятвы неразглашения уже почти стыдно.

***

К следующему воскресенью сконы я всё же припас, как и банку ореховой пасты. Пэт худая как щепка, ей калории не повредят. Как чувствовал, девчонка прокралась в мою спальню в ночи, так, что ни одна половица не скрипнула.

– У отца в кабинете сейф. – Поделилась со мной Петунья, пытаясь булкой зацепить сладкую массу из банки. – И не тот, что за картиной с парой папок документов, пистолетом и пачкой фунтов, а настоящий, секретный. Код я подглядела, но там есть еще защита, которую я не вижу, но чую. – Вот же сестра мне досталась – настоящая Мата Хари. – Он за спинкой его кресла. Там типа вытертая панель, а на самом деле она сдвигается. Но чувство такое, что фейерверк будет, если тронуть. Ты бы глянула?

– У меня палка поднадзорная. – Вздохнул я. – Как добуду чистую, гляну. А ты будь аккуратней. Ты мой секретный агент.

– Угу. – Ответила та, наматывая на очередную булку тянучую сладкую массу. – Вкусно. У Роуз такого не допросишься.

– Банку забирай, а сконов у меня всего четыре, но в Лондоне их тоже должны продавать.

***

Увидев на столе в комнате отдыха св.Мунго перевод трактата Герпия Злостного, я чуть не взвыл. Курт копал как крот, но копал почему-то исключительно вниз, докопавшись до самого дна. Но Герпий не Годелот со своими философствованиями в «Волхованиях» и не Буллок с его мистифицированными «Тайнами», он мог оставить реальные инструкции и зацепки, а не как Флинт постебаться над потомками.

Промучившись сомнениями пару часов, всё же открыл книгу. Прочтя треть, плевался на переводчика. Этот кретин всё извратил согласно своим ущербным представлениям. Больше всего книга напоминала пересказ первоклассником теории вероятности: что-то по верхам и абсолютное непонимание полной картины, не говоря об отсутствии формул для расчетов.

На появившегося к обеду Курта накричал, затребовав оригинал или близкий по времени перевод.

В результате обедал в одиночестве. А после приступил к медитациям. Периоды рассеянности, перемежающиеся вспышками гнева, стали меня пугать. Дома и одного орущего Эванса более чем достаточно.

Назавтра Вертер принес три книги. Оригинал не нашел, но прижизненный перевод на арабский, список маггловского монаха VI века на латыни и монографию К.Ойшева на старорусском из перечня дополнительной литературы Дурмштранга где-то откопал.

Латынь шла тяжело. Всё же после окончания института она мне ни разу никуда не уперлась, но знания худо-бедно всплывали в памяти. Арабский я сколько-то знал. Был у Тамары двинутый прадед, что за время ухаживаний заставил меня выучить Коран в оригинале.

– Или маги отупели за два тысячелетия, или Герпий был чёртов гений. Если только это всё не запредельной сложности фейк. – Откинувшись в кресле и потирая виски, я попытался осознать прочитанное.

– Я не понял. – Привлек мое внимание топчущийся на пороге Курт, который то ли выходил, то ли только вошел в комнату.

– Так и я почти ничего не понял. – Себе под нос пробормотал я. – Ты можешь сделать для меня материальные копии, чтобы дома перечитать, да и словари не помешают. И Ойшева оставь, я его позже прочту, когда хоть что-то из Герпия в голове уложится.

– Забирай пока оригиналы. – Махнул рукой Вертер. – Три дня их точно не хватятся.

Вот так и получилось, что я в первый раз вышел из больницы через маггловский Лондон. А найдя большой книжный магазин был приятно удивлен, увидев в нем копировальный центр, где сурового вида юноша преувеличено аккуратно заправлял бумагу в огромный допотопный Ксерокс.

Масштабирование у этой модели уже было, так что, выложив всю имеющуюся наличность в фунтах, методом проб выяснил, что арабский рукописный труд хорошо читается на 150% и даже формулы и схемы не плывут, чего я подспудно опасался. Латинский список тоже не преподнес сюрпризов. Буквы в нем были умеренно крупными и достаточно было простого копирования. А вот монография К.Ойшева испытания маггловской техникой не прошла. На бумаге отпечатались нечитаемые разводы.

Успокоив работника центра, что книга напечатана на особой бумаге и Ксерокс копирует не только текст, но и её структуру, узнал стоимость работ по двум раритетам и, прихватив копии десяти страниц арабской вязи отправился домой. Выбирая скрытое от глаз место, из которого стартану порт-ключом, размышлял как достать нужную сумму денег. В этом времени ксерокопии стоили много дороже чем в моём. Да и словари мне нужны редкие, то есть однозначно дорогие. Хотя с латынью можно и через английский попробовать работать, а вот с арабским только через русский, не выстраивались у меня логические связи с арабского на английский.

За ужином вяло ковырял кусок пересушенной в духовке трески с брокколи, набираясь смелости просить денег. Обращаться к Эвансу дико не хотелось, как на мою просьбу отреагирует Роза тоже неизвестно. Решение неожиданно пришло извне. Когда я вышел отнести грязные тарелки на кухню, мачеха ласковым голосом проворковала:

– Джон, я бы хотела завтра пройтись по магазинам. – И замолчала.

Я выглянул из-за угла и увидел, как та наклонилась к Эвансу, уронив грудь на стол и заглядывая ему в глаза.

– В шкатулке почти ничего не осталось. – И она надув губки села на свое место.

Пока я резал и раскладывал по тарелкам пирог Джон зашел на кухню и достал из заднего кармана бумажник. Я повернулся спиной сделав вид что мне совсем не интересно, сам сместившись чуть вправо чтобы видеть действия Эванса в отражении оконного стекла. Пачка фунтов отправилась в резную шкатулку на полке у двери. Странно, раньше я её не замечал.

Едва родитель утопал в столовую, не глядя выхватил примерно четверть банкнот и сунув добычу в карман подхватил тарелки и побежал вдогонку.

За чашками и чайником Роза пошла сама. Да и посуду после десерта тоже она унесла, отправив меня наверх. Утром шкатулки на полке уже не было. Была пресная овсянка, подгорелые тосты и жидкий переслащенный кофе.

А я вот совсем не расстроился. Сегодня отжаться удалось четыре раза, пресс уже шел двумя подходами по десять, с ксерокопиями книг ничего не случилось, они остались такими же четкими, а утащенные купюры оказались двадцатками, так что должно было хватить и на копирование, и на словари и еще остаться.

Новых книг на столе не было, так что я засел за медитации. Ближе к обеду придвинул к себе монографию и стал переписывать вручную. Курт сегодня не появился, и я после обеда отправился в облюбованный книжный.

Заплатив за копирование и передав первую книгу, пошел гулять по торговым залам, краем глаза отслеживая работу мальчишки. Оставлять раритет без присмотра я опасался.

Мне явно везло. Двуязычный русско-арабский словарь нашелся в отделе уценки, где были потрепанные жизнью или просто залежавшиеся книги. Там я окопался надолго. А вышел с полными руками. Латинских словарей подобрал целых три. Но жемчужиной стал томик кельтских рун с примерами цепочек вышивок. И хоть в начале и в конце у него было вырвано не меньше десятка страниц, но и оставшееся тянуло на сокровище. Англо-валлийский словарь пришлось покупать в основном зале, но цена оказалась умеренной.

Вертер не появился и назавтра, а я со стыдом вспомнил, что у работников больницы должны быть выходные. Закончив переписывать монографию Ойшева, пошел в книжный. Латинский список отправился в Ксерокс, а я в отдел уценки. Повторный чёс добавил в мою личную библиотеку еще пару книг. В основных залах набрел на детскую секцию. Скупил все книги Толкина по Средиземью. К моему удивлению, стоили они не слишком дорого.

Довольный поспешил домой. Дома ждали разваренные макароны с соусом из томатов и мясного фарша. Роуз решила побаловать нас спагетти болоньезе. На десерт были осевшие до состояния лепешек безе с намертво прилипшим к ним пергаментом. Эванс жрал, а я поминутно сплевывал бумагу, косясь на сияющую Розу, напялившую на домашний ужин новые туфли на шпильке из алой псевдо-крокодиловой кожи.

***

Вернувшийся Курт затребовал от меня доклад. Предшествовавший его появлению час медитаций и попыток нащупать смысл китайских практик дал мне спокойствие Будды и выдержку тибетских монахов, так что Вертеру были предъявлены черновики выписок с комментариями, включающими в себя и выдержки из монографии Ойшева, весьма нелестно прошедшегося по труду Герпия.

– Так оно реально работает? – Воскликнул целитель.

– Да, но не так как описал Буллок и Флинт. – Индифферентно ответил я, уже вполне осознавая замысел гениального грека, как и вероятность его полной реализации на практике. – У Герпия одних расчетов на десяток лет, да ритуалов еще на пару. А в результате – однократная защита от убийства любым способом, плюс со временем возможность развить способность стабилизировать возраст. Этакий модифицированный философский камень внутри самого себя. Но там такая заумь, что разобраться жизни не хватит. Да и учитывая, что Герпий давно умер, не исключены ошибки в выкладках.

– Значит Буллок наврал с переводом? – Охнул Курт.

– Однозначно. Запечатать филактерию не сложно. – Хмыкнул я, вспомнив русские народные сказки. – Но сделать это правильно, чтобы именно воскреснуть в человеческом теле, а не восстать нежитью, слишком сложно и требует больших затрат и дара некроманта.

– А если повторить опыт дважды или трижды? – Вытянулся в струну Вертер.

– Пиздец котенку и полное разрушение личности. Может и не сразу – тут от личности зависит, но максимум лет за тридцать-сорок.

– А до этого?

– А сам как думаешь? – Разозлился я. – Деградация, потеря силы и разума, психоз и так далее.

– О, Мерлин! – Всплеснул руками целитель. – Я завтра возьму отгул. – И подхватив книги, развернулся на выход.

***

Пару дней я был предоставлен самому себе и понемногу осваивал медитации и окклюменцию.

Очередное утро и очередной скандал в приемной св.Мунго встретили меня шумом и беготней. Голый старик с развевающейся седой бородой и гривой волос до попы, по всему телу заросший колючками с вкраплениями белых цветов, похожих на уменьшенные нарциссы, убегал и отмахивался палочкой от своих, видимо, родственников. Привет-ведьма отгородилась наколдованным щитом и не проявляла иной активности. Получив жетон и флакон, опорожнил второй и остался сидеть в засаде. Санитары в количестве четырех раскормленных морд появились спустя десять минут. Не иначе как завтракали. Но деда скрутили быстро.

Регистраторша дежурно поругалась с дородной мадам из, видимо, родственников буйного старикашки и приняв плату отправила санитаров с пациентом на четвертый этаж. Я переждал с четверть часа и тоже потопал наверх.

Не успел усесться в кресло за пустым столом как в комнату влетел патронус-фокстерьер:

– Я, кажется, подставился, – прохрипел он голосом Курта, – и вас подставил. Бегите!

Глава 5 Ступая по тонкому льду. Окончание

Примечание: Вчера отключали электричество. У старого холодильника скопытилась электронная плата. Починить не удастся, модель европейская и снята с производства. Новый установят в лучшем случае завтра. Сижу, заедаю стресс скоропортом и оплакиваю невпихуемое. Как завтра со временем будет не знаю, поэтому выкладываю отредактированное.

Панику задавил волевым усилием. Оглядев комнату, не увидел ничего компрометирующего и отправился медитировать и дремать на балкон. До обеда постигал китайские техники.

В обед съел тушеное с овощами мясо и трайфл с кофе. Кажется, начинаю привыкать в английской кухне. Но как же не хватает плова и супов.

Здоровенные мужики в красных плащах в сопровождении перепуганной санитарки ввалились ко мне ближе к трем пополудни и сходу попытались заломить руки и уволочь на допрос в Аврорат. Я как раз репетировал образ девочки-ромашки. Получилось достоверно. Я кричал и рвался к родителям и требовал пригласить моего целителя.

Целитель Брайн явился мгновенно. Обругал идиотов от власти. Объяснил, что после потери магии мне противопоказан стресс, а после отравления – влияющие на разум зелья. Так что допрос проходил здесь же в максимально доверительном ключе и без спецсредств, так как колдомедик подтвердил, что я еще и несовершеннолетний.

Узнав, что Вертера убили при задержании, был откровенно в шоке. Хоть парень и отличался излишней любознательностью в неодобряемых в маг.Британии направлениях, но поверить что тот практикует черно-магические ритуалы у меня не получалось.

В силу тяжести обвинений основанных на перечне книг, которые Курт брал в библиотеке, а также показаниях неназванного свидетеля, с которым он якобы обсуждал участие в ритуале, меня обыскали. Кроме письменных принадлежностей, выданных целителем Брайном книг, палочки и карманных денег ничего не нашли. Палочку проверили, заклинания на ней датировались концом мая и относились к школьной программе. Меня попросили написать несколько слов под диктовку. Постарался скруглить свой почерк, максимально копируя почерк Лили. Мужики принялись сличать написанное с огрызком пергамента. Нагло сунул нос поближе. Опознал копию своих конспектов по «Тайнам» Буллока. Судя по комментариям служивых, этот лист размером с детскую ладошку – все что осталось от целой стопки рукописных заметок по чернейшему колдовству. Вот тут я порадовался, что, расслабившись рядом с Вертером, забил на имитацию почерка своей предшественницы.

На вопросы о лохматом целителе честно сказал, что иногда видел его читающим за столом в комнате отдыха, тогда как сам я отдыхал, набирался сил и учился медитации. Показал на кресло на балконе. На этом моменте авроры напряглись и загомонили, попеременно бросая тяжелые взгляды то на меня, то на каменную пирамидку, сменившую цвет с белой на светло-розовую.

– Да, в комнате я тоже бывал и в туалет выходил, и в буфет. Я по-вашему, что, голем? – Тут я покраснел и потупился. У рыжих это неплохо получается, если сильнее поднатужиться.

Каменная стукачка побелела, и допрос вновь превратился в вежливую беседу: – Конспектировал ли я здесь книги? – Конечно конспектировал, а вы пробовали сходу разобраться в этом? И я указал на книги по менталистике и медитациям, так что парни только хмыкнули.

То, что изредка обедали вместе с целителем объяснил инициативой Вертера, желавшего иногда проявлять благородство к небогатой пациентке коллеги. Брайн подтвердил, что Курт немного интересовался случаем потери магии в подростковом возрасте. На том и распрощались, хотя авроры уходили не слишком довольные. Они что и впрямь надеялись обвинить в черно-магических практиках магглорожденную студентку?!

Добил меня Брайн, что, успокаивающе похлопывая по плечу заявил мне:

– Всё-всё, теперь тебе нечего бояться. Что бы ни задумал Вертер, больше он никому не причинит вреда.

– Но разве целители не дают клятв не вредить пациентам? – Попытался я понять его странную логику.

– Конечно дают. – Уверенно, без тени сомнения ответил мой лечащий врач. – Но, если он связался с тёмной магией… – И Брайн многозначительно замолчал. Ясно с ними всё, идиотами и лицемерами.

***

Назавтра, переместившись порт-ключом в приемную Мунго вновь очутился в филиале Бедлама. На этот раз посреди холла орали друг на друга чопорная матрона в глухой шелковой мантии и кружевном чепце и юная девица в ситцевом недорогом платье с развевающейся рыжеватой гривой. Между ними застыли двое мужчин: неестественно выгнувшийся под тяжестью растущих козлиных рогов пожилой маг в бархатном халате и юноша с царапинами на щеках и шее из ушей и вместо волос которого росли кустовые розы. Пока привет-ведьма меня не заметила решил удалиться по-английски. Хватит с меня этого дурдома. Магия вернулась, Курт погиб, а Брайна видеть не хотелось. Так как в приемной кроме основных действующих лиц была и многочисленная группа поддержки и прочие зрители, мне без труда удалось незаметно переместиться к транспортному камину. Щепотка пороха и вот я уже выхожу на Косой аллее из общественного камина недалеко от Гринготтса.

Прогулявшись вдоль улицы, изучив локацию и поев мороженного в кафе Фортескью, решил наведаться на Цветочную аллею к мадам Женевьеве. Может она поможет с палочкой и отработкой заклинаний.

Третий дом снаружи выглядел типичным английским коттеджем с палисадником, засаженным пионами. Дверь открыл привратник в кожаных штанах и жилете на голое тело. Странный наряд для приличного пансиона для девушек. Но и бежать с криками прочь глупо, тем более я по рекомендации. Визитку от Ирмы тот чуть ли не обнюхал со всех сторон. А пропустив меня сразу активировал на двери запирающие руны.

До кабинета мадам Женевьевы мы шли по трем коридорам, миновав хозяйственного вида помещения с прислугой и кухню, где над сковородками колдовала хромая ведьма среднего возраста. Войдя в затемненную комнату, заставленную мягкой мебелью, я почувствовал дежавю: диваны, конторка темного дерева, лестница на второй этаж. Разве что хозяйка сегодня была одета не в фиолетовое, а в изумрудное платье с расшитым серебром корсажем.

– Как тебя звать, дитя? – Нежно проворковала она грудным голосом.

– Лили Эванс. – Пискнул я, присматривая пути отхода.

– Империо! Иди наверх в пятую комнату по левой стороне.

И я пошёл, хоть и чувствовал себя дураком, идущим к прикрытой соломой ловчей яме.

Комната нашлась легко. Дверь была не заперта. Стоять истуканом посреди помещения мне показалось некомфортным. Обошел её по периметру, открывая шкафы. Сорочки, чулки и пеньюары были сшиты из дорогих материалов, но фасоны смущали минимализмом и отсутствием вкуса. Монструозная кровать не манила. Пару раз стукнув кулаком по мягкой перине, развернулся на выход.

Выходя, слегка потерял ориентацию, оступившись и споткнувшись о ковровую дорожку в коридоре. Дверь напротив, за ручку которой я пытался удержаться внезапно открылась, и мне на плечи свалилась какая-то тряпка. Упав на колени, тряхнул головой пытаясь прийти в себя. Из моего положения видно было немного, но звуки подсказали, что парочке на кровати свидетели не желательны. Отползал аккуратно и тихо. Закрыв дверь, посидел пару минут на полу. Ощущения в голове напоминали контузию, но уже отпускало, так что задерживаться не стал. Мне тоже свидетели не нужны.

По лестнице спускался осторожно. Мадам за конторкой не оказалось. Идти через весь дом к запечатанному рунами выходу посчитал глупым. Если я правильно догадался о назначении заведения, то где-то рядом должен быть парадный вход. Ящик с бракованными артефактами манил. Открылся он легко, амулет личины оказался на месте слегка заваленный прочим магическим мусором. Интуиция подсказывала немедленно примерить кулон. Треснувшая по вороту и в плечах блузка не обрадовала.

Услышав шаги из-под лестницы, метнулся к бордовым портьерам, из-за которых в последнем видении появлялся Майк. За ними обнаружил просторный коридор с ростовым зеркалом и двумя закрытыми дверями: межкомнатной боковой и массивной входной.

Проходя мимо зеркала, попытался оценить свой внешний вид. Торчащий из V-образного выреза школьной мантии круглый белый воротничок с вырванной «с мясом» пуговицей в сочетании с лицом и шеей косого Майка резал глаза. Как и коротковатые для мужских рук рукава. В таком виде я нигде не останусь незамеченным. Накинул капюшон и попытался затянуть горловину, но так стало только хуже. Полностью стянуть вырез мантии не вышло и в нём проглядывала рваная рубаха, к тому же оголились щиколотки в белых гольфах.

Только сейчас заметил дополнение, свисающее с правого плеча. Сняв и расправив, понял, что это весьма недешевая шелковая мужская мантия, которую я, судя по всему, вынес из чужого будуара. Накинув её поверх своей, чуть не возопил от радости. Она не только скрыла мою фигуру, но и при накинутом капюшоне делала черты лица неопознаваемыми.

Скрипнувшая при повороте ручка боковой двери сработала для меня стартовым пистолетом.

Выскочив в узкий темный переулок, свернул направо и прошагал метров двадцать, пытаясь определить свое местонахождение. С высокой долей вероятности меня занесло в Лютный. И, судя по всему, я удалялся от безопасной Косой аллеи. Но и резко разворачиваться в таком месте было опасно. Показав свою неуверенность, я немедленно стану жертвой, а из защиты у меня только бесполезная палочка Лили, которой разве что в глаз ткнуть.

Едва вставшие на место после ментального тарана мадам Женевьевы мозги затопил адреналин. Слева на полуподвале мелькнула вывеска барахолки. Рванул к ней, пнув по примеру Эванса дверь.

Переступив через сорвавшийся с двери колокольчик, вошел в захламленный зал. Хозяин возник за прилавком мгновенно отослав мальчишку-помощника.

– Что угодно милорду. – Поклонился он, оглядывая мою фигуру и мантию.

– Тащи всё что есть по огаму и производным. – Рыкнул я в стиле родителя. – И колдопалки неси. Надо одноразовую подобрать. Я им покажу как надо мной шутить! – Интуиция вела меня, но я чуял, что следует торопиться.

– По кельтским рунам есть только это. – Приманив чарами толстый справочник и две брошюры залебезил хозяин, незаметно, как он думал, активируя на помещении охранные конструкты. – А для продажи волшебных палочек требуется лицензия, которой у меня увы нет, господин.

– Выберу из тех, что найду. – Прошипел я и сконцентрировался на своём желании получить похожую на старую, но подходящую мне палочку.

В подсобках что-то грохнуло, коротко взвизгнул мальчишка и в открытую дверь влетела светло-серая указка, что как родная легла в мою руку. На старую она походила весьма условно. Начать с того, что эта была изготовлена из лиственницы, а не ивы, да и начинка ощущалась весьма горячей.

– Сколько за всё? – Спросил я, только сейчас вспомнив, что в кошельке у меня двадцать сэкономленных на обедах и сегодняшнем посещение Мунго галлеонов.

– Двадцать три золотых. – Выпалил продавец, полыхнув в эмоциях алчностью и беззубой злостью.

– А если подумать? – Наклонился я над прилавком.

– Пятнадцать. – Сдулся тот.

Расплатившись, я быстро покинул лавку и ближайшим проулком перешел на Цветочную аллею. Там по дороге к Косой нашел безлюдный сквер с фонтаном, кустами и парой скамеек и, сняв шелковый балахон и кулон, применил к своей одежде Репаро. Получилось с первого раза. Наколдованное зеркало отразило примерную школьницу в мантии и белой блузке. Кулон отправился в карман – пригодится, чужую мантию ногой затолкал под куст – вещь ценная и вероятно привязанная к владельцу. Порт-ключ домой активировал, встав ногами в фонтан. Туфли я снял, гольфы выстираю, а вот вода смоет след перемещения почти мгновенно.

***

Выпав в гостиной, почувствовал, что меня вновь повело. «Блядь, я чуть не угодил в проститутки! Пинс-сука, урою!»

Мокрые гольфы стащил с трудом, по ступеням поднимался, навалившись на перила. Мантию повесил в шкаф, бросив остальную одежду рядом. Срочно хотелось лечь, чтобы не упасть ничком. В трусах было мокро. Странно, вроде фонтан глубиной едва до икр был? Потрогал пальцем, на нём остался красный след. Попытался подвинуть кровать – не получилось. Сел на ковер и понял, что не встану. Живот скрутило, и я завалился на бок. Так и уснул.

Утром приперлась обеспокоенная моим отсутствием Роза. Попыталась подсунуть анальгин, но была послана к Эвансу, выяснять допустимую для меня дозировку. Вернулась с холодным мятным чаем и разрешением от «отца» отлежаться сегодня, а завтра быть готовым отправиться на плановый осмотр в госпиталь.

Отлежался к полудню. Посетил ванную, где нашел всё необходимое. Пожалел Тамару и девочек – так мучиться каждый месяц. Пятна на ковре в спальне не обрадовали, но и замывать их я был не в состоянии. Потихоньку-помаленьку вытянул его из-под ножек кровати и развернул запачканным краем к стене, так не видно.

Есть не хотелось. Роза принесла целый графин холодного травяного чая и блюдо с фруктами, на обратном пути забрав вчерашние юбку, блузку, сорочку и гольфы. Застиранные куском мыла трусы висели на полотенцесушителе в ванной, отдавать их чужой мне тётке было стрёмно.

Из карманов мантии извлек кулон, спрятав его в сундуке и книги по кельтским рунам. Начал с брошюр, по опыту зная, что в них чаще всего содержатся выжимки практических навыков. Так и оказалось. Обе включали в себя одинаковый набор по определению рунных воздействий и их нейтрализации. Только в первой информация была о вышитых на ткани рунах, а во второй по выбитым в камне и вырезанным на кости и дереве. До ужина читал, конспектировал, сравнивал с выписками по ритуалам, а там были пересечения. Как слопал все фрукты и наступил вечер не заметил. Роза принесла салат и тост с тунцом. И они даже были вкусными.

Поев, понял, что меня зацепило. Та пентаграмма, что была вырезана в полу под моей кроватью и гарантировала беспрекословное послушание старшему в роду имела кельтское происхождение и подчинялась кельтским правилам нейтрализации. Вытянув ковер, подсветил Люмосом. Так и есть, в часть канавок просочилась кровь. Принес из ванной стакан воды, расправил ковер и аккуратно его смочил, особенно пятна. Подождал полчаса и произнес зубодробительный речитатив на валлийском. Цветочный запах и тепло дали понять, что всё получилось. Магия зафиксировала мою превалирующую силу, и родитель больше не сможет мне приказывать. Бонусом шли пропавшие пятна. Осталось дождаться Петунью и проверить как у неё.

***

Целитель Брайн был рад нас видеть, но попенял мне на двухдневное отсутствие. Пришлось рассказать, как меня напугал скандал в приемном покое и мне захотелось БЕЗОПАСНО поесть мороженного. Многозначительный взгляд подвиг вспомнившего о недавней некрасивой истории с Вертером эскулапа самого успокоить Эванса.

Обследование дало положительные результаты – магия ко мне вернулась и если я буду выполнять рекомендации колдомедика, то к концу года буду полностью здоров. А женские недомогания со следующего цикла можно облегчить специальным зельем, рецепт которого мне безвозмездно передаст Брайн. Я кивнул.

Кажется мы друг друга поняли и не имеем взаимных претензий.

Сова из Хогвартса заявилась к обеду и попыталась обгадить нам стол, но Джон выгнал её теннисной ракеткой, попутно сорвав с лапы пакет. Возмущенный клекот из сада раздавался минуты три, пока Эванс не вышел на крыльцо с дробовиком. Роуз влетело за незакрытую форточку и дверь в прачечную. А в меня полетел конверт.

Подхватив, чтобы не пораниться об острые углы, вскрыл и прочитал стандартный перечень литературы и ингредиентов на новый учебный год. Выпавший листок формата А5 был запиской от декана, извещавшей меня, что в связи с моими проблемами со здоровьем и несданными экзаменами на СОВ значок старосты на текущий учебный год я должен в поезде передать Мэри МакДональд. Радость пришлось слегка притушить, чтобы не ранить и так уязвлённую гордость «отца».

За покупками отправились на следующий день. Выйдя из машины возле книжного магазина, я огляделся в поисках таблички с названием улицы. Чаринг-Кросс-Роуд была мне не знакома, но в будущем я рассчитывал найти её по картам. В баре «Дырявый котёл» было дымно, душно и воняло кислятиной. Эванс потребовал, чтобы я надел мантию и школьный галстук. То, что и у него имелась собственная мантия меня почти не удивило. Как и то, что проход на Косую аллею он открыл сам, ткнув в стену сжатой в кулак рукой. В Гринготтсе, куда родитель рванул прямой наводкой он приказал мне ждать в общем зале, а сам, сунув под нос ближайшего зеленошкурого клерка кулак, утопал вслед за ним во внутренние помещения банка. Чтобы не стоять столбом двинулся в противоположную сторону и остановился рядом со свободной конторкой молодого на вид кассира.

– Могу я узнать, какие услуги оказывает Гринготтс? – Вежливо и негромко спросил я.

– Гринготтс сдает в аренду волшебникам сейфы. – Гордо приосанившись проскрипел гоблин. – Хранилища Гринготтса самые защищенные в мире. Взять что-то оттуда может только владелец. Остальные умрут. – Наклонился через стойку мерзко ощерившийся ксенос.

– А положить? – Продолжил я вытягивать информацию.

– Любой. – Недовольный моей спокойной реакцией буркнул клерк. – С учетом ограничений, наложенных владельцем.

Разумно, прикинул я, подкинуть ядовитое растение или проклятую вещь при правильном приказе хозяина ячейки не выйдет.

– Что нужно, чтобы арендовать сейф?

– Оплатить стоимость аренды и внести на счет неснимаемый залог в сто галлеонов. – Вновь обнажил зубы гоблин.

– Моя сестра – сквиб. Может она арендовать ячейку?

– Только под поручительство мага, владеющего палочкой. – Вперил в меня свои маленькие черные глазки этот злобный разумный. – И поручитель будет иметь те же права, что и номинальный хозяин.

– А если поручитель умрет? – Не менее мерзко сощурился я.

– Сквиб станет полновластным владельцем. – Скривился клерк. – Пока в банк с ключом не придет его близкий по крови родственник-маг.

– Ключ, как я понимаю, может быть любой формы. Не только рукояткой с бороздками?

– Старые рода любят выставлять на показ свой статус. Как и совмещать в одном артефакте несколько функций. – Хмыкнул гоблин. – Так что кулоны и кольца с драгоценными камнями не выходят из моды.

– Пожалуй, я пока не буду открывать сейф сестре, но за беспокойство прошу принять благодарность. – И я выложил на стойку галлеон. Не бог весть какая сумма, но для школьницы весьма значительная. – Надеюсь, это не последняя наша встреча.

– Буду рад вновь проконсультировать юную волшебницу, как только у неё появятся деньги. – Прищурился и слегка склонил голову банковский служащий. – Вызвать меня можно через любого работника зала. Моё имя Крюкохват.

Ясно всё с вами товарищи. Не любите вы магов, а сквибов не любите еще больше.

Мантии, форма и книги были куплены быстро. Пергамент и перья мне достались не самые дорогие, явно хуже прошлогодних. Да и на дополнительную литературу Эванс мне денег не выделил. Задержались мы в аптеке, где кроме набора ингредиентов Джон купил несколько флаконов с зельями, показав их названия аптекарю на листочке, так что я не видел какими, хоть и наблюдал перекочевавшие из рук родителя к продавцу тридцать галлеонов, что было весьма значительной суммой. Мимо кафе Фортескью «отец» пронесся кометой, и уже у выхода с аллеи обернулся ко мне и злорадно ухмыльнулся. Чтобы не выпадать из образа Лили пришлось обиженно надуть губки, хотя по моим воспоминаниям в Ленинграде мороженное было много вкуснее этого якобы волшебного.

***

А утром приехала Пэт. И мне стоило усилий не выдать своей радости. По счастью Эванс после обеда уезжал в двухнедельную командировку и не особо смотрел по сторонам. Едва за его машиной улеглась пыль, Роза подхватила свой ридикюль и обронив, что намерена навестить лондонскую подругу умчалась в сторону автобусной остановки.

Вымыв посуду, мы отправились в кабинет Джона. То, что новой палочкой я могу свободно колдовать в доме не только Люмос я проверил еще позавчера, вернувшись из Мунго. Защита на сейфе основывалась на тех же самых кельтских рунах и легко снималась. Вот только восстановить её без крови владельца не представлялось возможным. Но можно было подсмотреть содержимое.

– И это всё? – Обиженно возгласила Петунья, заставившая меня дважды перечислить содержимое так манившего её хранилища. – Два договора с банками, золотой перстень с чёрным опалом, стальная пластина с гравировкой дюйм на пять, три пустых одноразовых холщевых мешка с расширенным пространством и пять флаконов зелья с эффектов дезориентации? Я что ради этого следила за ним два года?

Чтобы успокоить расстроенную сестру рассказал ей про сейф в Гринготтсе:

– Сейф родовой. Род старый. Там может быть много интересного. Вот только соваться туда не будучи уверенными, что маг-поручитель мертв и я точно дочь Эванса – чистое самоубийство. – Добавил, чтобы потушить зажегшийся в серых глазах Пэт огонь авантюризма.

– Обидно, но подождем. – Взяла себя в руки Петунья. – Я Мардж почти приручила. – Похвасталась она. – Пишу контрольные сокурсникам в обмен на недорогой бренди и ставлю бутылки в кухонный шкаф. Вечером она меня караулит, а после полуночи квасит. Так что я встаю пораньше и иду гулять. Побывала в американском посольстве, разведала требования для туристической и учебной визы. Буклетов по университетам взяла. Грант мне не светит, но денег из сейфа хватит года на три учебы, а там и подработать можно и кредит взять. Вот только как быть с тобой? Ты несовершеннолетняя и аттестата о среднем образовании у тебя нет.

– Зато теперь есть неподнадзорная палочка. – Ухмыльнулся я, и мы расхохотались, окончательно отпуская накопившееся напряжение и обиду.

После вкусного ужина, приготовленного в четыре руки, мы немного поболтали, обсуждая варианты совместного будущего, а потом отправились спать. Пэт слегка удивилась, что я ввалился вслед за ней в её спальню.

– Говори, это важно! Как ты спишь? – Может я и был резок, но переподчинять втихушку на себя пентаграмму считал неэтичным. Судя по поведению сестры, она как-то справлялась сама, так что я просто хотел проверить.

– Не люблю гамаки, а сетка на кровати совсем растянулась. Вот я и стаскиваю каждый вечер матрас на пол, а утром возвращаю обратно. Мне нравится спать на жестком. А пол я мою каждый день. – С вызовом ответила Пэт.

– Твоя интуиция – это нечто. – Не сдержал восхищения я, вытягивая из-под кровати ковер и обнажая под ним аналогичное моему рукотворное творчество авторства Эванса. – Гляди! Если будешь спать над пентаграммой, то все просьбы родителя станешь воспринимать как непререкаемый приказ.

– Хрена се. – Ругнулась всегда правильная Петунья.

– А я о чём? Детские игры закончились. Ты как?

– Нормально. Спать пора. Завтра рано вставать.

***

Проводив Пэт в Лондон, пошел исследовать дом. Роза пока не вернулась и у меня были развязаны руки. Чердак был стандартной барахолкой на минималке: старый кухонный гарнитур, остов кровати, поставленный на бок, доски, сложенные вдоль одной из стен, пара сундуков с заплесневелым текстилем да монструозный медный торшер с погнутыми спицами. Второй этаж был разделен пополам. Нашу с Пэт половину я вполне изучил. Гостевыми комнатами никто не пользовался, и они стояли закрытыми. Слабые отклики на магические воздействия были в спальнях моей и Пэт. Одежда не фонила. Обнаружить воздействие можно было только уткнувшись носом в вышивку. К Джону и Роуз вход был только с первого этажа. Спальня, будуар, две гардеробные, туалет, просторная ванная комната с эмалированной лоханью под три метра диаметром. И да, назвать это монументальное сооружение ванной у меня не повернулся язык.

Первый этаж почти не преподнес сюрпризов: холл, гостиная, столовая, кабинет Эванса, библиотека, кухня, туалет, прачечная, бельевая и кладовки. Вот две двери в одной из кладовок меня и заинтересовали. Одна вела в утепленный гараж, где на верстаке были аккуратно разложены инструменты, вдоль второй стены стояло дорогое оборудование марки Кёрхер для чистки и мойки автомобиля, а на третей висели два дамских велосипеда устаревшей модели с низкой рамой. В четвертой были рулонные ворота шириной в два с половиной метра, сейчас закрытые. Даже для перфекциониста Джона гараж был слишком чист, но других претензий к нему у меня не было.

Вторая дверь вела вниз по лестнице на глубину около трех метров, а я еще удивлялся чересчур высоким крыльцом. В подвале, разделенном длинным коридором, за бойлерной нашлась скромно обставленная зельеварня. Слой пыли указывал на то, что последний раз пользовались ей около полугода назад. Справа располагались три кладовки, сейчас пустые и тренажерный зал со скамейками, железом, матами, кожаным мешком и шведской стенкой. На ней-то я и завис. Кайф, что я испытал, растянув застоявшиеся мышцы не сравнить ни с чем. На подтягивания я пока не решился, помня слабость доставшихся от Лили рук. Сделав пару подходов по подъему ног, зацепился ими за выносную перекладину. И да, я висел как Тарзан, раскачиваясь из стороны в сторону и балдел от прилива крови к мышцам. Скинув платье, раз тридцать кувыркнулся на матах, встал в «березку» и продержался минуты три. Ощущение молодого тела пьянило. Хотелось пройти колесом и отбить кулаки об мешок, но пришлось смирить дурные порывы и отправиться на кухню, готовить обед.

Так как никто над душой не стоял я был волен готовить то, что хочется. Для борща продуктов не хватало. Свеклу британцы не жаловали. Но нашлись мороженные шампиньоны, курица и капуста. Так что забодяжил вариант грибоедовских щей. В отсутствии сметаны бухнул побольше специй и красного перца. Получилось неплохо. Пару тарелок смолол на ура. Тостовый хлеб, конечно, не наш бородинский, но на безрыбье…

Придавив часок, вспомнил, что на лето задавали какие-то заданья. Меня не то, чтобы напрягали ими, но подготовиться стоило. Пошел перечитывать конспекты.

Ужин тоже пришлось готовить самому, благо холодильник и морозильный ларь были заполнены под завязку. Пожарил рыбу и овощи. Отсутствие посудомойки раздражало. Мыть руками две сковородки мне не понравилось.

Утром в дверь позвонил молочник, доставивший кроме молока и творога яйца, зелень и свежие фрукты-овощи. Оказалось, что это предоплаченная услуга и он приезжает дважды в неделю по вторникам и пятницам. Так что завтракал я как король бисквитом с суфле и свежей малиной. Миксер и блендер в хозяйстве нашлись. Куда девала все эти продукты Роза осталось для меня загадкой.

Неделя без Роуз и Джона прошла прекрасно. Спортзал в подвале стал моей Меккой. Я разобрался с рецептом зелья от Брайна и проверил его в Мунго. Ежедневные тренировки в чарах давали всё лучший результат. А уж как я отрывался на кухне. В отсутствии казана плов я приготовил в чугунном сотейнике, и он получился ничуть не хуже. Петунья, прибывшая на очередную побывку, учуяла запах и, распробовав, потребовала рецепт.

– Я тут подумала, – накладывая себе на тарелку второй кусок шарлотки сказала сестра, – вдвоём, да еще с твоей колдопалкой будет не так страшно обследовать лодочный сарай отца.

Глава 6 Крокодилы тоже плачут или сам себе штурман

Тащиться после сытного обеда почти за пятнадцать километров решительно не хотелось. Хотелось полежать с книжкой или покачаться в саду на качелях. Но Пэт загорелась идеей. А так как в дальнейшем споре блондинка показала себя настоящей женщиной, с которой проще согласиться и сделать как она просит, чем объяснить почему ты этого не желаешь, пришлось переодеваться и топать в гараж. А я еще думал, кто катается на этих ретро-велосипедах? Оказалось, что я и Петунья.

– Папа против брюк на женщинах, поэтому не купил новые более быстрые модели. – Виновато произнесла сестра, почувствовав мое недовольство скоростью нашего передвижения.

Час мы крутили педали. И с половины пути прогулка на свежем воздухе даже стала мне нравиться. Было облачно и не особо жарко, от невидимой за холмами и кустами воды тянуло свежестью. Пэт постепенно вытянула из меня мои новости, даже про поход в Лютный. А я в очередной раз убедился, что как дознаватель она не слабей меня будет.

Лодочный сарай Эванса и впрямь располагался в уединенном месте и приближаться к нему не хотелось до вставших дыбом волос. Но Петунья, сжав зубы уверенно тянула меня к реке.

– Тут недалеко. Мы почти рядом. – Бубнила она себе под нос. – Нам надо. Мы в своём праве.

Ощущение жути отпустило возле самых ворот. Проверка на рунную защиту и прочие сигналки показала, что кроме отпугивателя больше ничего нет, и я, оставив в покое сложный замок на них, открыл калитку, закрытую изнутри на засов, простейшими отпирающими чарами. Сарай был похож на гараж Джона: чисто, аккуратно, безлико. Разве что размеры. Такого масштаба я не ожидал. Благодаря крутому берегу эллинг на половину длины уходил в реку, крепясь на понтонах, и закрывался воротами, сейчас распахнутыми. И, судя по размерам, лодка Джона была больше 15 метров в длину. Пирс вдоль стены переходил в сухую зону, где размещались лебедки и припаркованный Рендж Ровер. Я пошел «простукивать» стены, а Пэт «обнюхивать» пол.

В коморке, венчающей пирс, над водой размещался туалет с дырой в полу и скрытая ниша с автоматом, двустволкой и пистолетом. Над берегом на сваях располагался кабинет с диваном, столом и стулом, в углу которого стоял бензиновый генератор и тепловая пушка. За крепящемся к стене между столом и диваном мини-баром был скрыт мини-сейф с тройкой флаконов с зельями и пневматическим пистолетом. Отголоски магии были только на нише с оружием. Похоже, её можно было дистанционно открепить и уронить в воду.

– Отец ушел в море не один. С ним был кто-то еще. – Облазив ангар сказала Петунья.

– Он захватил с собой выходной костюм. – Добавил я, предварительно проверив заднее сиденье и багажник Ровера. – А мы рыбу домой покупаем. Как ты вообще узнала о лодке?

– Подглядывала летом через твой телескоп. – Ответила Пэт. – Он – вещь! Реально волшебная. На три мили пробивает сквозь дождь и туман, да и через холмы немного видно. Сначала с чердака смотрела, потом за деревьями по пути движения засады устраивала. Четыре года каталась по окрестностям на велике, так и высмотрела. – Гордо задрала нос сестра.

– Сильна. – Протянул я. – И не попалась ни разу.

– Так потому и долго. – Вздохнула Петунья. – Вот бы лодку осмотреть. – И в её глазах вновь запылали искры любопытства.

– Не успеем. – Окоротил я сестрицу. – До школы две недели. Повезет, так на зимних каникулах посмотрим.

На обратном пути Пэт строила планы уже с учетом моих способностей и трофеев. Амулет личины опробовали после ужина. Облик косого Майка был признан излишне приметным. После помещения в артефакт моего волоса сестра плевалась – огненная шевелюра и ярко-зеленые глаза для конспирации не годились. Её материал выдал странный результат. Лично Люциуса Малфоя я не знал, но видел на страницах выписываемых сокурсниками газет. Так вот, я неожиданно стал его близнецом. Волос Розы, как и волосы пары соседок и их мужей оказались бесполезны. Частицы магглов для амулета не годились. Надо было искать сквибов или магов.

Дорога мне лежала на Косую аллею. Там по мнению Петуньи, я должен был купить в «подарок для папы» мантию и набрать образцов волос для кулона.

Белобрысая авантюристка укатила в Лондон, а я задумался. Невербальные Секо и Акцио мне не давались. Проговоренные вслух, они слишком привлекали внимание, а среди магов откровенных дураков было не много. Стал тренировать Конфундус, что давал фору по времени и дезориентировал потерпевших. Эти чары не были запрещены, но относились к атакующим, то есть любой маг сильнее меня мог ответить на них той же Бомбардой или Секо. Глупо сдохнуть не хотелось. В зельеварне сварил Рябиновый отвар. Щит Протего довел до совершенства. Нашел и стащил в стрелковом тире в соседнем городке пневматический пистолет. Немного усовершенствовал. Проверить эффективность решил в Запретном лесу вблизи Хогсмида, не иначе как хапнув от сестрёнки адреналина. Пара дырок в деревьях доказала, что пневматика работает и в магически насыщенных местах. От вылезшего из чащи кентавра попытался убежать, но он оказался упорным. Увернувшись от пары стрел, озверел и пальнул копытному в глаз. Еще с уроков ОБЖ помнил, что это крайне травмоопасно, вплоть до летального исхода. Тушу свежевал без угрызений совести. Эта тварь била насмерть, с чего мне её жалеть? Сняв гриву, хвост и копыта, вырезав сердце и печень и скачав кровь в трансфигурированный флакон, уничтожил останки. Мне сотня галлеонов лишней не будет, а ему уже всё равно.

По дороге к Хогсмиду встретил егеря, попытавшегося меня ограбить, неудачно. После кентавра Протего я держал наготове. Скоро в школу, так что надо нарабатывать навык. Заодно отработал на неудачнике Конфундус. Получилось не сразу. Пришлось сначала прострелить ему ногу. Рану залечил, память вроде подчистил, хрен знает, получилось ли, но действовал я по инструкции из медицинской брошюрки Помфри. (Всё лето этот сраный Обливиэйт учил, не за страх, за совесть, вдруг дома понадобится, для того же Эванса, а гробить домашних из-за мелких проколов не хотелось.) Да даже если и не сработает, всё одно фиг он меня опознает. Перед входом в лес на голову под капюшоном я натянул Розин черный капроновый чулок.

Найденные в подсумке егеря грибы изучил и пошёл собирать. Авось ценные. Клок волос срезал и убрал во флакон, вдруг пригодится. Мантию тоже снял, моя не такая крепкая, да и эту не жалко, если порву.

На выходе из леса решил завернуть в кабак к Аберфорту. Сунул в амулет волос егеря и ввалился в известный притон. Затребовав сразу пять шлюх, услышал свист завсегдатаев. Стоя в дверях обители разврата (весьма обшарпанной комнаты метров пятнадцати на втором этаже таверны), аккуратно раздал каждой из входивших в него девиц по Конфундусу, в оплату срезая Секо по пряди волос. У последней уточнил расположение туалетов. Закрыв шлюх в номере, зашвырнув туда и егерский балахон, отправился в уборную. Снял ботинки и стал прикидывать куда встать для активизации порт-ключа. Унитаз не привлекал, раковина была маленькой и высокой, беде тоже не внушало доверия, но в отсутствии других вариантов немного подправил его трансфигурацией, наполнил водой и отправился домой.

Вечером, сидя в кресле на кухне и попивая ромашковый чай сдобренный спиртовой настойкой валерианы, пытался осмыслить свои сегодняшние действия. Творимая мной дичь анализу не поддавалась. Если бы не трофеи, решил бы, что спал и во сне видел тот еще ядрёный бред. Но факты говорили, что всё было наяву. На моём фоне поведение Эванса и Вертера уже не казалось странным. Что с этим делать было пока не ясно, но спрашивать Брайна я не хотел, будучи уверен, что тот и сам ушел ненамного дальше. А пока медитации и окклюменция, авось попустит.

Утром электричкой рванул в Лондон сбывать жгущие руки грибы и потроха кентавра. Мантию у Малкин купил и припустил в почти родной Лютный. Мужской вариант образа одной из шлюх Аба был достаточно устрашающим, чтобы ко мне не лезли желающие поговорить. За всё выручил полторы сотни. Докупил ингредиентов для Рябинового отвара и нескольких зелий для домашней аптечки. Немного подстриг попрошаек, шлюх и уличных торговцев. В «Дырявый котел» также зашел в образе. Мантию и кулон снял, отойдя в сторону и накинув отвод глаз. Последние фунты потратил на пару книг с кулинарными рецептами русской кухни в ближайшем книжном, так что домой вновь добирался порт-ключом из засранной подворотни.

***

Уставшая и воняющая перегаром и табаком Роза явилась в субботу к обеду. Накормил её солянкой и блинчиками с капустой и говяжьим фаршем, и отправил спать. На первый этаж она сползла, когда я уже вымыл посуду после ужина и планировал идти к себе. Судя по охапке грязного белья, скрывшейся в прачечной мачехе, было чем заняться в ожидании мужа.

Утром Роуз алела белками и набрякшими веками лишенных косметики глаз. Зато полы были вымыты, пыль вытерта и в прачечной все сушилки заняты, а на полках добавилось глаженного постельного. Солянку она тоже нашла и доела, вымыв кастрюлю.

– Кофе с сырниками будешь? – Спросил я.

Та только кивнула, еле плетясь на кухню.

– Обед и ужин я приготовлю, но глажка на тебе. – Начал я, когда мадам, допив первую кружку кофе приступила ко второй, демонстрируя относительную ясность сознания. – Джону ничего не скажу, но с тебя половина того, что выклянчишь у него до моего отъезда в школу. Я на нулях, а деньги нужны.

– Хорошо. – Прохрипела Роза.

– Блин, вороны мелодичней каркают. – Не выдержал я. – Иди спать, к обеду разбужу и так и быть сварю тебе микстуру для горла.

Поблагодарив, та уползла к себе, оставив на столе грязную посуду. Да и хрен с ней. Не переломлюсь помыть. С приездом Роуз почему-то стало спокойней и думалось проще. Похоже излишняя концентрация магии способствует снижению критичности восприятия реальности и авантюрности решений.

Поставив основу для зелья, сделал комплекс упражнений в спортзале. Жаль, что с приездом Эванса путь сюда мне будет заказан.

Довольная жизнью Пэт, явившаяся на законный выходной под отчий кров помогла приготовить и съесть обед. На вечер решили потушить гуляш и приготовить экзотический для британцев салат «Мимоза». Консервированную сайру в ближайшем супермаркете я присмотрел еще месяц назад, но алиби появилось только сейчас. Пока варились овощи и тушилось мясо успели обсудить наболевшее. У Петуньи всё было неплохо, если не считать заглядывающего три раза в неделю на ужин Вернона.

– Забей. До Рождества тебе ничего не грозит. Ты учишься платно, а Эванс за свои инвестиции любому горло перегрызет. А в каникулы вдвоем отобьемся. – Тыча ножом в морковь сказал я. – Лучше в свободное время просматривай прессу. Сбегать из Англии Эвансами – не вариант. Я, конечно, любые фамилии на паспорта наколдую, но безопасней будет иметь историю. Те же погорельцы подойдут. Типа, родители или опекуны умерли, а мы только документы и спасли из пожара.

– Идея дельная. Я посмотрю. – Ответила Пэт, сливая воду из яиц.

Розу пошел будить в пять. Кроме смягчающего бальзама для голосовых связок отжалел ей четверть дозы бодрящего.

– Ты скажешь, что обменивалась с подругой кулинарными рецептами и приобрела пару книг русской кухни на пробу. – Вперив в мачеху глаза потребовал я.

– Да без проблем. – Откликнулась оживающая на глазах крашенная блондинка.

Джонни-бой прибыл к ужину. Роуз как раз успела нанести макияж и приодеться. Салат и гуляш с пюре Эванс смолол в момент, хоть и бросал на жену гневные взгляды. Посуду пришлось убирать нам с Пэт, так как, только доев, родитель потащил свою законную потаскуху в спальню.

Утром «отец» заявил, что раз я уже здоров, то могу варить зелья по его заявкам. Объем заказов меня впечатлил. Единственный плюс – пользование спортзалом в перерывах. Сигналку на вход в подвал я наладил заранее, до возвращения «родственников». Роза ревела, но осваивала новые рецепты. Помогать ей каждый день я не мог, разве что с завтраками.

В субботу утром я подловил Эванса и потребовал у него денег:

– Мне нужны средства гигиены и прочие немагические вещи для школы! – Выставив ногу вперед я скрестил на груди руки. – Мне надо в магазин, а для этого нужны фунты.

– От тебя одни убытки! – Привычно завёлся Джон. – Пусть мать возьмет в шкатулке.

– Там почти ничего нет. – Грудью встала на защиту своих финансов Роуз. – Всё ушло на еду.

– На! – Кинул на стол пачку двадцаток Джон. – Не подавись.

Когда родитель ушел в гараж, мачеха попыталась утащить перевязанную банковской лентой упаковку, но я был быстрее.

– Ничего не попутала? По уговору ты отдаешь мне половину своего, а моё – только моё. – И я демонстративно положил добычу в карман.

– Купи мне тогда хотя бы чулки и сигареты. – Просительно протянула она. – Нам же несколько часов по магазинам ходить. И такси до дома тоже на тебе. Я не врала, когда говорила, что денег у меня нет.

Привыкший, что до ближайшего торгового центра можно дойти пешком максимум за пятнадцать минут, я был удивлен, когда Роза направилась к автобусной станции, где купила билеты в столицу графства. Ехали больше получаса. Вышел я недовольным и пропотевшим. День был жарким, автобус тащился медленно, а про кондиционеры в этой глуши явно не слышали. Знал бы, оплатил такси в обе стороны.

Приготовившись к худшему, был приятно удивлен, увидев комплекс зданий, соединенных галереями. От Роуз толку было мало, она была из любительниц гулять по брендовым бутикам, а мне требовался банальный ширпотреб, чтобы не замерзнуть и не запаршиветь в суровом шотландском замке. Чаще всего я оставлял мачеху с тележкой на входе и быстро пробегался, оценивая ассортимент магазина, и так же быстро отоваривался или выбегал без покупок. Но несколько раз сжалился, позволив и ей выбрать для себя что-нибудь недорогое. Тех же шапочек для душа купили не только на меня и Марлин, но и на неё и Пэт. Вместе со свитерами и тёплыми подштанниками пришлось и Розе купить вязанный берет, иначе оттащить её от витрины не получалось. Так что, входя в магазин косметики сразу поставил табу на духи и прочие излишества. Выходя оттуда с маленькой баночкой крема для век, миссис Эванс была счастлива.

В багажник такси я загрузил четыре здоровенные сумки. Роуз вздыхала на заднем сиденье прижимая к себе три тощих пакета с обновками.

Джон вышел на крыльцо и одобрительно крякнул, помогая мне выгрузить покупки, заодно рассчитался с таксистом. Что, впрочем, не освободило меня от варки зелий. Ну, хоть перекусить дал.

В воскресенье пришлось встать пораньше и поднапрячься в зельеварне, чтобы выкроить после обеда время на общение с Петуньей. А ей явно не терпелось мне что-то рассказать.

– Твоя идея с русской кухней гениальна. – Раскачивая качели хихикнула сестра, присоединяясь к моему послеобеденному отдыху. – Я приготовила квас и теперь на обед у нас с Мардж око-рущька. – С трудом произнеся иностранное слово хмыкнула Пэт. – Оказалось, что на квас, капусту, свёклу и соленые огурцы у Дурслей несварение, а в сочетании с молочными продуктами эффект просто бомбический. Хорошо, что в нашей квартире два туалета.

– Я даже нашла в Лондоне магазин с русскими продуктами и закупаюсь там сметаной, и квашенной капустой и огурцами. – Петунья аж засветилась. – Мардж теперь обедает в городе, а Вернон согласовывает свои посещения, заранее обговаривая меню и привозя продукты. Так что его визиты резко сократились. Подкинешь еще рецептов, чтобы потенциальные родственники не заскучали до зимних каникул? – И сестрица, повернувшись ко мне скроила просительную «моську», а потом скривилась в весьма хищном оскале.

Мне было не жаль поделиться опытом, тем более на благо семьи. Так что время мы провели весело и с пользой. Пэт с каждой встречей становилась мне всё родней, напоминая хулиганку-младшенькую, оставшуюся (еще не родившуюся) в России.

Проболтали мы с Петуньей до часа ночи. Утром распили на двоих фиал с бодрящим зельем, закусив сырниками с клубничным конфитюром. Явившаяся к концу раннего завтрака Роза не отсвечивала, но потребовала приготовить лакомство на себя и Джона. Помахав Пэт, удравшей на электричку, провёл для мачехи мастер-класс, заставив лентяйку саму замесить тесто, обвалять лепешки в муке и пожарить их на сковороде. То, что половина пригорела посчитал своим педагогическим успехом. Раньше сто процентов её стряпни были малосъедобны. А надутые губки на меня не действуют. Без этого навыка воспитать двух вменяемых дочек не получилось бы. Кофе варил сам, в этом деле у Розы был полный антиталант. Спустившийся Эванс вновь погнал меня в зельеварню.

Первая партия воняющего сгнившей капустой варева была готова и дожидалась расфасовки, когда меня неожиданно повело. До дивана дошел на рефлексах. Отрубился в момент, не помня, как лёг. В видение провалился махом.

– Ирма, сколько визиток ты раздала? – Гневно раздувая ноздри поднялась со стула из-за знакомой конторки мадам Женевьева.

– Три. – Пискнула библиотекарша Хогвартса, застыв на половине пути от двери.

– А пансион пополнился только одной девушкой. – Изливая тонны сарказма парировала хозяйка борделя.

– Я не виновата. – Заскулила Пинс, упав на колени. – Грязнокровок в Хогвартсе мало, да и тех родовитые сманивают к себе в качестве игрушек. С седьмого курса только одна нашлась.

– Присмотрись к полукровкам. Кто-то из них может внезапно осиротеть. – Безапелляционно приказала женщина, а Ирма Пинс истово закивала. – И скажи мне, что не так было с Лили Эванс? – Прошипела старшая ведьма. – Как ей удалось сбросить моё Империо и удрать из пансиона?

– Я не знаю, мадам. – Рухнув ничком пробормотала молодая ведьма. – Не понимаю. У неё почти не было магии, её даже оставили на второй год сдавать СОВы.

– Ты бесполезная дура! Круцио! – Взъярилась Женевьева, направив палочку на Ирму и продержав ту под проклятьем секунд тридцать. – До сдачи СОВ девка под защитой Хогвартса. И теперь на следующий год она к нам не придет. А то и вовсе заявит в Аврорат, как только вспомнит свой визит сюда.

– Три смены отработаешь бесплатно за подставу. А если будут последствия, то и больше. – Мстительно прошипела мадам, наблюдая за скулящей на полу обмочившейся девушкой.

– Но мне завтра надо быть в школе. – Прохрипела с пола мисс Пинс.

– Значит возьмешь выходные позже. Я не тороплю. – И ведьма выплыла из комнаты, оставив свою подчинённую чиститься и приходить в себя.

Сон-видение проскользнул за минуты, но в реальность я выплыл после пары пощечин и ватки с нашатырем от Эванса. Оказалось, что я пропустил не только обед, но и опоздал на ужин. «Папаша» переполошился и дал мне отгулы до конца недели. Учитывая, что первое сентября было послезавтра, его щедрость не знала границ.

Собирая после завтрака сундук вспомнил о значке, который должен передать Мэри. «Подруга» явно заслужила поощрения за свою настойчивость и тактичность. Просмотрел книги по кельтским рунам. Нашел подходящие резы. Опробовал на чурбаке и жестянке во дворе. Всё работало. Вечером решил немного подправить, помня вышивки на домашнем платье. Не сразу, но получилось. Снять такое, это надо знать основы.

Значок старосты был отлит из весьма крепкого сплава, но я упёрся. Все намеченные руны начертить не получалось, пришлось ограничиться двумя. Выбрал «Иди мимо, если послали» и «Получи ответку за косяки», это если по сути, так-то названия у моих модификаций не было, или было, но я не знал. Подопечным малькам ничего не грозило, вряд ли они будут её посылать, если нужна помощь, да и Люпин весьма ответственно подходил к своим обязанностям. Разве что банда Поттера совсем распоясается, но их и до этого практически не гоняли на факультете. Чтобы скрыть нововведения, замазал царапины подкрашенной в цвет эпоксидкой, чарами ускорив высыхание. Закончил к четырем утра. Нарезая бутерброды в дорогу, был зол и мучился головной болью. Эти две руны буквально высосали из меня магию. Хотя, возможно, виновато было видение, я еще с понедельника чувствовал слабость.

В Лондон Джон мчал, перестраиваясь из ряда в ряд, не жалея покрышек и тормозов и сигналя по малейшему поводу. На вокзале нашел мне тележку и погрузил на неё багаж. Докатив до нужной колонны, пожелал хорошо учиться и тут же развернулся на выход. В общем был нереально мил, ни разу за всю поездку не накричав и не обозвав меня. Да даже привычной претензии про убытки не было высказано.

Глава 7 Снова в школу

Платформа 9 и ¾ встретила меня мелким мусором под ногами, вонью креозота и сладких духов провожающих любимых чад дам и оглушила детскими криками. На этом фоне чистый до блеска красный Хогвартс-экспресс казался неуместным. Мэри я нашел возле первого вагона, кокетничающей со старостой седьмого курса. Сунул в руки значок и сбежал подальше, не желая выслушивать от неё фальшивые заверения в сочувствии. Прихваченный с прошлого года кинжал сработал на «ура», заблокировав дверь. Так что в дороге я успел выспаться, пообедать и почитать.

На входе в замок меня перехватила МакГонагалл, отправив в Больничное крыло.

– Вы неплохо восстанавливаетесь, мисс. – Помахав вокруг меня палкой с умным видом выдала колдоведьма. – Еще месяц и сможете колдовать наравне с сокурсниками.

А я порадовался, что мне больше не нужна помощь столь «квалифицированного» специалиста.

На распределение первокурсников я опоздал, но на пир успел. В ржущего Блэка, подтянувшего к себе общее блюдо с фаршированными колбасками из-под стола послал икотное проклятье. Пока он пытался объяснить проблему своим приятелям, колбаски уже разобрали, как и бараньи ребра и говяжьи отбивные. Пришлось «Мародерам» довольствоваться куриными окорочками и выпечкой. Доволен остался только Питер. В башню мы с Марлин ушли, не дожидаясь пока наедятся остальные. Пароль мне сказал Римус, по старой памяти.

Войдя в комнату, были приятно удивлены наличием свободного пространства. Похоже, Мэри выделили отдельные апартаменты.

– Ты не против, если я установлю здесь шведскую стенку и скамью для тренировок? – Спросил я, указав в облюбованный угол.

– А я тогда поставлю письменный стол. – Улыбнулась соседка, руками демонстрируя его габариты стоя возле окна.

Уменьшенный чарами стол и стул Марлин прислали из дома. Я вытачал стенку и скамью из спиленного под присмотром Хагрида дерева. Правда лак и морилку пришлось варить отдельно, как и сушить заготовки, благо Слагхорн был ко мне расположен, а я не забыл прихватить с собой засахаренные фрукты и конфитюры. Без мата (здесь про спортивный инвентарь, а не обсценную лексику) было неудобно, прикроватный шерстяной коврик оказался слабой заменой. Договорился с милашкой Рубеусом на бартер: он мне животные шкуры нужного размера, а я ему единорожье молоко. У чистокровного хаффа с третьего курса из семьи потомственных фермеров выменял на банку шоколадной пасты заклинание по уничтожению блох. Малый медицинский набор заклинаний я зубрил всё лето и был рад расширить практику. А доить коз меня научила бабушка Тамары, и этот навык, как и езда на велосипеде никуда не делся. Хагрид приводил меня к выпасу и страховал от прочих обитателей Запретного леса. Так что со временем процесс был поставлен на поток к взаимной выгоде всех сторон. Лесник стал таскать мне волос кентавра, пошедший на наполнитель, редкие травы для зелий и прочую «ерунду», за которую позже, когда нас стали выпускать на выходные из замка в Лютном я выручал немало денег.

И кто ж мог подумать, что притащит он мне выделанные шкуры фестралов. Я-то их видел и мат сшил шикарный и не скользящий. А вот Марлин не видела и молча страдала, боясь меня обидеть.

Недопонимание разрешилось в первых числах октября, когда к нам за час до подъема без приглашения заглянула Мэри МакДональд. Что ей понадобилось в бывшей уже комнате, она так и не сказала, но споткнувшись о невидимый мат и сломав палец на ноге об мой сундук голосила так, что перебудила весь этаж. Явившаяся на сигнал декан МакГонагалл растянулась рядом, благо к сундуку не рвалась и упала на мягкое. Когда мы с Марлин остались в спальне вдвоем, я спросил её:

– Ты его видишь?

– Нет, – слегка покраснев ответила она.

– И чего молчала? Сегодня же обошью его ярким контуром. Да хоть лентой атласной.

– Тогда я вырежу на косяках защитные руны, чтобы к нам никто чужой не входил. – Улыбнулась девушка. – Только там кровь нужна. Немного.

– Действуй! – Кивнул головой я. – Главное – наша безопасность.

Мэри сутки провела в Больничном крыле, а позже стала шипеть нам вслед. Но нас с Марлин это не волновало. Из соседок мы постепенно превращались в почти подруг. Жаль, что этой дружбе было не суждено просуществовать долго.

Увидев меня корпящим над пяльцами МакКиннон спросила о тематике и получателе вышивки. Узнав, что вышиваю я руны для защиты любимого себя, она достала свой набор и тетради со схемами и предложила обменяться наработками. Для девицы чистокровного рода это было крайне великодушным шагом. Нахихикавшись над моими попытками шить аккуратно, Марлин дала несколько дельных советов и по рукоделию. Отмотался отсутствием опыта и рекомендацией целителя заняться медитативными практиками.

***

На уроках я не упирался в школьную программу, выбирая только то, что может пригодиться в жизни. Так Флитвик был от меня в восторге, так как большую часть чар я отрабатывал на максимальный балл. УЗМС я воспринимал как теоретическую дисциплину. Укрощать или разводить диких тварей я не планировал. Если понадобятся свежие ингредиенты, то обращусь к специалистам. К тому же Хагриду, который и подстрахует и сам сходит и соберет. А вот с трансфигурацией и ЗоТИ было плохо. И, если на Защите меня не устраивал кастрированный нынешним министерством набор разрешенных заклинаний, и я периодически использовал нетрадиционные методы, включая банальный удар арматурой или подожжённый аэрозоль с дезодорантом, то с трансфигурацией было еще хуже. Поняв общий принцип, я не желал доводить результат до максимально эстетичного уровня. Тратить часы на выведение вензелей на бокалах и орнамента на шкатулках срок службы которых ограничен вложенной в трансформацию силой я считал нецелесообразным. Если мне на пробежке понадобится деловой костюм, я его наколдую, и не буду заморачиваться шириной рубчика на ткани и инкрустацией пуговиц. Всегда предпочитал функциональность, а не понты. Да и пить чай из чашки трансфигурированной из живой крысы, брр, лучше из ладоней из лужи напьюсь, если она не на проезжей дороге. Та же анимагия меня вообще не впечатлила. На Земле уже давно правит доминирующий вид и это не кошачьи, не псовые и не рептилии, а люди. Я – человек, и я не желаю превращаться в домашнего питомца. Это попахивает каким-то извращением.

Результат: профессор ЗоТИ меня игнорирует, а МакКошка фырчит вслед и ставит минимальный бал. Вот мне не пофигу? Профессор УЗМС оказался самым разумным – просто дает мне темы для рефератов и не тянет в лес.

С зельями с самого начала проблем не наблюдалось. Слагхорн ест с моих рук, пускает в лаборатории и приглашает на вечеринки своего «Клуба слизней». Хожу, слушаю, иногда бывает интересно. Как ученый он слабоват, но и я – практик, что по рецепту сделает отлично, но на полёт фантазии не способен. Мы друг друга понимаем и вполне настроены на взаимовыгодный обмен. За пучок волос единорога он готов выдать на выбор: разрешение на посещение Запретной секции, редкий рецепт или инструмент и время в своей зельеварне. Так что практические навыки в этой дисциплине я подтянул ударными темпами, да и список зелий в моём личном блокноте явно превосходил аналогичные большинства выпускников. А то, что мы оба не любили Снейпа только добавляло нам взаимной приязни. Я даже пару раз делал ему туманные намеки на возможные события, с отсылкой на подслушанное в Мунго. Толстяк мне нравился, хоть он и был труслив и ленив. И я не желал ему участи многолетнего скитальца, а потом еще и бойца первой линии. Там и гриффиндорцев должно хватить, если я правильно разгадал план Дамблдора. К тому же у Слагги был нереально широкий круг знакомств. Этакая гоголевская Коробочка на британский лад.

Преподаватель рун была настолько стара, что путала века и периодически разговаривала со своими давно почившими родственниками. Та же перекличка перед лекцией могла затянуться на полчаса, когда профессор требовала откликнуться неизвестных студентов. Достал конспекты выпускников и стал учить самостоятельно. В ноябре ко мне присоединилась Марлин.

Нумерологию жрал как те мыши кактус. Дисциплина нужная. Без неё разобраться с ритуалами не получится. Но в отрыве от основ ритуалистики учить её было сложно. Хорошо, что у меня в сундуке лежали копии книг из библиотеки Мунго, хотя и этого оказалось мало, нужна была база, в том числе и по родовым ритуалам, которую Курт мне не давал, считая, что я её знаю.

Пошел в библиотеку. Выбрал утро субботы, чтобы народу было немного. Ирма, увидев меня сбледнула, я не стал её разочаровывать. Отгородившись от основного зала чарами невнимания, прошептал ей в самое ухо:

– Как девчонка девчонке мы должны помогать друг другу, не так ли? – Обожаю экранную Беллатрикс в исполнении Хелены Бонем Картер.

Та мелко закивала, не издавая ни звука.

– Я помог тебе, не сдав в Аврорат. Теперь и ты помоги, выдавая нужные мне книги и не записывая в формуляр. – И я достал заготовленный бланк договора. – Прочти и распишись.

– Он что, вечный? – Распахнула рот Пинс.

– Работает пока я учусь или преподаю в Хогвартсе, а ты в нем служишь. – Ответил я. – Не вижу противопоказаний к расторжению. Подписывай.

И она, скривившись расписалась кровью, нацедив её в специальное перо. Вспышка магии зафиксировала клятвы, а я передал список литературы. Сходу смог получить половину. Часть была на руках у профессоров и старост, часть отсутствовала или была изъята директором. Дамблдор – козёл. Но против него я кустик клевера, так что придется смириться.

***

В середине ноября к нам в комнату нагрянула проверочная комиссия из старост, декана и представителя Попечительского совета. Искали запрещенные черномагические артефакты. Мэри копалась в сундуках. Люпин подпирал косяк. МакГонагалл раздувала ноздри, зло косясь на нас с Марлин. Мы с МакКиннон отгавкивались, обещая подать жалобу на беспредел. Лорд-попечитель провел малый ритуал и потребовал прекратить шмон и оштрафовать скандалистку и доносчицу. Кто бы мог подумать, что ей окажется Мэри?

МакДональд назначили взыскание в виде мытья кубков в Зале наград. С нас с Марлин сняли по пятьдесят баллов. Мы даже порадовались, что Кубок школы отплыл из рук гриффиндорского декана аж на сто баллов.

– Я тут буклеты по континентальным школам смотрел. – Хмыкнул я. – Там такого маразма нет.

– Папа считает Хогвартс лучшей европейской школой. – Осторожно ответила Марлин.

– Возможно раньше так оно и было, но при Дамблдоре Хогвартс превратился в полигон оголтелых радикалов. Глянь на Мэри и Минерву. Одна решила, что мы в спальне практикуем черную магию, а вторая тут же подхватила эту чушь и понесла дальше. Сомневаюсь, что в том же Бобатоне во Франции или в другой европейской школе такое бы допустили. Да и уровень безопасности студентов год от года падает, как и качество преподавания. – Девушка мне нравилась, и я не хотел её гибели вместе со всей семьей согласно канону.

– Спасибо. Я подумаю. – Тихо откликнулась она.

В декабре Сири Блэк неожиданно начал подходить ко мне в коридорах и кидать намёки на странное поведение Люпина, чем меня весьма озадачил. Они вроде друзья? В каноне эпизод в Визжащей хижине был в конце пятого курса со Снейпом. Здесь в Больничном крыле оказался я, и Снейп не пострадал. Что за дела?

То, что Римус – ликан я помнил и отслеживал его в полнолуния. Тот всегда был пунктуален и заранее уходил в Больничное крыло. Попытка Блэка заманить меня в Визжащую хижину выглядела странно и гадко.

– Римус, ты уверен, что Сириус Блэк твой друг? – Подкараулив старосту на выходе из библиотеки спросил я.

– Конечно. – Без тени сомнения кивнул тот.

– Тогда зачем он хочет, чтобы я пришел в Визжащую хижину в ночь полнолуния?

– Этого не может быть. – Растерялся подросток.

– Но это так. – Вперил я в него укоризненный взгляд. – Блэк уже пару недель уговаривает меня пойти туда и вывести тебя на «чистую воду».

– Ты врешь. – С надломом в голосе попытался оправдать приятеля Люпин.

– Зачем мне. Тем более, я не пойду проверять то, что и так знаю. Да еще с риском для своей и твоей жизни. Но он может найти другого желающего. – Как можно безразличнее парировал я.

– Но как? – Взяв себя в руки, спросил отличник учебы.

– Люпины старая семья родом из Норвегии. Там таких как ты уважают. Зачем твой отец переехал в Британию, я не знаю. Как не понимаю, почему он уже здесь женился на маггле, имея сына-оборотня.

– Хочешь сказать, что Хоуп не моя мать? – Открыл рот Римус.

– Я газеты смотрел и из архива данные заказал. Лайелл приехал на острова в июне 1961-го, женился в октябре. Тебе к тому времени было уже полтора года. – И я передал ему пачку бумаг, добытых через приятелей Слагхорна из «Слагг-клуба» всё по тому же бартеру. – Прочти! Можешь проверить, но это долго и дорого. Главное, не попадись.

– Что же мне делать? – Расстроился Люпин, явно поверивший моим словам. Тем более, что раньше мы друг друга не обманывали.

– Можешь на свой страх и риск доучиться в Хогвартсе и остаться бороться за права меньшинств маг.Британии, – стал перечислять я его перспективы, – можешь уйти в леса к диким оборотням. А можешь пойти в норвежское посольство и объявить, что тебя похитили в детстве и ты хочешь домой.

– Домой. – С затаённой надеждой повторил за мной Римус.

– Домой. – Припечатал я. – Даже, если твоя мать мертва, должны остаться другие родственники. Они не откажутся от родной крови. Да и ты не младенец и сам способен прокормить себя. Ритуал отсечения утраченного лучше провести в последний день в школе. У тебя же отдельная комната?

– Да. – Улыбнулся парень.

– А с поезда сразу в посольство. Вот адрес. Держи. И молчи. Должен будешь.

– Буду молчать и признаю долг. – Прошептал Люпин и с растерянным лицом ушел в сторону гриффиндорской башни.

***

Полтора месяца я конспектировал книги. Пинс кривилась, но изымала просроченные фолианты у старост и профессоров. Перья, чернила и пергамент я докупал в Хогсмиде почти еженедельно. Правая рука болела, и я варил мышечный релаксант. У меня появился «мой» стол в библиотеке, к которому остальные боялись подходить, ибо я был скор на проклятья, если меня отвлекали без достойной причины. Часть книг таскал в спальню, Марлин относилась к моему книгочейскому запою с пониманием и при моём появлении освобождала рабочее место.

Пытавшиеся подловить меня в коридорах разнофакультетсткие хулиганы получали отлуп и отлипали не меньше чем на неделю. Заигрывать с идиотами мне было не интересно и некогда, так что бил наотмашь, используя и арматуру, и пневматику, и чары. Жаловаться деканам никто не бежал, но и с первого раза понимал не каждый.

Курсы аппарации оплатил и прошёл, получив справку. На экзамен в министерстве на зимних каникулах не записался, так как совершеннолетие праздновал в конце января. Пообещал явиться летом.

На эссе и подготовку к промежуточной аттестации я забил. Времени и так не хватало. Вопли МакГонагалл шли фоном и не задевали струн моей души. Так и не найденная Выручай-комната немного расстроила, но мне хватало и библиотеки Хогвартса.

В этой гонке за знаниями каникулы наступили внезапно. Собрав сундук, в который упихал и любимый мат из кожи фестралов, в утренних сумерках пошел навестить Хагрида и подопечных белогривых лошадок.

Единороги встретили меня с радостью. Показал Рубеусу противоблошиные чары и передал краткий справочник по лечению простейших болячек, собственноручно составленный под способности полувеликана. Тот аж всплакнул. И надарил мне пару охапок «сена», три единорожьих рога и четыре мешка волос от кентавров, единорогов, оборотней и акромантулов. Открыв последний обнаружил плотные клубки паутины и постарался не выпасть в осадок, так как сырья было почти на тысячу галлеонов.

– Ты заходи, это. – Утёр «скупую» слезу Хагрид. – Как получится, так и заходи. Я подожду. – И сморкаясь утопал к своей хижине. Что это было? Лесник – эмпат-предсказатель?

Задумавшись, чуть не опоздал на поезд. К каретам успел в последний момент. Марлин махала мне из окна купе в третьем вагоне.

– Так и знала, что, пропустив завтрак ты не подумаешь захватить чего-нибудь на обед. – Ухмыльнулась подруга, выгружая на стол пирожки и сосиски, и водружая кувшин с какао.

– Ты – моя спасительница. – Сказал я, и мой живот, учуявший аппетитные запахи согласно поддакнул. – Как кузины?

– Доедут в компании сверстниц. – Ответила МакКиннон, продолжая улыбаться. – Они плотно покушали и прихватили корзинки с пирогами.

До полудня мы с Марлин хихикали и пересмеивались, вспоминая яркие моменты прошедших экзаменов и предшествовавших им недель подготовки. Выплеснуть накопленное напряжение не мешало ни мне ни ей. МакДональд, появившуюся в нашем купе, чтобы отчитать не пойми за что я послал, и она молча ушла.

– Что это было? – Удивилась брюнетка.

– Новая функция значка старосты девочек Гриффиндора. – Расплылся я в ехидной улыбке. – Работает до замены физического атрибута власти. Для активации надо сказать: «Имярек, свали нахер». При профессорах лучше не пользоваться.

– Тебе шляпа Слизерин не предлагала? – Сквозь смех спросила Марлин. – Месть вполне в их духе.

– Меня МакКошка так настроила на Гриффиндор, что я оглох и готов был с боем прорываться под красные знамена. – Отъехал я, так как распределения Лили не помнил.

После обеда я полез в сундук, сменить мантию на пальто. Из мешка с единорожьим волосом достал пучок, скрутил и перевязал своим гриффиндорским галстуком, как бантом.

– Немного преждевременно. – Начал я, слегка смешавшись. – Но «отец» против сов. А мне хотелось бы, чтобы у тебя под ёлкой был подарок и от меня. Вот.

Подруга с сомнением разглядывала необычный букет, и её губы и глаза всё больше округлялись.

– Спасибо, наверно. – Покатившаяся по щеке слезинка как-то слабо ассоциировалась у меня с благодарностью. – Ты не думай, это очень хороший подарок. – Всхлипнула МакКиннон. – Я рада, но…

И она разревелась, уткнувшись мне в грудь.

Ничего не понял, но за плечи приобнял и начал укачивать. Дочкам это вроде как помогало.

– Сбегаешь? – Шепотом, приподняв лицо минут через пять спросила Марлин.

– Да. – Не стал врать я. – Поттеры зелья мне только это полугодие не подливали из-за отравления. С января опять начнут. А я не хочу в элитные свиноматки.

– Ты поэтому мне советовала уезжать?

– Не только. – Протянул я, задумавшись, как намекнуть и не подставить подругу. – Я в клубе Слагхорна разные разговоры слушал, да и летом в Мунго от скуки шатался по этажам. Год-два и тут начнутся волнения, где нет ни правых, ни виноватых. Радикалы от чистокровных хотят втоптать в грязь магглорожденных. Партия Дамблдора желает отменить Статут секретности. Министерство ищет компромисс, но пока замерло в нерешительности, накачиваемое взятками. Те же авроры работают спустя рукава. Им выдали ярлыки, вот они их и клеят по велению левой пятки.

– Спасибо. – Улыбнулась МакКиннон. – Я передам отцу, не указывая источник информации. Ты мне почти как сестра. Я буду скучать. А сейчас мне надо подумать.

И Марлин откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза.

Какао оставалось на донышке. И я, подогрев и допив его, решил, что пару часов до приезда можно и подремать. То, что меня опять вынесет в астрал совсем не ожидал.

– Альбус! – Заорал старший Поттер, ввалившись в директорский кабинет камином. – Где Эванс? Почему я не смог её осмотреть?

– Флимонт. – Констатировал Дамблдор. – Каникулы уже начались, и студенты отправились по домам.

– Неделю назад я писал тебе и слал Патронус. – Закипал одетый в парчовую мантию зельевар.

– Ты знаешь, что заседания МКМ порой занимают до пяти дней. Я был занят. – Отмахнулся от него директор. – Поппи сказала, что магия Лили пока нестабильна. Может позже. Дождёмся СОВ.

– СОВ!? – Проорал Флимонт. – К июню девка будет уже совершеннолетней. Там возни дополнительной появится море. Кто мне компенсирует затраты, ты?

– Возможно я ошибся в расчетах. – Альбус огладил бороду и пронзительно посмотрел на своего бывшего студента. – И девочка выгорела, стараясь стать идеальной спутницей Джеймсу. На промежуточных экзаменах она показала посредственные результаты. То, что чары она сдала на «Выше ожидаемого» не компенсирует «Удовлетворительно» по прочим предметам. Разве что за зелья «Превосходно», но Слагхорн всегда был к ней пристрастен.

– Ты мне должен. – Прошипел Поттер. – Ты обещал подобрать для Джеймса подходящую жену, которая родит сильного наследника. Сам знаешь, что ни одна из чистокровных невест ему не подошла.

– В этом году старостой факультета стала Мэри МакДональд. – Хмыкнул в усы Дамблдор. – Сильная полукровка по матери.

– Из чьего рода мать? Ты уверен, что она подойдет?

– Они не местные, приехали из США. Мэри родилась уже здесь.

– Мне нужна её кровь. – С минуту пожевав губами выдал Поттер.

– Я попрошу Поппи поделиться. – Усмехнулся директор школы. – Пока ты идешь до Больничного крыла, я как раз отправлю ей Патронус.

Дождавшись, когда за Флимонтом закроется дверь, Альбус сказал сам себе:

– А что? Эта Мэри вполне управляема и не такая проблемная как Лили. Стоит сделать на неё расчет. И погадать, да. Жаль, что в школе нет ни одного профессионального предсказателя. Не хотят заключать контракт на преподавание, как ни уговаривай.

***

МакКиннон растолкала меня за двадцать минут до прибытия. Вернувшись из туалета, застал её в весьма решительном настроении.

– На каникулах я открою личный сейф в Гринготтс. Мне уже семнадцать, так что родители не смогут в него попасть. Тебе я совой вышлю его номер. И ты сможешь мне писать на адрес банковской ячейки, только посылок не шли, защита не пропустит. – Судя по всему Марлин не хотела окончательно терять со мной связь и пока я спал придумала выход из ситуации. – Проверять часто не смогу. Сама понимаешь. Твои контакты не прошу, как бы кто вызнать не попытался. Напишешь, когда будешь в безопасности.

Это выглядело разумно, и я согласился. Возможно, и сам арендую ячейку, как только уточню условия доступа из других стран, и, если не найду более дешевой альтернативы.

***

– Пошевелись! – Проорал Эванс, едва я вышел из арки перехода на вокзале Кингс-Кросс. Ну хоть тележку притащил, чтобы не палиться, что подросток тащит сундук размером почти с себя.

Залезая на заднее сиденье Ровера, обнаружил там прикорнувшую Петунью, устроившую ноги на небольшом дорожном кофре. Помня манеру вождения Джона, толкнул сестрицу и получил ответную радостную улыбку, которая пропала, как только открылась водительская дверь.

– Чего пихаешься! – Буркнула Пэт. – Аккуратней садись.

В зеркале мелькнул довольный оскал Эванса и гонка началась, а мы повисли на поручнях.

Глава 8 Трое в лодке, не считая бочки бензина

После ужина Петунья была отослана в спальню, а Роуз мыть посуду на кухню. Меня же Джон оставил в столовой докладывать о своих успехах. То, что прямо сейчас я не смогу начать зачаровывать сумки с расширенным пространством ему не понравилось. Но необходимость тренировок при наличии выписок по теории была принята им во внимание, так я получил небольшую отсрочку. Мне разрешили неделю отдохнуть и отработать чары, а после Рождества в одной из подвальных кладовок меня будет ждать оборудованная мастерская.

Перед сном Пэт поведала мне, что курсы закончила на превосходно и перебралась домой насовсем. А после моего отъезда в Хогвартс родитель планирует вводить её в семейный бизнес и доверить бухгалтерский учет и логистику. Детали озвучены не были, что только подогревало интерес блондинистой авантюристки.

Роза вздохнула с облегчением, когда утром я начал засыпать кофе в «турку», а Петунья блендером замешивать тесто на бисквит. На готовку у женщины явно была какая-то фобия. Ничем другим объяснить столь мощное отторжение не могу. Ведь под моим руководством летом у неё почти получалось.

А к обеду приехал Дурсль старший на своём Форде Кортина 2000 GXL со спутником, которого все называли «полковник».

Так что, скормив свой обед гостям мы с Пэт приступили ко второму раунду готовки. Из вредности я достал и разморозил чарами сёмгу. Добавил овощи, томаты и сливки и сварил финскую уху. Сестра меня поняла и поддержала, и из остальной рыбины нажарила стейков и запекла киш. Роуз контролировала дверь и вытяжку, чтобы перепавшее по случаю лакомство никто не унюхал и не отобрал.

Мужчины что-то бурно обсуждали в столовой, но до нас доносился лишь невнятный гул. Так что, только доев обед Петунья убежала в прачечную «гладить». Роза мыла посуду, а я смотался в подвал, поставив основу для модифицированной оборотки, рецепт которой мне на Рождество презентовал Слагхорн, с которым мы обменялись подарками еще в школе. Вот захотелось вдруг, да и все компоненты оказались в наличии.

В перерыве варки поднялся на первый этаж. К тому же время ужина уже подошло. Недовольная Пэт резала закуски, Роуз относила тарелки в столовую. Подхватил у сестрёнки нож и параллельно приступил к кромсанию салата для трех голодных девиц. Ели на бегу. Мужчины поминутно чего-то требовали. Роза носила и выслушивала претензии, Петунья просто подслушивала, а я считал минуты до следующей закладки ингредиентов в зелье.

Джон ввалился на кухню за пять минут до запланированного мной побега в подвал.

– Я завтра с утра еду в Кроули. Там намечается отличная сделка. – Хрюкнул Эванс, обращаясь к Роуз. – Вернусь к Рождеству. Если не успею купить подарки, то возьми в шкатулке. – И он пролистнул большим пальцем пачку банкнот.

Не успела его спина скрыться в коридоре, как Роза уже метнулась к полке.

– Ты ничего не забыла, дорогуша? – Гнусным голосом спросил я.

– Ты же всё забрала в прошлый раз. – Развернулась ко мне обиженным лицом мачеха.

– Тогда Джон выделял на целевые закупки к школе. А здесь на подарки нам троим. Не хочешь расстаться с двумя третями, отдавай половину. К тому же в прошлый раз в пачке были двадцатки, я сейчас полтинники. – Ухмыльнулся я, наблюдая как Роза отсчитывает половину. – И оставь дома большую часть, иначе просто сопьешься или тебя ограбят.

– Без тебя разберусь. – Буркнула женщина, передавая мне половину добычи и с сомнением глядя на оставшуюся солидную стопку.

Доварив основу и разлив её по флаконам, поднялся в кухню, где Пэт подогрела мне стейк сёмги, украсив его долькой лимона и веточкой петрушки.

– Пошли! На лестнице не задерживайтесь. Двери закройте на задвижки. – Скомандовала Роза, подхватив очередные тарелки с закусками.

Пока мачеха громко нахваливала колбасы мы с Петуньей мышками проскользнули на второй этаж.

– Иди, сполоснись! Воняешь болотом. – Буркнула сестра. – Я пока к тебе матрас принесу и ведро, вдруг ночью приспичит.

А видя моё непонимание, добавила:

– Ну их мужиков этих. Дурсль хоть и знакомая, но скотина, а этого полковника я первый раз вижу. Раз Роуз сказала запереться, значит чует, она опытная. А у тебя палка волшебная есть, отмахаемся.

И впрямь в пять утра нас разбудили стуки из коридора. Кто-то ходил и открывал двери. Я кинул на нашу чары неприметности и заглушку. Но Петунья успела проснуться и сидела на своём матрасе дрожа. Пришлось и мне вставать и делать зарядку. Сунул сестрёнке книгу из сундука, пусть мозг магией грузит, а не паникой.

Через час та оделась и перебралась на подоконник, что я ещё летом расширил и утеплил для комфортного чтения.

– Где телескоп? – Услышал я, сидя за столом и переписывая одну из десяти временных копий книг, что не успел законспектировать в Хогвартсе. – Они уезжают.

Достал трубу и пошел сопровождать доморощенную шпионку на чердак. Часы показывали четверть восьмого, на улице было темно, что там планировала высмотреть Пэт я не понимал.

– Едут в направлении Лондона в отцовской машине. – Комментировала сестра, пристроившись в открытом чердачном окне, пока я старался не стучать зубами и вспоминал, где тут видел что-то из тряпок, чтобы утеплиться. – В машине трое. Полковник на переднем, Дурсль на заднем сиденье. Багажник пуст.

– Как ты что-то видишь в такой темноте? – Не выдержал я, вспомнив наконец-то формулу согревающих чар и огрев ими себя и сестрицу.

– Ты просто не умеешь работать с техникой. – Фыркнула Пэт.

– Пошли жрать. – Потребовал я через четверть часа. – После ранней побудки я адски голоден.

– А я не уверена, что съем хоть кусочек. – Складывая телескоп ответила Петунья.

– А придется. – С мерзким французским прононсом прогудел я. – Там половина киша должна была остаться, ты не можешь позволить ему стухнуть.

Спустившись в кухню, застали там Розу, отмывающую плиту от убежавшего кофе.

– Зажмурься! – Приказал я безрукой мачехе. – Экскуро. – Взмахом палочки очистил плиту.

– С меня кофе. Там пирог с рыбой остался? – Направил к мойке эту горе-кухарку.

– Да. Я его на нижнюю полку убрала и миской прикрыла, чтобы не заметили. – Ответила Роза, споласкивая губку и снимая перчатки.

– Тащи и грей. Если сожжешь, закопаю в саду под клумбой. – Предупредил я, насыпая в «турку» кофе.

– Не дождешься. – Буркнула Роуз. – Я сама голодная.

После завтрака я ушел в зельеварню. В каждый порционный флакон модифицированной оборотки нужно было добавить по капле крови зельевара и трясти по пять минут. Так основа дозреет уже к ужину, вот только использовать её сможет лишь сам зельевар и его ближайшие кровные родственники. На остальных она просто не сработает или вызовет длительное расстройство желудка.

Чтобы расслабить руки после этих маракасов, повисел в разных позах на турнике, покувыркался и поколотил «грушу». Наверх поднялся ведомый стосковавшимся по еде желудком. На кухне застал Розу в боевой готовности, разве что помады на губах пока не было, доедающую остатки вчерашней ухи и упихивающую в сумочку завернутый в пергамент бисквит.

– Коза. – Бросил в спину улепётывающей на выход мачехи я, и приступил к мытью посуды и готовке обеда.

В морозильном ларе я заметил вчера упаковку импортных белых грибов. Давно не ел грибовницу. Подтянувшаяся следом немного вялая Петунья за десять минут смешала в блендере две порции многокомпонентного фруктового смузи с орехами и, поставив его в морозильник занялась маринованием куска баранины весом не меньше трех килограммов.

– Ты как-то радикально сменила диету. – Аккуратно спросил я, вечно осторожничаю в продуктах сестру.

– За последние сутки я пережила адский стресс. – Безэмоционально ответила она. – Наш отец – преступник-контрабандист, связавшийся с нечистым на руку сотрудником секретной службы Её Величества в отставке. Дурсль старший явно мутит что-то против него. Кто-то из них ломился к нам в спальню с недобрыми намерениями.

– Может заварить тебе чая с ромашкой? – За полгода к манере британцев успокаивать нервы я почти привык, но Пэт выдавала нестандартные реакции.

– К чёрту чай! – Рыкнула блондинка. – К Дьяволу Мардж, следящую за объемами моей фигуры. На ужин я съем столько мяса, сколько в меня влезет. А прямо сейчас мне нужно сладкое, чтобы успокоить нервы, и я его получу.

– Никто и не спорит. – Развел я руками. – Роуз укатила в Лондон, Эванс где-то в Кроули. Кроме нас дома никого нет. Суп почти готов, а в холодильнике я видел баллон со взбитыми сливками.

– Хочу! – Загорелись глаза Петуньи.

И она действительно приправила свой десерт стаканом взбитых сливок. Хорошо, что я успел прочитать состав и не боялся, что сестра заболеет. Мне хватило четверти этого объема, чтобы ощутить баланс, но Пэт явно несло.

– Одевайся, поехали! – Облизав ложку приказала блондинка. – Нужно успеть осмотреть лодку.

Противиться не стал. Интуиция у девушки была на высоте, и споры с ней я ни разу не выиграл.

Дорога была подмёрзшей, но без снежного покрова, так что ехать было легко, да и следов мы не оставляли. Привычный ужас на подъезде к эллингу преодолели волевым усилием, взявшись за руки. Велосипеды решили закатить за сарай.

Войдя внутрь, увидели лодку, качающуюся у причала.

– Ни фига себе! – Выдала всегда сдержанная Петунья. – Это не лодка, а полноценная яхта.

– Не суйся пока, а то сигналку какую заденешь. – Предупредил я сестру, сканируя периметр. – Тут чар и рун накручена херова туча. Не факт, что за день разберусь.

Пэт пошла проверять проверенное раньше, а я считывать отклики многоуровневой защиты. Но первой нежданных посетителей почуяла именно она. Бежать было поздно. Кабинет мог стать ловушкой. Вжавшись в угол сарая и прижав к себе сестру, прошептал:

– Молчи и не двигайся. – Чары хамелеона были не самым сильным заклинанием скрыта и нормально работали только на неподвижных объектах, но других я не знал.

В открывшиеся ворота въехал Ровер Эванса. Из него вышел Джон и Дурсль старший. Последний был взвинчен и обильно потел. Мужчины ушли в кабинет, и вернулись буквально через три минуты, переодетые для морской прогулки. Эванс по мосткам перешел на лодку, а Дурсль, посетив туалет, стал отвязывать швартовочные канаты, которые Джон сматывал в бухты и крепил внутри бортов. Когда остались только носовые тяжи, Эванс подошел к сходням, а Дурсль достал из кармана пистолет и выстрелил в него в упор. Джон упал на палубу, раскинув руки. Толстяк, сделав пару дыхательных упражнений утопал в кабинет. Вернулся он с двумя канистрами с бензином. На качающуюся лодку запрыгнул весьма ловко. Поставив одну к стенке каюты, из второй стал равномерно поливать горючкой пол и борта яхты. Прихватив оставленную, спустился вниз. Вышел спустя десять минут и направился в сторону кабинета.

– Ступефай! – Крикнул я как только Дурсль сделал три шага по пирсу.

Мужчина упал навзничь. После минутного ступора Петунья осторожно приблизилась к телу. Я, выставив вперед палочку шел сразу за ней. Под головой блондина стремительно ширилась багровая лужа. Кастанув пару медицинских чар констатировал смерть, а перевернув тело неудачника нашел и её причину. Крюк для крепления троса проломил бедолаге затылочную кость. Два флакона умиротворяющего бальзама пришлись как нельзя кстати. Пэт колотило, да и сам я не планировал становиться убийцей, пусть и нечаянным.

– Карма, как говорят индусы. – Поставил точку в рефлексии я.

– Раз уж так получилось, то пошли осматривать яхту. – Вздохнула сестра, а я только сейчас сообразил, что полная доза для сквиба великовата, надо было дать половину.

Начали с трупа Эванса. Карманы, что ни удивительно были пусты. На шее под рубахой на цепочке висел ключ.

– Похож на ключ от почтового абонентского ящика. – Вставила напарница.

– Хранить ценности на почте? Это слишком даже для Джона. – Засомневался в ценности находки я.

Трюм и каюты предстали перед нами нереальным количеством ранее скрытых, а теперь открытых не иначе как Дурслем ниш, облитых бензином. Почти все были свободны. В парочке обнаружились пустые мешки с расширенным пространством, но они уже пропитались горючкой. В предполагаемой каюте Эванса нашелся один не вскрытый сейф, заклятый на кровь. Моя подошла, Петуньи тоже. Ну, это я так, для перестраховки. Кроме револьвера и пары пачек патронов, там лежала водонепроницаемая папка с бумагами. Других ухоронок ни чутьё Пэт, ни моя магия не нашли. Читать бумаги мы отправились в ангар. От запаха бензина начинала болеть голова.

– Здесь три паспорта и два свидетельства о рождении, и еще много незнакомых бумаг. – Пискнула сестра, когда я вернулся в кабинет, где она потрошила добычу. Отлучался я не только для естественных нужд, но, и чтобы Финитой уронить в реку ящик с оружием, присовокупив к нему и пистолет, из которого Дурсль застрелил Эванса.

– Паспорт гражданина США Джосайи Джонса и грин-карты на имя Патрисии Элсперт и Николь Лилит Джонс из Лондона. У Патрисии твоя дата рождения и фото. Мне прибавили год, да и изображение какое-то невнятное. Выписаны в октябре 1976-го и пока действуют. – Прочитал я. – Два британских загранпаспорта Патрисии Э. и Николь Л. Джонс. Свидетельства о рождении Патрисии и Николь. В графе мать – Роза. То есть документы поддельные, но выглядят натурально. Водительские права, карточка соцобеспечения и паспортная книжка Джосайи Джонса. – Добавил, листая последнюю.

– Судя по таможенным штампам он в октябре на три недели прилетал самолетом из Хьюстона в Лондон и с тех пор не покидал США.

– Так может это не Джон? – Засомневалась Петунья. – Его брат или племянник.

– Который хранит все свои документы в Англии на яхте родича-контрабандиста. – Усмехнулся я.

– Всё. Мне на сегодня хватит приключений. Хочу домой. Хочу торт. – Немного нервно потребовала Пэт.

– Если остались орехи, попробуем приготовить «Эстерхази». Я знаю чары равномерного охлаждения, так что его не придется два часа выдерживать в холодильнике.

Из кабинета забрал одежду Дурсля и ключи от Ровера из кармана Эванса. Петунья, не смотря по сторонам проскользнула на улицу. Тело Дурсля я осмотрел и ничего интересного на нём не нашёл, разве что срезал прядь волос, правда без особой надежды, всё же для той же оборотки части трупа не пригодны, но вдруг? А вот автомобиль преподнес сюрпризы. В багажнике нашлась упакованная в брикеты взрывчатка килограммов на семьдесят, а на заднем сиденье ящики с гранатомётами. Аккуратно отлевитировал груз на яхту. Нафиг-нафиг такое богатство. Под водительским сиденьем обнаружил тайник с шестью пачками фунтов. Не великие деньги, но не нам нищим перебирать. Мне ещё Пэт учёбу оплачивать в заграницах.

Открыл ворота и отогнал машину подальше. Нашел ветошь, пропитал бензином и кинул на пол под пассажирское сиденье. Остатки из канистры увеличил заклинанием и залил ими ангар. Дурсля трансфигурировал в бревно, так он сгорит без следа. Пэт-умница прикатила велосипеды и сложила их в багажник. Почистил сестрицу, особенно руки и ботинки. Не надо нам незапланированных следов в неположенных местах.

Из ветки трасфигурировал перо и пергамент и начал высчитывать параметры защитного купола для взрывчатки и гранатомётов. Ангар нужно было сжечь сегодня, а скрыть взрыв такой мощности чарами сил мне не хватит.

Петунья потопталась вдоль дороги, посидела на заднем сиденье, устала, продрогла и категорически потребовала объяснить, почему мы всё еще здесь, если я умею водить автомобиль.

Описав проблему, почувствовал себя дураком.

– Утопи ты эту взрывчатку в реке. – Выдала Пэт, поджимая ноги и пальцы рук в перчатках. – И поехали уже домой. Скоро шесть, а я без ужина.

Логично, блин. А я дуб, что заморозил ребёнка.

Ушёл в ангар. Скинул чарами груз ближе к речным воротам. Дождался, когда тот затонет. Закрыл задвижку на калитке. Сдвинул внешние ворота. Протер смоченной бензином ветошью отпугивающие руны. Сквозь щель запустил Инсендио. Отскочил на десять метров и накинул на эллинг отвлечение внимания.

Горел он красиво и без неожиданностей в виде внезапных взрывов. Отогревшаяся в кабине Петунья молча смотрела на пожар, наслаждаясь зрелищем. Через полчаса, убедившись, что соседи и пожарные спят и не рвутся на помощь сел за руль и поехал к дому покойного Эванса.

Судя по слепым окнам, Роза ещё не вернулась. Припарковался во дворе рядом с Фордом Дурсля. Руль, ключи и сиденье протёр бензиновой ветошью, как и ручки с внутренней и внешней стороны двери, закинув улику в приоткрытое окно. Сестрица тем временем укатила велики в сарай, не снимая перчаток.

Не сговариваясь, в кухню с Пэт спустились через двадцать минут одетые в привычные домашние платья. Под моим руководством сестра замесила и выложила на пергамент три небольших ореховых коржа для торта и приступила к приготовлению заварного крема. Я достал молоко и сахар, чарами загустил его и отварил. Сгущенка получилась что надо, вот только кастрюля не подлежала восстановлению. Пока Пэт доделывала крем, я достал и снял с бумаги плоские лепешки. На тарелку торт мы собирали в четыре руки: я клал коржи, Петунья смазывала их кремом. Шоколад дома нашелся только тёмный, но я помнил чары перекрашивания, которые временно изменяли только внешний вид, не влияя на сам материал, так что вышло еще интересней чем у магглов. Арахиса для стружки не оказалось, миндаль весь ушел на коржи, и я обсыпал бока толченым грецким орехом. Из оставшихся желтков приготовил гоголь-моголь, добавив лимонный сок и три ложки коньяка из бара Эванса. Нам это было нужно и пришлось кстати, немного сняв напряжение. Пэт тем временем поставила в духовку подготовленную с обеда баранину и нарезала салат.

– Сумки с расширением пространства нам точно понадобятся. – Глядя на ловко орудующую ножом сестру сказал я. – Попробую снабдить их чарами стазиса. Если получится, то упакуем лучшие продукты, а ты сбегаешь в супермаркет и купишь недорогих заморозок, заполнить объем. Оставлять это богатство безрукой Розе я не хочу. Не оценит.

– А вдруг заметит?

– Ты сама-то в это веришь? – Хмыкнул я. – А и заметит, всё равно промолчит. Будет корчить из себя полную дуру, чтобы не сочли заказчицей или пособницей нашего похищения.

– Значит, мы уезжаем насовсем? – Без тени вопроса спросила Пэт.

– Я бы и кочегаром на сухогрузе бежал от местных магов, Дурслей и полковника, но Джон нам сделал просто царский подарок выстелив красную дорожку до США. С грин-картой ты без проблем поступишь в ВУЗ, а я буду планировать своё будущее без спешки и оглядки. Надо только качественно замести следы и разобраться с наследством.

Поужинав, разошлись в разные стороны: я – в подвал, тренировать чары, Петунья – к себе, дрессировать своих «тараканов».

Встретились утром. Я сварил кофе, Пэт достала половину торта. Доев, переглянулись и молча направились в кабинет Джона, прихватив по паре хозяйственных перчаток.

В официальном сейфе в папках нашлись контракты на легальный бизнес Эванса. Прибыль была небольшой, но управляющий действовал грамотно. Оставили Розе в наследство. Из двух пачек фунтов забрал одну, чтя договор. Пусть мачеха порадуется.

Из ниши за креслом взяли всё, сняв защиту и положив туда пару бутылок дорогого алкоголя. Перстень оказался ключом доступа в магические локации и к сейфу, открытому на имя Джодока Бёрка его отцом. Род был из списка древнейших, но считался прервавшимся. Последним его представителем был некто Карактак Бёрк, совладелец магазина антиквариата на углу Косой и Лютного. Слухи о лавке «Боргина и Бёрка» ходили самые зловещие. Теперь понятно откуда у родителя такие склонности. В договоре аренды сейфа в Гринготтс имя Карактака выцвело, что с высокой долей вероятности означало его смерть. На колечке были еще чары, завязанные на кровь. Одевать его я побоялся. Кроме крови там могли быть и другие условия, которым я мог и не соответствовать.

Пластинка, как и банковский договор к ней не были магическими. Анонимная ячейка для хранения ценностей открывалась любому владельцу ключа.

Волосы Эванса оказались бесполезны как в кулоне, так и в модифицированной оборотке. Челку Дурсля проверили только кулоном. Результат был тем же. Пэт вздохнула и достала скатанные в маленький клубок волоски Мардж.

– Хотела позже узнать у тебя, как навести порчу. – Созналась человеколюбивая сестра.

Помещенный в кулон волос превратил меня в копию Дурсля старшего, только моложе. Это было лучшее, на что я мог надеяться. Пошел варить старящее зелье, а Петунья закупаться в супермаркете. Мешки у меня получились отлично и чары не конфликтовали.

На обед к грибовнице добавили салат «Цезарь» с креветками. На ужин готовить ничего не стали, баранины оставалось еще много, а отварить ту же стручковую фасоль дело пяти минут. Выезжать решили в сумерках, как раз доберемся до Лондона часам к восьми. Гнать как Джон я не желал, тем более что Дурсль водил аккуратно.

После обеда я паковал продукты, а Пэт мыла посуду.

– С собой берем только то, что могли бы взять при внезапном отъезде на пару дней в гости к Дурслям. – Приказал я рачительной сестре. – Из ценных мелочей бери то, что не заметит Роза.

– А диплом, конспекты, золотые сережки? – Стала перечислять дорогие сердцу вещи Петунья.

– Сережки и диплом – да. Конспекты – не все. Оставшиеся я тебе скопирую, придется переписать.

Оттащив сумки с продуктами в багажник Форда, отправился к себе в спальню. Планируя побег, я продумывал детали. Из сундука извлек мантию «Эванса», мат, подарки Хагрида, все скопированные книги, конспекты и пару учебников со своими пометками. Оставшиеся носильные вещи, канцелярщину, школьные учебники, конспекты и палочку Лили «проветрил» чистящими биологические следы чарами, как и остальную комнату. Сундук отправился под кровать. Магглы его не увидят, а маги ничего не найдут.

Пэт собрала небольшую сумку, прихватив наши зубные щетки. Отдал ей свой скарб и отправил вниз. Стоило пройтись чарами по всем помещениям. Последней вынес зельеварню, включая инструменты и рабочий стол и до стерильности почистил помещение. Нечего лишних сомнений плодить о назначении странной комнаты с мощной вытяжкой.

Закончив со сборами, сели ужинать на кухне.

– Осталось определиться, где мы остановимся в Лондоне. – Отрезая кусочек мяса вслух проговаривал планы я.

– Мардж съехала в тот же день, что и я, так что лондонская квартира свободна. Я даже ключ отцу не успела передать. – Промокая салфеткой губы сказала сестра.

– Блядь, Пэт, о таком надо говорить сразу. – Вспылил я. – Та квартира, она что наша?

– Ну да. – Удивилась эта блондинка.

Глава 9 Нас не догонят

Натянув личину и костюм Дурсля, влез на водительское сиденье люксовой версии Форда и проверил бардачок. Как я и думал, именно там нашлись документы на машину, права и карты. Минут пять убил на поиск нужных. Петунья тем временем закрыла двери на ключ, убрала тот за выдвижной кирпич и устроилась на заднем сиденье. Сунул ей карту Лондона, чтобы нашла на ней наше временное убежище. Флакон с зельем старения грел карман. Пить из него я планировал при досмотре полицией или проходе через просматриваемые зоны. Там срок действия был полчаса, так что для постоянного приёма оно не годилось.

Выезжая на трассу, понял, что жизнь – боль. Левостороннее движение и дорожные знаки, висящие не там, где ждешь раздражали и путали. Пришлось останавливаться, доставать карту и медитировать над ней, запоминая маршрут. Сделать крюк на запад и завернуть в Хитроу для заказа билетов было логичным.

В аэропорту было шумно и людно несмотря на вечернее время. Пэт жалась ко мне, но потом осмелела и пошла к панорамным окнам, выходящим на взлетные полосы.

Пока я знакомился с расписанием рейсов, блондинка вернулась и категорически заявила:

– Я не полечу. Я боюсь высоты, и мы непременно разобьемся.

Переубеждать было бесполезно. Этот тон я знал. Но и бросить Петьку в Англии я не мог. Чапай я всё же, а не чмо трусливое. Оставался вариант с паромом во Францию, хоть он мне категорически не нравился. Так что двинулись в Лондон.

Честер-стрит оказалась очень пафосной улицей со старинными домами. Машину пришлось парковать возле подъезда. По счастью хоть консьержа не было, так как в подъезде было всего три квартиры. Наша располагалась на третьем этаже.

Петунья притащила и распотрошила два мешка со съедобными припасами. Холодильник работал, так что я был не против.

Спален оказалось три. Плюс столовая, гостиная, кухня и две ванные комнаты с туалетами. Сейфов и скрытых помещений здесь не было. Нормальная такая холостяцкая берлога для редкого отдыха в компании единомышленников или проживания взрослой дочери с дуэньей на период учёбы.

Перед сном, устроившись с чашками с чаем в креслах в гостиной стали накидывать планы на завтра.

– Первым делом нужно идти в банк и вскрывать ячейку. – Начал я.

– А потом сразу в Хэрродс. – Мурлыкнула сестра. – Отца больше нет, и никто не запретит мне купить брюки и удобную обувь.

– Хорошо. – Смирился я, тем более что и мне требовалось пополнить гардероб. – Надо только продумать наши новые образы. Нас будут искать и не должны опознать по описанию.

– О! – Воодушевилась сестра. – Ты ведь умеешь временно перекрашивать. А волосам это не повредит? Ты же сможешь сразу отменить, если мне не понравится?

Вот так и вышло, что спать мы отправились только в полночь, после того как перепробовали по тридцать оттенков волос для каждой. Я был не рад участвовать в этом марафоне в качестве подопытного, но понимал, что цвет моих волос – главный демаскирующий фактор нашей парочки.

Утром, пока я жарил оладьи, Пэт искала на карте банк и прокладывала маршрут.

– Тебе безопаснее остаться в квартире. – Попытался призвать к осторожности сестрёнку.

– Для нас обеих безопаснее, если я буду сидеть на пассажирском сиденье и говорить тебе, где поворачивать. – Парировала Петунья. – К тому же я не доверю тебе покупку нового гардероба.

И ведь права засранка, не поспоришь.

До банка доехали за пятнадцать минут. Припарковавшись, выпил зелье старения. Служащий с цепким взглядом проводил меня в бункер, где своим ключом отпер один из замков ячейки, указал на пустой стол и вышел, щелкнув входным запором.

Ящик оказался весьма внушительным: тридцать на шестьдесят сантиметров и высотой с четверть метра. На стол я его не потащил, уперев в пол, тем более что он и находился в самом нижнем ряду. Пачки долларов, золотые массивные печатки, как бусы надетые на шнурки, были помещены мной в прихваченный заколдованный мешок и спрятаны в карман. На дне лежали папки с векселями и документами. Их я сложил в портфель, решив ознакомиться с содержимым дома. Взамен положил в ячейку договор аренды, всё же оплачена она была на тридцать лет вперед, и отправился на выход.

Как я и думал, Пэт привела нас к универмагу Хэрродс. Хорошо, что захватил с собой пачку фунтов. Мстительно выдернул у блондинки волос и намотал на палец, чтобы не потерять.

– Ты знаешь где тут туалет? – Спросил я, не выходя из машины.

– Да, возле кафе. – Рассерженной кошкой прошипела сестра.

– Как войдем, отрываешься от меня и идешь туда, показывая мне направление. Потом стоишь и ждешь своего старшего брата Николя, Патрисия. – Подмигнул я ей, помахав перед глазами пальцем с накрученным волосом.

Обиженная мордашка тут же разгладилась, и Петунья выбралась из Форда.

В туалете я зашел в кабинку и поменял в кулоне волос Мардж на Петькин. Трансфигурировать не глядя костюм было неудобно, с портфелем вышло проще. Подойдя к зеркалу, убедился, что в помещении я один и поправил мелкие огрехи. Так что к сестрёнке Патрисии вышел щеголеватый старший брат с небольшой модной сумкой.

А дальше начался ад. Пять часов примерок и выбора деталей гардероба начинающей светской львицы. Но шубу я ей купить не дал, отговорившись недостаточностью средств.

В тринадцатом по счету магазине Пэт наконец-то нашла свои идеальные брюки, которые, к моему удивлению, оказались шортами-бермудами. Прикинув, что я тоже не отказался бы от подобной обновки, предложил купить такие и Лили. В результате кроме них были приобретены еще и костюмы в морской тематике с широченными штанами, милые клёши пастельных тонов, дерзкие блузки с завязывающимися полочками и открытым животом и четыре платья, два из которых для разнообразия всё же были шерстяными. Петунья явно забыла, что на улице конец декабря. Вместе с полуметровым сугробом аксессуаров, наметенным блондинкой на стойку, общая стоимость покупок получилась огромная. «Может Пэт и Роза всё же родственницы?» – засомневался я.

Пока одна из продавщиц выписывала мне чек и складывала покупки, вторая что-то втирала сестрице. Прислушавшись, уловил, что завтра магазин проводит праздничную лотерею, где главным призом будет путевка на двоих на круизный лайнер Лондон-Нью-Йорк, отплывающий двадцать четвертого декабря. Что ж лайнер так лайнер, может на билетах удастся сэкономить.

– Какое имя вписать в чек? – Получив оплату чуть не выпрыгивала из форменной блузки продавец. – Или вы не будете участвовать в лотерее? Там обязательно наличие заграничного паспорта. – Судя по глазам у самой девушки паспорта не было, но мечтать, как она плывет с красавчиком-блондином по океану на огромном корабле ей это не мешало.

– Патрисия Элсперт Джонс. – Громко сказал я, привлекая внимание Пэт, что чуть не назвала себя Петуньей.

Пока сестра диктовала номер телефона лондонской квартиры, я кинул на магазинный экземпляр чека и анкету участника слабые чары привлекательности. Теперь шансы, что выберут именно нас стали чуть выше.

Обратно выходили по той же схеме. Николя-Люциус завернул в туалет, а Патрисия-Петунья отправилась в кафе, где прихватила на вынос круассаны и сырный пирог.

Вечером, когда поздний ужин был приготовлен и съеден, спросил Пэт:

– Ты с учебой определилась? Куда поступать хочешь?

– Если хватит денег, то в Стэнфорд. – Заранее готовясь отстаивать свою позицию зыркнула на меня сестрица.

– Не ищешь ты легких путей. – Вздохнул я. – Это нам из Нью-Йорка через всю Америку ехать с твоей аллергией на самолеты.

***

Среди ночи меня разбудил настойчивый стук в окно. Палочка влетела в руку еще до того, как я проснулся. Протерев глаза увидел методично долбящую в стекло знакомую сову. Пришлось открывать и идти на кухню, нарезать и оттаивать мясо. Других совиных лакомств я не держал.

Марлин писала, что отец серьезно отнесся к моим предупреждениям и начал присматривать школу на континенте. Вроде есть в Германии Высшая школа колдомедиков, куда можно поступить даже с неоконченным средним образованием. Пусть и на подготовительные курсы, но это лучше, чем туда же после выпуска из Хогвартса, потеряв год. Кузин, вероятно переведут в Бобатон, как и хотели изначально, но позже отправили под крыло старшей сестры. Номер сейфа подруга указала, пообещав проверить его на пасхальных каникулах.

Как ни хотелось в ответ поделиться собственными новостями, но я сдержался и отослал сову без ответа. Дата отплытия была еще не определена, а в Хогвартсе Дамблдор, что не постесняется залезть в память студентки. Будучи Верховным чародеем, этот деятель был практически неподсуден.

Оставив сестру дома, в десять утра отправился на Косую аллею аппарацией. Личину использовал какой-то торговки из Лютного. Мужик из неё получился неприметнее Эванса, с такой мордой можно и банки грабить, всё одно никто не запомнит.

Гринготтс порадовал наличием филиалов в США. В том числе и в Сан-Франциско. Так что скрепя сердце сейф я арендовал и плату внёс. В хранилище Бёрков лезть побоялся. Надо для начала разобраться с кольцом. А мне пока не хватало знаний. Вот как долбанёт, а гоблы не помощники, эти скорее добьют.

Пробежался по Лютному, сбыл часть подарков Хагрида. Нагадил мадам Женевьеве, начертив у неё на крыльце парочку кельтских рун, привлекающих агрессивно настроенных субъектов. Наведался к знакомому старьёвщику, где нашёл один из желанных, но утащенных Дамблдором из школьной библиотеки фолиантов по базовым ритуалам, якобы в подарок для «крестника». Получил наводку на второй. Купил его в магазине «Боргина и Бёрка». Интересно, процент с продажи мне перепадёт? Купил торт у Фортескью и через «Дырявый котёл» ушел к магглам. Где из второй подворотни аппарировал в квартиру на Честер-стрит, затратив на всё про всё два часа.

Пэт встретила меня радостным воплем, что мы выиграли путевку и нужно до вечера успеть в агентство. Остудил её пыл, заявив, что два дня подряд без нормального обеда я не выдержу. Сестрица умчалась на кухню, а я расположился в гостиной с документами из банка.

У Джона оказался солидный инвестиционный портфель, хоть и несколько консервативный. Акциями Филип Моррис, Форд, Бритиш Петролеум и других, не столь известных компаний идентичных направленностей были набиты три папки. Узнать бы еще, где тот счет, на который поступают дивиденды по ним.

Векселя были на предъявителя, в основном банковские и все на относительно небольшие суммы. Их набралось пять папок. Ну, хоть здесь я мог не волноваться, больше половины уже можно было предъявить в оплату без дисконта.

Последняя папка была кожаной, тонкой и заклятой на кровь. Открывал, затаив дыхание. Свидетельство о браке Джодока Бёрка и Летиции Малфой датированное мартом 1945 года. Свидетельство о рождении у них спустя двенадцать лет совместной жизни Патрисии Элсперт с двойной фамилией. Свидетельство о смерти Летиции в день появления на свет дочери. Интересно кем Петька приходится сиятельному Люциусу, кузиной или племянницей?

Новый брак Джодок Бёрк заключил в 1958 году с Ромильдой Лестрейндж. И 30 января 1960 года у них родилась Николь Лилит Бёрк-Лестрейндж. Умерла Ромильда в том же 60-ом, только в июне. Не везло Джону на жён – две покойницы и шлюха. Может он не просто так был психованным?

А вообще Санта-Барбара какая-то с Болливудом в придачу. Не ожидал я, что окажусь в родстве сразу с тремя фамилиями из списка благороднейших чистокровных. Да и Лестрейнджи по канону были весьма неприятной семейкой. Сегодня же начну читать основы ритуалистики: все эти гобелены, родовые книги и поиск по крови. Мы тут прячемся, а для кого-то наши перемещения может видны как на ладони. Но тут Петунья позвала меня обедать.

В турагентство ехали с пересадкой. До Хэрродса добрались на машине Дурсля, а оттуда вызвали такси. В офис вошли переодетые и перекрашенные Патрисия и Николь Джонс. Пэт была в широкополой шляпе, из-под которой спускались завитые золотистые локоны. Теней и подводки на ней было даже с избытком. Я, наоборот, превратился в серую мышку. Со средне русыми волосами и в дымчатых очках мои яркие зеленые глаза терялись. Вязаная шапка и клетчатое пальто были достаточно дорогими, но не броскими.

– Мисс, вы уверены, что родители не будут против вашего путешествия. – Разглядывая наши паспорта несколько нервно спросила строго одетая дама.

– О! – Воскликнула Петунья. – Как только по радио объявили о нашем выигрыше, я тут же позвонила папе в Хьюстон. Он не против, что мы прибудем на неделю позже.

– То есть вам не нужна бронь в отеле Нью-Йорка и обратный билет в Лондон? – Слегка скривившись спросила уже настроившаяся впарить всего и побольше менеджер.

– Нет. Но папа разрешил нам потратить деньги на билеты на самолет на шопинг. – Сияя глазами обратилась к представителю магазина блондинка и тот расцвел в ответной улыбке. Присутствующий журналист шуршал листами блокнота, отрабатывая гонорар.

Доплатить всё же пришлось, так как лайнер отчаливал из Саутгемптона, куда из Лондона можно было долететь самолетом или заказать наземный трансфер. Ломаться не стал, но взял недорогой вариант с автобусом от вокзала Кингс-кросс. Форд Дурсля решил бросить там же, авось угонят. Страховку тоже выписал самую дешевую. На закономерный вопрос мадам, указал, что мы с сестрой молоды и здоровы, а если утонем или отравимся, то родители и так взыщут с перевозчика столько, сколько посчитают нужным.

Тем временем Пэт давала интервью для радио и газеты, рассказывая о покупках в модном бутике, своей радости от предстоящего путешествия и прочей фигне, что так нравится домохозяйкам и небогатым романтичным барышням. По итогу ей даже вручили какой-то шарфик, с которым и сфотографировали. Я что-то набубнил одобрительное и поработал фоном, выставив перед лицом путёвки.

В результате устали так, что дома слопали торт от Фортескью и завалились спать. Нафиг книги, я сегодня начитался документов на день вперед. Отбиваться от матёрой продажницы стоило мне километра нервов.

Свой последний день в Лондоне потратили, летая по магазинам и пакуя багаж. К двум купленным в Хэрродс чемоданам добавили еще три. Круиз не самолет, там прислуга в раз считает несоответствие количества одежды и её упаковки. Шубу не шубу, но два горнолыжных костюма в спортивном магазине на Пэт и себя я купил. Вдруг на заявленном открытом бассейне на верхней палубе каток зальют? По правам Дурсля обналичил десяток векселей британских банков. Фунты обменял на доллары. Для нас они сейчас актуальней.

В день выезда с утра сварил мятно-имбирный лимонад. И тонизирует, и успокаивает. Грузились в сумерках. Я бросил отвлекающие чары на нас с сестрой и на автомобиль. Снял, когда отъехали на десяток метров, не хватало попасть в аварию. На Кингс-кросс оставил Петунью караулить багаж, загруженный в тележку, и отъехал в глухой переулок. Почистил Форд чарами, сменил облик и вернулся к сестре уже в образе Николь.

Автобус подъехал четко ко времени. Чемоданы загрузили в багажный отсек. За деньги и документы я не переживал. На весь багаж я нанёс руны возврата потерянного и запрета на вскрытие. Пока ехали читал Основы ритуалистики. По мере прочтения меня отпускало. Оказалось, что непредставленные алтарю дети на гобеленах и в родовых книгах не отражаются. Найти таких потеряшек можно по крови родителей и только. Лучшим вариантом поиска пропавших была добровольно отданная или нечаянно утраченная кровь и прочий биоматериал. Но работало это только в пределах двух тысяч километров и только по суше. Даже река давала погрешность, а уж озеро, море или океан могли и вовсе выдать результат из серии «абонент не абонент». Вариантов отсечь от себя утраченную кровь и прочее было несколько. Но их лучше было реализовать до того, как мы окажемся за десятки тысяч миль. Найти не найдут, но нагадить через те же волосы даже на другом конце Света могут. То, что большая часть этих ритуалов была запрещена и отслеживалась министерством меня не волновало. Засечь их в океане в нейтральных водах было почти невозможно, не говоря об аппарации авроров на движущийся объект, который не факт, что подчиняется британским законам. Если такие дураки и найдутся, то это – естественный отбор. Их не жалко.

В порт приехали часов в одиннадцать. Сначала остановились у ближайшего к корме трапа, где сошли все наши попутчики. Мы проехали ближе к носу. Тут нас встречал работник таможни с собакой и матрос с багажной тележкой. Показав паспорта, мы проследовали по сходням вверх. Вместе с нами на палубу поднялись представитель модного бутика и журналист с фотоаппаратом. Пэт отрабатывала первый номер, перетягивая внимание на себя. Я «стеснялся» и прятался за сестру. Каюта на верхней палубе оказалась двухкомнатной. Небольшая уютная гостиная с креслами, диваном и столом была оформлена в стиле сдержанной роскоши. Спальня с двумя полуторными кроватями выглядела не хуже. За нами был закреплен стюард средних лет с лицом типичного английского дворецкого. Петунья немедленно открыла один из чемоданов и с восторгом показала морские костюмы, которые были куплены специально к поездке. Если менеджер магазина и заметил, что те фигурировали в первом чеке, то не подал вида.

– Это немного странно, что две юные девушки на Рождество отправились в круиз, оставив семью праздновать без них. – Задал последний вопрос выглядевший скучно журналист, что явно рассчитывал на романтическую историю возможно с пикантными нюансами.

– О! – Взмахнула ресницами Пэт и приложила к щеке платок. – Наша мама осталась в Англии, а отец не смог вырваться из США. И то, что в праздник мы будем между ними, этаким связующим звеном семейных уз – это так символично. Не находите?

И карандаш вновь бодро заскользил по листам блокнота, намечая новый контур статьи.

Пока матрос вежливо выпроваживал наших провожатых, стюард под руководством сестренки заполнял вешалки и полки для обуви в просторном гардеробе. На чай нашлось немного фунтов. Судя по реакции мужчины вполне достаточное.

Отправление ожидалось в два пополудни, обед в четыре. Запасливая Пэт достала два сэндвича с ветчиной и термос с какао.

– Стоит перейти на новые имена. – Сказал я, защитив каюту от слежки. – Мне Ники нравится больше, чем Лили.

– Пэт – универсальное сокращение и от Петуньи, и от Патрисии. – Ответила сестра.

В ресторан нас проводил стюард, рассказав по дороге о времени приема пищи и смещении его при пересечении часовых поясов. Выдал брошюру и карточки для заказа завтрака и обеда на завтра. Рождественский ужин, как и сегодняшний намечались праздничными и меню на них было расширенным.

Места нам достались за восьмиместным круглым столом рядом с первым помощником капитана, чье кресло пока пустовало. Напротив расположились супруги в годах с сыном лет двадцати пяти, который тут же стал подмигивать Пэт. Появившийся почти одновременно с пожилой элегантной парой молодой подтянутый офицер лет тридцати моментально перетянул на себя фокус внимания сестры. Именно благодаря ему мы смогли познакомиться с прочими сотрапезниками, чтящими прадедовский этикет. И хоть мать юного нахала и продолжала кривиться, но со старичками у меня завязалась интересная беседа. Для начала мы с мистером Саммерсом обсудили политику и перспективы лидера консервативной партии Маргарет Тэтчер занять пост премьер-министра и возможные последствия этого назначения для экономики Великобритании. Затем поспорили о перспективных направлениях в экономике. Оценили и согласились, что химии и физике есть куда толкнуть прогресс. Разошлись в вопросе скорости распространения айти-технологий. Но тут к нашему диалогу подключилась Петька и рассказала о программах Стэнфордского университета, куда планирует поступать уже осенью, и дедок сдался, признав, что не всегда успевает за новшествами разогнавшегося прогресса. Чтобы не ранить его самолюбие, обсудили с миссис Саммерс любимые блюда и особенности зарубежных кухонь, плавно перейдя на географию и историю. К этому времени помощник капитана нас покинул, сославшись на служебные обязанности и несколько озадаченный поведением Пэт.

Не интересующаяся политикой и экономикой сестрица в начале ужина попыталась разговорить офицера на тему строения и функционирования корабля, но получила демо-лекцию для дошкольников. На наводящие вопросы тот не реагировал, отбарабанивая годами опробованную на детях и женщинах программу. Так заслышав, что мы с Саммерсом перешли на точные науки, Петунья просто улыбнулась ему и повернулась к нам, сначала слушая, а потом и дополняя наши высказывания.

До ужина я выбирал вариант ритуала и объяснял сестре значения катренов на латыни. Так что на празднике Пэт была не склонна к общению, зато съела не меньше меня, чем похоже возмутила даму напротив. Ушли мы рано, отказавшись от десерта и танцев, чем расстроили уже сыночку чопорной мадам.

Следующий день пролетел быстро. Позавтракали мы рано, не застав никого из соседей по столу. Петька учила незнакомые слова и их значение с остервенением одержимой. Лучшим временем для обряда была полночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря. А без понимания прочтенного проводящей его, эффект сильно проседал. Обедали тоже, не разводя политесов. Пришлось извиняться перед Саммерсами, что мы с сестрой заключили пари, но непременно наверстаем общение в следующие дни. На рождественский ужин пришлось наводить марафет и соблюдать регламент, то есть отсидеть минимальные полтора часа. Миссис Джефферсон решила, что она главная дама за нашим столом и попыталась вести беседу, больше похожую на допрос с изрядной долей нравоучений.

– Послушала я вас мисс Джонс, и мне не понятно, куда смотрят ваши родители. – Начала она, выпив три фужера вина. – В вашем возрасте девушки должны заниматься рукоделием и ведением хозяйства.

– Я вышиваю. – Бросил я, чтобы просто закрыть тему. – Это помогает концентрации и успокаивает нервы. Пэт вяжет, разрабатывая моторику пальцев. Мы обе с удовольствием готовим.

– Но прочие интересы? – Возмутилась мадам. – Они неприличны. Порядочная женщина не должна обсуждать политику или технику. Это мужские темы. Женщина должна создавать уют в доме, чтобы мужчина обеспечивал ей достаток.

– Мы с сестрой достаточно обеспечены, чтобы не зависеть от гипотетических мужчин, которые, позарившись на наше приданое захотят его промотать, а не приумножить. А получив образование мы сами сможем контролировать свою жизнь и мужей выбирать по склонности, а не от безысходности или под давлением родственников. – Неожиданно жестко выступила Петунья.

– Тогда вам никогда не составить удачную партию. – Фыркнула миссис Джефферсон, уверенная, что уела нас по всем фронтам.

– И мы останемся одинокими независимыми богатыми и счастливыми. – Не мог не добавить я от себя, чем вызвал смешки старших мужчин и улыбку миссис Саммерс.

С ужина ушли за полчаса до полуночи. Пэт нервничала, но старалась держать себя в руках. Налил в ванну сантиметров пятнадцать воды. Разделись до сорочек и встали босыми ногами в воду. Первая начала Петунья, я старался поддержать и беззвучно подсказывать ей. Свою часть едва успел до времени. Пара совместных катренов закончилась плюхом. Сестрица рухнула в ванну на задницу. Хорошо, ничего себе не отбила. Да и обряд прошел удачно, если судить по магическим откликам. Обнялись, посмеялись, поздравили друг друга с Рождеством, обсушились и пошли спать полностью вымотанные.

Утром, надев лыжные костюмы пошли гулять по верхней открытой палубе. Ветер там гулял неслабый, но это был ветер свободы, и мы были счастливы.

Я думал, что после вчерашней отповеди семейство Джефферсон захочет сменить столик, но они появились как ни в чём не бывало, а мистер Джефферсон старший нам еще и поклонился. Судя по скучному выражению лица Джефферсона младшего на наших примерах родитель провел с ним воспитательную беседу.

Общительные старички Саммерсы были приятными собеседниками и легко включались в дискуссии. Пересмотревший своё отношение к Пэт помощник капитана старался привлечь её внимание действительно интересными рассказами про ту же логистику, которую сестра знала пока только в теории. Через два дня к кулинарным и географическим беседам стала постепенно присоединяться и миссис Джефферсон, явно тяготившаяся своей самоизоляцией. Её муж больше слушал, но его редкие замечания всегда были к месту и весьма продуманны. И лишь юный повеса страдал, отсиживая обязательные трапезы. На Петунью он уже смотрел безо всякого интереса. Да и она перестала столь агрессивно краситься.

Так мы и двигались на запад, изредка причаливая для пополнения запасов и выгула пассажиров по экскурсиям. Пэт закончила переписывать временные копии своих конспектов и таскала у меня книги по рунам. Я систематизировал свои знания по ритуалистике. Да и гулять по пустующим палубам нам нравилось. Несколько раз Петунья вытаскивала меня поиграть в сквош и теннис. Облажаться не облажался, но не моё это, не моё.

***

А после обеда второго января я неожиданно прикорнул прямо над книгой и провалился в сон-видение:

Кабинет директора Хогвартса был освещен многочисленными свечами, размещенными в люстрах, канделябрах, подсвечниках и просто блюдцах, расставленных по шкафам и тумбам. Дамблдор восседал на стуле с высокой спинкой за массивным столом, стоящим на возвышении в одну ступень. В креслах, развернутых к нему, сидели деканы и колдоведьма.

– Лили Эванс и Римус Люпин не приехали в Хогвартс. – Возмущенно доложила МакГонагалл. – Их не было в поезде, и они не уведомили меня о причине своего отсутствия.

– А что говорят их друзья? – Хмыкнул в усы Альбус.

– Они не виделись и не переписывались во время каникул, но до Лондона все доехали без происшествий. – Фыркнула декан Гриффиндора.

– Что думаете, коллеги? – Обвел подчиненных добрым взглядом голубых глаз директор. – Гораций, Филиус, вы выделяли Лили, она вам не писала?

– Мы обменялись с мисс Эванс дежурными подарками еще в школе. – Вздохнул Слагхорн, опустив голову.

– Не в моих правилах сближаться с учениками, даже талантливыми. – Сверкнул чёрными глазами коротышка.

– Что ж. – Покачал головой Дамблдор. – Завтра занятия, вам надо отдохнуть. А я наведаюсь домой к студентам. Поппи, мне могут понадобиться зелья, пройдем в Больничное крыло.

И кабинет опустел.

Глава 10 Спутанные планы и розовый песок Калифорнии

Собираясь на ужин, я был немного рассеян, волнуясь о Розе. Пусть и не самая приятная женщина, но она заботилась о нас с Петуньей. Рассказав сестре о своих опасениях, услышал категоричное:

– Вывернется. Роуз – та еще кошка с девятью жизнями, что всегда падает на лапы. Ты её плохо знаешь.

Как ни старался, но даже после медитации уснул далеко за полночь. А под утро увидел продолжение:

Рядом с оградой нашего коттеджа соткались из воздуха две фигуры: Альбус Дамблдор в бордовой мантии и рыжий крепыш в кожаном плаще и мордой неандертальца. С крыльца как раз спускались двое мужчин и женщина солидного вида. Роза, одетая во всё черное с вуалеткой, закрывающей половину лица, провожала их, пока те не уселись в два автомобиля и не умчались в сторону Лондона, открыв взглядам табличку с надписью «Продается».

– Альбус, мы Статут не порушим? – Спросил страшила.

– На нас магглоотталкивающие чары, так что никто не увидит.

– Бля, тут была охранка с сигналкой. – Ругнулся рыжий, отдергивая руку от калитки и начиная накладывать на неё распознающие чары.

– Кто вы и что вам нужно? – Выскочила на крыльцо Роза и навела на магов пистолет. – Знайте, у меня есть амулет вызова авроров.

– Я директор Хогвартса. – Ответил Дамблдор, демонстративно разводя руками.

– А я старший аврор Муди. – Рыкнул обладатель кожаного плаща и камнем сбил щеколду на калитке, открыв её толчком магии.

– Я ничего не знаю. – Торопливо закричала Роуз, отступая в дом. – Мужа убили. Девочки пропали. Полиция ничего не говорит, но ходит каждый день. Я боюсь. И мне не на что жить, вот и продаю дом.

– Ступефай! – Крикнул «неандерталец», поспешив следом. А войдя в прихожую пару раз пнул лежащую женщину по ребрам и в живот. – Сука!

– Оставь, Аластор. За что ты её так? – Добродушно спросил Верховный Чародей Визенгамота.

– Она наставила на меня пистоль! – Плюнул в лицо Розы аврор, выбивая ботинком оружие из её рук.

– В доме пусто. – Дождавшись отклика от Гоменум ревелио сказал Дамблдор. – Надо осмотреть комнаты.

Маги не магглы и обыск длился не больше четверти часа. Мой старый сундук послушно распахнулся, явив своё нехитрое нутро. Его, как и мои мантии и школьную форму директор уменьшил и положил в карман.

– Финита. – Произнес он, спустившись в холл, снимая с Розы заморозку. – Легилименс. – Направил он палочку в лоб хлопающей глазами и пытающейся свернуться в позу эмбриона женщины. – Секо. – Нацедил в трансфигурированный флакон четверть пинты крови маг, кинув на прощание в харкающую кровью блондинку: – Вулнера санентур, Конфундус и Экскуро.

Всё это было выполнено без малейших эмоций быстро и методично, выдавая немалый опыт исполнителя.

Проходящий мимо корчившейся Розы Муди кинул в неё проклятье с видимым болотно-зеленым лучом, но то рассеялось, так и не впитавшись в тело женщины.

– Да она ко всему еще и пустая маггла, а не сквиба! – Возмутился аврор, оглядывая дом и участок с явно недобрыми намерениями.

– Оставь, Аластор. Надо убрать следы и уходить. Она могла вызвать местных авроров. Нам не нужна огласка. – И Альбус указал подельнику на выход, сам чарами закрыв дверь и калитку.

Утром пересказав видение Петунье, услышал, что та ничуть не сомневалась, что Роуз почти не пострадает.

– Но её избили и считали воспоминания! – Возмутился я.

– Уверена, что серьёзных повреждений ей не нанесли. А пара сломанных ребер для неё привычна. Отлежится и опять запьет. – Хмыкнула сестра. – После алкогольных возлияний память как решето, ничего важного твой директор там не нашёл, она вытолкнула на поверхность только то, о чём орала. Можешь спать спокойно. Меня отец тоже учил этой технике, но у меня получалось плохо.

И мы направились на завтрак, после которого намечалась очередная стоянка с экскурсиями.

Когда мы огибали Ньюфаундленд на меня вновь накатило:

– Что же мне делать, Фоукс? – Сидя в кресле и почесывая шею фениксу, прикованному серебряной цепочкой к насесту, вопрошал Дамблдор своего «фамильяра». – Девочка пропала и теперь не узнать точно, была ли она кровной Лестрейндж. Кровь и волосы в Больничном крыле испорчены и не годятся на ритуалы. Её мать оказалась мачехой-магглой, а отец сгорел в пепел.

Досыпав в кормушку вареного пшена, директор достал коньяк и плеснул в бокал, поставив рядом плошку с миндалем. Феникс заклекотал, глядя на недоступное лакомство.

– Да-да. – Вздохнул Великий маг, сделав глоток янтарного напитка и отправив в рот пару ядрышек. – Запасной план станет основным. Но это риски, большие риски. Жаль, что Мэри не годится в матери Избранного, придется искать подмену в тайне от Джеймса, ему нужна яркая девица в спутницах, Флимонт ничего не заметит, и для Юфимии невестка-полукровка станет любимой доченькой. А для страховки на Поттера накинуть крестильную связь. Свести его с Френком и Алисой, пусть Джеймс станет крестным отцом их ребенка, тогда и часть наследства Поттеров может перейти в верный идеям Света род Лонгботтомов.

– Плохо, что Люпины сорвались с крючка. Без потенциального агента-провокатора Римуса Лайелл стал практически бесполезен, даже вреден своим радикализмом. И куда мог пропасть шестнадцатилетний пацан? Неужели в дикие стаи? Но ритуалы молчат, как будто парень провел отторжение утраченного или умер. Мог ли папаша зашибить его ненароком? И не залезешь в память, сигнал в министерство уйдет. Так что проект по оборотням придется пока отложить. – И заслуженный кукловод маг.Британии прикрыл глаза, предавшись думам.

Пусть и очень хотелось забыть все мерзости маг.Британии, но я записал увиденное в дневник. Печенкой чую, что пригодится. Хотя горький привкус заедал еще пару дней, удивляя Пэт количеством поглощаемых сладостей.

***

Сходить в Бар-Харбор я не горел желанием, но Петунья вытянула меня туда на буксире. Кроме палочки зачем-то взял пару безоаров, пять флаконов с зельями, включая запрещенные и любимый кусок чугунной трубы. На берегу два часа толкались по музеям. Затем обедали в неплохом ресторане морепродуктов. На выходе наша группа неожиданно смешалась с еще одной и разделилась, отколовшись от нашего гида. Я напрягся, но Пэт уверенно свернула на новый маршрут.

До парка Акадия мы не дошли. На окраине городка нам предложили посетить уборную в кафе и выпить лимонада. В туалете сестра потребовала у меня «тот самый камушек». Выдал ей безоар и затолкал второй за щёку.

Вернувшись в зал, обнаружили, что девушки и женщины из компании куда-то делись и за накрытым столом сидят семеро мужчин, радостно предлагая нам попробовать домашних деликатесов. Местные смуглые парни, сверкая белоснежными зубами засыпали нас рассказами об истории этих мест, подливая лимонад. Пэт хихикала и подсаживалась к ним по очереди. Неожиданно она разорвала ворот рубахи старшего из команды и вцепившись в подвеску заорала на греческом: – Нашла! – И вырубилась.

Её подхватили и потащили в подсобку, а на меня направили пару револьверов. «Люблю тебя сестрёнка за качественный досуг и непременно отвечу взаимностью». Хотя главнюка она уволокла на крепкой золотой цепи толщиной с палец.

Возблагодарил судьбу, что дала мне возможность полгода тренировать это тело. Так что четверых нападающих я обезвредил, пусть и ценой простреленной руки и разбитого локтя. Со злости транфигурировал их в крыс и раздавил. Вулнера санентур сработала на сквозной ране – не зря тренировал. Перевязал локоть – если не простой ушиб, придется варить Костерост.

Когда ввалился в подсобку на меня даже не обратили внимание. Лежащая на полу Пэт вцепилась в трофей и старалась перевалиться на живот, подминая его под себя, но мешала цепь. Придушенный мужик цветом лица напоминал баклажан и бесцельно сучил ножками. Пацаны лет семнадцати пытались разжать ей пальцы, но делали только хуже. Быстро вырубил Петрификусом всех троих. Петунью усадил и принудительно напоил, чтобы безоар быстрее провалился в пищевод. Цепь с трудом стащил через голову долбодятла, решившего, что опоенная блондинка выпустит свою добычу. Да даже Розу ни разу до нитки не грабили: били – Пэт говорит да, деньги отнимали – было, сам видел, как она ревела, но свою сумочку от Девис Меш эта шалава вне зависимости от своего состояния держала крепко и всегда возвращалась с ней из Лондона.

Дождавшись осмысленного взгляда, сунул сестрице трубу и потопал на второй этаж, откуда шел отклик восьми человек. Как я и думал, в комнате на циновках сидели бабы. Увидев меня в дверях, замерли сурикатами. Прошелся по ним Конфундусом. Каждой капнул на язык зелье забвения, куда заранее добавил волос Петьки и свой. Теперь они о нас и не вспомнят.

Спустился вниз, проделал ту же процедуру с тремя мужиками. Огляделся. Мы с сеструхой знатно наследили, просто уйти – оставить зацепки.

– Он – вор из семьи воров. – Выпалила Петунья, ткнув пальцем в старшего похитителя. – Он должен умереть.

Вот реально не хотел, но выхода не было. Наколдовал нам с Пэт по головному пузырю и распылил вокруг Зелье Берсерка, трижды пройдясь по будущей жертве, предварительно перетащив её в зал.

Покинув сомнительное заведение, запечатал все выходы, почистил нас с сестрой и кинул в окна второго этажа проклятье паники. Теперь в доме начнется грызня. И не в переносном, а в прямом смысле. Они там все передерутся, акцентируя агрессию на главгаде, но выйти смогут только если кто-то откроет дверь снаружи.

– Поторопимся. – Неожиданно скомандовала ожившая Петунья и свернула между домами.

Кинул Репаро на нашу одежду и потрусил за ней следом.

– Рукав всё же порви. – Приказала сестрица. – И повязку наложи поверху. Скажем, что местные увели нас от группы, напились и подрались, так что мы еле от них сбежали. Еще и жалобу накатаем.

– Вот объясни мне Пэт. – Вздохнул я, перебинтовывая на ходу локоть. – Какого чёрта ты устроила? Видела же, что нас ведут в западню! – Сжав зубы от боли с трудом сдержался я от мата.

– Так было нужно. Это был единственный шанс. Ты бы при любом раскладе справилась. – Топая впереди и не поворачиваясь ко мне лицом бубнила сестрица, явно чуя за собой вину. – Я видела. Если бы я не получила подвеску, то всё бесполезно. У меня родился бы только один ребенок, и он бы постоянно болел, а потом умер. – Тут «железная» Пэт всхлипнула раз, другой и завыла. – А я нормальную семью хочу-у.

– Всё. Заткнись и успокойся. – Обошел и обнял я вставшую столбом и опустившую голову интриганку. – Мы выбрались. Мы справились. Твоя «прелесть» теперь у тебя. – Шептал я, успокаивая размазывающую сопли по моей куртке блондинку. – Но если ещё раз сыграешь меня втёмную, то я выдам тебе адекватную ответку. Кивни, если поняла.

Петунья кивнула и отстранилась, смахнув слезы рукавом.

– Я больше не буду. – Шмыгнула она носом.

– И почему мне кажется, что я это уже не раз слышал? – Ухмыльнулся я.

Полчаса спустя мы набрели на нашу группу, направляющуюся обратно к лайнеру. Гид, увидев нас был удивлён и обрадован.

– Мы заблудились и едва не потерялись. Я расскажу отцу о качестве сервиса круиза! – Заорала на него Пэт, сбрасывая накопившееся напряжение.

Зайдя в каюту, Петунья шмыгнула в ванную, а я приступил к диагностике локтя. По счастью там был лишь сильный ушиб с гематомой. Нужная мазь у меня была, но стоило сначала смыть пот и пыль.

– Ты там долго еще? – Спросил сестру через дверь.

– Я, я, – да она икает, – т-тебя чуть не уб-била-а-а. – Еще и завыла.

Кинул заглушающее, достал флакон успокоительного, треть налил в стакан и открыл Алохоморой дверь в уборную.

Петька сидела на полу, кулон на цепочке валялся под раковиной. Несколько портила пафос момента размазанная тушь, сделавшая девушку похожей на панду. Сунул ей в руки стакан и проверил подвеску всеми известными мне диагностическими чарами. Бляха была большая и дурацкая, не меньше шести сантиметров в диаметре, к тому же фонила непонятной магией. Тёмного ничего не нашёл, но я и не спец. А вот родственный отклик на Петунью был вполне выражен. Если это родовой артефакт, то вреда он ей точно не принесет, хотя и стоит подстраховаться.

– Чтобы работала, её надо привязать на кровь. – Огласил я вердикт.

– Я знаю, но боюсь. – Откликнулась подуспокоившаяся сестрица.

– Если найдем правильный ритуал, то риск будет минимален.

Сутки искали подходящий обряд, перелопатив всю мою уже не такую маленькую библиотеку. И мы его нашли в учебнике ритуалистики из Боргина в качестве простейшего примера кровной родовой магии. Петька поначалу тряслась, как осина, но сдалась под тяжестью аргументов и грудью рванула на амбразуру. Всё прошло отлично. Амулет стал невидим, застыв под грудью между желудком и печенью. Свою волшебную палочку я тоже привязал и спрятал в пространственном кармане. Теперь достать или призвать её могу только я.

А в Бостоне на корабль поднялись полицейские, которые допрашивали всех, кто сходил с лайнера в Бар-Харбор. Один из них мне особенно не понравился. Лейтенант индейской наружности фонивший магией и презрением к окружающим лез с вопросами ко всем молодым девушкам. Давно хотел попробовать как на кельтских рунах скажется заклятие уменьшения. Простая булавка с иглой в сантиметр пристроилась на манжете форменного рукава. Дрожащие руки и спутанная речь привлекли внимание его коллег, направивших лейтенанта на берег на медицинское освидетельствование.

Пэт держалась достойно и нахраписто, выдвинув претензию к организатору экскурсии. Ссадины на её коленках были предъявлены как улики. То, что мой локоть почти зажил не учитывалось. Стоимость курточки от Шанель и рубашки от Валентино настолько впечатлили менеджера и полицейского капитана, что с нас стали сдувать пылинки и предлагать ненужные бонусы на будущие поездки. Сеструха сторговалась на автомобильную экскурсию с гидом по прибытию в Нью-Йорк и оплату суточного проживания в двухместном номере Хилтона с питанием, конечно.

– Нафига? – Спросил я в каюте. – У нас полные сумки еды.

– Что не съедим, поднадкусываем. – Мстительно ответила блондинка. – Да и город посмотрим. А этим – урок на будущее, чтобы лучше присматривали за туристами.

***

После происшествия в Бар-Харбор и мистер Саммерс, и мистер Джефферсон начали нас опекать и непременно хотели встретиться в Нью-Йорке с мистером Джонсом и передать нас ему с рук на руки. Тут-то и пригодился Хилтон, после ужина в котором Джефферсоны выбыли с дистанции. Но у Саммерсов именно в нем был забронирован номер на неделю. Назавтра пришлось разыгрывать целое представление с подачей арендованного лимузина с водителем до филадельфийского аэропорта, где нас якобы ждала посадка на рейс до Хьюстона.

В аэропорту в туалете уменьшил чемоданы, сложив их в самый маленький и недорогой, чтобы без проблем влез в багажник авто. Одежду пришлось трансфиругировать под местную. Волос торговки из Лютного работал и здесь, так что, добравшись на такси до ближайшего пункта проката я смог арендовать автомобиль по правам Джосайи Джонса.

Пэт привычно разложила на капоте карты намечая маршрут. Ужинать решили в Балтиморе. Но я с трудом дотянул до Эджвуда. И винить было некого. Поддавшись на уговоры менеджера и забыв, что нахожусь в теле юной девушки я взял Джип Чероки с механической коробкой и весьма тугим рулем. Ну, хоть ужин и гостиница обошлись недорого, частично компенсировав немалые траты на бензин.

Вникнув в ситуацию, Петунья организовала нам экскурсионный тур с регулярными остановками и пешими прогулками по достопримечательностям. Она даже купила фотоаппарат, на который я запечатлял сестрицу на фоне наиболее привлекательных видов. В первом же автосервисе сменил масло, в том числе и в гидроусилителе руля. Жить стало проще. Миновав Вашингтон спросил Пэт, почему мы двигаемся на юг, а не на запад и услышал:

– Нам нужно в Даллас проверить почту. – Похоже, сестра – стихийный пророк. К добру это или к худу пока не понял. Но скука нам явно не светит.

За следующие четыре дня Пэт успела заскучать, а я приноровиться к арендованному раритету. Так в Даллас въехали еще до заката и успели снять небольшую квартирку с видом на промышленные ангары. Ужинали дома, достав продукты из мешков со стазисом.

Утром, позавтракав собственноручно приготовленными сырниками с абрикосовым конфитюром спросил Петунью:

– Куда ехать?

– Я не знаю. – Прихлёбывая чай протянула блондинка.

– Пэт, бесишь. – Стал заводиться я. – Ты привела нас сюда…

– А дальше ножками. – Грохнув чашку в мойку сказала сестра. – Я не Пифия. Так что, либо ты колдуешь своей палкой, либо идём обходить почтовые отделения.

И не поспоришь. Сделав пару вдохов-выдохов, пошел одевать пальто. Нужно купить карту города и пополнить запасы муки, соли и круп.

Разделяться я запретил. Локоть уже не болел, но свалившаяся от отравления Пэт всё ещё стояла перед глазами. Так и ходили парой. Торговцы на рынке скидывали цены на продукты для двух «очаровательных мисс», так что я прикупил овощей и фруктов, афганского риса и специй для карри и шурпы, а почтмейстер подсказал, в каком районе города может быть абонентский ящик с таким номером.

В поход за почтой я отправился на следующий день один в образе псевдо-Эванса. Отделение нашёл. Ящик проверил, забрав шесть писем. На выходе приметил глухой тупичок и сконцентрировавшись постарался запомнить координаты для аппарации. Письма распечатал в квартире. Три сразу улетели в мусор. Тратить время на чтение откровенного спама я не желал. Бритиш Петролеум предлагала выкупить акции по весьма выгодному курсу, но с учетом предзнания, я был против. Форд извещал о ежегодном собрании акционеров в марте. У родителя был весьма нехилый портфель, способный повлиять на некоторые решения. Над этим стоило подумать. Последнее письмо было из небольшой ювелирной конторы с копией платежки на весьма крупную сумму и слёзной просьбой не задерживать поставки.

То, что банковские реквизиты родителя в США стали известны, было хорошо. Но намёк на контрабанду драгоценных камней мне не понравился, как и посыл неведомых партнеров преступить закон. Отложил на потом. Возможно, стоит посоветоваться с Петуньей.

Перед сном выгулял сестрицу в кино. Пэт была в восторге. Не часто ей перепадали подобные развлечения. Жаль, что Лукас еще не успел выпустить свой шедевр, но я подожду, тем более что ждать осталось максимум до конца года.

В банк Петька напросилась чуть не с истерикой. Оделась как настоящая леди. А за квартал до офиса потребовала остановиться возле нотариальной конторы, где уговорила меня оформить полную доверенность на ведение дел на неё от Джосайи Джонса. Там же узнала об условиях передачи акций в управление и в собственность.

Дежурный операционист увидев паспорт Джонса тут же переправил нас в отдельный кабинет. Там нас встретил немного настороженный клерк.

– Здравствуйте мистер Браун. – Обогнув меня, выступила вперед Петунья, протягивая сотруднику банка свежую доверенность. – Меня зовут Патрисия Элсперт Джонс. Я – дочь Джосайи Джонса. В декабре я закончила бухгалтерские курсы и теперь прохожу практику. Если к июлю я выйду в плюс, относительно доходности всех вложений отца прошлого года, то меня утвердят в должности управляющего. – И Петька вздернула к потолку свой носик.

– Очень приятно, мисс Джонс. – Несколько заторможенно ответил клерк. – Чем могу помочь?

– Полные выписки по всем счетам за 1976 год и по сегодняшний день. – Включила «деловую колбасу» Пэт. – Данные по котировкам акций за тот же период.

– Это платная информация. – Вклинился Браун.

– Прайс на услуги банка, включая информацию по котировкам акций и услугам трейдеров. – Как ни в чём не бывало продолжила девушка. – Курсы валют за тот же период.

– Петти. – Хмыкнул я, но был перебит.

– Ты сам сказал, что всё отдаешь в мои руки. – Надулась блондинка.

– Ты забыла запросить договор с банком.

– И все договора с банком со всеми приложениями. – Повернулась к окончательно деморализованному клерку сестричка. – Я подъеду завтра после обеда. Надеюсь, времени хватит. – И Пэт гордо проследовала на выход.

– Эм. – Замялся менеджер. – Мистер Джонс, вы подтверждаете распоряжения дочери?

– А с хрена бы я тут стоял и молчал, если бы был против. – Рявкнул я в стиле Джона Эванса, чем похоже успокоил сотрудника банка.

– У меня руки трясутся. – Сказала Петунья, как только мы вернулись в квартиру. – Переодевайся в Лили и пошли заедать стресс в кондитерскую.

– Сначала в стейк-хаус. Я, знаешь ли, тоже пересрал. – Не сдержался я. – Он чуть не вызвал охрану.

– А то я не поняла. – Съязвила сестрица, скрывшись за дверью ванной.

– Слушай, а у магов есть средства от ожирения? – Спросила Пэт, доедая приличный кусок говядины медиум прожарки.

– Нормальным магам и сквибам они не нужны. – Ответил я, откидываясь на спинку кресла и потягивая брусничный морс. – Вся энергия от пищи идет на колдовство и поддержание здоровья тела.

– Но я видела толстых магов. – Удивилась она.

– Наследственные проклятья, лень, неудачное колдовство. – Перечислил, что вспомнил я.

– Ты же делаешь упражнения? Мне покажешь? – Сделала стойку Петунья.

– Покажу и проконтролирую. Но потом не ной. – Ей и вправду стоило набрать мышц, а не тупо ограничивать себя в еде. Мода модой, но негоже голодовками здоровье гробить.

– Тогда пошли в кондитерскую.

– А осилишь? – Хохотнул я, видя с каким трудом сестра выбирается из-за стола.

– Не дождешься. – Прошипела блондинка. – Я еще не выполнила намеченную программу по приведению себя в состояние душевного равновесия.

Назавтра в три часа пополудни мы вновь заехали в банк. Пэт были предоставлены все запрошенные выписки и копии документов. Я, отыгрывая Эванса, гнусно кривился и ухмылялся. Сестренка пыхтела и зыркала злым глазом.

– Сэр, вы уверенны? – Тихо спросил менеджер.

– А то. – Хохотнул я. – Я нанял аудиторов, которым детка ежемесячно обязана отправлять отчеты. Если у них возникнут сомнения, то у младшей дочки есть вторая доверенность с правом вето и отмены сделки. Она еще молодая, но учится на юриста, пусть практикуется. А если Пэт уйдет в минус – выдам замуж, передав основной капитал дальше. Детки должны уметь наращивать активы, а не тратить.

Что уж там подумал скривившийся клерк, не ясно, но мы с Петуньей вышли из банка пропотевшие насквозь.

Неделю разбирались в ворохе документов. Право в США отличалось от российского и британского. То, что банк выступал посредником между компаниями-контрагентами и Эвансом-Джонсом было неплохо, но дорого. Но и отменять договоры было опрометчиво, как бы не вышло еще дороже. Пэт рыла носом, скупая в книжном профильные издания. Помогал сестренке как мог.

– Часть акций можно вывести в личное управление. – Огласила Петунья, показав список.

– Это и это продаем. Деньги пока кладем на депозит. Куда вкладывать решим в Калифорнии. – Выступил я. – Я бы еще и эти продал. Что там с залогами?

Петька вся ушла в финансы. В банк она ездила через день-два. Браун стонал, но терпел, понимая, что со временем напор снизится. Я желал ему крепкого здоровья, так как хорошо знал сестренку.

Пэт открыла счет на свое имя и потихоньку перетягивала активы туда. Браун вякнул, но тут же заткнулся. Доверенность это позволяла. Отжимали деньги мы грамотно, а жаловаться ему было некому.

Тридцатого января мы вновь появились в нотариальной конторе для оформления доверенности на Николь Лилит Джонс. В роли Николь выступала Пэт под оборотным зельем. Я привычно изображал Джосайю Джонса. Всё прошло гладко. И у Ники тоже появился собственный счет в банке.

К середине февраля акции Форда, Филип Моррис и Бритиш Петролеум были переоформлены на Пэт и меня. Прочие акции были частично проданы, частично распределены. В собственности и на счетах Джосайи остались сущие центы и сомнительные активы. Связываться с чернухой мы с Пет не хотели. На запросы тех же «ювелиров» не отвечали. Возможно позже, но не факт.

***

Решение убраться из опостылившего города созрело у нас одновременно. Гнали на запад с минимумом остановок, ночуя только в достаточно крупных городах, так как ни сервис, ни уровень безопасности придорожных мотелей нас не устраивал. Как и унылые пейзажи вдоль обочин. Хотя, впервые увидев кактусы Петунья потребовала остановиться и сфотографировать её на их фоне. В Финиксе Пэт купила набор открыток Гранд-Каньона и загорелась его посетить, но я не был готов к крюку в почти тысячу километров. Сошлись на том, что отправимся туда через год-полтора, а пока есть более актуальные цели. От Лос-Анжелеса на север двигались вдоль побережья, изредка заезжая на пустынные в это время года пляжи. Петька искала пригрезившийся ей пляж для настоящих блондинок. И она его нашла, хоть мне и пришлось прилично поплутать по узким извилистым дорогам отнюдь не федерального значения. Песок на Пфайффер-Бич в районе Биг-Сур действительно оказался розового цвета, так что остаток дня был потрачен на фотосессию, потребовавшей вернуть ей её естественный цвет волос Петуньи. Заночевали в машине, сложив заднее сиденье. А наутро Петька пропала.

Глава 11 А у судьбы тылы помягче морды, хоть шок способны вызвать даже больший

… А наутро Петька пропала.

Психовать и ругаться не стал. Повторяя про себя: «– Это квест, просто квест», достал из мешка со стазисом продукты и соорудил четыре бутерброда, один из которых тут же умял. И приступил к тренировке поисковых заклятий. Какой-то отклик получил с пятой попытки. После шестой решил идти куда послали.

Спустя час указка вывела к небольшой отвесной скале, выглядящей не особо надежно в виду коррозии. Пэт ходила вдоль неё по небольшой дуге явно не раз и не два, натоптав в песке тропинку. С задранной головой она меня не сразу заметила, а заметив потребовала:

– Подсади меня вон в ту пещеру. – И ткнула пальцем в середину стены.

– У меня пупок развяжется поднять тебя на такую высоту. – Не смолчал я.

– И какая ты после этого волшебница? – Ехидно спросила милая родственница.

– Умная. – Парировал я. – Держись и не визжи. – И я, подхватив Петунью, аппарировал на вершину скалы.

Там соорудил трансфигурацией что-то похожее на альпинистское снаряжение и упаковал в него Пэт, закрепив на карнизе кронштейн, добавив магией крепости конструкции.

– Вперед, мой смелый Росинант! – Напутствовал я сестрицу подтолкнув к краю вперед спиной.

Визг продлился секунд пять, после которых она крикнула, чтобы я снизил скорость. А через минуту веревка провисла.

– Стравливай! Мне тут не пробраться на твоём поводке. – Как из бочки рыкнула Петунья.

Час сидел под набирающим силу калифорнийским солнцем. На половине срока сожрал второй бутерброд. Стал уже подумывать о третьем как снизу заорали:

– Тут паук, снимай меня немедленно!

– Сейчас я немного подтяну…

– Пофиг, я прыгаю!

Пришлось перевалиться через край и страховать Пэт от слишком резкого рывка. Так быстро я еще не колдовал: смягчающее на стену и землю, замедляющее на саму Петунью, пружинящее на канат. Когда поганка плюхнулась попой в песок и стала отползать прочь я с трудом протолкнул воздух сквозь зубы. Пот заливал глаза, в которых роились «мушки» и кружились психоделические круги. А ведь я отец со стажем, мелькнула мысль. И пороть засранку явно уже поздно. Может удастся выдать замуж и свалить в закат?

Убрав за собой, переместился аппарацией вниз. Чарами проверил целостность блондинистой тушки и убедившись в её отменном здоровье выдал оставшиеся бутерброды. Мой аппетит поведение этой козы купировало напрочь. К машине шел быстро, не реагируя на оправдательный бубнёж в спину. Со стоянки рванул в стиле Эванса. Кажется, начинаю понимать покойного Джона, и это пугает.

До самого Сан-Хосе молча гнал, вдавив педаль газа в пол. Легализовались в местном миграционном центре как сестры Джонс, планирующие поступать в Стэнфорд. Через него же арендовали небольшой коттедж с двумя спальнями. Джип отогнал и сдал в салон в Сан-Франциско, вернувшись на такси уже в образе Николь. Пэт спала, распаковав необходимый минимум.

Утром сварил кофе и замесил тесто на блины. Печь их на двух сковородках весьма медитативное занятие. Явившейся сестре указал на капусту и говяжий фарш, приказав приготовить начинку.

– Я, наверно, была не права. – Начала Петунья, дожевав пятый блинчик. – Я правда хотела сделать тебе подарок на прошедший день рождения. Очень хотела. Вот он мне и приснился. И я его нашла. Только их еще огранить надо и вставить в пояс. Он такой необычный, но тебе очень пойдет. – И она выложила на стол три друзы и горсть самородных кристаллов с ромбовидными гранями.

– Гранаты. – Присмотревшись сказал я. – Спессартины. Оранжево-красные.

– Ага, – улыбнулась сестрёнка, – как твои волосы и блестят так же.

– С учетом моего уровня ювелирного мастерства как раз к следующему дню рождения доделаю.

– Я нарисую тебе, как они должны выглядеть и сам пояс. – Не заметила моего сарказма воодушевленная блондинка.

Забив на обед, отправился бродить по городу. Удивило множество автомобилей и почти полное отсутствие пешеходов. Зайдя в офис шерифа, узнал, что получение водительских прав в Америке весьма простая и быстрая процедура.

Машину решил брать у дилера, до универа было порядка тридцати километров и мотаться туда даже пару раз в неделю на такси выходило накладно, а остальные способы летом превращались в пытку. Выбирать авто Петька отправилась со мной. С моделью я определился быстро. Трехдверная Тойота Корролла была идеальным сочетанием цены и качества. Да и дома у меня как-то была Корролла, только 1993 года выпуска с семилетним пробегом и правым рулем. А вот выбор цвета чуть не привел к скандалу. Белобрысой сестрице нравились красный и голубой, тогда как я в натуральном огненном цвете смотрелся рядом с ними клоуном. А приглянувшийся мне болотный уже из Пэт делал инфернала. Поняв проблему, менеджер отвел нас в дальний ряд к ярко-зеленой машинке. Петька одобрила, но я поставил условие, что она выучится на права за три ближайших месяца, иначе автомобиль начнет постепенно менять цвет. Зная о моих способностях, сестрица прониклась.

Подготовительные курсы в Стэнфорде имели расширенный формат, так что все желающие поступить на технические специальности вынуждены были посещать общий курс Инженерной школы. Кто-то готовился еще с сентября, кто-то с января, а кому-то хватало пары месяцев перед вступительными экзаменами. Влившаяся в этот неоднородный поток в конце первой недели марта Петунья рвала жилы и стремилась стать лучшей. Я посещал курсы вместе с сестрой, но особой тяги ни к одной специальности в себе не почувствовал. Зайдя к юристам, позевал, поругался, набрал справочников и учебников за первый-третий курсы бакалавриата и удалился. Конспекты писал тщательно и подробно, лишним не будет, блондинке право тоже пригодится, в управлении финансами одной бухгалтерией не обойтись. Пэт и сама побаивалась, что еще не нанятые поверенные нас обманут и старалась лично успеть повсюду. Посоветовал сеструхе сначала поправиться, так как усидеть одной задницей на двух стульях ей явно не удастся в силу худобы. На её шипение сказал не распыляться и пообещал подстраховать в первые пару лет по юридической линии, да и магия нам в помощь.

Сдавая книги в конце апреля, набрел на секцию с учебниками по декоративно-прикладным искусствам и ремеслам. Там было и рукоделие, и ковка, и ювелирное дело. Библиотекарь сюда не совалась, прочие читатели появлялись редко, так что я поселился в небольшом алькове с набором пишущих принадлежностей. То, что среди обычных учебников и монографий мне встретятся и магические стало неожиданностью. Но мой интерес к ним никого не насторожил, так что я продолжил переписку без опасения раскрытия своего инкогнито.

До вступительных экзаменов оставалось три недели, а я так и не определился хочу ли и на кого учиться. По вечерам я варил для Петьки умострительное и успокаивающее зелья, подправил в её британском аттестате имя. Немного скорректировал инвестиционный портфель. Пэт рано утром в будни выходила на променад на площадь Пальм. По воскресеньям мы носились на машине по окрестностям в поисках красивых видов для фотографий и загорали на пляжах. Премьера «Звездных войн» ошеломила сестрицу до онемения. Зато утром я чуть не оглох от воплей восторга. Петунья все же сдала на права и до Стэнфорда уже рулила сама. А в предпоследний день приема документов, когда я, сидя в своём тайном алькове пустым взглядом буравил подготовленную папку с бумагами, туда вошла колоритная дама в платье бохо, с бусами в пять рядов, рыже-красным мелированием коротких черных кудряшек и щетиной над верхней губой.

– О, детка, тебе тоже идет это кресло. – Низким голосом произнесла она.

– Муза Андреевна? – Вырвалось у меня при виде знакомого с детства лица, пусть и оформленного по периметру непривычно ярко. Всё же бабушкину соседку я привык видеть с намечающейся сединой, в ситцевом халате и с ожерельем деревянных прищепок на шее, которыми она крепила панталоны и наволочки на растянутых во дворе пятиэтажного дома бельевых веревках.

– Фрида Арамеевна. – С усмешкой представилась дама и перешла на русский. – Муза – моя сестра-близнец. Она погибла в сорок первом, когда наш поселок захватили фашисты. Нам было по шесть лет. Сестра с матерью и отцом были дома, куда попал танковый снаряд. Я тогда забежала к дядьке по матери, и он неделю прятал меня в погребе. Фрицы искали евреев. Мой отец был евреем, а мать этнической немкой. Но дядька не выдал.

– Постойте! – Не выдержал я. – Но тетя Муза рассказывала, что её отца с сестрой расстреляли немцы, а её с матерью посадили в поезд и повезли на запад. Но его разбомбили в дороге и им удалось убежать и полтора года по лесам пробираться на юго-восток.

– Значит мы с тобой из разных миров. А может и из одного, а мама зачем-то соврала Музе, или Муза изменила свою биографию. – Задумчиво произнесла женщина. – Меня дядька вывез в Дрезден. Он хорошо знал немецкий и потерял ногу еще в первую мировую, так что нас пропустили. Там, в каком-то подвале я заснула, а проснулась уже в США. Дядька говорил, что ствол Иггдрасиль един, но ветвей на нем много. И если очень захотеть, можно переместиться на соседнюю. Он закинул нас сюда, где мне не грозила опасность, но сам лишился способностей. Раньше его почитали волхвом и ведающим. В Штатах он стал простецом и перестал чувствовать окружающий мир. Свой гейс он передал мне. Теперь каждые двенадцать лет я должна выковать новый «меч». В первый раз я действительно сковала холодное оружие для прибывшего с востока колдуна-демоноборца. Во второй, я создала ожерелье для маленькой девочки, что боролась со смертельной болезнью, и оно помогло ей справиться. А сейчас я не знаю, возможно, именно ты станешь мостом к моему третьему мечу. Ведь судьба свела нас в нужный момент. Подумай, какую вещь ты бы хотела получить от меня?

– Не уверен, что это именно вещь. – Медленно начал я, чувствуя, что если пояс изготовит кто-то другой, то он будет уже не тем. – Сестра подарила мне неогранённые спессартины, и настаивает, чтобы из них я сделал себе пояс.

– Эскиз пояса у тебя с собой? – Спросила насторожившаяся Фрида.

– Да. – Достал я чертеж Пэт в четырех измерениях.

– Он! – Выдохнула дама. – Именно его я видела во сне.

Пришлось колдовать стакан и воду, так как собеседница переволновалась и была готова покинуть моё общество потеряв сознание.

– Я никогда не брала личных учеников, но тебя возьму. – Допив мелкими глотками воду решительно тряхнула яркими кудряшками мадам. – Денег мне не надо, но ты будешь должен мне услугу. Не во вред себе, подъемную и без откровенной чернухи.

– Согласен. – Под ребра толкнула меня интуиция.

– Жить будешь у меня. Взамен поможешь по дому.

– Я с сестрой. – Вклинился в монолог я.

– Поместимся. – Отмахнулась Фрида. – Как бы тебя еще легализовать в университете? Как студента не выйдет, иначе всё не успеешь. – Не глядя на меня, да и не особо нуждаясь в собеседнике бубнила себе под нос эксцентричная дама, как вдруг уперлась в меня внимательным взглядом и выпалила приказным тоном. – Какие у тебя таланты?

– Я чувствую структуру минералов и сплавов, дерева и кости. – Ответил я моментально. – Мне нравятся руны, чары и зелья.

– Отлично! – Обрадовалась мой будущий учитель. – Оформлю тебя своим помощником на полставки.

Так я вместо студента стал ассистентом преподавателя минералогии Стэнфордского университета Фриды Арамеевны Вассерман-Шульц.

***

О том, что Марлин МакКиннон ждет от меня письмо я вспомнил в первых числах августа. Было стыдно, но и врать я не привык. Повинился, описав наши с сестрой приключения без уточнения географических привязок. Отправил номер своего сейфа в Гринготтсе и пожелал удачного поступления и плодотворной учебы в медицинской школе в Германии.

Ответ пришел через две недели. Марлин писала, что уже поступила в Высшую школу колдомедиков и с сентября приступит к учебе в подготовительном классе. Её кузины переведены в Бобатон, а еще, всё многочисленное семейство МакКиннонов полным составом перебралось на континент, продав недвижимость в Англии. И инициатором выступил именно отец Марлин.

– Папа вернулся из Хогвартса, где забирал мои документы у зам. директора оглушенным. – Писала подруга. – Узнав, что я не вернусь в школу на седьмой курс МакГонагалл разразилась гневной тирадой о патриотизме, необходимости с палочкой в руках отстаивать идеи Всеобщего блага, бегущих с корабля крысах и отсутствии у меня права носить гриффиндорский галстук, который я опозорила. Отец был просто в шоке от данной демонстрации. Он до последнего считал, что я преувеличиваю. – Возмущалась МакКиннон. – Но теперь поделился твоими выкладками и своими воспоминаниями с друзьями и коллегами. Как бы персонал госпиталя св.Мунго не разбежался под впечатлением.

Рассказала Марлин и о поисках пропавшего Люпина, и о слухах, распускаемых его «друзьями»:

– Не думала, что Блэк такой гнилой. – Негодовала девушка. – Они же с первого курса дружили и вместе приключались. Я с Сириусом в январе пару раз в Хогсмид ходила по его приглашению, хорошо, что рассталась до 14 февраля, там бы позора огребла с таким кавалером. А Мэри теперь с Поттером. Как только объявили, что ты погибла в пожаре, она кинулась утешать страдальца. Благо, что с назначением Джимми старостой факультета уединяться им есть где.

Судя по тону письма, подруга явно не скучала по Хогвартсу и однокурсникам, да и сердечной привязанности удачно избежала. Что такое подростковая влюбленность я помнил и до сих пор содрогался при воспоминаниях.

***

Сразу садиться за ответ не стал, тем более новости были в основном локального масштаба. Петунья поступила на первый курс Инженерной школы и это было очешуеть как круто с учетом процента поступления. Специализация у них начиналась со второго года, так что на группы разбивали весьма условно. От места в кампусе она отказалась, так как мы уже второй месяц жили у Фриды.

С переездом из Сан-Хосе в Пало-Альто вышел анекдот. Пэт за четыре месяца в Калифорнии обросла немалым скарбом, накупив милых глазу и удобных вещей, включая гарнитур из ротанга, состоящий из трех кресел, стола, комода и обувной тумбы. И это, не говоря о целой куче чуть менее габаритной утвари и техники, такой как посудомойка и микроволновка. И не все они могли быть помещены в мешки с чарами расширения.

Первой ходкой везли посудомойку и набор кастрюль из пятнадцати предметов.

– О! – Сказала мадам Вассерман-Шульц, заглянув в открытый багажник. – Новая модель. Я как раз приглядывалась к подобной. Несите сразу на кухню, а старую выставим на продажу. Здесь много небогатых студентов готовых купить подержанное за полцены. – И добавила, внимательно оглядев нас с сестрой. – Надеюсь вы не страдаете клаустрофобией.

Что она имеет в виду я понял через пятнадцать минут, когда, войдя в похожий на соседние небольшой двухэтажный особняк в колониальном испанском стиле, дойдя до конца коридора спустился в подвал. Дом Фриды по факту оказался трехэтажным, где первый и второй этажи выполняли функцию гостевого флигеля, да и размером соответствовали. Двор, бассейн с лужайкой, патио и теплица располагались на крыше подвального этажа, занимающего всю территорию немаленького участка, засаженного по периметру туями.

– Дальше кухни пущу после клятв. – Дождавшись, когда мы поставим на стол посудомойку, сказала хозяйка.

Проговорив стандартный набор из «не вредить, не злоумышлять, не обсуждать с чужими» пошли смотреть предложенные к проживанию комнаты. Спальни со смежными кабинетами-будуарами приглядели на втором этаже. Если Фриде нравилось ночевать в подвале, то это её дело. Санузлы при каждой были персональными, с душевыми и ванными. То, что рядом располагалось еще двое апартаментов слегка насторожило, но хозяйка успокоила, сказав, что они пустуют с момента постройки. Да и просторная балкон-веранда покорила нас обеих. Петька тут же попросила разрешения разместить тут свою любимую плетеную мебель. Дальше переезд пошел бодрее. Технику везли в багажнике, а мебель, шмотки, продукты и посуду в мешках. Обошлись тремя ходками.

– Машину можете ставить на обочине возле дома или загонять в гараж. Только там надо немного прибраться. – Погладив массивный подбородок сказала профессор минералогии.

И я пошел отрабатывать проживание, заранее представляя залежи хлама из старой резины и поломанной мебели. Но Фрида смогла меня удивить.

На шестидесяти квадратах подвального помещения вкривь и вкось были припаркованы армейский джип с усиленной рамой и решеткой радиатора, и бронированными стеклами, дорогой спорткар, трёхдверный хэтчбек весьма потрепанного вида и мотоцикл Харли Дэвидсон. Пыльный хэтчбек резал глаз, так что сразу привлек моё внимание.

– Да он бронирован не хуже танка и рунами укреплен. – Не сдержался я.

– А, да. – Выплыла из своих дум эксцентричная дама. – Его не чисти, даже не касайся. Это рабочая машина. Мне иногда приходится перевозить металлы, камни, ювелирку, вот и поработала над тележкой.

– А не проще отвлечение накинуть?

– И поймать лихача в бочину? Уволь! – Тряхнула цветными кудряшками мадам.

– Я попробую доработать.

– Попробуй. А пока убери грязь, разметь места для парковки и приберись на стеллажах. «Тележку» не трогай. Понадобится перегнать, зови меня.

И я понял, что просто не будет. Фрида капризничала профессионально, это я чувствовал.

В отличие от меня Пэт легко влилась в странный быт хозяйки подземелий. Готовя блюда русской, немецкой и еврейской кухни сестра добилась расположения привередливой мадам. Угождая без угодливости, Петунья получила доступ в личную библиотеку профессора и пропуск в хранилища Стэнфорда. Несколько раз я слышал, что она сопровождает Фриду на симпозиумах, тогда как я корпел над заготовками в мастерских и чисткой тиглей.

– Какого чёрта ты третий месяц используешь меня как чернорабочего. – Взорвался я, увидев наставницу, дефилирующую в купальнике и парео в сторону бассейна.

– Опыт можно получить разными путями. – Смешивая себе коктейль из белого вина и ананасного сока протянула Вассерман-Шульц. – Ты – практик, который обожжется пару раз, но запомнит и дальше будет думать головой. Тебе не ведом полет фантазии, твоя интуиция спит пять дней в неделю, но в тебе сильны дары. Через них ты познаешь окружающий мир. После обеда почистишь инструмент и завтра я покажу тебе как гранить камни. – И она развязала шелковое покрывало и направилась к лесенке у бортика.

***

Похоже, что выложенные на мой стол пинцеты, щипцы и прочие металлические зажимы из разных сплавов последние лет десять провели на уличной свалке.

– А не проще всё это выкинуть и купить новое? – Подняв взгляд, но не голову из-под бровей глянул я на учителя.

– Для маггла – проще. Для тебя – нет. – Отмахнулась Фрида. – Вот чертежи и перечень характеристик для каждого инструмента, вот образцы сплавов для заполнения сколов, а вот описание функций с точки зрения ювелира. Доставай свою палку. Надеюсь, что твоя любовь к чарам подразумевает и достаточное их знание.

И мадам удалилась, скинув рабочий халат на стул у двери.

Начал с самых убитых. Их, если и добью, не жалко. Сплавы для дополнения утраченного приходилось комбинировать, далеко не весь инструмент соответствовал эталонным характеристикам. Потихоньку втянулся и стал примеряться как я буду работать тем или иным зажимом при огранке камней.

Замутило меня, когда калибровал на упругость шестой по счету пинцет. К деревянной скамье подошел на полусогнутых, но успел пристроить тело и голову на чистом и относительно мягком.

Кабинет Дамблдора особо не изменился. А вот Муди, прибывший камином красовался повязкой на глазу.

– Альбус! – Заорал он. – Ты говорил, что МакДональды ни на что не годны и защиты у них с гулькин нос!

– Что-то случилось, Аластор? Ты не смог справиться с ведьмой в третьем поколении? – Усмехнулся директор, но разглядев своего соратника спрятал улыбку.

– Эти янки хуже Эвансов! – Упав в кресло и призвав бокал и бутылку огневиски выпалил аврор. – Та дура только целилась, а эти чуть меня не убили. И как разглядели?

– Надо было надеть мантию-невидимку. – Тоном наставника сказал Дамблдор.

– Не держи меня за идиота! Она была на мне. – Рыкнул Муди. – Но меня видела не только ведьма, но и охранники-магглы. И они изрешетили меня своими пистолями. Служебная мантия в лоскуты. Если бы не зачарованный плащ, то одним глазом я бы не отделался. Едва успел аппарировать в Мунго.

– Но теперь-то ты в порядке? – Осторожно спросил старший из магов.

– С чего бы? – Вновь повысил голос рыжий аврор. – Пулю эти коновалы достали и кровь остановили, но глаз восстановить не могут. Нужен протез. Ты должен мне протез, Альбус. И стоимость мантии. Я был не на дежурстве и за неё вычтут из моего жалования.

– Это не просто. – Откинулся на спинку стула директор, теребя пальцами бороду. – Деньги не главное. Но артефакт. Тебя же не устроит стекляшка, что будет транслировать видимое здоровым глазом. – И Дамблдор скосил взгляд на своего главного штурмовика. А дождавшись нужной реакции продолжил. – Я достану тебе самый лучший протез, но придется нейтрализовать старших Поттеров. Они могут помешать. Тем более Флимонт летом ходил к МакДональдам. Они могли сговориться.

– Мне не потянуть штурм родового поместья. – Нахмурился Муди.

– И не надо. – Успокоил соратника Альбус. – Я дам тебе пергамент, на котором ты напишешь Флимонту повестку явиться в Аврорат свидетелем по какому-нибудь мелкому делу примерно через неделю. Но пошлешь её по моей команде, когда в Поттер-холл придет письмо от любящего сына.

И маги-подельники понимающе переглянулись и подняли бокалы за успех предприятия.

***

Утром я проснулся на той же скамье. Все тело затекло от неудобной позы. Фрида – собака женского пола даже не пришла проверить почему я так задержался. Петунью застал на кухне с чашкой чая и куском торта. Наорал на сестру в стиле Эванса и вытолкнул на учебу, чтобы не высказать чего больше и не поссориться окончательно. Прямо в проеме двери трансфигурировал турник и подтянулся три раза. Повисел на руках, потом на ногах. Успокоился и пошел готовить завтрак и варить кофе. Хозяйка так и не появилась, так что энергия от невысказанного ушла в работу.

С инструментами удалось закончить только к вечеру следующего дня. А утром меня допустили в кабинет-мастерскую мадам Вассерман-Шульц, и я три часа наблюдал за её действиями.

– Почему нельзя всё это сделать магией? – Спросил я.

– Потому что у каждого материала есть предел на магические воздействия. – Сказала учитель с нотками превосходства и пренебрежения в голосе. – Драгоценные камни при правильной настройке и огранке способны длительное время выполнять заложенную функцию, но с количеством внешних воздействий они теряют ёмкость и становятся хрупкими. Поэтому после огранки и внедрения рабочего конструкта их обрабатывают специальными защитными зельми. Я выдам тебе рецепты и ингредиенты и три раза в неделю ты будешь учиться варить их. И не пучь глаза, их всего сорок семь видов.

Чистка тиглей и кладовок, как и помощь на кафедре никуда не делись, но появились и более осмысленные занятия, как то: вытягивание проволоки из меди, серебра и золота, чтение литературы по огранке и варка зелий для камней. Ковку Фрида и раньше мне доверяла, но сейчас я ковал и из драгоценных металлов, и с помощью магии. Изучал я и гравировку, учась дозировать силу при нанесении рун.

Раз в две недели мадам приносила мне новые раскуроченные инструменты. Сбегав в Даллас аппарацией под личиной егеря познакомился с ювелирами, что сотрудничали с родителем. Представился его компаньоном и с помощью зелья доверия и зелья-болтушки раскрутил их на информацию. Продаваемые Джосайей Джонсом камушки при внимательном рассмотрении оказались магически увеличенным техническим браком, укрепленным зельями, и я даже знал какими. Успех предприятия основывался на сертификатах солидной фирмы, пустые бланки которых я видел среди документов Эванса в британском банке. Пообещав поторопить Джонса, я уточнил несколько спорных для себя моментов по способам огранки, ковки и стоимости инструмента и удалился.

Забежав на почту, выгреб очередную пачку спама и сообщение о банкротстве одной из фирм, акции которой мы оставили в портфеле покойного Джона. Повеселило пролежавшее в ящике с конца февраля письмо банковского управляющего, слезно умолявшего Джосайю окоротить свою предприимчивую дочурку.

Вернувшись в Пало-Альто, накричал на Фриду, что заработала на моем ремонте просто неприличные деньги. В результате получил доступ в её библиотеку и первый нормальный урок огранки. За ремонт следующей партии лома учитель научила меня плести цепочки разных видов. Количество неквалифицированной работы тоже понемногу снижалось. Похоже, что грязь мадам Вассерман-Шульц копила годами, дожидаясь моего появления.

Время приближалось к Рождеству, а мой будущий пояс так и оставался в виде кристаллов и эскиза. Фрида откладывала практику по огранке всеми способами.

Перечитав в её личной библиотеке всё, что касалось настройки камней и напитки их магией, понял, что часть книг хитрюга спрятала. Выдал учителя скрупулёзно пополняемый библиотечный каталог. Дождавшись отбытия профессора на конференцию в Нью-Йорк, пошел по отклику поисковых чар. Личные комнаты мадам были защищены рунами на кровь. Войти я не мог, но мог магией просканировать помещения, как когда-то сейф в кабинете Эванса. И я нашел, да не где-нибудь, а на полочке возле унитаза её личного сортира. Час угробил на поиск решения. Еще пять часов сидел и дистанционно создавал материальные копии страниц пяти пухлых фолиантов и притягивал их через щель под дверью. Собрав листы в книги, с трудом дополз до спальни, где, выпив флакон укрепляющегося вырубился на сутки.

Проснувшись, увидел спящую в кресле Пэт и тарелку куриного бульона на тумбочке возле кровати. Умилился своим педагогическим успехам и разогрев бульон потребил его по назначению. Завозившуюся сестрицу отправил спать, а сам засел за переписку временных копий.

То, что огранка кристаллов для будущих артефактов – это больше ритуал, чем ремесло я уже догадался. Однако откуда учитель, заявлявшая, что она сквиба, а не ведьма знала об этом, да еще и имела в своей библиотеке соответствующие учебники было пока не ясно. Непонимания добавляло и то, что три из пяти книг были на слегка устаревшем английском, одна на арабском и одна на старорусском, впрочем, вполне читаемом.

С этого дня я стал внимательно следить за Фридой.

Примечание: Наедине с Фридой Николай Петрович общается на русском, да и то, что он не из этого мира вскрылось в первые минуты общения, так что та знает, что он не девушка, но не догадывается насколько он старше своего биологического тела, меряя по себе.

Глава 12 Побег из пряничного домика

Про перстень Эванса вспомнил, перебирая личную библиотеку. Сканировал его у себя в кабинете на втором этаже, не желая показывать учителю. Каждое воздействие и плетение разбирал и выписывал отдельно. Не всё поддавалось расшифровке, но основные функции читались ясно: ключ доступа к скрытым пространствам общего пользования, ключ к ячейке гоблинского банка с доступом по крови, круговой щит на магическую атаку (реально крутая вещь, нереально жрущая резерв камня), удар парализатором на голосовую команду. Вроде полезный девайс и мне повредить не должен, но два верхних слоя меня напрягали. То, что их наложили поверх защитных зелий, указывало на искусность чароплета или его нечеловеческую суть. Первыми в голову приходили гоблины, а их отношение к магам взывало к осторожности. К тому же на своём ключе к личному сейфу никаких добавок я не нашел.

Под личиной егеря смотался в Сан-Франциско. Там в магическом квартале разыскал и порылся на барахолке. В результате унес больше половины книг, выложенных старьевщиком на продажу. Местные маги в большинстве своём были слепыми и глухими к магии и старые знания считали устаревшими.

В книжном докупил русско-немецких и русско-испанских словарей. Калифорния оказалась весьма многонациональным и дорогим для проживания штатом, так что бездарные потомки европейских магов часто распродавали имущество предков. Со старьевщиком договорился, что буду заходить раз в месяц и давать цену в полтора раза выше, если он будет откладывать для меня все поступления. Бывший соотечественник Лили проникся и еще долго кланялся, называя меня милордом.

В Гринготтс зашел по наитию уже как Николь. Пожелал посетить свой сейф, чтобы переместить его на более престижный уровень, без изменения номера. Как только вернулся из подземелий, забрав почту и часть галлеонов, коротышки изъяли ключ и спустя четверть часа принесли другой, с вмонтированным в рукоятку полудрагоценным камнем, который нужно было привязать на кровь. Сделал вид, что не услышал. Капать кровью на неизвестный артефакт я планировал только после полной диагностики. На требование доплатить сверх прайса, предложил отколупать блестящее «украшение». Зеленошкурые заволновались, но потом согласились не брать доплату. Дома просканировал новый ключ и нашел на камне свеженькие следы ритуалов.

На «легком» камне без предыдущих воздействий и зелий читались они много проще. К моему глубокому ох**нию стиль был близок к германскому, хотя модификации были весьма необычными. Разбирался с ними четыре дня, послав Фриду пальмовой рощей. Петька прибегала чтобы замирить меня с хозяйкой, но натолкнувшись на мой взгляд ретировалась.

Сковырнул воздействия на пятый день. «Дружить и верить на слово» зеленокожим ксеносам я и до этого не планировал, а после обеззараживания ключа и вовсе преисполнился здоровым скепсисом к их квалификации. Так что предпоследний слой на кольце Эванса я снял без сомнений и сожалений.

То, что после моего рывка самый верхний слой начнет истаивать я не ожидал. Едва успел скопировать плетения в тетрадь. Очень интересные и вычурные чары, совсем не похожие на виденные мной прежде. Те же базовые на перстне или нанесенные на пергаменты сертификатов для камней были иными. Тут же чувствовалась женская рука. Нет, я понимал, что кроме покойного дедули Бёрка где-то могла быть ещё и бабуля, но к встрече с ней был не готов.

***

Не имея возможности выслать Марлин материальный подарок к Рождеству описал ей ритуал по очистке артефактов от воздействий гоблинов, добавив схему распознающих чар и указав, что ритуал новый и пока тестируется.

В ответ получил схему рунной вышивки, поздравления с праздником и кучу восторгов относительно моего подарка с просьбой разрешить рассказать о нём в кругу семьи. Разрешил, но без указания источника.

Вместе с благодарностями от отца подруги, посоветовавшего после ритуала очистки проводить еще и отвержение утраченного, если зараженный артефакт использовался, МакКиннон пересказала и последние новости из маг.Британии:

– Не уверена, что ты выписываешь «Ежедневный пророк» (мне кажется, что нет), поэтому спешу рассказать. Родители Джеймса Поттера умерли в ноябре от драконьей оспы, и теперь он, со слов подружек кузин совсем зазнался и ведет себя вызывающе. Мэри – его официальная невеста, хоть и не носит фамильного кольца. Сириус Блэк разругался с семьей и переехал жить к Джеймсу. На Лайелла Люпина напал Фенрир Сивый и его уволили из министерства, так как он заразился ликантропией.

Всё шло близко к канону. Разве что замена Римуса Лайеллом выглядела странно. А Мэри петарду в жопу и ключ на старт. Хотя, судя по её характеру, тут скорее Джимми-бою не позавидуешь.

***

В самом конце каникул профессор Вассерман-Шульц отправилась на двухнедельный симпозиум в Израиль и уроки у студентов Стэнфорда пришлось вести мне. Новость огласила явившаяся в особняк Фриды надменная секретарша декана факультета материаловедения. Десять дней с одним выходным мне предстояло отстоять за кафедрой по две пары в день.

Первым сдвоенным уроком на следующее утро молодящаяся стерва поставила мне выпускников магистратуры профильного факультета. Даже не стал готовиться и смотреть учебный план. Академических знаний для проведения занятий мне в любом случае не хватит. Взял рулон плотной фольги с кухни и потопал в лабораторию учебного корпуса. Там немного поработал с образцами материалов, проверил состояние оборудования и спецодежды, укрепил стекло между ней и классом и сформировал из фольги шапочку и фартук с нагрудником.

Студенты, заходящие в класс, видя меня по большей части усмехались. Я старался запомнить всех.

– Профессор Шульц уехала на симпозиум и сегодня я буду оценивать степень глубины вашего невежества, господа. – Выдал я аудитории из восемнадцати мужчин в возрасте от двадцати двух до тридцати пяти лет. – Вопрос первый: зачем я надел этот костюм и поможет ли он мне в сегодняшней практике?

– Встаньте вдоль стекла. – Приказал я через минуту, к счастью для них, так и не услышав ни одного глупого ответа. – Что вы видите? Перечислите!

Образцы я выбирал из кернов с продольным распилом и шлифованных по одной стороне кристаллов минералов и самородков металлов, так что определить их было просто.

– Платина, медь, гранит, песчаник. – Посыпались ответы.

– Кто готов войти в лабораторию и принести мне один из образцов? Оценки две: либо максимальный балл, либо максимальный штраф. – Тут вся группа уставилась на мою шапочку.

Вперед вышел невысокий крепыш лет тридцати. Подойдя к служебной двери, которую сегодня я сделал наполовину прозрачной, он перекрестился и зашел внутрь. Там он разделся до белья, надел костюм радиационной защиты.

– Вопрос второй: какой из костюмов выбрали бы вы? Можете не говорить вслух, просто запомните свой ответ. – Мой голос звучал достаточно едко, чтобы вызвать неприятные ощущения у семнадцати взрослых мужчин.

Тем временем наш герой взял несколько измерительных приборов и прошел в шлюз очистки.

– Сегодня приборы проверены, но на будущее помните, что доверять свою жизнь можно только себе. – Оглянувшись я увидел бледные лица.

Дозиметр запищал так, что слышно было и за стеклом, сигнал опасности подала еще пара приборов.

– Если бы ваш коллега взял анализатор газов, то знал бы, что содержание углекислоты тоже превышено. – Добил я этих кабинетных инженеров.

– Бинго! Сульфат бария. Он нашел то, что можно вынести без вреда для здоровья окружающих.

Как только подопытный ступил в шлюз очистки сработала программа и парня заволокло пеной.

– Да. Это нормальная система очистки. Любой, кто побывал в агрессивной среде будет подвергнут весьма неприятным процедурам. Их можно и весьма часто отключают на производствах в целях экономии, как и не поверяют измерительные приборы, а потом удивляются забастовкам рабочих и огромным штрафам, инициированным профсоюзами. А всего-то надо было подготовиться к тому, что сквозь горную породу просочится опасный газ или излучение или какие-то конфликтующие элементы окажутся рядом в месте хранения.

– И ответственность за безопасность лежит не на рабочих, а на инженерах. Вы должны всегда чувствовать её на своих плечах. А безалаберных подчиненных наказывать не жалея сил. Их болезни и гибель – это ваша недоработка. Именно потому, что вы учились в одном из лучших технических ВУЗов Америки. – Закончил свою пафосную речь я как раз к моменту, когда дверь из лаборатории открылась и показался наш подопытный герой.

Того, что взрослые мужчины отступят на пару шагов и с опаской станут коситься на соученика я не ожидал, но был готов:

– Надеюсь то, что сейчас скажу не перечеркнет в ваших мощных, но хрупких мозгах услышанное от меня ранее. – Обвел я группу тяжелым взглядом. – Вы видели реакцию приборов и резонно опасаетесь, что сквозь стекло и от образца из лаборатории могли получить дозу излучения и отравиться летучими газами, но…

За время минутной паузы испарина выступила на лицах всех студентов, а испытатель поставил свой образец на преподавательский стол и тоже отошел на пяток шагов.

– Как я уже говорил, главной ошибкой было не проверить калибровку приборов. И да, они не сломаны, но немного подкручены, чтобы показывать вредные воздействия завышая их в несколько раз.

– То есть, – тоном зрителя, подглядевшего изнанку фокуса спросил самый младший на вид студент, – в лаборатории было безопасно?

– Естественно нет. – Нахмурился я на идиота. – Но ничего непоправимого нашему герою не грозило. В худшем случае он бы провел на больничном пару недель. Наш мир вообще небезопасное место и об этом стоит постоянно помнить. Фамилия! – Обернулся я к добровольной жертве своего педагогического эксперимента.

– Альварес. – Ответил серовато-смуглый студент.

– Высший балл и эссе по принесенному образцу, мистер «свинцовые шарики». – И я протянул парню скатанные в два клубка бывшие шапочку и фартук. – Остальные: по очереди назовите мне свои фамилии и те из минералов, что вы опознали в лаборатории. Задание: описать возможные опасности при его добыче, хранении, транспортировке, заражении посредством внешних факторов и естественно способы избежать или купировать последствия. У кого материалы пересекутся, задам сам.

Один за другим студенты стали подходить к кафедре. На второй урок я погнал их в библиотеку, мне надо было подготовиться к лекции у первокурсников. Выходили они тихо, не переговариваясь и не поднимая глаз.

Мальков решил не мучить, зачитал лекцию по учебнику и согласно учебному плану Фриды. Разве что для самых борзых под конец пары устроил викторину по определению минерала в породе в необработанном виде, благо образцов было завались.

Мадам профессор явилась с утра в четверг и сразу отправилась на кафедру. А вечером я выслушал от нее бурю негодования.

– Какого чёрта ты запугал выпускников? Почему первокурсники бегают за мной, требуя новых тестов, а второй-третий курс настаивают на экскурсиях в шахты и на производства? – Орала она.

– А о чём ты думала, перекинув на меня свои обязанности, даже не предупредив? – Пошёл в атаку я.

– Ты – мой ученик и должен мне подчиняться во всём, и замещать меня, если я отлучилась. – Явно теряя берега разошлась Фрида.

А я внимательно рассматривал перстень на её правой руке. И очень он мне напоминал похожий, лежащий сейчас в моей спальне.

– У нас весьма странное ученичество. – Понизив голос почти прошептал я. – Ты всё время требуешь исполнения своих капризов, но передавать знания не спешишь, цедя их сквозь мелкое ситечко.

– Ты не готов! – Выпалила свою обычную отмазку учитель.

– Фрида, не делай мне нервы. Ты умная и хитрая, но и я не Иван-дурак и способен сложить два и два.

– Ты именно, что он. – Фыркнула в мою сторону дама. – При всей твоей безграмотности и доверчивости тебе нереально везет. Я исчерпала свои возможности. Да я готова удавить тебя, но ты мой реальный шанс. – И она опустилась в кресло и уткнулась лицом в скрещенные на подлокотниках руки. – Мне нужен не столько ученик, сколько преемник. Пока на мне гейс я не могу выйти замуж и родить. А я хочу!

– И спросить словами через рот тебе религия не позволяет!? – Не на шутку рассердился я. – Напиши все условия обета, и я подумаю, и возможно подготовлю договор.

На том и разошлись, и старались не пересекаться почти два месяца, за время которых я успел выкупить еще несколько томов в волшебном квартале Сан-Франциско и самостоятельно освоить с десяток чар и парочку ритуалов полезных в ювелирном деле.

***

В конце февраля Пэт потребовала, чтобы я помог ей проклясть Марджори Дурсль. Честно, считал, что она и думать забыла о той дуре. Но нет, Петька всенепременно желала наградить свою принудительно приставленную дуэнью проклятьями безденежья и слабоумия. Пришлось разжёвывать сестре основы ритуалистики:

– Дурсли – сквибы. Мардж уж точно. Какие обряды проводили над ними мы не знаем. Возможно, что твои действия запустят откат на насылающего. И не Мардж, а ты пострадаешь, потому что твои предки отрезали твою мать от рода. Ты этого хочешь?

– Нет, – тряхнула головой блондинка, – накатило. Прямо красные круги перед глазами. – И разревелась.

– Тщ-щ. – Шепнул я. – Летом отправимся на природу и проведем обряд очищения. Но мне понадобится твоя помощь с расчетами.

– Я да. Да. – Продолжая пачкать соплями мою рубашку ответила Пэт.

Бежать – не вариант, но как сбыть с рук эту ставшую родной плаксу? Сцепил зубы и стал укачивать старшую сестрицу, что переросла меня на семь сантиметров и готовилась успешно заканчивать первый курс Стэнфорда.

***

Пробный список своих хотелок под видом условий передачи преемственности Фрида принесла мне 8 марта.

– И тебя с праздником. – Ответил я, прочитав написанное. – Но столько я не потяну. Может примешь букетом цветов и конфетами?

– Хам. – Фыркнула мадам и развернувшись удалилась в свои катакомбы.

Торт я всё же испек. Достал мёд, сметану и два часа запекал и обрезал коржи. Петька радовалась как девочка, да и Фрида перестала дуться.

Вторую попытку она предприняла 1 апреля, попытавшись вручить мне обработанный зельем и ритуалом пергамент.

– Не смешно. – Насупился я, заключая опасную писульку в воздушный пузырь.

– Но попробовать стоило. – Пожала плечами дама, звякнув бусами и пошла в туалет мыть руки.

– И не стыдно? – Бросил ей в спину я.

– Это Америка, детка, здесь все рвутся к успеху, экономят и врут. – Улыбнулась нахалка, обернувшись перед тем, как скрыться в санитарном помещении.

Выждав неделю, пригласил госпожу Вассерман-Шульц на разговор.

– Фрида, – вперился я в неё профессиональным взглядом, – чем дольше ты тянешь моё время и нервы, тем меньше у меня желания идти тебе даже на малейшие уступки. Кончится учебный год, и мы просто съедем.

– Ты не посмеешь! – Раздула ноздри разозленная женщина. – Я столько для вас сделала…

– А сколько получила? – Ухмыльнулся я. – Не считая бесплатной прислуги и кормежки, я фактически из лома сделал несколько комплектов дорогостоящих инструментов на кругленькую сумму, зарядил, починил и модифицировал почти все руны и артефакты в доме. Или ты думала я не догадаюсь, почему делаю «уборку» в строго отведенных местах? Да и мои зелья и ученические поделки явно не в канализацию и переплавку шли?

«Щедрая» хозяйка попыхтела и посверкала глазами с минуту, но гордо удаляться передумала:

– Хорошо. Держи! – И она как ни в чём не бывало достала из кармана блокнот.

Разбирался в её каракулях и логике неделю. Вычеркнул семь пунктов. Ни содержать Фриду, ни выплачивать ей процент от заказов я не планировал. Как и поддерживать её дом в идеальном состоянии.

Гейс накладывал запрет на женитьбу/замужество/сожительство, делал невозможным рождение потомства. Раз в двенадцать лет нужно было «сковать» тот самый «меч». Причем размер платы определял заказчик, вплоть до подарить. Вредить учителю запрещалось и после завершения ученичества, но можно было взять обоюдные клятвы.

При составлении контракта проблему вызвало только одно. В стандартных договорах полного личного ученичества учитель обязан был передать все свои знания ученику в обмен на плату или иные обязательства. А в случае преемственности еще и довести его знания до близкого к своему уровня, включая передачу личных разработок. И это при том, что мадам Вассерман-Шульц была не только ювелиром, кузнецом и знатоком рун и ритуалов (о чём до последнего предпочитала умалчивать), но и профессором минералогии, которая мне никуда не упёрлась. Но существовала лазейка с заменой и откупом. Вот тут-то и нашла коса на камень. Фрида во что бы то ни стало желала осчастливить меня полным набором своих знаний. Естественно, не бесплатно. Если магические науки шли в зачёт снятия гейса и мелкой бытовой помощи по хозяйству, то маггловская выступала особняком и оплачивалась отдельно.

Торговалась дама рьяно. Даже вопреки логике и будучи несколько раз пойманной на откровенной лжи. Пришлось соглашаться, тем более дар распознавания должен был помочь мне и сократить время.

– Пока учу, будешь два раза в неделю отрабатывать учёбу. Инструменты, зелья, сложная ковка и внедрение магических конструктов в камни. – Тут она глянула на меня с ожиданием, отслеживая реакцию.

– Согласен. Но я буду корректировать заказы. И чтобы не во вред моей магии.

На том и порешили. Всю глубину задницы, в которую меня загнала уважаемая профессор я осознал чуть позже.

Утром следующего дня Фрида притащила мне на ознакомление и подпись пачку документов с логотипом университета в шапках. Так я узнал, что являюсь не помощником или лаборантом, а аспирантом кафедры минералогии и в июне-июле обязан сдать хуеву тучу зачетов. Отсутствие у меня нужной для поступления квалификации и документации мадам не смутило. «Состарив» на три года мой поддельный аттестат об окончании лондонской школы и внаглую добавив к нему диплом специалиста израильского университета, она от моего имени оформила все бумаги.

– Да ты издеваешься! Я не успею подготовиться! – Возопил я раненым бизоном.

– Значит останешься на второй год. – Гаденько улыбнулась хитросделанная наставница. Но список тем и литературы для всех трех курсов всё же дала.

Из вредности решил порваться на британский флаг, но сдать экстерном за два года сразу. Раз уж Фрида документально сделала из меня вундеркинда, не буду никого разочаровывать. У Петьки была своя программа, да и после экзаменов намечались какие-то семинары, так что, обвесив её маячками и оберегами зарылся в книги, наварив себе умострительного и укрепляющего зелий. И это на фоне интенсивной учебы на ювелира. Хорошо, что с началом экзаменов у первокурсников Фрида от меня отстала.

Начатая в День труда гонка закончилась моей полной победой двадцатого июля. Я сдал зачеты за два года аспирантуры. Тема моей кандидатской была утверждена на всех уровнях, а мой научный руководитель скрипела зубами, как только я появлялся в зоне её видимости. Пэт вернулась из Альбукерке и была слегка растеряна от царившей в поместье атмосферы.

Победу решили отметить поездкой в Гранд-Каньон. Нагулявшись и впечатлившись видами, первого августа забрались подальше от туристических троп и провели двойной обряд очищения. Хорошо, что я захватил спальники и палатку, ночевать пришлось там же. Сил во мне не было и на одиночную аппарацию, не говоря о парной.

По дороге в Пало-Альто сестра была тиха и задумчива. А через неделю объявила, что перевелась в Школу гуманитарных и естественных наук на отделение информатики. И вообще, до начала семестра планирует уехать в гости к своему новому приятелю Полу Аллену.

– Ты же говорила, что он – коротышка?

– Полдюйма не повод, чтобы отказаться от интересного знакомства. – Вздернула нос Петунья. – А если он сквиб, то можно сварить зелье роста. Да и каблуки мне никогда не нравились.

С сентября Фрида мстительно поставила меня начитывать программу первому курсу.

– Не боишься, что займу твое место? – Сощурился я.

– В ужасе предвкушаю. – Парировала эта юмористка.

За месяц выработали приемлемый для обоих график. Руны и ритуалистика шли ударными темпами, тем более что база у меня была не маленькая, хоть и плохо структурированная. Как я и предполагал наставница оказалась не сквибой, а ведьмой, пусть и слабой, а кольцо использовала как усилитель и концентратор магии.

– Ты – хитрый мерзавец и не дал связать себя неподъемными клятвами. – В своей обычной манере повинилась мадам Шульц. – А вот я с дядькой оплошала. Наобещала лишнего. Потом не справилась и потеряла больше половины сил. Да и он в своё время не раз влетал в переплёты. Вот и стал сквибом, а затем простецом. У меня-то хоть крохи, но сохранились.

– И где он сейчас? – Скорее в поддержание разговора, чем из интереса спросил я.

– Или в Вегасе, или в Фриско, или клеит старушек на круизном лайнере. – Махнула рукой Фрида. – Получая треть моих доходов он себе ни в чём не отказывает.

Золотую основу для пояса я закончил к концу ноября параллельно отлив из платины кольцо для перстня Петуньи. Камнем для него выбрал сапфир. Тем более, что уже не раз по заданию наставницы внедрял в сапфиры магические конструкты. Сложнее всего далась компоновка воздействий. Хоть блок с ключом к сейфу в Гринготтсе я убрал (рассчитывая передать сестре свой, как только проверю родительский и предупрежу Марлин), как и функцию парализатора, но совмещение кратковременного щита, отвлечения внимания и портала в заданную точку при сработке могло ампутировать хозяйке дивайса как минимум палец. Пришлось ограничиться тремя изменяемыми координатами, а отвлечение прописать рунами на оправу, сузив влияние только до магглов. Над определением и сменой мест эвакуации пришлось думать до марта. Хотелось, чтобы Пэт могла справляться с управлением сама. И это получилось. А главное – удалось добавить сигнал на магическую атаку и попытку отравления, а также автоматическую сработку портала при потере сознания, хоть и пришлось переделать оправу и дополнить перстень тремя камешками поменьше центрального.

Пока колдовал над подарком для сестрицы закончил с расчетами для камней пояса. Двенадцать ограненных спессартинов должны были превратить меня в бронированное чудовище, вооруженное и готовое выжить в любых условиях. Ей богу, смотрел и ужасался: аналог скафандра, защищающего от радиации, критических температур и химических воздействий сроком до трех минут; физическая и магическая защита до четверти часа; порталы в пять мест по голосовой команде, а при её отсутствии в первое заданное; зеркальный купол; парализующие дыхание «лучи смерти» как ответ на атакующие заклинания; три пространственных кармана с разными функциями; автоматический анализатор крови и впрыскиватель зелий…

Пока зарядил только пространственные карманы и портал. Для анализатора был нужен совместимый артефакт ближе к голове. Как, впрочем, и для скафандров. Для них еще и специфические сплавы требовались и костюм соответствующий. Всё это тянуло почти на центнер. Значит необходимо еще и облегчение веса. От напряжения почувствовал звон в ушах. Бонусом шло неожиданное просветление сознания:

«Что это? Зачем оно мне? Ни штурмовать крепости, ни заниматься экстремальным туризмом я не планирую. Так нахрена?»

Пошел на кухню и заварил чай. У местной ромашки противный привкус. Добавил мяты и валерьянки на спирту. Ушел в спальню и завалился в кровать.

Утром приготовил завтрак из песочной основы с кусочками манго и взбитыми сливками и сел смаковать его на балконе. Допивая кофе понял, что если меня и накрыло как тогда в Запретном лесу, то не столь сильно. Мозги были на месте и на подвиги не тянуло. Видимо в каждом из нас до старости живет мальчишка, мечтающий стать супергероем в суперброне и с супероружием. Но щит от физических и магических атак вещь дельная, как и анализатор ядов в крови.

***

Примерив красивое колечко и узнав, что оно может как артефакт, Пэт тут же провела привязку опробованным на кулоне ритуалом и отказалась его снимать. Я был не против, тем более магглы перстень не видели. Что-то я там перекрутил с рунами отвлечения внимания.

Этим же вечером после праздничного ужина в честь Международного женского дня (про который сестра никогда не слышала, но приняла как наше с хозяйкой милое чудачество), Петунья прибежала ко мне в спальню с выпученными глазами:

– У меня под кроватью невидимая пентаграмма. А когда я за столом хотела взять ягодный бисквит, меня кольнуло кольцо. Это же не может быть Фрида?!

– Отставить панику! – Приказал я, что-то такое подозревая. – Поспи сегодня у меня. А я посмотрю, что там.

Провозился четыре часа, но суть внушения определил. Мягкое принуждение к дружбе и доверию было не опасно, но при длительном воздействии могло и закрепиться на уровне императива. Стиль был германский. Нанесено было зельем на крови заклинателя. Даже заключив со мной договор Фрида пыталась хитрить, действуя через Петунью.

Утром отправился к риэлтеру. В Пало-Альто подходящей недвижимости не было, и я купил небольшой гараж на окраине. Сестре сказал быть бдительной и вспомнить как мы жили в доме Эванса. Полтора месяца рассчитывал руны и ритуалы для защиты своей новой собственности. Чуйка подсказывала, что мои магические действия без внимания не останутся. Начал с наложения аналога Фиделиуса. Не успел самую малость. Выйдя за ворота, застал двух крепких ребят в серых пиджаках, недоуменно оглядывающих окрестности. Успел накинуть кулон с личиной псевдо-Эванса и подправить одежду.

– Проблемы, парни? – Продемонстрировал им перепривязанное на себя кольцо Джона.

– Незаконное колдовство вне магических анклавов – это не просто штраф. Это тюрьма. – Грозно рыкнул младший, судя по суетливости движений.

– Я купил этот участок и скрыл ото всех. – Упёрся я в него жестким взглядом. – Или понятие частной собственности у нас уже не котируется?

– Притухни Стив! – Осадил доставшего палочку и уже готового бить заклинаниями напарника старший. – Мистер в своём праве, если покажет нам бумаги.

– Да не вопрос. Вот. – И я достал уже зачарованное на забывчивость свидетельство о праве собственности.

– Хрен с тобой. – Сплюнул тот, моргнув пару раз. – Мяч на твоём поле. Но я буду следить, чтобы ты не гадил на моём участке, старик. Идём Стив! – Окликнул он своего напарника и развернулся к дороге.

– Почему ты его не арестовал? – Заныл молодой даже не успев сесть в машину.

– Потому что брать таких надо минимум тремя пятерками. – Вздохнул старшой. – Не смотри на личину. Под ней может оказаться матерый чистокровный маг Старого Света годков этак двухсот от роду.

Комментировать подслушанное не стал, всё одно они забудут меня, как только отъедут метров на сто. В гараже поставил кушетку, разместил аптечку под чарами стазиса, шкаф для припасов и самоочищающийся ночной горшок. Запитал всё от накопителей из драгоценных камней, прикопанных вдоль стен. Прям пещера Али-бабы получилась.

Петьку приволок через день, заставив саму активировать первую точку портальной привязки.

– Ты меня бросаешь. – Выдохнула сестра, плюхнувшись попой на кушетку.

– Тебе еще три года учиться, а я буду защищаться в июле. К тому же у тебя явно кто-то есть. Познакомишь? – Подмигнул я зардевшейся блондинке. – Переедешь в кампус или снимешь домик в Сан-Хосе или другом городе. К тому же с моим исчезновением Фрида от тебя отстанет. Да и писать друг другу нам это не помешает. Я переоформлю на тебя сейф в Гринготтсе.

Сказано – сделано, Пэт стала обладательницей моего ключика, а я отправил письмо Марлин. В сейф Бёрка сестру не повел, что-то меня от этого остановило. Со своим Полом Петька договорилась познакомить меня после сдачи экзаменов. Он обещал арендовать в Сан-Франциско яхту и покатать нас вдоль берега. «Не нищеброд, – отметил я, – одно из десяти очков заслужил. Лишь бы не мот».

Первой по учебе отстрелялась сестрица и приступила к упаковке своего многочисленного имущества. Я с сомнением смотрел на четыре недоограненных камня, но времени не хватало, так что пояс надел в том виде, что был, как и небольшое ожерелье с тремя подвесками. Магглы их не видели, а магам и сквибам должно хватить осторожности промолчать. Кристаллы и личный набор инструментов убрал в пространственный карман. После экзаменов прибрался в выделенной мне Фридой мастерской и зельеварне.

За неделю до защиты третий раз по требованию наставницы переписывая выводы в своей кандидатской не выдержал и спустился в подвал планируя высказать мадам моё возмущение. Раскуроченная посудомойка, вскинувшая в защитном жесте руки Петунья и что-то активно колдующая хозяйка были не тем «натюрмортом», что я ожидал увидеть на кухне. Раздался хлопок и Пэт исчезла в портале, а ведьма завертела головой.

– Это всё ты! – Заорала она, увидев меня в дверях. – Убью! Шлаак*. – И фиолетовый луч проклятья рванул ко мне.

Увернуться я не успел, но пояс отразил атаку. А женщина вдруг завизжала, упала на пол и стала кататься по нему, срывая перстни и прочие украшения. Связал психопатку чарами, провел диагностику и влил в рот успокоительное. Укрепляющее было уже бесполезно. Магия учителя показала дно.

– Блядь, Фрида, ты совсем дура? – Нервно спросил я, усаживая растрёпанную тётку на диван.

– Ублюдок! – Прохрипела она сорванным голосом. – Один ритуал – и моя дочь родилась бы колдуньей. А теперь всё. Ненавижу!

Посчитав это за своеобразный обряд прощания, снял с Фриды путы и пошел перетаскивать подготовленные сумки в багажник Тойоты.

***

На защите кандидатской профессор Вассерман-Шульц присутствовала, но была безынициативна, хоть и выставила мне максимальный балл.

* – Удар (нем.)

Глава 13 Король-лягушонок, или Железный Генрих*

* – Название сказки братьев Гримм

Растолкав спящую на кушетке в гараже свернувшуюся в клубок Петунью, вылакавшую целую порцию успокаивающего зелья рванул в Сан-Франциско. На защиту диссертации я мог перенестись аппарацией, а Пэт и вовсе закончила все дела в университете, получив ордер на заселение в общагу в августе.

Цены в гостиницах на побережье кусались, но мы и не планировали жить здесь до сентября.

Пол появился на пороге нашего номера накануне моей защиты. Он оказался несколько старше Петуньи, но весьма приятной наружности типичного англосакса со старомодными манерами. Целуя кисть сестрицы, парень неожиданно напрягся.

– Это кольцо, – поднял он её руку, – оно же не помолвочное?

– Ты его видишь? – Обрадовалась Пэт.

– Да. – Сухо ответил молодой человек. – Не думал, что ты и меня водишь за нос.

– Брейк! – Скомандовал я. – Кольцо – мой подарок. Оно для защиты и предупреждения об опасности. Патрисия не помолвлена. А вот с тобой надо бы разобраться. Кто твои родители и остальные предки? Откуда прибыли в США?

– Мама – учитель, папа – библиотекарь, отслуживший в армии. Они родились здесь. Я – гражданин США и сам сделал себе имя. – Весьма агрессивно парировал Пол. – И если это кому-то не нравится…

– Да ничуть. – Усмехнулся я, пытаясь снизить градус напряженности. – Просто ты – сквиб как и Пэт и способен видеть магию, но не колдовать. А значит, что в предках у тебя были маги и они могли передать тебе с кровью как дары, так и проклятья. А мне нужны здоровые племянники. – И я уставился на потенциального зятя весьма недобрым взглядом.

– Я давно вырос из комиксов о супергероях. Не надо надо мной шутить. – Набычился парень.

– Люмос. – Зажег я шарик света на кончике волшебной палочки.

– Светодиод. – Парировал Фома неверующий он же скептик обыкновенный.

– А так? – Поднял я в воздух стакан и слегка плеснул водой ему в лицо.

– Так как я ничего не пил, вы что-то распылили в номере. – Сощурил глаза гость.

– Значит вот какого ты обо мне мнения! – Уперла руки в боки скинувшая с себя радостное оцепенение Петька, скопировав выражение лица своего парня.

– Мне надо подумать. – Опустил тот голову. И извинившись за краткий визит отправился на выход.

Мою защиту праздновали в недавно открытом «Зуни кафе» на Маркет стрит. Фирменная курица из дровяной печи была великолепна, как и салат «Цезарь». Мне наконец-то, под взмах руки сестрицы продали алкоголь. Пиво было холодным с горчинкой и плотной шапкой пены. Я смаковал каждый глоток. Петунья взяла бутылку вина и старательно её опустошала, мыслями находясь явно ближе к своему Полу, чем ко мне.

– Ты еще заплачь. – Не выдержал я. – Если твой мнительный дружок с испугу рванет в Антарктиду, то ему самое место рядом с пингвинами, а не с тобой. И что там за инсинуации про вождение за нос?

– Да ну тебя. – Вздернула подбородок блондинка. – Вот Пол вроде умный, но дура-ак. – Протянула она со значением и криво улыбнувшись наколола салат на вилку. – Помнишь, я год назад в Альбукерке ездила? Там и познакомилась с ним и Биллом. Они презентовали свою компанию и рассказывали о программах для компьютеров. Пол сцепился с нашим профессором физики, тот пытался доказать, что частота процессора персонального компьютера конечна и нет смысла расширять линейку программ для домашних вычислителей. Я не сдержалась и высказалась, что если производительности одного ядра не хватит, то можно сделать процессор многоядерным. Проф, узнав моё место учебы и специальность заявил, что хорошей оценки за семестр мне не видать, если я публично не извинюсь перед ним в сентябре. Билл и Пол тогда меня успокаивали, и мы подружились. Потом сама знаешь. А когда я гостила у Пола к нам в компанию всё время навязывался Билл и норовил отвесить мне комплимент и подкатить. А Пол ревновал, чем бесил меня. Не знаю с чего он решил, что Билл мне интересен как парень, но он дважды дурак.

– Погоди. – Остановил я поток эмоций сестрёнки. – У Билла фамилия есть?

– Есть. Гейтс. – Хрумкнув сухариком ответила Петунья.

А у меня отвисла челюсть от степени эпичности родной блондинки. Где миссис Дурсль – унылая домохозяйка из пригорода? Это уже даже не Мата Хари, а какой-то микс из Клеопатры и Елены Троянской.

За своими размышлениями упустил момент, когда Пэт начала клевать носом, прицеливаясь лицом в остатки салата. Вызвал официанта и потянул сестру на выход. В ресторан Петунья из непонятной мне вредности надела высоченные каблуки и теперь явно путалась в собственных ногах. Так что по лестнице со второго этажа мне пришлось её буквально тащить подмышкой, обхватив за талию. С моими 172-мя сантиметрами по-другому не получалось. Благо такси ждало нас у входа.

А в гостинице портье передал нам цветы и записку, что мистер Аллен трижды пытался дозвониться и, если мы не перезвоним ему раньше, зайдет завтра в полдень.

***

Пока Петька отсыпалась после неумеренных возлияний решил сгонять в банк. Стоило ознакомиться с наследством Бёрка, да и МакКиннон могла прислать письмо.

Золота в сейфе было в достатке. Пересчитав чарами, прикинул, что оставленное в моей старой ячейке тянет как раз на половину и решил оставить его Петунье в качестве наследства-приданого. Пару шкатулок с камушками пока отставил, будет время – разберусь и разберу на изделия. Сундук с солидно выглядящими фонящими родовой магией фолиантами трогать не стал. Времени мало, да и о ментальной защите надо подумать – книги там совсем не простые. Сунув нос в ящики с расширенным пространством, решил, что это скорее всего имущество покойного Карактака и тоже отложил на потом. Внимание привлекла небольшая этажерка близ входа. На верхней полке которой лежала приходно-расходная книга, пролистнув которую увидел, что затормозившие было в 1977 году поступления возобновились буквально месяц назад, покрыв недополученный доход. Тут же лежал пергамент с протеевыми чарами. Заглянул. Увидел пару вопросов без ответа от Боргина и его же извинения. Написал: «И тебе, козёл, последнее предупреждение». Надо будет проверить ответ, хотя лично наведываться в маг.Британию не хотелось. Родовые договоры Бёрков нашлись на нижней полке, занимая в высоту сантиметров семьдесят. Большая их часть была с серой полосой, говорящей об исполнении обязательств. Пробежался глазами по тексту действующих.

Как и думал совместный бизнес с Боргином имел кучу нюансов, но был нерасторжим, пока жив хоть один наследник. Прибыль зависела от вклада каждого из владельцев и её реально можно было увеличить, высылая в Лондон книги и артефакты. Сунул копию в карман. В маг.Британии к запрещенному относили уже столько, что даже школьные учебники из некоторых стран можно было продать втридорога. Кажется, мой знакомый старьевщик скоро получит внезапный выходной лишившись своего барахла.

Контракты с Малфоями и Лестрейнжами тоже скопировал, как и еще десяток, где мелькнули знакомые фамилии. Остальное пока отложил, лежали – полежат еще с месяц.

Средняя полка порадовала двумя конвертами: от Марлин и от Хепзибы Смит. Странно, по канону её вроде убил и ограбил Волдеморт. Как ни хотелось тотчас открыть, сдержался. Если письмо лежит со времен Эванса, то оно может быть опасно. А если пришло недавно, то тем более. Упаковал в чары и пошел на выход. Пятнадцать минут «русских горок» и мы в отделении Гринготтса в Сан-Франциско. Как бы я не плевался на гоблинов, но их система логистики и хранения выше моего понимания.

***

Вернувшись, застал Петунью со льдом, завернутым в полотенце прижатым к виску. Достал и нацедил в стакан половину дозы бодрящего, во втором растворив таблетку шипучего аспирина. И посоветовал привести себя в товарный вид, так как визит Пола ожидался через четверть часа. В благодарность получил рассерженное шипение от рванувшей в ванную сестрицы и пошел варить кофе.

Мистер Аллен явился в одну минуту первого, был тих, вежлив и явно сконфужен. Пэт изображала попранную добродетель.

– Патрисия, я так виноват. – Начал он.

– Незачёт. – Вклинился я. – Сначала о деле, потом о чувствах.

– Ники! – Надулась Петунья.

– Молчи! Кто говорил о детях и нормальной семье? – И я хлопнул себя по животу, где у Петьки висел медальон.

Видя, что инициатива за мной, а Пэт молчит, Пол отхлебнул кофе и начал каяться:

– Я летал к родителям. Я не верил, но рассказал им всё. – Тут он дернул подбородком, прям как Петька, когда готовится отстаивать свое мнение, но сама не верит в свою правоту. – Отец отвез меня к деду. Он – столяр, у него своя мастерская на окраине Сиэтла. Работает по заказам богатых клиентов. Отца он воспитывал сам, так как бабушка умерла родами. Мою мать и меня он ненавидит и никогда не желал общения. Я думал он чёртов мизантроп. Но то, что он рассказал…

Парень был явно не в себе и едва сдерживался. Я налил ему половину дозы успокоительного зелья.

– Гадость какая. – Залпом выпив варево, буркнул Пол.

– На здоровье. – Ответил я.

– Так вот. – Сделав пару вдохов и успокоившись продолжил Аллен. – Дед Генрих был приемным и женили его по сговору, хоть он и не хотел. Отцу он с детства внушал, что его ребенок будет болеть и умрет рано. Тот не поверил и женившись ушел служить, а потом переехал в свою квартиру в центре. На открытку о моем рождении дед ответил соболезнованиями, с тех пор они с отцом не разговаривали. Узнав, что моя подруга сквиб, он сильно кричал и требовал оставить девушку в покое. Но потом я сказал, что Пэт живет вместе с сестрой-колдуньей и Генрих замолчал, и принес пакет, который велел передать сестре. – Тут Пол достал из портфеля пухлый конверт плотной бумаги формата А4. – Я его не открывал.

– И правильно сделал. – Проводя палочкой над бандеролью в поисках магических воздействий, сказал я. – Где маги, там всегда подвох и засада.

Пакет отказался чистым. Как и вложенные в него листы пергамента с вензелем Розье. И я даже не удивился. Если только тому, что отметились не Блэки. С недавних пор от Петьки я ждал самых эпических сюрпризов.

На пергаментах явно детским, хоть и неплохо поставленным почерком были написаны тексты ритуалов на латыни, вербальные формулы чар с рисунками движения палочки и схемы с ритуальными пентаграммами. Комментарии гласили, где и когда это услышал и увидел юный автор. Последней лежала небольшая записка, написанная карандашом на обычной бумаге угловатым почерком явно впопыхах:

«Я – сквиб Розье, родившийся у наследника британского рода и его жены – чистокровных магов из высшего общества. Когда в 11 лет ко мне не прилетела сова из Хогвартса, и семейный целитель подтвердил, что магии во мне нет, меня стали готовить к роли сточного желоба для семейных проклятий. То, что все вокруг называли меня «надеждой рода» меня не обманывало. Я был не первым, на кого отводили скопившуюся в роду отраву.

Еще раньше, подозревая о своей незавидной судьбе, я перерыл библиотеку в поисках подробностей. А когда начались ритуалы старался всё запоминать и записывать, вшивая пергаменты в ночную рубаху с пространственными карманами, зачарованными моей нянькой.

Уверен, что нейтрализовать воздействие можно, если ты – маг и знаешь, как рассчитать и провести ритуал. Но действовать придется быстро. У таких как я правнуков не бывает, а внуки умирают молодыми, если вообще доживают до совершеннолетия.

Удачи!

Генрих Розье.

P.S. В Штаты на корабле меня сопровождал Леопольд Малфой. Остановились мы в гостинице в Бостоне. Как я понял, он должен был найти мне приемную семью и подправить всем память. Я бы и не вспомнил, кто я, и считал приемных своими настоящими родителями. Что уж ему пообещали мои родственники – не знаю и знать не хочу, тем более что получить награду ему не светило. Когда договоренность с американской семьей была достигнута, но не закреплена, белобрысый аристократ нарвался на шальную пулю и был ограблен. Мне повезло, что даже без обещанных денег опекуны меня не бросили и дали кров и стол, хоть и пришлось отрабатывать. Но они не зверствовали, вон, даже женили на своей племяннице, хоть и жалели потом.

Засим всё. Прощайте».

Дослушав, Петунья ушла в буфетный закуток заваривать чай. Пол молчал. На него за последние два дня свалилось слишком многое. А я шуршал пергаментами, разбирая тип воздействия и способы его снятия или перенаправления обратно. Лично против Эвана Розье я ничего не имел, но своя рубашка ближе к телу, и выбирая между малознакомым слизеринцем и сестрой я безусловно выберу сестру.

– Ники, что скажешь? – Дождавшись, когда я откинусь на спинку кресла, чтобы размять шею спросила Патрисия.

– После обеда идем с Полом в гараж, а ты или на шопинг, или спать. – Отрубил я.

– Я с вами. – Уперлась эта белогривая дочь барана.

– И своими нервами испортишь мне всю диагностику. – Мой голос похолодел. – К тому же двоих мне не вытянуть, значит придется ехать на машине и тратить лишнее время.

– Тогда лучше в кино. – Смирилась сестрица. – Иначе и впрямь распсихуюсь.

На том и порешили.

Перед перемещением выдал Аллену флакон с противорвотным. На его претензию ответил, что лучше так, чем блевать полчаса по прибытию. Возможно преувеличивал. Но хрен их знает проклятых сквибов в третьем поколении.

Уже в гараже наорал на Пола не желавшего снимать брюки и вцепившегося в пуговицу на поясе как в последний рубеж, охраняющий его честь.

– Блядь, да представь ты, что на пляже. Трусы же я снять не прошу. – Не выдержал я, продолжая чертить на земляном полу пентаграмму.

После моего очередного окрика этот пуританин всё же застыл в центре фигуры и позволил мне обследовать себя магией. Хорошо, что я привычно прихватил с собой перо и пергамент. В основных энергетических узлах было наверчено явно наносное и нифига не понятное. Идею обратиться в магическую клинику отмел. Даже если расшифруют, не факт, что помогут в расчете ритуала очистки. В той же маг.Британии всё это под строжайшим запретом, вплоть до Азкабана. Ритуалы только для диагностики, а лечиться надо зельями. И книжки все позапрещать, чтобы самолечением не занимались.

– Ну, что там? – Осмелел Аллен натянув на себя брюки и тенниску.

– Проклятий на тебе, что мух на говне. – Не стал церемониться я с вымотавшим мне нервы парнем. – Как жив еще? Неужто дед с отцом как-то оттягивают на себя часть?

– У меня еще и сестра есть. – Обиженно буркнул тот.

– Ясно. Значит только разворот, иначе всё дерьмо по ней прилетит.

***

На яхте мы таки прогулялись, хоть, и не отходя далеко от берега и большую часть дня проводя за расчётами. Полу дважды приходилось обращаться к деду за дополнительными сведениями, так что направление на север было выбрано из соображений экономии времени. Петька засиживалась за работой допоздна, вставая с рассветом. Этот Аллен ей явно запал в душу. Обидит мелкую – закопаю на розовом пляже, крабам на радость.

Август уже перевалил за середину, но оптимальное решение проблемы так и не было найдено. Между тем мы миновали пролив Хуан-де-Фука и пришвартовались в бухте Эллиотт.

– Так дальше продолжаться не может! – Не выдержал я, вновь упершись в недостаточное количество вводных для нумерологического уравнения. – Идем к старику. Я уже готов пытать его до просветления. Он – урожденный Розье и явно должен знать что-то из семейных хроник.

В мастерскую к деду Пола отправились втроем на такси.

То, что передо мной предстанет трехэтажный особняк в григорианском стиле с пристроенным к нему амбаром сообразного вида меня почти не удивило. С каждым прожитым в этом мире годом моя способность удивляться таяла как снег под весенним солнцем. Генрих нашелся в мастерской. Он водил наждачкой по заготовке изогнутой ножки будущего стула.

– Ба, какие высокие леди в моём сарае. Как бы крышу не проломили. – Ехидно ухмыльнулся старик, тем не менее встав и выпрямив спину.

– Не напрягайся. – Помахал я ему ладошкой. – Тут все свои.

– Она – Малфой. – Скосил из-под бровей сощуренные глаза в сторону Пэт Розье.

– И моя сестра по отцу от выкинутой из рода матери-сквиба. – Нахмурился я. – К тому же её я уже почистил, а вот что делать с твоим внуком пока не ясно.

– Что? Рылом не вышел? Или мисс волшебнице без фамильных библиотек ума не хватает? – Явно нарываясь выдал старик.

– Тебе успокоительного накапать или сам охолонишься? – С нажимом спросил я.

– Пошли в дом. – Сдался Генрих. – Негоже важные разговоры в сарае вести.

В гостиной дед Пола подошел к бару и налил себе в бокал коньяка, махнув внуку, чтобы тот сам обслужил дам. Пока Аллен ворковал с Пэт, плеснул и себе коньяка, вдохнув аромат изысканных «клопов» двадцатилетней дубовой выдержки.

– Мистер Розье, – присел я на диванчик возле кресла, в которое опустился хозяин дома, – обряд полного очищения для Пола неприемлем. Им мы подведем под удар не только вас с сыном, но и младшую сестру Пола. – На этом моменте старик явно напрягся и весь перешел в слух. – Остается вариант с разворотом воздействия на заклинателя и его потомков.

– Не скажу, что я этому рад, но и протестовать не стану. – С минуту подумав и отхлебнув из бокала сказал выкинутый из благородного рода сквиб.

– Общий контур я набросал, но не хватает деталей. – Поднажал я. – Что-то связанное с традициями и семейными ритуалами, иначе воздействие просто соскользнет и не даст результата.

– Мне надо подумать. А вы пока езжайте в город поужинать. Можете взять любую машину в гараже.

– Если пустите на кухню, то мы с Патрисией приготовим ужин сами.

– Не терплю магию. – Фыркнул старик.

– А кто говорит о магии. Мы и руками неплохо владеем. – Улыбнулся я в ошарашенную физиономию хозяина.

На кухню отправились вчетвером. Петька инспектировала припасы и намечала меню, попутно доставая утварь и раскладывая продукты. Меня она привлекла к черновой работе, тогда как разновозрастные потомки Розье наблюдали за всей этой суетой с весьма озадаченными лицами.

– Пол, перетри в ступке специи. – Вручила парню озвученное Петунья.

Ужинали в молчании под классическую музыку из проигрывателя и французское вино из пыльных бутылок.

– На третьем этаже гостевые спальни. – Проскрипел Генрих. – Сильно не шумите, я встаю рано. Дальше гостевых, гостиной, столовой и кухни не шатайтесь. Не люблю чужих, да и капканы кое-где стоят. – Со значением глянул на меня хозяин дома. – Поговорим завтра за обедом.

Комнаты были чистыми. Кровати застелены свежим бельем. В ванных нашлись полотенца и горячая вода. Так что лично я выспался отменно. Чего нельзя было сказать о старике Розье, чьи веки набрякли, а щеки ввалились и приобрели сероватый цвет. Пэт тоже была недовольна столкнувшись после завтрака с приходящей прислугой, попытавшейся выжить сестрицу с оккупированной кухни. Но всё разрешилось и в два пополудни мы вчетвером сидели в столовой, пока домработница шуршала на гостевом этаже.

– В семье бытовала легенда о двух братьях. – Откинувшись на спинку стула начал свою исповедь Розье, как только доел горячее. – Старший был умён, но слаб и некрасив, а младший был красив и силён и считал, что именно он заслуживает наследовать род. Обоим родители нашли достойных невест. В честь двойной помолвки устроили турнир, и младший брат во время дуэлей отзеркалил луч проклятья своего противника в старшего. Как сыну хозяина замка ему это было доступно. Осерчавший отец, решивший, что на турнир проник искусный убийца, призвал в свидетели силу рода. Так оба брата оказались в беспамятстве, и ни один врач или зельевар не смог привести их в сознание. Три года они лежали в отведенных покоях под присмотром слуг. Их мать помешалась от горя. Отец объехал всех известных предсказателей, включая греческих, но никто не дал действенного рецепта. А невеста старшего брата, дождавшись возвращения несостоявшегося свекра привела с собой ритуалиста из Германии по имени Генрих, чтобы тот завершил обряд помолвки, а потом и вовсе сочетал их узами брака, желая разделить судьбу со своим суженным. Но в сокровищнице не оказалось фамильных колец, их выкрал и отдал на хранение своей невесте младший брат. Тогда отец взял свой кинжал и разделил его. Из клинка он в три обхвата скрутил простое кольцо для сына, а из рукояти сделал перстень для невестки. Обряд провели на малом острове посреди озера, оставив молодых в мраморном склепе, уже не рассчитывая увидеть их живыми. Но сутки спустя оба встали и вернулись в замок. Обрадованный отец разыскал невесту младшего. Та созналась, что кольца у неё. Вновь пригласили ритуалиста. Вот только помолвка не закрепилась. Оказалось, что девушка не хранила верность своему жениху и уже давно живет с другим мужчиной. С тех пор всем невестам рода предлагают выбрать один из двух родовых перстней, если выбор падает на старое кольцо, помолвку не заключают.

– Жесть. – Буркнул себе под нос Пол, одним глотком прикончив почти полный бокал вина.

– Ваша магия – это зло. – Сощурилась Петунья.

– Учи матчасть и будет тебе счастье. – Хмыкнул я. – Если не дети, то внуки у тебя будут магами, так что как воспитаешь, такими и вырастут. Генрих, где нож? – Обернулся я к старику.

– Какой нож? – Удивился Розье.

– Любой. Хоть кинжал, хоть столовый, хоть письменный. Главное из родового дома. – Нахмурился я.

– Ничего нет.

– Подумай внимательней! – Если его вела родовая сила, а все предвестники этого на лицо, то что-то он должен был прихватить. – Любой колюще-режущий предмет из Англии. Вспоминай!

– Булавка? – С изрядным сомнением произнес старик и встал из-за стола.

Принесенная им простая серебряная булавка с глазком из изумруда не больше карата по материалам годилась на одну сережку-пусету.

– Будет не просто. – Глядя на воткнутую в расшитый геральдическими символами Розье платок иголку вздохнул я.

Основу сделал из платины. Для Пола это были четыре тонких плоских кольца с рунной гравировкой, соединенные перемычками, между которыми я и пустил тончайшую вязь из серебра. Пока подбирал руны раз пять ругался со стариком Розье и один раз даже согласился с его решением. Четыре крошечных александрита позволили добавить кольцу функцию предупреждения на магические воздействия и яды, портал в пока еще не выбранное место, срабатывающий на потерю сознания и ключ-допуск в закрытые магические локации.

Для Пэт сделал витое из проволоки кольцо с ажурным подъёмом для крепления камня. Изумрудик уже был зачарован от сглазов, так что я его просто закрепил и соединил серебряными нитями с основой.

Сестрица тоже не теряла времени рассчитывая теперь уже брачный ритуал для нового наследника Розье. То, что этим мы прервем основную ветвь рода, перекинув на них все проклятья, слитые на Генриха, Петунью не волновало. Пережив в своих видениях-предсказаниях возможную гибель единственного сына, Пэт считала свои действия вполне справедливыми и оправданными.

Узнав, что у меня есть волос единорога старик Розье выстругал ткацкий станок и показал мне как его зачаровать. Пришлось еще и бегать по магическим кварталам в поисках спряденных нитей льна и крапивы. А вот ткать ритуальные балахоны предстояло Петьке.

Скандал разразился вечером шестого дня. Пол, вернувшийся с яхты, которую по просьбе Патрисии перегонял на озеро Юнион, где по расчетам сестрицы находилось лучшее место для ритуала, был подвергнут обмерам и только сейчас понял, что через три дня станет мужем по древнему магическому обряду.

– Какого черта! – Возопил он, так и не дойдя до столовой. – Я не делал предложения, мы не писали заявления в мэрию.

– Я настолько тебе противна? – Всхлипнула Пэт, а я сжал кулаки.

– Да ты должен ей ноги мыть и воду пить! – Опередил меня Генрих. – Где ты еще найдешь чистую невесту готовую ради тебя рискнуть жизнью?

– Так и я о чём? – Не сдавался Пол. – Если с Пэт что-то случиться я себе этого не прощу!

– Успокойся! – Рыкнул я. – Если что-то пойдет не так – первым умрёшь именно ты.

– А если сомневаешься в моей компетенции, – включила стерву сестра, – можешь пойти и проверить мои расчеты.

Утром красноглазые суженые держались за руки и обменивались робкими улыбками, а мы с Генрихом наконец выдохнули.

Стоя на палубе с расчерченной пентаграммой, я вел ритуал. Пол и Пэт вовремя вступали со своими репликами. Команда на время покинула яхту, отплыв на шлюпке. На ярком полуденном солнце вспышки магии остались невидны, а прочие последствия сгладились водой.

На пирсе нас встречал сияющий Генрих в черном смокинге на Кадиллаке Девилль. Молодые переодетые в праздничные наряды не расцепляли рук. Команда лучилась улыбками прижимая к груди конверты с премиальными. А я еле передвигал ноги истощенный обрядом и чисткой яхты от следов магии.

Завтра нам предстояло возвращение в Стэнфорд. Пэт я брал с собой в парную аппарацию, а Пол летел самолетом до Сан-Франциско, откуда обещал перегнать в Пало-Альто нашу машину. На ближайшие две-три недели я не хотел выпускать их из вида, контролируя динамику очищения от проклятий. Да и точку привязки порталов обоих планировал настроить на местный колдогоспиталь, мало ли что.

Глава 14 Вонь родовых подвалов или, на навозе урожай обильней

Скромную церемонию бракосочетания со священником и прочими традиционными для американских магглов атрибутами провели в Сиэтле в первые сентябрьские выходные. Шафером выступал Билл Гейтс и был он еще более смешным, чем запомнился мне по фотографиям из прошлой жизни. Мне пришлось поднапрячься и наколдовать материальную иллюзию колец, так как то, что я сваял не желало сниматься с пальцев молодоженов. По степени недовольства происходящим Билл мог посоперничать лишь со мной. Изображая вместе с пухленькой сестрой Пола подружек невесты я был вынужден напялить на себя пышное светлое платье с декольте и цветочный венок. Пэт и мама Пола ничего не замечали, поминутно промокая платочками глаза. Старший Аллен оказался более приметлив, но замечаний не отпускал. И на том спасибо. Оставив молодых в отеле в забронированном люксе, переместился к Генриху.

– Я у тебя переночую, чтобы не скакать туда-сюда? – Спросил я ужинающего старика и получил приглашение к трапезе и беседе.

Оценив мои навыки артефактора Розье загорелся желанием восстановить парочку станков с рунным управлением из тех, что веками использовались в его роду для изготовления мебели. Так новая ячейка общества была отправлена в Калифорнию на Кадиллаке Генриха с нанятым через агентство водителем, а я остался гостить у старого мизантропа, попутно наварив ему несколько галлонов зелий для пропитки древесины. Вечерами старик делился со мной воспоминаниями детства. Так я узнал, что Генрих Розье оказывается был знаком с Карактаком и Джодоком Бёрками, когда наш с Пэт родитель еще только начинал осваивать грамоту. Прослушал и запомнил я также по паре баек про Лестрейнджей, Малфоев и прочие семейства из сливок британского магического общества. На фоне большинства Бёрки и Лестрейнжи уже не выглядели людоедами и казались вполне умеренными садистами с манией величия.

К молодым я мотался пару раз в неделю. Пол жил в гостинице, и Пэт навещала его ежедневно. Выглядели и ощущались они вполне здоровыми, так что для Петуньи пришлось варить несколько женских микстур, чтобы ураганное пополнение в семействе не помешало её учебе и карьере. То, что это временная отсрочка и действие вряд ли продлиться дольше четырех лет говорить не стал. Авось к тому времени я уже буду далеко отсюда.

Про письма из Гринготтса вспомнил в конце второй недели гостевания у Генриха. Марлин писала, что весьма неплохо закончила первый курс Высшей школы и со следующего планирует специализироваться на педиатрии. Порадовался за неё и задумался как передать ей небольшой презент. Германия не Британия, возможно там не такие жесткие ограничения и я смогу сотрудничать с МакКиннонами как артефактор. Вклады вкладами, но руки чесались сделать что-то эдакое.

Конверт от Хепзибы Смит вскрывал со всеми предосторожностями. Список ограничений, наложенных на сейф родителя, я не знал, а сам обновил его только при первом посещении, когда письма уже были доставлены. Послание адресовалось «внученьке» и содержало приглашение в гости и порт-ключ с голосовым паролем «Под тремя дубами». Активировать его можно было в пределах полутора тысяч ярдов от столицы Норвегии Осло. Прикинул и понял, что большая часть Британских островов в заявленный радиус вполне попадает, будет повод заглянуть к Боргину, да и квартирку в Лондоне навестить. По документам она принадлежала Джосайе Джонсу, а Джон Эванс её арендовал.

Попрощавшись с Генрихом и Петуньей и прихватив один из чемоданов, набив его мешками с расширением, снял немного денег в банке и отправился в ближайший аэропорт.

До Нью-Йорка летел строя планы и пути отхода на случай засады. В Нью-Йорке сменил личину на псевдо-Джонса. Та торговка из Лютного продолжала здравствовать и её волосы служили мне по-прежнему, как и паспортная книжка родителя.

Пристроившись поспать на комфортном раскладном кресле, провалился в видение.

Явно маггловский медицинский кабинет: высокая кушетка, блинообразный яркий светильник над ней, столик с инструментами, стул, на котором зажав ладони между коленями в форменных штанах и белом халате сидит рыжеватый мужчина с глубокими залысинами. Плотные шторы закрывают окна, так что время суток не ясно. Тишину прерывает отдалённый хлопок двери и стук каблуков. Мужчина надевает шапочку и хирургические перчатки.

– Осторожней! – Слышится женский голос. – Заносим и опускаем на стол. Только снимите этот балахон.

– Нельзя! – Командует молодой судя по голосу мужчина. – Задерешь тряпки к голове, не трогая застежек. Белье распарывай вдоль среднего шва, чтобы не повредить завязки.

В открытую дверь кабинета протиснулись трое несущих на носилках укутанную в длинный плащ фигуру. Впереди две женщины. Одна в белом медицинском халате, вторая в красной мантии аврора, как и их спутник, что придерживал ручки с противоположной стороны. Пока пациента перекладывали на кушетку из-под капюшона плаща вырвался каскад смоляных кудрей. Задранная мантия и подол длинного платья с подъюбниками с почти стопроцентной вероятность выдали в нём женщину. Медсестра хирургическими ножницами разрезала белые панталоны, демонстрируя правильность догадки.

– Схваток всё ещё нет. – Спустя пару минут выдохнула она.

– Алиса! – Приказным тоном обратился к своей спутнице смутно знакомый аврор.

– Да, Френк. – В свете лампы появилась светловолосая девушка, профессионально влившая из флакона какое-то зелье в рот пациентке.

Смотрю и не верю своим глазам: лицо Алисы, учившейся на год старше меня на Гриффиндоре, а вот движения и палочка колдоведьмы Хогвартса мадам Помфри. По Френку сказать сложнее. Палочку он прячет, да и повелительная речь может быть следствием службы в Аврорате.

– Началось. – Разведя и подсунув под колени лежащей на кушетке женщины валики сообщила рыжая медсестра.

– Слишком быстро. Она вся порвется. – Флегматично констатировал подошедший лысоватый доктор.

– У меня есть Рябиновый отвар. Залечим. – Откликнулась «Алиса».

– И внутри? – С легким удивлением переспросил врач.

– Даже если и нет, то ей больше всё равно не придется рожать. – С совсем не свойственным для Алисы злобным выражением лица ответила «аврорша».

Через десять минут медсестра подхватила и переложила ребенка на придвинутый к кушетке столик на колесиках, застеленный сложенной вчетверо простыней. Доктор осмотрел его и хлопнул по спине. В комнате раздается жалобный писк.

– Девочка. Почти доношена. Без выраженных патологий. Назовем её Гермиона. Да, Джейн? – Меняясь с медсестрой местами произнёс врач.

– Гермиона Джин Грейнджер. Ей идет. – Вытирая младенца с торчащими на чубчике рыжеватыми кудряшками мягкой пеленкой протянула слова Джейн.

– Почему Джин? – Перетягивая и обрезая пуповину спросил мужчина.

– У моей тёти недавно умерла кошка. – Улыбнулась женщина. – Она тоже была о-очень породистой.

– Я закончил. – Отошел от стола врач.

– Идите! – Приказал «аврор». – Мы сами здесь приберем. Про договоренности помните?

– А, да. – Рассеянно хмыкнул мистер Грейнджер. – До трех лет девочка будет жить в подвале. Мы уже поставили там манеж и стеллаж с книгами.

– А дальше что? – Как только за медиками закрылась дверь спросила «Алиса».

– Залечи ей основные раны, чтобы не истекла кровью. – И «Френк», откинув полу плаща достал из кармана часы необычного вида с двенадцатью стрелками и движущимися разноразмерными дисками вместо цифр. – У нас сорок минут. Поторопись! Главное не столкнуться с собой из прошлого или настоящими Лонгботтомами.

Когда «Алиса» отошла от кушетки, «Френк» занял её место, достал флакон с притертой пробкой и открыв стал пальцем наносить на живот пациентки зеленоватым зельем какие-то руны. Я изо-всех сил старался запомнить исчезающий на глазах узор и расслышать сопровождающий действия речитатив.

– А это не слишком опасно? – Дождавшись окончания ритуала немного в нос спросила ведьма. – Может просто выбросить её где-нибудь в Лютном?

– Нас должен заметить Крауч и поднять панику.

– А если он нас атакует? – Не унималась «аврорша».

– Он будет с матерью и не станет рисковать. К тому же его ведет Аластор, он подстрахует. – С заметным раздражением ответил ей подельник. – Ты уже убрала кровь и всё остальное?

– Сейчас, директор. – И колдоведьма Хогвартса под оборотным бойко замахала палочкой.

***

Проснулся я в липком поту и стучащим под 150 ударов в минуту сердцем. «Бежать! Спасать!» Блядь, так меня еще не плющило. Мозг держал картинку последствий аппарации из движущихся на большой высоте и скорости объектов. Это немного притормаживало инстинкты. Заказал стюардессе джин с цитрусовым тоником и тремя кубиками льда. Вокруг все спали. До Лондона было еще пару часов. Выдохнув, достал блокнот, начертил по памяти руны, нанесенные на живот той женщины и начал набрасывать план. Роль Супермена меня не прельщала. Похитив малышку у Грейнжеров и вернув её родителям, я стану первым подозреваемым, и вероятность моего выживания будет невелика. К тому же необходимо убедиться, что пострадавшая черноволосая ведьма именно Беллатрикс Лестрейндж. Имени её никто не называл, а моя интуиция – не повод бросаться на амбразуры.

Пока ждал подвоза багажа зачем-то купил в газетном киоске «Таймс», «Дейли мэйл» и «Сан». Две последние порадовали статьями о Марджори Дурсль, убившей мать и брата, чтобы завладеть счетами и домом оставшимися от пропавшего и объявленного в розыск Дурсля старшего. Полиция обещала попутно раскрыть старое дело об исчезновении девиц Эванс, но даже журналисты в это не верили. Хоть «Сан» и опубликовала письмо какой-то экзальтированной дамочки, утверждавшей, что она и есть похищенная Петунья Эванс, тайно вышедшая замуж за Дурсля младшего и вынужденная скрываться, опасаясь его буйной сестры.

Покидая здание аэропорта Хитроу, не ожидал, что лондонский полдень ослепит меня ярким солнцем. Таксист-индиец навязчиво предлагал показать мне город, пока я на него не рявкнул в стиле Эванса.

В квартире на Честер-стрит было тихо. Если кто и приходил, то внутрь не заходили. Уходя почти три года назад, я кинул сигналку и она осталась нетронутой. Чего нельзя сказать о почтовом ящике, заполненном счетами от налоговой и коммунальной компании. Два часа потратил на уборку, готовку и разбор почты. Решив пару часов придавить подушку после обеда, проспал до утра.

Утром почувствовал себя адекватней чем вчера. Для начала оплатил в банке счета, внеся плату за следующий год на депозит. Пообедал и прогулялся по магазинам, закупив продуктов на пару дней. Приготовил и съел ужин, перечитал статьи о Дурслях. Упаковал газеты в конверт, чтобы отправить Пэт и завалился спать.

На следующий день отправился к «Дырявому котлу». В кулон положил волос проститутки Аба из «Башки борова». Улыбка бармена сползла на пол, как только я приподнял капюшон. Пацан с газетами тоже не сразу принял плату, но я настоял. Разместившись за уличным столиком на веранде кафе Фортескью, заказал кофе и развернул популярный в маг.Британии таблоид. На первой странице «Ежедневного пророка» виляли задами великосветские леди и лорды, отмечающие канун осеннего равноденствия. Миллисента Багнолд ручкалась с Малфоями, Блэками, Паркинсонами и прочими «патриотами» магической Британии и спонсорами её предвыборной программы. Упоминание Беллы Лестрейндж я нашел на четвертой странице в колонке скандальных происшествий за авторством молодой Риты Скитер. Пронырливая журналюшка писала, что два дня назад миссис Лестрейндж, посещавшую магазины на Цветочной аллее, толпа оборванцев втолкнула в Лютный, где как раз проходила аврорская облава и мадам сильно пострадала, так что даже не смогла посетить бал у Малфоев. Скитер предлагала отловить и передать попрошаек в Азкабан на корм голодающим дементорам, численность которых министр Минчум смог увеличить, но не смог обеспечить пищей.

Пару раз тряхнул головой, но текст остался неизменным. Маг.Британия продолжала «радовать» мой мозг своим альтернативным взглядом на реальность. Заказал ирландский кофе с двойным виски. Официантка даже не удивилась, предложив добавить к заказу блюдечко с нарезанным лимоном. Одобрил и попросил бокал коньяка. Та только кивнула, соглашаясь.

Пока проветривал мозги осенним лондонским сквозняком решил зайти к Боргину. В банк еще успею, а историю с Беллой надо бы уточнить.

Дверь пнул не думая, на инстинктах. Через колокольчик привычно переступил. В зале кроме хозяина лавки никого не было, так что я заблокировал вход.

– Ты кто? – Направил палочку на меня из-за прилавка Боргин.

– Леща тебе за забывчивость. – Ткнул кулаком с перстнем под нос деловому партнеру я.

– Джодок же умер. – Деланно удивился подельник.

– А то я не знаю. – Хмыкнул сощурившись. – Сам хоронил. Наследство правда не сразу принял. Дела отвлекли. То, что долг погасил – молодец. Но на будущее запомни – сейчас глава семьи я, и у меня есть наследники. Так что обманывать остерегись, не все такие добрые. – Улыбка на лице личины от шлюхи Аба впечатляла до энуреза, но Боргин пока держался.

– Ты, приятель, лишь маленький источник дохода, из которого вытекает ручеек, что делает реку моего достатка более полноводной. Я тут кое-что захватил, чтобы его расширить. – Хлопнул я по мешку с расширенным пространством. – Да и в будущем смогу присылать образцы. Люблю, знаешь ли, путешествовать.

Пока Боргин потрошил и оценивал мой хабар, я прошелся вдоль витрин. Взгляд зацепился за думосброс. Ещё в самолете я понял, что описать последнее видение в письме Лестрейнджам будет не просто, но и просто собрать воспоминания во флакон без практики у меня не получится.

– Сколько? – Указал я на чашу.

– Три тысячи. – Ощерился Боргин.

– А если прикрутить краник? – Не менее мерзко переспросил я.

– Полторы. Но тогда не жди своей доли от продажи.

– Чего там по принесенному насчитал?

– Восемьсот.

– Держи разницу. – Высыпал я из кошелька семьсот галлеонов. – Что там с Лестрейндж было позавчера? У меня к ним дело.

– Да непонятно. – Буркнул старик, пересчитывая золотые. – Крауч младший кричал, что леди расщепило при аппарации. Авроры, что под предводительством Муди тут болтались, распугивая покупателей, вроде как в Мунго её отправили. Рабастан вчера здесь топтался, искал тех оборванцев и свидетелей. Никого не нашел, кроме парочки торговцев, что крик Крауча слышали. Говорят злющий был, куда там мантикоре.

– Значит повременю с визитом. – Ответил я, будучи практически уверен, что видение было именно о Белле. – Думосброс заверни.

– Только в мешок его не клади, настройки собьешь. – Буркнул Боргин, упаковывая каменную чашу в картонную коробку. – Как мне тебя звать-то, наследник Бёрк?

– Николас или Ник. Я не гордый. – Улыбнулся я, что, учитывая личину должно было произвести неизгладимое впечатление. – Мне как тебе товар передавать? – Задал далеко не праздный вопрос. – Раз такие дела, то в Лондоне я не задержусь.

– Я тебе в тетрадь номер сейфа склада напишу, раз не знаешь, Ни-ик. – Противным голосом протянул подельник.

Выйдя из магазина, кинул персональное шуточное проклятье «скользкой ступеньки», настроенное на владельца, и активировал на поясе порт-ключ, настроенный в квартиру на Честер-стрит.

***

Неделю потратил, тренируясь вытягивать воспоминания. Это оказалось нифига не просто. Пришлось даже мотаться в Лютный, и у старьевщиков искать книги по легилименции.

Пока пытался зацепить указкой сконцентрированные мыслеобразы думал, правильно ли я поступаю. Вернуть дочь матери казалось естественным. Но отдать девчушку Пожирателям смерти – это обречь её на незавидную участь. Так что вечерами стал выбираться в бары Хогсмида, Косой и Лютного с Цветочной. Пить не пил – имитировал, но слушал внимательно. Сплетников хватало везде. Так я узнал, что в свите «лорда» Волдеморта состоял ныне покойный отец Родольфуса и Рабастана, а братья относятся скорее к сочувствующим, как и старшие Блэки. Что дома у Лестрейнжей что-то стряслось, и они не принимают и не выходят в свет. Что приближенный к Волдеморту и его великосветским сторонникам в 1976-ом году и сделавший головокружительную карьеру в св.Мунго целитель Янус Тики внезапно сошел с ума месяц назад, убил жену и покончил с собой. И ещё много разного спама.

С Родольфусом столкнулся случайно в пабе в Эдинбурге. Одет тот был просто и кроме меня его никто не узнал. Подсев с кружкой пива за его столик, был удивлен, что сразу не прогнали. Ответ нашелся быстро. Родик был пьян до изумления, так что собеседник в моём невнятном лице под личиной псевдо-Эванса пришелся тому весьма кстати. Закусив моей рыбой и чипсами и ополовинив заказанный бокал огневиски лорд Лестрейндж стал жаловаться, что чистоплюи Краучи не захотели с ним говорить, обозвав террористом. А он не он. Вон рука чистая. Задрал рукав мантии, демонстрируя белое предплечье Родольфус.

– Вот и не пачкай. И брату с женой запрети. – Сказал я, пользуясь случаем и надеясь, что проспавшись, тот хоть что-то вспомнит. – И жди письма.

Блин. Он не просто вспомнил. Он на глазах начал трезветь и потянулся к палочке. Что-то я не знаю о благородных. Как там Курт намекал? Магия их бережет? А на меня это распространяется? Будучи не уверен в своём везении, поспешил сбежать и аппарировал из туалета. В унитаз ступал закрыв глаза. Всё равно альтернативы нет. Пытаясь разорвать дистанцию и запутать следы метров семьсот пробежал по Запретному лесу, но быстро натер мокрые пятки о кожаные ботинки. Носки я уничтожил и теперь сильно жалел, что не ношу с собой запасную пару. А я ещё когда-то ржал над Томой, таскающей в сумочке нераспечатанную упаковку с капроновыми колготками. На силе воли прошел еще метров двести и всё же активировал порт-ключ. Оставалось надеяться, что личина торговки из Лютного смоется из памяти собеседника и он не сможет объявить меня в розыск. Придется пока не пользоваться ей, хоть она и была самой удобной.

Дома нажарил шкварок с картошкой и замесил шарлотку. На большее не было сил. Поужинав, стал собирать вещи. Побег к «бабуле» уже не казался столь опасным. Оставаться в Британии было страшнее.

Утро началось рано. За ночь несколько раз просыпался от жажды и чувства тревоги. Кажется, стоит возобновить занятия медитацией и окклюменцией. Выпив кофе с шарлоткой, уселся за стол в кабинете положив перед собой пергамент и поставив чернильницу с пером. Письмо сочинял часа два. Сказать хотелось многое, но хамить титулованным родичам посчитал неприличным и небезопасным. Окончательный вариант не то, чтобы устроил, но был признан приемлемым и будучи переписан на чистый лист новым пером, которое я сжимал пальцами в хирургических перчатках, упакован в конверт вместе с флаконом с моими воспоминаниями (вручную отмытой мини-бутылочкой из-под виски, которую я зачем-то положил в карман, проходя мимо кухни в самолете).

«Главе благородного рода Лейстрейндж Родольфусу. – Гласило приветствие.

Пишет тебе потомок сквибов рода, родившийся магом с дарами. Дар мой не дотянул до пророка, но видения, получаемые мной правдивы. В чём я успел неоднократно убедиться.

Недавно я увидел то, что может стать для главной ветви рода роковым выбором и привести тебя с братом и женой к гибели. Разыскивая пропавшего ребенка и идя по рассыпанным опытным интриганом крошкам постановочной дезинформации, вы добровольно вступите в ряды боевиков террориста, мнящего себя лордом и метящего своих слуг рабским клеймом, получив которое вы утратите волю и превратитесь в марионеток, убивающих по приказу своего господина. Итог – десятилетия в Азкабане и смерть.

Сейчас ваша дочь жива и здорова. Ей ничего не угрожает, и вы можете забрать её в любой момент. А вот как скажется вред, нанесенный Беллатрикс неизвестным мне ритуалом, я не знаю, но советую разобраться с этим как можно скорее. Руны явно германские, как и наговоры. Собственно, именно потому я и посылаю свои воспоминания, что сам неспециалист в этой области. Единственное, что мне удалось определить, это то, что руны модифицированы, и влияют на эмоции и гормоны женщины. Возможно, что в состав зелья входят и маггловские препараты.

Под личиной Алисы я опознал Поппи Помфри – колдоведьму из Хогвартса. Так получилось, что мне хорошо знакома её палочка и манера работы. Тот, который «Френк», по всему судя – Альбус Дамблдор, но однозначной уверенности у меня нет. Барти Крауч был нужен только как свидетель появления в Лютном рядом с Беллой четы Лонгботтомов, так что он бесполезен, разве что начнет свое расследование и попадет в ловушку, заготовленную на вас. Вина Лонгботтомов неясна, возможно единственным их преступлением является доверчивость и беспечность относительно материала для оборотного зелья.

Решать за вас я не буду, но в качестве благодарности за полученные сведения прошу всей семьёй не позднее месяца покинуть Британские острова лет эдак на двадцать. Если останетесь – вас не оставят в покое. А я могу не успеть оперативно отреагировать на новую опасность.

В память об общих корнях, Н.Л.Лестрейнж»

Запечатанное письмо завернул в пластиковый пакет. Из-за думосброса пришлось тащиться в Гринготтс. Оставлять дорогостоящий артефакт в маггловской квартире не хотелось. Как и тащить с собой в сомнительное путешествие по Норвегии. Надеюсь, что в ближайший месяц выдастся время внимательно его изучить и сделать собственный. Тот, что достался мне от Боргина явно был не лучшего качества.

В банк зашел с накинутым капюшоном и личиной мужского варианта «козы» из хлева Аба. По кольцу прошел внутрь. Установив чашу на сундук с монетами, обернулся к этажерке. В сквозном пергаменте прибавилось строк. Боргин отписался о недельных продажах, указав, что камни-накопители, пару образцов которых я отдал ему на пробу пользуются сумасшедшим спросом. Цены он заломил бешенные, но и так желающие выстроились в очередь. Прикинул и расписал график поставок, посоветовав немного снизить планку в пользу расширения рынка сбыта и указав, что есть «свой» ювелир, готовый внедрять в минералы конструкты по заявленным требованиям, но без откровенной чернухи. Тут же черканул Петьке, чтобы промониторила предложения в США, привлекая к закупкам Генриха. У него глаз тоже был весьма намётан. Заодно порадовал сестренку новостями из Англии.

Выйдя, прогулялся по Цветочной и Лютному. Вспомнилась некогда украденная в борделе шелковая мантия. Остро захотелось такую же. Из «Твилфитт и Таттлинг» меня вежливо выпроводили после трёх неудачных попыток втюхать мне огромное количество ненужного барахла. Шелк у них был, но описанной мной ткани не было. Понимающая ткачиха нашлась в самом конце Лютного. Грустная дама благородной наружности со слепым правым глазом и скупой перекошенной улыбкой поведала, что умеет ткать разные ткани, включая запрошенную, но ни сырьём, ни рабочими станками не владеет, поэтому плетет в основном атласные и кружевные ленты для Малкин и редкие изделия из шёлка акромантула для «ТиТ».

– Значит ли это, что у тебя есть нерабочие станки? – Спросил я, затаив дыхание, и она кивнула.

Настройка заняла каких-то три часа. Еще час ушел на составление и заключение предварительного договора. Миссис Саманта Булстроуд в девичестве Яксли была внебрачной дочерью наследника рода. Выйдя замуж за младшего сына главы рода Булстроуд, она в одиночку тянула семейную ткацкую мануфактуру, пока её супруг пропивал большую часть прибыли. Так продолжалось двенадцать лет. Недовольный патриарх, прознавший о реальном положении дел, высказал младшему сыну своё неудовольствие. Тем же вечером молодая женщина была избита и выкинута в Лютный с поломанными станками и пожеланием сдохнуть как можно скорее. Но Саманта, хоть и была бастардом, но признанным. И её брачный контракт был подкреплен магией обоих родов. Так что еще до рассвета её разыскали родственники отца и отправили в госпиталь, а к утру она овдовела вполне естественным образом.

– Странно. Обычно эффект от подобных действий не столь радикален. – Удивился я.

– Так на два выкидыша и последующее бесплодие наложилось. Избивал-то он меня регулярно, да и супружеский долг скорее вбивал, чем получал. К тем же колдомедикам обращаться запретил. А много ли я тогда понимала в целительстве? – Грустно улыбнулась перекошенным ртом блондинка. – Когда в св.Мунго всё вскрылось глава Булстроудов предлагал мне вернуться в мастерскую поместья. Но на мой отказ отреагировал спокойно, даже выделил вдовью долю в две тысячи галлеонов и вернул все личные вещи. Яксли ограничились оплатой медицинских счетов, инвалид-иждивенец им был не нужен. Но я не стала рвать на себе волосы, а купила небольшой домик, перетащила сюда сломанные станки и стала обустраивать свою жизнь по-своему. – Да уж, жизнь в Лютном эту женщину хоть и огрубила, но не сломала.

– Так ты совсем без защиты? – Вопрос был не праздный, на Саманту у меня появились планы.

– Местные меня уважают и не трогают.

– Это пока брать нечего. – Буркнул себе под нос я. – Увидят достаток, сразу найдутся желающие его поделить.

– И что делать? – С заметным оживлением во взгляде спросила блондинка.

– Не светиться до времени, а я подумаю над твоей охраной или переездом. Начни с лечебных повязок из шести оборотня. Как руку набьешь, принимайся за мою мантию. Главное с размером не ошибись, чтобы могла подгоняться по фигуре плюс-минус пара дюймов. Я личины менять люблю. Аванс я в твой сейф в Гринготтсе закину, а для сырья заведи шкаф с рунной защитой. – Вот не планировал я организовывать производство в Англии, но такую мастерицу упускать не хотелось. – Вернусь на Острова, заскочу. А пока пиши на номер сейфа на имя Ник.

Из Лютного сразу аппарировал в Эдинбург. Там на почте арендовал сову. Почтмейстер похоже что-то заподозрил, запросив в качестве залога непомерные три сикля. Попрощался с деньгами и покинул магический квартал. Сразу активировать чужой порт-ключ не стал. Они частенько оставляли за собой заметные и долго не затухающие следы. Ноги привели на набережную. Пока обедал узнал, что в Норвегию отсюда ходит паром, на который я почти опоздал, так как отходит он через час и продажа билетов вот-вот закроется.

Касса действительно уже не работала, но хитроглазый матрос у сходней, узнав, что я без машины, за вполне божескую сумму провел меня в свободную одноместную каюту, в качестве чаевых получив Конфундус.

Уровень сервиса был много проще, чем на трансатлантическом круизном лайнере, но ужин меня вполне устроил. Полный желудок тянул веки вниз, сказывался ранний подъем, так что спать я отправился в десять часов вечера, предварительно проведя ритуал отсечения утраченного.

То, что провалился в видение принял с христианским смирением.

– И ты веришь этому неизвестному «родственнику»? – Расхаживая по дорогому ковру и размахивая руками прокричал Рабастан Лестрейнж, чью физиономию я запомнил по статьям в газетах.

– Почему нет? – Отставил на столик, на котором лежало моё вскрытое письмо и флакончик с воспоминанием бокал с виски Родольфус. – Ты был мал, а я помню, как дед торговался со стариком Бёрком за условия брака тёти Ромильды с его сыном. В нашем роду сквибов не отсекали и не проклинали. Девочек выдавали замуж за таких же сквибов или слабых магов, а мальчикам выделяли денег и помогали начать дело в маггловском мире. Так что этот Н.Л. вполне может быть нашим близким родственником. Это только наш отец нахватался от своего дружка нацистских взглядов. И где он сейчас?

– Ты же давал денег Темному лорду и соглашался с его лозунгами?

– Это называется политика, малыш. – Ухмыльнулся старший Лестрейндж, вновь поднимая бокал. – Я просто не плюю против ветра и не размещаю на своем заду записку с надписью «kick me».

– Но, н-но ведь Белла…

– Да, кстати. Ликси, как себя чувствует леди Лестрейндж? – Щелкнул пальцами лорд, призвав домовика.

– Леди Беллатрикс разбила китайскую напольную вазу еще три раза. Успокоительную микстуру вылила в окно, а кочергу завернула в спираль. – Пропищала ушастая. – От ужина мадам отказалась, требуя выпустить её на свободу, чтобы просить помощи могущественного лорда Волдеморта. Леди даже готова валяться в ногах у «великого колдуна». – Зажимая рот ладошкой, шепотом добавила испуганная служанка.

– Вот видишь. – Прикрыл глаза Родольфус. – Беллс надо лечить и срочно.

– Но в Мунго почти не осталось ритуалистов и специалистов по темным проклятьям.

– Поэтому мы переезжаем на континент. Шале в Швейцарии небольшое, но вчетвером там можно вполне комфортно разместиться. Вот только заберем малышку. – Мечтательно улыбнулся лорд Лестрейндж.

– А вдруг там нас ждет засада? Я бы сначала отыскал и допросил этого «родственничка». – Остановился прямо перед креслом старшего брата Рабастан.

– Он не оставил зацепок. – Скривился Родольфус. – К пергаменту и конверту он не прикасался, магию через перо не пропускал. Да даже флакон этот маггловский. – Взмахнул над столиком рукой маг.

– А по воспоминаниям определить? – Напружинился Басти. – Тень, отражение в стекле?

– Ты не заметил? – Усмехнулся Роди. – Картинка шла из-под потолка сферическим обзором. Он либо незарегистрированный анимаг с особым строением глаз и мелкой формой, либо пользуется маггловскими технологиями и его там просто не было. Либо действительно видящий и это было видение. Тогда он мог находиться где угодно, хоть в Австралии, хоть в Антарктиде. Я верю в последнее и потому не желаю ссориться с таким даровитым магом. Он – родня нам, и мы можем еще не раз с ним столкнуться. Так что я запрещаю тебе его искать. А встретив, будь с ним вежлив.

Братья удалились в коридор, а свечи в канделябрах потухли. Вот и славненько, мне тоже пора баиньки.

***

Утро было ясным и ветренным. Позавтракав, я поднялся на палубу, оттуда уже виднелась дымка на горизонте, указывающая на близость земли. Плыть дальше не видел смысла. Найдя не просматриваемую нишу, снял кулон и мысленно скомандовав себе: «Три-два-один. Старт», активировал порт-ключ.

Глава 15 В гости к бабушке или, с волками жить – качайте ноги

Выкинуло меня в лесу, впечатав мордой в муравейник. Не будь я магом, стал бы Квазимордой. Копить злость на бабушку не стал, всё же вода направление искажает. На «Ау-у!» отозвался какой-то копытный, резво ускакавший вдаль.

Завидев кустики поздней черники сел собирать. Обожаю эту ягоду. По ходу встретил пару куп опят и одиночные подберезовики, к которым тоже не остался равнодушным. Остановился в сумерках. Живот уже поджимало. Между разбить лагерь в лесу или идти искать родственницу решил потратить пять минут на поиск.

Кровный ритуал указал на север. Ну, хоть двигался до этого в правильном направлении.

Держа указку перед собой, потопал по весьма ухоженному леску. По сравнению с русским бором, этот больше напоминал парк. Разве что тропинок для бегунов и велосипедистов не хватало.

Когда по ощущениям до цели оставалось метров пятьсот почувствовал привычный по лодочному сараю Эванса отворот. Буркнул о своём праве и пошёл дальше. То ли заклятье было слабее, то ли для родной крови калитку открыли, но на домик окруженный тремя кряжистыми дубами я набрел быстро.

Стукнув пару раз и дождавшись невнятного отклика изнутри, отворил массивную дверь. В сенях было темно, но после сумеречного леса разглядеть контур дверного проёма прямо по курсу было не трудно. Откинув тяжелый полог вошел в гостиную с неожиданно высоким потолком, освещенную факелами, вставленными в держатели на стенах. Комната не производила впечатления жилой, больше напоминая тронный зал властителя пары окрестных деревень. По трем стенам размещались дубовые лавки. На полу красовалась дубленая медвежья шкура. За ней, на пару метров отстоя от противоположной от входа стены, располагался монументальный стол персон на двадцать, в центре которого возвышался деревянный трон, обтянутый малиновой парчой. На троне сидела дородная старуха, чьи накрашенные кораллового цвета помадой губы были сложены в куриную жопку. Её пышное платье розового шелка, отороченное по горловине, плечам и рукавам рыжим мехом делало её похожей на перетянутый бечёвкой окорок. На пышных золотистых локонах крепилась золотая тиара с крупными сапфирами. Пухлые пальцы бабули(?) были унизаны перстнями с огромными изумрудами и рубинами. Либо она дальтоник, либо это буйство красок должно было выбить из колеи неподготовленного посетителя.

Судя по всему, представление было рассчитано именно на меня, так как других зрителей не было видно, а принимать пищу из такого положения даже у акробата вряд ли получилось. Колени дамы упирались в столешницу, так что к тарелке с приборами ей пришлось бы наклоняться, вытянувшись вперед на полметра.

– Подойди и представься. – Повелела старуха. Голос был властный низкий с небольшой хрипотцой.

– Николь Лилит Бёрк, бабушка? – Сделав шаг навстречу и подняв правую бровь спросил я. Ступать на шкуру не стал. Тянуло от неё чем-то таким удушающим.

– Ты дерзкая девушка, Николь. – Сверкнула глазами ведьма. – Встань ближе и скажи кто твоя мать.

– В свидетельстве о рождении указана Роза Джонс. – Не трогаясь с места ответил я.

– Обманывать вздумала? Экспеллиармус! – Протянула в мою сторону правую руку хозяйка, чтобы поймать вылетевший из корзины с грибами нож. – Ты пришла, чтобы убить меня? – Несколько обескураженно спросила она, разглядывая свою добычу.

– А я думал, что это ты пригласила меня в гости. – Парировал я. – Этим ножом я срезал грибы по дороге. Если моё общество тебе неприятно, я могу заночевать в лесу.

– Ночью в лесу опасно. – С видом пророка возвестила бабуля. – Ответь честно на три вопроса и сможешь остаться в моем доме.

– Смотря каких. – Хмыкнул я. – Врать не приучен, но и душу распахивать перед первым встречным не привык.

– Даже если я – глава твоего рода? – Вздернула подбородок старуха.

– Я тебя умоляю, – не сдержавшись повысил я голос, заглушая руладу пустого желудка, – твой пафос пахнет нафталином, а парик съехал под весом короны. Будь ты настоящей любящей бабушкой, то сначала бы накормила, попарила в баньке и уложила спать, и лишь утром задала бы вопросы.

– Наглецов развелось. – Без особого негатива фыркнула хозяйка. – Думала, хоть перед тобой покрасоваться. Бёрк бы уже кинулся в драку. Значит есть в тебе капля настоящего благородства. Иди наверх. – Махнула рукой в сторону невидимой до этого лестницы мадам Смит. – Там и кровать, и ужин, и ванна. Только клятвами обменяемся.

По клятве торговались еще с четверть часа. Старуха чуть ли не вассалитет в неё пыталась впихнуть, но я был голоден и зол, так что отбивался, наплевав на политесы. В результате пообещав не вредить и не злоумышлять друг против друга разбежались взаимно недовольными.

Тушеная оленина с овощами была съедобна, кровать заправлена свежим бельем, а ванна наполнена теплой водой. Так, поставив сигналку на периметр и уснул.

Утром пошел искать кухню. А найдя, пожарил на сале опята с картошкой и луком и запек заливной сметанный пирог с черникой.

Явившуюся на запах съестного бабку не сразу признал. Холщевое платье, фартук и небольшой чепец, открывающий затылок с седой гулькой, да голубые пронзительные глаза без вчерашнего слоя «штукатурки» делали её совсем другим человеком. Опознал по поджатым в куриную гузку сморщенным губам да беспрецедентной наглости. Первым делом она, плюхнувшись за стол придвинула к себе мой травяной (ни кофе, ни нормальной заварки я не нашел и засыпал в чайник понемногу из подвешенных к стропилам гербариев) чай и тарелку с пирогом.

– Пирог не плох, но сбор ты заварила препротивнейший. – Сощурилась старуха, отодвигая от себя пустую тарелку и чашку. – На обед грибовницу свари, только не пересаливай и перец не клади. А то знаю я вас. – Ткнула она в меня пальцем. И свалила прочь, хлопнув дверью.

Вымыв посуду после завтрака, пошел прогуляться. Кроме подберезовиков нашел и несколько белых. Чернику по большей части кидал в рот, нечего сварливую старуху баловать. Пока ходил нет-нет да ощущал стороннее внимание, но соглядатая так и не увидел.

Не успел я снять последнюю пробу супа, как явилась бабка. Обошла кухню по периметру принюхиваясь, достала себе из ящика ложку и села на табурет с видом королевы. Что ж, поставил и перед ней парящую тарелку, выставив на стол из ларя со стазисом горшочек сметаны.

– Ты не безнадёжна. – Похвалила Хепзиба, отставляя вычищенную тарелку. – Гуляш или рагу из говядины сделать на ужин сможешь? – А дождавшись моего кивка добавила. – Только без перца. – И ушла. Дверь правда прикрыла аккуратно.

После ужина, за которым я удостоился милостивой улыбки хозяйки отправился в свою комнату. Стоило подумать и наметить план. Прошли почти сутки, а между мной и новой родственницей не было сказано и ста слов. Странно для так рвавшейся к знакомству бабушки.

Сюрприз обнаружил, когда принял ванну и собрался спать. Под кроватью была невидимая пентаграмма. Сдвинуть дубового монстра не получилось, тут явно не обошлось без чар. Определить вид воздействия тоже не удалось. В 15-ти сантиметровую щель под днищем я не пролез, а через каркас даже при снятом матрасе оно искажалось. Пришлось воспользоваться методом Пэт, тем более что пол был чистым и тёплым.

Следующий день прошел аналогично предыдущему. Сырники с джемом бабка съела причмокивая, чай привычно обругала, на обед заказала куриную лапшу и куриное филе в грибном соусе. Да и фиг с ней, пусть лакомится, гурманка, может подобреет и осчастливит толикой информации. Тем более, что сливки в ларе имелись. А капризных старух я повидал гостя у родителей Тамары. Что бабки, что прабабки Томы одна другой были краше, выклянчивая почести и подарки. У меня на тот момент кроме родителей в живых осталась только одна бабушка по отцу, да и та суровая католичка, так что месяц в году я мог позволить себе баловать южных родственниц любимой жены.

Макаронных изделий в шкафах не оказалось. Из муки, яйца и воды с маслом приготовил основу под лапшу для лагмана, других рецептов просто не знал. Пока она доходила под плотной крышкой прогулялся по лесу на север, где набрел и набрал немного брусники.

Сварил морс и обед. Хепзиба явилась спустя минуту, как я снял блюда с огня. Поела и заказав на ужин стейк лосося и грибы в сметане с гречневой кашей удалилась. В широкий зад зажавшей информацию родственницы хотелось пульнуть жалящим, но я сдержался.

Никакого лосося я в шкафах не нашел. Пока осматривал кухню вслух проговаривал состав ухи, сетуя, что томатов нет, а лук кончился. Вроде за домом был небольшой огород. Выходя на крыльцо, чуть не поскользнулся на крупной рыбине, лежащей на листьях лопуха. Подивился оригинальной доставке, но посылку на кухню унес. А по возвращению нашел вместо лопухов пару помидоров и пяток луковиц.

– Спасибо, коль не шутите. С меня парочка жареных стейков часов в семь и горшочек ухи завтра в час дня. – Крикнул в сторону ближайших кустов и отправился готовить.

За ужином Хепзиба смотрела на меня укоризненно. А доев сказала:

– Зря ты их балуешь. С них и сырого довольно. А от жареного еще и животы может скрутить.

Пока я подбирал слова для вопроса мадам спешно покинула кухню.

Так прошло еще два дня. Миссис Смит требовала еды, все более обильной и изысканной и ловко уклонялась от бесед на другие темы. Недостающие продукты и вымытая посуда появлялись на крыльце после завтрака, а я подкармливал помаленьку неизвестных курьеров-добытчиков. На третий день, когда я морально был готов связать и пытать щекоткой скрытную родственницу, та заговорила сама:

– Сегодня праздник у дальней родни. Ставь тесто, будем печь пироги.

Опара настоялась ближе к обеду. Пока я месил тесто Хепзиба ловко тушила и обжаривала начинку. Печь была жаркая, но больше двух пирогов за раз не вмещала. Да еще и бабка закапризничала, требуя приготовить лично ей два заливных ягодных на песочной основе. Так что короб собрали ближе к ужину.

– Как поешь, отправляйся. Компас вот. – И старуха выложила на стол уголёк из печки. – Скажешь ярлу Олафсену, что от вёльвы Харальдсдоттир из «Трех дубов» пришла. Я с тобой не пойду. Слишком долго возились, устала я.

И сбежала даже не поев, а я остался осознавать размер подставы.

Помыв посуду и ввинтившись в лямки короба, потопал вслед за подскакивающим угольком. Солнце клонилось к горизонту, и я прибавил шаг, скоро мой «навигатор» будет не видно в траве в сгустившихся сумерках.

Успел впритык. От уголька, стукнувшего в невысокую калитку, к тому времени осталась едва треть. Из виднеющегося на пригорке над озером дома вышла высокая крепкая женщина, молча указавшая следовать за ней. В сенях не было света, но за откинутым хозяйкой пологом располагался ярко освещенный зал, похожий на хепзибин, разве что скамейки были придвинуты к столу да трон был шире и ниже, и вместо парчи на него была накинута медвежья шкура.

На троне расположился сурового вида мужик в кожаной куртке и с заплетенной в косу бородой. На лавках спиной к двери сидели парни от шестнадцати до тридцати лет на вид в количестве десяти душ, дружно повернувшиеся при нашем появлении. Разглядывали меня они внимательно, хотя в глаза ни один не смотрел. Пока хозяйка вела меня в обход центра комнаты вдоль всех скамей к торцу стола они принюхивались. Видать совсем голодные, вон на столешнице только пустая посуда и ни корочки хлеба. Поставив короб стал извлекать пироги. Женщина споро их нарезала и раскладывала по тарелкам, по одному куску от каждого пирога на каждую из десяти. Ярлу при этом ничего не досталось, так что приветствовать его мне расхотелось, раз брезгует.

Парни тоже вели себя странно, нюхая кусочки по очереди и или откладывая, или откусывая раз-другой, реже съедая полностью. Мне присесть не предложили. Отойти от стола мешала хозяйка, ловко блокируя пути отхода. Странная молчаливая трапеза закончилась быстро, и четверти часа не прошло, как меня с пустым коробом жестом попросили на выход. Прощаться не стал и не оглядываясь спустился с крыльца и вышел за калитку.

То, что аппарировать не получилось ни сразу за забором, ни отойдя на сотню шагов мне не понравилось. Как и висевшая над озером полная луна. Ускорив шаг услышал справа волчий вой. Отклоняться от маршрута не стал, но трубу из кармана достал. А на случай реальной опасности в левой сжал пистолет. В стороне слышалось рычание и звуки борьбы. Кто-то ломился сквозь подлесок, кто-то жалобно скулил.

Выскочившему мне под ноги волчонку слегка наподдал по попе, подкинув в кусты малины. Двоим неумным игрунам, решившим прыгнуть мне на грудь, прошелся трубой по животам, уйдя перекатом вниз. Защита на поясе молчала, значит атаковавшие не стремились нанести мне реальный вред. Чего нельзя было сказать о следующем «попутчике». Шел он параллельным курсом, появившись рядом ближе к середине моего пути. Метров через сто, зайдя сзади попытался запрыгнуть мне на спину, но я уклонился, а сработавший артефакт откинул его на пяток метров, так что пуля ушла в «молоко». Обернувшись, увидел крупного волка, скалящего на меня зубы. Уронил трубу и призвал в правую руку палочку.

– Зааважу. – Зашипел я.

– Вот так? – Грустно усмехнулся преследователь, чья голова слегка изменилась, став чем-то средним между волчьей и человечьей. – А казалась приличной девушкой. Я ведь честно куснул бы и в жены взял. А ты – ведьма. Не судьба значит.

– Как это не судьба? Это она и есть. – Улыбнулся я, отходя от испуга. – Нападал ты взаправду, значит наказание заслужил. А раз разумный, то шкуру спускать не буду, просто побрею. За месяц снова обрастешь. – И я взмахнул палочкой в отработанном на баранах и прочих кентаврах жесте.

Пока паковал добычу, несостоявшийся жених, сверкая голым задом с куцым хвостом улепетывал по кустам.

К Хепзибе вернулся под утро злым и уставшим, но с прибытком в виде шерсти с трех оборотней. Оказалось, что мой «кавалер» был не единственным, кто желал танцевать девушку даже не угостив ужином. Так что решил никого из парней с серьезными намерениями и плохими манерами не оставлять без внимания. Да и Саманте сырье пригодится, здешние оборотни были куда пушистей британских.

Из спальни спустился к обеду. Бабка где-то тихарилась. Поев и помыв посуду, пошел прогуляться по лесу. Остановившись умыться из ручейка, заметил на противоположном берегу двоих мальчишек, подглядывающих за мной из-за пригорка.

– Эй вы, вылазьте! – Крикнул им. – Я не кусаюсь.

– Мы знаем, знаем! – Выскочив и подпрыгнув пару раз от избытка энергии заголосили пацаны. – Мы видели, как ты их. Ух! И р-раз, а потом палочкой так вжух и младшие Олафсены голыми домой побежали.

– Что ж не вышли и не помогли? – Сощурился я, разглядывая против солнца двух одинаковых босых и чумазых мальчишек лет одиннадцати в холщевых рубахах и штанах до колен.

– Вёльва Харальдсдоттир приказала не показываться на глаза и не разговаривать со сквибой её рода. – Потупились пацаны. – Ты классная, но если мы ослушаемся, то фру Хепзиба выгонит нас со своей земли и запретит охотиться. А у нас папка уже почти не встает, только до стола и горшка на корячках доползает.

– И что изменилось, раз вы показались? – Кажется я познакомился со своими курьерами-добытчиками.

– Так ты ведьма, а не сквиба. – Во всю пасть крепких белоснежных зубов улыбнулся левый близнец. – Про ведьму разговора не было. – Серьезно добавил правый. – Мы Сигурдсены. С одного помёта. Я Гуннар, а он Свен. Мамка родами померла, нас папка воспитывал. Он хороший охотник был и в травах разбирался. Плотничать мог, да и шкуры выделывать. Мы зайцев наловили. Он нам на зиму куртки пошьет. Тебе зайчатины надо?

– Много наловили? – Спросил я несколько оглушенный словесным потоком одинаковых на лицо мальчишек.

– Трёх. – Подхватил из травы связку длинноухих Свен. – Папка покажет на одной, а мы две других скоблить будем. А снимать шкуру мы уже умеем. Хочешь, прямо при тебе освежуем?

– Ну уж нет. Идем к вам домой, там и покажете свое мастерство. Заодно папку вашего посмотрю. Я не целитель, но малость умею.

– Он проклятье словил темное. – Шмыгнул носом Гуннар. – Знахари смотрели и даже колдун из госпиталя. Не снять его. И так второй год живет, хоть и пророчили все, что и шести лун не протянет.

– Тем более идем. – Подхватился я, перепрыгивая ручей. – Я несколько ритуалов знаю. Может и есть среди них нужный.

Идти оказалось не близко, километров семь. Не следи я за прыгающим впереди Свеном, не заметил бы замаскированный вход в землянку. Внутри было просторно, так что не пришлось наклоняться. Стены и потолок укреплены бревнами, пара кроватей из лапника укрыта шкурами, от небольшого очага шло ровное тепло и свет, дым уходил в узкую щель на стыке потолка и стены. Пахло хвоей и травами.

На одной из кроватей приподнявшись на локте и сощурившись полулежал высокий худой мужчина в рубахе до колен. Увидев меня, он втянул воздух принюхиваясь.

– Папка, – радостно вякнул Свен, – к нам фрекен Харальдсдоттир пришла. Она хочет увидеть, как я с зайца шкуру снимать буду.

– А еще, Сигурд, я над тобой палочкой помашу. – Добавил, останавливая рвущуюся наружу пока не высказанную отпрыску гневную тираду хозяина землянки. – Гуннар сказал, что тебя чем-то темным прокляли, а я как раз темные проклятья изучаю. Ляг ровно и не двигайся!

Судя по диагностике проклятье сконцентрировалось в тазу и нижней части позвоночника. Но поражение, которое должно было привести к параличу и растрескиванию костей хоть и дошло почти до критической отметки, но было еще обратимо. И не в оборотничестве тут было дело. В момент перекидывания шанс получить переломы был выше. Проклятье сдерживала пульсация в районе солнечного сплетения, подпитываемая двумя каналами от мальчишек-оборотней. Не простых оборотней, как и их папаша.

– «Поздравляю, Шарик, ты – балбес». – По-русски пробормотал я себе под нос.

– Я не понял. – Вперил в меня взгляд Сигурд.

– Ты целителю или травникам говорил, что маг?

– Нет. – Нахмурился мужик. – От нее одни проблемы. И Ви умерла, потому что без магии не смогла родить от меня сразу двух сыновей. Вот и я перестал ей пользоваться.

– Так, огольцы, судя по всему, нам всем часа через три понадобится сытная пища. Так что снимайте шкуры, потрошите и мойте зайчатину. Котелок есть? – На свой вопрос получил слаженный кивок. – Тушки залейте водой, я на неё колдану, чтобы запах ушел, через полчаса смените, мясо порежьте кусками и варите, убирая пену. Трав с кореньями бы неплохо добавить.

Еще у Генриха в Сиэтле я выстругал и зачаровал себе портативный сундук под библиотеку. Не самый удобный для постоянного использования, так как открывать приходилось по двадцать минут проведя два кровных ритуала, он тем не менее давал максимальную мобильность и защиту моим главным сокровищам – книгам. Конечно, родовые фолианты и одушевленные гримуары в нем хранить бы не получилось, но для этого был сейф в Гринготтсе. Вынув деревянную шкатулку семь на дважды три сантиметра из кармана, я приступил к первому ритуалу.

Пока искал нужные книги успел немного поправить варево, иначе парни испортили бы рагу. Не ленясь, показал, как правильно чистить и резать овощи. Похоже они и правда до этого жрали только сырое.

Через час количество вариантов проклятий сузились до четырех. На ближайшей полянке расчертил пентаграмму и приволок ругающегося Сигурда. Пацанов расставил по бокам. Двадцать минут и окончательный вердикт готов. Хорошо, что всегда ношу с собой запас укрепляющего. В одном из мешков на поясе нашелся шмат ветчины. Сожрал, не глядя на голодные моськи парней. Мне сейчас нужнее.

Инвалида оставил тут же под присмотром Гуннара. Свена погнал снимать варево с огня, а сам засел за книги и пергаменты, рассчитывать ритуал очищения. Провозился до сумерек, но получившаяся картинка мне нравилась. Переваренное рагу стало незначительной проблемой.

Заставил всех съесть поровну две трети густой похлебки, кости, что мальчишки привычно начали глодать отобрал, отдав Сигурду. Осоловелые пацаны с трудом запоминали свои краткие реплики на латыни, но жалящее и отеческий рык творит чудеса. Окатив щенков Агуаменти приступил к ритуалу. За последним катреном послышался тонкий вой, и мальчишки, перекинувшись в волчат бросились к котелку с вареной зайчатиной.

– Отца накормите! – Крикнул я, оседая на землю и доставая очередной флакон с зельем.

Судя по порыкиваниям, парни пытались подтащить котелок к потерявшему сознание Сигурду.

Мне под нос тоже пихнули кусок мяса и лизнули в щеку. Даже не заметил, как прилег на мягкую травку. Полная луна не настраивала на отдых на природе. Пришлось подниматься. Хряпнул бодроперцовое, щурясь на пар из ушей, все равно никто не видит. Укрепляющего был явный передоз, но на этом тонике я успею добраться до дома бабки. Краткая диагностика болезного выдала позитивную динамику. Остальное завтра, если не хочу свалиться по дороге.

Направление определил поисковыми чарами. Шел пошатываясь, периодически загребая влево пока примерно за километр до дома не узрел в десяти метрах перед собой сидящего на попе скалящегося во всю пасть матерого с проседью в шерсти волчару. Был он раза в полтора толще, чем любой другой экземпляр что я до этого видел. Притянув в руку трубу и приняв устойчивую стойку, рявкнул, наклонившись:

– Оборачивайся бабуля или я тебя стукну.

– И как узнала? – Кокетливо прохрипела волчица знакомым голосом, лишь слегка трансформируя морду.

– По помаде. – Выдохнул я с ехидцей.

Старая ускакала в кусты тереться мордой о траву. Ждать не стал, ноги гудели и норовили подкоситься. Как дошел и поднялся на второй этаж не помню. В кровать рухнул, не сняв ботинок.

Утром по телу бежали мурашки, а по венам пузырьки шампанского. Так что, сполоснувшись рванул в землянку Сигурда.

Встретили меня радостно. Глава семьи сидел на улице на табурете, затачивая ножи. Мальчишки скакали вокруг и показывали, как они классно выделали шкуры. Увидев меня, Сигурд опустился на одно колено и проговорил вассальную клятву.

– Да ёшкин кот. – Не удержался я. – У меня в собственности земли шесть на три метра, куда мне вас?

– Расширим. – Оскалился оборотень. – Я теперь в силе. А под рукой могучей колдуньи можно и развернуться.

Проведя диагностику, показавшую, что вчерашний пациент уже завтра будет готов грызть врага, так как отъедаться ему еще и отъедаться, постарался быстрее сбежать, наказав хорошо кушать.

Вместо обеда пошел собирать грибы. Занятие медитативное и снижающее уровень прочих негативных эмоций. Ближе к трём вернулся домой. Сварил маринад и закрутил десяток банок с белыми. Грузди промыл, переложил укропом с солью и поставил под гнёт. В ларе нашел три вилка капусты. Нашинковал, посолил, добавил моркови и семечек укропа и поставил кваситься в эмалированном ведре. В открытое окно постучали. Подошел и увидел горшочек с заячьим рагу и лосося в лопухах.

– А за ухой когда приходить? – Выглянул из-под внешнего подоконника счастливый Свен.

– Завтра в час. – Ответил я, непроизвольно улыбаясь в ответ.

Разделывая рыбу и нарезая салат почувствовал себя многодетной мамочкой: Хепзиба, Сигурдсены, где-то там в США Петунья с Полом, Саманта в Лондоне. «Бежать и дальше искать себя? Или как мудрый стратег формировать тыловые склады и резервные базы?» Все «детки» были весьма зубасты и потенциально полезны. Разве что с Хепзибой стоило разобраться.

Мадам Смит явилась на кухню, когда я домывал посуду.

– Обманула меня, да еще и перед соседями опозорила! – Взвыла бабуля, старательно давя слезу.

– Сама виновата. – Отрубил я, разворачиваясь и запирая магией дверь. Дальше миндальничать с капризной старухой я не планировал. Или она рассказывает мне всё что знает о моей семье и своих проблемах или я забираю Сигурдсенов и забываю, что у меня была такая родственница.

– Я как лучше хотела. – Сжав губы в куриную жопку сказала Хепзиба. – Дурак Так выманил у меня медальон Слизерина. Надеялся за него для Джодока хорошую невесту выменять. Вот только просчитался идиот. Малфои подсунули проклятую сквибку, что без серии ритуалов даже понести не могла. И родила такую же. А потом этот прохвост на чашу родовую замахнулся. Как бы я не любила последнего сына, но Чашу отдать не могла. Так он ко мне ликана заразного в полнолуние подослал. Пришлось в своём же доме прятаться. Не учла я, что Джодок – плоть от плоти его и моей явится и потребует наследство. Всё забрал. Я не противилась, но и не простила. Месяц чары плела. Домовушку «сожгла». Но Карактак поплатился за свою жадность. С год побарахтался, да всё без толку. Снять только я могла, а я ушла своими путями на родину прародителей. Старый дом принял. Мал-мало дар у меня сохранился, так что как вёльве почтение мне оказали. Вот только с тобой окаралась. Думала, ты малфоевская пустышка с хвостом проклятий. Так волки бы выгрызли и детки бы нормальными оборотнями родились. А внуки могли и мой дар унаследовать. Но ты…

– А я ведьма. – Рявкнул на зарвавшуюся старуху, уверенную, что может решать за других. – И Пэт я очистил. Её дети и род Малфоев, и род её мужа унаследуют. А может и Бёрков и Смитов под себя подгребут. Сестрица детей любит, и здоровья ей с мужем хватит.

– Значит нарвались Малфои. – Довольно потерла сухие ладони Хепзиба. – Вот уж радости им узнать, что род по кудели продолжится.

И бабка засуетилась вокруг стола, доставая широкие рюмки, графин с чем-то явно алкогольным, плошку с мёдом и стругая на тарелку сыр и яблоки.

– А сестре скажи, – обернулась она ко мне с мечтательной улыбкой, – коль дочь родит, пусть мне покажет. Дар видящих у нас по женской линии передается. А Смит я по первому мужу. Он из младших был, так что там наследовать нечего. Мне же давно на покой пора, а свои обязанности передать некому.

И почему последняя фраза меня ни разу не обрадовала?

Глава 16 Фигасе миссия

Под вишневую наливку злость потихоньку отпускала. Бабка нахваливала жизнь в лесах Норвегии и явно старалась подлизаться, предлагая различные лакомства, включая моченую бруснику и колбаски из кабанятины. Узнал я и о соседях. Ярл Олаф Олафсен со своей многочисленной родней сплавляли древесину и ловили рыбу, и считались весьма обеспеченной семьей, хоть магов среди них почти не было. Люпины напротив были магическим родом и жили на западе в горах Хардангервидда. Зарабатывали, водя магглов по туристическим маршрутам и собирая уникальные травы, мхи и лишайники. В среде оборотней Люпинов сторонились. Ходили слухи, что еще дед нынешнего патриарха охотился на перевертышей. Да и пополнения в последние пять лет среди них не было. А вот у Баккенов три года назад появился внучок из-за Канала. Про парня говорили, что он не только сильный, но еще и образованный маг, так что потенциальные невесты с родителями наведывались в дом зажиточных животноводов Баккенов с весьма завидной частотой. И это, не считая многочисленных приглашений в гости.

Оборотни и маги Норвегии жили небольшими общинами на весьма приличном расстоянии друг от друга. Часть была смешанной из магов и оборотней и магов-оборотней. Ликантропией болели единицы. Их лечили старинными обрядами, и лишь в редких случаях неизлечимого бешенства уничтожали свои же. Вся территория страны делилась на девятнадцать регионов-фюльке, в каждом по двадцать-тридцать общин. В столице был небольшой анклав, но там жили только маги из тех, кто занимался перекупкой, содержал кафе и гостиницы или работал в госпитале и министерстве. Тех же авроров по сравнению с маг.Британией было не много, они отслеживали нарушения на маггловских территориях. Порядок на магических поддерживали ярлы и прочие главы общин. Административные и судебные решения принимались на тингах, в том числе назначение министра и немногочисленных чиновников. Сам министр выполнял представительскую функцию в общении с иностранными государствами и маггловским премьер-министром. Он также осуществлял общий надзор за магическими аналогами МВД, МИД и Минторга и мог инициировать внеплановое собрание общегосударственного тинга.

Отделение Гринготтса в Осло было, но его значение для экономики Норвегии было минимальным. Большинство крупных торговых соглашений заключалось на региональных тингах и носило менный характер. Тот же ярл Олафсен мог выступить гарантом сделки для любой общины фюльке Оппланн, к которому относился и родовой дом вёльвы Харальдсдоттир «Под тремя дубами».

Тему родни Хепзибы пока не поднимали. Чую, что там в шкафу тухнет что-то весьма габаритное, раз старушка не торопится делиться со мной своими проблемами.

Разошлись за час до полуночи на мажорной ноте. Хепзиба даже пообещала приготовить на завтрак блины по особому рецепту. Намереваясь после вечерней ванны привычно перетащить матрас на пол обнаружил, что больше не чувствую воздействия. Бабка, что тать в ночи незаметно прокралась в мою комнату и убрала следы пентаграммы. И приятно и ссыкотно, так как сигналки были активированы, а я ничего не заметил.

Блины на простокваше с красной икрой были шикарны, как и бодрящий травяной чай, чьим рецептом родственница милостиво поделилась. Да-да, часть травок для заварки хранилась отдельно и мне наконец-то разрешили ими пользоваться.

Оставшуюся икру добавил в уху на радость бабки и малолетних бандитов, караулящих обед под окном. Обмен был честным, оборотни принесли оленью ногу. Надеюсь, у Сигурда не будет проблем с желудком от переедания.

У Хепзибы затребовал экскурсию по дому, если она хочет задержать меня в гостях. Она хотела. Так что небольшую зельеварню и мастерскую я обустроил еще до ужина. Ужинал в одиночестве оставленным бабулей оленьим рагу. После еды пошел в зельеварню для пополнения своей и подготовки хепзибиной и сигурдовой аптечек.

Три дня работал в режиме: съесть завтрак; поработать с камнями для пояса; приготовить и потребить обед, накормив разросшуюся семью; помахать черпаками в зельеварне; поучаствовать в готовке ужина и перед сном перевести парочку страниц из семейной библиотеки дам Харальдсдоттир. Так что чуть не переквасил капусту. Но бабуля-ассасин, незримо следовавшая целыми днями за мной, вовремя предупредила.

Получив шкатулку с расширением и микстурами на все случаи жизни, старушка расплакалась. А на следующий день потащила меня на север в гости к Хаугенам на их тайный рудник.

О норвежских изумрудах я слышал. Но в качестве сырья для огранки не рассматривал. Ни размер, ни цветность их не представляли особой ценности, до уральских им было как пешком до Лондона. Тем не менее Хаугены смогли удивить, показав булыжники содержащие весьма объемные и чистые кристаллы. Из-за крепости окружающей драгоценные камни породы извлекать их было не просто. Магглы, даже со своими технологиями не справлялись, так у семейства копателей накопилось немало потенциально-дорогостоящего лома, которым за определенную плату они были не прочь поделиться.

Сходу набрал мешок, разобрав многолетний хлам. После обильного ужина поддался на уговоры посмотреть дальние кладовые. Хепзиба сияла и хвалилась соседям талантливой внучкой. Три дня я провел, копаясь в запасниках и разглядывая заброшенные штольни. Следом за мной в качестве подай-принеси рыскали молодые парни из родичей Хаугенов. Больше мешали, чем помогали, но гнать их было неудобно, все члены рода были рады моему появлению и стремились угодить. Отбраковав большинство обедневших отвалов, отметил перспективное направление и поспешил попрощаться. От провожатых еле отбился. Бабка ворчала, но тихо. Норна, блин, недоделанная! Её желание связать мою судьбу с местным парнем купировал рыком в стиле Эванса.

***

На неделю окопался в мастерской. Кристаллы изумрудов были небольшими, но ёмкими. От Хепзибы затребовал нормальный доступ в банк в Осло. Скакать лесом десять часов до ближайшего доступного для аппарации участка мне никуда не уперлось. Видя мою решительность, бабуля сдалась и провела обряд признания родом, открыв для меня доступ к пространственным перемещениям по всей территории магической Норвегии.

Пафоса в местном здании Гринготтса и его служащих было много меньше, чем в британских. Встретивший меня гоблин смотрел взглядом безвинно осужденного на адские муки. Но к сейфу проводил, оставшись ждать снаружи.

Сначала заглянул в переписку с Боргином. Тот клянчил кристаллы-накопители и писал, что для «своего» ювелира есть заказы и из материалов заказчика. Поэтому он предоставил мне доступ в складской сейф, где отдельно для меня завел сундук с паролем «Ники». Туда же могут высылать товар мои доверенные поставщики, при условии, что забирать его буду я сам. Два заказа меня заинтересовали. Лишенный магической подпитки артефакт по поддержанию здоровья, судя по описанию принадлежал Краучам. Нужно было подсоединить к конструкту новые накопители. Годились камни от половины карата, да и художественная ценность была далеко не на первом месте. Оплата зависела от ёмкости, что меня вполне устроило. Вторым был кулон для ребенка-метаморфа с нестабильным даром. Описание не сохранилось, но в разряженном образце большая часть плетений еще читалась. Это был вызов. И я готов был его принять.

На второй полке нашлось три письма. Читать решил здесь же, тем более что могли потребоваться ответы.

Саманта писала, что партию повязок из шерсти оборотней продала в Мунго, но со второй её попытались обмануть на деньги угрожая Авроратом. На шантаж женщина не повелась, заняв глухую оборону в Лютном. Дела с моей мантией идут не быстро, нужно зелье на моей крови. Ответил, что постараюсь прибыть скорее, а готовые повязки она может отправлять «Ники» на номер сейфа склада.

Письмо от Марлин было в очередной раз полно восторгов. В конце сентября она вместе с прочими студентами принесла цеховые клятвы и получила доступ к тайнам целительства. Им также разрешили по вечерам и в выходные практиковать в качестве младшего медперсонала в госпиталях. Это позволяло получить дополнительные баллы в личное дело, да и просто было полезной практикой. И в австрийском госпитале, куда направили мисс МакКиннон она, кажется, встретила ЕГО. Из сумбурных описаний Прекрасного принца я понял только, что он родом из Британии, из хорошей семьи и пока не догадывается, что его Судьба уже распланировала свадьбу и троих детишек. Сразу писать ответ не стал, авось попустит и Марлин протрезвеет самостоятельно или с помощью родных.

Пэт прислала камни с сертификатами известного поставщика и приложила чек с кучей нулей. Ответил, что был бы рад получать более дешевый не огранённый материал, но чек оплатил. Сам дурак, раз тупанул с техзаданием.

***

За два месяца жизни в лесу я успел побывать на региональном тинге, перезнакомиться с кучей соседей, отшить не меньше дюжины ухажеров и трижды поругаться с бабулей, возомнившей себя купидоном.

– Да пойми ты, на мне гейс. – Не выдержал я однажды вечером, вернувшись из банка, куда относил накопители для Боргина и готовый амулет Краучей. – Ни замужество, ни сожительство, ни дети для меня не возможны. Я – мастер и до конца жизни обязан делать артефакты, часть которых отдавать даром.

Хепзиба осела на стул и даже как-то сдулась.

– Так всё зря? – Моргнула она, повлажневшими глазами. – Ты не родишь наследницу дара Харальдсдоттир? И мне придется ждать пока у твоей сестры появится внучка, если не правнучка? – И старуха уткнулась взглядом в сомкнутые на столешнице руки.

– Почему не дочь? – Удивился я.

– Сама сказала, что у неё обязательство по продлению трех родов. – Прошипела бабка. – А девки с даром у нас первыми родятся, реже вторыми, а дальше – нет.

– Да что за дар? Ты конкретно можешь сказать? Вон Пэт чует выгоду и напасти. Я видения ловлю, хотя только про себя и семью по матери.

– Так ты видящая, необученная просто?! – Вскочила с места бабуля. – Я научу, дар развить помогу. Только не бросай меня! Устала я очень. Мне больше двухсот лет. Если бы не Карактак, я бы уже спала в корнях Идрассиль или бродила по лесам Ванахейма.

– При чём тут Бёрк? – Стал заводиться я, устав слушать намёки и вздохи в многозначительных паузах.

– Он пришёл, когда я готовила обряд отречения. Тогда дар ушёл бы дальней родне, позволив мне умереть. Я к тому времени схоронила мужа и обоих сыновей, погибших в междоусобицах с кровниками рода мужа. Внуков они мне не подарили. – Хепзиба вытянула из манжета платок и промокнула глаза. – Наш брак с Карактаком был чисто договорным. Он желал возвеличивания своего захиревшего рода. Будучи поздним ребенком в свои семьдесят с неоднозначной репутацией, на юную невесту из аристократок он рассчитывать не мог. Шанс был один на тысячу, но у меня была реликвия основательницы рода. Выпитое из Чаши зелье плодородия позволило мне зачать и родить Джодока, но проклятья рода Бёрк не дали развиться в мальчике полноценному магическому дару. Проводимые мной ритуалы очистили его, но магия уже уснула. Оставалось надеяться, что правильно подобранная жена даст наследников двум родам. Но Карактак отказывался смешивать свою кровь с кем-либо ниже его по статусу. А аристократы не отдали бы дочь-колдунью в жены сквибу.

Видя, что старушка вот-вот уйдет в свои воспоминания и вновь замолчит, достал и плеснул ей в рюмку наливки, подставив под руку тарелку с мясной нарезкой.

– За Летицию Малфой Так выманил у меня медальон Слизерина. – Разом замахнув сто грамм почти 30-ти градусного алкоголя рыкнула бабуля. – Десять лет я потратила на ритуалы для проклятой сквибки, чтобы получить такое же порченное потомство. Как бы не любила я своего позднего сына, но он разочаровал меня своей узколобостью и спесью. А потом Карактак покусился на святое. И я отказала обоим в общении. Зря дом не запечатала. Дальше ты знаешь. Меня ограбили, и я два года лечилась в Норвегии. А тот ликан еще и хвастался, что меня заразил. Даже прозвище себе взял – Фенрир. Пообещай, что убьешь его, если встретишь. – Сверкнула глазами старуха.

– Да без проблем. – Ответил я. Про Фенрира Сивого в маг.Британии ходили весьма неприятные слухи. Уже второй десяток лет этот отброс общества собирал себе банду из собственно укушенных зараженных, грабя и убивая магглов и магов. В Визенгамоте пару раз в год поднимался вопрос о ликвидации стаи Сивого, но партия Дамблдора голосовала против и решение зависало.

Приближалось Рождество, и я готовил подарки для близких. Пэт, Полу и Генриху маггловской почтой улетели брошь и булавки для галстука. Камни были зачарованы на душевное здоровье и отвод сглазов. Саманте выслал браслет, снимающий мышечные спазмы. Для Марлин приготовил кулон, блокирующий ментальные атаки. Артефакт был опытным и испытать его у меня получилось лишь дважды. Первый раз в кафе в магическом Осло ко мне в голову полез какой-то араб, но почуяв защиту мгновенно ретировался, оплатив мой обед. Вторым был извращенец с юга Европы, судя по акценту и ругательствам на старофранцузском, слышимых мной раньше от пары портретов возле кабинета зельеварения в Хоге. Этот следил за мной от банка до ближайшей гостиницы, где и получил ответку за попытку вмешательства в мое сознание и коррекции моих действий. И это было не Империо, а что-то более тонкое, иначе носовым кровотечением он бы не отделался. А платок я ему подменил. Вдруг не сразу заметит и я успею сварить на его крови интересненькое зельеце, как говорил Слагхорн.

Зельем-компасом обработал небольшой кристалл. Расчеты показали, что лет на двадцать его хватит, если отслеживать объект не больше часа в день. Петьке может пригодиться для будущего потомства, так что я завел журнал наблюдений, чтобы проверить точность настроек. Козлина пока сидел в гостинице в Осло. Ежедневно в разное время я под личиной стал появляться неподалеку. Но у патлатого сморчка была вожделенная мной мантия и нюх на слежку, так что, трижды скрывшись от меня в номере, он сменил дислокацию на Швейцарию, дав мне возможность доработать точность навигации. Тем более я так и так планировал ненадолго отправиться на юг.

***

В Мюнхен, где обосновалось семейство МакКиннон я, списавшись с Марлин прибыл 21-го декабря. Подруга была рада меня видеть. Да и я поймал себя на том, что соскучился по ехидной брюнетке. В своём статусе почти мастера-артефактора пришлось признаться главе принимающей семьи на следующий день. Он принял это спокойно и клятву неразглашения дал легко. Кулон унес и вернул только вечером перед моим отъездом, пожелав поговорить приватно.

В кабинете мистера МакКиннона было весьма уютно. Разожженный камин отбрасывал блики на теснённые обои и ореховые панели. На маленьком чайном столике в алькове красовался кувшин с глинтвейном, блюдо с печеньем и порезанные апельсин и лимон. Кружок апельсина я кинул в кружку и, притоптав коричной трубочкой залил горячим пряным напитком.

– Рад принимать в своем доме высокородную леди, пусть и не сразу смог выразить вам свое почтение. – Несколько напряженно, наблюдая за моей мимикой и движениями начал разговор отец Марлин.

– Ваша дочь – моя подруга. – Ответил я, откинувшись на спинку кресла, демонстрируя пустые руки. – Ни ей, ни вам я зла не желаю. Да и леди в британском понимании я не являюсь.

– Тем не менее, я считаю вас леди. – Сел и плеснул себе в кружку напиток старший целитель местного госпиталя и глава чистокровной британской семьи.

– Марлин славная девушка и заслуживает хорошей судьбы.

– Не могу с этим не согласиться. – Поправил воротничок маг.

– Рабастан Лестрейндж ничего плохого не совершил. Но он слишком порывист и эмоционально не зрел. Ранняя помолвка для Марлин может стать ошибкой.

– При чём тут Лестрейндж? – Округлил глаза мистер МакКиннон. – Я хотел обсудить будущие заказы артефактов для госпиталя.

– Так это же чудесно! – Потер я ладони. – Лестрейнджей на паузу, пусть маринуются. А у меня есть повязки из шерсти оборотней, накопители для артефактов и время для создания чего-нибудь новенького.

– Куки, коньяк. – Приказал побледневший хозяин.

– И мне. – Завидев домовика добавил я. – А еще тарелку с нарезкой Маасдама.

К полуночи отца Марлин я называл Чарльзом, а он меня леди Ники. То, что я сходу поправил ему портативный диагностический артефакт так впечатлило немолодого целителя, что вместе с заявкой я получил и солидный аванс. Переписываться и передавать готовые изделия мы договорились через специальный сейф-склад наподобие боргиновского. На обмен мистер МакКиннон предложить мог только бесплатное лечение в клинике, но меня устроили и галлеоны.

– Что скажем Марлин? – Тяжело поднимаясь из-за стола, за которым мы на двоих приговорили 0,7 л коньяка спросил Чарльз.

– Что я свел тебя со своим учителем. – Стараясь держаться прямо ответил я.

– А он?

– Она. И я её уже перерос в мастерстве. – Успокоил я своего партнера.

***

Пять дней я катался «зайцем» на маггловских поездах фиксируя координаты недобровольного испытателя поискового артефакта. В Женеве он меня почуял и ушел порталом на запад во Францию. Зафиксировав новую точку, аппарировал к «Трём дубам». Новый год я планировал праздновать с родными. Петька этот праздник не считала важным, так может хоть бабуля и Сигурдсены проникнутся?

Хепзиба цедила наливку, посасывая моченое яблоко и с сомнением поглядывая на тазик Оливье. Спать она ушла в восемь, а я отправился в землянку к оборотням. Эти никогда не фыркали и с удовольствием ели, что дадут, так что слопали все подчистую. А Свен заявил, что ему очень понравилось и он не отказался бы от добавки. Достал блюдо с Сельдью под шубой, которую пушистые смели за минуту, пока я ковырял вилкой в своей тарелке и умилялся аппетиту подопечных.

Видеть грядущее Хепзиба учила меня окуривая травами, вводящими в транс. Запах анаши был мне знаком, так что окуриваться я не хотел, чем немало бесил бабку. Техники медитации здесь тоже были, но идея расслоения сознания меня не прельщала. Оставались сложные гадания с элементами нумерологии. Старуха притащила из дальнего хранилища пыльные фолианты, и мы вдвоем по станице переводили и расшифровывали древний текст. С каждым днем родственница становилась всё более раздражительной и нетерпимой.

Первым звоночком стал скандал в её исполнении из-за Сигурда.

– Ты вылечила этого приблудного пса даже меня не спросив! – После отправки очередного обеда с мальчишками-оборотнями подкараулила меня возле кухонного окна бабуля.

– Ты и сама могла бы, если бы внимательно посмотрела. – Ответил я.

– И куда мне теперь взрослый оборотень? – Взвизгнула Хепзиба. – Он объест меня, и я останусь голодной!

– Да у тебя тут зайцы и олени из-за каждого куста выпрыгивают. – Удивился её странной логике.

– Потому и выпрыгивают, что охотников мало. – Хлопнула дверью бабуля, оставив за собой последнее слово. А я задумался.

Весной пришлось закупать мясо у соседей и доставать прошлогодние припасы. У Баккенов выменял бочонок соленых груздей на свинью. Увидел лощеного довольного жизнью Римуса, с которым взаимно раскланялись. Он пообещал мне мешок своей шерсти за пару зелий, изготовить которые могла только девственница в полнолуние. Старухе всё это не нравилось, вроде как все припасы с её земель только она контролировать должна. Но отбивные и борщ ела не морщась.

Пару недель бабка молча пыхтела, копя негатив. Прорвало её, когда я вернулся от Баккенов, совершив обмен с Римусом и договорившись на постоянный бартер через сейф-склад.

– Я тебя признала! – Проорала Хепзиба мне в лицо, едва я переступил порог. – А ты ведешь себя как свободная ведьма.

– Окстись бабуля! – Опешил я. – Я тебе в рабство не продавался. Дом веду, тебя кормлю, а Сивого грохну, как встречу. То, что наука твоя идет туго, так это не моя вина.

– Все беды оттого, что наследие Харальдсдоттир разграблено. Ты сильная ведьма и должна вернуть мне украденное Джодоком. – Выдала старая на голубом глазу, пропуская меня на кухню и устраиваясь напротив.

– Отсюда подробнее. – Сузил глаза я. – Не помню, где успел еще задолжать.

– Наследницы нашего дара всегда хранили завещанные сокровища. С каждым артефактом дар становился сильнее. – Вздернула к потолку подбородок бабуля. – Всем им вёлся учет. Первой хранительницей была Хельга, дочь Харальда, первого короля Норвегии, которую в Шотландии прозвали Хаффлпафф.

– Стой! Легендарная Хельга Хаффлпафф была Харальдсдоттир? – Изумился я. – Но в хрониках Хогвартса нет ничего о её происхождении.

– Потому что она была немая. – Одарила меня победным взглядом Хепзиба. – Её брат Эйрик, прозванный позже «Кровавой секирой», хотел уничтожить сестру с даром малефика, но другой их брат Бьёрн по прозвищу «Мореход» отправил её на корабле в Шотландию, желая спасти. Пробравшийся на драккар убийца метнул в Хельгу кинжал, попав в рот и отрубив язык. С тех пор она не могла насылать проклятья, но магия осталась при ней, как и знание рун, ритуалов и невербального бытового колдовства. В пути ей приснился сон, где богиня Фрейя рассказала, что до пленения асами успела спрятать на малом острове волшебную чашу, дарующую исцеление. Та чаша стала первой в сокровищнице Харальдсдоттир, хоть и не вернула ей речь, ведь отрезанный язык чтобы приживить она не сохранила.

– Ты говоришь о чаше Хельги Хаффлпафф, что по легенде усиливала действие налитых в неё зелий? – Дурацкий вопрос, но откровения бабули выбили меня из колеи.

– Не всех. Там куча нюансов. Но да, о ней. – Отмахнулась от меня старуха. – В Шотландии дочери Харальда жилось не сладко. Хельга была красива и трижды её брали в жены. И трижды она оставалась вдовой. Узнав, что на севере строят замок-школу для юных магов Хельга вместе с детьми отправилась туда. Её приняли с радостью, тем более что она пожертвовала на строительство немалое наследство трех почивших супругов. – Тут бабка улыбнулась и потянулась за наливкой. – Ровена увидела в норвежке огромный магический потенциал и стала общаться с ней через скандинавские руны и ритуалы, со временем обучив и местной письменности. Вот только разобрать имя рода не получилось, срезанный под корень язык смешивал звуки, так и прилипло к Хельге прозвище Хаффлпафф.

Переваривать новости о своей родословной отправился в спальню. После таких откровений ужинать расхотелось.

***

Утром бабуля встретила меня оладьями с малиной и длинным свитком утраченных артефактов.

– Яйцо феникса!? – Подавился я чаем, зачитав очередной пункт из бесконечного перечня.

– Внук Хельги, укрепляя защиту замка встроил его в основание директорской башни. Так она могла самовосстанавливаться после проведения определенного обряда.

– Знаешь, я всё понимаю. Чаша, медальон, хоть он и не наш, а Слизерина…

– Выкупив медальон прервавшегося рода я включила его в состав сокровищ своего, проведя ритуал. – Сжав губы в куриную жопку произнесла Хепзиба. – С тех пор, всем кроме Харальдсдоттир он принесет только горе. Его тоже надо вернуть!

– Да ты обалдела!? – Подскочил я со стула. – Может тебе еще и Дары смерти принести, и философский камень? Тот же феникс давно в фамильярах у Дамблдора. Как ты предлагаешь вернуть его в яйцо?

– У Певереллов наследников полно по всему миру, так что Дары не присвоить без последствий. Та же палка загубила больше дюжины самонадеянных идиотов. – Отмахнулась от меня бабка. – Камень Фламеля – тот еще подарок. С ним жизнь длится, но разум перестает воспринимать новое, превращая владельца в замшелого пня. Моя мать купилась на деньги и сварила сумасшедшему французу умострительный бальзам на базе его эликсира. С тех пор тот ищет владельца Чаши, чтобы украсть или выменять, так как эффекта хватило на пятьдесят лет, и он вновь стал тупеть. А феникс… – Причмокнула старуха, проглотив кусок оладьи. – Где-то в дневниках я видела ритуал. После него феникс или вернется в яйцо, или станет настоящим фамильяром наследницы Харальдсдоттир. Дамблдор не мог его приручить. Если только пленить и ловить отдачу по магии и разуму за воровство чужого. Да и птичка как освободится в долгу не останется, тварь она магическая и на свободе многое может.

– А других вариантов, кроме квеста с сомнительным исходом для передачи твоего дара нет? – Скривился я в ехидной гримасе, отставляя чашку с недопитым чаем.

– Я о роде думаю, а ты… – Всхлипнула Хепзиба несколько наиграно.

– А я в первую очередь о себе. – Парировал в ответ. – О роде я узнал меньше года назад, а себя я знаю и ценю много дольше. – После чего поднялся и вышел вон, прихватив свиток. Прежде чем принимать окончательное решение я планировал сначала сверить его с содержимым сейфа Бёрков и ознакомиться с дневниками предков. Бабка явно не договаривала. Да и её торопливая нервозность после неспешного начала знакомства выглядела подозрительно.

Глава 17 Своя шкура дороже, а там как пойдет

За два дня я успел проверить сундуки в сейфе Бёрка и убедиться, что большая часть сокровищ бабули на месте. Радовать её не спешил. Как и она не спешила отдавать мне дневники прежних владелиц дара даже на почитать, требуя авансом клятвы и обеты. Фрида номер два, блин.

– А что с твоим лондонским домом? – Спросил хозяйку за очередным обедом.

– Запечатан на кровь до следующей наследницы. Джодоку он был не нужен. Да и не заслужил он. – Пробормотала старуха, поглощенная поеданием ухи.

Приближался очередной тинг. Как вёльва Хепзиба обязана была присутствовать. Еще месяц назад она планировала представить меня на нём своей наследницей, но участившиеся скандалы и моя «строптивость» навели бабку на мысль, что, не взяв меня с собой она меня накажет. Уговаривать не стал. Тинг обычно длился от двенадцати до восемнадцати часов, так что времени на поиск зажатой информации мне должно было хватить. Вот только замести следы вряд ли удастся. Так что решил по окончанию шмона сразу валить подальше.

Бросать Сигурдсенов было бы подлостью. Их отец принес мне клятву верности, да и мальчишки заслужили лучшей доли.

Как я и думал маггловских документов у них не было. Министерский портал за пределы Скандинавии оборотням не светил от слова совсем. Рискнул и зачаровал одноразовый порт-ключ на четырех магов, усилив небольшим накопителем, всё же пацаны, хоть и достигли одиннадцати лет, возраста безопасного для большинства магических манипуляций, но палочек не имели, как и опыта работы с магией. Точку выхода прописал в Запретном лесу неподалеку от Хогсмида. Пролив мог дать существенные искажения, не хватало еще вывалиться с пушистыми довесками посреди маггловского Лондона или Эдинбурга.

Дождавшись отбытия принарядившейся в честь праздника бабки, пошел в закрытую секцию библиотеки. Все остальные места я уже тихонько проверил. Полок там было не много. О содержимом большинства из них я знал. Часть уже перевел и читал. Оставшееся непрочитанным вызывало обиду, но в текущих обстоятельствах актуальны для меня были именно дневники. Только сейчас я осознал, что они могли быть зачарованы от копирования. Но отступать было поздно.

На мой поиск отозвались две рукописи восьмисотлетней давности за авторством внука и правнучки Хельги не наделенных семейным даром. Скопировать их получилось обычными чарами. Еще три летописи потребовали моей крови, но снять с них временные копии удалось. Монографию матери Хепзибы и неоконченный дневник бабули пришлось читать по диагонали, перескакивая с пятого на десятое. Может удастся потом в думосбросе рассмотреть подробнее, без особой уверенности думал я. Под грудину толкало предчувствием неприятностей. Едва дочитав, быстро вернул всё обратно и метнулся на выход. Свой скарб собрал заранее, так что бежал не отвлекаясь. С крыльца скатился слегка запыхавшись. Оборотни караулили в ближайших кустах и выскочили тут же. По счастью, имущества у них было три тощих котомки. Растянул цепочку и сжав детские руки активировал порт-ключ. Приближающийся волчий вой ознаменовал своевременность манёвра.

Вихрь портала привычно закружил, отдаваясь натяжением диафрагмы. Вот только прибытия в заданную точку я не ощутил, потеряв сознание.

Черноволосая растрёпанная ведьма целилась в меня своей палочкой.

– Бомбарда! Секо! Секо! Круцио! Адеско файр! – Визжала женщина в больничной рубахе.

И я почти испугался, но быстро заметил, что лучей из палочки не вылетало, а единственное проскочившее Секо было слабым и пролетев сквозь меня влетело в стену, лишь слегка повредив штукатурку.

– Мадам Лестрейнж, – тихий голос с немецким акцентом раздался за моим правым плечом, – если вы хотите увидеть дочь, то должны выпить лекарство и полежать в пентаграмме. А палочку отдайте, она не настоящая и вы зря ударили медсестру.

Обернувшись на звук, увидел в дверном проеме невысокого колдомедика в светло-зеленой мантии со щеточкой седеющих усов, держащего перед собой волшебную палочку.

– Грязнокровки крадущие магию! Я вас всех уничтожу и верну себе силы! – Белла явно была на своей волне и менять её не желала.

– Леди Беллатрикс, ваш муж… – Что уж хотел сказать целитель осталось не ясным, так как Белла схватила стул и метнулась к двери:

– Он меня предал, предал! И Лорда предал! Он не достоин…

Последнюю фразу я не дослышал за грохотом врезавшегося в захлопнутую целителем дверь предмета скудной меблировки, будучи вынесен из палаты вслед за ним. Доктор наложил на неё чары тишины и повернулся к стоящему в коридоре Родольфусу Лестрейнджу:

– Даже не знаю, что вам посоветовать. – Развел руками эскулап. – Мы перепробовали всё. Мадам не хочет лечиться, а без её согласия ритуалы не дадут нужного эффекта. Да и зелья она выплевывает. А применить к ней силу мы не можем. И без того ежедневно снимаем сглазы с младшего медперсонала.

– А артефакты, старинные обряды, те же африканские шаманы наконец? – Спросил явно расстроенный Родольфус. – Деньги не проблема, главное – здоровье Беллатрикс.

– С артефактами будьте осторожны. Привязанные на кровь к другому роду, остальным они могут навредить. И с обрядами аккуратно. Там часто взамен убранного добавляют что-то своё, как бы вам вместо жены кого иного в её теле не подсунули. Подошло бы что-то из родовых практик, но вы сами сказали, что ваше поместье пока не доступно. Впрочем, – потер пальцами подбородок целитель, – в лечебнице Мюнхена практикует ваш соотечественник с Островов. Он специализируется на проклятьях и ритуалах и у него есть знакомый артефактор.

М-да. Если это не наследственные отклонения в психике, то на Белле похоже сошлись и проклятья рода Блэк, и старательность Дамблдора, и последствия от переданных Бёрком артефактов украденных у Харальдсдоттир. Стоит предупредить Чарльза, что к нему в клинику могут доставить безумную Блэк, у которой надо взять максимум анализов и собрать анамнез. Если есть шанс вернуть малышке Гермионе вменяемую мать, то я приложу к этому максимум усилий. А вариант с «тихо удавить» оставим про запас.

Из видения я провалился в здоровый сон. И меня никто не будил и не тормошил.

***

В носу щекотало от запаха трав. Под спиной ощущалась мягкая перина. Потянувшись, почувствовал разбегающиеся по застоявшимся мышцам мурашки. Открыв глаза увидел смутно знакомые стропила и закопчённый наклонный потолок.

– Проснулась, малышка? Иди умойся! – Прогудел лесник Хогвартса, склоняясь надо мной и протягивая беленую холстину два на два метра. – Я пока чай заварю и бутерброды сделаю. Оголодала поди? – Ухмыльнулся он в бороду. – Эвон как. Трое суток проспала.

Бочка с водой, как и нужник с дырой пришлись весьма кстати, как и своеобразное полотенце из нитей конопли.

В хижине меня ждала литровая кружка парящего чая и блюдо с сэндвичами размером с подошвы мужских зимних ботинок.

– Хагрид, рад тебя видеть! – Улыбнулся я, пристраивая «полотенце» на спинку своего стула. Непростая тряпица похоже имела восстанавливающий здоровье эффект и могла снять мелкие сглазы. – Вот только совсем не помню, как здесь оказался?

– Дык прям в огород и свалилась. Ногами к лесу, головой в тыкву. – Хмыкнул полувеликан. – Я тебя даже признал не сразу. Платье новое, а на голове рыже-зеленые кляксы. – Тут лесничий нахмурился и начал частить. – Ты не думай, я тебя сразу почистил и лицо чарами поправил, как ты показывала, и повязку сверху наложил, так что синяки уже почти сошли.

А я задумался о поиске альтернативных способов межконтинентальных перемещений. Муравейник – куда не шло, а об июньскую незрелую тыкву можно не только нос сломать. Шрамы, они, конечно, украшают мужчин, но не всякие и не всех. Да и я сейчас в теле молодой девушки.

– А спутники мои где? – Стряхнув с себя запоздалый испуг, закусив его бутербродом с чаем заволновался я о своих подопечных.

– Волчеки? – Улыбнулся расслабившийся Рубеус. – Так они паутину в клубки мотают, да фестрала свежуют. В стае ночью опять драка была. Всё добру не пропадать. А парни хорошие. Землянку себе выкопали, единорогов не обижают. Да и кентавры откочевали малость, так что не волнуйся, никто про твоих собачек не узнает.

– А про меня? – Почти представив как Дамблдор с Помфри через окно насылают мне в спину сонные чары напрягся, готовясь призвать в руку палочку.

– Сама знаешь, гости у меня редко бывают. Директор опять в МКМ, а мне болтать недосуг. Вот поедим и к единорогам сходим. Молочка надоишь. И тебе и твоим зверятам оно сейчас лишним не будет. Щетку я захвачу. Не получается у меня как у тебя их аккуратно расчёсывать. – Вздохнул лесничий, доставая ведро и пуходерку и пристраивая за спиной арбалет.

До поляны единорогов дошел не взопрев. Всё же полотенчико у Хагрида зачетное. А вот там надоился и намахался щеткой до полуобморочного состояния. Соскучившиеся единороги обступили меня и толкали храпами подставляясь под ласку. В очередь на дойку встали целых три кобылы, так что ведро заполнилось быстро. Рубеус лечил, я поправлял, попутно объясняя огрехи и распутывая гребнем хвосты и гривы. Одного мелкого пришлось ловить и держать. Он ухитрился всадить в копыто жало акромантула. Спасло малыша то, что и агрессор был из его возрастной категории.

– Пауков надо проредить. – Скосил взгляд на селекционера-энтузиаста я. – Иначе единороги уйдут.

– Я сам не смогу. – Вздохнул полувеликан. – Но места для ловушек покажу. Только Арагога не трогайте. Я его вот-такусеньким взял и сам выкормил. – Указав руками около тридцати сантиметров всхлипнул лесник. – Он пока в силе был, давил неразумную молодь, а у меня рука не поднимается, как вспомню его маленьким…

До избушки шли молча. Рубеус, уйдя в воспоминания замедлил шаг, за что я был ему благодарен.

В хижине ждали Сигурдсены. В камине доходило рагу.

– Фрекен Харальдсдоттир вернулась! – Возопил Свен подпрыгивая на стуле. – А меня чуть паук не укусил. Вот такой. – Развел руки мальчишка-оборотень. – Но я его раз, камнем, и он упал. Папка сказал, что надо в мешок сложить и вам отдать. А еще я кабана нашел.

– Ага, нашел. – Хмыкнул Гуннар. – Скорее уж он тебя. Если б не папка…

– Хагрид. – Сурово глянув на замолчавших сыновей старший оборотень обратился к хозяину. – Я там в сарае в корыте мясо замочил и кишки почистил, колбасок бы накрутить. Ты умеешь?

– Э-эм. – Почесал голову лесник.

– Я умею. – Не сдержал я улыбки. – Ты на воду-то колданул? – Спросил Сигурда, а прочитав ответ в выражении морды сказал. – Пошли покажу. Пригодится.

Вернувшись, увидел, что Рубеус процеживает через марлю единорожье молоко, а мелкие провожают голубоватую струйку завороженными взглядами.

– Эт мы удачно сходили. – Отливая грамм по сто в четыре глубоких блюдца и передавая два из них удивленным такой щедростью подросткам пробасил Хагрид. – Теперича и вам на неделю хватит и Меде для Доры отлить можно. А то мучается девчонка, даже со двора не выйти, магглы вокруг, а у ей дар скачет, то волосы покрасит, то копыта отрастит. Боргин как взял у меня кулон осенью, так не отдает. Все «позже» твердит.

– Да я уже почти закончил! Месяц максимум. – Не сдержал возмущения. – Заменили бы накопитель вовремя, не пришлось бы столько долбаться. – «Упс!» Как говорила попавшаяся на горячем младшенькая. Судя по отвисшим челюстям Сигурда и Рубеуса, до них моя оговорка дошла без купюр.

– Госпожа. – Бухнулся на колени оборотень. – Я и мои дети – могила. – Мелкие Сигурдсены отставили блюдца и начали кивать своими перемазанными молоком личиками.

– Хагрид. – Повернулся я к леснику. – Это самый секретный секрет. Если ты хоть кому-нибудь его разболтаешь, даже директору Дамблдору, то меня накажут. Возможно, посадят в Азкабан. В маг.Британии запрещено делать артефакты, кроме палочек.

– Не правильно это, мастеров обижать. – Спустя минуту молчания, за которую Сигурд успел переместиться за спину полувеликана, а мальчишки подкатиться ему под ноги сказал Хагрид. – Без ихних поделок таким как Дора никто не поможет. Даже директор Дамблдор. Ты это, делай, что должна. Я молчать буду, а если надо, то помогу.

Три дня гостевал у Хагрида, пока тот ночевал в сарае. Колбаски жарили и на гриле, и на шампурах. Секач попался матерый и мяса было в избытке. Оборудовал в отдельной кладовке небольшую коптильню. С магией это оказалось не трудно. Рубеус носился с новой забавой как игривый щенок, притаскивая из леса разные виды мяса для новых способов обработки. Фестралятина не зашла, в отличие от оленины, кабанятины и баранины. На попытавшихся вернуться в свое старое стойло кентавров Хагрид посмотрел так, что разведчики исчезли за горизонтом быстрее, чем затихло эхо их копыт, а стадо откочевало еще дальше от Хогвартса.

Возвращение в школу Дамблдора никого из нас не обрадовало. Прощаясь с Рубеусом, в очередной раз получил подарочные мешки с «сеном», шерстью и шкурами.

– Лучше тебе отдам. – Прокомментировал лесничий свой щедрый дар. – Боргин и Джиггер совсем совесть потеряли. За товар уже сущие кнаты платят. Якобы всё под запретом, и Аврорат с них мзду неподъемную берет.

– Погоди! – Опешил я, рассматривая содержимое расширенных котомок. – У меня покупатель в госпитале в Германии. Я когда ему акромантулов предлагал, он мне полный прайс на закупки скинул. Там весьма хорошие цены.

– Так я не выездной. – Вздохнул полувеликан. – Да еще и судимый. Кто со мной дело иметь захочет?

– Я! – Схватил приятеля за рукав. – За десять процентов комиссионных твоя выручка вырастет в семь раз. У тебя собственный сейф в Гринготтсе есть?

Следующую неделю жил с Сигурдсенами в землянке. Вместе ловили пауков и «косили» травы, на ужин забегая в избушку к Рубеусу, осваивающему новые рецепты и притаскивающему из замка сладкую выпечку. Трижды аппарировал в Лондон к Гринготтсу. Переписка с Чарльзом МакКинноном шла бойко. Он был не прочь поработать посредником между мной и аптекарями Мюнхена.

Личный сейф у Хагрида был, открытый еще его покойным отцом. Но без возможности пересылки и передачи из него отправлений и денег. Провести лесничего к сейфу-складу тоже не получилось. Без письменного разрешения Визенгамота полувеликан с непогашенной судимостью и сломанной палочкой не имел права пользоваться другим, кроме наследного хранилищем. Пришлось параллельно с кулоном для Доры делать для Хагрида сундук, близкий по функциям к исчезательному шкафу. Уменьшать его было нельзя и он занял простенок между окном и кроватью. Показав Рубеусу как управлять рунами переноса и защиты от воров и предупредив, что на живых существ и вещи с уменьшением пространства тот не рассчитан, отнес парный артефакт в совместный с МакКинноном сейф-склад в Гринготтсе.

Вечером после финальной проверки Хагрид ласково огладил откидную крышку и постелил на неё круглую вязанную салфетку диаметром в метр:

– Вот и пригодился подарок Помоны. А то старалась женщина, чтобы уют у меня создать, а подходящего местечка всё не находилось.

– Сюда еще вазу или корзинку с мелочевкой поставить и совсем по-домашнему будет. – Добавил я, подумав, что с такой маскировкой и руны сокрытия не нужны.

– А в сундук я пока одеяло зимнее положу. – Продолжил мою мысль Рубеус. – А если спросит кто, скажу: «Студент бывший подарил, истинный гриффиндорец». – Подмигнул мне полувеликан.

***

Синяки из-под глаз у меня уже сошли и можно было перебираться в Лондон, но тащить с собой оборотней я опасался, как еще отреагируют на мегаполис. Оставлять в землянке в Запретном лесу тоже было неправильно. Они – моя ответственность, а не хагридова. Так что разведку боем начали с Лютного.

О смене личины я их предупредил, вложив в кулон волос шлюхи Аба и накинув мантию «Эванса». Все трое мельком глянув в лицо стали принюхиваться.

– А запах фрекен Харальдсдоттир почти не изменился. – Радостно заголосил Свен, за что получил тычок локтем от своего брата.

Саманта долго не открывала. Пришлось снять капюшон и осчастливить своей ошеломляющей улыбкой подтянувшихся на шум соседей.

– Оборотни? – Прошипела появившаяся в дверях миссис Булстроуд.

– Это свои. – Отодвинув хозяйку вошел в коридор я. – Тебя кто-то обидел, детка?

– Сивый и его шакалы. – Скрестив руки под грудью с вызовом ответила Саманта, всё же пропустив моих спутников и закрыв дверь изнутри. – Им кто-то сказал, что я торговала повязками и они припёрлись требовать свою долю. Я третий день из дома выйти не могу!

– Так это же прекрасно. – Воскликнул я. – На ловца и зверь бежит. Надо только придумать, где мы их будем ловить и потрошить. – А на вопросительный взгляд Сигурда добавил. – Там одни зараженные, что вместо поиска лечения грабят и убивают магов и магглов.

Домик миссис Булстроуд был невелик, но оборотни были неприхотливы. Отдав мне гостевую спальню, они устроились на диване и полу гостиной. Саманта поначалу пугалась передвигающихся бесшумно перевертышей, но, увидев, как ловко они справляются с домашним ремонтом и помогают на кухне успокоилась.

Бешеных псов Фенрира отлавливали и паковали по одному-двум. Приманкой выступал я под модифицированной обороткой по рецепту Слагхорна с волосом Саманты. Живой биоматериал с согласия Хагрида складировали в дальней пещере в Запретном лесу. Камеры им разгородили и воды в плошки налили. Добрый лесничий даже пару раз сходил подкормить и поговорить с узниками, надеясь вразумить, но услышал в ответ лишь угрозы и ругань. На вопрос о Лайелле Люпине узнал, что его уже год как насмерть загрыз Фенрир. До полнолуния оставалась неделя, а главарь местной ОПГ так и не высунул нос из своей норы. Зато в Лютном участились рейды авроров. Половиной командовал Муди, остальных возглавлял Корбан Яксли.

То, что Саманта даже не пустила на порог своего родича многое сказало мне о его личностных качествах. Так что отсроченное проклятье я отправил тому в спину с чистой совестью.

***

Очередное письмо от Чарльза МакКиннона было полно неясной тревоги. Я как раз выбирал время, чтобы его навестить ради проверки корректности работы кулона для метаморфа. Сигурд с мальчишками остались в Лютном. Сэм была не против. Мне же проще. По паспорту Джонса долетел на самолете из Лондона в Мюнхен.

К МакКиннонам явился в образе Николь. Марлин была дома и приплясывала вокруг меня как девчонка, получившая желанный подарок на Рождество. Из гостинцев у меня были только атласные ленты, но их встретили как бы не с большей радостью, чем артефакты. С Чарльзом поговорить удалось лишь вечером.

Коньяк, лимон и сыр уже ждали меня за чайным столиком в кабинете. Сам хозяин мерял шагами комнату, не зная куда пристроить руки.

– Ваши браслеты-катетеры пользуются беспрецедентным спросом. – Начал партнер, как только я опустился в кресло. – Через них зелья можно подавать прямо в кровь. Уже три десятка буйных пациентов получают лекарства без травм и проклятий. В том числе и означенная мадам Белла. – И Чарльз бухнул передо мной пухлую папку. – Клятва неразглашения и сможете читать, сколько хотите.

– Если к браслетам нет рекламаций, то в чём дело? – Спросил я, проговорив клятву и убрав папку в карман.

– В клейме. – Грустно выдохнул колдомедик и, утвердившись на стуле отхлебнул коньяк. – Его нет. А для артефактов такого уровня должно быть. Я сказал, что мастер не местный, но представитель европейской гильдии артефакторов потребовал вашей аттестации и регистрации.

– Дай мне свои воспоминания, и я решу проблему. – Протянул партнеру хрустальный флакон.

Прежде чем рубить с плеча, нужно было разобрать ситуацию по косточкам.

Два дня мы с Марлин гуляли по улочкам магических Мюнхена и Берлина. Подруга делилась своими эмоциями и успехами. О Рабастане Лестрейнже я узнал даже больше, чем хотел. Но и по части целительства консультаций получил не мало. Мисс МакКиннон была настоящим энтузиастом своего дела и выболтала мне часть цеховых секретов. Так я узнал об обратной стороне своего рождественского подарка. Впрочем, использовать полученные с его помощью знания во вред я не планировал. Помогать лечить мне нравилось больше, чем собирать компромат и сплетни.

Перед моим отбытием Чарльз традиционно пригласил меня на приватную беседу. Кроме флакона с воспоминаниями мне были переданы и две папки. В одной была подборка по требованиям к мастерам, и не только артефакторам, но и рунологам и ритуалистам. Во второй были скопированные законы и подзаконные акты, касающиеся означенной деятельности в маг.Британии, Германии, Австрии и Швейцарии. Читать не стал. Самолет отбывал в восемь утра, так что времени на отдых оставалось самую малость.

Из Хитроу переместился в квартиру на Честер-стрит. Там заперся на пару дней, взяв из сейфа в Гринготтсе думосброс.

Раскормленная морда чиновника гильдии артефакторов вызвала неприятные воспоминания из прошлой жизни. Как и его требования, больше похожие на наезд в стиле 90-х. Содержимое папок тоже не добавило позитива. Интерес вызвал перечень стран, услугами мастеров которых было разрешено пользоваться при условии получения ими какого-то сертификата, платной визы и выплаты 5-ти процентной пошлины от выручки, полученной на территории МКМ. Подробностей в тексте не было. Если кто и владел данной информацией, то это Барти Крауч старший. Обращаться к нему стоило после тщательной разработки стратегии. Если он заподозрит попытку нарушения закона, последствия могут быть плачевными.

В кулон поместил еще ни разу не опробованный волос какого-то попрошайки. Физиономия получилась вполне приятная. Письмо написал с помощью пера, исправляющего орфографию и каллиграфию. Намеками разбрасываться не стал, боясь разбудить паранойю вместо доверия. Указал, что я иностранец, желающий начать свой бизнес на территории маг.Британии и континентальной Европы и надеюсь получить от него краткую консультацию, за которую готов заплатить. Предвосхищая вопрос, почему обратился именно к нему, сослался на друга-артефактора, который выполняет разовые частные заказы для британцев. Приглашения в гости долго ждать не пришлось.

Вот только с первой минуты всё пошло не по плану.

– Мистер Крауч, – поприветствовал я высокого мага с идеальным пробором и усами цвета «соль с перцем», – надеюсь вашей жене лучше?

– Спасибо, леди. Фейт идет на поправку. Личина? – С легким намеком на интерес констатировал высокопоставленный чиновник.

– Откуда? – Удивился я.

– Родовой дар. – Слегка растянул в улыбке непривычные к такой мимике губы хозяин. – Вот только возраст смазывается. Артефакт?

– И он тоже.

– Прошу в кабинет. Чувствую, разговор будет длинным. – Указал рукой дорогу глава рода Крауч.

– Провокаций не боитесь? – Решил слегка подтолкнуть собеседника.

– Нет. – И ответная скупая улыбка вышла у него немного приветливей. – Дар эмпата и значительный опыт работы с людьми дают некоторые преференции, знаете ли.

Беседа длилась почти четыре часа. Я честно признался, что имею британские и европейские корни, образование получил на дому, экзамены на СОВ и ЖАБА нигде не сдавал, а мастером стал, окончив личное ученичество в США. Так как мой учитель не состоял в гильдии, то единственным доказательством моей квалификации являются несколько артефактов, официально проданных на Континенте, после чего на меня и была объявлена охота.

Через час чай с печеньем сменил коньяк с лимоном и колотым шоколадом. Крауч оказался тем еще сладкоежкой. Мою идею представиться иностранцем он раскритиковал.

– Гильдейским мастерам не нужны конкуренты, только бесправные ученики. Пойди вы этим путем и начни делать действительно хорошие артефакты, а вы начнете, вас будут шантажировать пересдачей сертификата или аннулированием визы, вынуждая платить всё больший процент пошлины. Рано или поздно вы либо сорветесь, либо прогнетесь, пойдя под руку местного авторитета.

Мистер Крауч встал со своего кресла и отправился к одной из многочисленных книжных полок, где стал перелистывать пухлые тома.

– Лучше всего заявить себя свободным соискателем мастерства на базе одной из школ волшебства. Руны – весьма безобидная дисциплина даже в Британии. Тех же ритуалистов и артефакторов отслеживают, а рунами может заняться любой. – Повернулся ко мне Бартемиус, быстро пролистывая одну из книг. – В Хогвартсе руны преподает мадам Бабблинг, заслуженный, но весьма пожилой профессор. Даже без значительного взноса, она будет рада получить себе молодого ассистента. Осталось доработать легенду и личину. В школе вам придется проводить не меньше четырех-шести часов ежедневно.

– И сколько лет мне придется вкалывать на этих галерах? – Стал раздражаться я.

– Минимум учебный год. Если ваша квалификация рунолога соответствует заявленной. – Едко отзеркалил мой негатив Крауч.

– Хорошо. – Выдохнул я. – А дальше? Как я получу клеймо и смогу продавать свои артефакты?

– После профильного экзамена в гильдии вы получите право на клеймо. Его нужно создать самому и зарегистрировать. Отмечать им можно любую работу своего авторства, где использовались руны. – И чиновник министерства маг.Британии показал мне указательный палец, вздернутый к потолку.

– Блядь! – Соскочило у меня с языка. – Так просто?

– Главное не вляпаться ни к кому в личные ученики, иначе поборов не избежать.

В Лондон отправился камином. Домой шел пешком. Трезво обдумать ситуацию не получалось. В ушах стояли последние перед прощанием фразы:

– Почему вы мне помогаете?

– Рассчитываю на будущие скидки естественно. – Без намека на шутку или комплимент ответил Бартемиус Крауч.

И да, я был готов изготовить для него артефакт даже за стоимость материалов, хотя и не проникся к нему симпатией.

Утром лучше не стало. Представил себя Скарлетт О`Хара из «Унесенных ветром» и сообщил потолку в спальне: «Я подумаю об этом завтра».

Выпив кофе с венскими вафлями и вареным яйцом, водрузил на стол в кабинете думосброс. Накручено на нем было столько плетений, что рябило в глазах. Разбирать эту «мишуру» было тем еще медитативным занятием. Как раз то, что мне нужно. К обеду определил два из трёх основных контуров. Записал и отправился отдыхать. Похоже создатель данного артефакта больше беспокоился о сохранении секрета его изготовления, чем о корректной работе. Даже часть рун попытался затереть и это привело к потере части утилитарных функций.

Спать лег рано, предварительно прогулявшись по городу. Проснулся в сумерках от толчка магии. То, что моим вассалам грозит опасность понял не сразу из-за отсутствия опыта, но переместился удачно.

Вход в пещеру-темницу в Запретном лесу светился защитными чарами. Как приспичило, так Сигурд и вспомнил и применил якобы забытое и отвергнутое. Сам перевертыш стоял с палочкой наготове формируя вместе со схоронившимися за боковыми стенами пацанами второй рубеж. Мордами к нему хвостами ко мне застыли пятеро весьма облезлых особей волколаков. Самый крупный из них, сучащий лапами по центру чуть позади остальной своры неожиданно приподнялся и трансформировался, вздернув перед собой в руке-лапе волшебную палочку.

Не желая отлавливать шавок по всему лесу, стал чаровать барьер. Раз они не заметили моего прибытия, то и прочее колдовство могло остаться незамеченным. Сигурд меня видел, и я жестами показал ему, что надо слегка придушить четверых, пока я разбираюсь с вожаком. Судя по выпученным глазам и мотаниям головы, он меня не понял. На будущее стоит согласовать набор условных жестов. Я почти закончил, когда Фенриру удалось пробить защиту Сигурда. Первого атаковавшего норвежец встретил Бомбардой. Кровавые брызги разлетелись, высветив мой барьер. Бросившиеся прочь ликаны из арьергарда тут же сменили направление, рванув в пещеру. Пришлось идти на сближение и отрезать Сивому голову усиленным Секо. Сигурд наконец сообразил наколдовать удавку на оставшегося защищать вожака громилу. А я рванул внутрь.

То, что успел в последний момент понял по отчаянным глазам Свена. Одного из ворвавшихся внутрь ликанов он поднял на рогатину, но не удержал. Подоспевший Гуннар стал бить вторженца камнем в темя и не заметил ринувшегося к нему со спины второго. Отшвырнув пацана за спину, выхватил пистолет и разрядил три патрона. Первый привычно ушел в «молоко» так как на атаку сработал мой пояс, но два других пришлись в глаз и оскаленную пасть.

Скулеж и зарождающуюся истерику подростков прервал Сигурд притащивший пленника. Пока я вел допрос, он организовал сбор шерсти обратившихся в честь полнолуния осужденных на последующую утилизацию. Пленник поведал, что угрохал я именно Фенрира, и других ликанов, кроме уже захваченных в стае не было. Единственная обращенная самка померла, не доносив потомства и Сивый пополнял свору укушенными в полнолуние. Люпин его бесил, вещая о необходимости бороться за права оборотней. В последнее время стаю навещал Корбан Яксли, агитируя за своего патрона. Этого не трогали, так как он приносил лечебные зелья и добротную одежду. Свернул шею и обрил. Потрошить не стал и Сигурдсенам отсоветовал.

– Фу, гадость и зараза. Руки не суйте и почиститесь, не дай бог болячку подхватите.

Пацаны впечатлились и пошли плескаться в ближайшем ручье. А мы с Сигурдом прошлись по окрестностям чарами, вернув те в исходное состояние.

– Мы к Сэмми? – Смущаясь то ли спросил, то ли сообщил Сигурд.

– Прихватите сырьё. Только прополощите в зельях, чтобы никто не заразился.

– А с этим Сивым что?

– Шкуру бы выдубить, да и из башки лишнее убрать. – Глядя на обезглавленный труп Фенрира задумался я. – Бабуля уж очень просила на память кусочек своего обидчика. Вот только какой. Сам знаешь какая она эстетка.

– Я постараюсь. – Примериваясь ножом с 30-ти сантиметровым лезвием к брюху обезглавленного ликана ответил Сигурд.

Вернувшись в квартиру, увидел на часах 7:30 утра. Ложиться спать смысла не было. Выпив кофе отправился в кабинет, рассчитывая поработать с думосбросом. Аппетит пока не вернулся. Как нагуляю, можно будет подкрепиться в городе. На столе меня дожидалась посылка с книгами и запиской от Бартемиуса Крауча:

«В благодарность и в счет будущего сотрудничества. Без намека и с чистым сердцем». И красивый росчерк внизу. Он явно меня уделал.

Блин, кажется, квартиру на Честер-стрит я засветил. Оставалось надеяться, что «железная рука» Крауча не дотянется до живущей в США Петуньи.

Глава 18 Школа с изнанки, и больно, и смешно

Образ Николаса Смита, чистокровного мага, весьма посредственного по всем параметрам, обучавшегося на дому разрабатывали вместе с Самантой. Я к тому времени уже переселился в маленький домик в тупике хромого Билла, выходивший задворками к дому Сэм в Лютном и купленный мной всего за сто галлеонов. Одноэтажная хибара из кухни и двух крошечных комнат в подвале была весьма просторна. Так что и мастерскую, и зельеварню, и спортивный зал вместила, как и нормальный туалет с душевой кабиной. Соседи у меня были странными, но тихими. В некоторых из них я опознал оборотней. Попадались и смески с гоблинами. Но большинство не поддавалось идентификации. Со знакомствами никто не лез, и мне это нравилось. На рынок я ходил в Лютный, да и вообще редко появлялся на крыльце, аппарируя из кухни или выходя через задний двор к Саманте.

Книги Крауча оказались очень качественными копиями, рассчитанными на полгода. Естественно, я постарался их побыстрее прочитать и переписать. Три были посвящены различного рода личинам, в том числе аурным и ментальным. Вот тут я и понял, что до этого ходил по краю. Любой знающий маг мог опознать знакомого по семи признакам, тогда как тот же кулон от мадам Женевьевы изменял только два, а оборотное зелье – четыре. Расчеты заняли две недели, но теперь у меня в ожерелье на шее красовался кристалл с подвесками, благодаря которым я мог полностью менять свой облик на шесть пока еще не прописанных.

Николас Смит стал первым. Молодой человек лет тридцати усредненной наружности с выразительными карими глазами внушал подспудное доверие. Миссис Булстроуд пошила мне небольшой гардероб. В некоторых вещах мне пришлось даже спать, чтобы естественно состарить их. Да и мантии я стирал каждый день. Так что, явившись в гости к мадам Бабблинг десятого августа не вызвал подозрений.

Старушка обрадовалась юному ассистенту и три часа потчевала меня воспоминаниями своей молодости. После четвертой чашки чая с молоком и единственным овсяным печеньем дама наконец задремала, так и не предъявив мне обещанный ученический контракт.

Провожать меня вышла её весьма недовольная внучатая племянница. Внучатый племянник с лицом гробовщика караулил вход в библиотеку и личные комнаты хозяйки. И я его понимал. Несмотря на вытертый ковер и обветшалые обои библиотека миссис Бабблинг славилась раритетами, допуск к которым старуха давала неохотно. А уж продавать тем более ничего не желала.

– В ваших интересах, чтобы миссис Бабблинг заключила со мной договор свободного соискательства, а не личного ученичества. – Негромко произнес я за пару метров до входной двери, но так, чтобы слышали оба. – Тогда я просто скопирую интересующие меня книги, а не отожму у вас самую лакомую часть наследства. Согласны, кивните.

И они кивнули. Это тебе не русские и не итальянцы, эти блюдут этикет и до последнего боятся потерять лицо.

***

Две оставшиеся книги Крауча были посвящены работе сознания. И это были не монографии или брошюры, а полноценные сборники, содержащие множество практик и теорий по защите и укреплению разума. Значительную часть занимали темы восстановления повреждений и классификации типов атак и способов их отражения.

Если кулон для Марлин я делал наощупь, то теперь передо мной предстала серьезная теоретическая база. Ознакомься я с ней раньше, и проверка в госпитале мне не понадобилась. Хотя, так вышло даже лучше. Без неё я не сошелся бы с Чарльзом.

Накопившиеся за две недели штудирования фолиантов вопросы требовали ответов и Николас Смит отправился в гости к Бартемиусу Краучу.

– Весьма недурно. – Внимательно оглядев меня, когда мы уже устроились в креслах в гостиной, похвалил мою работу хозяин дома.

– Вашими молитвами. – Ответил я.

– Рад. – Сухо кивнул Крауч. – Чем обязан визиту?

– Вы подбросили мне интересную тему. – Попытался получить хоть немного информации от этой ледяной глыбы, но не преуспел. – В «Концепциях» есть ссылки на Аль Канди. Меня не устраивает качество цитат, но оригинальных книг автора я не нашел. То же касается Эльдивади из «Перспектив».

– Я могу достать оригиналы, но они на арабском. А я не настолько разбираюсь в теме, чтобы гарантировать качественный перевод.

– Это не проблема. – Отмахнулся я. – Если не экзотичный диалект, то мне подойдет.

– Знаете язык? – Продемонстрировал легкое удивление Бартемиус.

– Читаю и понимаю. Мне этого достаточно.

– По теме есть еще трактаты на санскрите, хинди, русском и китайском. – При упоминании последнего я невольно передернулся, вспомнив «крылья», «лучи» и «небеса» из книги целителя Брауна.

– Если только на русском.

– Тогда кое-что могу предложить прямо сейчас. Сможете надиктовать перевод самопишущему перу, платы не взиму, хоть книга и редкая.

Судя по огонькам азарта в глазах Крауча, он не был таким уж сухарем. Да и я купился на пари. И в результате получил временный доступ к камину фамильного особняка семейства из списка 28-ми чистокровнейших родов маг.Британии.

На второй день я уже был представлен миссис Крауч и Барти Краучу младшему и приглашен на совместный обед. Леди Фейт была осторожна в движениях, но её румянец говорил, что женщина идет на поправку. Барти с нежностью смотрел на мать и лучился внутренним светом. Мистер Крауч, казалось, ничего не замечал.

– Рад, что слухи о тяжелой болезни миссис Крауч были сильно преувеличены. – После подачи десерта решил я немного похулиганить, поцеловав руку зардевшейся хозяйки. – Хотя, если бы моя сестра заболела, я бы постарался показать её как можно большему количеству целителей. В том же Мюнхене работает бывший колдомедик из Мунго МакКиннон, и к нему стоят очереди. Да и в Швейцарии клиники славятся своими профессионалами. Горный воздух и термальные источники – отличный способ реабилитации.

– К сожалению я слишком загружен работой и не могу сопровождать супругу. – С намеком на раздражение ответил мне мистер Крауч.

– А ваш сын? – Обернулся я к молодому человеку. – Я слышал, что он уже год как закончил Хогвартс, но всё ещё не определился с дальнейшими перспективами. А в том же Мюнхене расположен крупнейший на континенте университет.

– Вы думаете? – С робкой надеждой спросила леди Крауч.

– Даже если учеба окажется слишком дорогой, можно подрабатывать. – Рискуя нарваться на ссору со старшим Краучем, продолжил я разогревать тему. – В свое время я совмещал учебу с работой, пусть и под руководством своего учителя.

Едва закончив обед мать с сыном поспешили прочь, а мы с Бартемиусом в его кабинет.

– Ведьма. – Прошипел в мою сторону Крауч, пока я устраивался за пустым письменным столом, стоящим сбоку и предназначенным, судя по всему, для секретаря или помощника.

– Всегда пожалуйста. Позже поблагодаришь. – Чувствуя, что он не так уж и сердится, как пытается показать, я приступил к переводу.

***

Готовясь к отъезду в Хогвартс, закончил с перепиской дневников Харальдсдоттир. В вопросе с фениксом я разобрался. Вот только слабо представлял при каких условиях смогу провести вдвоем с птичкой в кабинете директора минимальный для ритуала час. Но все же катрены выписал, как и схемы нанесения рун.

Летописи хранительниц дара Харальдсдоттир представляли собой описание событий их жизни: рождение детей и внуков, проведенные ритуалы, редкие путешествия и приобретения. Здесь же я нашел описание ритуалов привязки, которых было несколько в зависимости от магических и физических показателей очередного сокровища. Казалось, что собирательство было основной целью их существования, не считая продления рода, но что-то мешало мне принять это на веру.

Большая часть дневника Хепзибы, на который я возлагал основные надежды оказалась исписана её жалобами на тяжелую долю и злодейку-судьбу. За свою немалую жизнь мадам Смит повезло лишь однажды, когда ей прямо в руки вплыл медальон Слизерина. Да и тот она привязала к роду только в сороковых, после серии ритуалов, подтвердивших, что живых наследников одиозного основателя Хогвартса в живых не осталось.

Тетрадь с заметками и набросками её матери содержала много больше информации, но и запомнилась хуже. Тем более, что текст содержал множество сокращений, а имена собственные часто были представлены одними инициалами. Женщина явно не собиралась умирать в свои пятьдесят пять. В комплекте с теми тремя летописями прослеживалось что-то царапающее интуицию, хоть пока и не ясное, скользящее по периферии сознания.

Перевод с русского книги Крауча я закончил 30 августа, в качестве награды получив не только её полноценную копию, но и копии трёх книг на арабском. Вместе с ними Бартемиус протянул мне свиток с протеевыми чарами.

– Мне понравилось пить с тобой коньяк, Николас. Пару раз в месяц стоит расслабиться в приятной компании. – Сухо объяснил свой жест глава ДМП. – К тому же Фейт и Барти через неделю планируют отбыть на Континент и мне не помешает оправдание для очередного заказа шоколада.

– Тогда уж закажи еще и Маасдам, Бартемиус. – Вполне искренне улыбнулся я. – А коньяк я могу купить и в маггловском магазине. Вторая и последняя субботы месяца тебя устроят?

– Приемлемо. – Кивнул тот. – В случае возникновения внеплановых дел, мы всегда можем списаться в свитке.

Даже если мистер Крауч и приглашал меня, чтобы присматривать за моей деятельностью, для меня такое знакомство тоже было небесполезно. Да и интересен он мне был как собеседник.

Дошитая Самантой накануне отъезда в Хогвартс та самая мантия меня порадовала. Но получив её год назад я был бы рад больше. Сейчас же она была почти бесполезна. Впереди был год испытаний.

На педсовете первого сентября меня представили директору в качестве ассистента профессора рун. Дамблдор сжал губы и всем своим видом выразил недовольство.

– Моя семья небогата. – Пролепетал я, не выходя из образа. – Но взнос в триста галлеонов в фонд Хогвартса готова внести. – И я трясущимися руками передал директору заверенный в Гринготтсе чек.

На меня посмотрели, оценили и признали неопасным и бесполезным. Традиционно в маг.Британии рунами занимались слабосилки из чистокровных семей с не самой длинной родословной, так что интерес ко мне проявили только замдиректора и немногочисленные профессора-мужчины.

– Я не помню, чтобы учила тебя. – Сказала мадам Бабблинг. Хорошо, что мы уже покинули кабинет директора и подходили к её апартаментам.

– Меня нет. – Склонил голову я, входя в её гостиную. – Но вы учили многих моих родственников. Смиты, помните?

– Ах, да. – Замерла на пороге старуха, заставив меня напрячься. – Игнотус был так талантлив. Жаль, что не пожелал и дальше развивать свои способности. Иди. Ты, наверное, устал. А вечером будет пир.

И я поспешил сбежать. Да и с пира ушел среди первых. Сидеть на подиуме и есть под взглядами пятисот студентов та еще экзекуция.

***

Дети – зло. Подростки – зло в квадрате. И мне запрещено на них орать. Мадам Бабблинг скинула на меня третий курс. Двадцать студентов, половина из которых уверена, что они пришли в аудиторию, чтобы спать, а вторая считает, что, забросав меня дурацкими вопросами произведет впечатление на сокурсников, вот реально взбесили. Написал на доске три цепочки и дал практическое задание, благо защиту на партах проверил заранее. На возмущенные вопли сделал вид, что глухой.

Три локальных пожара с поджиганием бровей и ресниц (и как умудрились?), удар током (тот же вопрос) и два результата на уровень выше ожидаемого. Уходили из класса детки весьма ошарашенными. А меня вызвала МакГонагалл. Поорали друг на друга с большим удовольствием. Не мне одному хотелось выпустить пар, Минерва тоже нуждалась в разрядке. Три дня патрулирования коридоров по ночам стало чьим-то наказанием. И я постараюсь, чтобы не только моим.

На ужин шел королем. Парочка идиотов, решившая надо мной подшутить повисла, приклеенная к потолочным балкам. Голосов я их лишил и чары отвлечения бросил. Вот и первые мои нарушители режима сегодняшнего дежурства.

За ужином, оглядывая гриффиндорский стол Минерва кривилась.

– Всё по-честному. – Шепнул ей на ухо я, выходя в преподавательскую дверь. – Но если красных галстуков к концу недели в моей коллекции будет больше всего, то дежурств на выходных у меня больше не будет.

– Нахал. – Прошипела декан Гриффиндора, но руку подала. Пари разбил возникший из ниоткуда Флитвик.

Через неделю от меня шарахались все старшекурсники. А я думал, куда сбыть тридцать бутылок низкокачественного крепкого алкоголя. Пить это – никакого здоровья не хватит. МакГонагалл заливала шотландским виски свой проигрыш. Флитвику я поставил бутылку коньяка, которую мы с ним на пару и оприходовали. Бабблинг слила мне шестой курс, благо там было всего девять студентов.

Эрзац-виски у меня купил бармен из тупика хромого Билла, вместо галлеонов расплатившись слюной фей. Товаром не просто редким, уникальным. На мой немой вопрос гуманоид неясного происхождения ответил:

– Пьют. Всё, что горит пьют. Денег нет, так что плюют в банку при входе.

– Ну, как-то…

– Из дорогого только абсент, но не больше бутылки в месяц, иначе вконец сопьются.

– А если лечить?

– Экология не та. – С умным видом, явно кому-то подражая воздел палец вверх коротышка. – Заболеют и сдохнут как мухи. Они же кровососущие. На магах защита, а нынешние магглы всякую дрянь жрут. Те, что на наркоманов подсаживаются и вовсе крышей едут и на своих нападают.

Блин, такой ресурс и не мой. Хотя, только фей-алкоголичек мне в хозяйстве не хватало.

МакКиннон был несколько озадачен, получив столь специфичный ингредиент. Слюна фей использовалась при изготовлении галлюциногенных и аналогичных, редко используемых в официальной колдомедицине зелий. Хотя и относилась к разрешенным к продаже, так как снотворное, содержащее её было в несколько раз эффективней и, как ни странно, не вызывало привыкания, как тот же Сон без сновидений.

***

Если с внеклассной деятельностью и преподаванием у меня сложилось весьма неплохо, четыре пары в неделю плюс одно ночное дежурство, то с миссис Бабблинг было сложно. Своим угасающим разумом профессор понимала, что, даже согласись я на личное ученичество, она бы его не потянула. Но обида за хитростью заключенный договор соискательства не отпускала ведьму, заставляя вставлять палки в колёса моей учебы. Пока спасала библиотека и мисс Пинс, вынужденная часами подбирать мне литературу и хранить мои секреты. Ирма так испугалась узнав, что это я под личиной, что перестала появляться в коридорах и на трапезах в Большом зале, запершись в библиотеке и личных комнатах.

Крауч за вечерним коньяком в конце сентября поведал мне, что требования к соискателям на звание мастера рун не менялись уже сто лет. Вот только допуска к данной информации у него не было. Подразумевалось, что меня просветит мадам Бабблинг, но она всеми силами избегала меня, а если не удавалось, делала вид, что не узнаёт.

Выходные я проводил в тупике хромого Билла. К ноябрю удалось полностью разобрать структуру думосброса. Впереди был расчет материала и оптимального размера. Хотелось что-то компактное и небьющееся. Боргин в сквозном пергаменте верещал, требуя или ускорить поставки накопителей, или увеличить цены, но меня устраивал текущий объем денежных поступлений. Петунья писала, что с ней связалась Фрида. Пообещал навестить США на рождественских каникулах и предостерег сестру от сближения с показавшей себя недобросовестной «уже не колдуньей», что сохранила в памяти многие знания и приемы. Петька не дура, намек поймет и поостережется.

Саманта вязала повязки и высылала их Чарльзу на реализацию через сейф-склад. Из паутины акромантулов мастерица тянула нить и плела кружева, и ткала тончайшие ткани. Теперь она могла продавать свои изделия в «Твилфитт и Таттлинг» по рыночной цене. В банк и на рынок её сопровождал Сигурд, так что от мелкого рэкета она была защищена. Мой процент капал на банковский счет весенней капелью, только ведра подставляй. Часть возвращалась миссис Булстроуд как плата за постой оборотней. Свен и Гуннар были счастливы, ежедневно получая горячую еду. Саманта взялась учить их грамоте и бытовой магии. Пришлось на время бросить остальные проекты и выстругать пацанам волшебные палочки. К Олливандеру я побоялся соваться, стряся нюансы изготовления деревянных концентраторов магии с Джимми Кидделла, вот и пригодилась мантия от Сэм. На основу пошли ветки дуба, пару которых парни в качестве рогатин прихватили из Норвегии. Сердцевиной стала их собственная подлунная шерсть, вымоченная в крови. Проводимость у палочек получилась средняя, но это я явно напрашивался на похвалу. У большинства магов Британии и таких не было.

Опыт показал, что со времен моей учебы нравы в Хогвартсе ничуть не изменились. Еще до первого снега я дважды становился свидетелем агрессивных действий групп старшекурсников по отношению к младшим. Разогнав и наказав в первый раз рейвенкловцев отработкой в теплицах у Спраут, во второй гриффиндорцев чисткой вольеров с животными у преподавателя УЗМС, провел воспитательную работу с потерпевшими. Плаксивую хаффлпаффку отругал, что отрывается от коллектива, ведь именно сплоченность – главная сила и гарантия безопасности на её факультете. А ботанику-рейву посоветовал заняться рунными защитами, порекомендовав парочку брошюр с нетрадиционными цепочками активных щитов, способных давать сдачи.

Но в этом году в замке появилось что-то новенькое, что мне не понравилось сразу, а у большинства педагогов поначалу вызывало лишь улыбку. Группа пока неустановленных лиц, называющая себя «Ревнителями традиций», начала свою деятельность с памфлетов, раз в три дня раскидывая их по наиболее посещаемым помещениям замка. Первый был посвящен семье Абботов, чей отпрыск учился на пятом курсе Хаффлпаффа. В нем рассказывалось о славных предках юноши, что мечами и палочками отвоевали себе на Островах кусок земли под поместье и уважение прочих магов, и чьи потомки предпочли копаться в земле как маггловские крестьяне. Во втором едко проехались по паре слизеринок, одна из которых была помолвлена с полукровкой-гриффиндорцем, а вторая с хаффлпаффцем из семьи скотоводов. И ни слова о том, что отец гриффиндорца занимает пост заместителя начальника Аврората, а скотоводы являются крупнейшими землевладельцами в маг.Британии и их состояние вполне сопоставимо с малфоевским. Листовки я поспешил исследовать и обнаружил, что отпечатаны они на Ксероксе на пергаментной бумаге механической обрезки, да и текст был написан весьма профессионально с почти незаметным смещением акцентов и подменой понятий.

Дети смеялись и ставили мелочь в тотализаторе на того, кого следующим обличат Ревнители. Смех смолк, когда Ханса Аббота нашли голым, связанным и без палочки в глубине компостной кучи. Не задохнулся он только чудом и благодаря запрещенной в маг.Британии татуировке на шее. После недели в Мунго парня перевели на домашнее обучение. Тех самых слизеринок, как и еще пару пропесоченных Ревнителями чистокровных девиц с других факультетов тоже срочно забрали из замка обеспокоенные родители, а из Аврората прислали пару авроров. Понукаемые начальством бойцы яро взялись за дело. Но Хогвартс был не подворотней Лютного, а студенты – не бесправными обывателями. Так что через три дня служивых отозвали, а в школу прислали следователя из чистокровных, и допросы превратились в вежливые беседы.

На педсовете деканы клялись, что о подобных мерзостях ничего не знают. Про своих студентов говорили осторожно, но сходились в том, что именно их подопечные никак не могли иметь касательства к преступлению.

Я в последние две недели расставлял ловушки. Не успел самую малость. Гриффиндорка Флайвер повесилась в своей спальне. Её обвиняли в добрачных связях матери, а потом публично раздели в Большом зале с помощью весьма заковыристого проклятья. Трижды пересмотрев свои воспоминания, автора я вычислил. Кирспен Гойл с шестого курса Слизерина был туп как дуб, но силен как бык. В то, что он действовал по собственной инициативе я не верил. В приятелях у него ходил Джошуа Брай, весьма скользкий тип, младшая сестра-погодка которого училась на Рейвенкло. Слежка за ними привела меня к Аде Сейр, полукровке с матерью магглой. За Сейр следил второкурсник Мун. Для своего возраста неплохо, и только. Судя по всему, именно он должен был стать следующей жертвой. На мальчишку я навесил защиту и сигналку и чуть не прохлопал реальную опасность.

Колдоведьма Хогвартса мадам Помфри всегда казалась мне дамой со сдвигом. Но выставлять из больничного крыла за десять минут до отбоя первокурсника-хаффлпаффца с вывихом лодыжки, как по мне, было уже чересчур. Повезло, что я как раз вышел к лестницам на первом этаже и сумел притормозить летевшего с третьего пацана. В морды свесившихся над перилами кинул проклятье черной кожи, но оно, к моему глубочайшему удивлению, отскочило. На Экспеллиармус прилетели только две палочки, хотя преступников было как минимум трое. Засветил Люмос, отправив шар света вверх. Подростки шарахнулись прочь. Успел разглядеть только, что их лица были закрыты кусками ткани наподобие вуалей.

Едва довел мелкого до входа в общежитие Хаффлпаффа, как дрогнула нить сигналки к Муну. Бежал со всех ног, по дороге наколдовывая вестника Флитвику. Декан рейвов уже ждал меня в гостиной факультета, придерживая дверь, чтобы не закрылась. Благодарно кивнул и рванул в сторону классной комнаты. Это только у грифов факультетская гостиная была единственной общей на всю башню, другим повезло больше.

Между столов в тусклом свете луны виднелось неподвижное тело. Флитвик хлопнул в ладоши зажигая лампы и бросился к ребенку, оказавшемуся, к счастью, просто связанным и лишенным голоса. Я от выхода далеко отходить не стал, так что на колыхание воздуха выдал Петрификус. Грохот и толчок двери оповестили меня, что с расстояния в полтора метра я не промазал. Из-под задравшейся в падении мантии-невидимки торчали дамские ботинки на шнуровке и ноги в шерстяных чулках. В освобожденной от скрывающего артефакта и капюшона из переливающейся серой ткани девушке декан опознал свою пятикурсницу Аду Сейр.

Услышав краткий пересказ моего расследования Флитвик вздохнул:

– Это не школа. Это полигон какой-то. И с каждым годом только хуже.

– Значит разбирательство должно быть публичным. – Ответил я.

– Альбус не даст вызвать авроров. – Опустил голову полугоблин.

– Доведение до самоубийства, две попытки убийства, да и мистер Мун вряд ли сам попросил себя связать? – Фыркнул я. – Думаю, главу ДМП это заинтересует.

– Вот только глава ДМП свяжется сначала с директором, а тот сошлется на суверенитет школы и будет всё отрицать. С теми же Абботами переговоры пока идут и официальные претензии до сих пор не заявлены. – Скрипнул зубами Флитвик.

– Посмотрим, посмотрим. – Пробубнил я, доставая связной пергамент. Зная Крауча я сомневался, что он спустит подобное на тормозах.

***

Делегация из главы ДМП, председателя попечительского совета, дамы из департамента образования, двух следователей и трех пятерок мракоборцев прибыла в Хогвартс за час до завтрака. Пока Дамблдор ругался с первыми двумя, остальные приступили к своим обязанностям. Студентов извлекали из постелей и препровождали в комнаты для допросов. Я быстро слил свои воспоминания, передал трофейные палочки и скрылся в своих комнатах. Флитвик обещал мне, что не будет акцентировать внимание на моей роли.

Следствие грозило затянуться надолго. Не все родители пострадавших шли на контакт, опасаясь огласки. За очередным бокалом субботнего коньяка Крауч поведал мне, что банду организовала Ада Сейр. Начитавшаяся книг по маггловской психологии девушка вовлекала в преступления чистокровных магов, вплетая дополнительные посылы и детали в идеологию Чистой крови. В будущем она чужими руками планировала отомстить своей матери, с которой по словам отца конфликтовала последний год, так что он даже оплатил для неё курс семейного психолога.

Несовершеннолетнюю девицу до окончания следствия поместили в Мунго. Все артефакты, включая незарегистрированные порт-ключи и запасную не поднадзорную палочку у нее конфисковали. Выяснилось, что её отец работает в Отделе тайн, оттуда и мантия-невидимка. Капюшоны, скрывающие лица и защищающие от сглазов и проклятий средней тяжести были пошиты Адой из подаренной отцом списанной мантии невыразимца, которую тот «забыл» сдать на склад. Против него было начато внутреннее расследование.

Палочки, что я отнял принадлежали брату и сестре Брай. Девушку отправили под домашний арест, а вот её брата в камеру следственного изолятора ДМП. Как и Кирспена Гойла, на палочке которого нашлись следы от множества темных проклятий. Адвокат Гойлов пытался убедить следователя, что мальчик просто сбрасывал пар на манекенах, но экспертиза доказала, что примененное им к мисс Флайвер проклятье тоже относилось к запрещенным.

Мне было обидно, что Помфри не получила даже выговора, как и директор, убедивший всех, что был уверен, что это всего лишь несчастные случаи и искренне скорбит из-за отчисления четырех перспективных студентов, которые немного оступились.

А в середине декабря в Гринготтс пришло письмо от Хепзибы. Бабка плакалась, что осталась совсем без поддержки, что болеет и готова простить меня, если я предстану пред её очи и покаюсь в недостойном наследницы Харальдсдоттир поведении.

Перед старушкой было немного стыдно. Но я помнил, что она та еще ведьма. Так что для начала кинул кости.

Набор костей для гадания я собственноручно выточил еще в Норвегии. После бегства от бабули учёбу я не забросил, мне нравились техники норвежских предсказательниц. Главное было правильно сформулировать запрос. Те же да-нетки не срабатывали, если вопрос содержал относительные понятия. Провидению было не ясно надо ли девице выходить замуж за своего избранника. Кому надо? Что просительница вкладывает в это самое надо? И куча других нюансов. Мне пока проще давалось «плетение пути», вот и пригодилась трансфигурация. Гадание шло на определенные действия с изменяемой временной перспективой. Предметы сложной формы раскладывались на ровной поверхности и в центр кидался обыкновенный игорный кубик. Имея представление о неевклидовой геометрии и навык пространственного мышления у меня получалось неплохо подбирать наборы и расшифровывать результат из серии «прямо пойдешь – через три временных отрезка окажешься там же, где начал» или «отступишь – ничего не получишь, но сведешь убытки к минимуму». Хепзиба же спотыкалась даже на веретене, ограничиваясь заостренными кольями, зато у нее получалось гадать на других, в то время как у меня только на себя.

В этот раз дорога мне выпала на запад. Встреча с Фридой сулила выгоду. На востоке же ждал разворот и откат года на два. А вот потерпев полгода-год, результат можно было получить весьма интересный, хотя там были и другие предварительные условия. Разбираться пока не стал. Стоило озаботиться рождественскими подарками. В этом году список получателей пополнился МакКинноном, Краучем и Флитвиком.

***

Садясь в самолет, надеялся, что если и накроет видением, то не таким выбивающим из колеи как про роды Лестрейндж. До условного обеда оставалось три часа, и я решил почитать прихваченный список Эльдивади. Но уже к концу второй страницы завитушки арабской вязи закружились у меня перед глазами. Предупредительная стюардесса чуть откинула мне спинку кресла и накинула на колени плед.

Представшая передо мной оклеенная светлыми обоями с эффектом шелкографии комната была мне не знакома, как незнакома была и дама, вставшая с изогнутого стула светлого дерева. Одетая вполне современно с претензией на шик, она создавала контраст с вошедшей женщиной, закутанной в темный шерстяной плащ с капюшоном.

– Ну, наконец-то. – Всплеснула ухоженными руками с ярким маникюром дама. – Что так долго? Я три недели вынуждена целыми днями сидеть дома одна.

– Сама знаешь, после нашей авантюры с родами во Франции Джим меня одну со двора не выпускает. – Скидывая на стоящий рядом диван мантию и устраивая на ней спящего младенца в одеяле прошипела Мери МакДональд. – Всем раструбил, что из-за трудных родов со мной в любой момент может случиться обморок. Знать бы кто надоумил, прибила б. Сам он точно до такого не додумался. И теперь за мной то крысёныш таскается, то соседки в спутницы набиваются.

– А сегодня как? – Забеспокоилась мадам.

– Повезло. – Распахнув комнатный холодильник, достав из него бутылку Колы и отвинтив крышку прямо из горла отхлебнула шипящий напиток девица в платье фасона вековой давности. – Припёрлась вонючая кошатница Фигг. Она – сквиб. И сейчас катает по парку коляску с одним из своих котиков, думая, что гуляет с Гарри. Но у меня мало времени. Где тот второй?

Хозяйка вышла, и вернулась буквально через три минуты держа в руке гибрид люльки и автомобильного кресла. За это время Мери распотрошила пакет чипсов и украсила свой наряд светлыми крапинками крошек.

– Клади его на диван. – Скомандовала однокурсница Лили, вытирая руки о подол. – Ты сколько порций зелья родства сварила?

– Шесть, как ты просила. Но не понимаю, зачем столько?

– Доставай четыре. – Вздохнула Мери. – Кровь Блэка мне удалось достать, а Снейп-сука затихарился.

– Про Снейпа ты мне не говорила. – Вперила в девушку укоризненный взгляд хозяйка.

– Он тогда застукал нас с Сири и в оплату за молчание потребовал того-самого. – Нервно переступила с ноги на ногу Мери. – Я на него вообще не думала. Но вчера Блэк сказал, что у Гарри глазки темнеют и носик как-то быстро растет. Я отшутилась, что в мальчишке проявляются гены метаморфов и это он так капризничает. А вот сейчас, сравнивая их и правда вижу разницу.

Женщины склонились над диваном поочередно разглядывая двух темноволосых младенцев.

– Сначала тест. – Буркнула старшая, выставляя на стол четыре флакона.

– Как скажешь, мам. – Откликнулась младшая, прокалывая палец малышу в люльке.

– Не Поттер, Блэк. – Разглядывая склянки на свет вынесла вердикт миссис МакДональд.

Спустя пару минут действие повторилось. Всхлипнувшего ребенка, выпростанного из одеяла Мери успокоила чарами.

– Оба анализа отрицательные. Как это может быть? – Воскликнула дама.

– А я почём знаю! – Взвизгнула Мери. – Ты сама присутствовала на родах и видела, что я родила двоих. А этот Снейп, он… Он зельевар и мог что-то такое сотворить.

– Раз зельевар, значит маг. – Потерла пальцем нижнюю губу мадам. – Была у меня где-то книжица на испанском, как привязать кровью одаренного ребенка блудного отца-мага. Ты иди пока, раз торопишься, а я посмотрю.

– Я возьму этого. – Ткнула пальцем в люльку Мери.

– Бери. – Отмахнулась от нее мать, в задумчивости опускаясь на стул.

Проснулся я от запаха карри. Стюардесса как раз разносила обед. Пока жевал так и не почувствовал вкуса. Застрявшее в голове видение никак не хотело там устаканиваться. Ладно Поттер – он олень и рога ему предназначены природой. Но Блэк, Снейп и Мери. От такого любовного многоугольника кружилась голова. А мать Мери? Те дети ведь приходились ей родными внуками! И причем здесь я? До этого все «сны» были связаны со мной или моими кровными родственниками, но этот?

Глава 19 Кому-то зайку, а с кого-то лужайку

Нью-Йорк встретил дождем. На звонок в кампус Стэнфорда ответила незнакомая заспанная девица, сообщившая, что Патрисия на каникулы отбыла к родне мужа. Самолет до Сиэтла вылетал рано утром, так что я снял номер в гостинице и отправился на боковую.

Из аэропорта сразу аппарировал к Генриху. Старик Розье встретил меня крепкими объятьями.

– Ты первая! – Провозгласил он. – Мы впервые собираемся на Рождество всей семьей. Это знак!

– Это писец. – Выдохнул я. – У меня на всех не хватит подарков. Дай список приглашенных и предоставь помещение под мастерскую. – Вот только облажаться перед новыми родственниками сестрицы мне не хватало.

Кажется, старый сквиб тоже почувствовал себя виноватым, так как не только выделил помещение, но и пустил в зельеварню и разрешил пользоваться любым инструментом и ингредиентами.

Все оказалось не так страшно. Кроме Пэт с Полом приезжали только его родители и сестра. Их я помнил и с презентами справился к ужину. Хуже было с самим Генрихом. Он-то знал об уровне моих умений и отдариться драгоценной побрякушкой с минимумом функций от него было равно отмахнуться.

За ужином мы с хозяином сверлили друг друга пристальными взглядами. Первым определился я, заметив у него признаки начинающегося артрита. Рецепт зелья у меня был, причем как раз в двух вариантах: для магов и для сквибов. Дополнить браслет-катетер емкостью с расширением и стазисом и на пару лет можно забыть о дозаправке. Маг бы сбил настройки, но Генрих – сквиб, значит на нём будет работать. А если правильно подобрать камушек, то тот будет служить не только батарейкой, но и усиливать действие зелья.

До полуночи провозился с расчётами. Еще до завтрака, поставив настаиваться основу рванул аппарацией в Стэнфорд. Грабить родную лабораторию было стыдно, но где еще я мог так быстро достать не обработанный морион. Успокоил себя, что всегда могу предоставить замену, да и минерал был из недорогих.

За завтраком задал дедуле единственный вопрос:

– Серебро или платина? – А на вздернутую бровь добавил. – Тебе носить, так что выбирай.

– Если справишься с эффектом окисления, то серебро. И скажи прямо, что ты хочешь в подарок. – Сдаваясь прошипел Генрих Розье.

– Походную кровать! – Выпалил я с надеждой. – За последние полтора года на чём я только не спал, а ты рассказывал, что у семейства Розье патент на изменяющую размер мебель для путешествий.

– Так она только магам годится. – Начал было Генрих и осёкся. – Дьявол, совсем забыл.

И мы дружно расхохотались, так что чуть не пропустили звонок в дверь приехавших родственников.

Обрадованная Петька попыталась измазать меня помадой, слюнями и соплями, но я быстро ретировался за спину сурового хозяина дома. Пол сухо пожал мне руку и утопал наверх принимать ванну и отдыхать с дороги. После четырех часов за рулем он чувствовал себя разбитым. Сестрица ехидно хмыкнула ему вслед.

– Я у него снова не в милости? – Удивился я. – За полтора года мог бы уже остыть.

– Ну, как сказать. – Хихикнула Петунья. – Из-за моей «аллергии» на самолеты мы ехали на машине. Я предлагала нанять шофера, но Пол уперся, вспомнив мой рассказ, как ты одна за рулем пересекла всю Америку на арендованном Джипе Чероки. Он поспорил, что одолеет весь маршрут без остановок на сон. И теперь должен мне совместный круиз Нью-Йорк-Париж-Нью-Йорк летом. Ты же приедешь на пару дней, чтобы пробежаться по магазинам?

– И не надейся! – Скрестил руки перед собой я. – Проиграл тебе Пол, так что ему часами тосковать возле примерочных.

Петька показала мне язык и ускакала по лестнице наверх. А мы с Генрихом отправились в мастерскую. За обед можно было не волноваться.

Праздники прошли весело. Особенно учитывая то, что Джоди, сестра Пола, только сейчас узнала, что волшебство и волшебники реально существуют и у неё есть среди них родственники. Маленький кулончик с рубином взаимно отвращал от немного наивной девицы корыстолюбивых и недобросовестных ухажеров. Пропавшее после очередного звонка некоему Дереку желание тем же вечером удрать на остаток каникул к любимому стало для неё первым удачным опытом взаимодействия с магией. Правда благодарности я выслушал только от Кена, их с Полом отца. Джоди с матерью в это время оплакивали разрушенные иллюзии в спальне девушки.

Генрих с сомнением глядя на новый браслет заперся в мастерской доделывать мне супер-раскладушку, а я отправился в Пало-Альто к Фриде.

***

– Явился. – Открыл наконец дверь особняка разглядывавший меня минут пять через прозрачное только изнутри стекло старик. Я чуть было не решил, что меня с кем-то перепутали, но тут увидел палку, на которую тот опирался и осознал, что заговорил он со мной по-русски. – Никак признал? – Скорчил противную гримасу этот пересушенный сморчок. – Стефан Шульц к твоим услугам. Дядя Фриды, если не понял.

– Понять-то понял, вот только нахрена ты мне сдался, Степан? – Не стал миндальничать я. – Меня Фрида искала. Если ей есть что сказать, пусть выходит. Моё время не резиновое.

– Борзый значит? – Насупился Шульц. – Использовал девочку и адью?

– Ой, вей! – Решил подколоть старого немца я. – У нас всё было по взаимной выгоде.

– Она потеряла магию! – Гневно воскликнул Стефан, так что с его губ слетела слюна.

– Как говорят в России: Сама дура виновата. – Демонстративно достал платок и прошелся им по меху на воротнике пальто.

– Заходи! – Буркнул дед. – Нечего для соседей спектакль устраивать.

Фрида нашлась в гостиной на первом этаже. Выглядела она не лучше, чем на моем экзамене. Но и следов ухудшения я не заметил. Поздоровался и уселся в кресло. В ответ получил приветствие и изучающий взгляд из-под ресниц. Помолчали, оглядывая друг друга. Степан принес чай с бубликами с маком и тремя кубиками сливочного масла на блюдце, и где достал?

– Я была не права, – начала лишенная силы ведьма, и тут же всё испортила продолжив, – поторопилась.

– Заткнись! – Рявкнул старик. – Как была дурой, так и осталась.

– Но я… – Вскинулась профессор Стэнфорда.

– Ты! – Ткнул в неё узловатым пальцем Стефан. – Ты даже не удосужилась узнать истинное имя своего ученика.

– Но…

– Молчи! И не позорься. – Отрубил старший Шульц. – Говорить буду я. Ты свою глупость уже показала.

Пока наблюдал за сварой любящих родственников намазал маслом и съел три бублика. Надо будет вытрясти из старой плесени адрес магазина, где он их купил, сделал в памяти пометку я. Пентаграмму под креслом тоже деактивировал. Всего-то разок уронил на пол столовый нож. А всё своё я уже давно ношу в скрытых карманах.

– Спасибо за угощение, но мне пора. – Демонстративно поднялся на ноги, отодвигая стул и разрывая контакт с управляющим конструктом.

– Как? – Округлил глаза Степан.

– Каком кверху. – Не сдержался я. – Вы в своих Штатах совсем оболванились, что пытаетесь простейшими рунами удержать почти мастера? Фрида, блин, скажи нормально, что надо. Я на тебя зла не держу. Почти. Только прекрати мотать мне нервы, они не железные.

– Найди мне ребенка, что снимет с меня проклятье. – Выпалила она на одном дыхании.

– Фрида! – Рыкнул Стефан.

– Молчи! – Теперь настала моя очередь затыкать инициативного Шульца. – А ты, продолжай! – Повернулся я к бывшему учителю, опускаясь в кресло.

– Я ездила в Мексику к гадалке. Та увидела, что какая-то женщина-гринго скоро проведет ритуал опеки над годовалым мальчиком, чтобы привязать к нему его отца узами служения. Но проведет неправильно, так как вести его должна мать ребенка. В результате мальчик заболеет, а его отец, не чувствуя связи станет Предателем крови и тоже долго не проживет. – Тут мадам Вассерман-Шульц сделала многозначительную паузу.

– Не понимаю причем тут я. Наши с тобой обязательства взаимно погашены. Да и киднеппинг даже за очень большие деньги никогда не входил в сферу моих интересов.

– Гадалка сказала, что мой бывший ученик, запертый в женском теле, может помочь в поиске и подсказать как всё исправить. И у меня будет дочка волшебница. – Расплылась в мечтательной улыбке та.

– А гадалка не сказала, чем ты со мной за это рассчитаешься? – Уже догадываясь о ком речь, но еще не решив, оно мне надо, спросил я.

– Но ребенок в опасности. Если его не спасти, то погибнет и его отец. – Попыталась воззвать к моей совести учитель, правда, как обычно переборщила с театральными эффектами.

– Фрида, – устало вздохнул я. – Этого мага, если я правильно понял намеки, я скорее закопаю в навозе, вот только бегать за ним лень. Да и чужой мне младенец мне не интересен.

– Чего ты хочешь за свою услугу? – Поднялся со своего стула Стефан, пока его племянница хлопала глазами и губами.

– Налаженный канал поставок необработанных драгоценных камней и металлов.

– А нам на что жить? – Взревел старик.

– На три процента от моих сделок, раз свои руки отвалились и ни на что не годны. – Съязвил я.

И торг начался.

Через час я послал вестника Розье, что вернусь на следующий день и отправился к знакомому старьевщику. Слушать перебранки дяди и племянницы Шульц мне порядком надоело. В магическом квартале Сан-Франциско я скупил и заказал все книги по ритуалам мексиканских индейцев, параллельно прошерстив и остальные развалы. Добычу пришлось тащить в Гринготтс, старый знакомый придержал для меня больше сотни томов. Половина была мной опознана и отправлена Боргину. Со второй еще предстояло разобраться.

Ночевал в маггловской гостинице, на ночь пролистав парочку наиболее перспективных фолиантов на испанском. Утром отправился в книжный, где купил еще парочку словарей, включая один диалектный. Довольным явился к обеду в Пало-Альто. Здесь страсти уже утихли и меня встретили томатным супом, начос с тремя видами добавок и относительно вменяемым коммерческим предложением.

Мексиканская кухня мне не особо понравилась. Мясо и томаты еще ничего, но острые бобы с какой-то крупой были явно на любителя. Процент по камням я тоже ужал до приемлемых шести. За помощь в разработке ритуала затребовал билеты для сдачи экзамена на мастерство в рунах. Был уверен, что мне откажут и я с чистой совестью поделюсь информацией и свалю в Сиэтл, а затем в Британию. Но Степан удивил. Оказывается он, прибыв в США, какое-то время пытался получить звание мастера рун и даже связался с международной гильдией и, заплатив взнос получил список с требованиями и перечнем обязательных тем. На том, собственно, и иссяк его энтузиазм. Активировать руны в отсутствии магии он бы не смог, хоть и был вполне подкован в теории.

Пришлось задержаться еще на три дня и сделать первичный расчёт. О Северусе Снейпе я знал только дату рождения и примерный уровень способностей в магических дисциплинах. О его предполагаемом сыне не знал даже этого. Тем не менее, Стефана результат устроил. Никто другой под предсказание мексиканки просто не подходил. Для окончательной проверки нужна была кровь одноклассника Лили или его ближайшего родственника, можно даже маггла.

Про миссис МакДональд и Мери выложил всё, что помнил, включая флаконы с воспоминаниями видений. Красть младенца отказался наотрез, напомнив, что даже старший аврор Муди, решивший заглянуть к ним в гости едва выжил.

– Может выманить МакДональдов в США через их американскую родню? – Обратился я к Фриде, но ответил Стефан:

– Не поедут. Их здесь сразу же арестуют. В магических Штатах запрещены смешанные браки магов с магглами.

– Тогда у меня нет идей. – Развел я руками.

– А если всё рассказать этому Снейпу? – Предложила мадам Шульц. – Он же отец и должен хотеть спасти своего сына?

– Фрида, не путай однократный перепихон с женой врага с незапланированными последствиями и гипотетические отцовские чувства к ни разу не виденному ребенку. – Осадил я полет фантазии дамы, уже не первый год примеряющей на себя роль матери.

– Возможно его напугает клеймо Предателя крови? – Задумчиво пробормотал Степан. – Если правильно выбрать время.

– А снять сумеем? – Этот план мне казался реальнее, но и рискованней.

– А куда деваться? С клеймом он для нас бесполезен. – Тут уже Стефан развел руками. – Если парень не совсем дурак, и не придушит незапланированное потомство при встрече, то месяца три у нас в запасе будет.

– Вот только вряд ли мне сообщат дату ритуала. – Усмехнулся я.

– Гадалка дала мне цветок, он рассыплется в прах в момент проведения обряда, а до этого неделю будет вянуть. – Неожиданно своевременно вступила в разговор мадам-профессор.

– Тогда я постараюсь добыть кровь кого-нибудь из Снейпов, и ты сразу пиши, как увидишь намек на увядание. – Кивнул я Фриде. – Гринготтс чаще двух раз в неделю я посещать не могу, так что не задерживай новости. И мне доступ на передачу крови в свой сейф дай.

После подписания контракта обменялись контактами. Своё хранилище в гоблинском банке у мисс Вассерман-Шульц имелось. Складские емкости настраивать она умела, как и переправлять товар в другие сейфы. Узнав номер моего, Фрида выдала: – Так и знала, что ты – породистая скотина.

– И не просто, а в кубе. – Ухмыльнулся я. – И благодаря тебе отдуваться наследниками теперь придется Пэт. Так что не волнуй её, пиши мне напрямую.

Ошарашенные лица Шульцов еще минуту радовали мой взор, пока я не активировал порт-ключ к Генриху. Надеясь пару дней отдохнуть в тишине, никак не ожидал, что Пэт с Полом меня дождутся.

За ужином Розье чуть не лопался от гордости, тогда как младшие Аллены сидели тихо. Сразу по окончанию трапезы Генрих пригласил меня в мастерскую.

– Нужна твоя кровь. – Выпалил он. – Вот текст для ритуала активации. После него ты сможешь менять форму и размер кровати.

Полчаса мы на пару экспериментировали, превращая полутора спальную кровать то в тахту, то в раскладное кресло.

– Матрас комковат. – Попробовав прилечь в очередной раз сказал я.

– Конский волос – плохая замена магическим наполнителям. – Вздохнул старик.

– У меня есть шерсть оборотней и волос фестралов и кентавров.

– Так чего молчала? – Возбудился потомок Розье. – Килограмма волос кентавров хватит на сто лет. Рецепт зелья я помню. Поможешь сварить, и уже завтра набью заново. Спать будешь как на перине. Еще бы шкуры фестралов достать. – Мечтательно воззрился в нарезанный балками потолок мебельщик. – У меня тут пара не до конца мертвых заказчиков за матрасы из них золотом завалить готовы.

– Много не жди, товар редкий. Шкура взрослого самца раз в два-три месяца. Тебе выделанную или как? – Так и не получив ответ обернулся и, увидев отвисшую челюсть родственника добавил. – А золото и у меня есть. Мне бы камушки магоёмкие не обработанные или эндемики местные или мексиканские.

– Будет. – Зачастил дед. – Всё будет, что пожелаешь.

Пришлось и с ним обмениваться номерами сейфов. Теперь главное не перепутать, что кому и за сколько. Блин, если Боргин так постоянно живет, то надо ему чего-нибудь отсыпать за вредность. Хотя, обойдется. Его гнусный нрав компенсирует все неудобства.

Едва успел натянуть ночнушку после ванны и примериться к подушке, в комнату просочилась моя персональная головная боль.

– Ники, ты не спишь? – Прошептала Петунья.

– Как тут уснешь, если ты топаешь как слон. – Хмыкнул я, хотя её присутствие выдал только легкий сквозняк. – Неужели муж выгнал тебя из супружеской постели? Не замечал, что ты храпишь.

– Пол спит, а я на минутку. – Надулась сестра и я достал из мешка со стазисом березовый туесок с припасенной с лета земляникой.

– Ешь давай. Полгода таскал в сумке.

– Спасибо, спасибо! – Пробормотала Пэт, вытирая нос испачканной в ягоде рукой.

– На здоровье. Чего хотела? – Буркнул я, надеясь, что в темноте не видно моей растроганной улыбки.

– Я летом получу бакалавра. – Выпалила сестрица. – И мы с Полом решили, что готовы стать родителями. Но Генрих сказал, что сначала нужно построить родовой дом и там провести обряд.

– Землю уже присмотрели? – Смиряясь, что основная тяжесть ритуалов ляжет на меня и прикидывая, что успею до окончания каникул спросил я.

– Ага. – Чавкнула Петька, слизывая языком потекший с губ сок. – В северо-восточных предгорьях Рейнира Полу удалось выкупить небольшой участок с охотничьим домиком. Там из коммуникаций только грунтовая дорога и ветряк, так что обошлось дешево.

– Это больше часа на машине тащиться. – Вздохнул я, вспоминая карту. – Пэт, ты меня бесишь.

– Но ты же поможешь? – Подняла на меня замурзанную мордашку блондинка.

За три дня успел разметить участок рунами, наметить контур будущего родового дома, закрыть территорию скрывающим ритуалом и заключить контракт с магическими строителями.

Последнее далось особенно трудно. Узнав, что заказчиками являются сквибы, те попытались показать норов, но к тому времени я был достаточно зол, чтобы на четыре часа наградить прораба проклятьем поноса. Пообещав, что буду каждые две недели проверять качество работ, тратя почти сутки на перелет, я вогнал их в полный ступор. А вписанное в договор условие, что окончательный расчёт состоится только после совместной с хозяевами приемки смирило их строптивый нрав. Деньги их манили больше возможности самоутверждения, хоть некоторые еще сверкали глазами. Пришлось предупредить, что мои сквибы защищены артефактами и потыкать прораба носом в пункт о штрафных санкциях за вред заказчикам и их имуществу.

От Генриха планировал сразу аппарировать в аэропорт, но за завтраком Петька заявила, что уже забронировала мне место на вечерний рейс и хочет немного продлить общение подвезя меня туда на машине. Кроме непродолжительной дороги до Сиэтла общение почему-то происходило в двух по очереди и с перерывом на обед дилерских центрах по торговле автомобилями. Оценив качество дороги к своему будущему родовому дому, супруги Аллен обеспокоились покупкой внедорожника. Мне делегировалась роль эксперта-переговорщика.

Из предложенного больше всего мне понравился Шевроле К5 Блейзер 2. Пол ревниво поглядывал на Джип Чероки. Пэт обсуждала с менеджером варианты цвета кузова и обивки сидений.

– Бери Шевроле. – Подмигнул я Полу. – Ему на крышу можно поставить пулемет, чтобы отстреливаться от пробегающих мимо лосей и медведей.

Судя по изменившемуся выражению лица зятя чувство юмора у него хромало.

– А на вертолеты у Патрисии тоже фобия? – Уперся он взглядом в меня.

– Не проверял. Мне хватило её истерики в аэропорту при виде самолета.

***

В Британию возвращался, чувствуя за спиной груз набранных обязательств. Через силу отработав две пары, одну из которых задолжал за продленные на день каникулы, отправился к Хагриду. Уже подходя к избушке лесника, вспомнил, что всё еще в личине Смита. Но, как оказалось, моя оплошность сыграла мне на руку. На пороге хижины навстречу мне вышел учитель УЗМС.

Пока раскланивался с профессором Кеттлберном и прикидывал, как буду выкручиваться, Рубеус поставил на стол две литровые кружки, налил в них чая и начал строгать на блюдо кабаньи колбаски и сыр. Убедившись, что Сильванус двинулся к замку, закрыл дверь, сел за стол и решил – будь, что будет.

– А я всё ждал, когда ж ты ко мне зайдешь. – Улыбнулся полувеликан. – Чую, что ты – это ты, но нос воротишь. Значит не время еще. Вот дождался наконец.

Растрогавшись, ухватил Хагрида за ладонь и молча сжал её. Мужик. Знал и молчал. Да он даже не обиделся.

– Скажи, что надо – сделаю. – Выпалил я. – Мне пока рассекречиваться рано. Экзамен нужно сдать, чтобы легально работать. Но я в поездке покупателя на выделанные шкуры фестралов нашел. Твоя доля на первое время по пятьдесят золотых за штуку. Если помощь нужна, то волчат моих привлекай.

– Да они и так тут шуршат помаленьку. – Стушевался лесник. – Справные парни, завсегда помогут и добычей поделятся. А за разделку я им сам заплачу.

Под чай с колбасками беседа шла душевно. А к ужину прибежали мелкие Сигурдсены и принесли пирог с патокой от мамы Сэмми. Кажется, я что-то пропустил, надо бы заглянуть в Лютный.

Но сначала пришлось наведаться в Коукворт.

В старом доме Эвансов горел свет и в окнах светились гирлянды. В мэрии окна были темны, но архив был на месте, а из охраны только пьяный сторож в привратницкой. Судя по картотеке, Эйлин Снейп четвертый год покоилась на муниципальном кладбище. Её муж Тобиас отбывал срок за непреднамеренное убийство жены в состоянии алкогольного опьянения, а хибара в тупике Прядильщика перешла в собственность их единственного сына.

К Северусу я не стал соваться. Неизвестно, что этот параноик накрутил из защит на своём доме. Меня интересовало местоположение Тобиаса. Срок он отбывал недалеко, в соседнем графстве. Автобус туда ходил каждые три часа. Решетки не стали преградой, больше времени ушло на поиск нужной. Так что к утру у меня был образец крови Снейпа старшего. Заскочив в Гринготтс и отправив посылку Фриде, отправился отсыпаться в тупик хромого Билла, благо уже наступила суббота. Единственное неудобство в длительных перелетах – это привыкание к смене часовых поясов. Даже в молодом теле Лили, мне требовалось на это не меньше двух суток.

Отобедав ближе к трем часам сел за расчеты думосброса. Что-то толкнуло перепроверить затертые на моем экземпляре руны. Чуйка не подвела. Оказалось, что у полезного дивайса изначально было крайне неприятное свойство. И оно не было преднамеренным, скорее побочным от наложения эффектов остальных. Все просмотренные в нем эпизоды становились для пользователя не просто объемными картинками, но впечатывались в память как куски собственных воспоминаний и не вызывали сомнений в их подлинности. И любой мастер легилименции, способный вносить правки в оттиски памяти мог нанести будущим зрителям вполне реальный ментальный вред. Кажется, у Аль Канди был какой-то намек и ссылка на «В плену иллюзий» его же авторства. Перечитав собственноручный перевод с арабского и сверившись с оригиналом сел писать Краучу.

В ожидании ответа занялся предотвращающими ментальные воздействия амулетами. Вот реально нужная вещь оказалась.

Провозился до полуночи. Понял, что то, что я сделал для Марлин защищает только от поверхностной легилименции. Дальше – полный затык. За Петьку не волновался, там при более сильном воздействии её просто перенесет в госпиталь или в гараж. Марлин, как и я, получив сигнал надеюсь догадается защититься магией. Спать ушел без желания и настроения, так что, покрутившись в кровати пару часов и проспав немногим дольше отправился в Хогвартс, авось хоть там попустит. Да и новые книги, согласно полученным от Стефана билетам, нужно заказать Ирме, а то она уже месяц простаивает.

Пока шел от главного входа до своих апартаментов поймал четырех нарушителей и пополнил свою коллекцию «феям, что б не чихали» на три бутылки с сомнительным содержимым. Вот Минерва за завтраком обрадуется потере баллов, вроде сейчас её очередь дежурить.

Последняя лестница, отделяющая меня от моих комнат, неожиданно замерла и сменила направление. Накинул на себя дезиллюминационные чары и стал ждать, кто так рвется наверх, что сбил мой путь.

Мисс Трелони протопала мимо, позвякивая объемной сумкой и заметно шатаясь. Похоже «белочка» её таки догнала, иначе чего в защищенной башне не сидится? Пошел догонять, не дай бог сверзнется с высоты.

Забрела «синявка» аж на восьмой этаж. Там трижды прошлась вдоль голой стены и скрылась в появившемся дверном проёме. Пока бежал, проход исчез. Ба, да это знаменитая и так и не поддавшаяся мне на шестом курсе Выручай-комната. Затаился рядом с предполагаемым косяком и едва не врезался в вышедшую чуть левее Сивиллу. Но проскользнуть внутрь успел, лишь за порогом лишившись невидимости.

Пыльные развалы на сотни метров и рассеянный свет из иллюзорных окон дали понять, что я попал именно на склад забытых вещей.

– Моя прелесть, иди к папочке! – промурлыкал я, призывая на манящие чары корону Рейвенкло.

Пять минут, а результата так и нет. Пришлось кастовать путеводный клубок и идти обходить горы хлама ножками. Фильтр на лицо наколдовал через минуту. Пыль была повсюду, а не только на полу. Чтобы здесь убрать понадобилась бы дюжина домовиков и пара недель.

Буфетов встретил три. И все они были полны разной мелочевкой. По закону подлости бюст в парике попался в последнем. Диадема на нём фонила, пришлось доставать шкатулку для опасных артефактов. Накатившая сонливость тянула на выход.

Стоя рядом с помеченным входом, призвал несколько книг. Призыв работал только по точным названиям, так что улов был минимален. Попытка выйти не удалась. Дверь не появилась. Тройная прогулка так же не дала результата. Отложил в сторону книги – та же история. Вынул шкатулку с диадемой – дверь проявилась. Но уходить не солоно хлебавши уже я не желал.

Полчаса экспериментов доказали, что вынести из комнаты можно только то, что принес. Трелони ждать было бессмысленно. Не факт, что, проспавшись она вспомнит о своих похождениях. Достал кровать от Розье и лег спать. А вдруг что полезное приснится.

Глава 20 Многодетный крестный бать, вашу мать

Проснулся от голода. Заклинание показало, что спал четыре часа. Умылся водой из палочки, ею же напился. Хотелось кофе, но его с собой не было. Бутерброд из запасов сделал жизнь краше. Поев, пошел искать альтернативный выход. Про Исчезательный шкаф в каноне говорилось, что его принесли сюда в середине 90-х, но канон уже не раз показал себя несостоятельным.

Гуляя среди развалов периодически приманивал к себе интересные книги и артефакты. Но их реально было мало. Большую часть барахолки занимал именно хлам: сломанная мебель, метлы и прочие учебные пособия, непарная обувь, девичья бижутерия, конспекты и учебники, канцелярские принадлежности и тому подобное.

Столярный раритет похожий на деревенский туалет высился в тупике одной из «улочек». Дверь в него висела на одной петле. В остальном он выглядел невредимым, но я всё же потратил пару часов на его всестороннее «обнюхивание». Починив погнутые петли и поправив на них гравировку, положил внутрь увеличенный заклинанием кусок колбасы с воткнутым в нее поисковиком с собственной кровью и скастовал проверочные чары. Артефакт штатно сработал при закрытии створки. Выждав пару минут, проверил геолокацию маяка, дистанционно уничтожил свою кровь и вновь открыл шкаф. Помахал палочкой над колбасой, всё было нормально. Авось и я доберусь до места без потерь.

То, что я в лавке Боргина понял не сразу. Столь заискивающим тоном тот при мне ни разу не говорил, вот и не признал поначалу. Расстилался партнер перед леди Блэк, искавшей какую-то редкую книгу по запрещенной в маг.Британии некромантии. Кажется, что-то подобное мне попадалось среди испаноязычных новоприобретений, что я еще не успел подробно изучить.

После ухода мадам Вальбурги Боргин выругался, запер дверь и отправился на второй этаж. Судя по всему, было время обеда. Покинув шкаф накинул кулон с волосом шлюхи Аба. Задев сигналку на входе и распахнув дверь, сделал вид, что явился снаружи, а не изнутри.

Спустившийся Боргин развлек меня калейдоскопом эмоций, промелькнувших на его физиономии. Но остановился всё же на радости. Еще бы. За последний год я ему удвоил выручку магазина.

– С чем пожаловал, дорогой партнер? – Раскинул он руки.

– Тут такое дело. – Начал я. – Тот думосброс я показал тому артефактору, и он обнаружил, что изначально он содержал неприятную функцию, но был слегка «поломан».

– Кажется я понимаю, о какой «поломке» ты говоришь. – Усмехнулся почуявший выгоду делец и знаток артефактов и раритетов. – Вещь принес старый Гамп, заявив, что она хранилась в их семье на протяжении множества поколений и её использовали в том числе и для обучения молодежи. Но его внучка Пандора не хотела учиться, утверждая, что у неё от него болит голова. А потом и вовсе поцарапала дорогой артефакт.

– И где сейчас эта уникальная девочка? – Спросил я исключительно для удовлетворения любопытства и поддержания беседы.

– Вышла замуж за Лавгуда. Без приданого её больше никто не взял. – Голос Боргина стал замедляться, а глаза округляться. – И сейчас стоит за твоей спиной.

Обернувшись, увидел открытый Исчезательный шкаф и блондинку с длинными распущенными волосами в оранжевом платье, облегающем живот глубоко беременной дамы. Шерстяная зимняя мантия была перекинута через локоть.

– Я наконец нашла вас! – Радостный звонкий голосок разбил наступившую тишину. – Теперь моя малышка не заболеет.

– Как вы сюда попали? – Отмер Боргин, оглядываясь на закрытую дверь.

– Следом. – Улыбнулась светловолосая ведьма. – Ксено привел меня в Хогвартс, потому что директору Дамблдору нужна провидица. В кабинете было душно и плохо пахло. Директор даже не смог завершить свою диагностику, и осел в кресло. Но потом я заметила птицу. Ей было больно, и я увидела, как можно помочь. Но дочертить руны я не успела. Директор приказал Ксено увести меня. Он вывел меня в коридор и сказал идти на выход, а сам вернулся в кабинет. По дороге я почувствовала Путь и пошла не вниз, а наверх. И теперь я здесь.

И эта незамутненная уже не девица вцепилась обеими руками мне в плечо.

– Прямо сейчас я помочь не могу. – Безуспешно пытаясь оторвать её пальцы от своей руки просипел я. – Нужна диагностика у целителя. По его рекомендациям мы закажем артефакт. – Обернулся я к Боргину за поддержкой, но тот отвел взгляд. – Да и муж вас потеряет. Он ведь не знает, где вы?

– Я к нему не вернусь. – Сжала губы Пандора. – Его путь в пропасть. Он глухой и не хочет слышать. Я пойду с тобой!

– Куда? – Почти прокричал я.

– Туда, куда поведешь. – Уверенно ответила блондинка. – Там тихо, почти нет людей и много деревьев. Мне нравятся три дуба.

Сел, где стоял. Из палочки облил голову водой. Достал кости и наплевав на конспирацию раскинул расклад. Проверил результат, сплетя путь. По всему выходило, что от Пандоры мне никуда не деться. В противном случае прилетит откатом. Дама явно приходилась этому телу родственницей и попросив помощи возложила на меня обязательство.

– Ну, здравствуй, кто ты там мне, кузина или племянница? – Поднялся я на ноги. – Одевайся и пойдем определять тебя на постой. – Достал и накинул поверх её тонкого плащика свою особую мантию, скрывающую носителя.

– Боргин, ты ничего не видел и не слышал с того времени, как поднялся наверх после разговора с Вальбургой Блэк. – Наставил палочку на хозяина лавки я. – Выбирай, клятва или Обливиэйт?

– Клятва! Кентавры тебя задери! – Выкрикнул маг.

Клятву скрепила Пандора и встала возле входа. Я подошел к Исчезательному шкафу, захлопнул створку и нарисовал кровью запирающую руну.

– Не смей его продавать! – Обернулся я к хозяину лавки. – Это теперь не товар и не экспонат, а деталь интерьера. Откроешь, и тебе не понравятся последствия. Помнишь про ящик Пандоры? Так это явно он.

***

Зайдя в домик в тупике хромого Билла, Пандора возвестила, что останется здесь, так как защита надежная и тут её никто не найдет. Я был не против, выделив ей пустующую комнатку.

– Имей в виду, – заканчивая приготовленный мной же ужин обратился я к бывшей миссис Лавгуд, – роды я принимать не умею, да и большую часть времени провожу в Хогвартсе.

– Мне поможет подруга волка. – Мечтательно глядя в низкий потолок ответила эта блондинка.

Несмотря на незапланированное соседство, спалось мне крепко. Встав затемно, приготовил сырники и кофе. На запах подтянулась Пандора. Показав ей все шкафы и объяснив, как вызвать Сигурда отправился отбывать повинность в Хогвартс. Надеюсь, мое убежище она не развалит, а если развалит, то не слишком покалечится.

Как ни странно, но Саманта с Пандорой подружились и миссис Булстроуд регулярно забегала к ней в гости, избавив меня от необходимости закупать продукты и готовить наперед. Занятиями беременную даму тоже обеспечила мастерица, предоставив той нитки и ткань для пошива своего и будущего детского гардероба. Я выдал сто грамм вычесанной шерсти единорогов. Хватить должно было надолго, так как добавляют её совсем по чуть-чуть. Сигурд тоже чего-то с себя настриг.

По первости забегал домой каждый вечер. Так что почти доработал схему безопасного думосброса. Сочетание футарка и огама давали интересные комбинации и с трудом поддавались сторонней дешифровке. С нюхом Пандоры амулеты ментальной защиты я добил к концу января. Боргин был счастлив, но косился на меня с опаской и заявил, что продавать будет только самым проверенным клиентам, потребовав оформить их дорого-богато, чтобы оправдать завышенную стоимость. На мое недоумение буркнул через плечо: – Вляпаюсь я с тобой в невыразимцев. – И утопал наверх.

Первый амулет по себестоимости материалов достался Краучу. Клятву неразглашения он давать не хотел, но я настоял. Через две недели на посиделках в мрачноватом кабинете, пахнущем кожей и пергаментом Бартемиус признался, что я был прав. На него вышел глава Отдела тайн и сначала взывал к патриотическим чувствам, а потом угрожал не совсем внятными карами, если начальник ДМП не выдаст ему продавца. Крауч был не из пугливых, тем более что грешков за собой не знал. Барти-младший на ближайшие годы осел в университете Мюнхена, а миссис Крауч отдыхала в санатории в Альпах. Тылы высокопоставленного чиновника были надежно прикрыты.

– Шале в Швейцарии – запасной аэродром и неплохое вложение средств. – Поднял я свой бокал. – Порт-ключи могу изготовить под отдельную клятву.

– Я подумаю. – Поддержал мой тост собеседник. – На первый взгляд идея здравая.

Двухуровневый подвал дома Алленов был уже облицован, и строители приступили к возведению надземных этажей. Пол обиженно косился на меня так и не поняв, зачем его заставили передать в мою собственность три ярда земли по всему периметру поместья, и он вынужден теперь согласовывать со мной списки гостей. Петунья вся ушла в подготовку к защите диплома, а мне просто некогда было по третьему кругу объяснять родственнику особенности законов магического мира США. Меня завалили материалами, а нужно было еще успевать готовиться к экзамену на мастера рун.

Заскочив к Шульцам, узнал, что Снейп и его сын точно подходят под пророчество. И от меня ждут их своевременной доставки в особняк профессора в Пало-Альто. Из ритуалов снятия проклятий Стефан выбрал брачный обряд, вслед за которым Фрида сразу же усыновит мальчика. Без физического наличия всех участников рассчитать оптимальные действия не представлялось возможным, но направление мне указали, осталось покопаться в книгах. И подумать, что такого можно стрясти с этих интриганов, если ядодела с сыном всё-таки удастся без потерь переправить через океан и континент. Для всех было бы намного проще, не потеряй учитель магию, в таком случае она сама решала бы свои проблемы. Но тогда эта самка барана скорее всего продолжила бы охоту на меня, мотая нервы Петунье.

А в середине февраля Пандора родила сердитую краснокожую девочку, чьи глаза уже на третий день смотрели на мир протуберанцами ртути. Акушерка из Лютного, которую под клятву всё-таки привела в мой дом Саманта определила в кряхтящем комочке «очаровательную блондинку». И посоветовала добыть для матери и дитя единорожьего молока, так как связь с отцом разорвана, и Пандора одна не справляется.

Уточнив дозы и продолжительность приема, пошел к Хагриду. Тот без вопросов подхватил арбалет и ведро и направился в лес.

– Рубеус, – спросил я, когда до стойбища оставалась примерно половина пути, – то полотенце из конопли, что ты давал мне летом, кто тебе его сшил?

– А я всё ждал, когда спросишь. Тоже такое хочешь? – Ухмыльнулся лесник. – Так твои еще тогда делянку взрыхлили и оградили. Помона рецептами поделилась. Сняли уже и спряли, теперь белят на дальней поляне. Полотно к апрелю будет. Там зелье нужно. Мне тогда Слагхорн сварил. Ты вроде с ним дружила?

Вот не хотел открываться Слагги, но видимо придется.

Дочь Пандора назвала Селеной. За неимением других вариантов оглашать девочку пришлось Харальдсдоттир. Крестным, естественно, стал я. Надеюсь бабулю Хепзибу удар не хватит.

Хоть ребенок и был тихим, но развешанные по всему дому пеленки и бродящая между ними напевающая колыбельные блондинка не вдохновляли меня на творчество. Тем более что Пандора оккупировала мой спортзал. Пошел кошмарить студиозусов и искать подходы к милейшему Горацию.

Старик-зельевар встретил меня укоризненно качая головой и незаметно подмигивая.

– Николас, вы решили не ограничиваться общими коридорами и спуститься в наши подвалы? Мистер Селвин после вашей отработки до сих пор страдает судорогами левой руки и нервным тиком глаза.

– Добрый вечер, Гораций. А мистеру Селвину нужно было лучше слушать инструкции профессора Кеттлберна, тогда он избежал бы неприятных последствий от общения с учебными пособиями. – Ответно улыбнулся я. – Как вы думаете, вишневый ликер с засахаренными фруктами в такой промозглый день поможет разогнать сплин?

– О-о! – Пропел декан Слизерина, жестом приглашая меня в свою гостиную. – Если ликер домашний, то непременно.

– А как же иначе. – Выставляя на стол гостинцы подтвердил я.

Пару часов посидели душевно, болтая ни о чём. Слагхорн профессионально направлял разговор, не давая тому выйти за тему гастрономии. Но я уже настроился, хоть и жаль было прерывать столь изысканную беседу.

– Гораций, – вклинился я в небольшую паузу, – в своё время у вас училась весьма талантливая девочка, с которой вы обменивались небольшими подарками.

– Да, и не одна. Последней была Лили Эванс. Но это, тс-с. – Пьяненько хихикнул зельевар.

– Я – могила. – Приложив к груди раскрытую ладонь подтвердил я. – Но был бы не прочь получить рецепт зелья для конопляных полотенец как у Хагрида.

– Хагрид. – На минуту замер Гораций. – Хороший парень, но простоват.

– Однако секреты хранить умеет. – Начал стравливать леску я. – Лили он водил к единорогам.

– Лили. – Подпер голову кулаком профессор. – Она была хорошей девочкой и приносила мне хорошие подарки.

– Девочка подросла, но помнит доброе отношение и готова вновь обмениваться презентами.

– Это хорошо. – Пробормотал Гораций. – Но я устал. Зайди ко мне через неделю.

Сорвалось, но не совсем, думал я, покидая апартаменты декана Слизерина.

***

О пропаже беременной Пандоры Лавгуд заговорили в начале марта. В газетах подробностей не было, но Лютный и тупики из него шерстили авроры. Результат был нулевым. От Мунго в Визенгамот была подана жалоба. Из госпиталя изъяли архивы и допрашивали всех целителей и колдоведьм. Бурление длилось с месяц, так ни к чему не приведя, не считая очередного уволившегося целителя.

Слагги я дожал. Даже не пришлось раскрывать своё инкогнито. Сам виноват. Я был готов к нормальному долговременному сотрудничеству, но Гораций оказался перестраховщиком. За пять волосков из хвоста единорога он продал мне рецепт зелья. На том и разбежались.

Директор попытался не дать мне отпуск на Пасхальных каникулах. Но я закатил такой скандал, что самому было стыдно. В результате получил две недели отгулов, на которых пахал как раб на галерах, вырезая руны и проводя ритуалы в новом доме Петуньи.

Через три дня пришлось вызывать Генриха. Пол не желал участвовать в ритуалах, сути которых не понимал, а у меня не было сил объяснять, да и плавал я иногда в теме родовых обрядов. Соитие на алтаре и вовсе вызвало в Аллене ярый протест. Пришлось объяснять сестрице концепцию ролевых игр. К концу часовой лекции я был красный как помидор, а Пэт пыталась вызнать у меня адреса секс-шопов. Если б я их еще знал!

И да, посадочную площадку и ангар Пол организовал, как и купил небольшой вертолет, который вместе с летными правами с гордостью продемонстрировала мне Петька. Оказалось, боязнь высоты отпускает блондинку, если она сама за штурвалом. Стало понятно превышение строительной сметы на десять процентов. И немного стыдно за то, что наорал на строителей закрывая контракт.

Садясь в самолет до Лондона, понял, что в ближайшие месяцы видеть сестру и зятя не желаю. Столь талантливо измочалить мои нервы до этого в обеих жизнях не удавалось никому.

До диадемы Рейвенкло руки дошли только в мае. Весьма интересный ментальный артефакт был попорчен непредусмотренной добавкой. Отделить и уничтожить лишнее удалось в два захода. Вандал действовал грубой силой, которой у него было в избытке. Но и я не был дохляком, и в отличии от того некроманта-недоучки детально представлял процесс внедрения и изъятия из камней и металлов магических конструктов.

После чистки в плетениях диадемы зияли дыры. Руны я восстановил, но чары мне не поддались. Помогла Пандора. Для неё это стало интересной игрой в пазлы, заняв блондинку на ближайшие месяцы.

В начале июня узнал, что Батшеда Бабблинг меня подставила, не представив на майский экзамен на мастерство в гильдии. Гильдейские экзамены разных направлений проходили в разное время и не были привязаны к школьным. Так мастера рун собирались дважды в год, в мае и в ноябре. Озлившись, что придется провести в Хогвартсе минимум три незапланированных месяца провел со старой маразматичкой разъяснительную беседу. Эта мумия думала, что я отработаю на неё не меньше трех лет. Ведь, кто она, а кто я? Показав реальный расклад, в качестве откупа получил право скопировать десять книг. Выбирал с неделю. Выбрал самое лучшее, судя по поджатым губам Батшеды.

Ирма Пинс чуть не ревела, принимая мой заказ на лето. А что поделать, если профессора предпочитали держать у себя редкие фолианты всё учебное время. Теперь мамзель предстояло переписать дюжину томов своими ручками.

***

Начало отпуска я решил провести в Мюнхене. Марлин писала, что соскучилась, да и с Чарльзом стоило предварительно согласовать поставки ментальных амулетов.

Подруга организовала мне тур по магазинам. Я был в ужасе, но пару платьев и пальто прикупил. Спас меня её отец, забрав в госпиталь, где привел в палату Беллатрикс Лестрейндж.

Пациентка выглядела чуть спокойней чем в моём видении. Катетер работал, но зелий и ритуалов не хватало для окончательной стабилизации нарушенной психики. Покопавшись в своей библиотеке, нашел несколько вариантов причин, это если не учитывать наследственные заболевания. Как я и думал углубленная диагностика показала комплексное воздействие. На вопрос Чарльза ответил:

– Вот это искажение в ауре возникает, если в роду хранится украденный у не менее древнего рода привязанный на кровь артефакт. У братьев Лестрейнджей должно быть аналогичное или чуть меньше, если Блэки тоже отметились в присвоении чужого. Само по себе оно не настолько опасно, но в случае Беллы, на которую воздействовали неизвестным ритуалом на крови заклинателя искажение повредило природную защиту, и теперь родовая магия её семьи играет за чужую команду, усиливая, а не нивелируя порчу.

– И что же делать? – Опешил целитель. – Если я обвиню Лестрейнджей в воровстве, они проклянут меня на месте даже не дослушав.

– Первым делом ты дашь мне клятву неразглашения и передашь Родольфусу письмо. – Начал я…

К ужину на следующий день Чарльз МакКиннон опоздал. Опускаясь на стул во главе стола, он мне кивнул. Я постарался быстрее закончить трапезу и отговорившись желанием лечь пораньше ушел в выделенную комнату. Едва успел снять обувь и платье, как меня сморило.

– Судя по твоим поджатым губам новости из госпиталя ты принес неутешительные. – Сверкая белоснежными зубами и помахивая снятым шейным шелковым платком сказал Рабастан Лестрейндж заходя в залитую закатными лучами через панорамные окна гостиную.

– А судя по твоей светящейся физиономии ты неплохо провел время в компании мисс МакКиннон? – Буркнул Родольфус и отвернулся, чтобы налить себе вина.

– Ты что-то имеешь против Марлин? – Выдвинул челюсть вперед младший Лестрейндж.

– Ничуть. Она прекрасная целеустремленная девушка и с моей точки зрения имеет только один недостаток. – Развернулся к собеседнику ухмыльнувшийся Роди.

– И какой же? – Вздернул подбородок Раби.

– Она увлеклась тобой.

– Объяснись! – Насупился красноволосый франт в модном костюме.

– Мисс МакКиннон красива и чистокровна, а еще она учится на целителя. И при таком напоре лет через пять станет весьма востребованным специалистом. А ты так и останешься завсегдатаем салонов. Ей просто станет скучно с тобой.

– Глупости. – Рассердился Рабастан.

– Сомневаюсь. Раз даже наш родственник из видений смог это разглядеть. – И Родольфус потряс перед округлившимися глазами брата моим письмом.

– А он здесь каким зигзагом?

– Оказывается прямым. Он знаком с МакКиннонами и знает о наших проблемах. Его приглашали на консультацию. Я не запрещал под клятву показывать Беллс сторонним специалистам. – Глава Лестрейнджей явно закипал, но старался сдерживаться, сжав кулаки.

– Ты уже перевез Беллу домой? – Осторожно спросил Раби.

– Нет. – Осушив бокал выдохнул Роди. – Но я зашел в Гринготтс и проверил его слова. У нас в сейфе действительно хранится краденый артефакт другого рода.

– Тогда его надо просто вернуть.

– Это чаша Хаффлпафф. – Одновременно сказали братья.

– По легенде чаша обладает уникальными свойствами исцелять. – Спустя минуту отмер младший. – С её помощью мы вылечим Беллу.

– Два целителя и артефактор предупредили меня, что использовать чужой артефакт без воли хозяев – это прямой путь усугубить проблему. – Ответил старший.

– И ты им веришь?

– Да. – И Родольфус раскинулся в кресле призвав к себе стакан и бутылку виски. – У меня в детстве нянькой была валлийка. Она любила рассказывать мне на ночь легенды о прервавшихся исконно местных родах. Особо запомнилась мне повесть о Писготрцах-Фишерах из крепости в Камберленских горах и деве Хельге, там лорд, взяв в жены колдунью-иноземку, заточил ее в башне, где она родила от него сына и дочь. Сына он забрал и воспитал как наследника. Но, когда юноше исполнилось четырнадцать, на охоте на них напал кабан и ранил обоих. Колдунья спасла сына, напоив его из своей чаши. Но мужу питья не досталось. Он долго искал зельевара, способного сварить заживляющее зелье, но только растягивал агонию. Пророчица сказала, что зелье поможет, если его ему принесет жена, налив в Чашу. Хельга отказалась, и он отобрал у нее семейную реликвию. Трижды лорд Фишер женился и трижды поданный напиток лишь ухудшал его состояние. Всех жен кроме Хельги он обезглавил и через год умер. А Хельга, забрав сокровищницу и детей пропала. Двоюродный брат лорда прибыв чтобы принять наследство застал только развалины, поросшие бурьяном.

– Тебе всегда нравилось дышать архивной пылью, но, по-моему, это уже слишком. Ты еще вспомни сказки о гробницах египетских фараонов. – И Рабастан расхохотался и потянулся к початой бутылке вина.

– Зря смеёшься. Той Хельгой была основательница Хогвартса Хаффлпафф. Мне удалось найти достаточно описаний чаши и даже прочесть дневник одной из её дочерей. – Медленно изрек старший брат. – Артефакт не работал в чужих руках. До самой смерти только Хельга могла его применять. И никто не знает, кому она его передала.

– Разве она не завещала чашу Хогвартсу? – Удивился Раби.

– Нет. – Отрезал Роди. – На момент смерти у Хельги в живых оставалось пятеро внуков, больше двадцати правнуков, а уж праправнуков и вовсе никто не считал.

– Что будем делать? – Отставил бокал с вином младший.

– Для начала встретимся с родственником. – Нахмурился старший. – И веди себя прилично. Интуиция подсказывает мне, что он совсем не прост.

Проснулся я от гомона птиц. Тусклый свет из окна намекал, что до завтрака еще часа три. Хорошо, что запас провизии у меня всегда с собой. Кстати, надо бы его пополнить.

Пока жевал вспоминал диалог Лестрейнджей. Что-то меня в нем зацепило. Точно! Горная крепость. Полез в свою переносную библиотеку и отыскал в ней копии записей внука и правнучки Хельги. Судя по всему, именно они были потомками лорда Фишера. И внук даже побывал в замке и описал его как заброшенный, но отнюдь не разрушенный. К слову, яйцо феникса он добыл именно в той экспедиции, хоть уже и не на своих землях. Наследство мага не заинтересовало. Он был фанатом науки и неутомимым исследователем-путешественником. Собственно, в поисках Камелота, знаменитого замка короля Артура он и наткнулся на родовые земли. Вот только ни желания, ни средств восстанавливать владения у него не было. В отличие от его дочери, которая после смерти отца искала крепость, но не нашла. И это странно, так как описание месторасположения поместья было весьма детально.

Внутри что-то зачесалось. Моё! Надо! Как закончу дела в Мюнхене рвану на северо-запад Англии.

Встреча с Лестрейнджами была назначена на четыре пополудни. До обеда успел подготовить договор. Чарльз был предупрежден, так что на моё появление в скрывающей мантии отреагировал спокойно, чего нельзя сказать о Рабастане, которого мой пояс отправил в нокаут через две минуты после знакомства.

– Басти, ты дурак. – Скастовав диагностические и Энервейт, закатил к потолку глаза Родольфус.

– Я всегда тебе это говорила. – Откликнулась сидящая на кровати Белла. – А ты не верил.

– Рад, что тебе лучше. – Улыбнулся жене Лестрейндж.

– Если я кричу, этот дерется. – Ткнула в меня пальцем Беллатрикс.

– Не преувеличивай. – Отмахнулся я от её надутых губ и набычившегося Родольфуса. – Пару раз аккуратно упаковал в смирительную рубашку и оставил на четыре часа. Она тебе даже спать не мешала.

– Гад. – Прошипела Лестрейндж, впрочем, не трогаясь с места. – Эти чары не отменяются!

– Могу я узнать, что за чары? – Спросил Родик.

– Не смей! – Взвизгнула Беллс и тут же прикрыла рот ладошкой.

– Я тебе потом покажу и расскажу про ролевые игры. – Подмигнул я кузену. – Сейчас у нас другая задача. Белла замри! А ты смотри. – И я продемонстрировал на все троих искажение от кражи чужих артефактов.

– У Беллы больше. – Выдал очухавшийся Раби, поднимаясь на ноги.

– Значит у Блэков тоже где-то завалялось чужое. – Констатировал я. – Черкнешь Вальбурге или мне штурмовать её дом?

– Белла? – Повернулся к жене Родольфус.

– Не позволю грабить благороднейший дом чистокровных магов… – Завела сирену черноволосая ведьма, но была остановлена моим Силенцио.

– Гоблины предлагают передать краденное им, утверждая, что сохранят для законных владельцев. – Тряхнув головой осторожно заговорил глава Лестрейнджей.

– Нарвутся зеленокожие однажды. – Хмыкнул я. – И лопнут от жадности забрызгав белые стены Гринготтса.

– Врут? – Из угла спросил осмелевший Рабастан.

– Естественно. – Не скрывая победных ноток в голосе ответил я. – У наследниц Хельги никогда не было собственных счетов в гоблинском банке. Но я могу поклясться, что не позднее года верну Чашу законной владелице, а Белле изготовлю индивидуальный артефакт, нормализующий её состояние.

– Договор! – Впился в меня взглядом Родольфус. И я достал заготовленный пергамент.

Глава 21 Наследство Короля-Рыбака и прочая добыча

Чашу Лестрейндж передал уже на следующий день, и я отнес её в сейф Гринготтса. Как бы не раздувались от важности гоблины, но доступ в защищенные на кровь хранилища волшебников для них был закрыт. По дороге туда краем глаза заметил следовавшего за мной мага в аналогичной моей мантии. Так что возвращался каскадом аппараций с перебежками по маггловским кварталам. В комнате проверил показания кулона с кровью старого француза-извращенца. Тот терся возле госпиталя, где лежала Белла. Стал прикидывать как можно не просто одномоментно снимать координаты с маяка, но и следить за передвижениями объекта в ретроспективе. Запросил у Чарльза все имеющиеся у него карты и приступил к созданию своей. Пока нанес на нее только Британию и Западную Европу, по линии Варшавского договора. Работа шла медленно, так как спальня – не мастерская и размещать в ней ритуальные круги и зельеварню без разрешения хозяев было бы не вежливо.

Обстановка в доме МакКиннонов стала меня угнетать. Марлин бегала на свиданки и писала курсовую, а Чарльз косился на меня с опаской. Его жена ничего не понимала, но при встречах стала поджимать губы. Так что я почёл за лучшее откланяться. Тем более, что французик стал мелькать возле госпиталя регулярно.

Самолет – вокзал – Лютный. Сигурдсены были мне рады, Саманта показала новый вариант ткани с добавлением волос кентавров и паутины акромантулов. Получился легкий доспех, отбивающий средние атакующие заклинания. Продавать пока запретил. Вокруг пахло грозой и бедой. Шерсть на загривке вставала дыбом. Инстинкт требовал хватать своих и бежать. Вот только бежать было некуда. Малышке Селене не исполнилось еще и полугода, а в Британии у меня кроме домика в тупике хромого Билла защищенной недвижимости не было. Предложил Саманте пока пожить с Пандорой, а Сигурдсенам сходить со мной в экспедицию.

***

Увидев нагруженных как ослики мальчишек подумал было, что наш поход затянется, и привалы придется делать по пять раз на дню. Но мои опасения не оправдались. До Бирмингема, а затем и до Манчестера спокойно добрались на поезде. Парни кривили носы, но терпели, оценив скорость передвижения. Правда и жаренная курица, положенная в багаж Самантой исчезала довольно быстро, так как по словам пацанов хорошо забивала неприятные запахи. В Манчестере взяли в прокат автомобиль и доехали до Ланкастера, откуда стали двигаться вдоль побережья. Останавливались каждые 10-15 километров, и я кидал расклад на Путь. Заодно учил мальчишек. У Гуннара даже что-то получилось с восьмой попытки. Поиск указывал на северо-запад, постепенно смещаясь к северу, но я побоялся сворачивать с основных дорог. Судя по указаниям предка, родовой замок располагался северней высоких гор и к нему было проще подъехать со стороны Уоркингтона или Пенрита.

Как я и думал вектор направления сменился на северо-восточный в районе Эгремонта. Свернув на Стинберн и доехав до озера Бассентуэйт стал искать безопасный вариант стоянки для автомобиля. До этого момента я смутно представлял популярность у британцев отдыха на свежем воздухе. Первая пара парковок была забита под завязку, но на третей нашлось одно свободное место. Местный гид, предлагающий услуги сопровождения убедился в своей ненужности и утопал в горизонт, а мы двинулись на север своим ходом.

Обогнув озеро, вновь приступил к гаданию. Дети рванули купаться. А путь указал на северо-запад, но волчата уговорили меня задержаться возле воды до утра.

– Они у тебя точно волки, а не утки? – Спросил я Сигурда, глядя, как мальчишки периодически уходят головой под воду смешно дрыгая над поверхностью ногами.

– Поймал! – Не громко крикнул Свен, кидая к нашим ногам среднего размера лосося.

– Так! – Привлек я к себе внимание, накидывая на полянку чары отвода глаз. – Вы чем слушали того мужика, поганцы? Мы в заповеднике. Тут водятся редкие виды. Охота и рыбалка здесь запрещены.

Пока говорил понял, что вассалы мне достались непробиваемые. Мало того, что пришлось подробно рассказывать, что такое заповедник, так они еще и не восприняли запреты как относящиеся к ним. Они же не магглы! Повернулся к Сигурду за поддержкой, но тот уже выпотрошил и развешивал над костром куски рыбы. Пришлось еще и чары от запаха накидывать.

Утром сварил кашу с тушенкой, запретив охотится. Но наказание вышло так себе. Котелок разве что не вылизали. Подхватив рюкзаки, парни бодро пошагали в указанном направлении. Торных троп вдоль нашего маршрута не было, так что то один, то другой из Сигурдсенов забегал вперед, принюхивался и корректировал курс. На обед остановились в достаточно дикой местности. Я сделал вид, что не видел, как мальчишки подбили парочку куропаток, из которых сварили суп. Мелкие черти были неисправимы. Слово Цивилизация так и осталось для них абстрактным понятием.

Через пару часов меня стали мучить сомнения. От озера до границы заповедника было меньше десяти километров, которые мы давно прошли, даже учитывая бездорожье и перепады высот, и уже должны были наткнуться на одну из трасс. Объявил привал и смастерил поисковый кристалл на собственной крови, привязав его к карте. Через час Сигурд сказал:

– Такое ощущение, что мы топчемся на месте.

Через два я признал его правоту. Точка на карте не двигалась. Камберленские горы оказались не столь просты, но ретироваться я посчитал малодушным.

Закат застал нас в устье узкого оврага с вытекающей из него речушкой, и я объявил привал с ночевкой. Авось что приснится.

Вместо гористых склонов с чахлым кустарником я увидел широкую ложбину с протекающей по ней рекой и небольшой крепостью с надвратной башней. Я лежал на лугу метрах в ста от ворот. Полуденное солнце ласкало веки, травинки щекотали скулы, где-то рядом жужжали шмели, пахло цветущим клевером.

Калитка в воротах открылась и из нее стали выходить люди. Мужчины в кожаных штанах и куртках, женщины в шерстяных платьях до щиколоток. Фасоны разнились, но современных не наблюдалось.

– Не достоин. – Обходя меня первым изрек старик в коротком плаще со здоровенной золотой бляхой, висящей на массивной цепи в районе шарообразного живота.

– Не годен. – Возвестила надменная дама в присборенной под грудью накидке, указав на меня пальцем с массивным перстнем.

– Сойдет. – Криво ухмыльнулся изрезанный шрамами мужик в кожанке.

– Я за. – Негромко добавила девушка в брюках и тунике до колен, перекидывая за спину тугую косу.

Люди шли, голосуя. Многие женщины молчали, держась за локоть своих спутников. И чем дальше, тем меньше они мне нравились. Последним появился хромой мужик с одутловатым лицом и распоротым бедром, из которого сочилась кровь. Еще не дойдя до меня он начал орать оскорбления. В эту морду стоило плюнуть, но встать не получилось. Вокруг завязался диспут. Кто-то кричал о возрождении, кто-то о достойном уходе, но доводы обеих фракций казались мне мелочными. Не тянули они на представителей древнего рода в моем понимании.

– «А судьи кто?» – Промелькнуло в памяти и зачесалось за левым ухом.

Просунул руку под головой и почесался. В таком ракурсе «предки» выглядели еще смешнее.

Раз они меня видят, значит для них я материален. Глянув вниз, увидел синий форменный пиджак и брюки со стрелками, и торчащие носки ботинок. Пошарив левой рукой по сторонам, нащупал фуражку. Валять форму было недостойно офицера и я, напрягшись, сначала подтянул колени, перевалившись на бок, а потом встал в полный рост, водрузив на макушку головной убор.

Наступившая тишина оглушала. Птицы молчали, а из открытых ртов родственников не раздавалось ни звука.

– Толпа дебилов. – Начал я. – Вам впервые за тысячу лет предоставили шанс, а вы носами воротите. Думаете там из потомков очередь стоит? Ждите! Раз в безвестии прозябать нравится. – Взмахнув палочкой наколдовав себе стул. – Мир изменился, и маги придумали новые способы атак и защит. Нынешний Темный властелин продержится у власти не больше года, но успеет нагадить, потому большинство и прячется. Если бы моей крестнице было больше полугода, то я бы перевез всех домочадцев на другой континент, где у моей сестры с мужем есть защищенное современное поместье. А так приходится выбирать лучшее из худшего. Или мы селимся здесь, или выкупаем чистые земли и пока строим дом живем в палатках.

После десяти секунд тишины раздался гомон недовольной родни. Вслушиваться не стал, рассчитывая параметры ритуала, благо материализованные призраки предков невольно предоставили мне данные по опорным точкам.

Краеугольные камни я видел, вот только было их 43 и расстояние между соседними превышало сто метров. Проверил запасы в поясе. Кроветворного и укрепляющего должно было хватить, пусть и впритык. Наносить руны было тяжело, после десятого камня пришлось принять первую дозу кроветворного. После двадцатого достал укрепляющее. Предки молча следили за моими действиями, не сходя с мест. Третий десяток выжал меня в ноль, но я сжал зубы и ополовинил флакон бодрящего. Пока шел к следующему камню немного пришел в себя. Еще семь взял на чистом упрямстве. Около восьмого заметил ветерана без руки. Тот ухватил меня за плечо и плеснул своей кровью на камень. Пока резал на нем руну чувствовал приток сил, так что следующие два одолел с наскока. Возле сорок первого стоял ухмыляющийся шрамоголовый в кожанке, что проколол ладонь кинжалом и капнул на руну. Отдал ему честь по окончанию. То, что он пойдет со мной и отгонит гонористую бабу было неожиданно, но приятно.

У последнего камня застыл пузан, держа перед собой золотую бляху.

– Не пройдешь. – Скорчил он противную рожу. – Я тут главный, и ты мне не нравишься.

Пока местечковый владыка работал на публику, к нему со спины подкралась забытая девица в брюках и взмахнув кинжалом попыталась перерубить цепь.

– Не тебе перечить моей воле! – Рявкнул старик обернувшись.

А я подумал, хоть мы и не в реале, а в некой абстрактной проекции, но моя кровь здесь работает. Так что, подойдя вплотную провел ладонью по лезвию полуметрового ножика окропив его своей кровью. Барышня не стала медлить и нанесла очередной удар. Тем более, что толстяк так и продолжал трясти у нее перед носом своей регалией.

– А-а-а! – Заорал мужик, выпустив из рук медальон, который не успев коснуться земли был подхвачен мной.

Рефлекторно сжав кровоточащий кулак, я еле сдержался, чтобы не присоединиться к его воплю. Пекло так, будто рука вот-вот обуглится. Стерпеть помогли направленные на меня изучающие взгляды толпы предков. Судя по довольной физиономии девицы всё шло хорошо. Хотелось бы чтобы это хорошо относилось и ко мне.

– Не хозяйка, но хранительница. – Отсалютовала она мне кинжалом. – Тоже не плохо.

– Ты умница, дочка! – Обнял её шрамоголовый и опустился передо мной на колено.

За ним последовали остальные. Тетка с перстнем попыталась изобразить подобие книксена, но пинок девицы в брюках заставил её распластаться на траве. Толстяк катался по земле и тихо выл.

– Горная крепость приветствует нового хозяина и его вассалов. – Поклонилась молодая женщина, и ворота замка распахнулись.

С утра меня разбудили крики Сигурдсенов, увидевших вместо оврага долину и замок. Вставать было тяжело, голова кружилась как с перепоя. Поднимался, кряхтя как старик. Не сразу понял, что левая рука затекла и кулак не разжимается. Кинув с палочки медицинские чары узрел на ладони давешнюю бляху, правда слегка потемневшую от времени. Достал инструмент и материалы и сел плести цепочку. Почему-то это показалось мне крайне важным. Оборотни меня не трогали, занявшись завтраком.

В долину спустились в полдень. Это выглядело символичным. Крепость оказалась небольшой: два этажа и подвал. По внешнему периметру шла полая стена, внутри которой были коридоры для дозорных и арбалетчиков, или кто там тогда у магов состоял в первой линии обороны. Закрытый внутренний двор со сторонами в дюжину ярдов и колодцем сохранился неплохо. Каменная плитка осталась ровной и нигде не топорщилась. Разве что деревянные предметы рассохлись или истлели. Пока вассалы осматривали жилые помещения, спустился в подвал. Тут всё было явно построено на века и выглядело основательно, даже пыль и пауки аутентично вписывались в обстановку. Провел ритуалы признания наследства. Наверху что-то загрохотало.

Оказалось, что это выправилась погнувшаяся над главным залом крыша, уронив на пол пару прогнивших балок. Волки в это время шерстили второй этаж, да и парадный стол оказался крепким и устоял.

Ночевали в зале. Походная кровать от Розье в очередной раз доказала свою полезность. Наметив объем работ и список покупок отправились обратно к автомобилю.

Близнецы с открытыми ртами следили за исчезающей за нашими спинами лощиной. Всех троих заставил проколоть пальцы и капнуть кровью на придорожный камень. До самой парковки оборотни молчали. Со столь мощной магией они до этого не сталкивались и были впечатлены и дезориентированы.

***

Перегнав автомобиль в Пенрит и сдав его там в салон сели на поезд и прямым ходом отправились в Лондон. Мелкие уже не скулили, предвкушая как расскажут о своих приключениях маме Сэмми.

– У тебя с Самантой серьезно? – Спросил я Сигурда.

– Не знаю. – Заюлил волк. – Она такая знатная дама, а я кто?

– Но постель ты ей греешь? – Впился взглядом в вассала я.

– Так тож, как бы… – Запутался в языке норвежец.

– В крепости надел дам и жалование положу.

– Тогда я прям сразу. – Зажегся оборотень. – А вдруг откажет? – Завозился он на скамье.

– Не спросишь – не узнаешь. – Рубанул я.

Дом Сэм в Лютном оказался частично разрушен и основательно разграблен. Соседи сказали, что третьего дня над ним висела проекция черепа, изо рта которого лезла змея. Авроры были, но ушли еще до вечера. Сказали, что раз хозяйка Булстроуд, то пусть сама разбирается с налетчиками.

Саманта вместе со станками и шкафом с материалами нашлась в тупике хромого Билла. Продуктов они с Пандорой запасли на месяц и готовы были держать оборону до нашего прибытия.

Всемером в домике было тесно, и я приказал готовиться к переезду. По опыту зная, что за один день женщины не способны собраться, отправился навестить сейф в Гринготтсе.

«Цветок завял!» – Вопила Фрида в своем письме. Ответил, чтоб не орала, я работаю, и отправился сочинять письмо Снейпу. Первые два варианта сжег. Шансов, что Снейп дочитает их дальше матерного приветствия всё равно не было. Чтобы немного успокоить нервы решил посмотреть, чем заняты домочадцы.

Саманта с близнецами готовила на кухне ужин. Помощники в основном пробовали, так что мне стало понятным изначальное излишнее количество продуктов. Сигурд в моей мастерской растянул для дубления очередную шкуру. Видно, тоже успел с утра пробежаться. Пандора о чем-то хихикала в спортзале с дочуркой. Зайдя, потерял дар речи. Сидящая в валике из одеяла Селена красовалась желтым платьем в оборках и короной на голове, и пальчиком рисовала в воздухе разных зверей, что превращались в проекции и разбегались по комнате. Не сразу опознал в головном уборе диадему Рейвенкло. А опознав попытался снять. Голос ещё не вернулся, так что обругать мамашу-экспериментаторшу не получилось.

– Лена, отдай! – Улыбнулась блондинка. – Ты же видишь, что крестному она сейчас нужнее.

И не успел я моргнуть, как мне на голову нахлобучили артефакт Основательницы. В мозгах что-то сдвинулось. Все проблемы выстроились в ряд и стали обрастать вариантами решений. Батшеда, Хепзиба, Петунья, Лестрейнджи, Шульцы, Дамблдор, Блэки… Из носа закапало красным, и я потерял сознание.

– Ты неправильно думаешь. – С претензией в голосе встретила моё пробуждение Пандора. – Задачи нужно делить по важности и решать последовательно.

И ушла, подхватив малышку и оставив мне пергамент и перо. Затопать ногами помешало осознание того, что я давно уже вырос и детская реакция на критику блондинки не уместна.

Положив лист на лавку, устроился возле неё на полу, скрестив ноги. Слова выдавливались с трудом. Попытался абстрагироваться от адресата. Получалось не очень. Результат вышел так себе, но дальше – хуже, так что оставил, как есть:

«Снейп, сразу скажу – ты мне не нравишься и пишу я тебе потому, что мне хорошо заплатили. И вообще – это твоя жизнь, тебе и решать.

Пару дней назад ты должен был почувствовать отток магии. На тебя пытались накинуть поводок, но неудачно для заклинателя. Не спеши радоваться. Тебе тот ритуал аукнется худшими последствиями. Ты постепенно станешь Предателем крови, так как рассказал своему лорду о ребенке пророчества, которого на тот момент изображал твой собственный сын. И нет, с тех пор его заменили из-за сходства с тобой, но на заклание ты отдал именно его – свою плоть и кровь.

Сейчас мальчик находится в надежном убежище, а горе-ритуалист еще не понял, что ритуал пошел не по плану и ждет твоего явления и рабского служения закрепленного родственной кровью юного мага. Вот только ждать вечно он не будет, а поняв, что ребенок бесполезен может нанести ему вред, который отразится на тебе многократно. Прямой ущерб мальчику и вовсе сделает тебя сквибом.

Так получилось, что моим нанимателям нужен этот ребенок для снятия проклятья. И никаких жертвоприношений, или чего ты там себе напридумывал со своей больной фантазией. Мальчика усыновят и вырастят в любящей семье. Твоя задача доставить ребенка в Америку и получить награду. Никого другого в убежище не пустят, а тебе достаточно притвориться, что ритуал сработал и ты готов подчиняться.

И да, ни твой лорд, ни директор Хогвартса тебе не помогут, если только ускорят твою безусловно «героическую» гибель во имя собственных идей.

Детали готов обсуждать при личной встрече после клятв непричинения вреда. И поверь, тебе эти клятвы нужней, чем мне.

Ответ передашь через Боргина. Он знает меня как Ники. С ответом не тороплю, но часики тикают. Через два месяца ты станешь неинтересен моим нанимателям».

Накинув мантию и чары хамелеона аппарировал в Коукворт. Там убедившись, что дом пуст создал из куска колбасы с добавлением крови Тобиаса Снейпа «почтальона», что влетел в дом через кухонное окно и скинув конверт вернулся ко мне.

Ночевать отправился на Честер-стрит. Крауч отдыхал в Швейцарии, а кроме него никто не знал о моей маггловской квартире.

Сидя с бокалом коньяка в эркере гостиной, вспомнил о медальоне Слизерина. Про письмо Вальбурге Блэк Лестрейндж походу «забыл», и я стал мысленно набрасывать варианты беседы со старой ведьмой. Дамой она была не простой, но у меня для неё было целых две наживки. Решил зайти с козырей. Надеюсь, информация о наличии у неё внука не будет сброшена со счетов.

Не имея адреса её сейфа, записку с просьбой о встрече передал через Боргина, заодно сообщив, что готов обсудить продажу интересующей мадам книги.

Ответ забрал в Гринготтсе уже в обед. Леди Блэк приглашала меня на чай и гарантировала неприкосновенность при ответной любезности.

Знаменитое Гриммо, 12 не впечатляло. Крыльцо в пять ступеней было занесено мусором, перила погнуты. Краска на дверном полотне облупилась, а ручка покрылась зеленым налетом. В дверь постучал наколдованной из арматуры тростью. Трогать тут что-то даже через перчатки не хотелось. Открыл мне горбатый домовик.

Коридор был заполнен ловушками и различными распознавателями. Так что мантию я снимать не стал, да и ковры обходил по периметру. В гостиной захламленной различной мебелью на диване сидела хозяйка в черном шелковом платье моды столетней давности. Рядом притулился чайный столик. Напротив дивана стояло кресло, которое мне сразу не понравилось. Придвинул стул и сел. Домовик выставил на стол сервиз и выпечку. Я наклонился над тростью и активировал артефакт определения ядов.

– Чьего вы рода, Ник? – Начала беседу мадам требовательным тоном.

– Уверяю, леди Блэк, я вполне чистокровен и даже прихожусь вам дальним родичем.

– Вы упоминали книгу. – Повысила голос хозяйка.

– Не уверен, что она вам нужна. Тем более, что информацию о вашем младшем сыне вы можете получить и не нарушая закон и подвергая себя опасности. – Склонил голову я, не имея возможности прибегнуть к мимике.

– Что вы знаете? Говорите! – Вспыхнула леди направив на меня палочку.

– Он мертв. Окончательно и бесповоротно. Регулус не смог жить, утратив веру в своего кумира и разочаровавшись в его идеях. – Вздохнул я. – Однако у вас есть внук, пусть его отцом и является блудный Сириус.

– Где он? – Вскочила и сделала пару шагов мадам Блэк. Но до моего стула ей помешало дойти кресло и пуфик.

– Обмен. – Провозгласил я. – С меня вся имеющаяся информация о вашем чистокровном внуке, а вы отдадите мне то, о чём в своём доме и сами не знаете.

– Я здесь полноправная хозяйка и знаю в нем всё. – Возопила Вальбурга.

– Клятва! – Крикнул я.

– Клятва. – Ответила ведьма.

Скрепляя обязательства, домовик чуть не плакал. Блэк этого не замечала, уйдя в свои мысли. Ей явно не помешал бы ментальный артефакт, но стоило повременить с предложением.

– Мальчик живет в Годриковой лощине под именем Гарри Поттер. Его мать Мери МакДональд сейчас с ним. Дом укрыл Фиделиусом Альбус Дамблдор. Хранитель тайны – анимаг-крыса Питер Петтигрю. Вечером 31 октября на дом Поттера нападет Волдеморт и постарается убить всех обитателей.

– Уходите! – Приказала хозяйка. – Мне надо подумать.

– Уйду, как получу своё. – Встал и опёрся на трость я. – Кричер, где медальон?

Коротышка пропал и вернулся с трофеем, протянув его мне.

– Что это? – Воскликнула леди Блэк.

– То, что вам не принадлежит. – Парировал я. – Ваш сын украл это у своего хозяина. Но тот не был его владельцем. Я забираю своё.

– Я должна быть уверена. Покажите! – Протянула раскрытую левую ладонь ведьма.

– И не подумаю. – Ответил я. – Медальон принадлежит моей семье и вору приносит только несчастья. Так что вам стоит быть мне благодарной.

Судя по поджатым губам, благодарности, как и прощания от леди Блэк мне не светило. Чуть склонив голову, обозначив кивок пошел на выход. Дверь пришлось открывать с ноги, слегка повредив косяк. Дверная ручка просто горела от магии и грозила мне минимум ожогом.

Теперь мне стали понятны некоторые особенности характера Сири. Похоже хамство в этом доме считалось нормой поведения, да и говорить тихо здесь не умели. Лично я наорался вперед на неделю. Хозяйка вообще не понижала голоса. Надеюсь Гарри, или как там его, здесь будет не хуже, чем в гипотетическом чулане под лестницей.

***

Пока Снейп отмалчивался, жуя сопли, перевез домочадцев в замок. В створках ворот нас встречал призрак девушки в брюках. Поклонившись, она заговорила:

– Горная крепость будет рада укрыть в своих стенах родственников и вассалов хозяина. Я Бианна – хранительница крепости и долины и всегда готова помочь советом.

Советы по первости и впрямь очень пригодились. Бри показала, где лучше разбить огород, как почистить колодец и восстановить подачу воды в службы и ванные замка. По части охоты она не могла подсказать, слишком много времени прошло и ландшафт изменился, да и границу с магглами нужно было проверить. А вот река и озеро остались на месте, и вода в них так и кипела от обилия рыбы на радость волко-уткам. Остальное хозяйство постепенно пополнялось закупками в близлежащих поселках и Эдинбурге, что был существенно ближе Лондона.

На робкое предложение Сигурда Саманта ответила, что замуж за «бесстыжего блоховоза» пойдет, но надел ей не нужен, пусть лучше помогает с мастерской и ведением дома. Пандора занялась огородом. А я достал медальон Слизерина. Гадости на нем было даже больше, чем на диадеме. Провозился с ним три недели, зато нашел интересный модуль, отвечающий за визуализацию заложенной картинки. У Слизерина она что-то шипела, но его криворукий потомок накрутил там чего-то из менталистики и теперь картинка весьма криво показывала поверхностные мысли находящегося в пределах метра от артефакта мага. Мои он считать не мог, все же я практиковал окклюменцию, а вот пробравшаяся в мастерскую Селена повадилась транслировать через него свои хочушки и фантазии. К тому моменту артефакт был уже обезврежен, и я отдал «игрушку» ребенку. Хотя скорее это был наглый шантаж. Юная блондинка с пушком на макушке вцепилась в медальон не хуже Роуз или Пэт, и не отдай ей его, могла и проглотить.

На коленке собрал пробный артефакт для записи и показа фильмов в формате 3D. Емкость пока была небольшой, но по расчетам её можно было увеличить до трех часов трансляции. С записью вышел затык. Даже со своим пространственным мышлением и опытом окклюменции меня хватило лишь на трехминутный мультик про чебурашку. Из домочадцев что-то получилось только у Пандоры и Селены, но от их психоделики меня мутило. Тем не менее я решил показать прототип Боргину. С его деловой хваткой он на раз определит объем рынка сбыта и рентабельность будущего товара.

В Лютном толклись мутные личности, на которых моя особая мантия не произвела впечатления. Пришлось вспомнить школу и нараздать плюх арматурой, газовым баллончиком и пистолетом, на них Экспеллиармус не действовал, а с защитой справлялся пояс.

Магазинчик Боргина аж светился от наложенных защит. Старик встретил меня наставленной палочкой.

– Вижу ты мне не рад. Значит подарок не заслужил. – Усмехнулся я, скидывая капюшон.

– Бля, Ник, я уже устал утилизировать налетающий мусор. Подумываю и вовсе закрыться на время. – Пробубнил партнер.

– Лучше я подправлю твою защиту. – Оскалился я крепкими зубами личины. – Смута не вечна и за это время можно неплохо заработать. Главное не забывать прятать запрещенку.

– Не учи ученого. – Отмахнулся от меня хозяин лавки. – С чем пожаловал? Я вроде еще не успел тебе написать.

– Смотри. – И я продемонстрировал ему свое изобретение. – Как думаешь, покупать будут?

– Если есть возможность сохранять записи из того же думосброса – с руками оторвут. Рассказывай, что еще может твоя тарелка. – И глаза Боргина загорелись неоном.

– С думосбросом посмотрю, неплохая мысль, а то прямо на пластины никакой менталистики не хватит. – Обрадовался я подкинутой идее и озвучил ему потенциальные возможности нового артефакта.

– И половину надо будет сделать в варианте для дошкольников. – А на моё недоумение добавил. – Ты сказал, что для запуска нужно подать магический импульс. А желание малыша посмотреть красивые картинки безопасней и эффективней испуга. Сам знаешь как многие родители боятся, что их ребенок – сквиб.

Да уж. Тот же Невилл из канона изрядно пострадал от мнительного дядюшки. Пожалуй, ему можно будет отправить подарок из первой партии.

– Кстати. – Опустился на стул Боргин. – Сегодня ко мне снова заходил юнец из прошлогоднего пополнения Пожирателей и оставил для тебя записку. – И старик выложил на стол засаленный конверт. – А вот тебе бонус от меня. – И он вытянул во флакон нить воспоминаний.

***

Конверт проверил в крепости, он был чист и содержал согласие Снейпа на встречу. А воспоминание изрядно повеселило:

– Что угодно? – Мерзко проскрипел из-за прилавка Боргин, глядя на протиснувшуюся боком в дверь худую фигуру в плаще.

– У меня послание для Ники. – Оглядевшись и убедившись, что в лавке они одни шепотом сказал Снейп.

– Если письмо чистое, то брошу его в сейф, если нет, то будет лежать здесь пока не заберут. А забрать могут и через год. – Гадко сощурился владелец лавки.

– Я завтра зайду. – Буркнул мстительный зельевар-экспериментатор, забирая конверт рукой в перчатке.

– Сосунок. – Дождавшись закрытия двери резюмировал старик-антиквар.

Глава 22 Американский кросс с барьерами

Со Снейпом я в личине псевдо-Эванса я встретился на Цветочной аллее в элитном ресторане с защищенными на конфиденциальность и непричинение вреда кабинетами. Пусть почувствует свою ущербность.

Кретин остался кретином даже сюда притащившись в грязной мантии с немытыми патлами. Так что расклад ему объяснял, не стесняясь в выражениях. Кажется, до него понемногу доходила глубина задницы, в которой он оказался. Гроздь клятв стряс легко. Похоже жизнь его ничему не учит.

То, что паспорт у него есть облегчило мне задачу. Вписать туда ребенка было не сложно. Сложнее оказалось привести этого клошара в приемлемый вид. Если он такой предстанет перед таможней, то до США мы точно не долетим.

План разработал по минутам и вдолбил в тупую голову инициативного идиота. О возможностях мистера МакДональда мне было ничего не известно, и я заложил на худшее. В Хитроу Снейп с автолюлькой и рюкзаком аппарировал точно в срок и двинулся на регистрацию. Я шел сзади, страхуя от неприятностей. Всё прошло нормально. Успокоительное споенное ребенку и выпитое зельеваром сработало по часам, хоть тот и орал при подготовке, что сварит лучше, но у меня была слюна фей и он сдался. Если стюардесса и удивилась проспавшим весь полет пассажирам, то вида не подала и будить не стала. Годовалый ребенок мог переполошить весь салон.

В Нью-Йорке немного выгулял потерявшихся в часовых поясах магов. Ей богу, малыш доставлял втрое меньше проблем, чем его биологический папаша. Снял гостиницу и дал всем выспаться, заодно сообщив Фриде во сколько нас встречать. В аэропорт Окленд «красотка» прибыла на джипе, явно рассчитывая впечатлить подневольного жениха. Спросила бы меня, я посоветовал бы старый хэтчбек. Люльку и Снейпа закрепил ремнями и всю дорогу контролировал зельевара.

В Пало-Альто на крыльце нас встречал Стефан.

– Груз доставлен. Готовь трафареты и описание. – Тихо сказал я по-русски, проходя мимо.

– А не жирно будет? – Пробухтел жадный старик.

– В самый раз. – Улыбнулся я лицом личины.

Пока Фрида ворковала над мальчиком, а Снейп психовал в выделенной ему на первом этаже комнате, я рассматривал добычу и вытягивал из Стефана инструкции по применению и дополнению «Набора юного ритуалиста». Крайне интересное изобретение австро-германского происхождения позволяло экономить время и силы в экстренных случаях. Маг заранее с помощью зелья на собственной крови изготавливал на специальной растягивающейся бумаге копию ритуальной фигуры и помещал её в альбом. Так что при необходимости оставалось только достать и «раскатать» рисунок на нужном месте. Три-двенадцать капель крови в зависимости от размера и сложности схемы и можно приступать непосредственно к призыву, не тратя несколько часов на подготовку. Безусловным плюсом лично для меня было то, что правильно изготовленная обложка альбома уничтожала листы с криво нарисованными фигурами, способными навредить ритуалисту. Рассказала мне о нём Фрида, когда жаловалась, что дядька не передал ей секрет создания артефакта, так как нужных для обложки материалов было не достать. Вот и сейчас вредный дед ухмылялся пока я записывал технологию изготовления всех составляющих набор частей. Закончив и заставив старикана поклясться, что всё изложено верно не сдержался и сказал:

– Захочешь сделать альбомы внукам, обращайся. По сходной цене уступлю тебе шкуру фестрала и яд акромантула.

– От молодого не подойдет! А старых не найти. – Покраснел Степан.

– Согласен, от сорокалетнего патриарха слишком дорого выйдет, но, как я понял сойдет и десятилетка. – И довольно напевая «День победы» пошел к себе.

Ужинали в тишине. Снейп, сдавший анализы и отстоявший почти час в одних трусах в диагностической пентаграмме ел, не поднимая головы. Стефан дулся, сидя во главе стола. Я черкал в блокноте, дорабатывая ритуал и прикидывал успею ли вернуться в Британию к первому сентября. Фрида ничего не замечала, кормя с ложечки своего будущего сына. Перед сном сунул Шульцу готовые расчеты со схемами и с чистой совестью завалился в кровать.

А на завтрак я спустился в платье и без личины.

– Ты, ты, т-т-ты. – Не особо удачно изобразил из себя рэпера Снейп, тыча в меня пальцем.

– Я. Это я. – Ответил ему в том же темпе и добавил. – А кто, по-твоему, будет вести ритуал? – И упер кулаки в бока.

– Не дамся! – Взвизгнул британец и попытался выбежать вон, но столкнулся со входящим Стефаном.

– Проблемы? – Угрожающе прищурился немец, выставляя перед собой трость и блокируя выход.

– Она меня проклянет. – Бледнея на глазах ответил ему Снейп.

– Да я бы с удовольствием, – скроив противное лицо протянул я, – но доход от участия в проекте «Женитьба Снейпа» немного перевесил мою жажду твоей крови. Хотя, мы всегда можем взаимно отменить наши договоренности. Я же говорил, что клятва о непричинении вреда нужна в первую очередь тебе.

– Н-н-нет. – Заблеял зельевар, что на шестом курсе пару раз неудачно попадался на моем пути. – Ты клялась. Н-н-но. К-какая женитьба? На ком? Я не согласен.

– Ритуальная. – Рявкнул Шульц.

– Либо так, либо в расход. – Надавил я.

– На мне. – Добавила вышедшая из-за плеча Стефана Фрида.

– Да ты же страшная! – Ляпнул этот дурачок оглушенный тремя почти одновременными ответами на, казалось бы, риторический вопрос.

– А себя ты в зеркале видел? – Не смолчала профессор Стэнфорда.

– Снейп, заткнись! – Приказал я. – Один неприятный ритуал и у тебя будет личная лаборатория, оборудованная по лучшим стандартам и полный пансион с едой и проживанием. Клеймо с тебя снимут. А через полтора года ты и вовсе сможешь ездить на конференции и патентовать свои разработки, как только согласуешь процент отчислений своим новым покровителям.

– Но Темный лорд? – Явно по инерции произнес зельевар.

– Посмотрим. – Сощурился я, нацелившись на его метку. – Не слезет сама, будем сдирать послойно.

Энервейт кидал в уже падающее тело. Не рухнуть навзничь ему помог придержавший голову Шульц. Фрида тем временем вкатила на кухню манеж с ребенком и пересаживала того на стульчик для кормления. Семейная гармония была восстановлена.

***

Пока Шульцы в четыре руки и два весьма язвительных языка готовили Снейпа к самому главному событию в жизни всех перезрелых девиц – свадьбе, я, сжав зубы и запасшись успокоительным отправился к Алленам в их новое поместье.

Аппапировал к вертолетной площадке. То, что сам вертолет стоял ближе к её краю и был припаркован криво меня насторожило. Петунья всегда была перфекционисткой и не оставила бы так любимый семейный транспорт. Впрочем, других намеков на непорядок я не заметил. Кусты обожаемых Петькой роз были ухожены, трава на газонах подстрижена, а дом ощущался родным и уютным, почти как Горная крепость.

Сестрицу в компании мужа нашел на кухне. Пол одновременно пытался напоить жену ромашковым чаем и валокордином, которым закапал половину стола и провонял полдома. Пэт сидела на стуле и прижимала к себе закутанную в полотенце правую руку, и всхлипывала уже явно не от боли, а по инерции.

Разбавил в двух стаканах по трети дозы успокоительного и сунул их в руки супругов. Выпили не морщась. Отобрал у Петьки полотенце и быстро залечил синяк на пальце с кольцом. Пока Аллены приходили в себя проверил артефакт. Камушек-портал в госпиталь Сан-Франциско был разряжен в ноль и треснул, да и основной кристалл поистратился так, будто выдержал массированную атаку дюжины магов.

– Рассказывайте! – Приказал я, видя, что Аллены почти успокоились.

– Патрисию неделю назад стали мучить головные боли и тошнота. – Начал Пол. – Ни гинеколог, ни другие врачи не увидели никакой патологии. А сегодня она упала в обморок и перенеслась в магическую лечебницу в Сан-Франциско. Мы были на окраине пляжа Пфайффер-Бич. Туда мы с Пэт добрались на вертолете. Обычно его водит она. Я и летал раз десять всего. Пока связался со службами и разобрался с маршрутом. Пока долетел и приземлился, и нашел эту клятую клинику. Патрисию просто вышвырнули из дверей! Я еле успел её подхватить, чтобы не упала.

– Закрой глаза и сконцентрируйся на воспоминании как Пэт выкидывают из клиники! – Приказал я и допил успокоительное из флакона. Мне сейчас была нужна твердая рука и холодный разум. А обидевшим мою блондинку остается только молиться.

Воспоминание подцепил со второго раза. Пол был зол и очень старался.

– Петунья? – Обернулся я к сестре.

– Мне кажется малыш испугался океана. – Улыбнулась миссис Аллен, поглаживая пока ещё плоский живот. – Я и сама сегодня впервые почувствовала его первородную мощь. Меня прямо распирало изнутри, а потом закружилась голова. И когда я проснулась в клинике, медсестра сказала, что мне не хватает витаминов и не стоит надолго покидать родовой дом. Но потом пришла незнакомая докторша, и узнав, что я сквиба, раскричалась, что пустышкам не место в госпитале для одаренных и что я всё равно не смогу выносить мага. И она отказалась вызвать ко мне целителя Самуэля и прицепила мне на воротник какой-то значок, что перенес меня в приемный покой обычной клиники, к тому же еще и муниципальной. Я неудачно упала и поцарапала руку, порвав рукав и пошла в туалет, чтобы смыть кровь, где поскользнулась на разлитой воде и снова потеряла сознание.

Тут мне пришлось отвлечься на Пола, который начал подозрительно крениться на стуле. До дивана его пришлось буквально тащить. Пэт путалась под ногами ни в какую не желая отпускать его руку. Проведя диагностику, обнаружил повышение температуры в районе груди и головы. Петька схватила со стола стакан валокордина и влила ему в горло. Через минуту Пол задышал ровнее.

– Нужен колдомедик. – Констатировал я, нутром чуя, что здесь замешана магия.

– У меня в сумочке визитка доктора Самуэля. Он дал мне её, когда два месяца назад я ходила к нему на прием.

На визитке был написан маггловский адрес частного кабинета в Портленде и телефон с кодом штата Орегон. Я рванул к телефону. Услышав краткое описание проблемы, удивительный доктор тут же продиктовал координаты для аппарации.

Накинув скрывающую мантию и переложив рябиновый отвар поближе постарался сконцентрироваться. По координатам вслепую я до этого прыгал лишь дважды и то в школе в присутствии инструкторов.

Небольшой закрытый дворик встретил меня оглушающим запахом роз, распространяемым восьмью пышными кустами, с трудом помещающимися на ограниченной площади. Убедившись, что до места добрался в полной комплектации шагнул к задней двери небольшого дома. Но еще раньше её открыли изнутри. Высокий светловолосый и голубоглазый вопреки своей фамилии Крис Самуэль был одет в белый халат и держал в руке медицинский чемоданчик. Узнав, что я старший родич Пэт и маг он быстро принес мне полагающиеся для приема на дому клятвы и протянул руку для парной аппарации.

Пол так и лежал на диване, удерживаемый за плечо сидящей рядом женой.

– Со мной всё хорошо. – Попытался он подняться при нашем появлении.

– Так это просто чудесно! – Улыбнулся Крис аккуратно плетя вокруг пациента диагностические чары. – Где болит, чешется, странно ощущается? – Спросил он быстро добавив. – Не показывайте, просто скажите.

– Давит под грудиной, и кружится голова. – Задумавшись на пару секунд ответил Аллен. – А еще щекотно подмышками и чуть ниже ушей.

– Удивительно! – Непонятно чему обрадовался целитель. – А теперь осмотрим мамочку. А вы полежите пока.

– Жаль, что нет возможности проверить на пентаграмме Аль Рашаля или хотя бы Кеплера. – Спустя четверть часа забегов вокруг дисциплинированно стоящей столбом блондинки выдал эскулап.

– Из Аль Рашаля знаю три и на каждую мне понадобится минимум восемь часов. А Кеплер есть готовый. Только придется расширить нашу клятву и спуститься в подвал. – Пробормотал я, вспоминая что и где имеется в библиотеке и трафаретах.

– Я с вами. – Потребовал Пол, как только Крис дал мне очередную клятву.

– Сначала обед. – Категорично выступила Петунья. – Мы с малышом проголодались.

После диагностики в ритуальном зале на минус втором этаже и плотного ужина из размороженных запасов всей компанией уселись с напитками в гостиной.

– Я читал о возвращении магии к утратившим её ведьмам в период беременности от мага после серии ритуалов. – Начал Крис, отставив бокал с вином. А я кивнул. Готовясь к свадьбе Снейпа и Фриды начитался я по этой теме достаточно, да и Степан прочел пару лекций. – Но, чтобы сквиба во втором поколении беременная от сквиба в третьем понесла мага, да еще и раскачала своё и мужнино ядро. Это на грани фантастики! – И Самуэль схватив бокал выпил половину.

– Так мы теперь маги? – Обиженно глядя на меня спросила Петька.

– Не факт, что способности не затухнут после рождения ребенка. – Сжав пальцами подбородок ответил целитель.

– На Пэт продолжение трех древнейших родов. – Забросил я шпильку.

– Не думаю, что в истории были подобные прецеденты. – С жадностью глядя на сестрицу возбудился целитель. – Я был бы счастлив стать вашим семейным колдомедиком. – Повернулся он ко мне. – Тем более, что из госпиталя меня уволили.

– Отсюда поподробнее. – Напрягся я. Кто его знает, какую карту доведется вытянуть.

– Вы ведь не коренные американцы? – Начал Крис с вопроса, и продолжил, не дожидаясь ответа. – Я родился в Британии. Там получил образование. Работал в св.Мунго, потом в Германии, Испании, Марокко. Всё потому, что вторым браком моя мать вышла за отрезанного от рода сквиба и моя единоутробная сестра с десяти лет стала терять магию. Я искал способ вылечить её и чуть не угодил в Азкабан. В Германии мне помочь не смогли. В Испании и Марокко таких как Уна уничтожают как несущих проклятье. После смерти матери я увез сестру в США, думал, что здесь найду выход и Уну никто не тронет. Но недавно в госпиталь устроились брат и сестра Варгас из Мексики. Он – специалист по проклятьям, она – по наследственным заболеваниям и ведению беременности. Вот только испанской крови свойственной мексиканцам у них нет и наедине они говорят на незнакомом языке. Я стал следить за ними, а они за мной. Их ритуалы, они не лечат, а калечат. Внешние признаки восстановления прикрывают проблемы в будущем. Я дважды передавал доклады главврачу, но тот только вынес мне предупреждение. А месяц назад уволил из-за того, что моя сестра проклятая сквиба и через меня якобы может перезаражать пациентов и персонал.

– Они темнокожие черноволосые недомерки с носами до верхней губы? – Ощетинилась Пэт.

– Похоже. – Ответил слегка деморализованный доктор.

– Ники! – Взревела сестрица. – Это они меня трижды выкинули из больницы и пытались проклясть.

– Что? – Очнулся от своих дум Пол и стал раздувать ноздри.

– Я не договорила утром. – Чуть спокойней продолжила Пэт. – Когда я упала, то вновь оказалась в приемной госпиталя Фриско. Мне было плохо и меня тошнило. Там была эта сука, что заорала, что я проклятая маггла. Дежурная помахала палкой и сказала, что я не маггла, и меня отправили в другое отделение. Там был мужик похожий на эту тварь. Он зажег траву в курильнице и стал трясти надо мной дубинкой с перьями. Потом его шибануло об стену, а её выкинуло в окно. А я лежала и не могла даже плакать. Прибежали санитары и понесли меня вниз. В приемной топтались какие-то мужики в обычных костюмах. Они связали меня и активировали порт-ключ. Потом была сырая темная комната. Кто-то орал, но я плохо слышала. Затем появился маг в лимонной мантии и стал махать на меня палкой. И я вновь отключилась. И снова оказалась в госпитале. И дежурная с санитарами просто вытолкнули меня за дверь. Хорошо, что Пол меня подхватил.

И Петька разрыдалась, уткнувшись в грудь своего мужа. А я сжал кулаки. Сегодня пострадает рубашка Аллена, а завтра я пересчитаю виновных и начну прорежать популяцию магов Сан-Франциско. Достал флакон с зельем сна и слюной фей и разделил на Алленов и целителя. Крис пытался протестовать, но вяло. Так что был размещен в гостевой спальне. Мне спать было некогда.

Созвонился по телефону с Фридой. Услышал, что Снейп пока не дошел до стадии принятия и застрял в гневе. Так что был оглушен тростью Стефана и переправлен в камеру с рунами удержания и блокировки магии. Без обеда и ужина, но с копиями душевно полезных книг, к торгу он по мнению мадам должен был перейти не позднее завтрашнего полудня. Ответил, что, зная Снейпа уверен, что торг он пропустит, сразу перейдя в затяжную депрессию и посоветовал не оставлять его надолго в одиночестве.

Через сейф в Гринготтсе послал Саманте записку, что задержусь и попросил отправить совами письма Батшеде Бабблинг и Минерве МакГонагалл в Хогвартс. Ведьмам отписался, что моя родственница решила, что ей еще не поздно выйти замуж и родить, и всех, кто не успел увернуться привлекли к ритуалам. Так что вернусь я как только достаточно оклемаюсь для перемещения, ведь живет она на другом континенте. И даже не соврал, личный учитель всегда приравнивался к родне. А Фрида несмотря на свои закидоны выучила меня на совесть.

Наглотавшись бодрящего сел доделывать свой думосброс. У Самуэля ничего подобного не было. Купленный у Боргина был недоступен, стоя сейчас на столе в Горной крепости. А воспоминания в пробирках копились здесь.

Утром заглотил бодроперцовое и укрепляющее. Не самый удачный коктейль для поддержания здоровья, но сейчас для меня время было дороже.

Пэт лучилась спокойствием и уже заканчивала готовить завтрак. Я сварил кофе и заварил травяной чай для сестры. Пол и Крис спустились практически одновременно. Самуэль почти не удивился смене моего образа.

– Крис, посмотри, еще треть дозы успокоительного Пэт не повредит? – Спросил я, а Пол напрягся.

– Повредить не повредит. Но зачем? – Явно наслаждаясь кофе и творожной запеканкой со сгущенкой спросил врач.

– Мне нужны воспоминания из госпиталя. – Ответил я. – И твои об этих «мексиканцах» тоже.

Петунья отнеслась ко всему философски. Её тренировки с Эвансом позволили получить весьма точные и объемные изображения с первой попытки. В чашу вместе со мной рванул Самуэль, успевший по телефону предупредить, что задержится у пациента на неопределенное время.

– Это Варгасы! – Воскликнул Крис. – А в приемной сидела Марта Кох. Санитары действовали согласно инструкции. Авроров не знаю. Как и их колдомедика. Он вообще только диагностику проводил, правда на темные проклятья, что для беременных не желательно.

– Петь! – Рявкнул я. – Иди сюда и дай мне левую руку!

Блондинка хлопнула дверью холодильника демонстрируя свое неудовольствие. Но мне было пофиг. Ухватив сестру за запястье, стал разглядывать её обручальное колечко.

– Есть! – Подцепил пинцетом запутавшийся в ажурной проволоке черный волос. – Ты просто ходячая Фортуна.

– Что там? – Спросил скучавший с кроссвордом в столовой Пол. При его возбужденном состоянии даже телевизор в гостиной выдавал помехи, а холодильник на кухне натужно дребезжал.

– Детка, – сощурился я, – ты однажды хотела наслать порчу на свою обидчицу. Вот сейчас у тебя появился реальный шанс поучаствовать в обряде передачи своих эмоций злой тётке и её братцу. Ты как? Сдюжишь?

– Не вопрос. – Ощерилась Петька. – Говори, что делать.

Расчет ритуала отдачи занял два часа. Еще час я потратил на то, чтобы бонусы падали Пэт, а не в астрал. Свидетели в лицах Пола и Криса были готовы. Обедали быстро. Всем не терпелось приступить к масштабной «шалости». Стены ритуального зала задержали пару укусов от родовых защит «мексиканцев», так что мы с Крисом успели их нейтрализовать.

Ужинали через два часа после обеда. Жрать хотелось всем и сильно. Я был на нуле. Зато Петька порхала как колибри, организовав нам в кратчайшее время люля-кебаб с салатом из овощей и вишневый компот с десертом из пахлавы. Спать завалился сразу после ужина. Проснулся затемно и стал сочинять претензии к госпиталю в Сан-Франциско и министерству магии США.

За час до восхода навестил и сам госпиталь. Там было тихо. Сигнальные чары на двери я заморозил. Привет-ведьма без чепца и с задранной до талии юбкой храпела на кушетке в комнатушке для отдыха оперативной бригады. Ей в спину дышал один из санитаров. Опознав в бабе Марту Кох, тихонько скастовал тройку проклятий. Раз не видит очевидного, то оба глаза ей ни к чему. Санитар был из тех, кто активнее других выкидывал Пэт. Ему наслал временную импотенцию, лет на десять. Ждал, что сработают чары, и готовился стартануть, но тишину ничего не тревожило. Так что прошелся по кабинетам уничтожив информацию о Петьке, а дойдя до вотчины главного оставил ему на столе записку с претензией.

Письмо в министерство отправил спец-почтой по известному адресу и вернулся досыпать в берлогу к Алленам.

Проснувшись ближе к обеду, раскинул кости. Крис лёг в расклад как член семьи. За обедом осчастливил мага, что быть ему крестным и стряс клятвы семейного целителя. Пэт и Пол были не против. Самуэль бубнил про сестру. Пообещал, что, если не приживется здесь, заберу в поместье в Англии. Так что доктор метнулся в Портленд сворачивать деятельность и собирать манатки. Договорился с ним, что заберу их с сестрой завтра в полдень.

А мы с Петуньей приступили к созданию полноценной личины Джона Эванса, он же Джосайя Джонс, он же Джодок Бёрк. Кулон с волосом торговки из Лютного годился для разовых акций, но соваться с ним в министерство было по меньшей мере опрометчиво. К ужину оставались только мелкие доработки, так что провели общеукрепляющий обряд в подвале дома и завалились спать. Пэт постепенно свыкалась с ролью матери будущих наследников магических родов и хранительницы традиций, и даже завела себе очередную тетрадь, куда вместо рецептов блюд педантично записывала схемы и катрены ритуалов.

Вызов в министерство поступил призрачным вестником, когда я уже стоял во дворе за домом Самуэля. Время было назначено на три пополудни. Крис опаздывал, что, учитывая довесок в виде сестры было вполне обосновано. Спустя четверть часа дверь распахнулась с пинка. Я настроился на драку, но навстречу мне выбежала блондинка лет двадцати пяти и прямо на бегу начала начитывать клятвы гостя. Подхватив девушку за локоть, дождался появления на пороге взъерошенного целителя и кивнув ему переместился в особняк Алленов. Крис присоединился к нам спустя минуту.

– Что это было? – Спросил я.

– Если и авроры, то не местные. – Тяжело дыша ответил он. – Они напали без предупреждения и попытались накинуть антиаппарационный купол, но у меня там была домашняя заготовка. – Улыбнулся целитель, вдохнув полной грудью аромат роз. – Хорошо здесь.

Пока Пэт отпаивала чаем перенервничавших гостей, я спешно заканчивал и крепил в пояс кристалл проекции. Идея пришла ко мне недавно, но показалась перспективной. Магический щит выдерживал ограниченное число ударов. Да и против слаженной группы не годился. Но где не пройдет штурмовик, пройдет диверсант. Так в активном режиме кристалл смещал мое изображение на метр-полтора, не делая меня абсолютно невидимым, но акцентируя внимание на фантом. Чтобы использовать его нужны были неплохие навыки менталистики и то же пространственное мышление. Моя проекция двигалась реалистично и не копировала полностью мои действия. Так я мог упасть пластом, оставив её стоять во весь рост. Возможно, не самый сильный козырь, но в текущих обстоятельствах может выстрелить.

***

На посту охраны в министерстве пришлось снять капюшон. Оказалось меня встречает целая пятерка авроров. Вместо кабинета дознавателя меня сразу препроводили в зал суда. Просторное помещение за сотню квадратов по периметру украшенное колоннами было разделено на две зоны. В меньшей с торца на возвышении за столом восседала коллегия из трех судей в мантиях и париках, сбоку от них за конторкой сидели секретарь и помощник. Зоны справа и слева были выделены сторонам процесса. Мне на одного досталась пятиметровая лавка. Мой эскорт занял позиции за моей спиной. Напротив, на индивидуальных стульях за столом расположилось четверо незнакомых магов. На местах для публики в центре и противоположном торце зала скучали парочка репортеров с колдокамерами и десяток праздношатающихся обывателей.

– Слушается дело «Министерство магических штатов и госпиталь Сан-Франциско против мистера Бёрка».

– Протест. – Поднял я руку. И дождавшись кивка главного судьи поправил. – Я – лорд Бёрк из списка 28-ми чистокровных древнейших родов маг.Британии. Прошу обращаться ко мне согласно титулу.

За спиной зашумели, и в зал стали просачиваться дополнительные авроры, замыкая периметр.

– Протест принят. – Ответила судья, зыркнув в сторону помощника.

– Кхм. – Откашлялся секретарь. – Обвинение озвучит прокурор штата Калифорния мистер Мендос.

Со своего места напротив поднялся тучный латинос в розовой рубахе без галстука и голубом пиджаке.

– Нам поступило заявление от Марии и Хосе Варгас о проведенном над ними темномагическом обряде, лишившим их магии и здоровья. А вчера вследствие порчи пострадала привет-ведьма госпиталя Марта Кох. Она потеряла правый глаз и подвижность левой стопы. Согласно их заявлениям, вред причинён некой миссис П, перенесшейся в госпиталь нелегальным порталом. По результатам расследования мы установили, что мист... лорд Бёрк является главой семьи преступницы и несет ответственность за её действия. Я требую привлечь мист… лорда Бёрка к ответственности и назначить ему наказание в виде пожизненного заключения и выплаты пострадавшим по сто тысяч галлеонов. – Договорив потный Мендос плюхнулся на свое место.

– Слово обвиняемому. – Огласил секретарь.

– Вынужден настаивать на вызове в суд потерпевших и свидетелей происшествий и установлении их личностей и последовательности событий. – Привстав со скамьи ответил я, после чего активировал артефакт и начал смещаться влево.

– Протестую. – Выкрикнул худой маг в мантии, сидящий справа от Мендоса. – Мои доверители предоставили письменные показания. Они дипломированные целители и могут самостоятельно квалифицировать нанесенный им вред.

– Сомнение в личности Марии и Хосе Варгас включают в себя и сомнения в их профессионализме. – Добавил я после кивка судьи.

– Протест отклоняется. Свидетели должны прибыть в суд в течение часа. – Озвучила вердикт сановная дама, не объявив при этом перерыв. Так что всем пришлось остаться на своих местах.

– Могу я подать встречный иск? – Спросил я, разбавляя тихий шум.

– Да. – Ответила судья. Пока двое её коллег так и продолжали изображать из себя ледяные скульптуры.

– За нанесенный вред беременной сквибе знатного рода носящей наследника-мага прошу взыскать с Сан-Франциского госпиталя сто тысяч галлеонов. Еще пятьдесят тысяч прошу взыскать лично с главного целителя за пренебрежение безопасностью пациентов при найме неквалифицированного персонала. Сто галлеонов прошу взыскать с Аврората штата Калифорния за несоблюдение инструкций.

– И у вас есть доказательства? – Неожиданно проснулся один из судей.

– Да. Воспоминания. – Вынул из кармана пробирки я.

– У нас нет думосброса. – На весь зал зашептал помощник.

– У меня есть. Даже с функцией публичной демонстрации. Готов поклясться, что и артефакт, и воспоминания вполне исправны и правдивы.

Против были только представители обвинения. Но их никто не поддержал. Судьи и зрители хотели зрелищ и не желали час сидеть в тишине.

К концу просмотра мнение судей уже сформировалось. Так что явившаяся Марта Кох разжалобить никого не смогла. Травмы она получила на торговой улочке в присутствии множества свидетелей и вполне естественным образом. Следов проклятий не было выявлено. Я был аккуратен, и они давно выветрились. Показания Варгасов признали ложными, так как они скрылись еще вчера и на связь не выходили. Вопившего о необходимости опроса беременной сквибы и уволенного целителя Самуэля главврача никто не слушал.

Решение гласило: «Взыскать с госпиталя в счет вреда сквибе Бёрк пятьдесят тысяч галлеонов. С главного целителя в пользу рода Бёрк тридцать тысяч, и в пользу штата Калифорния десять тысяч. Запретить ему занимать должности выше помощника целителя на десять лет. С Аврората в пользу Бёрков взыскать пятьдесят галлеонов. Старшему аврору смены и штатному колдомедику вынести выговор. Последнего отправить на курсы повышения квалификации в соседний штат».

Три минуты ожидания и всё. Стук молотка возвестил о незыблемости вердикта. В магическом суде на апелляцию мог подать только тот, кто даст согласие на допрос с сывороткой правды. Праздная публика была довольна. Не часто удается попасть на столь интересные процессы. Журналисты исчезли со скоростью звука. А моему фантому в спину прилетели три луча проклятий.

И галерка засверкала вспышками боевых заклинаний. Пришлось прятаться под скамьей, чтобы не попасть под перекрестный огонь. Полетевшая с дальних рядов зрителей в сторону судей бандероль мне не понравилась. Привычная чугунная полая палка была зажата в левой руке, работать с ней я давно приноровился, так что кидал прицельно, сбив посылку в сторону стола истцов. Даже через закрытые веки ощутил вспышку. Большинство присутствующих были ослеплены, а со стороны обвинителей раздавались стоны. Прокурор и главврач размазывали по лицам кровь. Мой чугунный «миротворец» откатился к столу судей.

Через десять минут в зале суетились колдомедики. Авроров-ренегатов вязали недавние коллеги. Про меня все забыли. Подошел к трибуне, притянул трубу и глядя в глаза главной судьи спросил:

– Вы диверсантов ловить планируете? Или мне всю семью эвакуировать?

– Я уже подготовила доклад в министерство и главе Аврората. – Отрапортовала мадам. – Если бы не видела своими глазами, не поверила бы. Дьявол вас подери, но я вам реально благодарна. Этот нарыв явно зрел годами и неизвестно когда рванул бы. Я лично проконтролирую выплаты в ваш адрес.

***

И если в суде всё прошло относительно гладко, благо даже в Америке вменяемые маги ещё не перевелись, то в мультинациональной семье Шульцев все пошло наперекосяк. Заскочив к ним на минуту узнать новости я застрял там на пару суток.

Прямо с порога Степан уверил меня, что Снейп готов к ритуалу. Вздохнув и раздав участникам листы с катренами пошел чертить пентаграмму. Первая часть обряда прошла ровно. Снейп клялся и каялся. Малыш гулил в манеже. Фрида и Стефан свидетельствовали. Дальше пошли брачные клятвы. Мадам отчеканила свою как новобранец на плацу, зельевар частил и спотыкался, а под конец завыл и упал на пол выгнувшись в пояснице.

– Что делать? – Запаниковала Фрида.

– Он успел дочитать. – Кинул взгляд на руны я. – Надо продолжать.

– Села и поскакала. – Рявкнул Стефан.

К этому жизнь меня не готовила. Учитель скинула мантию и задрав рубаху Снейпа уселась ему на бедра и стала активно двигать руками.

– А-а-а. – Завопил парень.

– Вроде встал. – Испуганно сказала Фрида.

– Действуй, если не хочешь просрать и этот шанс! – Заорал старик.

Судя по кряхтению, вздохам, хлюпам и стонам процесс пошел. Снейп кричал так, что я чуть не оглох. Стефан что-то там пытался поправить, но был выбит из пентаграммы чьей-то ногой. Я сидел возле стены спиной к действию и пытался зажать уши. Как прошло усыновление малыша я почти не запомнил, действуя на автомате. Имя давал в трансе. Дэвид Шульц, едва проснувшись от боли в проколотом пальце сразу задремал. Его папаша валялся в отключке. Змеюка с черепом медленно сползала с бледного предплечья, истаивая эфиром на каменных плитах пола. Фрида схватила ребенка и уковыляла к себе. Подсунул под тушки Степана и Северуса шерстяные коврики и поплелся наверх. Стоило отдохнуть, завтра предстоял еще один ритуал. Потом проверка и можно будет убраться из этого дома если не навсегда, то надолго. Лишь бы у Фриды всё получилось с первого раза и Снейп не дал раньше времени дуба, думал я засыпая.

Было ли мне жаль друга детства Лили? Да ничуть. Он уже достаточно взрослый мальчик и должен был понимать, что дети – не алиментные щенки и продать сына за ритуал снятия клейма не удастся. За любое удовольствие надо платить. И платить часто приходится годами. А Шульцы были далеко не самым худшим вариантом.

***

Узнав о Горной крепости, Уна уговорила Криса отпустить её со мной. Она была милой и предупредительной, и готова была дать все положенные клятвы. Долетели без приключений. Дома девушку приняли радушно. Я провел её диагностику в пентаграмме, но причину оттока магии определить не смог. Что было не удивительно, ведь я даже не целитель как Крис. Результаты гаданий тоже оказались размыты. Похоже было просто не время.

В Хогвартс вернулся к началу второй учебной недели. Рад видеть меня был только Флитвик. Батшеда Бабблинг фыркала при моем появлении, а Дамблдор за обедом укоризненно качал головой. А этому-то чего неймется?

Глава 23 Око бури

После прошлогоднего скандала мадам Бабблинг не стремилась увеличить мне нагрузку, оставив преподавать на третьем и шестом курсе. С третьим было проще. С ним своими впечатлениями поделились нынешние четверокурсники. Со сдавшим СОВ шестым поначалу пришлось воевать. Они были уверены, что тянут программу. Обрисовав сосункам перспективы и дав тесты уровня подмастерья, выслушал о себе много гадостей, пусть и сказанных за дверями аудитории, но мной услышанных. Так что решил, что в шестнадцать лет пора уметь отвечать за базар, да и детьми они по меркам магов уже почти не считались. В результате был вызван к директору. Жалобу на меня накатала Спраут. Вот не ждал от неё.

– Николас, мой мальчик. – Зажурчал Альбус. – Твои требования к студентам превышают утвержденный министерством магии учебный план.

– А разве Хогвартс не является независимым учреждением и не гарантирует своим выпускникам лучшее в Европе образование? – Захлопал пышными ресницами личины я.

– Это конечно так. – Зажевал усы Дамблдор. – Но непомерная нагрузка ведет к нервным срывам у студентов. – И директор укоризненно на меня посмотрел.

– Если уровень подмастерья в рунах для выпускных курсов лучшей британской школы неподъёмен, то стоит сократить набор на курс продвинутых рун. – Выпалил я с нажимом. – Из восьми нынешних шестикурсников с ним вполне справятся пятеро. И я лично готов помочь им успешно сдать ЖАБА.

– Я подумаю о твоем предложении. – Глядя мне за спину провозгласил Альбус. – Можешь идти.

Результатом моей диверсии стало официальное приглашение от гильдии рунологов на сдачу экзамена на мастерство в середине октября.

В библиотеке Ирма вручила мне стопку переписанных копий запрошенных книг и получила в ответ новый список. Время поджимало, и я стремился выжать из своего положения максимум.

Выручай-комната себя не оправдала. Кроме трофея-диадемы и лаза через Исчезательный шкаф добыча составила пару дюжин фолиантов и десяток условно полезных артефактов. Торговать трусами и непарной обувью столетней давности на барахолке я не планировал.

В четверг вечером пошел к Хагриду. До дежурства оставалось ещё три часа, и преследующая меня в аниформе Минерва весьма раздражала. А Рубеус в этом году удачно завел себе щенка мастифа.

– Фу, Клык. – Рявкнул лесничий, и собакен сел на попу, впрочем, не отходя далеко от двери.

– Я с пивом. Мне еще дежурить. – Буркнул я, доставая галлонный бочонок.

– Может сама гренки пожаришь? – Сжался на своем стуле полувеликан. – Знаешь же какой из меня кулинар.

– Не вопрос. – Ответил приятелю, подвешивая над огнем противень. – У тебя зелень, сыр или чеснок есть?

– Как не быть? Огород рядом. – И Рубеус сорвался с места, чтобы вернуться спустя пять минут с мокрым пучком вырванных с корнем травок с полкило весом на вид и тремя головками чеснока размером с мой кулак.

Я за это время убедился через окно, что замдиректора решила не рисковать своим здоровьем и вовсю чешет в сторону замка. Пока жарил узкие бруски хлеба измельчил заклинанием часть зелени и три дольки чеснока, добавив немного соли. Хагрид достал небольшие литровые кружки. Выпили, закусили.

– Душевное. – Смахнув рукавом пену с усов выдохнул лесничий.

– Ирландское. – Ответил я.

– Ты чего это скучная какая-то? – После второй кружки темного пива спросил Рубеус.

– Да проект застрял. – Вздохнул я. – Интересный. И детям бы был полезен. Сам прибор я рассчитал, но к нему картинки нужны красивые движущиеся, как в думосбросе, только придуманные. У меня фантазии не хватает, да и с менталистикой и магией иллюзий не выше среднего. А этого мало. Нужен специалист, но где его взять?

– Так пухлик ваш. Тот, что с Джеймсом и Сириусом бегал. Питер, который. – Взмахнул рукой Хагрид. – Сам видел какие иллюзии он чаровал. Да и память править умеет. Точно знаю. Он малышке одной воспоминания плохие изменил. Только это тс-с-с, секрет. Я обещал кому попало не трепаться.

Странно. За полгода никаких талантов за Петтигрю я не заметил. Он вообще ни в чём кроме любви к выпечке не отличился. И Вальбурге я его сдал с чистой совестью считая трусом и предателем. Похоже теряю хватку, раз прохлопал то, что заметил полувеликан.

– Тут дело такое, Хагрид. – Серьезно посмотрел я на приятеля. – Кому попало я эту работу доверить не могу.

– Дык это понятно. – Кивнул Рубеус. – Раз для детишек, то он клятву даст. Всё как полагается. Только ты спрячь его получше и заплати хоть немного, а то он совсем извелся и отощал.

– Подожди! – Мотнул головой я, понимая, что чего-то не понимаю. – А ты-то откуда знаешь, что он отощал?

– Так он в землянке живет. В той, что твои волчеки выкопали.

К Питеру пошли вдвоем. Чтобы не напугать я остался снаружи. Пит действительно похудел со школы. Предложенной работе парень обрадовался. Тест прошел и клятвы дал, включая клятву гостя. Сбросив маску лакея при лордах Блэке и Поттере, он даже стал мне импонировать. Закинул его в Горную крепость под присмотр Саманты и еле успел к началу дежурства в школе.

Раздумывая над кратким рассказом Петтигрю я почти не следил за окружающей обстановкой. Питер был уверен, что за ним охотятся как минимум три различных группы. Пожирателей он вычислил сразу и оперативно переправил мать к тётке в Ирландию. Сам там оставаться не стал, так как у второй группы явно был поисковик на его крови. Отторгать уже использованные в артефакте или зелье части тела было бесполезно. Оставалось сбивать след, перемещаясь между насыщенными магией локациями или отсиживаясь в защищенных поместьях и домах укрытых Фиделиусом и его аналогами. К удивлению и обиде Петтигрю, Поттеры отказались его приютить дольше чем на ночь. Альбус Дамблдор убедил их, что хранитель тайны должен находиться как можно дальше от скрытого чарами места. Так что следующую ночь молодой бездомный маг провел на вокзале Кингс-Кросс. Там он вновь почувствовал слежку и едва не был схвачен старым домовиком, но успел ускользнуть через канализацию. И вот уже две недели прячется в Запретном лесу, где его подкармливает Хагрид.

С Пожирателями ясно, после слива Снейпом пророчества они ловят друзей Поттеров и Лонгботтомов. Хотя как по мне – идиотизм в чистом виде. Даже магов в конце июля на островах появилось на свет больше десятка, что говорить о магглах и магах, родившихся за Каналом.

Домовик – скорее всего Кричер. Для благородной мадам послать слугу и сидеть в ожидании исполнения приказа – вполне естественное поведение. А вот с третьим отрядом не понятно. Если это Дамблдор с сотоварищами, то не проще повязать парня во время визита к Поттерам?

Крутя мысль и так, и эдак чуть не проворонил ловушку. Натянутая над полом леска вела к двум петардам и колбе с воспламеняющим зельем. И рассчитан этот конструкт был явно на взрослого мага, что автоматически проверяет свой путь магией, не отслеживая изобретения простецов. Да и удар петард был направлен в голову человека ростом около 1,75 метра. Заверши его зелье и результат был бы весьма трагичным вплоть до летального. Не знал, что в школе у меня есть смертельные враги.

В ближайших коридорах и классах было пусто. Преступник явно не был идиотом и не стал светить своё присутствие. С ловушкой пришлось провозиться четыре часа. За это время я успел заморозить и сложить в соседней кладовке шестерых нарушителей режима. Коридор не был особенно популярен в дневное время, а вот ночью здесь сновали любители ночных прогулок и курьеры, таскавшие запрещенные травки и алкоголь.

Биологические следы были оставлены на колбе с зельем. Их хозяин нашелся в башне воронов. Флитвик злился, но покрывать своего студента не пытался. Бриан Новаль – семикурсник и отличник учёбы был влюблен в Аду Сейр и тяжело переживал её исключение, виновным в котором назначил меня.

– Ты дебил? – Вперил прокурорский взгляд в этого незамутненного идиота я. – Если бы я не нейтрализовал твою растяжку, то на твоей совести было бы шесть трупов.

– Ада не заслужила исключения. Это вы виноваты. – Бубнил этот баран.

– Твоя Ада заслуживает Азкабана. Она организовала убийство троих студентов и если бы не стечение обстоятельств, то трупов было бы больше одного. – Попытался я достучаться до очарованного худыми коленками смазливой преступницы парня. – На каникулах она и вовсе планировала убить свою мать и свалить вину на Пожирателей.

– Вы врете. Она не такая. Её оклеветали, потому что она полукровка. – Уперся пацан.

– Филиус, ты можешь подержать его пару дней в карцере? Я постараюсь достать записи допросов мисс Сейр.

– Хорошо. – Вздохнул полугоблин. – Мистер Новаль талантлив и не глуп. Не хотелось бы и его потерять.

В субботу на посиделках за коньяком обрисовал ситуацию Краучу.

– Думаю, стоит вызвать юношу в ДМП повесткой. – Сказал Бартемиус после пятиминутной паузы. – Тебе он может и не поверить, а официальная обстановка и правильно проведенная беседа возможно вправит парню мозги. К тому же его мать работает в транспортном отделе, и Бриан у неё единственный сын, так что, пригласив на беседу и её мы увеличим шансы на положительный результат.

Вот так и получилось, что с утра в воскресенье мне пришлось навестить министерство и Хогсмид, где я передал вызов Новаля на послеобеденную беседу в ДМП, пасущему сегодня стадо болванов Флитвику.

Желание купить торт от Фортескью возникло внезапно. Переместившись камином на Косую аллею, решил для начала посетить магазинчик «Боргин и Бёркс».

– Ты вовремя. – Буркнул Боргин. – Леди Блэк желает видеть тебя пред свои очи прям ща-ас. – И старик скорчил, по его мнению, смешную гримасу.

– Тогда пожелания и предложения по последнему проекту закинешь в сейф.

– Есть подвижки? – Аки пойнтер повел задранным носом опытный делец.

– Нашелся неплохой иллюзионист и менталист. Но надо пробовать. – Остудил я его пыл. – Цена может подрасти.

– Запас по марже есть, главное качество. – Обрадовался партнер.

Гриммо, 12 не изменилось. После пары ударов в косяк, так и не поучив ответа пнул дверь. Мадам в черном платье сидела в гостиной в той же позе. Вместо кресла с рунами напротив неё стоял диван. Стулья и вовсе отсутствовали. Пришлось здороваться стоя.

– Вы не вежливы. – Окатила меня презрением достойная дочь рода Блэк.

– У меня мало времени. – Ответил я.

– Мой слуга потерял Петтигрю. – Вперила в меня укоризненный взгляд хозяйка.

– Письмо или Патронус с просьбой о встречи как я понимаю не дали результата. – Нянчиться с этой принцессой, не имея к ней коммерческого интереса я и не думал.

– Он всего лишь полукровка, чтобы я снисходила до него лично! – Повысила голос Вальбурга.

– Каков способ, таков и результат. – Сделав вид, что удаляюсь парировал я.

– Стойте! – Крикнула леди Блэк. – Что вы хотите за помощь?

– Доступ в библиотеку, естественно. – Развернулся к ней я. – И копии с десяти выбранных книг.

– Это неприемлемо. – Дернула шеей аристократка. – За право читать книги древнейшего рода и клятвы вассала мало. – Но не дождавшись от меня реакции добавила. – Три – это максимум.

– Десять или я ухожу.

– Где гарантии, что я получу живого внука? – Наконец-то включила мозги Вальбурга.

– Если будете четко следовать моим инструкциям и приструните домовика, ребенок окажется у вас не позднее недели после принесения взаимных клятв.

– Мне надо подумать. – Откинулась на спинку дивана мадам.

До выхода я дошел без приключений. Дверь домовик открыл, но та щель подошла бы не всякой кошке. Пришлось снова воспользоваться тростью трансфигурированной из трубы. Хлопок за спиной был вялым, как будто слуга сомневался в силе гнева своей хозяйки.

***

Торт-мороженное я всё же купил, и мы съели его на кухне ещё до ужина. Вылизывая свои блюдца, близнецы-оборотни светились как стоваттные лампочки. Этикет? – Нет, это не для нас, сигналили их довольные мордахи. Питер жмурился от удовольствия и по ложечке смаковал лакомство. Уна осторожно отламывала кусочки, косясь на соседей по столу. Саманта и Сигурд ели с достоинством присущим основательным людям. Пандора кушала с аппетитом, пару раз оставляя на ложке немного, чтобы Селена могла слизнуть.

Утром пришлось нестись на пары в Хогвартс, но тепло домашнего очага не отпускало меня до вечера. Дамблдор пытался навязать мне какие-то обязанности по организации Хеллоуина, но я изобразил полное непонимание и исчез в коридорах.

Петтригрю реально оказался силен в менталистике и магии иллюзий, и я отправил его в сопровождении Уны в маггловские кинотеатры смотреть детские фильмы и мультики.

К выходным меня ждали три варианта пилотных серий для детей от трех до десяти лет. Те, что для среднего и старшего дошкольного возраста были не плохи, но для малышей была полная лажа. Напрягся и загрузил в думосброс два мультфильма из сериала «Маша и медведь», с которых хохотала Настёна. Вышло кусками, так как смотрел вполглаза, но Питеру и этого хватило, чтобы ухватить суть. Парень был безусловно талантлив и старался не за страх, а за совесть. К тому же детей молодой маг явно любил. Для Селены он стал обожаемым дядюшкой. Мелкая обезьянка, еще не научившись ходить и говорить висла на нём, как на пальме.

С самим проигрывателем неожиданно помогла Пандора. Она была мастером чар, просто еще не успела защититься на звание. То, что будущий артефакт предназначен для детей сплотило команду, в которую вошла и Уна. Такими темпами в продажу его удастся запустить еще до Рождества.

Так как у седьмых курсов я не преподавал, то про Бриана Новаля вспомнил не сразу. Флитвик за стопкой тархунового самогона рассказал, что парень, вернувшись из ДМП два дня бился в истерике. Но сейчас почти пришел в себя. Мне он через декана передал извинения и просил назначить виру за то, что я не стану подавать на него заявление о покушении на убийство.

– А у самого что, кишка тонка встретиться и объясниться? – Обиженно спросил я.

– Он тебя боится. – Хрюкнул в рюмку полугоблин. – Не заметил, что студенты в последнее время от тебя шарахаются? Даже слух пустили, что если перейти дорогу рунологу, то либо вылетишь из школы, либо останешься лежать колодой в дальних кладовках и не факт, что вспомнят и расколдуют.

Ну, да. Каюсь. Про складированных в прошлый четверг нарушителей я забыл, разбираясь с ловушкой. И пролежали они там до обеда понедельника, когда их хватились на занятиях. Но я же всех расколдовал! И даже отвел в Мунго, где их поправили за мой счет, включая зависимости, путь о тех и сделали отметки в личных делах. Но вылечили же! И гонорею у семикурсника-гриффиндорца (И где он только её подцепил? Видать, активный парень) тоже вылечили. Путь его подружка и плакала всю неделю сдавая анализы. Пронесло – радуйся. И в следующий раз будь аккуратней. В общем разочаровался я в благотворительности. Нравится им хрюкать в канаве или сидеть в грязной луже, пусть сидят. А у меня и без них дел достаточно. Тот же список книг из библиотеки Новалей просмотреть.

***

За две недели мадам Вальбурга остыла и стала сговорчивей. Я же наоборот волновался в преддверии экзамена на мастерство в рунах. Но отказать леди Блэк не мог.

Клятвами обменялись быстро. Я настоял на предоплате. Ведьма пыхтела и искрила, но согласилась. На поиск запрошенного Питером за своё участие в афере фолианта убил час. Параллельно присмотрел пару интересных книг по иллюзиям и тройку по ментальным наукам. По магии души, кроме уже изученных и оплеванных мной Буллока и Годелота были представлены трактаты Флинта и Бёрка и сказки Брокхеста аж в целых трёх редакциях. Наблюдая за моей всё больше кривящейся физиономией леди Блэк закипала. А когда я отложил казавшуюся по началу интересной брошюру о множественности миров не выдержала:

– Набиваете себе цену, Ник? Или действительно считаете, что я пущу вас в скрытую секцию? Да за половину книг с этих полок большинство магов душу готовы отдать! – Взвизгнула уязвленная ведьма.

– Да в курсе я, что в Британии всё позапрещали и владельцы изданий старше ста лет себя уже чуть ли не к наследникам Мерлина причисляют. – Отмахнулся я от крикливой тётки. – Но я для чтения книги ищу, а не для коллекции антиквариата. Мне не выходные данные важны, а суть написанного.

– Неужели вообще ничего не приглядели? – Опешив почти мирно спросила хозяйка многочисленных пылесборников.

– Почему же? – Передал набросок списка мадам. – Не сливки, но и не обрат. Хотя я рассчитывал на большее.

– «Продвинутый курс трансфигурации. Том 2» под редакцией Рис Ап Гвиона? Почему только второй? – Пробормотала дама.

– А первый Сириус еще в школе то ли продал, то ли проиграл в карты.

– Его надо вернуть! – Приказала Вальбурга.

– Сомневаюсь, что нынешний владелец пойдет вам на уступки. И да, у меня только переписанная копия. За копию второго тома могу в разумные сроки предоставить копию первого.

Леди Блэк ушла в себя, а я продолжил свои изыскания.

В результате мне позволили снять материальные иллюзии с шести книг из открытой библиотеки, взяв клятву, что взамен предоставлю копию первого тома «Продвинутой трансфигурации». А в счет оставшихся пяти я получил трёх «котов в мешке» из семейного закрытого хранилища, куда меня так и не пустили, выбранных по каталогу только по имени автора и названию. Всё в копиях конечно. Правда одну предстояло ждать пару недель, она была защищена даже от чар кровных Блэков.

Переписывал копии на пергамент сам в школе между уроками. Была идея доверить работу вассалам, но я остерегся. По арабским книгам помнил, что малейший крючок или точка может исказить смысл и сказаться на результате ритуала.

***

В рейд в Годрикову лощину отправились трое: Питер, Сигурд и заинструктированный мной и Вальбургой Кричер. Вариантов действий было разработано три в зависимости от ситуации. Я должен был контролировать Джейми и Сири. Со слов Петтигрю, Поттер три раза в неделю: по вторникам, четвергам и субботам отправлялся на «дежурство в Аврорат». На самом деле он под мантией-невидимкой аппарировал в коттедж Сириуса, доставшийся тому в наследство от покойного дядюшки. Там парни развлекались и опустошали винный погреб, изредка выбираясь в маггловские ночные клубы для плотного общения с раскрепощенными магглянками.

Вторник 13 октября был выбран не случайно. В полнолуние Мери точно не выйдет из дома, да и Поттер с Блэком вряд ли решатся на прогулку под луной. К тому же у меня в этот день было ночное дежурство, и алиби могло оказаться не лишним. В восемь вечера я под скрывающей мантией и чарами хамелеона стоял под окнами гостиной коттеджа Блэка. До похищения оставался час. Из Хогвартса я вышел через Исчезательный шкаф в Выручайке и запас времени имел приличный.

То, что за тридцать минут с момента встречи друзья-гриффиндорцы упьются в хлам и поспорят, кто из них храбрее вот ни разу не порадовало. В Блэка мне удалось попасть заклинанием внутриутробного очищения – эффективными при сильном отравлении медицинскими чарами, и он поспешил скрыться в уборной. А вот Поттер успел уронить свою тушку в камин с предварительно закинутым дымолетным порохом. Что он сказал и куда переместился, я не услышал. Хотя, вряд ли к жене. Даже если расщепится в дороге – это уже не мои проблемы.

Из туалета Сири вернулся через двадцать минут. Покричав «Джимми, Джимми, Ауч!», поранив локоть об осколок бутылки и криво залечив, он уселся на диван и налил себе полный бокал огневиски.

К тому, что через десять минут Блэк вскочит и бросится на улицу к мотоциклу я оказался не готов. Рев огласил округу, переполошив окрестных птиц. Неопознанный железный конь с люлькой, размером в полтора «Урала» рванул в небо, а я, подобрав челюсть аппарировал к коттеджу Поттеров в Годриковой лощине. Пять секунд на чтение пропуска, и я перешагнул невысокий заборчик в паре метров справа от калитки.

На первом этаже свет горел в холле, гостиной и кухне. Окна спален выходили во двор. Скрипнула приоткрытая входная дверь. По дорожке в сторону улицы пробежала фигура в мантии. Раздался хлопок.

– Домовик забрал мальчика. – Отчитался возникший в тени куста Питер. – Мери только что убежала. Я пойду?

– Беги. – Кивнул я. – Сириус что-то почуял и может явиться с минуты на минуту.

– Тогда я немного пошалю. – Исчез в тенях анимаг.

Дело его. Что бы он не задумал, ответственность тоже на нём. Сигурд обозначил своё присутствие толкнув меня в бедро пушистым боком.

– «Чужой». – Показал он мне жестом, растопырив пальцы левой лапы и выпустив когти.

– «Где»? – Спросил я и получил ответ.

В предполагаемой лежке было пусто, но нюху оборотня я доверял.

Рокот мотоцикла обрушился на нас сверху. Взрыхлив газон, Блэк вывернул руль и дважды пометил грязью с колес подъездную дорожку закончив маневр в кустах, где притаился невидимый наблюдатель. От Бомбарды, пущенной в лицо, он почти увернулся. Дальнейшая перестрелка была яркой, не хуже салюта на день города. Мы с Сигурдом затаились под щитами и не отсвечивали.

– Эт чё? – Отвесив слегка трансформированную челюсть спросил оборотень.

– Гриффиндорцы. – Протянул я. – Борцы за идею Света.

– Да уж. Света столько, что не понятно, где авроры.

– А они ждут, когда всё стихнет и потемнеет. – Усмехнулся я. – Им электрики-конкуренты не нужны. Вдруг у тех напряжение в сети выше?

Можно было уходить, но хотелось досмотреть представление до конца. Сириус шарахнул чем-то тёмным, и невидимый маг прилег на лужайке уставившись в небо носами форменных аврорских ботинок. Блэк рванул в дом, а я подкрался к потерпевшему. Мантия-невидимка была служебной и не привязанной на кровь. Такой лут стоил дорого, так что я скатал её в карман.

– Ах ты ж сука! – Взревел очнувшийся внезапно вояка. – Авада…

От неожиданности выпустил связку из Конфундуса и Сектумсемпры, в последний момент отведя её от горла шпиона-штурмовика. Палочка аврора, не прекращая светиться зеленым разлетелась осколками. Сигурд ухватил попытавшегося лягнуть меня противника за ногу, сжав зубы и хрустнув коленным суставом. Брызнув фонтаном крови Аластор Муди в неполной комплектации исчез во вспышке портала.

– Как-то нехорошо получилось. – Отплевавшись прохрипел оборотень.

Пока тихо отползали за калитку к нам присоединился Питер.

– Наверное я еще подежурю. – Робко улыбнулся Петтигрю. – А то вдруг Джеймс обидится, что все шутки пришлись на долю Сириуса?

– Ты главное не попадись никому. – Ответил я.

– Кому? – Смешно округлил глаза довольный ситуацией анимаг. – Фиделиус на месте. Блэк нейтрализован, Поттера я жду не дождусь, а Мери – трусиха и в ближайшее время точно не явится. Пропусков я написал два. Один у вас, а второй – вот он. – Помахал Питер окровавленной бумажкой.

Отойдя на двести метров, мы с Сигурдом аппарировали к Горной крепости. Надо будет и его магическим перемещениям обучить, а то лорд, подрабатывающий извозчиком у вассала, это как-то неправильно что ли. Да и таскать за шкирку здорового мужика не очень удобно. Но сейчас мне предстояло дежурство в Хогвартсе.

Спускаясь с восьмого этажа и изредка кидая чары Ревелио пытался проанализировать события вечера. Сириус кинулся к сыну, потому что знал, что это его сын или там было что-то еще? И ведь не спросишь. А Муди на кого в засаде сидел? Пит сказал, что Аластора в тайну Фиделиуса посвящать не планировали, но те кусты находились в защищенном периметре. Кроме Поттеров и Питера с Блэком постоянный пропуск в дом был у Альбуса Дамблдора. Теоретически Муди могла за руку провести Мери. Но почему тогда убежала. Да и самого аврора после её побега из дома должно было выкинуть за периметр. То есть у Муди был пергамент Дамблдора. И караулил он именно Питера, так как место жительства Блэка ему было известно. Фигня какая-то. Откуда такая незамутнённая уверенность в его предательстве?

Улов на нарушителей сегодня был скромным. За пять часов блужданий по школе отловил одного лунатика, которого передал Флитвику. Зареванного первачка-гриффиндорца выпустил из заброшенного класса и довел до алознаменной гостиной, открыв портрет и крикнув внутрь о снятии двадцати баллов со старосты. Парочку «кроликов» с Хаффлпаффа оштрафовал и пообещал отработки лично у меня, если увижу повторно. Высунувший нос из подземелий слизеринец, едва заметив меня сворачивающим в их коридор удрал обратно настолько быстро, что я его не опознал.

За ужином Питер рассказал, что Поттер вернулся домой за полночь с расцарапанной физиономией. Но до кровати дойти не смог и споткнувшись о клумбу прилег отдохнуть на свежем воздухе. Утром по холодку он проснулся и три часа наслаждался зрелищем откушенной ноги Аластора Муди. Школьный «друг» постарался, чтобы ни сдвинуться, ни отвернуться у Джеймса не получилось.

– Освободились они с Блэком почти одновременно. Дальше был забег по дому с выбиванием дверей и открыванием всех шкафов. А потом еще час лучшие друзья орали друг на друга в гостиной. Ногу Муди Блэк исследовал и уничтожил, как и прочие следы вчерашней потасовки во дворе. И теперь они сидят, и трясутся, ожидая нашествия то ли авроров, то ли Пожирателей. – Потёр руки довольный Питер. – О прошлом вечере оба почти ничего не помнят. Мери на посланный Патронус не ответила. Основной темой разговоров после скудного обеда стало: «Надо бежать!».

– И что же так напугало храбрых гриффиндорцев? – Заинтересовался я.

– Ну. – Замялся юноша. – Ночью я слегка подправил интерьер коттеджа: накапал крови, оставил «следы» оборотня и собаки, кое-где ободрал обои, на стенах детской оставил кровавые разводы, снес часть крыши. Ну, и так по мелочи. – Потупился этот застенчивый декоратор. – Меня Уна как-то на фильм-ужасов водила. Интересный эффект.

– А еще специальной краской на стенах гостиной написал, что найду и убью их. Той, что в темноте светится. И ставни, и ступени зачаровал на скрип после заката. – Аккуратно улыбнулся Питер. – Я пойду, посмотрю, как они? Вдруг спят и не оценят?

– Иди. – Не сдержал я ухмылки. – Ты в своём праве.

***

Через пару дней обменялись с Вальбургой согласованными копиями книг. Мелкого я не видел. Но судя по просветлевшим физиономиям хозяйки и слуги новый этап жизни на Гриммо был для них радостней предыдущего.

Укладываясь спать сразу после ужина в Горной крепости, никак не ожидал провалиться в видение.

– Аластор! – Всплеснул руками Альбус Дамблдор едва переступил порог больничной палаты. – Что с тобой случилось? Ты не ответил на мой Патронус.

– Знаешь, Альбус. Мне категорически перестают нравиться твои просьбы. – Похрюкивая укороченным на треть носом с повранной ноздрёй ответил Муди. – МакДональды забрали мой глаз. Сейчас я лишился ноги, носа и палочки. Боюсь, что надолго меня не хватит.

– Но кто посмел на тебя напасть?! – Несколько преувеличенно возмутился Дамблдор.

– Последним я запомнил Блэка.

– А Питер? Он был там? – Заглянул в глаза соратника глава Ордена феникса.

– И Питер, и какой-то мужик в мантии. Он сказал, что мальчика забрал домовик. – Прикрыл глаза Аластор. – И прекрати лезть мне в голову! Я не твои жополизы, готовые за малейшие подачки и филей оголить, и на коленки встать.

– Извини. – Явно не испытывая ни капли вины пробормотал Альбус. – Это всё во имя Общего блага.

– Вот только ты благополучно сидишь в башне, а от меня отрезают ломти. И за мантию вновь вычтут из моего жалования. – Повысил голос увечный аврор. – К тому же придется объясняться с начальством. Байка о маггловском охотнике уже не пройдет.

– Я слышал, Эван Розье позавчера с кем-то сцепился в Лютном. А он точно меченный. Если помрет можно будет списать на его нападение. – Подумав минуту выдал этот комбинатор.

– Розье – слабак и молокосос. Меня засмеют в Аврорате. – Проворчал Муди.

– Он мог быть не один. – Подергал себя за ус Дамблдор. – Свидетелей нет, жалобу в Аврорат подавать никто не будет. Хочешь, я тебе память поправлю на случай допроса? Только сначала пропуск к Поттерам отдай.

– А нет его. – Стрельнув соплей из ноздри в собеседника съехидничал Аластор. – Выпал во время драки с драным Блэком.

– Жаль, очень жаль. – Вздохнул Альбус и направил палочку в лоб боевику.

Среди ночи проснулся от жажды. На часах было без четверти полночь. Из-за слабости с трудом наколдовал воду. Начинаю ненавидеть эти видения. Хотя информация была небезынтересной. И всё бы ничего, но у меня на завтра назначен экзамен в гильдии рунологов.