Незаконная постройка

Приёмная

Приёмная

Муми-тролль стоял перед зданием с табличкой «Управление земельного права» и чувствовал легкую дрожь в лапках. Всё началось с того, что на лужайку перед домом Муми-даден приземлился небольшой, но очень настойчивый вертолет геодезистов. Они что-то померили, похмыкали и сказали, что «объект требует легализации».

Вот он и пришел «легализоваться». В коридоре пахло пылью и строгостью. За стеклянным окошком сидела девушка с огромной стопкой бумаг и серьёзным взглядом.

— Добрый день, — прошептал Муми-тролль. —ФИО? — отрезала девушка, не глядя. —Муми-тролль. —Без отчества? Ладно. Цель обращения? —Хочу, чтобы мой дом был… мой дом. Официально. А то какие-то люди в касках говорили что-то про «самовольное занятие»…

Девушка, на бейджике которой значилось «Даша», наконец подняла на него глаза. Её брови поползли вверх. —Вы… это… из театра? На корпоратив? —Я из Долины, — честно ответил Муми-тролль.

Даша, чья жизнь состояла из кадастровых номеров и межевых планов, на минуту отложала ручку. Перед ней сидело пушистое существо белого цвета, похожее на гиппопотама, но с наивными глазами ребенка. И оно говорило о проблеме с оформлением права собственности на «жилое сооружение круглой формы, известное как Муми-дом».

— Хорошо, — вздохнула Даша, решив, что это самый странный день в её карьере. — Для начала нужен техплан. У вас есть фундамент? —Папа говорил, что дом стоит на прочном семейном счастье. —В реестр это не внесешь, — констатировала Даша, делая пометку. — Коммуникации? —Речка, солнце, грибы в лесу… —Водопровод, отопление, электроснабжение, — бормотала она, записывая: «Отсутствуют». — Кадастровый инженер выезжал? —К нам часто приезжают Снусмумрик и Снифф, но они не инженеры…

Даша закрыла глаза. Потом открыла. —Ладно. Соседи. Есть акты согласования границ? —Хемуль с соседней горы иногда ворчит, что мы шумим, но он вообще всем недоволен. А еще есть хатифнатты, но они молчат и искрятся. Границы с ними не обсудишь. —Самовольная постройка, споры с третьими лицами, — мысленно ставила галочки Даша. Её профессиональная душа обливалась кровью, но что-то в этом трогательном пушистом заявителе заставляло её стараться.

— Слушайте, — сдалась она. — По всем статьям ваш дом — чистой воды самострой на землях неизвестного назначения. Но… — она понизила голос до конфиденциального шепота, — если никто не подавал заявления о нарушении границ, кроме ворчливого Хемуля, которого все игнорируют… мы можем попробовать оформить это как «объект, исторически сложившийся в результате традиционного природопользования».

Муми-тролль сиял. —Это значит, дом мой? —Это значит, — Даша не удержалась и улыбнулась, — что мы запустим процесс, который займет примерно столько же, сколько вам нужно, чтобы сто раз перезимовать. Принесете мне чертеж от руки, расписание гостей за последние пять лет и… подписку о неиспользовании магии в целях расширения жилплощади.

Муми-тролль полез в свою сумку. —У меня тут от мамы мармелад. Он считается взяткой? —Нет, — Даша взяла сладкий кусочек. — Это считается актом доброй воли между сторонами. Теперь идите. И передайте тому… Хемулю, пусть лучше подает официальную жалобу. А то без бумажки он — просто бука.

Муми-тролль вышел на улицу, где его ждала Малышка Мю. Солнце светило по-прежнему ярко, а дом в Долине был по-прежнему его домом. Теперь еще и с призрачным шансом на кадастровый номер. Он махнул лапой в окошко. Даша, уже погрузившись в новый акт, машинально помахала ему в ответ ручкой. Нет, определённо, это была самая странная, но самая душевная проверка документов за весь её стаж.

Следствие о желейной этике

Начальник отдела земельного права, Дмитрий Михайлович, человек, чей пиджак был всегда застёгнут, а душа — нет, совершал свой ежевечерний обход. Он заглянул в кабинет Даши, чтобы одобрительно кивнуть на идеально расставленные папки, и его орлиный взгляд упал на маленькое цветное пятно на краю стола.

— Что это? — спросил он, указывая пальцем, который привык указывать только на важное. —Мармелад, Дмитрий Михайлович, — честно ответила Даша. — Лимонный. —Его происхождение? — голос начальника зазвучал как шуршание судебного дела. —От заявителя. В знак доброй воли.

Дмитрий Михайлович замер. Его мир, выстроенный из статей, инструкций и кадастровых номеров, дал трещину. Добрые воли здесь не учитывались. Учитывались только факты. А факт был таков: на столе сотрудника, осуществляющего административную процедуру, лежал непротоколированный сладкий объект.

На следующий день Даше вручили уведомление. Оно называлось: «О проведении служебной проверки по факту возможного получения материального актива малой стоимости в ходе исполнения должностных обязанностей». Дело получило внутренний шифр «Мармелад-1».

Началось великое бумаготворчество. Даша написала объяснительную на трех листах, где подробно описала «объект традиционного природопользования» и его представителя. Техничка Мария Ивановна была допрошена как свидетель и подтвердила: «Он был пушистый и вежливый, не то что некоторые». Мармеладная доля была изъята в качестве вещественного доказательства и отправлена на хранение в сейф — рядом с печатью управления.

Кульминацией стало совещание. Дмитрий Михайлович, хмуря брови, требовал признать инцидент «системным сбоем в антикоррупционной этике». Даша, набравшись смелости, парировала: —Дмитрий Михайлович, актив был потреблён мной лично, с целью установления психологического контакта со сложным заявителем. Это метод неформализованного взаимодействия, рекомендованный в рамках клиентоориентированного подхода. Актив не повлиял на исход дела, которое, напомню, касается оформления прав на жилище… существа, не имеющего паспорта.

В воздухе повисла тишина. Потом кто-то хихикнул. Дмитрий Михайлович поправил галстук. —Без паспорта?.. — пробормотал он. Его взгляд затуманился. Весь абсурд ситуации наконец прорвался сквозь броню инструкций. Он представил этого… Муми-тролля, с его домом на «семейном счастье», и свою серьёзную комиссию, обсуждающую судьбу лимонной конфетки.

— Дело «Мармелад-1» считать исчерпанным, — внезапно изрёк он. — Вещественное доказательство… утилизировать сотрудником, получившим его в рамках установления контакта. Но, Даша, — он поднял палец, — в будущем весь контакт — только в форме актов. Даже если заявитель — лохматый и говорит о хатифнаттах.

Даша кивнула, прямая улыбку. А лимонный мармелад, извлечённый из сейфа, оказался на удивление вкусным. Особенно с чаем в пять вечера. Особенно когда начальник, проходя мимо, как бы невзначай спросил: «Этот… традиционный заявитель, он только лимонный приносил или есть варианты?»

Солнечная консерва

Всё началось с первой осенней тоски. Ещё светило солнце, но в его свете уже витала прощальная прозрачность. Муми-тролль, тогда совсем маленький, впервые ощутил, как что-то красивое и тёплое подходит к концу. Он сидел на крыльце и смотрел, как последний жёлтый лист кружит над рекой. —Мама, а нельзя законсервировать лето, чтобы открыть его в самый хмурый день? — спросил он, и голос его дрогнул.

Муми-мама, вытиравшая чашку, замерла. Она посмотрела на сына, на пустующую веранду, где ещё вчера звенел смех фрекен Снорк, укатившей на юг, и её большое материнское сердце сжалось. Ответ пришёл сам собой, как всегда приходили самые важные решения — тихо и ясно. —Можно, — твёрдо сказала она. — Но для этого нужен правильный рецепт.

На следующее утро она отправилась не на обычную прогулку, а на настоящую охоту. Охоту за последними лучами. Она собрала солнце, застрявшее в горлышке самой спелой жёлтой груши. Добавила кусочек августовского полдня, который дремал, пригревшись, на плоском камне у ручья. Поймала в сачок из марли лёгкий, цитрусовый аромат, витавший над зарослями дикого лимонника у южной скалы. Это был не настоящий лимон, но его душа — терпкая, бодрящая, противутоскливая.

Дома, у печи, началось волшебство. В медном тазу солнечные лучи, сахарная пудра и прозрачный сок из кореньев начали медленное, важное превращение. Муми-мама помешивала варево не ложкой, а веточкой можжевельника, шепча старые семейные заклинания про уют и стойкость. Она добавила щепотку звёздной пыли для блеска, три капли утренней росы для свежести и, самое главное, — большую горсть надежды. Надежды на то, что тёплые дни вернутся, что друзья не пропадут, а если и станет грустно, то в запасе будет противоядие.

Когда смесь загустела до состояния золотого янтаря, она разлила её на мраморную плиту, смазанную лунным светом (луна как раз выглянула в окно, чтобы помочь). Наутро застывший пласт был разрезан на идеальные кубики, которые обваляли не просто в сахаре, а в самом первом, хрустящем инее, собранном с крыльца в то самое утро. Это был секретный ингредиент — намёк на грядущую зиму, которую нужно было встретить с достоинством.

Первый кубик Муми-тролль попробовал в серый ноябрьский день. Он положил его в рот, закрыл глаза… и увидел жёлтую краску веранды, услышал плеск речки и смех Снорк. Тоска отступила, отогретая этим маленьким, концентрированным солнцем. —У тебя получилось! — воскликнул он. — Лето в банке!

С тех пор лимонный мармелад стал не просто сладостью. Это была валюта утешения, запас прочности для души, семейный оберег. Его берегли для особых случаев: для встречи друзей после долгой разлуки, для утреннего чаепития в самые промозглые дни и, конечно, как самое мощное дипломатическое оружие, если требовалось расположить к себе кого-то очень важного или сурового.

И когда пришло время ехать в Город к строгой Даше и грозному Дмитрию Михайловичу, вопрос о подарке даже не стоял. Что ещё могло лучше рассказать о Долине, о доме, о самом главном, что в нём было, кроме этого золотого кубика, в котором были законсервированы солнечный свет и безграничная материнская уверенность, что всё будет хорошо?

Вторжение в сказку

Всё началось в кабинете высокого казённого здания, стены которого помнили только серые тона.

Начальник управления государственного земельного надзора, Дмитрий Михайлович, изучал спутниковые карты. Его миссией, нет, его крестовым походом было устранение «белых пятен» — земель, не учтённых, не обмерянных и не обложенных хотя бы мысленным налогом. И вот его палец, привыкший тыкать в промахи подчинённых, упёрся в уютный изгиб речки и зелёное пятно долины на старой топосъёмке.

—Что это? — спросил он у замершего в почтительном оцепенении молодого инспектора. — Здесь должен быть квартал 47-Б. Года три как должен быть. А тут… пустота. Ни кадастрового номера, ни назначения. Самоуправство. —Возможно, карта устарела, Дмитрий Михайлович, — робко предположил инспектор. —Карта не устаревает! Устаревает порядок на земле! — прогремел начальник. — Немедленно организовать выездную проверку. Полный комплекс: геодезия, фотофиксация, опрос… населения, если таковое имеется. Использовать оперативный ресурс.

«Оперативным ресурсом» оказался дребезжащий вертолёт арендованной аэрофотосъёмочной службы. Пилот, получивший координаты, только покрутил пальцем у виска: «Летать в эту глушь из-за клочка травы? Да там, кроме эльфов, никого нет!»

Но приказ есть приказ. И в один прекрасный солнечный день, когда Муми-папа мастерил новую качельку для фрекен Снорк, а Муми-мама поливала цветы, над Долиной нависла тень и зарокотал металлический дракон.

Муми-тролль выскочил из речки, где гонялся за головастиками. С неба спустились люди в жёлтых жилетах, с треногами и странными ящиками. Они не были похожи на гостей. Гости обычно шли пешком и улыбались. Эти люди ходили очень целенаправленно, тыкали в землю шестами и что-то бормотали в рации.

— Алло, база! Приём. Объект обнаружен. Нерегистрируемое капитальное строение куполообразной формы… Да, живописно, конечно. Без разрешения на строительство, само собой. Фундамент… Хм, визуально не определяется. Приступаем к обмерам.

Муми-папа, как глава семейства, подошёл, вежливо потрёпав усы: —Добро пожаловать! Приятно видеть новые лица! Вы, наверное, из комитета по летним развлечениям? Человек в каске с надписью«Геодезия» сухо посмотрел на него. —Мы из управления земельного надзора. Ваш жилой объект поставлен на учёт? Имеются ли документы на землю?

—Земля? — искренне удивился Муми-папа. — Она же просто… есть. Её моя прапрабабушка нашла. Очень уютное место.

Геодезист вздохнул и сделал пометку в планшете: «Владелец прав на землю не установлен, документов не имеет. Склонен к философским обобщениям».

Через час вертолёт улетел, оставив после себя растерянность и несколько цветных колышков, торчащих из любимой клумбы Муми-мамы. —Папа, что это было? — спросил Муми-тролль. —Не знаю, сынок, — озадаченно сказал Муми-папа, разглядывая врученную ему копию «Акта первичного обследования территории с признаками самовольного занятия». — Но здесь написано, что нам нужно «легализоваться». И адрес… куда-то в город.

Так, по воле Дмитрия Михайловича, жаждавшего порядка во всём, даже в сказке, Муми-дом получил свой первый официальный документ — предписание. А Муми-тролль отправился в путешествие, которого так боялся: в мир стекла, бетона и окошек «для посетителей», где за одним из них сидела девушка по имени Даша, тонувшая в бумагах и ещё не знавшая, что её ждёт самый необычный заявитель в карьере.

И пока он нервно ждал своей очереди в коридоре, Дмитрий Михайлович в своём кабинете с удовлетворением ставил галочку напротив «Квартал 47-Б»: «Проверка инициирована. Результат — ожидается». Он и представить не мог, какой «результат» в виде липкого лимонного мармелада и служебного расследования ждёт его в ближайшем будущем.

Поезд в Город

После того как стеклянная дверь управления захлопнулась за его спиной, Муми-тролль замер на ступеньках. Город, который раньше был просто шумом и страхом за окном Дашиного кабинета, обрушился на него во всей своей каменной реальности. Он гудел, сверкал, пахнул бензином и пылью.

В кармане лежало только «Временное разрешение на нахождение с целью урегулирования правового статуса», выданное Дашей с её едва заметной, ободряющей улыбкой. Но где урегулироваться физически — было неясно.

Сначала он попытался подойти к невероятному зданию, похожему на две гигантские, врезанные друг в друга трубы. Оно было сложено из кирпича и пронизано множеством шестиугольных окон, напоминающих пчелиные соты. Это казалось ему добрым знаком — что-то родное, природное! На табличке у забора мелким шрифтом было написано: «Дом-мастерская архитектора Мельникова. Памятник авангарда».

Муми-тролль вежливо постучал в одну из сот-окон, надеясь увидеть за ней уютную жизнь. Вместо этого из двери вышел строгий мужчина в униформе. —Экскурсии завершены, — сухо сказал он. — Музей закрыт на реставрацию. —Я не на экскурсию, — робко объяснил тролль. — Я ищу, где можно переночевать. Этот дом выглядит… понимающим.

—Это не гостиница, — охранник посмотрел на него с тем же выражением, что и геодезисты в Долине. — Это памятник культурного наследия. Внутри идёт научная работа, все вещи на учете. Ночлеги не предусмотрены. Совсем.

Потом он увидел дом, похожий на гладкое белое яйцо, вставшее на попа. «Дом-яйцо!» — прошептал он с надеждой. Это казалось уютным. Но и там, за зеркальным стеклом, сидел строгий консьерж, который, взглянув на потрёпанную папку из коры и отсутствие кредитной карты, лишь раздражённо махнул рукой.

Потом его взгляд притянуло здание, похожее на иллюстрацию из восточной сказки. Две круглые башни с ажурными карнизами обрамляли огромный вход в виде подковы. Но больше всего Муми-тролля поразили стены: они были сплошь украшены лепниной в виде морских раковин.

Они переливались на солнце, напоминая ему о далёком море, о котором он так любил слушать истории Сниффа. Сердце его ёкнуло от надежды: «Дом с ракушками! Он должен быть полон звуков прибоя и запаха соли!» Он уже приготовился подойти поближе, как заметил у входа человека в строгой форме. Тот, кажется, охранял не столько дверь, сколько само спокойствие этого места. Муми-тролль, стараясь казаться как можно вежливее, спросил: —Прошу прощения, а тут можно… переночевать? Ракушки на стенах такие уютные…—Нельзя, — последовал немедленный и твёрдый ответ. Охранник даже не удивился. — Это Дом приёмов Правительства. Здесь проходят дипломатические встречи, а не ночлеги. —Но он же такой… сказочный, — чуть не плача, прошептал тролль. —Сказочный-то сказочный, — смягчился немного страж. — Его хозяина, барина Морозова, при жизни весь город «дураком» величал за такую причуду. А дом так и звали — «дом дурака». Теперь вот он государственный. Идите своей дорогой, сказочный вы наш.

Смеркалось. Фонари зажглись жёлтыми инопланетными глазами. Муми-тролль, уставший и притихший, брел вдоль какой-то тёмной реки, меньшей и более сонной, чем его родная. И тут он увидел мост. Не громадный и грохочущий, а маленький, арочный, утопающий в зелени парка. Под ним была сухая полоска земли, прикрытая куртиной спускающихся к воде ив.

«Приличные тролли, — вспомнил он вдруг слова отца, — если оказываются в пути без крыши, всегда ночуют под мостом. Это старая, уважаемая традиция».

И это сработало. Здесь, в полумраке, под рокот невидимых машин наверху и плеск воды, он наконец почувствовал себя в своей стихии. Он свернулся калачиком, прижал к себе папку и, убаюканный шепотом города, уснул сном праведного, хоть и бездомного, тролля.

Его разбудили не звуки, а запах. Свежий, влажный, травяной запах речного утра, пробивающийся сквозь городской смог. Он высунул нос из-под ив. По набережной бежала девушка в тёмных леггинсах и яркой повязке на голове. Её лицо показалось знакомым.

— Даша? — неуверенно позвал он, протирая глаза.

Девушка затормозила, запыхавшись, и присмотрелась. Её удивлённый взгляд скользнул с пушистой морды на торчащие из-под моста лапы, на аккуратную папку из коры на бережку. —Муми-тролль? Вы… здесь ночевали? —Да, — честно ответил он. — Под мостом. Это троллья традиция. Очень приличная. —Я вижу, — Даша вытерла лоб, и в её глазах мелькнуло что-то среднее между смехом и чувством вины. — Я… я просто на пробежке. Вдоль Яузы. Вы же вчера… вам нужно было где-то остановиться, а я даже не подумала… —Всё в порядке! — поспешил успокоить её Муми-тролль. — Здесь очень хорошо. Речка плещется почти как дома. А утром так пахнет!

Даша присела на корточки, рассматривая его импровизированную «берлогу». —Слушайте, — сказала она решительно. — «Временное разрешение» — это одно. А ночёвка под Лефортовским мостом — это уже перебор. Пойдёмте-ка со мной. Я как раз заканчиваю. У меня есть балкон. Ну, и лимонный чай.

Муми-тролль осторожно выбрался из-под своего каменного крова, отряхнул прилипшие травинки. Город в утренних лучах уже не казался таким грозным. Особенно когда в нём находилась девушка, которая знала, что настоящие тролли спят под мостами, и предлагала лимонный чай. Они пошли вместе: она — чуть замедлив бег, он — семеня рядом, держа в лапе свою драгоценную папку. Яуза тихо несла свои воды мимо, и новый, совершенно неформальный день их странного знакомства начался.

Чай, рассказы и проводы

В гостях у Даши: балкон, чай и летние истории Балкон Даши оказался не просто балконом,а настоящим командным пунктом лета. В ящиках буйствовала мята, пахло базиликом, а на старой табуретке стоял круглый аквариум, где медленно двигалась золотистая рыбка с вуалевыми плавниками.—Это Пузырёк, — представила его Даша, бросив в воду щепотку корма. — Главный философ и созерцатель. Наблюдает за облаками и мухами, учит меня никуда не спешить. За чаем,который пах травами, а не офисной пылью, Даша наконец расслабилась. —Знаешь, на работе я — Даша из земельного права, — сказала она, разминая в пальцах листик мяты. — А здесь я — Даша, которая выращивает эту мяту для лимонада, обожает искать на блошином рынке старые кружки с ромашками и каждые выходные уезжает на велосипеде за город, чтобы просто слушать, как шуршат под колёсами гравий и стрекочут кузнечики.

—А у нас в Долине Снифф коллекционирует блестящие фантики, а Муми-мама каждое утро разговаривает с цветами! — оживился Муми-тролль. — И мы измеряем глубину реки не метрами, а количеством прыжков Снусмумрика с самого высокого камня! А ещё мы играем в «облачного лося» — угадываем, на кого похоже следующее облако. Они смеялись,сравнивая, кто больше похож на хемуля — её начальник Дмитрий Михайлович или местный ворчливый садовник.

Даша показала фотографии: вот она на пленэре, рисует акварелью покосившийся дом в деревне у бабушки; вот она с подругами запускает бумажного змея в поле. —Бюрократия — это просто работа, — сказала она, наливая ещё чаю. — Как полив огорода: обязательная процедура, чтобы потом можно было радоваться урожаю. Например, чтобы у чьего-то дома, даже самого необычного, появился свой законный адрес и его никто не тревожил.

Прогулка по Басманному: городская магия

На прогулке Даша смотрела на район глазами Муми-тролля. —Смотри, — он указал на диковинное существо на карнизе. — Этот каменный зверь очень похож на нашего Морру. Только задумчивее и неподвижнее. —Это грифон. Он, говорят, хранит знания и тайны этих стен, — улыбнулась Даша. —Значит, весь район — одна большая библиотека под открытым небом! — сделал вывод Муми-тролль. Он с восторгом обнаружил,что голубиная стая — это почти почта хатифнаттов, только шумнее и больше любит крошки. А запах свежего хлеба из булочной он опознал как «запах Муми-мамы по субботам, когда она печёт булочки с корицей». Даша купила им по ещё тёплому круассану, и они ели, сидя на скамейке, сочиняя истории о каменных жителях крыш и представляя, о чём мог бы думать грифон, глядя на современные машины.

Знаешь что? — сказала Даша, когда круассан был доеден а кофе допит..

— Нельзя уезжать из Москвы, увидев только её строгие казённые лица. У меня ещё есть три часа началы лекций в институте. Хочешь, я покажу тебе её другое лицо? Тайное и уютное? Так они оказались в переулках у Чистых прудов. Даша рассказывала не про архитектурные стили, а про призраков прошлого: вот в этом особнячке, по слухам, жил алхимик, а в той палате XVII века сейчас пекарня, где делают лучшие имбирные пряники. —Куда мы? — спросил Муми-тролль. —В место, где время уснуло, — загадочно ответила Даша и толкнула тяжелую дубовую дверь с колокольчиком.

В царстве уснувшего времени/Подземная река и стальной дракон

В антикварном магазине пахло старым деревом,воском для полировки и тайнами. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пыльные витрины, освещали серебряные ложки, бронзовых драконов-пресс-папье и стопки пожелтевших книг. —Здесь можно найти историю для каждого, — шепнула Даша. И Муми-тролль,затаив дыхание, стал искать.

1. Для папы. Среди чернильниц он нашёл перьевую ручку с пером цвета павлиньего хвоста. «Она похожа на ту, которой пишут летописи великих открытий! — прошептал он. — Папа сможет записывать все свои мемуары о постройке дома и плавании на „Морской ведьме“».

2. Для мамы. Его лапка осторожно коснулась маленького чайного сервиза с незабудками и золотой каёмочкой. «Он совсем как наш домашний, только праздничный! — обрадовался он. — Мама будет наливать из него сироп из одуванчиков, когда придут гости».

3. Для фрекен Снорк. И тут он увидел её: одну-единственную фарфоровую чашечку с тремя скромными, но удивительно нежными ландышами по боку. «Она точно такая же, как у тебя на даче! — обернулся он к Даше. — Фрекен Снорк обожает всё изящное и будет пить из неё розовый отвар лепестков, думая о чём-нибудь возвышенном». Даша только улыбалась,помогая бережно упаковать каждое сокровище в мягкую бумагу

Чтобы успеть на поезд,пришлось спуститься в метро. —Это подземная река города, — объяснила Даша, но Муми-тролль уже замер от восторга.

· Эскалатор показался ему волшебной движущейся горой, увозящей людей в глубь земли.

· Турникет он почтительно назвал «вертящимися вратами», а бумажный билетик — «магическим пропуском».

· Когда на перрон с рёвом ворвался поезд, его глаза стали размером с блюдца. «Он дышит горячим ветром! Это стальной дракон, который перевозит целые толпы людей в своём чреве!» В вагоне он старался не шуметь и крепко держался за поручень,чувствуя, как дракон мчится сквозь туннели. Ему казалось, что они летят быстрее любого хатифнатта.

Площадь трёх вокзалов. Проводы.

Но вокзальная площадь снова накрыла его волной грома.Под её высокими сводами люди неслись, как осенние листья в водовороте. Голоса, гул, объявления — всё слилось в один непрерывный грохочущий поток. —Это порог, — сказала Даша, едва перекрывая шум. — Отсюда пути расходятся во все стороны. И ваш — тоже. Она протянула ему не обычный билет,а специальную, казённого вида справку с печатью их управления: «Провод до ст. „Долина“ для предъявителя Муми-тролля с целью завершения административных процедур. Проход вне очереди». —Это ваш дипломатический иммунитет, — улыбнулась она. — И вот ещё.

— А это — моя визитка. На обратной стороне я написала домашний адрес и номер. Для официальных запросов — спереди, для неофициальных — сзади. Например, чтобы прислать фото, как там твой дом после легализации или как проросли семена. И главный подарок:небольшая коробочка, оклеенная картой Басманного района. —Тут семена. Это мята с моего балкона и васильки. Посади у дома. Пусть у тебя в Долине будет кусочек нашего района.

свёрток с подарками для семьи. И… — она достала знакомый свёрток, — стратегический запас мармелада. На самый сложный протокол или просто для настроения.—Ты везешь с собой целый музей и сад, — смеялась она. Поезд тронулся.Муми-тролль, прижавшись к окну, видел, как Даша машет рукой, становясь всё меньше. У него в лапах была картонная папка, тяжёлая от подарков и бумаг, а в сердце — целый мир нового и доброго, который уместился в один день. Он ехал домой,и теперь у него было что рассказать. О доме с ракушками, о каменных грифонах, о магазине уснувшего времени и о друге с золотой рыбкой по имени Пузырёк, который жил в Городе и знал, что бюрократия — это просто работа, а жизнь — это то, что происходит между делом.