Невозможный мистер Зиккерт. Том II

45. Это будет весело, Блау?

.

Мы идём.

Над нашей головой — небо и солнце.

А там, над высокими крышами — суета и щебет птиц… и лето заканчивается.

Мне не надо оглядываться вокруг — я и так знаю… слышу. Но, слава Великому, совсем немного. И я готова запомнить всё: и приветственные крики, и тихие шепотки, и удивлённые возгласы, и ленивые насмешки… Но сейчас это не так важно… важно другое.

Мы — идём…

Под нашими ногами звенят старые, вытертые до яркого глянца плиты — и солнце отражается в них… сколько сотен зим этим камням? Столько же, сколько и самому Керну? Или же — чуть меньше? Площадь Академии видела тысячи студентов с тех пор…

И нам тоже сегодня — туда.

Уверенно, без тени сомнения, шагает гордый и важный сир Аксель Септимус Блау. Рядом со мной — но всё равно на полшага впереди. Среди нас сегодня он — самый старший и ответственный, и чувствует себя… Очень интересно себя чувствует… «главным по мелочи», вот как! Домой вернёмся — я его покусаю за излишнее самомнение… немного, только чтобы не зазнавался. Или лучше пусть конфетами откупается… Надо бы намекнуть — или же сам догадается?

Но сейчас он первым собирает все взгляды… очень разные: мужские и женские, восхищённые, завистливые, опасливые… и как всегда, всё полным спектром возможного… от немного — до слишком! Есть среди них и презрительные, но таких мало. Всё-таки характер у брата — так себе, и об этом в Керне ходят старые страшилки… даже анекдоты: у братца много силы… слишком много силы — и слишком мало терпения, и голова включается не всегда… что при скверном нраве да под настроение — точно обещает неосторожным и разговорчивым грядущие неприятности. И в этом весь Акс — никогда не останавливается, никогда не сворачивает… и будет искренне долбиться в стену, даже если путь вперёд закрыт… Или я чего-то ещё не знаю о своём Старшем?

Но сир Кастус может быть довольным — Первого наследника Блау в Керне очень разумно опасаются… некоторые даже боятся откровенно. Хотя… буду честной и справедливой: никто из Породнившихся никогда не отличался добрым нравом — включая всех предков на двадцать поколений назад… и отца с дядей заодно.

А ведь в Хали-баде у Акселя тоже без историй не обошлось? Надо бы при случае Иссихару вестник отправить — вдруг что-то новое и занимательное из слухов появилось… Чтобы уж быть в курсе последних новостей.

Сир Неро Рикерт Блау… вот кто сегодня интересен почти всем, но пока ему достаются совсем другие взгляды: от недоумённо-вопросительных до опасливых… Никто не знает, что от него ожидать — а потому желают хоть какой-то определённости. Иногда, очень-очень редко, я чувствую спиной ехидное и насмешливое внимание… скорее всего, от тех, кто Рика точно узнал — и почему-то думает, что моя зимняя победа на южном полигоне что-то изменила… слухи о нашей дуэли всё-таки просочились наружу. Нет, та победа не изменила ничего… и желающие испытать себя — очень скоро в этом убедятся… Я ведь даже не сомневаюсь: ни в глупости тех, кто решит сам проверить Рикерта на прочность, ни в конечном результате этого действия. Ему бы, конечно, немного прийти в себя после последней нервотрёпки, но… Но сам Рики сейчас бесшумно скользит за моим левым плечом: хитрый, умный, изворотливый, как сам Змей… сильный — пусть и по-другому… очень сильный — и почти без комплексов… Он лично — даже в одиночку — в состоянии позаботиться о любых проблемах от окружающих. И моральных. И физических.

Хотя… думаю, вряд ли сейчас стоит открывать всем глаза на эту правду.

Данд… Данд. Сир Дандалион Терций Блау — это другое. Совсем другое. Моя стена и моя защита… мой медвежонок Данди. Моя надежда на лучшее — и сама искренность и надёжность. Не самый сильный, не самый умный, не самый красивый — он выглядит куда больше Хэсау, чем похож на дядю или на нас с Акселем. Но Данд — тот, кто сможет удержать нас всех вместе. Одной семьёй. Сейчас меня радует, как спокойно и безмятежно он идёт рядом с Рикертом. Данд — это значит твёрдая рука, дружеское плечо — и всегда защищённая спина… когда-нибудь это спасёт нас. А вдвоём с Рики они отлично смотрятся. И даже дополняют друг друга…

Фей и Геб держатся чуть дальше. Юная сира Фей-Фей Ву — и такой же юный мистер Гебион Лидс. Талантливый алхимик из известного рода — и будущий оружейник Блау… из простых. Ученица Мастера. Ученик дяди… тот, кто встанет рядом с ним, а когда-нибудь — сменит его. Эти двое — вассалы рода Блау, но такие разные… и по настроениям, и убеждениям. Я очень надеюсь, что мы вместе сможем найти такое решение, что устроит всех. И всё-таки Фей меня беспокоит… Надо будет поговорить… всё-таки.

Но сейчас мы идём по Академии — и нас видят. Обсуждают. Ведь мы — уже здесь…

Жалко только, что Кантора нет рядом — посмеялся бы… а потом, наверное, долго анализировал позиции и расклады, возможности и вероятности: Блау… почти все Блау — впервые за много лет остались в Керне. А это что-то да значит…

Это будет весело… Блау!

23.01.2024

46. …друзья и знакомые леди Блау

.

Погода нас баловала — последние жаркие солнечные дни перед серой осенней слякотью. Потом, ближе к празднику Урожая, солнце и тепло ещё смогут вернуться — правда, совсем ненадолго. Но пока… красота!

Главная площадь Кернской Академии сегодня сияла камнями, нарядами и улыбками — и полна людей и звуков. И сразу же выделялись поступающие: весёлые, уверенные в своей победе — или же, наоборот, напуганные будущими испытаниями… умные — и не очень… глупые — но не слишком… Они все — совсем разные, эти новые будущие студенты! Но и все остальные здесь и сейчас — тоже праздничные, нарядные, яркие: студенты нынешние и прошлые, их родители и родные, их друзья и знакомые. И наши друзья и знакомые, в том числе… В конце концов, Керн — слишком маленький город, тут все друг друга знают…

Насколько же эта картина отличалась от тех, моих прежних, воспоминаний… Там, где мелкий серый дождик над серыми стенами столичной Академией… расфуфыренная тетя Аурелия, чтоб ей икалось за Гранью… и дорогие мои кузины, Фло да Айша, с нежными улыбками оттирающие меня подальше своими спинами. Было обидно… и я до сих пор не забыла тот день — день, когда не смог приехать Аксель… но я всё равно его ждала.

Но сегодня, слава Великому, сир Аксель Блау был с нами, и даже лично отправился в администрацию — выяснять, что нам делать дальше. А мы всей компанией остановились на парадном крыльце Академии: там повыше — и видно всё… и всех. Удивительно, но это место до сих пор оставалось свободно и словно ожидало именно нас.

Приехали мы вовремя — и даже немного заранее — так что время до начала испытаний еще оставалось. Можно было не торопиться.

Да мы и не торопились. Сейчас мы — просто стояли и ждали…

Мы с Гебом дружно жмурились на солнце, Рикерт замер где-то за моей спиной, почти у самой стены, а вот Фей пыталась спрятать лицо за тончайшим шелковым шарфом… бесполезно, всё равно не поможет. Северное солнце — оно упрямо… как и все мы. Вот и Аксель вдруг решил сегодня выехать торжественно, со всей возможной помпой: парадные одежды, парадный выезд, парадные гербы на дверцах кареты, охрана с личными штандартами Блау и тоже при параде — аларийцы любят всё яркое и блестящее, пусть и на чёрном. Пестрота получилась неимоверная… хотя я отговаривала. Но на этот раз дядя поддержал не меня, к сожалению.

Но зато появились красиво. Нас — точно заметили. И теперь к нам неторопливо потянулись знакомые, мало знакомые… и ещё только желающие с Блау познакомиться. Этикет — страшная сила… Рикерт не даст соврать!

Первым с нами поздоровался весёлый, тощий и беспокойный сир Лин, один из кернских приятелей Акселя — и большой любитель новостей разной степени пошлости. Интересно, а что здесь делают старшие курсы? У него-то в семье младших точно не было, а сегодня — день испытаний только для будущих студентов. Или… это брат попросил присмотреть?

— Леди Блау, леди Ву… Сир… Блау? И…

— Сир Лин, позвольте представить вам сира Дандалиона Блау… и сира Рикерта Блау… моих кузенов, — я склоняюсь в вежливом поклоне… но без лишнего пафоса, как равному. Это — приятель Акса, бывший его одноклассник, причем один из оставшихся здесь, в Керне… то есть никаких звёзд с неба. Но меня веселит, как от прозвучавших имён глаза у юркого невысокого Лина становятся круглыми… и выразительными.

Он — не ожидал? Или не имел такой информации? Зато теперь, похоже, она будет у всех вокруг в избытке…

— А где сир… Аксель? — имя брата прозвучало у него как-то через силу — похоже, Аксу предстоит жёсткий экспресс-допрос?!

— Он ушел выяснять подробности про испытания… — а значит, этот разговор — только личная инициатива самого Лина. Ну и пусть. Это ведь тоже хороший вариант: информация должна распространяться сама, незаметно и свободно… своими путями.

— Поступаете? — тоже интересный вопрос. Особенно заданный именно здесь и сейчас.

— Конечно! — мой ответ звучит звонко и уверенно — всего на пару мгновений мне удаётся опять стать мелкой, наивной и недалёкой сестрой Акселя Блау: — Согласно семейной традиции, оба сира Блау собираются на боевой факультет… так же, как и сира Ву — на алхимический. А вот мистер Лидс поступает на артефакторику. Обязательно запомните это имя, сир Лин… через несколько лет вы его услышите, я уверена! А я сама иду к экзорцистам, — очень тихим шепотом сообщаю Лину эту Большую Тайну — ему даже приходится чуть наклониться ко мне, хотя мы почти одного роста. А потом гордо и радостно добавляю: — Дядя уже одобрил!

Тут маска Лина опять даёт трещину: он неплохо знает сира Кастуса Блау — и его характер. Но… его мнения сейчас точно никто не услышит, разве что с братом потом поделится. Если захочет, конечно.

— Пожалуй, я всё-таки поищу сира Акселя… хотелось бы задать ему пару вопросов.

Да, да, да… мы бы и сами уже не против его увидеть. И задать. Вопросы.

— Сир Лин, если вы вдруг сейчас встретите Акселя, пожалуйста, напомните ему про нас… Мы скучаем.

Сир Лин благосклонно кивает — и очень ловко покидает нас… двигаясь какими-то странными, изломанными путями: от одной группы людей — к другой.

…лиц, развернутых в нашу сторону, становится больше… и голоса вокруг звучат всё громче.

А вот и первые ласточки… одноклассники. Давно не виделись: сир Вирн, из новой… из очень новой аристократии. Со своей свитой, конечно же. Правда, в этом случае сложно сказать, чего там присутствует больше: самомнения — или денег. Но это часто соседствует…

— Здравствуй, Блау! Привет, Ву? А каких скорпиксов вы забыли здесь? Весной говорили, что вы в столичную Академию поступаете. Вроде даже на целительский… это ты, Блау, собиралась?!

— Больше не собираюсь, как видишь: в этом сезоне очень модно учиться в Керне…

— Надо же, как… интересно. — голос Вирна, и так не особо приятный, становится совсем гадким. — А что тут забыл недобитый телок Хейли? Как там его… дохлый мистер Зи-и-и? Уцелел случайно? Или он теперь совсем твой… свои трофеи показываешь? — он мерзко хихикнул.

А за моей спиной отчётливо полыхнуло злостью… и опасностью. Пожалуйста, не сейчас, Рики… вот только не сейчас!

Мне бы тоже очень хотелось стукнуть тупого одноклассника чем-то тяжёлым — но я улыбалась. К сожалению, правда о нашей дуэли с Зиккертом всё-таки выползла на свет, хотя дядя и надеялся на обратное… Но слишком много волнений в тот день случилось, как оказалось.

— Или… — Вирн по-театральному поднес руку к губам, даже не скрывая — а скорее, подчеркивая ухмылку… — Или он тоже… собирается учиться? Здесь, в нашей Академии?!

— Ты догадлив, как никогда, Вирн… к чему бы это? — я тоже напоказ вздыхаю, едва не зеваю от скуки — конечно же, скромно прикрывая лицо… и почти зеркально повторяя его жест. И опять — мило улыбаюсь… — Позволь представить тебе моего кузена… — и Вирн сам влетает в эту явную ловушку — и начинает оглядываться в поисках новых лиц… я же широким взмахом указываю на Рика. — …сира Неро Рикерта Блау… из рода Бл-а-а-а-у, — я почти пою наше имя ему в лицо…

И он — заткнулся. Даже торопливо поклонился нам — всем разом. И сразу же поспешил отойти, вместе со всей своей компанией. Потому что… потому что за оскорбление рода можно хорошо отхватить. Я же не отказала себе в последней малости:

— Всего доброго, Вирн! Успехов тебе на испытаниях!

Интересно, его уже тошнит от сладкого?! Или надо ещё немного подождать?

А вот две крыски из кружка имени Марши Фейу проскочили мимо, чуть наклонив одинаковые милые головки с одинаково кукольными личиками — и одинаково приоткрытыми от удивления губками. Зубки показывают? Нет, это они Рика увидели… и вдруг узнали. А потом разом защебетали, оглядывая его с ног до головы — и поспешили прошуршать мимо. Эти сами не подойдут — и разговаривать не станут… и хорошо! Потому что сама Марша вместе с Кантором в Столице, а кто теперь будет заниматься её личным серпентарием, сказать сложно. Да и не интересно, если честно.

— Доброго утра, сира Бла-а-а-у! Удачи при поступлении!

…а вот следующая парочка змеек так просто мимо не пройдёт, из принципа: остановятся — и укусят. Отборные подружки в нежных драгоценных шелках — и с повышенным содержанием яда в слюне… Как Марша вообще с ними управлялась? Чувствую, что очень скоро мне будет её сильно не хватать.

К нам подходили, здоровались — и проходили дальше, в высокие резные двери Академии. Тяжёлые створки почти не закрывались, и приятно-прохладный воздух из помещений долетал и до нас, слегка остужая злость и азарт. Они всё шли и шли мимо — тихие и шумные, внимательные и высокомерные… а мы по-прежнему торчали на самом верху лестницы — и ждали Акселя!

Дождались, наконец… и теперь всей компанией очень быстро шагали — почти бежали, громко подгоняемые братом — куда-то в глубины главного корпуса… Туда, где должно проходить наше собеседование. Личное собеседование. Только для Блау… как оказалось.

Добежали ко времени. Успели. И даже успели отдышаться… немного.

А ещё — смогли столпиться, собраться кружком, улыбнуться… коснуться друг друга — взглядом, рукой, краем рукава… и отчего-то легко и просто обретая тепло и уверенность в себе.

В дальнем коридоре хлопнули двери, мелькнули тёмные преподавательские мантии — и, кажется, тот самый сир, что не так давно ужинал в поместье. С нашей стороны из дверей выглянул служитель… секретарь комиссии? — и торжественно объявил:

— Сира Вайю Юстиния Блау! Входите, сира… и сразу проходите к столу. Следующий — сир Дандалион Терций Блау. Приготовьтесь, пожалуйста…

Я первой вошла в открытую им дверь, вежливо поклонилась приёмной комиссии, собравшейся только ради нас… и уткнулась взглядом в хорошо знакомую фигуру. В слишком хорошо мне знакомую фигуру сира Иссихара Дана, Третьего наследника рода Данов… то есть — уже бывшего наследника, конечно… и одного из недавних выпускников Корпуса Легионов. Интересно… а кто Дан теперь? И что делает тут, на Севере? Вернее… что он делает тут, на моем испытании?!!

Наверное, взгляд у меня был выразительный, потому что Иссихар быстро сложил пальцы в базовом жесте — «ждать»… одними губами прошептал, беззвучно, но чётко проговаривая слова: «Всё — потом!»

И едва заметно улыбнулся… как он это умел делать. Если, конечно, очень хотел…

…а потом чуть сменил позу, в один миг превратившись в типичного южанина — надменного, изнеженного и скучающе-расслабленного. И ведь ему — поверили!

Следующий вопрос мне задал господин, уже знакомый по совместно съеденному ужину:

— Леди Блау, поделитесь с нами, а чем же вас так привлекает экзорцизм…

25.01.2024

47. Планы и желания

.

В Керн? Опять? В этот холодный, промозглый и хмурый город?

Где-то глубоко внутри Яванти вздохнул — он никогда не любил Север!

Нет, не так… теперь Яванти — ненавидел Север! Искренне ненавидел, всей душой, но…

Но всё шло к тому, что и эти северные виды, и эти люди вокруг — надолго.

Яванти осторожно поднял со стола пиалу тончайшего белого фарфора — и переставил её чуть правее. Для общей симметрии. Это сейчас… успокаивало — и дарило уверенность…

Ды-ра. Глубокая дыра. Очень глубокая дыра в заднице их ледяного демона! Не иначе, руководство Серых пожелало ткнуть носом своего высокородного и излишне строптивого подчиненного, раз отправило его в такое гнилое место… Да здесь не с кем обсудить даже достоинства по-настоящему красивой женщины! Хотя… Он слышал, что в местном доме удовольствий появились недавно прекрасные и юные… и эта новость явно требовала личной проверки. Но это ладно, это для души… А вот специи? А этот их «северный чай»?.. О Немес, что за гадость они тут называют чаем, уму непостижимо! А кофе?! Настоящего кофе у них тут тоже не найти… хотя, может, оно и к лучшему — всё равно готовить его тут не умеют! И сладостей… настоящих сладостей для настоящих мужчин тут днём с огнем не найти, разве только заказать доставку с порталом. Но… господин уже задумался об этом, и позволил Яванти самому организовать всё наилучшим образом. И это — замечательно согревало…

Конечно же, Яванти давно нашёл и купил для господина замечательно тёплый, просторный и комфортный дом в приличном районе — пусть не в самом центре, но совсем рядом — и полностью обставил, уютно и привычно… и уже перевёз слуг… и даже смог устроить в этом мёртвом и насквозь промёрзшем краю настоящий оазис благословенного Юга. Там, где так приятно оказаться после сложного дня, чтобы привычно откинуться на яркие подушки, закрыть глаза и отдохнуть душой от всего этого… от пронизывающего ветра со склонов, блёклого света и примитивной прямолинейности северян. Не в гостинице же останавливаться господину…

Яванти опять подошел к окну и любовно расправил нежнейшие шелковые занавеси.

Зябко. Ветрено. А ведь их проклятая ледяная зима ещё даже не наступила…

…и Яванти с содроганием вспомнил свое первое знакомство с ней.

* * *

А ведь ещё вчерашним утром Яванти по-настоящему радовался жизни — и уже подумывал о приятном вечере… об исключительно приятном вечере прекрасного дня. Планы были давно составлены, продуманы и прочувствованы до мелочей… Чтобы их разрушить, хватило нескольких слов — и единственного мгновения.

Господин всего лишь тихо сказал ему:

— Собери вещи на пару дней, вечером едем в Керн. И места закажи на второй вечерний. Как обычно, — и улыбнулся так... нехорошо: — Пусть ждут. Пора заканчивать с этой историей.

И с этой же улыбкой опять поднес чашку к губам.

* * *

История, с которой стоило бы поскорей закончить, у них с господином была одна. Расследование. Единственная в своём роде, страшная и загадочная сказка о том, как северное отделение Серых в собственных катакомбах нечаянно лишилось своего начальства и около трети личного состава — и никто ничего не понял. Но трупы с того уровня выносили долго. Конечно, после того, как разобрали завалы на трёх верхних, чтобы добраться до центральных залов.

И просто замечательно, что эту интересную сказку озвучили не для всех: над северными бы смеялись долго. Очень долго. Никого бы не смутило, что прежний глава отделения при этом сменился — по естественным, так сказать, причинам. Правда, всем желающим и дальше повеселиться на этот счёт Яванти мог бы дать хороший совет — и даже абсолютно бесплатный: никогда не стоит смеяться над тем, что может быстро и опасно сказаться на здоровье…

Так что… если господин решил, что пора заканчивать — то кто же против?

Яванти мог бы ещё ответить: «С удовольствием! — и добавил бы про себя: — Давно пора…»

Но — он промолчал. Как обычно? Как — обычно?! Обычно господин не имел такого ехидно-воодушевлённого вида — и планировал всё гораздо тщательнее. И спокойнее… и дольше, и тише. И это его «обычно» обычно происходило совсем по-другому. А вот к искреннему интересу господина к кернской жизни и к некоторым его… обитательницам Яванти с некоторых пор относился с большой опаской: личный опыт — он такой… запоминающийся. А тяга сира Иссихара к опасным экспериментам, пожалуй, самому Яванти известна лучше всех.

Но вот своих несбывшихся планов — всё равно было искренне жаль…

И ведь ещё накануне вечером и речи не шло о том, чтобы снова ехать в Керн: по делам Серых господин навещал эту Немесом забытую столицу Севера достаточно регулярно, но для каждой из таких личных встреч время и программа согласовывались заблаговременно. К середине лета живых очевидцев и участников тех странных событий осталось не так много, но жаловаться не приходилось: всех их доставляли на встречу с господином точно к сроку и по списку — тоже предварительно оговорённому. Хотя… от вялых бесед под бдительными взглядами местных само расследование не сильно продвинулось вперёд. И, самое печальное, так и не нашлось ни записей, ни отчётов, ни каких-то других документальных свидетельств или подтверждения результатов тех исследований, что так заинтересовали столичных Серых — и, что гораздо важнее, привлекли внимание самого господина. Да и в остальном… они словно упирались в эти шекковы Лирнейские — и пытались сдвинуть их с места. Пока безуспешно.

Но похоже, терпение господина оказалось не таким безграничным, как ему виделось…

…и сир Дан всё-таки решил ускорить события.

Пока господина не утвердили в должности, он являлся лишь номинальным Я-Сином Севера, практически без власти, без рычагов влияния, без доступа к финансам отделения — и оставшиеся без руководства местные подчинялись сейчас ему весьма условно. Но… внешние приличия соблюдались всеми сторонами неукоснительно, а вот лишние вопросы и излишне активные действия — не приветствовались. Такие настроения можно понять — чужаков никто не любит — но сейчас это крайне мешало делам. Словно повторяя древние символы Немеса, всё прямо на глазах превращалось в круги и петли: пока расследование не завершено, господин не станет главой отделения… а пока он не является настоящим Я-Сином — расследование может тянуться и тянуться... целыми оборотами. Но у господина этого времени нет: они уже потратили не только всё отведённое им столичными время, но и те поводы для отсрочки, что в начале оборота щедро им отсыпали ищейки Управления: портальные сбои, «храмовые откровения» и клановые склоки… тогда от дознавателей было не протолкнуться ни на Севере, ни на Юге, ни в самой Столице, и Серые тихо сидели по своим норам… какие уж тут расследования!

А потом… полноценное восстановление отделения? Это невозможно решить наскоком: нужны кадры, нужны ресурсы, требуется воля и начальственный авторитет, чтобы принудить или привлечь эти самые кадры к сотрудничеству, а ресурсы — к делу… Пока у господина, учитывая его неустойчивое положение, молодость и отсутствие местных корней — всё получалось вполне пристойно… не без заминок, но получалось. Постепенно со дна на поверхность поднимались притихшие было прошлой зимой старые кадры, да и новые кандидатуры возникали время от времени… Но вот должностей казначея и своих заместителей господин так и не закрыл: знакомился, беседовал, составлял впечатление, отбирал кандидатов — но откладывал решение на потом. Яванти часто отвозил личные письма господина в Столицу, но всё двигалось очень медленно… что тоже прибавляло недовольства в глазах столичного руководства.

Но раз господин пожелал завершить разбирательство, то Яванти тоже стоит поторопиться…

В целом Яванти был доволен: с зимы он продолжал расширять свою личную сеть информаторов и смог обеспечить господина необходимыми сведениями — в обход всех: и столичных, и северных… и тех южных, что с интересом наблюдали, чем же закончится карьера нового не-до-Я-Сина. Да, господин молчал. Пока молчал. Но Яванти видел, чего это ему стоило. И в одном он был уверен точно — память у господина отличная… долгая. И характер тоже… своеобразный. А это значит, что как только эта шеккова неопределённость будет преодолена — а в обратное у Яванти просто не получалось поверить — придёт время разобраться со слишком неосторожными и разговорчивыми. Рано или поздно… да не своими руками, упаси Немес — он даже знать ничего не хочет — и не будет! Но с этим тоже пока можно не торопиться, сейчас главное — закончить расследование, чтобы господин, наконец, стал здесь, в Керне, реальной властью…

Всё, что они смогли узнать у непосредственных очевидцев, выживших… переживших и нашествие тварей и обвалы… все ниточки с информацией вели к господину Луэю — скромному владельцу мелкой алхимической лавки в Керне, уроженцу Юга и, по совершенно случайному стечению обстоятельств — второму заместителю прежнего Я-Сина. После смерти которого Луэй фактически руководил всем отделением — и, судя по всему, вполне успешно… до того, как сгинул сам. Шекки бы драли госпожу Аю с её мечтами о новом Пришествии! Если бы не она — возможно, они с господином по-прежнему жили бы в своём уютном доме почти в центре Хали-бада… или же в Столице?.. И прекрасно бы жили! Шеккова старуха… Потому что именно тогда, зимой, на месте её ритуала остался и сам Луэй, и не меньше десятка его подчиненных… самых приближенных к нему подчиненных, которые могли хоть что-то знать. Так что если осенний взрыв в катакомбах и нашествие тварей после него похоронили почти треть действующих в Керне Серых, да ещё с десяток потом умерли от полученных ран и увечий, то зимний ритуал во славу Немеса окончательно выкосил всю оставшуюся верхушку…

И теперь они бродили вслепую, собирая рассказы свидетелей — и пытаясь по крохам воссоздать те давние события.

Господин опросил почти всех уцелевших. Он даже смог докопаться до ближнего окружения Луэя. Но — всё было бесполезно. Да, ему назвали пару-тройку людей из Серых, что могли знать что-то большее. Но оказалось, что один из них погиб ещё в конце этой зимы в пьяной драке, а второй — ничего толкового не сказал, поскольку большую часть времени проводил в Хадже, мелком затрапезном городишке по соседству, и в Керне бывал редко.

…а вот для беспокойства третьего — и последнего их свидетеля — господину пришлось даже получать разрешение столичного начальства: мистер Сяо-средний оказался не из простых… из очень непростых оказался господин рунолог. Но когда пару декад назад господин, будучи в Столице, получил это шекково дозволение и попытался договориться о встрече и разговоре, оказалось, что и этот свидетель был практически бесполезен… поскольку явно в самое ближайшее время собирался за Грань. Господину попытались объяснить это в письме родные мистера Сяо, но сир Дан всё равно приехал к ним в дом — чтобы увидеть самому. По его словам, на кровати лежал почти труп — высохший, почерневший — а всё вокруг пропахло проклятием… Но, что для них было хуже всего, этот полутруп оказался без сознания… и размышлять теперь можно было исключительно о сроках, когда мистер Сяо станет трупом окончательно. По оценке господина, сроки колебались незначительно — от четырех до десяти декад, и это в лучшем случае… в самом лучшем. На взгляд Яванти, существенной разницы в этих цифрах не было… но других живых свидетелей у них не осталось.

И всё равно что-то в этой истории не давало Яванти покоя: служба у господина научила его чувствовать малейшие несоответствия в картинке… которые обязательно требовалось найти и объяснить. Внутренний дух Охотника жаждал новых побед!

Итак, сам взрыв был позже. Сначала был Ритуал — и подготовка к нему. Свидетели говорили о нескольких, разных — и более ранних, и неудачных, и о тех, кого приглашали… привозили на них. И, кажется, прошлым летом ходили слухи о пропавшем слабосилке из Вериди, который ошивался у Восточных. И даже какой-то мелкий скандал до Юга долетел, но подробностей так просто ему уже не вспомнить. А скандал замяли. Но вряд ли суть ритуала со временем изменилась: им нужен был Заклинатель… живой Заклинатель. А тут, на Севере, из них — только Блау. Но вряд ли сам Глава рода Блау проникся проблемами Серых, и вряд ли у прежнего Я-Сина — да, пожалуй, и у всех кернских Серых разом — достало бы сил и влияния, чтобы заставить что-то сделать сира Кастуса Блау. Сира Акселя господин сам, лично проверял: в Керне тот появился уже после взрыва, причём прибыл порталом вместе с дознавателями из Управления… интересно, это тогда случилась та история с Ареной, пострадавшей от школьного Турнира — или раньше?.. Но не девчонку же они притащили, в конце концов? Леди, конечно, с головой плохо дружит… но сам-то Я-Син о чём думал?! Его же и разровняли бы Блау, если бы со Второй наследницей что-то случилось… Или… случилось? Всё-таки что-то там произошло — и разровняли… Блау?! Надо бы поискать слухи, что у самих Блау в то время происходило…

И ещё… один из уцелевших вспоминал, что перед ритуалом в верхних катакомбах задержали кого-то чужого — не то шпиона кого-то из родов, не то соглядатая Управления, не то просто неудачника, попавшего не туда и невовремя — и сразу же отправили его к Я-Сину… Важно ли это? Повлияло ли это на события — или же бедолага остался тогда под завалами в наказание за собственное любопытство? Но только зачем его потащили вниз? Зачем он вообще понадобился в залах в этот момент?

А все эти таинственные взорвавшиеся «неустановленные артефакты»? Откуда они? И что это — неосторожное обращение? Глупость? Случайность? Заметание следов?

Но если… то следы чего? Ведь они собирались провести ритуал. И видимо, провели — какие-то следы Силы ещё чувствовались, когда удалось войти на уровень… И тогда пришли на огонёк твари — а Силу они отлично чуют, как говорят — и залили несколько уровней катакомб кровью Серых. Но почему в прошлый раз такого не было? Ритуал не сработал? Или… кто-то пустил их… или кто-то — позвал? Опять — эти шекковы Заклинатели?!

А о самом ритуале всё-таки нашлась информация, неявная, мутная… но с тех пор в Керне случилось слишком многое — и людям явно было что обсудить… В сети Яванти попались только следы, обрывки слухов, старые и выдохшиеся: и про добровольцев, что жаждали силы… и про тайные опыты прошлого северного Я-Сина… и даже про светлые мечты — столичного. А ведь господин давно говорил, что в Столице не так уж нужно всё это расследование с возмездием — но лишь сами записи об экспериментах с кровью тварей… Похоже, что он опять оказался прав. Приятное подтверждение.

А с кровью… дураки они. Восторженные и упёртые безумцы, играющие с огнем и не понимающие ничего, кроме желаний своих… Если бы эти исследования не были в Империи под строжайшим запретом, господин мог бы рассказать им — из собственного опыта — что таких созданий не может быть много, и их развитие дорого, очень дорого… иначе они становятся неуправляемыми. Даже гений Учителя Чи не смог преодолеть всех ограничений и решить задачу совместимости с кровью тварей… чтобы без последствий: осложнений при улучшении человеческого тела под её воздействием хватало с избытком. И сам господин — тоже не смог решить все проблемы, связанные с подобным усилением. До сих пор не смог, несмотря на крайнюю заинтересованность в результате — и всё богатство ресурсов, потраченное на предоление последствий одного из экспериментов Учителя Чи, к сожалению, не слишком удачного. И ведь даже личные таланты не помогли господину Дану: ему удалось лишь временно скрывать внешние проявления — и немного ослабить влияние крови на тело и разум… И это при абсолютной внутренней дисциплине — и длительности и дотошности их с Учителем исследований! Почти за двадцать оборотов не смогли они…

Нет, пожалуй эту мысль он пока думать не будет. Яванти так и не привык к тому что в его голове ковыряются какие-то недоучки-менталисты… а поэтому — просто не думать! Он умеет, господин его учил…

* * *

Они прибыли в Керн вчера поздно вечером, а сегодня господин, с самого утра подозрительно оживлённый, молча собрался — и после завтрака отбыл в местную Академию. Академия здесь всё-таки была — пусть гораздо меньше и беднее Академий в Хали-баде или же в Столице — но алхимический факультет тоже имела. Совсем небольшой, однако… личные знакомые у господина там оказались. Вернее сказать, старые знакомые Учителя Чи…

…господин всё ещё тосковал по нему, но, слава Немесу, уже меньше. Внезапная смерть Второго наследника Феникса очень живительное действие произвела… Смерть за смерть — так оно и правильнее будет…

…но лучше бы Яванти не думать о таком!

…господин ещё с Учителем планировал, что получит степень сразу после окончания Корпуса… и ведь получил! Невозможно быстро получил: всего через три декады после завершения учёбы в Корпусе он стал самым молодым Мастером-алхимиком Империи… и это проглотили… и утвердили без лишних вопросов! А теперь господин соглашается стать преподавателем алхимии в этой забытой всеми богами дыре, при единственном своём условии — в свободное время он сможет заниматься личными исследованиями. Несомненно, такая должность для господина с самого начала — совсем неплохо, и легче будет избежать вопросов ищеек о внезапном интересе к Северу…

…но всё равно — одна радость, что порталы теперь работают без сбоев!

* * *

Казалось бы, радоваться надо, раз надежда на быстрое завершение расследования появилась…

Но было у Яванти и другое объяснение происходящему, гораздо более печальное — но вполне жизненное: господину стало скучно… И это откровенно пугало: господина больше не устраивали обычные… развлечения.

Эти вестники… И эта заинтересованность в разрешении её вопросов, достаточно затратная — но ведь господин был готов к любым тратам… без ограничений. В конце концов, эта их встреча в Столице, краткая, но подкреплённая дальнейшими обещаниями. И тогда… выходит, господину просто не хватило терпения дождаться эту невыносимую девицу в Хали-баде?! А ведь Яванти уверен, что она должна была вот-вот появиться… И то, что господин уехал утром подозрительно оживленный, явно в предвкушении, и все последние его распоряжения… наводили на некоторые мысли. Тоже грустные.

Итак, господин отбыл в город по делам и в прекрасном настроении…

…а Яванти остался — на хозяйстве: готовиться, новые планы изобретать и о последствиях старых думать…

Потому что расследование продолжалось — и требовало завершения. Сроки поджимали…

Да и слухи про новых дев в кернском заведении — стоило бы подтвердить.

При случае. Или — окончательно развеять…

12.02.2023

48. Ваше обещание, леди…

.

Я не очень помнила, что отвечала высокой комиссии, не помнила, как поклонилась всем — и как вышла за дверь… Я всё пыталась понять, зачем Дан приехал в Керн. Хотя… когда-то же он говорил о такой возможности, ещё на Юге. Но тогда нас связывала помолвка, а теперь? Думаю, вид у меня был странный, и Данд, который уже собирался шагнуть внутрь, вдруг притормозил. Осторожный вопрос застыл у него в глазах… на лице. Пришлось брать себя в руки — и никого не пугать до окончательного выяснения обстоятельств…

Наше собеседование продолжалось.

Естественно, что нас всех приняли в поступающие. Просто не могли не принять: Блау в Кернской — это престиж, это деньги… и загадка для всех. Нас даже сразу же приняли в студенты — именно поэтому здесь сегодня собралась такая большая и пёстрая комиссия… А после завершения собеседования Акселю, как Старшему и представителю рода, были торжественно вручены все пять наших студенческих жетонов. Правда, до завершения общих экзаменов носить их мы не имели права, но дальше — всё в наших руках. И, что ни говори, это были приятные неожиданности, которые освобождали мне… и всем нам немало времени от лишней суеты. Искреннее спасибо дяде за заботу!

Мне не показалось: Аксель сильно удивился, мельком увидев скучающего Дана среди преподавателей. Хотя всё-таки сдержал себя и промолчал, согласно кивая в такт поздравительной речи важного господина. Но вот когда сир Иссихар Дан лично появился рядом с нами, надо было видеть лицо Акса… который явно рвался объяснить непонятливому господину, что его сестра не желает…

Пришлось отойти подальше от нашей тесной компании.

— Приношу свои извинения, что не смог по-другому встретиться с вами, леди Блау…

…думаю, что не слишком хотелось. Поместье давно уже было открыто для входящих вестников, по-моему, с самых зимних праздников… и, при желании, можно было бы договориться о новой встрече, если она так важна. Хотя бы и в какой-то из кондитерских или рестораций Керна… как это было в Столице.

— …но это было самое удобное — я всё равно собирался попасть на эти испытания, как новый преподаватель алхимического факультета — и при случае переговорить с вами. Мне повезло, что случай представился так скоро…

Ого! Какая неожиданность! Какой великолепно организованный случай… уверена, без Мастера-наставника Варго здесь явно не обошлось.

Но всё равно интересно, зачем… Помолвка наша была расторгнута, всё положенное по договору было передано роду Блау ещё зимой… И почему я сразу же начинаю поиски других причин для получения этой должности… и этой встречи? Во внезапный личный интерес или простое человеческое любопытство мне как-то не верится — не о сире Иссихаре Дане это. Но ещё есть наши незаконченные исследования… решил возобновить? Возможно. Но почему именно сейчас? Зачем это ему? Вообще — зачем?!

— Леди Блау, не смею сейчас вас задерживать, но я хотел бы просить вас сегодня о небольшой дружеской встрече… и приглашаю сегодня посетить одну маленькую кондитерскую… скажем, в третий удар колокола. Вы же не против? Мне посоветовали её, причем не один раз — как вполне приличное заведение... и как место, где есть возможность скрыть сам факт встречи и личности собеседников. К тому же в Керне она из немногих, где подают настоящий кофе. Это… привлекает, не правда ли? Сомневаюсь, что он сварен по южным рецептам, но всё-таки… Это как раз напротив бывшей алхимической лавки господина Луэя. Вы же его знали, леди? — к концу нашего разговора я как-то очень незаметно оказалась стоящей лицом к огромному окну, и Иссихар не отрывал взгляда от моего лица…

Знала ли я господина Луэя?.. А ведь это очень, очень хороший вопрос, сир Дан!

— Конечно, сир Иссихар. Я помню своё обещание — и обязательно приеду, — вежливо поклонилась… и мило улыбнулась, скромно опустив глаза. Собственно, как это и полагалось сделать хорошо воспитанной сире пятнадцати с небольшим лет, из старого имперского рода… одного из двадцати шести. Вокруг нас сейчас достаточно заинтересованных глаз…

А вот там мы обязательно поговорим, наш любознательный сир! Потому что мне тоже очень интересно, откуда Дан узнал о Луэе… и что у них общего? Хотя… Луэй — с Юга… и Серый. Дан — тоже с Юга… и, по крайней мере, очень хорошо знаком с Серыми, судя по прошлой проверке моей защиты. Или — всё-таки Винни?!

Но, в любом случае, спасибо за предупреждение… пусть и просчитанное со всех сторон.

А мои слова — пусть как хочет, так и понимает.

Я сказала — абсолютную правду.

15.02.2024

49. За левым плечом у Вайю

.

Он чувствовал себя странно… так, как давно уже себя не чувствововал. Живым.

Он… Он? К шеккам! Я! Я — чувствовал себя живым… настоящим.

Ветер в лицо, солнце в глаза. Это — того стоило…

* * *

Мы спешились. На прощанье я потрепал Тумана по седой гриве и тихо пообещал, что, дай Немес, не в последний раз вместе… очень надеюсь, что не в последний раз. Кроме слов, ему досталось яблоко — жёлтое, сладкое, хрустящее… крупное. Хватило на целых три укуса.

Здесь и сейчас время не торопилось. Время тоже пахло яблоками — и близкой осенью…

Уже давно схлынуло то ощущение свободы и полёта, что сорвало меня с места. Улицы Керна требовали неторопливого шага и близкой дистанции, а наши роли сопровождающих — серьёзного выражения на лице. Оно и к лучшему — вряд ли та улыбка мне особо удалась. Но проветрился — и будет… пора возвращаться: от свободы — к долгу.

К новым временам. К новым людям. К новым маскам.

Доброго дня тебе, Неро Рикерт, сир Блау!

* * *

Время в запасе ещё было. До Академии мы добрались вовремя, даже чуть раньше — и сейчас стояли все вместе у кареты: в последний раз вздохнуть… и выдохнуть перед тем, как торжественно вступить на землю этого храма знаний.

Вай снова окинула нас критическим взглядом — одежда, волосы, артефакты — поправила что-то заметное только ей… сначала у Данда, потом и у меня. Обернулась к взъерошенному Гебу. Грустно улыбнулась сосредоточенной Фей. Вздохнула тихонько — и бросила украдкой взгляд на сира Акселя Блау. Сир Аксель стоял чуть поодаль, ждал нас и… улыбался. Глаза его смеялись, а сам он изо всех сил старался сохранить серьёзный и строгий вид, как это подобает Старшему… и нашему наставнику. Удивительно. До сих пор я ни разу не видел, чтобы он так смотрел на сестру… с тёплой радостью? с тихой нежностью? Да я вообще не видел, чтобы он так смотрел. Немес ашес… никогда бы не подумал…

…и вот подошла моя очередь получать ценные указания от Вай. Глаза в глаза.

— …вот ты не понимаешь, Рики: ты — не мой охранник, ты — брат! И пусть все думают, что приёмный, но… Равный, а не подчинённый, это важно. По статусу ты почти равен мне, единственная разница в том, что я — Вторая наследница… А тебя — не видно. Вообще не видно! Как тебе это удается?! — в напряжённом голосе Вай не было ничего, кроме заботы… но заботы настолько горячей и всеобъемлющей, что нас с Дандом слегка ей придавило. Она — нервничала? Она что… в самом деле — нервничала?!

— Тебя, Данд, это тоже касается… — она метнулась взглядом к Данду… опять повернулась ко мне — и продолжила ту же тему: — Вы оба — Блау… и где это? Почему я не вижу?!

— Вай, ты уж сама реши, что тебе от нас нужно: чтобы на нас обращали внимание — или чтобы мы стояли рядом? Ни Данд, ни я не привыкли быть на виду. Со временем это пройдёт… — я тоже улыбнулся ей — и почти пообещал себе исправиться и добавить немного внешней значимости… но она всё-таки смирилась с тем, что не всё получается сразу как надо. И ещё раз повторил: — Честно, это пройдет! Потом ещё будешь жалеть о нынешних временах…

Она еле заметно вздрогнула, как-то виновато зажмурилась… и молча отвернулась.

Что же тебе опять не так, Вай? Что я опять сказал не так?

А дальше — все как обычно: я натянул давно привычную маску — охрана… и в голове сразу же посветлело, прояснилось… и стало понятно, что и как надо делать. Удобно. Потом подумал — и всё-таки попытался скопировать у Акселя Блау эту ехидную самоуверенность, это искреннее убеждение, что весь мир теперь вращается вокруг одной-единственной точки. Вокруг Блау. Получилось не очень: занимательно… но немного не то. Совсем не то. И даже почему-то на миг стало не по себе… Это опасно. Это очень опасно — не заметить угрозу или недооценить её. Так что решил не плодить лишних сущностей, и оставил только привычную уже ухмылку на губах, кривую и недобрую, чуть отступил назад, в тень — и занял своё собственное место — за левым плечом у Вайю. Данд тихонько пристроился справа.

Академия ждала нас. И мы — не заставили её ждать!

До этого мне ни разу не приходилось бывать на территории Академии — я остальной Керн не очень-то близко знаю — но людей вокруг было слишком много — шумных, праздничных… и местами даже знакомых — всё больше по школе. С этими последними было сложнее всего — не все понимали, что происходит… что я тут делаю… в таком виде и в такой компании. Почувствуй себя воскресшим из мёртвых…

Сир Аксель Блау ориентировался гораздо лучше, он и вёл нашу компанию вперёд. А потом бросил на крыльце главного корпуса Академии и ушёл уточнять наши ближайшие планы — так шёпотом поделилась Вай. А мы впятером остались — на виду у всех. Хотя… обзор оттуда оказался тоже неплохим.

Из-за плеча у Блау смотреть было действительно интересно. Пёстрое яркое море волновалось, бурлило и гудело у наших ног — от ступеней лестницы и до самых ворот. Взгляды тоже встречались разные — равнодушные, любопытные, снисходительные, опасливые, даже испуганные… Разговоры, разговоры… разговоры. И скоро ручеёк знакомых и любопытствующих ожидаемо потянулся в нашу сторону.

* * *

Спина у Вай — очень выразительна. По одному её виду я мог бы предсказать, что она ожидает от людей. Если собеседник не приносил с собой проблем — Блау просто стояла, чуть наклонив голову, и улыбалась… Но вот от компании наших одноклассников она точно не ждала ничего хорошего: плечи отведены назад, подбородок задран, ноги на ширине плеч, пальцы сцеплены за спиной… Поза выражала снисходительное терпение, с немалой долей пренебрежения. Почти на грани оскорбления. Острая и жёсткая, эта позиция больше подошла бы к утренней тренировке, а не к случайной встрече на нейтральной территории…

Слова приветствия, кивки… чуть приподнятые от удивления брови. Быстрый взгляд на меня… мгновенная оценка — и ухмылка, словно в подтверждение собственных предположений… Несколько ехидных слов, что отметаются в сторону, даже не вникая в их смысл. И злая торжествующая улыбка Вай, просто во всю спину. Истинные аристократы умеют так — выражать эмоции всем телом… вот уж никак не ожидал увидеть полноразмерные иллюстрации к давно известному…

— Позволь представить тебе моего кузена, сира Неро Рикерта Блау… из рода Блау…

И мой легкий поклон — навстречу не верящему этим словам взгляду… быстро отведённые, опущенные вниз испуганные глаза. И пара невольных шагов назад, за спину приятелей.

Поклониться, приветствуя, улыбнуться уголками рта, чуть склонить голову на прощание… ничего сложного, казалось бы. Но ручеёк всё не кончался, постепенно превратившись в реку: по одиночке и небольшими группами, они неторопливо двигались в нашу сторону… Поклониться, улыбнуться, склонить…

И ощущать чужие взгляды, настроения, намерения, ни на мгновение не забывая о том, что происходит вокруг…

Не отрывать взгляда от окружения, помнить обо всех сразу… чувствовать за спиной тёплый камень.

И краем глаза видеть перед собой чёрный шёлк, взлетающий от летнего ветерка.

* * *

Но любое ожидание когда-нибудь заканчивается.

— Сир Неро Рикерт Блау, проходите. Приготовиться — сире Фей-Фей Ву…

Юркий секретарь, в одеждах немарких и незаметных, выскочил, остановился и ловко придержал двери перед сиром Дандалионом Терцием Блау. С низким поклоном пропустил меня. И ещё раз громко объявил моё имя — уже для тех, кто ждал внутри. А потом плотно закрыл створки и встал перед ними, всем телом своим закрывая мне пути для отступления. И… неважно. Меня вызвали третьим по счету, но и Вай, и Данд уже вышли к остальным, так что беспокоиться смысла не было…

…только поклониться — и шагнуть вперёд…

Приёмная комиссия была неожиданно большой. Возможно, так было принято, но… в светлой и прохладной комнате за длинным столом сидели в тяжёлых креслах десять человек, и недавний важный гость поместья Блау — во главе его. Косые тени переплётов падали на сложный рисунок паркета, отражались в нём, сплетались с солнечными квадратами под ногами. Тёмные резные панели на стенах начинались от самого пола и переходили в простой белый камень высоких сводов. Чуть заметно пахло старым деревом, дорогой тканью, духами, благовониями… пылью.

Череда застывших фигур за столом — разного возраста: и совсем старцы, и чуть помоложе… преподаватели в тёмных, но разного оттенка мантиях — видимо, по цветам факультетов… Они привычно и без особого интереса глядели сквозь меня — ничего нового, ещё один студент в числе многих. Тем удивительней было заметить среди мрачных академических мантий ярко-белое пятно — с неуместным, сияющим на солнце золотом… Совсем молодой южанин, казалось, томился в своем кресле от бездействия — и со скучающим видом тоже рассматривал меня. Но он отличался от остальных не только одеждой. Он и выглядел совсем иным — опасным, с неожиданно внимательным взглядом… холодным и пробирающим до костей.

А он ведь явно не из Академии… и точно не из Управления. Непонятно только, зачем он здесь? Кого ищет, за кем наблюдает? Касается ли это присутствие Блау… или же — просто случайность? Но тогда какое дело Югу до Севера?

Слишком много вопросов, на которые я вряд ли получу ответы. Но… любопытно.

Как и ожидалось, первое испытание прошло без сюрпризов: необходимые знания мастер Луций в головы нам вложить успел, а на всякие странные вопросы типа «Почему на боевой?» — всегда можно ухмыльнуться с тем самым выражением на лице, что переводится единственным образом: «А куда же ещё? Традиции же…»

Всех всё устраивало — по обе стороны стола — так что и я надолго тут не задержался.

Потом вызвали очень серьёзно настроенную леди Фей-Фей Ву.

Последним шёл Гебион Лидс. Как обычно…

27.02.2024

50. Круговорот обещаний в природе

.

— И кто это… был? — мой вопрос прозвучал… осторожно. — Ты же знаешь его?

Мы с Дандом переглянулись: чуть раньше мистер Гебион Лидс был единогласно признан самым доступным источником полезной информации, а потому — настигнут, отрезан от основных сил и оттёрт к ближайшей стенке.

— К-к-кто? — Геб ещё не осознал, что непонимающе-круглые глаза не спасут его от расспросов. Вот точно не спасут.

— Тот южный, в белом. Что на Вайю глазел, — мрачно буркнул Данд.

Судя по всему, его тоже мучило острое любопытство… настолько острое, что он не только поучаствовал во временной изоляции потенциального источника знаний, но и помог тому определиться с предметом нашего интереса.

…нас всех собрали после завершения испытаний, важный председатель комиссии торжественно вручил сиру Акселю Блау сразу пять студенческих жетонов — и разразился долгой и нудной речью о том, что Север и Блау — неделимы навеки, Кернская академия — это лучшее, что Север может предложить своим детям, и если бы правильный пример столь древнего и знатного семейства поддержали другие высокие семьи, то… Похоже, финансы академии переживали не самые лучшие времена.

Мы стояли и слушали… преподаватели за столом сидели — и слушали… а все вместе — мы слушали и скучали, с нетерпением ожидая завершения утомительной речи… Каждый развлекался по-своему.

Сир Аксель Блау почти не отрывал тяжёлого взгляда от южанина… Вернее, отрывал его на миг, переводил на оратора, создавая видимость вежливого внимания — но неизменно возвращал назад, всем своим видом обещая кернскому гостю недоброе… но близкое. Казалось, скрип зубов сира Блау можно услышать даже за закрытой дверью. В свою очередь, южанин лениво ухмылялся Акселю прямо в лицо — и иногда отвлекался на юных сир. Вайю застыла столбом с каменным лицом, а Фей поражённо переводила взгляд с южанина на Акселя, потом на Вайю — и опять… по кругу. Даже мистер Гебион Лидс был совершенно искренне удивлён происходящим.

Я молча наблюдал эту скрытую бурю чужих эмоций — и ничего не понимал. Совсем ничего. Конечно, каждому ясно, что господин в вызывающе-белых одеждах занимал не последнее место в этой жизни — иначе просто бы не попал сюда… и семья его была непростой, и лицо породистым, но вот детали…

Через десять мгновений я не выдержал, пихнул в бок стоящего рядом Данда и прошептал:

— Знаешь его?

— Нет… а должен?

— Да без понятия!

И всё то время, что председатель потратил на поздравления, с чувством вещая о наступающих светлых временах, мы с Дандом решали загадку… Судя по реакциям окружающих, остальные южанина знали неплохо — или, по крайней мере, были ему представлены… но при этом недоумевали, что тот сейчас делал в приёмной комиссии. Так что загадочным незнакомцем южанин остался только для нас двоих. Мы оказались чужими на этом празднике — и нас это не устраивало: ни меня, ни Данда.

Но когда-то заканчиваются даже самые длинные и пафосные речи. Нас отпустили, и за дверями сир Аксель первым делом прошипел в лицо Вайю:

— Да что он себе позволяет?!!

А Вай просто пожала плечами. И промолчала.

Строить версии было пока преждевременно — мне требовалась информация.

— …сир Дан? Из Хали-бада? — Геб от неожиданности даже стал заикаться. — Может, лучше у сира Акселя спросите?

Данд резко мотнул головой — и опять уставился на Геба: сейчас к Акселю сунется только самоубийца. Тот и раньше был зол, но теперь… он очень-очень зол. И разговор с Вай у него тоже не заладился.

— Нет, спрашивать у него бесполезно — он даже не станет слушать, — я согласился с последним выводом Данда.

Геб лишь взглянул в сторону сира и сиры Блау — и тоже это понял: сир Аксель не выглядел способным отвечать на чужие вопросы… скорее, очень желал бы задать свои. Но Вай наотрез отказывалась их воспринимать — и настаивала на своём… Сир Блау негодовал — но снова и снова пытался донести свои мысли и чувства до сознания упёртой леди. И пусть слов из-под купола тишины не доносилось, но прозрачная сфера совсем не мешала наблюдать за спорщиками…

Хотя… тут Аксель был неправ — давить на Вай совершенно бесполезно.

— И что же у нас за господин… из Хали-бада? — я повторил Гебу свой вопрос.

— Это сир Иссихар Дан, военный алхимик. Он учился в Корпусе, вместе с сиром Акселем. И они пару раз тренировали нашу команду там, на юге… вместе с сиром Фейу.

— …после чего эта команда заняла последнее место на турнире? — нехорошим голосом задал плохой вопрос Данд. Удивительно, насколько ему не нравилась вся эта история…

Геб только пожал плечами, не подтвердив — но и не опровергнув скользкое заявление. Но, похоже, информация всё ещё была неполной… и он быстро продолжил:

— Это жених сиры Вайю… бывший. Так говорят…

Мы с Дандом переглянусь: ни я, ни он ничего не слышали про помолвку Вай… а уж тем более — про то, что она была расторгнута. Подробностей о поездке на юг мы не знали — по объективным причинам: нас там не было. Данд тогда не мог надолго оторваться от родового алтаря, а я… лучше и не вспоминать.

— …и после турнира сир Аксель был очень зол… — честно говоря, сир Аксель и теперь особо добрым не выглядел, даже наоборот… Гебион зачастил: — Больше ничего не знаю… я там отдельно, у родственников жил. Может, спросите у кого-нибудь другого… у сиры Вайю? Или… у сиры Ву?

— Ладно, — похоже, мы услышали всё, что знал Гебион… опять переглянулись с Дандом и расступились в стороны, выпуская нервного Гебиона на свободу.

История с помолвкой Вай тоже прошла мимо — но менее интересной от этого не стала…

Думаю, стоило бы разобраться, что там случилось на самом деле.

А тем временем страсти вокруг накалялись.

Преподаватели разошлись, а вот бывший жених решил навестить неслучившихся родственников — и сейчас мощная чёрная фигура сира Акселя Блау с угрозой нависала над изящным бело-золотым сиром Иссихаром Даном, стремясь точно передать все тонкости личных душевных переживаний… Но сира Вайю очень быстро погасила очередное противостояние, просто оставив сира Акселя без противника. Она ловко вклинилась между ними, легко поклонилась сиру Дану — и они вместе отошли чуть подальше, перебросились у окна несколькими быстрыми фразами — и сир Дан вежливо попрощался со всеми, отбыв вслед за остальными членами комиссии.

Теперь Аксель уже откровенно рычал — и даже не пытался скрыть своего раздражения. А вот настроение Вайю было не таким однозначным. Она задумалась… почти не замечала происходящего: похоже, опять решала какие-то свои задачи — или строила очередные планы. Потом потянула Акселя за руку на выход. И что-то напомнила ему… о том, что до глубины души возмутило брата. Дальше их разговор напоминал известную детскую игру в вопросы и ответы… только на скорость. И под куполом тишины.

Вопрос — ответ, вопрос — ответ… Ещё вопрос — и явно очень отрицательный ответ. Какое-то мутное предложение от Вайю — но сир Аксель оказался против. Новый вопрос — и опять отрицательный жест Акселя: он не хотел бы… он запрещает. Вайю снова что-то спросила. Ещё пять мгновений разговоры продолжались… наконец Аксель кивнул — нехотя, но всё-таки соглашаясь с сестрой. И тогда Вайю посмотрела мне в глаза.

С тихим щелчком схлопнулся купол…

Она подошла, одним взглядом отправив Данда вперед, поближе к Акселю… мы двинулись следом.

Сегодня у неё нашлись для меня просьба и вопрос. Или наоборот?

— Рики, сможешь сегодня сопровождать меня?

— Почему нет? Могу…

— Мне надо в Храм Великого… и дядя тоже просил передать дары. А потом я должна… я договорилась сегодня о встрече… давно обещала, — она так и не назвала имя Дана, но можно было предположить, о ком зашла речь. — Но Аксель сказал, что одну меня не отпустит, и поэтому… я прошу тебя. До храма нас нас довезут, а потом пообедаем в Керне… и кофе все вместе попьём. Остальные пусть едут домой, а вечером Аксель вернётся за нами.

— А Туман?

— Как хочешь: можно оставить с охраной до вечера — или пусть возьмут его в поместье. Я бы тоже с удовольствием верхом отправилась — но одежда не та… а жаль. Только… давай в Храм вместе зайдём? Хочу показать тебе…

— Я? В храм Великого?! Смеёшься?!! Я как-то больше к Немесу привык…

— Знаю… но я совсем не про то! Пожалуйста… надо, чтобы ты увидел. Это важно… для всех.

…проблему грядущего божественного противостояния я и обдумывал всю дорогу.

Храм располагался в северной части старого Керна, Академия — в южной, так что дорога наша шла с юга на север через весь центр… не меньше сорока мгновений, если пешком. С каретой мы добрались всего за пятнадцать. Только вот остановились мы на маленькой площади за храмом, рядом с коновязью… слишком близко от входа в катакомбы. И я искренне понадеялся, что Вайю не собирается сегодня в гости к Серым. Не хотелось бы опять спускаться туда…

— Подожди… Рикерт, — голос у Акселя был тихим и… никаким.

Он спешился вслед за мной, бросив поводья своего райхарца одному из охраны, и подошёл… слишком близко. Встал напротив, широкой спиной прикрыв от любопытных глаз. Бесшумно качнулся пару раз с пятки на носок…

— Что? — прервал я его размышления.

— Просто предупреждаю — головой ответишь, если с ней что-то случится. И спрашивать буду не только я.

Я молча кивнул. Это было ожидаемо… и понятно.

— Думаю, вечером дядя захочет услышать тебя.

— На вопросы отвечу… но есть ограничения. А с леди Вайю всё будет хорошо, я присмотрю. Обещаю!

— За это — благодарен. Она отказалась от моего… сопровождения. Совсем. А я ничего не могу… — чувствовалось, что Акселю сейчас не по себе: он беспокоится за сестру, ему очень не хочется отпускать нас одних… и самому тоже обидно, хотя он и старается не показывать вида. Но не пустить сестру на обещанную встречу он тоже не может: Слово было дано — и услышано.

— Рикерт… а у тебя деньги-то есть? — новый вопрос оказался неожиданным, тихим-тихим, когда Аксель уже начал разворачиваться к своему райхарцу.

— Нет… совсем нет, — ответил ему… и вдруг понял всю глупость ситуации. Но вот откуда у меня — деньги?

— Держи, — расшитый кошель Акселя вдруг оказался у меня в руках. — Немного, но на обед хватит! Потом с дядей поговорю…

И уже громко, для всех, объявил:

— Карета будет ждать на Ратушной площади в шестой удар колокола. У постоялого двора.

— Возьмёшь с собой Тумана? — тоже попросил его…

Он молча мне кивнул, вскочил на коня и дал знак к отправлению.

Через несколько мгновений на площади остались только мы с Вайю — и двое аларийцев. Наша охрана.

В руках Вайю держала резную деревянную шкатулку, довольно массивную на вид…

…а над нашими головами плыл в небе первый колокол — громко, звонко, с переливами…

— Пошли, Рики… Нас уже ждут.

29.02.2024

51. Разговоры о людском и божественном

.

На первый взгляд, это была самая обычная улочка старого Керна: две кареты разъедутся, но с трудом. И камни храмовой ограды, и стены невысоких домов напротив, бесцветных и пыльных, сохранили немало отметок о подобных встречах…

Но миром и покоем дышало всё вокруг. Голоса птиц спорили с ветром где-то над головами, а здесь, внизу, было тихо — и воздух наполняли запахи живой зелени и горячего камня. Под нашими ногами чуть слышно звенели всё те же серые плиты — старые, неровные, вытертые до блеска поколениями горожан — и летнее солнце отражалось в них… И не было здесь места смутным ночным теням.

Теперь охрана держалась в нескольких шагах позади нас, а мы с Вайю шли рядом — и я едва не задевал плечом древнюю ограду храма. Казалось бы, сплошная каменная стена — тоже серая, высокая и глухая — но… несложный узор её до сих пор выглядел нарядным. Так и тянуло провести рукой — бездумно, по-мальчишески, не отрывая пальцев — чтобы почувствовать сразу и тёплую шершавость камня, и пустые выщербины швов между блоками, и плавные линии старого рисунка. От мостовой неровно поднималась коротенькая щётка светлого, почти белого мха, у земли пробивалась в щели чахлая трава, а с той стороны, из храмового сада, свешивались вниз, раскачиваясь и путаясь на ветру, плети каких-то вьюнов с яркими, почти осенними листьями. Сочные, звучные цвета — красные, оранжевые, жёлтые… и совсем немного зелёного — на скучном сером. Это было… красиво?

И очень-очень спокойно… здесь и сейчас.

Вай шла молча — и больше не спешила. Наоборот, шагала торжественно и плавно, прижимая обеими руками к груди шкатулку — и думала о чем-то своём… И лицо её было тоже торжественным и спокойным, даже умиротворённым — такое лицо бывает у человека, который всё для себя решил — и теперь отпускает своё будущее на волю высших сил.

И я не торопился — не было в том ни желания, ни необходимости — и не задавал ей вопросов. Сейчас мне тоже было не по себе — и нашлось, о чём подумать: божественные дела — они такие… Не сказать, чтобы я никогда не бывал в храмах… случалось, даже несколько раз — но только у Немеса. И только в Столице. За стены Школы мы выбирались редко, и в тот первый раз… тогда я глупо проиграл желание… Проспорил — и мне пришлось идти. А вот в следующий — захотел сам… Судьба?

Немес, Чёрный Змей — бог удачи и времени, знаний и мудрости… Бог тьмы, хитрости… и справедливости, наверное. Там, в Его храме, все шагнувшие за порог — равны перед Ним, и жрецы Его — лишь возможность подойти чуть ближе… чтобы Он услышал. Там — всё понятно: только от тебя зависит, о чём ты хочешь просить, что сможешь себе позволить… пожелать — или купить… как ты убедишь Его прислушаться к себе — и чем в итоге заплатишь. Тёмный — вполне подходящая компания для убийц и наёмников! Так считали наши наставники в Школе, так со временем стали считать и мы. Удача — она всегда нужна… даже таким, как я. Потому и вспоминаю Его часто — и иногда слышу в ответ тихий свист пустынного ветра, шорох горячих песчинок и шуршание чёрной чешуи… и здесь, на Севере — тоже. Жаль только, что в храм Немеса я не забредал уже больше оборота: в Керне его просто не было… а до Хаджа я так и не добрался… Да простит меня Змей.

А что до Великого… Он — очень странный, этот северный бог: двойственный и непостижимый, яркий и холодный… Воплощённый свет — во тьме, негасимое пламя — в ночи… Одновременно бог чести и воинской доблести, равновесия и случая… Бог чистой воли — и безрассудной слепой веры… Тот, кто почти не вмешивается в людское — и никогда не меняет своих решений. Тот, кто до сих пор не разучился ошибаться. Тот, кто сам судит, кого спасти, а кого — отправить за Грань. Бог, о котором мало говорят — но слишком много молчат! И так ли удивительно, что среди Высших Империи немного желающих поклоняться ему: кому же понравится такая божественная непредсказуемость?

— Рики, подожди… — Вай вдруг резко остановилась и обернулась ко мне. — Я хочу сказать… чтобы ты понимал: это всё, — она словно обвела подбородком улицу вокруг, небо и храмовую ограду, — не только ради тебя. И со жрецами дядя ещё позавчера договорился, что от рода Блау приедут — с дарами на нужды храма… и что сегодня, после первого колокола. Мы почти не опоздали — он ведь не мог точно знать, когда мы освободимся после испытаний…

— Это — дары Блау? — я кивнул на шкатулку в руках — мне её даже подержать не дали. — Помочь?

— Да, это для храма… И нет, ты не сможешь даже взять её в руки… извини. Но я сама донесу, — упрямству её я бы позавидовал. — Скажи лучше, ты хоть что-то про храмы Великого знаешь?

— Скорее, нет, чем да: наёмники и убийцы всегда приходят к Немесу. Без вариантов… — замялся, но всё-таки честно поделился своими опасениями: — Никогда не был в других храмах. И мне не по себе — боюсь, что оба Они… не простят.

— А я бывала, прошлой зимой… в Хали-баде: и у Немеса в храме, и у Нимы… У Мары мы даже помолвку заключали… и расторгли там же. А вот в храм Великого не удалось попасть… все хотела, собиралась — да не успела. Но знаешь… Они ведь не враждуют из-за нас. Мы — слишком незначительны, чтобы стать причиной Их божественных споров… я так думаю.

— Уже легче. Значит, и смысла нет беспокоиться.

— Они все — наши боги… с самого Исхода — и даже раньше: пришли из Старого мира — и остались рядом с нами… в радости и в горе. Так в хрониках пишут. И Им — тысячелетия уже нечего делить… Смотри, вот мы, Блау… все Блау… мы уважаем Великого. Он наш… Он — настоящий северный бог, и наш род всегда был рядом. Но верим мы в Великого по-разному… — она еле слышно вздохнула. — Вот дядя и Аксель в храме почти не бывают, и отец был такой же, говорят… им это не нужно. И всё равно каждый сезон род Блау отправляет свои дары в Храм… Или даже чаще, по случаю… по разным случаям: если дети рождаются… или после болезни… или как у нас сейчас — в благодарность, когда самого плохого не случилось. А я бываю здесь… и Он меня уже спасал — не раз спасал… Ты ведь слышал эти разговоры: благословение Великого и всё такое… — голос у нее подозрительно дрогнул, но она продолжила: — А мне самой это надо — прийти сюда и увидеть огонь. Рассказать о своём. Поблагодарить…

И она на мгновение замолчала. Опять задумалась?

— Но вот ты… ты сейчас — не ребёнок рода Блау, и для тебя другие правила. Достаточно будет хотя бы раз прийти сюда… с уважением. Пусть только гостем, но Он — всё равно поймет, понимаешь?

— Не очень, извини… Но я буду вежлив.

Вай согласно кивнула и медленно двинулась вперёд.

Я не отставал от неё… и слушал внимательно. Было интересно.

— Тогда ещё… Сначала нам надо передать шкатулку: дядя отправил им золото — так удобнее для всех. У главного входа нас должен встретить кто-то из старших жрецов — и забрать всё. А потом мы вместе зайдём в храм, но ненадолго — впереди у нас ещё обед и интересная встреча в третий колокол. Надеюсь, тебе понравится, — она улыбнулась довольно ехидно… видимо, тоже был опыт. — Но если про дары… то существует возможность сделать Великому особое подношение: не от имени рода или клана, а от себя лично. Рядом с главным входом стоит ящик… большой, увидишь сам. И когда хотят Его поблагодарить или о чём-то попросить, туда кладут что-то личное… Чем более личное и памятное — тем больше вероятность, что желание исполнится…так считается. Только при этом надо молча, про себя, сказать: «Отдаю своё в дар Великому…» Но иногда мне кажется, что слова не важны — больше всего Он ценит искренность. Что потом? Каждое утро на рассвете все эти дары жрецы сжигают в огне Великого… — она опять замолчала. И опять остановилась. — Он — суть огня и света… негасимый огонь, что внутри каждого из нас…

И опять заглянула мне в глаза.

— Даже если б я хотел принести такой дар, у меня ничего нет… — попытался объяснить ей очевидное.

— Подожди, сейчас… — Вай искала что-то в кошеле на поясе. — Правда, он уже мёртвый… Хейли делали отвратные артефакты!

Она протянула мне крупный медальон на цепочке — самого простого вида, размером почти в половину ее ладошки — и с силой вложила их мне в руку… Край тусклого серого металла нехотя блеснул на солнце.

Артефакт Хейли… откуда он у неё? Или… это ведь мой артефакт… с поединка? Она зачем-то его сохранила…

Сам артефакт выглядел печально: потёртый тёмный металл и заметная трещина в нижней части. Но цепочка по-прежнему оставалась яркой и гладкой. Действительно, так себе артефакт оказался… и теперь рассыпается. А ведь она тогда не воспользовалась своими умениями… если я правильно помню. К сожалению, память о тех днях полностью так и не вернулась ко мне.

— Спасибо, Вай, — я со странной нежностью погладил неровность усталого металла. Память… удивительно, но это действительно — моя память… до дрожи в руках.

— Я думаю, будет правильно отдать его Великому. Незачем это хранить. Твоего прошлого больше нет!

— Вай, а можно… я хотел бы оставить это. Хотя бы цепочку.

— Как хочешь, Рики… решаешь ты, — ей явно не понравились мои слова — и она не хотела мне такой памяти. Но она всё равно ответила: — Можешь сам выбирать, что ты хочешь отдать… или оставить себе. Это твоё!

— Спасибо, Вай…

Но я — не хотел забывать. Я не мог простоо забыть, даже не вспомнив — и словно услышав меня, петля медальона не выдержала… даже помогать ей не пришлось. Простой выбор: медальон — или цепь? Я выбрал цепочку: её как раз хватило на три оборота вокруг левого запястья. Цепь была простой, но прочной, без замков и застежек… пришлось сначала аккуратно затягивать, а потом расправлять все эти петли… Зато потом гордо поднял руку с самодельным браслетом — в другой ладони остался треснувший артефакт… Показал всё Вай: это всё — моё… моя память. И улыбнулся.

И убрал медальон в кошель Акселя. Пусть лежит… а там видно будет.

Мы уже выходили на площадь Великого. Почти пришли… и я увидел всё то, что раньше было скрыто близкой оградой: и огромный светлый храм с лёгкими куполами, и белую лестницу, что плавно вела наверх, и двери резного тёмного дерева… и такой же тёмный деревянный ящик для подношений — высокий, обитый медью, на белой каменной плите — у нижней ступени…

И жреца в оранжевых одеждах, смиренно ожидавшего леди Вайю Юстинию Блау… и её драгоценную шкатулку.

06.03.2024

52. На ясный огонь…

.

И что это было? Как и когда я ухитрился вляпаться — в это?!

И ведь не сделал ничего — только в чужой храм согласился зайти…

Вайю меня чуть не за руку перевела через порог… и ушла вперёд, к свету.

А я остался здесь, у входа. Один. В темноте…

— …запомни, пожалуйста: Он — бог света, огня — и молчания. В храме Его нельзя шуметь, кричать… нельзя разговаривать… и никто не рассказывает о том, что произошло внутри. Одинаково молчат — и жрецы, и все остальные. А если ты захочешь попросить Его или задать вопрос… просто помолиться — не делай этого вслух… Только про себя. Каких-то особых молитв для Великого нет: каждый сам решает — или открывает Ему сердце… так даже лучше. И если Великий захочет услышать — Он услышит…

— Часто ли он… слышит людей?

— А часто ли мы слышим других… и часто ли понимаем себя? Так что вопрос риторический… — она опять остановилась и повернулась ко мне. И попросила тихо: — Давай закончим с правилами — и я пойду? Меня уже ждут. И ещё… здесь, на площади и там, на лестнице перед Верхними дверями, мы можем говорить, если необходимо… негромко. А жрецы принимают обет молчания при Посвящении — и поэтому могут только жестами направлять нас… или взять за руку и отвести в нужное место. Не отвергай их помощь, пожалуйста. Иногда они сами что-то знают — или хотят сделать важное, как они считают… только понять их сложно. Самый надежный способ из тех, что знаю — иметь рядом хорошо знакомого менталиста, — она даже не улыбнулась, только вздохнула невесело.

Я помнил всё, что она говорила… Молча сложил руки в привычном жесте, приветствуя — меня же предупреждали — и низко поклонился огню Великого… пусть даже издали. Но я твёрдо решил быть вежливым гостем — и поэтому поблагодарил всех богов за то, что я — теперь Блау… и всё, клянусь! Просто стоял на месте и думал… вспоминал. В темноте отлично вспоминается… многое вспоминается — и доброе, и страшное. А потом… потом я решил подойти к тому сияющему огню впереди… к живому пламени на мёртвом камне. К серебристо-белому — на чёрном…

…и шаги мои отдавались глухим дробным эхом под тёмными сводами.

* * *

Захотелось рассмотреть получше? Или же пьяные шекки меня толкали в спину? Нет… сам так решил. И подошёл ближе к Нему — тоже сам, лично! И пусть даже ничего плохого не хотел — просто увидеть, но…

Вот и расплата за неуместное любопытство… сир Блау, Немес ашес!

Увидел, да. И даже — получил… что-то.

Там, рядом — тьмы уже не было… а я стоял и смотрел на танцующий свет. Не знаю, как долго — счёт мгновениям я потерял почти сразу. Люди рядом мне не мешали: они молчали… сейчас здесь говорил только огонь. Но когда от столба серебристого пламени вдруг отделилась стайка ярких огоньков и белой лентой поплыла ко мне, я даже среагировать не успел! Удивился сильно —так было чему! Тоже столбом застыл — только чёрным… и слава Немесу! Хорош бы я был, ударив боевыми плетениями в чужом храме. Но — Змей миловал…

А гибкая полоска огня вдруг нырнула вниз, слепя глаза — и тут же обвилась вокруг запястья… обернулась пару раз сияющей копией Тени… светлым драконом вцепилась коготками в звенья тёмного браслета. На миг мне даже показалось, что на руке сплелись два дракона — чёрный и серебристый… но я — ошибся. Сразу я вряд ли смог бы его разглядеть — сквозь слезы, против резкого белого света — а когда поднёс руку к глазам, дракон был один… а потом огонь сам перетёк мне на ладонь — и замер на мгновенье взъерошенной белой птицей… бессильной и больной. И вдруг вспыхнул — и рассыпался мелкими искрами в воздухе, стёк вниз стайкой ярких звездочек — и погас, так и не долетев до пола…

Тень? Новая Тень?! Ещё одна — Тень…

Она вернулась — и опять пропала… За что мне это?!

Или… мне просто что-то хотели сказать? показать? предупредить?

Как же я устал от этих странных чужих загадок…

Я ничего не понимаю в божественном: ни в знаках, ни в знамениях, ни в правильном поклонении, ни в полезных дарах… Я точно умею убивать — и вряд ли умею любить. А ещё я совсем не уверен, что умею быть благодарным… но буду стараться. И учиться, если понадобится.

А сюда я пришел сказать спасибо всем богам, что слышат меня… Просто — сказать спасибо… за Вай. За новую жизнь — и за Вайю Юстинию Блау! Это ведь можно — и не должно оскорбить Великого?!

Я оторвал взгляд от пустой ладони — и сжал кулак… рука ещё помнила тепло и мягкость исчезнувших перьев. Хотелось спрятаться… или сбежать — лишь бы не отвечать на взгляды и вопросы…

Но вопросы — точно будут: сейчас они все смотрели на меня — и Вайю, и жрец в оранжевом с ней рядом… и какие-то люди чуть дальше… Они смотрели с удивлением. С завистью. С радостью. С восхищением…

Одна Вай глядела на меня с печалью… или даже — с тихим сожалением?

А в глазах жреца жил вечный покой… Он всё это знал и так.

Но мне сейчас хотелось просто молчать… помнить.

И вдруг понял Великого… хоть немного — но понял его!

Я поклонился ясному огню перед собой — и быстро вышел из храма…

…и высокие тёмные двери мягко закрылись за моей спиной, отделяя тьму от солнца.

* * *

Вайю я дождался снаружи, сидя на горячих пыльных ступенях — и мне было всё равно, как на это будут смотреть… Я сидел — и вспоминал хрупкость маленькой птицы на ладони… И знал, что ещё увижу её. Обязательно.

…свой старый медальон я оставил в тёмном ящике для подношений…

05.03.2024

53. Кофе по-южному

.

Я видела только танцующий над вечностью огонь…

…и тень человека, что миг назад был отмечен Великим. Но тени вокруг мелькали, множились, дрожали в воздухе и тянулись прочь, к каменным серым стенам — надёжным и постоянным.

Не сразу рассмотрела его — и только потом узнала… а скорее даже — поняла или почувствовала, кто это. Рики застыл неподвижно, как зачарованный, словно и не дышал — но смотрел на яркую белую ленту живого огня, что медленной прихотливой спиралью сползала по левой его руке вниз, к самой ладони… Сияющий комок серебра постепенно собрался во что-то небольшое, округлое и пушистое, вспыхнул вдруг ярко-ярко… и рассыпался, разлетевшись сотней гаснущих в воздухе искр.

И Рики опять превратился в прежнюю тень, тёмную и плоскую — в одну из того десятка, что танцевали сейчас по стенам храма, переживая божественное Проявление… покачал головой, словно не веря самому себе — и поклонился низко негасимому пламени. И отступил назад, сначала в лёгкий сумрак… а потом дальше, в густую и плотную темноту, что сгущалась у дальней стены зала, у самых дверей… Откуда и начинался любой путь к свету…

Нет! Нет, нет, Великий, пожалуйста… спасибо Тебе, только… не надо.

Пусть это будет лишь мимолетный Твой взгляд… случайный и беспристрастный. Пусть Благословлению Твоему сегодня не придётся защищать никого из нас! Пусть не окажется этот день началом новых испытаний, что потребуют Твоего Благословения — и заберут себе ту вечную частицу божественного огня — и кусок души человеческой. Пусть найдётся хоть короткая передышка для усталой дочери Твоей… для рода моего. И пусть останется надежда, что нам ещё можно отойти от края, который оказался вдруг так близко… рядом с нами. Пожалуйста, прошу!

Это я привела нового Блау к Тебе, пред глаза Твои… и мысли мои чисты, а в желаниях — нет недоброго. Да, знаю, он — убийца… но кто из нас, Высших, без этого греха? Путь наш, с древних времен — путь силы, путь войны, путь жизни и смерти… А что до Немеса в его голове — пусть сам решает. Я знаю лишь одно: он сюда пришел со мной — и был честен…

Имя ему — Неро Рикерт Блау, и я сама назвала его своим братом.

Но я… я благодарю тебя, что Ты его заметил… отметил.

Спасибо тебе, Великий!

Я тоже низко, в пол, поклонилась огню Великого — и вышла на улицу.

А потом всё никак не могла успокоиться: стояла и жмурилась от солнца. После полутьмы храма глаза резало, и слёзы текли по щекам, и мало что я могла разобрать вокруг. Наверное, потому не сразу заметила его…

* * *

Рики сидел на верхней ступени лестницы, в своём черном шелковом ханьфу — прямо на камне… Словно какой-то ремесленник, торговец… даже слуга.

Он привалился спиной к крайней из колонн, откинув назад голову… Молчал — и смотрел в небо. Иногда бросал невидящий, пустой взгляд на проходящих внизу людей — и опять поднимал глаза вверх… Казалось, он даже не задумывался, что уже сегодня эту историю «про Блау под дверями храма Великого» разнесут по всему Керну… а завтра слухи доберутся и до поместья. Но я глядела ему в лицо — и понимала: ему действительно без разницы эти разговоры, сейчас он где-то очень далеко — и недавно произошедшее его волнует гораздо больше, чем возможные будущие пересуды.

И я не стала его трогать, что-то объяснять или выговаривать, только подошла к нему ближе и позвала… и он поднялся и пошёл рядом, совершенно механически переставляя ноги. Словно так и не вернулся обратно.

— Потом… всё — потом, — прошептала тихо, обещая больше себе, чем ему.

И пока мы не вышли с храмовой площади, всё ждала — ждала и боялась — быстрых шагов за спиной… и молчаливого монаха в оранжевом с лёгким свертком в руках. И была счастлива, что так и не дождалась!

Звук второго храмового колокола догнал нас на середине пути к Ратушной площади.

* * *

В городе ничего не происходило — и это меня только радовало.

Мы пешком добрались до знакомой ресторации — и пообедали. Правда, не уверена, что сейчас Рики вообще понимал, где находится, что ест… он молчал, смотрел — и не видел. Лишь перед нашим уходом вернулся обратно - и молча выложил на стол пару империалов. Откуда у него эти деньги, я тоже не спрашивала — у него ведь и кошеля с собой не было. Или… был? Или утром не было — а потом вдруг появился? Или… всё-таки Аксель присматривает, что бы он там при этом не шипел — и как бы не размахивал кулаками чуть раньше? Мы все теперь — Блау. Все вместе… какие есть.

А потом мы молча шли — я, Рики и охрана позади нас — и каждый думал о своём.

В конце концов, мне тоже было о чём поговорить с собой: зачем мы встречаемся с Иссихаром, почему он назвал имя Луэя… что ему нужно нужно узнать? У меня пока не было ответов, но… его интересует Винни? Или тот ритуал, когда погиб сам Луэй? Или что связывает этих двоих с Блау… Или же — сами Блау и их дела? Или же я — и погибшие внизу Серые?

— Рики…

Он очнулся — и всё-таки заметил меня…

— На всякий случай, Рики… чтобы ты знал… или, наоборот — не знал? — я почти улыбнулась, слишком живо представив лицо Иссихара, роняющего свои вопросы — в ожидании настоящих ответов. — Я вас с сиром Даном представлю друг другу, но чтобы ты понимал: он — мой бывший жених. Хотя помолвка была расторгнута почти сразу — и род Данов достаточно за это заплатил… даже я не в обиде. Иссихар — отличный алхимик, опасный соперник… и слишком умный — для приятного собеседника. Если честно, при нём даже молчать опасно — не то, чтобы говорить. Но… именно его я просила навести справки о твоей семье в Хали-баде. Думаю, он уже знает, кем ты был… до того, как стать Блау. Он всегда основательно подходит к любому вопросу, имей это в виду…

— Думаешь, он захочет со мной говорить?

— Не знаю… Он слишком сложный, чтобы предсказывать его действия… мне никогда не удавалось. И он никогда не открывает всех карт сразу. Просто будь осторожен, наш разговор может пойти о чем угодно, — я вздохнула… с Иссихаром никогде не знаешь, куда попадёшь… но я хотя бы попытаюсь избежать ловушек. — Ты можешь вообще не принимать участия в беседе: твоя задача — поддержать приличия во время встречи юной девушки с молодым человеком из другой семьи, поприсутствовать… кофе попить. Ты же любишь кофе? По-южному?

— Не уверен. Ни разу не пробовал.

— Вот и попробуешь заодно. Если Иссихар пообещал — он сделает, иначе не стал бы… А если будет расспрашивать — всегда можешь сказать, что мало что помнишь. И лишнего ему лучше не сообщать… хорошо?

— Лучше молчать?

— Смотри сам. Только не удивляйся… а если будешь говорить — говори правду. И не показывай страха: он — настоящий хищник, крупный и опасный… даже когда выглядит милым и домашним.

До места встречи с Иссихаром мы добрались вовремя. За разговором вышли на улицу, разделяющую центр и ремесленные кварталы, почти не торопясь, добрались до памятной мне кофейни…

…напротив — вместо лавки Луэя — чернело выжженое пятно, да и соседние здания были щедро раскрашены отметинами старого пожара: следы огня и копоть пробивались даже там, где хозяева уже озаботились ремонтом и побелкой стен. Всё-таки Ночь Погасших Огней не прошла для Керна бесследно… но и следы разрушений на улицах потихоньку исчезали в прошлом.

Хотя странно, что никто — ни дядя, ни мастер Луций — ничего не говорили про имущество Луэев. Или не знали — во что я никогда не поверю — или… Надо будет уточнить. Ведь сейчас Винниария — единственная наследница своего брата, а род Блау опекает её до выздоровления или замужества… Или — до смерти.

Я отвернулась от пожарища — и почти уткнулась носом в нарядный свиток на резной двери: «Извините, но сегодня мы закрыты». Коротенькое объявление соответствовало всем правилам высокого искусства каллиграфии, а окна кофейни были прикрыты тканью, и рассмотреть что-то внутри не удавалось.

Что это, шутка? Или же Иссихар просто захотел показать мне лавку Луэя… то, что осталось от неё? Или… Предположений было много — но ни одно из них мне сейчас не нравилось.

Что? Тут?! Происходит?!!

Рики не стал искать объяснений, а просто открыл передо мной резную дверь… и она — открылась.

…тихие чистые переливы бронзовых колокольчиков над головой встретили нас внутри…

…и склонившийся в уважительном поклоне Яванти, круглый и гладкий, в неизменном своём южном одеянии. И взгляд его оказался таким же, как раньше… привычным: настороженным, с примесью разумной опаски… как будто я и не покидала Хали-бада.

Но ведь действительно… и сама кофейня очень изменилась: не осталось следа от той ужасно неудобной мебели, и внутри словно стало чище, ярче, воздушнее… почти по-южному. Совсем как на Юге.

А потом из-за резных ширм в глубине зала вышел Иссихар, тоже в привычном южном. И в родовых цветах — белом и золотом…

— Леди Блау… — поклонился — и сладко-сладко улыбнулся мне… точно не к добру! Затем перевёл взгляд на стоящего у меня за плечом Рика — и с вопросом в голосе добавил: — Сир Блау, не так ли?

Судя по звукам, Рикерт поклонился и негромко уточнил:

— Сир Неро Рикерт Блау… Сир Иссихар Дан… из Хали-бада?

Глядя на внезапно преообразившуюся кофейню, захотелось в этом усомниться. Похоже, Иссихар действительно решил перебраться на Север, как и грозился: всё вокруг просто кричало о дорогих привычках и настоящем южном комфорте… даже кофе! Запах кофе по-южному я узнаю всегда…

— Очень приятно, леди Блау… сир Блау… Проходите — и будьте сегодня моими гостями! Охрану можно оставить снаружи, вашу безопасность в этих стенах я гарантирую… — и Иссихар приглашающе протянул мне руку. — Выбирайте, леди Блау, где мы сможем поговорить…

И пока я в кресле устраивалась поудобнее среди шелковых подушек, пока Рики разбирался с нашей охраной, а потом Яванти запирал за нами дверь — сир Иссихар Дан сидел напротив, молчал — и улыбался.

Змей… как есть — вылитый Змей!

Хитрый и чешуйчатый…

15.03.2024

54. Любознательный сир Иссихар Дан

.

Яванти суетился. Он сновал из кухни к нашему столу и обратно, не забывая каждый раз поклониться перед тем, как поставить передо мной очередное блюдо… Чайники и чайнички, миски и мисочки, тарелки и тарелочки заняли уже половину немаленького стола и грозили совсем потеснить не только мелкого золотисто-черного змея посередине, но и самих сидящих. Правда, большую жаровню и посудину с песком — Иссихар и Рики выбрали для себя кофе по-южному — он установил подальше от нас, у кухни: Дан всегда предпочитал прохладу… а то и настоящий холод.

Баночки с дорогими пряностями выстроились в ряд на стойке, но эти запахи — кофе, шоколад и специи — уже витали в воздухе и слегка кружили голову… Всё-таки с южной кухней у меня сложные отношения.

Я устроилась за самым дальним столом: рядом не было ни окон, ни дверей. Яркие южные ткани оказались везде: на стенах и потолке, целыми полотнами свисали вниз — рядом с плотным шёлком шёлк прозрачный, почти невесомый — создавали странное ощущение комфорта и уюта, но… я всё равно постаралась сесть спиной к стене, чтобы видеть зал. Мне показалось, что так спокойнее… или же вообще не думала об этом? Просто по привычке?

Лёгкие цветные полотна словно плыли в воздухе и плавно покачивались, когда Яванти проносился мимо с очередным блюдом в руках. Тяжёлые ткани струились вниз, прятали за собой столы, диванчики и кресла, ложились изящным складками на полу, без дрожи и движения… Я чувствовала в них магию — непонятно как удерживаемую тонкими нитями магию: все артефакторы знают, что чары с тканей исчезают слишком быстро, чтобы принимать их всерьёз… а тут — защита, и не одна! Но полотна перекрывали друг друга, создавая иллюзию замкнутого пространства… и чуть слышно позвякивали над головой россыпи светлых и тёмных колец и крупных стеклянных бусин.

Затянутые тканью окна не пропускали солнце, а магические огни в массивных медных светильниках под потолком и на стенах давали совсем немного света — скорей, эти гроздья тусклых огоньков под сводами создавали уютный полумрак… только из двери кухни на пол падал отблеск огня. Ещё ярче светился узкий и длинный, в несколько ярусов, фонарь над нашим столом: толстое стекло — бесцветное и цветное, матовое и прозрачное — и кружево металла, старая потёртая цепь от самого потолка… и змейки мелких сияющих шариков, скользящие по ней. Невысокий стол с искусной резьбой по краю, мягкие и удобные низкие кресла рядом, подушки с вышивкой и кистями… и ростовые ширмы-артефакты из старого, очень дерева. В оформление кофейни были вложены немалые средства, и работал здесь настоящий мастер: в каждом предмете жил Юг… но он не был враждебен Северу. Здесь царили звёзды над головой и полумрак пустыни, приятно-прохладный — но не зябкий… Нарядный, почти праздничный полумрак. Так и не скажешь, что за дверями мы оставили солнечный день и склоны Лирнейских… И, пожалуй, мне тут нравилось.

А Дан… он сидел в кресле напротив: молчал, смотрел — и улыбался…

Наконец и Рики занял свое кресло.

— Спасибо, мы не голодны, ни к чему столько… — и я красноречиво обвела взглядом наш стол, до краёв уставленный северными и южными вкусностями.

А ведь Иссихар не забыл о моих предпочтениях: нашёлся тут и пирог с зимником, и орешки в шоколаде, и даже засахаренный боярышник на палочках — отборный, крупный, яркий — и которому сейчас вовсе не сезон… Даже не сомневаюсь, что в одном из чайничков окажется и наш северный сбор…

Пожалуй, сейчас такое внимание было приятно. И оно — успокаивало…

…поэтому именно «северный чай» — и кусочек такого же «северного пирога» с зимником — я попросила у Яванти… и получила — вместе с чуть заметной кривой улыбкой. Слуга не одобрял мой выбор — в отличие от совершенно безмятежного его господина — но молчал и исполнял. Потому что выбирал здесь — совсем не он.

А вот тема предстоящего разговора мне по-прежнему не нравилась, но это тоже был мой выбор: я сама согласилась на встречу с Иссихаром — и пришла сюда с Риком, а не с Акселем. Буду считать — я не против узнать, что сейчас ищет… или чем озабочен Дан.

Да, тема Луэя определённо вызывала у меня опаску — но недолго: я только и успела, что проглотить первый кусочек пирога… вполне достойного, кстати. И очень удачно, что сразу запила его — иначе бы точно подавилась: Иссихар пропустил все полагающиеся перед серьёзной беседой светские условности — о здоровье и погоде — и сразу перешёл к деловой части. Но я даже была благодарна ему за это — хвосты лучше рубить быстро.

— Я ищу информацию о господине Карилисе Луэе. Любую информацию, леди Блау — и надеюсь, что вы сможете меня порадовать. Вы ведь знали их раньше — брата или сестру?

— Вряд ли расскажу что-то неизвестное: сира Винниария Луэй училась в Кернской академии — третий курс алхимического факультета — а её брат держал алхимическую лавку. Я была немного знакома с сирой раньше, но очень недолго — и не могу назвать это знакомство приятным, — я невольно вздохнула: сейчас недавние воспоминания несли только боль, печаль, тоску… и горький чёрный привкус собственной вины.

Нике… Нике. Нике — его больше нет. И не будет. Никогда.

А ведь я так и не простила себе его смерть. И если бы всё можно было изменить…

…но прошлое — уже стало прошлым, я — была виновата…

…и не в моих силах оказалось это исправить.

Или хотя бы — забыть…

Но я помнила и другое — Дан ценит честность. Иначе разговаривать с ним не имело смысла… наверное.

Только потому я рассказала почти всё, что знала:

— Сира Луэй оказалась близкой подругой моего вассала, — я по-прежнему не верила в эту «случайную случайность» — и опять почти ненавидела Винни… ту, прежнюю Винни, — и когда мы столкнулись в одной из городских лавок, мне представили сиру. А потом… — я уцепила за палочку красную блестящую ягоду, покрутила в руках — и отложила к себе на тарелку… такие же продавали на улицах перед праздником… тогда. — В Керне прошлой осенью было неспокойно, шло расследование Управления — и в числе прочих студентов сира Луэй попала на допрос к дознавателям. И там потеряла память — ещё до начала допроса у неё сработала ментальная закладка… но её отпустили. А в следующий раз я увидела сиру именно здесь, на этой улице, вот из того окна, — и я махнула рукой, показывая, откуда смотрела… мне не жалко, — и она была совершенно не в себе. Я отвела её домой, но самого сира Луэя в лавке не застала, — немного помолчала — и добавила задумчиво: — Возможно, именно потому сир и решил отправить свою сестру к нам, в поместье.

Но Дана интересовало что угодно, но только не злоключения бестолковой сиры…

— Я могу сам поговорить с госпожой Луэй?

— Боюсь, что это невозможно.

— Почему?

— Наши целители уверены, что у леди Луэй сработала не только закладка и она получила полноценный откат от кровной клятвы. Поэтому, несмотря на все усилия, сейчас леди угасает, так и не вернув память. Хотя мы не теряем надежды помочь ей…

…и точно знаем, что это — безнадёжно: разрушение источника — это смертный приговор Высшему. Но вот только сами причины наших бессмысленных действий — это дела рода, а личные обещания и клятвы леди Блау — господина Дана точно не касаются!

— Тогда я могу поговорить с вашим вассалом?

— К сожалению, нет: он пропал ещё прошлой осенью, перед праздником фонарей… Скорее всего, погиб, но всех обстоятельств его смерти я не знаю. К сожалению, — эти слова я тихо процедила сквозь зубы.

Он должен был понять, что я не желаю обсуждать эту тему, но… но Дану почему-то оказалось недостаточно этих обтекаемых формулировок.

— Тогда откуда информация о его смерти?

— Проводился поиск по крови… и результат однозначен.

Видит Великий, я не хотела произносить это вслух, но я — обещала себе быть честной с Даном. Насколько смогу, конечно: дела рода — никого не касаются. Но почему мне кажется, что я не раз пожалею о своём обещании?

— Жаль. Я крайне заинтересован в рабочих архивах господина Луэя и желал бы выкупить их, — Иссихар сделал какую-то очень странную паузу в словах… но через долю мгновения всё-таки продолжил: — Насколько я понимаю, госпожа Луэй является единственной наследницей своего брата, и всё имущество теперь перешло к ней?

Вот если бы Дан узнал, какие там «рабочие архивы», вряд ли бы остался так спокоен! Хотя… вполне возможно, что именно он и знает, что за бумаги смог собрать и сохранить для себя Луэй — и в каких объёмах. Но я слишком мало понимала… пожалуй, почти ничего — кроме условий доступа к моим собственным архивам. Но ведь они уже — мои, и совсем не подпадают под определение «бумаги господина Луэя»?!

Мы так и сидели втроём за столом: я рядом с Рики — и Дан в кресле напротив. Кухня была пуста, а Яванти застыл сейчас тенью за спиной своего господина. Он тоже наблюдал за нашими лицами — осторожно, незаметно — и внимательно слушал. И опять — не одобрял…

— Но… поскольку госпожа Луэй нездорова и постоянно живёт в поместье рода Блау…

Пока Иссихар спрашивал очевидные вещи — и это тоже было странно: я не могла понять, зачем ему необходимо услышать от меня то, что он знает и так… куда он ведёт наш разговор? Опять я чувствовала себя… как обычно: непроходимо тупой, бесполезной — и привычно плетущейся в ту сторону, куда уверенно направлял меня своими вопросами хитроумный господин Иссихар Дан. Чувство было… неприятным.

— Да, леди Винниария Луэй сейчас находится под защитой рода Блау, — здесь я сделала торжественную паузу — а потом глупо улыбнулась и выразительно захлопала ресницами… как самая настоящая сира: так легче всего было привести в соответствие свои внутренние ощущения и собственный внешний вид. — Прошу простить меня, сир Дан, но я совсем не интересовалась текстом завещания господина Луэя… только слышала, что сир и сира Луэй остались последними в своем роду, не так давно переехали в Керн из Столицы и были совсем небогаты. Поэтому, боюсь, что всё их имущество — это лавка, которая сгорела. А если какие-то бумаги там и были, то вряд ли уцелели… — я очень печально вздохнула — и решила, что пора уже сменить скользкую тему. — Но вы, наверное, слышали эту историю: тогда у нас почти треть города сильно пострадала, даже Академия…

Губы Иссихара скривились — и неожиданно сложились в неуловимо-ехидную улыбочку… Мне даже показалось, что я услышала его тихое «Не верю!», но вот глаза… они по-прежнему оставались слишком серьёзными.

— Я узнавал: эта лавка загорелась ещё до того как, в Керне начались… беспорядки, причём пожар начался изнутри. Судя по материалам дела, дознаватели посчитали, что это следствие неосторожного обращения с огнём или ошибка при изготовлении воспламеняющегося состава — но здание выгорело дотла и очень быстро. Некоторое время оставалось неясным, кто при этом пострадал. Уже потом, много позже, тело господина Луэя обнаружили под завалами в одной из шахт клана Хейли… бывшего клана, конечно же… а его сестра внезапно нашлась в вашем поместье. У Блау.

Теперь уже Дан делился с нами информацией? Неожиданно. Но… зачем это ему?

Хотя… из всего услышанного даже я смогу сделать единственный вывод: Луэй точно знал, что делает. Он не рассчитывал вернуться домой после ритуала — но посчитал вероятным, что там смогу освободиться и выжить я. Кроме того, у него было время и возможность подготовить всё: зелья и информацию для меня, сопровождение и письмо для Винни… то есть о сорванном им ритуале он знал многое… если не всё.

Увы, но тут я ничего не смогла бы добавить к словам Иссихара. Разве что сделать маленькую паузу, чтобы закинуть в рот пару орешков. И потом запить их почти остывшим настоем.

— В те дни я сама была нездорова — и не видела, как леди Винниария прибыла к нам… Когда я пришла в себя, леди была одна — и не в том состоянии, чтобы рассказать, где и с кем провела последнее время. Но вещей у неё оказалось совсем немного, и я не слышала, чтобы шли разговоры о каких-то бумагах её брата. Правда, дяде точно передали сопроводительное письмо от сира Луэя с просьбой принять сестру, но его я тоже не видела.

— Да, эта информация у меня уже есть. Очень жаль… — готова поставить свои браслеты против ломанной медяшки, что Дану не было жалко… наоборот, он был доволен: наша беседа проходила в соответствии с его планом. В полном соответствии с его планом… ещё бы знать его!

И вдруг это показалось мне самым обидным: ничего не понимать — но всё равно участвовать в этой дурацкой пьесе!

— И ещё пара мгновений, леди Блау… Я имел доступ к материалам расследования того… происшествия в шахтах рода Хейли. Вы же присутствовали при смерти господина Луэя, не так ли?

— Даже не знаю, что сказать… Если вы получили эту информацию, то должны знать, что я плохо запомнила тот день… в силу многих причин. Кроме того, я никогда не видела лица господина Луэя и даже не была с ним знакома. Магистр Аю руководила подготовкой к ритуалу, а кто, кого и почему начал убивать, мне в моем положении было неинтересно. На мой взгляд, там собралось достаточно разных людей, чтобы проявились разногласия: кто-то действовал под печатью, кто-то был свободен в своём выборе… Не думаю, что смогу восстановить общий ход событий: тогда я была под воздействием незнакомой алхимии, с реальной угрозой для жизни — и с источником, полностью блокированным артефактом… да и своды шахты к тому времени уже серьёзно пострадали… При первой же возможности мы с друзьями предпочли покинуть опасное место, а не разбираться в причинах беспорядка. Да, что-то потом мне рассказал брат, но в целом… вряд ли я смогу вам помочь!

Да-да, именно так: ничего не знаю, не помню — и, самое главное, даже знать не хочу!!!

— Как вы думаете, леди Блау, почему ритуал был сорван?

Это Дан что… серьёзно?! Он спрашивает меня — о причинах?!! Да я уверена, что существует анализ каждого мгновения, каждого знака этого ритуала, и Управление привлекло к этому лучших рунологов Империи… Или?

…или всё-таки стоит довериться Дану — и это тоже должно прозвучать по плану?

— Если честно, то — не знаю… Могу предположить, что могла быть нарушена целостность какого-то из защитных контуров. Или допущены ошибки в порядке рунных знаков или их начертании. Или, возможно, расчёт самого ритуала был неверен… да всё, что угодно, сир Дан. Но, как вы понимаете, времени на спокойную оценку происходящего у нас не было: как только появилась возможность убраться оттуда — мы воспользовались ею. Или на моем месте вы бы поступили по-другому? — глупый вопрос, но ничего не смогла с собой поделать… и даже не хотела! Пусть и прозвучало это несколько… сварливо.

— Думаю, я бы с самого начала постарался держаться подальше от магистра Аю…

Какой прекрасный совет, дорогой сир, но не вы первый его даёте… Как жаль, что он оказался… невыполним!

— Искренне сожалею, что у меня не получилось.

— Сира Блау… а вы не знаете, с кем я ещё могу переговорить о господине Луэе? Кто мог бы его знать?

— Я не настолько хорошо знакома с сиром Луэем…

— Благодарю вас за информацию, леди Блау. И… теперь я бы хотел вернуться к нашему старому разговору, начатому в Хали-баде…

— Слушаю внимательно…

А вот с этого момента, похоже, начинается самое интересное… то, ради чего и затевалась эта встреча.

Любопытно… не правда ли, господин Дан?!

— У меня было время обдумать ситуацию… и я хотел бы вернуться к нашей прежней договоренности. О сотрудничестве. Вам ещё требуется военный мастер-алхимик?

— Военный — это не обязательно, сир Дан… но против хорошего алхимика ничего не имею против. И… поздравляю вас со званием Мастера!

— Благодарю за поздравления, леди Блау! Но хочу уточнить: наше сотрудничество возможно исключительно на тех же… условиях?

— О нет, боюсь, что дядя этого не поймёт. Так что для закрепления условий договора потребуется новый способ, — только не помолвка… упаси нас Великий. Предложи мне что-нибудь новое, Иссихар… но остальное? — Но все остальные условия — должны строго соблюдаться!

Сначала сказала, и только потом удивилась — а зачем ему это?

Повторила эту неожиданную мысль вслух:

— Но… почему?

— Катализатор и блокиратор… или же замедлитель — многообещающая связка, и есть смысл развивать это направление. У меня появились некоторые теории по этому поводу, и я хотел бы возобновить личные исследования. С вашей помощью, конечно, леди Блау. Разрешение Кернской Академии у меня имеется.

Даже так? Очень… предусмотрительно.

— Я… подумаю, сир Дан. Ответ после начала учебного года вас устроит? К сожалению, мы на днях ненадолго покидаем Керн.

— Если не секрет…

— Заедем в Хадж и в Столицу, потом проводим брата в Корпус. Ничего особенного, просто маленькая экскурсия по Империи…

— Возможна ли наша встреча в Хали-баде, леди?

— Не уверена… но, думаю, смогу ответить чуть позже, — улыбнулась… и скромно опустила взгляд.

Вопрос задан — и я обещала подумать… но только из вредности. Это внезапное желание Иссихара — настоящий подарок для меня, и новая надежда — для Акселя. Это надежда для всех нас, для Блау — живущих сейчас или будущих… потому что, если дядя прав, и состояние отца или Акселя — результат не слишком удачного эксперимента, то с этим можно — и нужно разобраться, и чем скорее это сделать…

Но вот только моих слов «Я согласна, Иссихар!» сейчас не будет…

Я скажу это гораздо позже. Так будет правильней.

Где-то над головой тихонько звенели кольца и бусины, парили в воздухе огоньки и лёгкий шёлк.

Я снова подняла глаза, посмотрела в тёмные глаза Дана — и вдруг провалилась…

«Мы защищаем своих женщин…»

«Даже от них самих?! Мне это не подходит. Помнишь, почему?»

«Потому что это бесполезно — в твоём случае. Но мне всё равно, защищать — дело мужчин… Женщины Данов — чисты и непорочны… даже бывшие. А кровь — смывает любые пятна…»

«Не хотела бы я этого видеть!»

«Помнишь, я обещал приехать на Север. Я приехал — и собираюсь…»

«А вот это мы ещё посмотрим…»

Рядом тихо и рвано вздохнул Рики, сбив меня с чужой мысли… выдернув из того странного состояния.

За всё время он и не произнес ни слова — и это было отлично… и — так не вовремя!

Я посмотрела на Дана, но тот — опять улыбался чему-то своему. В глаза Рикерту.

— Вы уже познакомились с кернскими катакомбами, сир Блау? — вопрос Иссихара прозвучал спокойно, обыденно и чуть протяжно… очень по-южному.

— К сожалению, я не помню… сир Дан. Совершенно не помню, — и Рики тоже ухмыльнулся в глаза напротив… широко, светло и безумно.

Змей он… то есть — два Змея!

23.03.2024

55. Вопросы и сомнения

.

С того самого мгновения, как они проводили сиру и сира Блау, господин не остановился ни разу: так и шагал по между столами — туда-сюда, от стены до… почти до стены.

И сейчас он разворачивался, чуть не доходя до дальнего стола, откуда не так давно поднялись гости… и опять возвращался к двери. Больше тут и места не было: тяжёлая резная мебель и шёлковые полотнища от потолка до пола сильно ограничивали свободу перемещения. Но — именно так господин привык думать: в движении, с остановкой и резким разворотом на последнем шаге… Контролируя каждый из них… Всё, как обычно: он шагал и думал, думал — и двигался вперёд, не обращая никакого внимания на Яванти. Пока.

Яванти остался у закрытой двери и молча ждал распоряжений.

Да как господин вообще выдержал те два колокола почти полной неподвижности… это ведь совсем не в его привычках! Но он — сидел и улыбался леди, и Яванти до сих пор было не по себе от этой улыбки. Правда, сейчас он всё отчетливее понимал: сам господин остался доволен не только встречей — но и её результатами…

А Яванти, слава Немесу, всё успел вовремя… всё, что требовалось — и даже чуть больше: скромный, но приятный сюрприз для леди пришёлся к месту и ко времени. Он лично приготовил для гостьи шкатулку в родовых цветах Данов — с лучшими в Империи сластями… и, конечно же, упакованную по всем правилам изящных ухаживаний — а господин благосклонно принял этот символический дар и сам вручил его маленькой северной леди… тут же сдавшей немалый свёрток с пышными бантами в руки сира рядом.

Хотя… Белое с золотом на чёрном — действительно смотрелось… вызывающе.

* * *

Наконец господин кивнул Яванти, отпуская и позволяя тихо заняться делами…

Итак, господин пригласил — а упрямая леди согласилась и нанесла очень неофициальный — можно сказать, рабочий — визит. И при этом взяла с собой лишь юного сира, совсем недавно принятого в род Блау… и, как оказалось, того самого «потерянного сира Зиккерта», семьёй которого эта милая леди заинтересовалась некоторое время назад. Неожиданное открытие… но такое лицо сиру спрятать сложно — слишком узнаваемо: всё-таки порода есть порода, даже если это — совсем молодой род. Зато поступок леди позволил Яванти связать два обрывка большой истории в одну целую… разве что несколько мелких вопросов остались без ответа. А это всегда приятно — завершить собственное расследование, восстановив ход событий и поняв их логику. Потому что это позволяло хоть как-то предугадывать грядущие события… с какой-то вероятностью.

Но что из этого следует?

Самое малое — и это очень радовало Яванти — леди не настроена на противостояние с господином. Иначе она отказалась бы… или сопровождение было бы другим. Например, с ней мог появиться этот её буйный и безобразно воспитанный старший брат… Волосы дыбом встают, если подумать, что он мог бы тут устроить! А ведь в кофейне только-только закончил свою работу уникальный мастер! Редкая работа… просто золотая — и не про империалы речь: посетители будут приходить, лишь бы увидеть это чудо!

Или вот ещё, что показалось необычным…

Леди Блау вполне доверяет своему новому родичу, причём не только охрану — это как раз понятно, учитывая его прошлое… Но она — доверила ему часть своей жизни, неявную и тщательно скрываемую… что вовсе не в правилах маленькой леди. Выводы очевидны. Или она готова посвящать его в свои тайны — хотя бы в часть из них… что вряд ли. Или же, в силу разных обстоятельств, сир Неро Рикерт Блау уже в курсе некоторых тайн леди… что маленькая госпожа сейчас использовала себе на пользу. И значит, она уверена, что в любом случае сможет повлиять на решения юного сира. А вот это — уже интересно, и вполне в её духе, насколько сам Яванти мог заметить.

Тем более, что эта встреча совсем не последняя… обязательно будут и другие, дай Немес… Или же, наоборот — не дай свершиться этому, великий Змей?!! Теперь уже сам Яванти не понимал, радует его это или печалит, а потому — решил отложить подобные мысли до лучших времен…

Он быстро и бесшумно убирал со стола — и старался не мешать размышлениям господина.

Хотя было немного обидно: леди Блау оставила нетронутым на столе всё то, что сначала по особому заказу приготовил лучший повар Хали-бада, а затем уже порталом доставили сюда, в Керн… Немес ашес, по срочному тарифу доставили… шекки бы побрали алчные души этих портальных магов! А госпожа-то и попробовала всего ничего… да и то лишь местное: чай их северный, не приведи Немес такого в жизни Яванти… да этот их ягодный пирог… разве что несколько орешков погрызла уже к концу разговора. Или вот… боярышник в карамели. Его Яванти смог отыскать с большим трудом — но тот сиротливо остался лежать на тарелочке леди… Даже жаль — выглядела крупная красно-оранжевая ягода на белой палочке нарядно… почти красиво. Хотя, зная вкусы леди Блау, Яванти не сомневался: это их северное «лакомство», пусть и очень яркое — совершенно несъедобно… как и всё остальное, что нравится леди.

А вот новый сир Блау, хоть в самой беседе не участвовал, но времени точно не терял: уж ему точно пришлись по вкусу и кофе по-южному, и настоящие сладости из Хали-бада. Что неудивительно — при его-то происхождении… и Яванти в том сира полностью поддерживал: с приготовленными самим мастером Рахматом лакомствами остановиться вовремя очень сложно… почти невозможно. Да и исчезают они со стола гораздо раньше — и самым непостижимым образом!

Но вот господин сделал ещё несколько неторопливых шагов и остановился рядом. Раздражённо встряхнул тёмным хвостом, снова отправив его за спину — и, наконец, задал свой первый вопрос:

— Что думаешь?

— Леди сказала не всё, что знала.

— Даже не сомневаюсь. Но всё сложилось… определённо сложилось, — эти слова господин протянул задумчиво, и опять сдвинулся с места, плавно и неторопливо, но теперь уже в сторону двери. — Да, так будет… правильно.

Яванти точно знал, что господин обычно избегает нарочито-южного произношения… но иногда бывает, и это — самый верный признак напряженных размышлений. Вот только бы понять, о чём именно… ведь леди не сказала ничего важного?

Через пару мгновений господин опять остановился рядом.

— Да, удачно получилось… и с подарком тоже. Она согласится. У неё выхода нет — она так и не нашла подходящего алхимика за это время. А дальше… дальше видно будет, — он вытащил пару кристаллов для записи и аккуратно положил на стол… и тщательно подровнял их по одному ему видимой линии. — Разберёшься здесь — сделай подробную запись этой встречи. Но только о Луэях. И в двух экземплярах. Вечером отдашь мне, — и почти про себя добавил не слишком понятное: — Надеюсь, этого им будет достаточно…

— Хорошо, господин, — Яванти ничего не стал уточнять и склонился в поклоне.

Но господин Дан продолжил радовать его вниманием…

— Кофейня — тоже хорошо… дорого, но очень хорошо. Экзотика пользуется спросом… даже в таких диких местах — сначала придут из любопытства, потом — вернутся по привычке. Передай мою благодарность мастеру Юши, он превзошёл себя, — к пирамидкам на столе добавился золотой перстень, снятый с руки… а значит — артефактный и дорогой. Он действительно доволен!

А господин опять прошёлся между столами, потом резко взмахнул рукой — и слабым стихийным плетением потревожил ткани, кольца и бусины над головой… прозрачная волна нежнейшего переливчатого звона пробежала под потолком — и постепенно затихла у дальней стены. Господин наклонил голову и застыл на месте, внимательно слушая, пока звуки совсем не пропали.

— Управляющий прибыл?

— Да, декаду назад. Договорённости о поставках с Юга закреплены. Слуги наняты. Через несколько дней можно было бы открывать… но лучше подождать — чтобы слухи дошли до нужных ушей. И до кошельков требуемой толщины.

Но господин совсем не желал вникать в тонкости рекламы и будущих продаж:

— Распорядись, как считаешь нужным. Не думаю, что часто буду заходить, но… пусть работает. Имя владельца для публики не открывать.

Ещё несколько шагов, резкий разворот на середине пути — и неожиданный вопрос:

— Ну и как тебе этот… сир Неро Рикерт Блау? — господин явно веселился… глаза его сияли. — Чёрный Блау, надо же…

Ещё оборот назад Яванти решил бы, что мрачный и молчаливый юный сир просто понравился господину, но… Тот, конечно, вполне красив и хорошо сложен, но слишком… жестковат — и резок. И далеко не безобиден. Да и возрастом не вышел, если правду говорить. Но сейчас… в последнее время он узнавал о своем господине много нового.

Слишком много этого нового стало в жизни Яванти… на его собственный вкус.

И ведь что-то скрытое в маленькой леди Блау заставляло господина совершать эти… если не безумства, то нечто очень близкое к ним. Потому что в сегодняшнем разговоре, на который сам Яванти возлагал большие надежды, они не узнали ничего нового и важного для расследования. Вообще ничего! Они ни на шаг не продвинулись к разгадке… Даже наоборот, господин своими вопросами словно отсекал любые другие вероятности — и получив от леди отрицательный ответ, чуть ли не своими руками запечатывал их. Жаль, что во время беседы Яванти не мог видеть лицо самого господина — возможно, тогда ему стало бы понятней…

Но если и это — тоже не случайность? Или же точно — не случайность?!

Сейчас сомнения вернулись к Яванти. Всю эту встречу его не покидало чувство, что вокруг — только сцена из тех столичных постановок, что вошли в моду в этом сезоне: много-много шума — и ничего! А ведь он понимал, что видел и слышал лишь то, что захотел господин — правда, так и не нашёл причины для этого. Но вот леди и господин — они точно знали, что происходит. Напротив, юный сир — тот даже не пытался разобраться, скорее, наоборот… И Яванти вдруг показалось, что он вот-вот поймёт причины… скоро, сейчас…

Но тут пришлось вернуться к настоящему — господин по-прежнему ждал от него ответа.

— Неглуп и умеет молчать. Не пытался участвовать в чужом разговоре — скорее всего, об этом его попросила сама леди. При этом чувствовал себя вполне свободно, без напряжения — даже в незнакомом месте, которое не мог контролировать. Вполне уверен в своих силах — и считает, что сможет защитить леди… в меру своих способностей: он точно что-то знает и умеет, но проверять, что именно, не хочется. Воспитание явно не из высоких родов — но основы чувствуются, и это — совсем не школа телохранителей, пусть и столичная. С источником… там не очень понятно: у меня не было возможности проверить… но тоже — проверять не очень-то хочется. И это — точно Зиккерт. Вернее, он был Зиккертом — до того, как стать Блау. Он многое знает о леди — но леди ему доверяет. И имеет какую-то особую возможность влиять на его решения — и это совсем не влюблённость.

— Да, похоже… и так интересно, если собрать всё это вместе, — господин благосклонно кивнул, разрешая продолжать. Слова Яванти только подтвердили его мысли. — А леди… Блау?

— Госпожа… сначала опасалась, но не сильно. Потом, видимо, что-то решила для себя — и уже знала, что ей делать. Похоже, что говорила правду… не всю. Иногда пыталась выглядеть глупее, чем есть. В самом конце повела себя очень странно: замолчала… застыла. Как камень — никаких реакций. После этого ей стало не по себе, и она быстро собралась уходить. Пожалуй, больше мне нечего сказать о леди.

Он опять склонился в поклоне, ожидая распоряжений. И искренне надеялся, что тот жадный отблеск в глазах господина ему только привиделся…

— Вечером жду с отчётом и записями. И сними, наконец, объявление с двери.

Господин развернулся и вышел на улицу, только дверные колокольчики звякнули… Вряд ли он сразу направится домой — тут слишком близко, а ему явно требуется успокоиться и прийти в себя. Скорее всего, сделает ещё пару кругов в обход квартала, а то и не раз — и значит, время у Яванти пока есть.

* * *

Получается, что господин… опять нервничал?

Это было удивительно, но… уже даже привычно.

Так же, как и юная сира в качестве предмета его интереса.

24.03.2024

56. Улыбка Немеса

.

В воздухе уже которую декаду стойко держались запахи свежего дерева, подсохшего лака и чуть влажного камня, лёгкий привкус каких-то медово-сладких местных цветов… и совсем неуловимо — серой пыли. Но даже пыль тут пахла не так, неправильно — и это тоже раздражало! Справиться с запахами не получалось — не помогали ни бытовые плетения, ни стихийные… и даже мощные домашние артефакты — парочку в прошлый раз он привёз с собой — были почти бесполезны. Не все работы старых южных мастеров работали здесь — а некоторые и вели себя очень странно, так что при случае стоило бы вернуть их обратно. Утешало единственное: в новом доме он бывал только наездами, на день-два, не больше… но скоро это тоже должно измениться. Может, поэтому сейчас его злило всё: сиреневые, почти фиолетовые склоны гор за спиной и вечерний сонный город за окнами, дорогая удобная мебель и мягкий свет магических шаров — и даже багровый отсвет пары внимательных глаз в углу напротив… Сам Немес ехидно улыбался ему в глаза.

Он кивнул Змею — больше по привычке: тот устроился в его кабинете со всеми удобствами, включая и маленький домашний алтарь. Так ему захотелось — и теперь чёрный змей, тихо скользящий среди золотых ветвей, исправно напоминал ему о высших силах, слепом случае… и о призрачной удаче, что притаилась где-то на дне горящих рубиновых глаз.

В конце концов, много оборотов его звали Любимцем Немеса — и не всегда это было игрой слов. Всё должно получиться!

Спустя три храмовых колокола он уже не был в этом уверен. За окном царила ночь, сам он устало откинулся в кресле, а на тёмном дереве перед ним лежал свиток с подробнейшим разбором двух произошествий — и четыре самых обыкновенных кристалла среднего качества… два и два. Первые два ему вернул вчера Яванти, а вторые — теперь хранят собственные его воспоминания. Сейчас это были уже правильные кристаллы — и записи на них тоже стали правильными. Ведь у него получилось?!

Немес ашес… даже самому себе не признался бы, как ему страшно… Холод всё сильнее тянул по спине — но пока ещё не тревожил спящего под одеждами Тёмного… Удача — личная ли, божественная — сейчас ему не помешала бы!

Он — медлил. И опять сомневался… всё ещё сомневался. Вновь и вновь просматривал записи, сравнивая их… оценивая информацию и стараясь предугадать реакцию зрителей — знакомых или случайных — и самые неприятные вопросы к самому себе. Он знал: вероятность того, что всё пойдёт не так — существовала всегда, и за единственную ошибку возьмут дорого… скорее всего, его собственной жизнью — но это если очень повезёт. А вот если удача отвернётся — он потянет за собой других… и её тоже. Но возможность раз и навсегда снять все вопросы — в несколько раз дороже, и потому задуманная игра того стоит.

Лично он сильно удивится, если кому-то даже со временем удастся восстановить то, что так старательно и методично они прятали… уничтожали полностью, без жалости и следа — опасные бумаги, вероятных свидетелей, случайных собутыльников. Тут уж они оба постарались, хоть и по разным причинам. И хоть мёртвому давно уже всё равно, но пусть в своём посмертии — каким бы оно не было — услышит он слова личной его благодарности… а потом станет верным щитом для живых.

Почему-то казалось, что сам Луэй был бы не против такого исхода — при единственном условии, выполнить которое сейчас жизненно необходимо…

«…мы всегда защищаем своих женщин…»

…даже из-за Грани.

Немес ашес, дальше откладывать бессмысленно: он давно уже всё решил — а теперь оставалось только сделать… Сделать, наконец, первый шаг — за которым, он уверен, последуют и другие. Отказаться после такого у него точно не получится — но трудно сейчас сказать, к добру это будет… или к худу.

Но всё равно — этот шаг он должен сделать сам.

Ему хватило всего двух слов: «Расследование завершено!»

Золотистый вестник с тихим хлопком отправился к своему адресату… а из полутьмы напротив блеснули красным два задумчивых огонька.

* * *

В этот раз он просто любопытствовал… развлекался.

Змей точно знал — на Севере его не любят: здесь его почитали разве что убийцы и воры… да, пожалуй, ещё пришлые — переселенцы или путешественники, прибывшие по своим делам. За доказательствами и ходить не надо: во всём огромном ледяном пределе у него до сих пор был один храм! Всего один… лишь один-единственный жалкий храм в Хаджере: скромный, почти символический… да ещё эти проклятые развалины под Керном — как вечное и злое напоминание о былой гордости — и собственном бессилии. И ведь ничего не изменилось здесь за эти века…

Совсем не так виделось им когда-то будущее… Всем четверым внимания должно было достаться поровну — таков был изначальный договор, о котором давно позабыли в новом мире… сначала люди, а потом и их боги. Чего уж там…

Вот и приходилось теперь изворачиваться… всё же бог хитрости и удачи, Немес ашес!

Но в этот дом он заглядывал с удовольствием: с недавних пор сюда его звали, к нему обращались разумом и сердцем. Иногда его встречал дым драгоценных южных благовоний, но чаще — ему доставалось лишь несколько капель крови… и вкус её пьянил лучше самого старого вина. Удивлял. И запоминался. Хотя, конечно, при нужде он бы согласился и на золото… золото вполне могло заменить ему и первое, и второе — но было бы не то: Змей знал настоящую цену — и золоту, и крови…

Так что приветствие в этом доме было проверенным: правильным, приятным… да и вкусным, что уж говорить. И Змей искренне этот подход одобрял!

А ещё… он ведь никогда не отказывал себе в удовольствии взглянуть на чужую жизнь собственными глазами: слишком много интересного происходило за закрытыми дверями людских домов… впрочем, как и домов божественных: какие страсти, какие слова, какие желания… и никаких ограничений! На проявления человеческой натуры за прошедшие века он уже насмотрелся — ничего нового!

И хотя бы поэтому приходилось эту натуру изучать — и учитывать в планах…

…исключительно для пользы дела!

Вот и сейчас… Он был прав: они оказались рядом — и собрались вместе. Словно и вправду знали, что только так смогут помочь друг другу — и всем остальным… Чтобы каждый из них выполнил своё Предназначение.

Маленький мальчик с золотыми глазами, что был когда-то спасён — и выжил лишь его личным Благословением, его словом и его волей — он вырос. Время пришло, и Избранный его уже вырос… и, сам не зная того, вступил на свой собственный путь. Чтобы однажды приехать на Север.

И другой мальчик, потерянный и возвращённый… Он всё ещё растет — и слишком хорошо прячет от всех свои золотые глаза… да и не только эту тайну. Его занесло на Север случаем… и почитающий Змея удостоился иного божественного взгляда и внимания…Чтобы помочь — девочка не справится одна.

А девочка? Взрослая девочка из рода тёмных заклинателей… Она уже устала бесполезно умирать — но всё ещё не научилась по-настоящему жить: с Благословением одного бога — и тенью Немилости другого… надо же им было хоть как-то познакомиться? Вот и прошлым днём… она ведь даже не заметила этого — а сразу легонько погладила его по носу… мелочь, но приятно… Жаль только, что ничего не пообещала — а то он как-то уже привык. Зато и сам в долгу не остался… кто ж его осудит?!

Но теперь… у них осталась последняя попытка… их единственная возможность. И именно она, Избранная Великого, вскоре станет центром равновесия этого мира — или же убьёт его навсегда. И даже бесплотный Великий сейчас испуган настолько, что не выдержал и вмешался — хотя всегда сам утверждал, что людское его не волнует.

А значит, теперь и у Змея будет право сделать свой ход — и много интересного впереди.

Змей улыбнулся… такое он тоже любил.

26.03.2024

57. Всё будет хорошо…

..

— Что-то случилось? — вопрос Рика прозвучал, едва за нами закрылась тяжёлая дверь: подчеркнуто бесстрастно, почти равнодушно… словно позволял мне отступить и не заметить лишних слов.

И что мне ему сказать? Или действительно — лучше промолчать?

Знакомое объявление в высоком стиле вяло трепыхнулось от лёгкого порыва, скрутилось — и опять повисло тряпочкой. На этот раз — окончательно перекосившись. Похоже, пока мы беседовали внутри, количество мелких золотистых гвоздиков, удерживающих его, резко сократилось — до одного… того, что справа сверху, самого последнего — да и тот держался еле-еле. Печальное зрелище… Кажется, местные до сих пор не поняли, кто обосновался с ними по соседству? И вряд ли подобное неведение останется с ними надолго… или?..

Или… Куда больше похоже, что это наша охрана так выразила свое несогласие! Но сейчас на лицах аллари, застывших в трех шагах от двери, светились исключительно преданность и честность. Никогда бы не подумала — если бы не знала, что они далеко не отходили!

Мы с Риком так и стояли на крыльце — или что тут называли этим словом: на самой границе центрального и ремесленного всё просто — и не принято показывать собственное превосходство в излишествах декора. И я сейчас могла бы тоже поступить просто: спуститься вниз — всего три пологие ступени до мостовой — и остальные двинулись бы следом. Никто не сказал бы мне и слова.

Но я всё-таки ответила — как смогла:

— Нет… не знаю.

Ответила откровенно, что думала. Потому что десятком мгновений раньше я действительно испугалась — сердце до сих пор нервно трепыхалось где-то в горле. А теперь просто злилась на всё подряд: на себя, на шеккова Дана, на это необъяснимое свое падение в никуда, на чужие слова в собственной голове… Но ведь Дан не был раньше менталистом? Он — никогда не был менталистом: всего лишь признанным гением, лучшим алхимиком Империи и сильным магом — с дурными привычками и поганым характером. Да ещё самой хитрой, изворотливой и умной сволочью, которую я только знала в прошлой жизни! Но сейчас?! Что это было — сейчас?!!

Но голос мой звучал ровно… вернее, я искренне надеялась на это: Рик ни в чём не виноват.

— Всё хорошо, — я даже чуть улыбнулась: прозвучало тихо, но выразительно… с шипением. И по-прежнему хотелось рычать. А потому повторила ещё раз, уже для собственного спокойствия: — Всё хорошо, Рики.

В эти слова я постаралась вложить всю свою благодарность: за сопровождение и поддержку, за внимание и молчание рядом… и за это его смутное беспокойство. За саму возможность коснуться его руки и почувствовать, что я — не одна, что вот он — стоит, смотрит… и ему не всё равно. А я — всё никак не успокоюсь… и он это чувствует.

Но ведь получилось у меня: обещание моё выполнено, встреча с Даном состоялась — и даже прошла совсем неплохо… И тему для размышлений тот предложил интересную… хотя и вопросы задавал тоже нескучные. Ещё и трофеи у нас с собой!

А может, и вправду — всё будет хорошо… просто день был сложным…

…но об остальном я подумаю позже!

Почему-то Рики мне не поверил: очень недобро зыркнул в сторону закрытой двери, поудобнее прижал к себе громоздкий подарок… хмурым взглядом окинул наших охранников и каменные плиты под ногами — и, быстро вытащив последний гвоздик, подхватил несчастное объявление… Широкая золотистая шляпка с коротким острием отправилась в темноту кошеля, а следы его… они сразу же потерялись среди буйных узоров из дерева и латуни… Какой удивительный контраст с нашей бесцветной кернской жизнью: дверь кофейни тоже выглядела выдающейся, под стать внутреннему убранству… словно я опять в Хали-бад попала.

Может быть, отсюда в Дане эта нездоровая страсть к деревянным шкатулкам?! Я ведь только сейчас заметила, как под пальцами Рика на тончайшей рисовой бумаге проступало всё богатство затейливой резьбы, а бант… Великолепный сияющий бант с самого начала резал глаза: внушал уважение, трепет — и огромное желание спрятать его получше!

— Зачем?

— Надо, — буркнул Рики — и быстро завернул белоснежно-золотую коробку в новый слой бумаги — гораздо более плотной и не такой вызывающе-чистой. Получилось у него очень ловко, и теперь сверток в руках выглядел вполне пристойно, почти по-деловому.

А дальше мы шли рядом — спокойно, медленно, неторопливо — и молчали: говорить мне не хотелось, а Рики больше ни о чем не спрашивал… Но охрана старательно держалась от него подальше.

Чем ближе мы подходили к месту встречи, тем многолюднее становилось на улицах. Постепенно привычная суета вечернего города увлекла нас — и понесла вперед: теперь в самый центр, к Ратушной площади. Гладкие серые камни старой мостовой ложились под ноги, время в запасе было: только-только отзвучал пятый колокол, и Акселя всё равно придётся дожидаться — излишняя пунктуальность никогда не относилась к достоинствам Первого наследника.

Торопиться было бесполезно. Но я надеялась, что Аксель всё-таки передал Бутчу мои слова.

* * *

Как ни странно, Акс появился вовремя: они вернулись в город даже раньше, чем мы договаривались — нам и ждать не пришлось. Мы остановились на краю площади, чтобы оглядеться — карета с гербами Блау в окружении чёрных всадников уже стояла у ворот. Брат опять взял парадный экипаж… только для меня? Потому что наши аллари уже вывели из конюшни оставленных лошадей — и Рики, радостно сгрузив нелепый и, наверное, до шекков надоевший ему свёрток в карету, сейчас чесал довольную светло-серую морду Тумана, подкармливая чем-то вкусным. Интересно, чем… или он успел что-то утянуть со стола у Дана? Похоже, манеры нового сира Блау тоже требовали определённого внимания.

А вот Аксель… Аксель почему-то до сих пор беспокоился за меня — хотя и не показывал вида. Но вот только само это его желание спешиться, обнять, провести за руку десяток шагов — чтобы посадить меня в карету… такое с ним бывало редко. Почти никогда. А этот цепкий взгляд его — с ног до головы… Брат искал внешние признаки чего-то неприятного, не находил — и возвращался обратно, страшась, что просто не заметил…

— Мелочь?

— Акс, всё хорошо… — кажется, сегодня я целый день повторяла эти волшебные слова — но только никто мне не верил! — Мы просто поговорили с Даном — по делу. И теперь я очень не хочу ссорится с ним — и тебе не советую… как лицу заинтересованному, — не увидев понимания на лице брата, объяснила подробнее: — Он готов подумать о совместных исследованиях — и вот не надо делать вид, что тебя это не интересует! Он нам нужен — даже с такой репутацией… — я вроде бы спокойно начала… а уже через мгновение тихонько рычала: брат явно искал весомую причину задвинуть Дана поглубже и подальше. — Да мне плевать на его репутацию, если он тебе поможет, ты понял? Плевать! Рик послужил прекрасным щитом моей добродетели. А ещё мы принесли с собой много вкусного… настоящие сладости из Хали-бада. Если зайдешь после ужина — поделюсь… ты же знаешь, я к ним равнодушна, — я устроилась поудобнее на диванчике, ехидно улыбнулась брату и невоспитанно ткнула пальцем в свёрток рядом… А потом мстительно добавила: — В отличие от некоторых!

— Я еще подумаю! — Акс фыркнул недовольно… и задрал нос. А потом ещё раз фыркнул, не выдержал и заржал в голос… И радостно помахал мне рукой — перед тем как плотно прикрыть дверь кареты. Наверное, чтобы я точно никуда не делась. До самого дома.

Но я была уверена, что приглашение на сладкое не останется без внимания: разорить Дана на вкусное — в этом была особая прелесть.

К тому же нам тоже было о чем поговорить.

* * *

«Всё хорошо, Блау. Всё будет хорошо!» — эти слова я повторяла про себя снова и снова.

В них очень хотелось верить. Очень хотелось… и я верила. И пусть одна в карете… но сейчас я не против. Я даже занавеси сразу опустила, отсекая лучи низкого солнца и чужие взгляды — снаружи достаточно людей и без меня. А у меня этим вечером единственное желание: затаиться — и чтобы не трогали… я действительно сегодня устала — и было, о чём подумать в полутьме. Карета шла плавно, чуть покачиваясь, уютная тишина радовала и успокаивала — снаружи не доносилось ни звука, а воздух внутри был свеж и приятен… Всё-таки сир Блау отлично умел подбирать и мастеров, и артефакты — и равно высоко ценил как безопасность, так и комфорт. Эту карету дядя заказал несколько оборотов назад в Столице — я помню, Аксель тогда заканчивал школу — и в тот раз почему-то решил рассказать нам про её устройство, удобство и защиту. Целую лекцию прочитал, хотя никто его почти не слушал: я откровенно скучала, а Акс слишком торопился к друзьям.

С тех пор мы редко каретой пользовались — слишком велика и неповоротлива она для наших улиц: четвёрка лошадей в Керне — это много. Да и некуда нам выезжать с таким размахом. И некому. Нас — так мало… слишком мало.

Но ведь всё хорошо, Блау. Всё было хорошо. Ещё утром…

«Мы защищаем своих женщин…»

Шекки бы побрали господина Дана и его жажду разговоров! Я — не женщина Данов! Сейчас я — не невеста и не жена ему… даже помолвка у нас была тайной, краткой — и крайне бестолковой. Но что случилось? Почему я услышала его так отчётливо?! Это ведь не эмпатия, не чужие чувства — но чужие мысли… Чужие мысли, которые, как считалось, никто из Высших не может слышать. Никто из них не умеет говорить мысленно — иначе сама менталистика была бы иной: не управлением воспоминаниями или чувствами, не созданием иллюзий для обмана этих чувств, не исследованием ограничений, печатей и клятв, но — прямым мысленным воздействием… чётко сформулированными мыслями.

А ведь тот разговор никто, кроме меня — не слышал? Я же видела — ни Рики, ни слуга Дана не услышали ни слова, ухом не повели, даже не дёрнулись… Но Дан — говорил? Не-менталист — он говорил… со мной — у меня в голове?! Я не понимаю. Я — не понимаю… И совсем не уверена, что хочу понимать.

Больше всего мне хочется считать это всё божественным вмешательством — лишь бы не думать о том, что так умеют делать люди… Высшие? Дела богов — самое простое и безопасное объяснение. Но когда я говорю с Бум-Бумом — я говорю точно так же, и боги там совершенно ни при чём: Блау ведь управляют тварями? Но тогда получается, кто-то ещё может управлять Блау… кроме Фениксов? Или это не воздействие на разум — но просто разговор, общение? Я запуталась… и мне —не по себе?

Но других вариантов я пока не вижу: менталисты управляют иллюзиями и воспоминаниями… образами. Сильные менталисты. А те, что послабее — могут только видеть образы, усилить или ослабить чувства… или желания. И тогда опять возвращаюсь к началу: Дан — не менталист, но Дан — говорил со мной. О чём он думал? Это было так важно для него? Или он просто хотел посмеяться… или даже не понял, что я его слышу? Или понял — ведь он продолжал наш разговор?! Или он так говорил, спорил — сам с собой, на два голоса… моими словами? Или это я — я сама — ему отвечала? Не понимаю! Но теперь лучше считать, что я могу его слышать, а он — может слышать меня… Вот только как… когда такое происходит? Это важно?! И опять — не знаю…

Я же могу слышать тварей? Я слышала Бум-бума — но, скорее, его чувства, какие-то образы… не слова. Но ведь там и нет человеческого — или он думает иначе. Или… или тогда я должна слышать и остальных Блау: Акселя, Данда, дядю… Но я не слышу — и никто из нас не знает о таком. Или же сам Дан сейчас гораздо ближе к тварям, чем к заклинателям. Но тогда и Рики должен бы и меня, и его слышать — ведь была же в нём кровь тварей… достаточно этой крови? Или всё изменилось, когда исчезла управляющая печать? А в том тумане, за пределами… мы ведь с ним тоже как-то разговаривали? И с ним, и с Ремзи… Или это как у аллари: они всегда могут слышать и чувствовать своих?! Но ведь аллари тут вообще ни при чём?!

«Женщины Данов — чисты и непорочны… даже бывшие. А кровь — смывает любые пятна…»

Дан — точно тварь… редкого таланта тварь — с кровью тварей. Тварь в образе человеческом. И человек… сильный Высший. А мутации от крови… это — эксперименты с кровью у Серых… и создание Новых Серых. Я ведь смогла управлять новыми там, внизу… но тоже не слышала от них слов. И пусть всё это — запрещённые в Империи эксперименты, но… есть исследования мастера Чи, гениального алхимика. Мастера. Учителя. Мастера-алхимика и учителя господина Иссихара Дана… который, в свою очередь — мастер-алхимик, гениальный ученик гениального мастера — и настоящая тварь в человеческом обличье? Что умеет сейчас Дан? И чего он старается добиться… к чему стремится? Или… Сколько глупых вопросов, на которые я вряд ли узнаю ответ. И не надо здесь, на Севере, рукотворных тварей — ни новых, ни старых… никаких! — нам вполне хватает настоящих в подземельях. Но вот Дан — мне нужен! Очень нужен… и я сама его привела!

А потому… мне стоит успокоиться — и перестать ходить по кругу. И… отложить решение.

У меня просто нет другого выхода. Только забыть обо всём. На время.

«Помнишь, я обещал приехать на Север. Я приехал — и собираюсь…»

«А вот это мы ещё посмотрим…»

* * *

Всё хорошо… О плохом сегодня думать не хочу. И не о том мне сегодня думать надо!

За стены Керна мы уже давно выбрались: карета двинулась гораздо резвее, а потом начался подъём — и значит, уже скоро… через двадцать-тридцать мгновений доберёмся до поместья.

Бутч — вот что требует внимания сейчас! Аксель всё-таки передал, и Бутч будет ждать, чтобы… либо-либо. Сегодня вечером он отправится в стабилизатор. Мы уже давно всё обсудили, что могла, я сделала — и, надеюсь, неожиданностей не будет. После запуска у меня будет примерно удар колокола, чтобы оценить реакции тела и подобрать оптимальный режим: главное, чтобы Адриену не стало хуже с самого начала. Ещё полторы декады, до самого отъезда в Столицу, я смогу сама наблюдать за ним, менять воздействие — и тогда станет понятно, справится ли Бутч со своим проклятием. Я верю, что справится… должен. Он — должен. Он — не сдастся. И я тоже буду его ждать… и всё-таки бояться, что повторится та история с Люци. Но Бутч… да, конечно, он полезен нам — роду Блау, и дядя уже имеет свои большие планы на него. Но мне Бутч нужнее… чтобы был. Просто чтобы он — был! Это… правильно, и потому — важнее всего…

Значит, к дяде я пойду уже после ужина — он точно потребует отчёта о нашей поездке: про Академию он уже знает, а вот про храм рассказать, и про Великого с Риком… да и про имущество Луэев хорошо бы спросить. Но вот про Дана… я пока не решила, о чём стоит говорить… но что-то всё равно рассказать придётся. А потом сразу — Аксель. Это ведь хороший план, правда?

Всё будет хорошо, Блау. Всё будет. Хорошо…

07.04.2024

58. Круги на воде

.

Вот так и рушатся великие планы…

Это стало понятно, как только мы вошли в дом. Не каждый день прямо у дверей меня дожидаются со словами: «Сир Блау немедленно требует в кабинет сиру Блау!» Именно так — «сиру Блау!» Думаю, к этому сразу можно добавить «…Вторую наследницу рода Блау», а заодно представить всю глубину моих грядущих неприятностей. Интересно, какие именно слухи удостоились высокого дядиного внимания… и кто меня сдал: кто-то из братьев, сестра или слуги? Другого повода для дядиного гнева, кроме встречи с Даном, я пока не видела. Так что вместо планируемого свидания с Бутчем и стабилизатором я отправилась наверх — как есть, не заходя даже переодеться. А то, что сейчас меня вели в парадный кабинет — лишь добавляло мрачных красок к ожиданиям. Но…

Думаю, днём Аксель не отправился бы жаловаться к дяде сразу после возвращения: расстались мы без скандала… да он даже с Риком нормально попрощался. Приехать в поместье они должны были к обеду, а за столом у нас никто и никогда не говорит о делах. К тому же результат нашей поездки в Академию дядя представлял слишком хорошо — договаривался-то он самолично — потому и неожиданности вряд ли предполагал. Скорее всего, после обеда Акс должен был доложить ему о наших успехах… а остальное прояснилось бы только на месте, в личной беседе… Но тогда непонятно: вечером в Керне Аксель совсем не выглядел виноватым или раздражённым, скорее — обеспокоенным… Причём волновался он именно обо мне — и после встречи с Даном.

Или про встречу рассказала Фей? Ведь если бы дядя надавил на неё, она не стала бы молчать… просто не смогла. Правда, Фей сейчас знает ровно столько же, сколько Аксель… даже меньше: мы давно уже общаемся от случая к случаю, хоть и живём в одном доме… И вроде ничего особенного, всё понятно — глава рода имеет власть над вассалами… но вот обидно. Я бы так не хотела.

Ещё есть слуги… аларийцы вполне могли передать новости в поместье сразу же, если бы посчитали это нужным… что тоже сомнительно. И уж не дяде, это точно! Но кто знает, что сейчас творится в голове у наших аллари?

Как же мне не хватает Ликаса! Я не понимаю, почему он до сих пор не вернулся… пол-оборота уже прошло, даже больше — и все молчат! Что с ним: болен? или так и не пришёл в себя? А может, сам видеть никого не хочет — или дядя специально отправил его от нас подальше… как не оправдавшего доверие?! До своего отъезда обязательно схожу к Старику — и вытрясу из него всё, что он знает про наставника: где, почему и зачем… и пусть только попробует опять отмолчаться! Или же лучше к Маги подойти? Или спросить у Марты — она должна знать? Или всё-таки — сразу к дяде?! Вариантов-то много, но… всегда всё может пойти не так.

Скорее, оно с самого начала идёт странно…

Но… надо будет спросить — а потом буду думать.

* * *

Я шла быстро — и почти не отставала от аллари, передавшего мне дядин вызов.

Как оказалось, шла наверх не одна.

Удивительно, но Аксель почему-то не свернул к себе, как обычно, а так и продолжал идти рядом — хотя я не слышала, чтобы его приглашали… Мне кажется, о нём даже не упоминали. А Рик… сначала он тоже держался за спиной, а потом… Его перехватил кто-то из слуг — ещё во дворе, у Южного крыла. Я заметила, как он отстал… остановился. И как Аксель спокойно кивнул ему. Но в гостевых покоях сейчас только Бутч?

— Акс… а что случилось, не знаешь?

— Похоже, Рикерта пригласил к себе сир Ашту, — он оглянулся. — По крайней мере, его в ту сторону ведут.

Может, онис Бутчем договорились раньше? Хотя не очень похоже, Рики предупредил бы меня ещё в городе — такая возможность у него была. А он промолчал… странно. И неожиданно. Или… не до того всем сейчас?

— Дядя очень зол? — пока было время, хотелось получить хоть какую-то информацию — а заодно осторожно уточнить обстановку… так, на всякий случай. — Это… из-за Дана?

— Не знаю, я про вашу встречу ему не говорил… Только то, что оставил вас с Рикертом и охраной у храма Великого — и обещал вечером забрать с площади… И ещё что мне скоро за вами выезжать: из-за кареты дорога больше времени занимает, надо отправляться пораньше… ты же понимаешь? А дядя даже не спросил про вас — ты же договаривалась с ним про Храм? Но днём он точно выглядел довольным. Несколько вопросов задал… про Академию, про комиссию, про поступление, только потом отпустил… я и уехал. А вернулся вместе с вами. Так что не знаю.

— Да? Тогда ещё интереснее… А он тебя тоже звал?

— Бельчонок, прошу, сделай вид, что меня здесь нет — а я просто побуду рядом… на всякий случай. Если что, дядя меня сам за дверь выставит. Но в любом случае — вечером жди на чай! Я тут подумал: в третий раз сегодня в Керн точно не поеду — а ты обещала… Ведь обещала же, мелочь — много и вкусно?

И он мечтательно прикрыл глаза… в предвкушении.

— Обещала — и не отказываюсь… — я даже улыбнулась, отгоняя свое беспокойство подальше. — Думаю, там на всех хватит, так что будет тебе чай — и сладкое тоже! А свою долю возьму пирогами, у Маги… — потом подумала ещё немного — и попыталась выяснить наши планы на завтра. — Послушай… а что мы теперь будем делать? Если испытания у нас уже закончились?

— Завтра я в поместье, после обеда — у вас занятия, а потом… наверное, стоит показать новеньким владения. А то заблудятся ненароком эти «новые Блау» на собственных землях… вот позорище будет! — Акс как-то смешно фыркнул, но уже совсем по-доброму… — Точно, заодно сейчас у дяди про поездку спрошу. Полдекады нам хватит, чтобы объехать и всё посмотреть, не торопясь… очень и очень не торопясь. Сначала в горы, до границы с Хэсау, а вернёмся уже с патрулём. Там и видно будет, кто чего стоит. Если что — случайно потеряю кого-нибудь из них! — и он заржал, как умеет только Акс… совершенно неприлично. Настолько, что даже я поняла, что бить его бесполезно. Не почувствует.

— А я? Я тоже хочу!

— А Ашту? Ты же не бросишь его с самого начала?

Да, он прав — в первые дни, пока ничего не понятно, Бутча я не смогу оставить надолго. Я даже позавидовала им — тем, кто может просто взять и отправиться в горы. И Аксель словно почувствовал… такое с ним случалось нечасто.

— Но ты можешь немного прокатиться с нами: опять мясо возьмём, пожарим, посидим вместе… побеседуем. Потом с охраной вернёшься домой. Но остальным пока не говори, со мной едут только Блау, — как-то неожиданно Акс перешёл на серьёзный тон. — Никак не привыкну, что… Вот Данди — это всё понятно. А второй-то откуда? И дядя говорит, что он точно — крови Блау… Но вот откуда? …отец?

Последние слова он почти прошептал — и так тоскливо у него это прозвучало…

— Да вряд ли… Скорее уж дед… а может, и ещё дальше? Пока точно не знаю, но шансы узнать будут… позже.

— Чувствую себя старым и мудрым — и не скажу, что то чувство мне нравится. Мелочь, что?!!

— Ты сильно ошибаешься… как же ты ошибаешься, Акс! Ты просто вырос такой большой… а на мудрость это не влияет! Вот никак!!!

Я хихикнула, отвлекаясь от грустных мыслей, стукнула его легонько по плечу — куда дотянулась, туда и попала — и припустила к дверям дядиного кабинета… И откуда только силы взялись? Но — он не успеет догнать! Не должен…

Так мы и подлетели к кабинету… громко. Даже хорошо, что тот был закрыт — всё-таки дядя не любит шума.

Я постучала… мы переглянулись, совершенно одинаково вздохнули — и шагнули за дверь.

* * *

Сир Кастус Блау глядел в окно. Нет, не так… Дядя стоял перед окном, сцепив руки за спиной, и сосредоточенно-мрачно рассматривал заходящее солнце… или же дорогу, ведущую к поместью? Смех застрял в горле — и не только у меня. Что-то случилось?

Он резко обернулся — и мы поклонились. Вдвоём.

— Вайю, проходи… Аксель? — в голосе дяди чувствовался вопрос… и почему-то — сомнения. — Хотя… останься, тоже будет полезно послушать.

Дядя кивнул брату и теперь смотрел только на меня.

Только бы он не про Дана спрашивал! Это слишком долгий разговор… а я пока не готова отвечать.

— Что случилось в храме, Вайю?

— Дядя…

Что случилось… в храме?!

Значит, всё-таки… Храм. Кто-то видел Рика рядом с храмом — и прислал дяде вестник? Или кто-то видел нас внутри — и потому дядя захотел узнать сразу всё?!

— Мы приехали вовремя, как договаривались, меня ждали у входа. Дары я передала сразу, старший жрец их принял — как обычно, с благодарностью — и сразу же покинул нас…

— Что случилось. В храме. Вайю! — голос дяди сейчас отдавал недобрым нетерпением… и силой?

— Мы с Рикертом зашли в храм, хотя он не очень хотел… сомневался. Он сильно не упирался — правда, сказал, что поклоняется Немесу… но рискнул. О правилах я рассказала ему по дороге, и он всё сделал правильно: выразил уважение, вовремя остановился… и молчал, самое главное. Я оставила его у входа, а сама подошла поближе к Огню…

— Вайю!!!

Дядя… нервничал? Или то, что произошло в Храме, действительно могло повлиять на его планы? Иначе он… он ведь не стал бы просто так давить? Спрашивал бы спокойнее? Не торопил?

Да и Аксель… Сначала он тихо стоял рядом, почти за моей спиной — лица его я не видела… но слушал внимательно, это чувствовалось. А потом молча сделал несколько шагов и застыл между мной и дядей, переводя взгляд с меня на него. Словно хотел видеть наши лица — и тоже… беспокоился?

— Рикерт получил Знак от Великого… — и, если честно, я до сих пор не понимаю, как… он же в Немеса верит?! Но ведь Знак точно был… — Великий принял его. И отметил…

На лице дяди застыло облегчение. Это было заметно даже мне: судя по выражению лица, словно гора с плеч у него свалилась. То есть для дяди именно это было важным — то, что Великий ничего не имеет против Неро Рикерта Блау? А вот Аксель, наоборот, как-то глубоко задумался… А надо было с нами идти, я предлагала!

— Из храма Рикерт вышел раньше меня и ждал на улице, — если дяде сообщили о произошедшем, то и состояние Рика после храма тоже описали… — На него вообще храм большое впечатление произвёл: он долго отходил от впечатлений и…

Дядя перебил меня:

— Рикерт… его действительно коснулся огонь Великого? Ты видела… сама?

— Да. Не полное благословение, но Знак… — а ведь это много: божественное проявление… и внимание, как ни смотри.

— Расскажи подробней, Вайю. Что именно ты видела?

— Тени, Огонь, серебристое пламя на ладонях… Я не сразу узнала Рика — думала, он у дверей остался…

А потом дядя вытряс из меня всё, что я помнила — и почти всё, что я думала по этому поводу… И отпустил, лишь когда я в третий раз повторила ему всё то же самое… ничего нового из меня выдавить уже не получилось.

Как-то раньше я не задумывалась, что значит для дяди Великий…

«Блау живут на Севере и верят в Великого» — так было всегда… Это из списка того, что не требует доказательств. Примерно как «солнце утром встает у побережья Хэсау — а вечером падает у Западных гор». Насколько помню, дядя никогда не был религиозным: он два-три раза за оборот посещал храм, регулярно передавал дары для храма — и всё… Но вот какое место Великий занимал в его душе — этого никто не знал… и я — тоже.

Или же дядя оттаял оттого, что Великий принял Рикерта, отметил… или?

Или он настолько не верил ему… или мне.

Что теперь будет… и что ожидает нас дальше? Этого я пока не понимала.

Дядя опять менял свои планы… Но вот что они нам несли?

25.04.2024

59. Круги на камне

.

Я так и не спросила дядю про дела Луэев: не то чтобы забыла, но… оказалось как-то не до них.

После моего рассказа Аксель слишком внимательно поглядывал на меня — и словно считал мгновения до того, как я покину дядин кабинет. Да и не было времени дожидаться, когда у него закончатся вопросы: этим вечером меня ждали обещания, планы, стабилизатор… и Бутч. Если я хотела что-то успеть до ночи, стоило поторопиться.

— Дядя, я пойду?.. Аксель? — я вопросительно посмотрела на брата.

Аксель молча качнул головой — и остался на месте. Понятно…

Дядя просто кивнул мне на дверь.

— Завтра утром я в Гильдию, вернусь последним порталом послезавтра, — и добавил уже в спину: — Отправь ко мне Рикерта. Через тридцать мгновений.

Приказ был ожидаемым. Я поклонилась и тихо вышла за дверь.

Но мне не повезло, по дороге я так и не встретила Рика: ни когда поднималась к себе, ни когда спускалась вниз, к стабилизатору… у него в покоях тоже было пусто. А времени оставалось всё меньше.

Так что приказ дяди пришлось передавать через аллари.

* * *

На улице стоял не слишком ранний вечер… но тихий, тёплый, ясный — и значит, этой ночью будут звёзды…

Парадный двор сейчас казался мне мрачным и тёмным: ни единого яркого окна, только свет из-за двери да пара зажжённых фонарей над головой. Они освещали стены за спиной, гранитные ступени под ногами — и такие же серые плиты на земле… Вокруг только камень, трава и низкие кусты, что терялись в тенях летних сумерок. Но в воздухе всё ещё плыл нежный запах лиловых цветов… такой я встречала лишь здесь, в Лирнейских.

Адриен уже ждал меня. Он стоял спиной — одинокая чёрная тень под остывающими небесами: закинув руки за голову, наблюдал, как медленно проявляется над горами призрачная луна… Было странно видеть его без формы, в простом тёмном ханьфу. Да, мощь этого тела чувствовалась даже в нынешнем его состоянии, но… плечи, спина… напряжённая, какая-то слишком неудобная поза. Словно равновесие внутри было потеряно, а этот большой и сильный прежде человек пока не понял, как ему жить с собой… теперь. Казалось, он не замечал ничего вокруг, хотя я не скрывалась — и вряд ли двигалась совсем бесшумно. Или?

— Доброго вечера, леди Блау! — Бутч развернулся и поприветствовал меня, едва я остановилась в дверях… застыл у самой границы света и тени, терпеливо ожидая ответа.

— Вечера, сир Ашту! — я тоже поклонилась ему, а потом спросила… не могла не спросить: — Вы готовы?

Он ответил мне сразу же… без страха, без радости, совершенно спокойно:

— Да, леди.

И мы отправились вниз.

* * *

Мы шли рядом — молча и неторопливо: он не мог двигаться быстрее, я — не хотела сама…

Но любой путь когда-то заканчивается — и двери рунного зала закрылись за нашими спинами. Всё уже сказано — и повторено не раз: вчера, позавчера… ещё раньше. Сейчас перед моими глазами висел отклик полного диагностического — пока мы ещё не пересекли границу защитного периметра. Сегодня ночью эти данные станут новой опорной точкой. Для меня.

— Адриен… вам ещё не поздно передумать, — я не хотела убивать его своими руками, но это желание ничего уже не значило: проклятье было с ним… в нём, а все наши усилия — мои и Марты — лишь замедлили развитие болезни, подарив Бутчу ещё пару декад мучительной жизни… или честнее будет назвать это агонией?

— Я не боюсь умереть, леди… — пожалуй, его сильно удивило моё предложение… но когда он заглянул в глаза, то нашёл там все мои страхи. — Не мне бояться лёгкой смерти во сне. Или вы не верите, что у вас… у меня… всё получится?

— Шансов мало, но я сделаю всё, что смогу. Даже больше… — тёмная сила вдруг полыхнула над моей рукой… Голубоватые огни управляющих кристаллов обиженно мигнули, линии внешнего контура в зале потускнели… но, слава Великому, всё снова вернулось к прежнему состоянию.

Что я творю? Где?! Время и место для обещаний, Блау… всему — своё время и место!

Я заставила себя продолжить:

— …но божественного чуда не обещаю.

Я говорила — а сама ругала себя последними словами: ведь была же в храме — и что мне стоило… что мешало мне попросить у Великого немного удачи для Бутча? Отвлеклась, не спросила… Или всё-таки верила, что у нас… получится?

Вдруг запнулась, замолчала — но ответила ему твёрдо, в глаза:

— Я верю, что разбужу вас, Адриен, — улыбнулась… и скомандовала бодро: — Раздевайтесь, до нижнего белья.

А Бутч просто кивнул мне — и начал разоблачаться.

Он был совершенно прав: ханьфу снимать куда быстрее, чем его обычную форму.

* * *

Мгновения перед запуском ползли еле-еле, останавливались… цеплялись друг за друга.

Бутч уже занял место на ложе стабилизатора — и теперь аккуратно, словно сверяясь со списком, завершал свои дела. Я — стояла рядом и нервничала. Он был непробиваем.

— Сегодня утром от Малыша пришёл вестник — вас будут ждать, точный адрес я оставил на столе у себя в гостиной. Но если вы сможете оказаться в Столице пораньше, он был бы благодарен: его брату опять стало хуже.

— Я поговорю с дядей. Экзамены у нас закончились… возможно, поездку удастся перенести. Не обещаю, но постараюсь.

— Малыш… он достоин, — Бутч улыбнулся… почти как раньше. — И… если у вас не получится со мной, не стоит долго переживать — я возвращаю ваше обещание. В моём случае умереть без боли — уже хорошо. До встречи, леди Блау… всегда был рад знакомству с вами.

— Добрых снов, сир Ашту! — я не хотела терять его, но как… какие слова надо сказать, когда прощаешься с человеком на пороге Грани? Неловко вызвала диаграмму его состояния, взглянула — и снова свернула её… выглядело жутковато. Но мы успевали… должны были успеть.

Время шло, и я опять повторила:

— Я разбужу вас через четыре декады, Адриен. Или раньше.

— Спасибо… Вайю. Не удивляйтесь… потом, — эти его слова я скорее угадала, чем услышала. Но Бутч только вздохнул — и продолжил, уже чуть громче и настойчивей: — И всё-таки поговорите с леди Ву, не откладывайте… ей сейчас страшно и одиноко. В таком состоянии не все наши решения бывают… правильными.

Он устроился поудобнее и закрыл глаза.

* * *

Адриен заснул даже без моего вмешательства…

…я осторожно заправила ему седую прядку за ухо, а потом наклонилась и поцеловала. В щёку, как старшего брата… ужасно взрослого, надёжного — и очень мудрого.

Тихо закрыла стеклянную крышку и запустила стартовый контур. А потом быстро-быстро сбежала… почти вылетела за границу круга. Теперь я ничего не могла сделать для него: только быть рядом, наблюдать и, если повезёт — вовремя вмешаться.

* * *

На ужин я не пошла, так и осталась сидеть в кресле в самом дальнем углу: забралась с ногами и ловила вспышки силовых контуров, тускло-голубую пульсацию кристаллов… вглядывалась в знакомые круги на камне… бездумно перебирала руну за руной… И вспоминала всю недолгую историю нашего знакомства с Бутчем… с сиром Адриеном Ашту, что бы он сам не думал сейчас по этому поводу. Сегодня он готовился уйти навсегда, но я — совсем не собиралась так просто его отпускать… пусть там, в моём старом прошлом, я никогда даже не слышала его имени. От этих мыслей тоже было холодно и тоскливо. Идти наверх не хотелось: разговор с Фей точно мог потерпеть… а с Акселем? Обещанное ему чаепитие я решила отложить. Шкатулка со сладким стояла в моих покоях на самом видном месте — и вряд ли Акс будет стесняться, если зайдёт… А предупредить его — предупрежу. Сейчас… вот только соберусь немного…

А потом я куталась в мягкую шерсть покрывала, думала — и боролась с собственными сомнениями и сном. Опять строила планы и прогнозы лечения. А ещё — тихо просила Великого о милости… Пока всё было спокойно — и это радовало меня.

В полутьме лицо спящего казалось совсем молодым — и почти красивым.

Он улыбался, а на губах застыло его беззвучное «Али…».

Но время уже начало обратный отсчет…

10.05.2024

60. Прошлое без будущего

.

«…так вам будет проще найти дом семьи Сяо в Столице.»

Он опять прищурился — и привычно расписался под коротеньким объяснением… почти на ощупь. Перед уходом надо оставить на видном месте, чтобы сразу нашли: информация девочке пригодится, а ему — ничего не стоит.

Наше прошлое всегда остаётся с нами…

…живёт с нами, спит с нами, ест с нами… сколько бы зим не прошло.

Он неловко откинулся в кресле и прикрыл глаза. Боль и пустота внутри тоже казались привычными, но кто бы знал, как он устал быть беспомощным. С каждым днём строки на бумаге расплывались всё сильнее, очки почти не спасали — и мутные пятна вокруг раздражали до шекков… хотелось рычать. Всё-таки ему стоило пораньше включить светильники: за окнами вечерело, и в углах комнаты постепенно собирались тени. Теперь он почти не видел в темноте, но с лампами — всё будет проще… при ярком свете он хотя бы понимал, что происходит рядом.

Наше прошлое всегда остаётся…

Именно так, Немес ашес! А вот он никак не может поверить, что лично у него — всё уже в прошлом… и потому он сейчас сидит на сундуках посреди чужого поместья — и ждёт, не зная, чем себя занять. С одной стороны, ему стоило бы вспомнить многое… с другой — он давно потерял то, что дорого. Да, отомстил — но так и не нашёл внутри ни сил, ни смысла для новой жизни. И пора бы привыкнуть, что он почти мёртвый — и кругом бывший: бывший сын… бывший брат… бывший ведущий бывшей лучшей звезды дознавателей в Управлении… а ещё — бывший глава чудом не сгинувшего рода. Но он рад, что этой зимой алтарь наконец-то признал нового главу Ашту — молодого и порывистого, одного из дальних… из очень дальних его родственников. А ещё им всем повезло, что тот оказался неглуп и трезво оценил свои возможности: оставленное родовое наследие сулило скорее проблемы, чем повод для радости — ни денег, ни земель, ни древних сокровищ… ничего лишнего. Но расстались они без скандала: личное имущество Высших не подпадает под ограничения законов наследственного права, и никто не стал оспаривать решения прежнего главы… хотя явно всё поняли. Но вряд ли им придётся долго хранить эту обиду — разве что за Гранью случайно свидятся.

А в этот раз смерть прошла близко: после ритуала он был плох и мало что помнил — отлучение от родового алтаря имело свою цену. Он почти декаду приходил в себя, а шекково проклятье словно слабину почувствовало: ожило, выгрызая куски из дара и тела, выматывая разум слабостью и болью. Повезло, что звезда тогда осталась в Хали-баде: из поместья Ашту его забирал Шах, а Тиль — всё-таки смог удержать на этой стороне… на двенадцать декад хватило. Потом их сослали на восточные болота, а там работать — не всем молодым по зубам и по силам… что уж о нём говорить. Тогда Шах и заговорил о недавних предложениях Блау: сам напомнил — и не дал забыть, своей волей выпнув его из Управления — по состоянию здоровья. Может, оно и к лучшему: своим он больше уже мешал, чем помогал, а здесь… может, и случится чудо. А если не случится, то уйти без боли, во сне — не самый дурной выход: покорно дожидаться обещанной смерти и не съехать с плетений — даже его контроля могло бы не хватить.

На то, что девочка сможет выцарапать его из-за Грани, он и в первый раз не надеялся, если честно…

…всё всегда остаётся с нами.

Теперь у него руках осталось немногое: прежнее имя, несколько декад агонии и подарок для девочки — вот и всё, что он забрал с собой на Север. Да ещё пара сундуков — печальным итогом собственной жизни: то, что он не смог оставить новым людям в своём бывшем доме — но и сам разбирать их по приезду к Блау не стал… смысла в этом не видел. Но ведь зачем-то он привёз эти вещи с собой? Или же он собирался не только уснуть — но однажды открыть глаза?

Хотя… себе всегда можно сказать правду: он просто продолжал жить, как получалось — не в его привычках сдаваться без боя. Наверное, потому и делал всё, что требовала девочка: терпел осмотры, исследования, процедуры, глотал мерзкие зелья для бездарных и давился настойками аларийской ведьмы. Так было проще… Понятно. Обычно. Обыденно.

И пусть надежда давно исчезла, но привычки-то… куда без них.

Наше прошлое — навсегда…

Он давно подготовился к собственной смерти — времени смириться с неизбежным было достаточно… даже с избытком. А сегодня его последний вестник отправился на восток: обидно не попрощаться с теми, кто разделил с ним годы боли и одиночества. С теми, кто не отвернулся и не оставил, кто поддержал его в горе и безумии… а потом в расследовании — и в расплате по счетам. Остатки его звезды — и последние из живых, так долго бывшие рядом… такие разные — и важные для него. Как бы они ни относились друг к другу, что бы ни говорили в лицо — слишком многое их связывает… Четверо…

…и ещё одна.

Первым четырём он уже оставил всё, что собирался: личные храны, пару артефактов из родовых запасов да несколько древних книг — это ведь тоже память… Или так выглядит исполнение желаний? или воплощение мечты? Так пусть это греет его за Гранью! А та, что одна-единственная… ей он приготовил добрые воспоминания — вот только отдаст не сейчас. Надо ещё чуть подождать, пока он сам уйдёт… тогда исчезнет и повод для упрёков. Она не сможет отказаться…

Но теперь последний из подарков лежал перед ним на столе: дорогая кожа прекрасной выделки, с тиснением — и в цвет настоящей южной ночи… пальцы помнили — он сам выбрал этот тубус для своих документов и нового банковского храна. Правда, денег там не так много, но чтобы несколько оборотов содержать поместье — хватит… И тогда у них с девочкой найдётся в памяти что-то общее: белизна террас и зелень склонов, синева неба и запахи моря… «Белый берег»… место, где навечно остался звонкий смех его Айены. Сестра любила дом на побережье — и грустила, что они почти не выбирались вдвоём к тёплому морю. Но его шеккова работа всегда оставляла слишком мало свободы для личного… пожалуй, об этом он жалел больше всего.

А девочка Блау — она иная: такая похожая, но… сильнее. Более цельная. Она точно сможет принять знаки богов — или же сама до последнего мгновения будет бороться с судьбой. Но вот полюбит ли она этот дом… как та, другая? Ему хотелось верить в лучшее.

Наше прошлое с нами? Всегда.

Из-за девочки он и устроил эту встречу на прощанье: захотелось услышать того, кто должен быть мёртв… но почему-то до сих пор дышал.

По осени она спрашивала про телохранителя Хейли — и сама же рвалась придушить белого гадёныша… От дознавателей сложно спрятать такую неприязнь. Позже она почти уничтожила мальчишку в круге… даже не «почти» — совершенно точно уничтожила: ритуальный нож в ядре Источника не оставлял вариантов. И ведь никто в это не верил: что сможет её третий закатный — против его седьмого рассветного? Неожиданность случилась… А после всего — она вдруг вытащила его из-за Грани… вытащила, вылечила и приблизила к себе… добилась, чтобы приняли даже не вассалом в род — но в главную семью Блау. Интересно, вот почему он уверен, что это — желание Второй наследницы?

Но ведь не ошиблась, мальчишка оказался важен — и значит, стоит немного помочь ей… подтолкнуть его… и объяснить этому «счастливо выжившему», как лучше сберечь девочку потом… когда самого Бутча не станет.

…или же он просто решил проверить, достоин ли мальчишка той новой, подаренной ею жизни?

Тут ведь никаких сомнений: если бы девочка хотела, будущий юный сир Блау давно бы отправился за Грань… а в стабилизаторе или без него — уже неважно. Она слишком ярко ненавидела, когда расспрашивала и рассказывала о нём, такого не подделать — и Бутч помнит этот отчетливый привкус чужой близкой смерти. Но — парень жив, несмотря ни на что, и… он что, настолько стал другим? До полной неузнаваемости?

И ему очень хотелось бы знать, что же изменилось в мистере Зи перед появлением последнего сира Блау…

…и слава Немесу, что сам Бутч не принёс полной вассальной клятвы сиру Кастусу и пока может задавать себе вопросы… иначе любопытство оказалось бы смертельным. Хоть в этом повезло… или же ему — без разницы?

* * *

Вот и всё… почти всё. Юные господа Блау уже вернулись из Керна, он слышал голоса под окнами. Осталось совсем немного.

Он повёл плечами и встряхнулся, скидывая полудрёму… открыл глаза. Пододвинул поближе свои записи: этот разговор больше нужен ему самому, и он подготовился. Он уверен, его приглашение мальчишке слуги передадут — неважно, просьбой это выглядит или приказом. И сам Бутч будет ждать этой последней встречи. С нетерпением.

Он тихо хмыкнул — и всё-таки поправил себя: «этой предпоследней встречи»… но самая последняя из встреч состоится очень скоро — и не тут. Как бы не ныло внутри, он никогда не откладывал неизбежное — и не надеялся на несбыточное. Никто в этом мире не смог бы пообещать ему будущее — ни боги, ни люди.

Но если вдруг повезёт… он хотел бы быть нужным девочке.

28.05.2024

61. Нарушенные планы…

.

Единственное, что казалось мне сейчас точным и несомненным — этот день был. Он тянулся долго, почти бесконечно — и полностью вспоминался с трудом, как в дыму… в том плотном, горьком и едком дыму, что не позволяет потерявшемуся ни остановиться на бегу, ни ухватить глоток такого нужного сейчас воздуха...

Вопросы, вопросы, вопросы… я задыхался в них — и никак не мог вырваться. Все события этого дня — важные и не очень — сейчас тенями скользили мимо, не давая мне подумать, осознать… они мешали друг другу — и сами мешались безумным варевом в голове. Академия, экзамены, спор, храм… свет и тьма… чужие беседы и молчание Вайю… камни Керна под ногами, звонкая медная волна над головой — и опять гулкий камень… А потом сразу же — возвращение в поместье в компании молчаливого Акселя Блау. Но внутри до сих пор мерцали отблески запредельного: серебристо-белое пламя, медленно угасающее на ладони — и неотвратимо наступающая жёлто-серая мгла, что поглощает всё, до чего сможет дотянуться.

И ещё — вдруг упавшая на плечи усталость, что выматывала до полного безразличия… а вместе с ней — почему-то такое знакомое ощущение Стекла, застывшего вокруг глухой толстой скорлупой. Но вот только я его не призывал, Немес ашес, даже не собирался…

Я просто не смог бы призвать его.

Сейчас я старался не думать о том, что случилось в чужом храме, но… ведь вошёл сам. И сил не было — зато оказался полный до краёв источник. До которого у меня так и не получилось дотянуться.

Что это, подарок Великого? Наказание Немеса? Стечение обстоятельств?

Хотелось остаться одному и разобраться с этим…

…или упасть — и больше не вставать?

* * *

— Сир Блау?

Молодой слуга — один из тех аларийцев, что во множестве обитали в поместье, негромко окликнул меня — и как-то очень ловко отсёк от уходящих Вайю и Акселя — только спины впереди мелькнули. Я остановился. Но Акс всё-таки оглянулся: похоже, заметил, как я отстал… пришлось кивнуть, что пока задержусь — и пожать плечами. До сира Кастуса я доберусь сам… сразу же, как только освобожусь.

Всё пошло как-то совсем не так, это я понимал. Правда же состояла в том… всё, что не имело своей ближайшей целью мой крепкий и здоровый сон, сейчас было не вовремя, не доставляло мне никакой радости, да и в вечерних планах точно не учитывалось. Но кого это волновало?

— Да?

Мой взгляд слуге не понравился — или же я сам, мое лицо… мой голос? — но выражение нейтрально-вежливого внимания к нему вернулось быстро. Хотя уверен, где-то под той маской по-прежнему скрывалось тайное пренебрежение к господам… или явный вызов — и даже искреннее презрение лично ко мне? Или же ему вообще было плевать — и на то, какие эмоции вызвало у меня неожиданное препятствие, в том числе. Удивительное рядом… слухи наглость аларийцев нисколько не преувеличивали, скорее, наоборот. А ведь с подобным отношением я здесь не встречался… уже несколько дней? Да, после той стычки с Наследником, пожалуй… но что-то и этого парня я рядом не припоминал.

— Вас просил зайти сир Ашту. Сразу, как вернётесь из города. Он ждёт вас, — слуга цедил слова чужого послания короткими рубленными фразами, почти сквозь зубы. Передал требуемое — и замолчал, ожидая ответа… но потом всё-таки предложил: — Я провожу вас?

Как же всё не ко времени-то, Немес ашес! Но особого выбора у меня нет: вопрос не стоял — идти или не идти. Зато настроение подходящее, судя по всему… а в эти милые игры можно играть вдвоём: достаточно нацепить на лицо маску ледяного высокомерия, скривиться в недоброй ухмылке — бесит это знатно, проверено — и наслаждаться. Поддерживать настроение я умею долго.

— Твоё имя?

— Такис, сир Блау, — он вынужден был поклониться.

— Хорошо, веди… Такис.

Я великодушно кивнул и двинулся вслед за ним.

Мы неторопливо возвращались обратно.

* * *

Странно, что именно господин Ашту захотел увидеть меня. Беседовать лично, один на один, мне с ним как-то не приходилось. Прошлой осенью я видел его только в сопровождении Вайю — и в школе, и потом — в ратуше… её чёрную и молчаливую тень. А после приезда в поместье он пару раз обедал вместе с семьёй Блау и, кажется, раз или два выходил к ужину… но не более того. Ну а всё остальное — про то, что он тяжёлый, сильный и опасный — это уже лирика, детали и можно пережить. Хотя… ведь это он меня с Акселем растаскивал в той последней нашей сваре… это же можно считать за близкое знакомство?

Но у меня была ещё причина обходить его стороной: дознавателей Управления мало кто любит — почти никто, будем честными — но все боятся. И без разницы, господин Ашту это, господин Таджо — или же господин Райдо… А о личных беседах с последним у меня даже воспоминания остались — и не слишком добрые. Но сейчас-то что менталистов волнует — из того, что знаю я? Или же информация о делах рода Хейли до сих пор ещё не стухла? Непонятно…

Хотя… вины за собой я не чувствовал, внутренние дела рода Блау дознавателей не касались — и потому я решил отложить все свои волнения на потом, до выяснения обстоятельств. Всё равно соображал я сейчас не слишком здорово, а строить прогнозы без исходных данных — не было сил.

Но и мне не помешало бы собраться с мыслями перед этой встречей.

* * *

А пока я шёл следом за сопровождающим, покачиваясь от усталости… почти уплывая — и не замечая дороги.

Где-то в глубине души я был даже благодарен наглому аларийцу, что тот проводил меня: в этой части дома я точно не бывал, и сам гораздо дольше искал бы покои, отведённые господину Ашту. А то заблудился бы, прислонясь случайно к стене или креслу — да и заснул. Неудобно вышло бы. Но говорить об этом вслух… нет уж. Когда-нибудь потом. Может быть. Никогда!

А ведь раньше я даже не знал, что в этой части дома кто-то живёт — и сам никогда не интересовался, где обитают гости поместья… Да и сейчас смутно запомнил, как из парадного двора мы попали во флигель: сначала под ногами глухо отзывался камень, потом — недовольно загудело дерево. Мы миновали полутёмную гостиную: почти пустую, гулкую и заброшенную, с еле уловимым привкусом пыли… по деревянной лестнице поднялись на второй ярус — тоже почти на ощупь… Про себя я эту лестницу проклинал искренне — каждую из двадцати пяти её ступеней — но всё-таки ни разу не споткнулся… хотя и сам не уверен, что не сбился при счёте на первом же десятке.

Верхняя галерея словно нависала над гостиной, выступая вперёд плавным изгибом, и там, в полутьме, скрывались пара больших мягких кресел и низкий столик между ними. Вполне уютно. Дальше, в глубине прохода, было гораздо светлей.

Такис негромко постучал в левую из дверей и оставил меня на пороге рабочего кабинета, на вид самого обычного — и не слишком большого. Там едва помещался добротный рабочий стол и пара массивных кресел, а за спиной сидящего — несколько полупустых полок и низкий шкаф под ними. Дерево, дерево, дерево кругом — старое, но душистое… ценное и дорогое, наверное.

Но вот только находится здесь было неприятно: магические светильники сияли нестерпимо. Они горели все сразу — на потолке, на стенах, на столе… яркий свет бил прямо в глаза. Похоже, что лампы были выкручены до упора, и огонь принял очень неприятный оттенок — резкий, холодный, почти ледяной… казалось, он насквозь просвечивал всё, что хотелось бы скрыть. Глаза слезились — и никак не удавалось успокоить эту резь и сухость, сколько не моргай. Это такая пытка для посетителей? Или только — лично для меня?

Здесь было душно, жарко и пахло почему-то… болезнью?

А ещё, похоже, застарелой тоской — и болью.

Сир Ашту ждал меня — тёмная фигура за столом, большая и грузная — но его движения завораживали… неторопливые, даже скупые… но потрясающе плавные и красивые. Вот вытерта и уложена на подставку кисть. Сдвинут в сторону, расправлен и резными камнями прижат сверху свиток с записями — пусть сохнет. Вот небрежно отведена с лица белая прядь, что почти слилась с сединой в его волосах. Взгляд не оторвать, но…

Внимательные глаза, прозрачная кожа, белёсые губы… Запавшие щёки — и почти чёрные круги под глазами. Почему-то я помнил его другим — но в резком свете лицо его выглядело усталым и больным… сероватым… безжизненным. На этом фоне неожиданно ярким пятном показалось чёрное шелковое ханьфу. Явно дорогое — но вполне обычное.

Хотя мне привычней была бы форма дознавателей. Как раньше… она ему даже шла.

Но я уже опустил глаза — и склонился в безупречно-вежливом поклоне.

И он — тоже неловко привстал и низко поклонился. Мне?

* * *

А ведь когда я видел его в последний раз — он выглядел лучше. Намного лучше.

Зато вид на второе кресло меня порадовал: столик с чайными принадлежностями, горка печенья в мисочке… такое Вай готова грызть с утра до вечера, даже не замечая.

Кувшин из тускло-серого металла застыл на рабочем столе — чуть ближе к хозяину, чем к гостю, но почти посередине — вместе с тяжёлыми бокалами цветного стекла. Откуда-то я точно знал, что эта работа южных мастеров: старая, редкая и дорогая. Рядом письменный прибор из тёмно-зеленого с золотом камня: похожий я видел когда-то в кабинете у главы Хейли. Тоже старый — и настолько же дорогой — но вот редкостью его не назвать… откуда я это знал?

Под рукой лежали пара свитков и какие-то записи. А ещё — тубус для бумаг, почти у самого края стола: чёрная кожа и матовый чёрный камень… Крупная шёлковая кисть на витом шнуре растекалась мраком по дереву… красиво.

А ведь интересная встреча предполагалась… Конечно, для лёгкой дружеской беседы мы с господином Ашту слишком мало общались, а теперь — не время, не место, да и с чего бы? Но, судя по всему, впереди меня ждут «просто разговоры»… в самом крайнем случае, активные расспросы, но — нейтральные и неофициальные. Я почти успокоился…

Куда сильнее сейчас меня раздражали собственная неуверенность и вязкий туман в голове: мелкие, неважные совсем детали лезли в глаза, полностью забивая собой восприятие… и здравый смысл тоже. Хотелось передёрнуть плечами и крепко, долго и с размахом потрясти головой. Или… неплохо бы получить во временное владение вот такое замечательное кресло — и чтобы тишина и темнота… можно покрывало сверху.

Мечты, мечты, мечты… Но и печенье с чаем — тоже ничего… пусть и не вовремя.

* * *

— Здравствуйте, сир… Блау. Благодарю, что ответили на приглашение, — голос у господина Ашту был по-своему приятным: низким, глубоким… успокаивающим. В любом другом случае я бы решил, что он смеётся надо мной: сир из меня получился довольно посредственный. — Но я хотел бы побеседовать с вами о некоторых вещах. О важных вещах… для всех нас. Вы… пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, разговор длинный.

— Хорошо… слушаю вас, сир Ашту, — глубоко внутри я вздохнул, прощаясь с тёплой сонной мечтой — и в очередной раз принес благодарность Вай и скучным урокам этикета. Ведь что-то я даже запомнил.

Но кресло было удобным. Даже слишком.

— Я хотел бы поговорить с вами о будущем. И мне надо знать…

Я уставился на него во все глаза: он что, серьёзно… вот так, в лоб?

Господин Ашту смог меня удивить — и кажется, сам понял это. Поморщился едва заметно, вздохнул.

— Может, травяной настой? Ничего другого у меня тут нет…

Я кивнул, и он сам разлил золотистую жидкость по бокалам. Пить действительно хотелось, и отказываться я не стал.

— Приятный вкус… что это?

— Суан-митей. Южный рецепт, в его состав входят исключительно ягоды и травы. Полезный, — господин Ашту кривовато улыбнулся — но тоже сделал несколько глотков. И опять вздохнул.— Хорошо, тогда начну с другого… с фактов. Во-первых, я больше не работаю в Управлении — уволен по состоянию здоровья. Дар блокирован.

Ох ты, какая неожиданность… Но так явно проще будет общаться.

— Во-вторых, я прибыл в поместье по приглашению сира Кастуса Блау. Сразу же после лечения должен был взять на себя охрану и безопасность рода, но… сейчас вероятность моего выздоровления леди Блау оценивает как крайне низкую. Если говорить коротко, то я умираю — и очень быстро.

Тогда понятно, почему он в таком печальном виде… но к чему эта наша встреча?

— В-третьих, лично я в крайней степени заинтересован, чтобы юная леди Блау жила в безопасности: и сейчас — и потом, по возможности, тоже… Как можно дольше. А сир Кастус планировал для вас обучение именно по профилю службы безопасности. Вы знали это?

— Я когда-то говорил ему, что хотел бы заниматься чем-то подобным: тут я хотя бы понимаю, что можно сделать. Раньше я учился…

— Я знаю про вашу школу в Столице, и про охрану Наследника Хейли тоже… но вас выбросили на свалку. Не обидно?

— Нет. Теперь уже — нет. И чтобы тоже не было вопросов — когда я пришёл в себя после стабилизатора, я принёс личную клятву леди Блау. И она её приняла. Я даю себе отчёт, кому обязан своим выздоровлением… и жизнью тоже. А потому и обязательства свои намерен выполнить до конца. Я полностью принимаю все связанные с этим риски, и имею достаточно знаний, чтобы быть полезным ей и роду Блау и планировать свои действия…

— Тем лучше, сир Блау… тем лучше. Тогда поговорим о том, как сейчас поставлена охрана поместья… и что потребуется изменить.

Да ладно?! Или не только мне не нравится, что творится у Блау с охраной?

Но это точно была важная тема…

15.06.2024

62. …и личная просьба на прощанье

.

Как ни удивительно, но начавшийся разговор увлёк: уже через пару мгновений я взбодрился — и очень скоро заговорил почти свободно… господин Ашту умел слушать. Он не только слышал — задавал вопросы, соглашался или нет, уточнял, предлагал другие варианты… это было познавательно. Да что там, это было настолько интересно, что меня просто уносило потоком мыслей. Давно я такого за собой не замечал. Странное состояние… тоже из-за усталости?

— Немес ашес, три службы рядом — и никакой согласованности… вот как, как это?! Да я вообще не понимаю, почему сами Блау ещё живы — и даже сохранили свои земли. Разве что личной силы Главы или Наследника пока опасаются. Не спорю, это разумно, но ведь — не вечно! Обязательно найдётся кто-то, кому больше всех надо… — я шипел возмущённым шекком, до того всё тут было… никакое.

В запале дёрнул рукой, совсем позабыв про бокал — и чуть не уронил… Слава Немесу, что удержал. И хорошо, что там оставалось всего на пару глотков — только потому почти ничего не расплескал. А вот сердце теперь колотилось как заведённое… всё-таки испугался. Стоит быть поаккуратнее — или лучше держать себя в руках! Спокойнее надо быть… спокойнее.

Мне достался тёмно-красный бокал, почти рубиновый… и падающий со всех сторон свет убегал куда-то в глубины стекла, рождая золотистые переливы — впору потеряться в этих отблесках. Зрелище завораживало. Красиво… и празднично — а ещё он так удобно лежал в руке. И на душе словно потеплело: прохладный кисловато-сладкий напиток пах травами и летом… он освежал и действительно придавал сил. Я незаметно выпил всё… но почему-то не смог вспомнить, которым по счету бокал был: вторым? или третьим? Всё равно не удержался и наполнил снова — от бурных разговоров хотелось пить.

— Подождите, сир Блау, не торопитесь с осуждением. Думаю, у рода Блау давно не существует единой службы безопасности. Людей в семье мало, и отвечать за целое направление просто некому. А вот чужого человека на самый верх не поставишь — слишком опасно отдавать власть над воинами в одни руки, — господин Ашту тоже наполнил свой бокал и сделал глоток. — Скорее всего, когда-то службы разделили специально, а потом уже стали приглашать вассалов — и лепили по месту, что само получается: личная охрана, подразделения охраны родовых объектов и земель, поддержка сигнальных рубежей… причём эти последние должны быть надёжно связаны со структурами Шестнадцатого. Вы же знаете, что у Блау есть собственная горная дивизия — вот только распоряжается ею чаще Совет Предела, чем глава рода? Но зато подобные дивизии в состоянии быстро закрывать прорывы по всему северу — а это уже безопасность целого предела. Есть ещё регулярные войска Империи, Легионы — и с ними тоже нужно взаимодействовать. В конце концов, на службу у родов иногда привлекают даже свободных наёмников — и одиночек, и отряды. С ними непросто, но при необходимости — их используют все.

— А аларийцы? Они ведь тоже служат Блау — и их достаточно…

— Аларийцы, конечно, храбры, но редко вступают в регулярные соединения… слишком горячие. А в войсках всё держится на дисциплине и клятвах… и это точно не про аларийцев. Там речь может идти только о личной преданности — магические клятвы с ними работают не всегда. И никогда не знаешь, как именно выполнят самый простой и понятный приказ твои воины. Так что держать аларийцев в руках — задача увлекательная: они в любое время смогут добавить новых впечатлений в жизни!

Было видно, что нынешняя ситуация господина Ашту не устраивала. Совсем.

— Если говорить про существующую службу безопасности рода Блау… в целом — впечатление грустное. Мастер Луций больше советник главы, казначей рода и клана… даже учёный и исследователь — но не защитник… Сир Кастус Блау обладает огромной силой, но любая охрана — не его уровень. И даже хуже — это просто не его работа. К тому же глава Блау слишком любит тайны и высокие интриги — и вряд ли кому-то сообщает о своих победах или провалах на этой ниве. Я вообще не уверен, что он кому-то настолько доверяет, чтобы вовремя поделиться такими историями. А вот сир Аксель Блау предпочитает и вовсе не задумываться о защите рода, только о схватках, веселье да дуэлях. Хотя в Корпусе он на хорошем счету… в свободное от гауптвахты время. Видимо, из него получился больше воин, чем хитрый и изворотливый лис… до дяди ему далеко.

Сейчас меня по-настоящему захватил процесс, о котором рассказывал сир Ашту — и тот самый «принцип 2П»: планирование и паранойя… А ещё мне самому хотелось понять, что и как можно сделать при ограниченном числе людей и не очень-то щедрых финансовых потоках… Как в таких условиях построить систему, что сможет надёжно защитить всё: и людей, и земли?

Удивительно, но теперь я совсем не замечал ни света в глаза, ни больного воздуха… нюх как отбило. Даже спать мне уже не хотелось — наоборот, я увлечённо рисовал варианты, показывал, слушал… И кое-что было действительно новым и полезным. На мой взгляд, конечно. Интересно, сколько мы уже тут говорим — колокол или два?

Вестник с тёмной силой Блау оборвал наш разговор на полуслове. Как обрубил.

И прежние мои бессилие и усталость тоже вернулись как-то резко… вдруг.

* * *

Господин Ашту вестнику совсем не удивился: прочитал сразу, без задержки. Видимо, были договорённости — и он ждал этого сообщения.

— Сир, мне жаль, но времени у меня почти не осталось — леди Блау зайдёт через двадцать мгновений… Сегодня я буду спать уже в стабилизаторе, — он невесело усмехнулся. — Поделитесь личными впечатлениями о лечении?

— Сир Ашту…

— Не стоит… Можете обращаться ко мне по имени, так удобнее — просто Адриен.

— Адриен… — я не слишком уверенно повторил его имя. Это было неоднозначным шагом с его стороны — мы с ним ни друзья, ни приятели, даже ни хорошие знакомые — но, по-видимому, сейчас он уже по другую сторону от всех правил этикета и родовой гордости Высших. И он торопился. — Я мало что помню, если честно. Боли точно не было — скорее, пустота внутри. А снаружи — туман… странное место. Там есть сила богов и туман. И тени живут: иногда знакомые — но и чужие тоже, их немного — и вроде бы они не опасны. Но времени там совсем не замечаешь…

Я вспомнил почти забытое чёрное солнце — нервно передёрнул плечами, быстро коснулся груди — припекало… Не хочу! А потом почему-то добавил то, что совсем не собирался рассказывать:

— У меня получалось менять то, что вокруг… там. Под себя. Но немного. Не так, чтобы точно… что-то похожее. Только для этого надо очень сильно захотеть… — помолчал мгновение, и почти прошептал… потому, что мне захотелось. — Я надеюсь, вам тоже помогут, Адриен…

— Спасибо за пожелания, сир Блау. И за информацию. Теперь мне будет проще… наверное, — он даже сбился с дыхания, но лишь на миг — и продолжил, возвращаясь к уже привычному своему состоянию — ровному и спокойному: — Сир, я бы хотел попросить… Вы сможете мне помочь?

— Чем?

— Мне надо передать леди Блау, когда… если я не проснусь. Там документы, — он пододвинул на мой край чёрный тубус с кисточкой. — Сейчас ей ничего говорить не стоит — просто оставьте у себя, пока всё не решится. А потом надо отдать ей. Как раз на праздник Урожая получится, — он усмехнулся про себя, тихо-тихо. — Леди надеется меня спасти, а я вот не верю. Глупец…

Последнее слово я, скорее, угадал по губам, чем услышал.

— Хорошо. На праздник Урожая я передам это послание леди Вайю. Или верну вам лично при встрече. Клянусь! — я поднял руку, и привычная уже сила Блау соскользнула с ладони и тёмной вспышкой подтвердила эти слова. И мою искренность.

Пожалуй, Адриен был удивлён, это чувствовалось. Но вот чем — клятвой? Или силой?

Но он только кивнул в ответ, соглашаясь и принимая моё обещание.

— Мне надо идти, сир Блау. Но я бы не хотел, чтобы…

— Меня зовут Рикерт, — теперь уже я перебил его. Он уходил за Грань… а сам я смотрел на этикет гораздо проще высокородных сиров. — Ко мне можно тоже по имени. И на ты.

— Рикерт… последняя просьба. Не хочу, чтобы леди Блау тебя сейчас видела. Ты можешь подождать здесь, пока мы не уйдём? А лучше, если остановишься на галерее — оттуда видно, когда можно будет выходить. Правда, мне придётся выключить свет в комнатах. Выберешься сам?

— Хорошо, я подожду. И выйду позже. Да.

— Тогда идём… Мне уже пора, — а потом произнёс, глядя мне прямо в глаза, совсем уж непонятное: — Прости, Риккерт, но мне требовалась хоть какая-то уверенность… и я получил её. Спасибо.

Он встал и опять поклонился мне. Очень низко, будто и вправду извинялся. Я поспешил ответить ему тем же… но только вот уверенность — в чём? В том, что я выполню его просьбу? Или обе просьбы? Или сам буду достаточно откровенным? Но сейчас вряд ли он ответит мне, даже если я спрошу.

— Удачи… Не прощаюсь, Адриен.

Он просто кивнул мне, принимая пожелание — и быстро вышел из кабинета.

Я в последний оглянулся по сторонам, аккуратно переставил оба бокала поближе к центру стола — было бы жаль случайно разбить эту красоту. Туда же передвинул кувшин… совершенно пустой, к моему сожалению. Потом убрал чёрный тубус за пояс и всё-таки уцепил печенье из мисочки — надо же попробовать. Похоже, в пылу обсуждения я до него так и не добрался.

Больше меня ничего не держало здесь…

* * *

Перед уходом я погасил в чужом кабинете свет, вышел и плотно закрыл за собой дверь. Опять немного покачивало из стороны в сторону — и даже не от усталости, но как-то вообще… от слабости? В груди всё кипело, руки мелко-мелко подрагивали, как после серьёзной драки. Я переутомился? В разговоре? Или перенервничал? Так вроде не с чего. Даже самому смешно… Наверное, это день такой — бесконечный, непонятный и нервный. День всеобщих разговоров.

А когда я вернусь к себе, то обязательно подумаю, как ко всему этому относиться… Теперь я почти не опасался Адриена… хотя, кажется — совсем не опасался, и даже уважал? Но почему же я не могу уважать его — больного, но сильного и умного человека, стоящего на Грани… почти ушедшего за Грань?

До кресла на галерее я добрался сам — и плюхнулся в него с облегчением, почти растекаясь… вернее, принимая удобную форму. Стоит, пожалуй, посидеть и отдохнуть. Было жарко — и мне по-прежнему хотелось пить. Я не выдержал и глотнул воды прямо из кувшина на столе. Осторожно вернул его назад. Отщипнул пару виноградин от грозди, лежащей на блюде и явно привезенной с Юга. Вытянул ноги поудобней — и почти блаженствовал. Хорошо-то как!

Но окружающее почему-то воспринималось отстранённо, будто картинки, застывшие перед глазами.

Я видел, как Адриен сначала медленно спускался, а потом потерялся в полумраке гостиной. Видел, как перед выходом он обернулся и махнул мне рукой — и, кажется, сам ответил ему тем же… Свет надо мной погас. Затем погасли редкие лампы внизу — и тогда я понял, что за окнами уже поздний вечер, закат давно кончился, а на ужин я бездарно опоздал… Но почему-то мне было всё равно.

Я видел, как Адриен вышел во двор и несколько мгновений просто стоял в темноте — а потом развернулся к освещённому входу в дом и поклонился кому-то… Вайю?

И больше уже ничего не…

* * *

…я проснулся от серебристой вспышки во сне — в чужом кресле, в неудобной позе, в непонятном месте… но — отдохнувшим. Жара в груди уже не чувствовалось, но было… тепло? Что это, Немес ашес?!

Я же обещал Акселю вечером подойти к сиру Кастусу! Я обещал… Обещал?

Судорожно схватился за пояс… Слава Немесу, хоть тут всё на месте — не потерял!

Так что можно идти к себе — и спать дальше. Всё — завтра…

Но странно это всё. Очень странно.

Прошедший день мучил меня вопросами, вечер — тревожил сомнениями…

Стоило бы понять, что с ними делать дальше.

20.06.2024

63. Старое доброе зло

.

За окном ничего нового: луна, звёзды — и склоны Лирнейских в ночных небесах.

Горы, что высотой сравнимы с человеческой глупостью. Или… всё как обычно?

Мне — не спалось. Больше не спалось — и я ворочался в постели, вставал, кругами ходил по комнатам, смотрел в окно и жадно пил воду. Потом ложился снова, закрывал глаза… и снова их открывал. В голову лезло всякое, в основном — невесёлое… гадкое. Чувствовать себя последним идиотом было неприятно — да и отвык я как-то от таких впечатлений. Или же, наоборот, слишком привык к хорошему… за что и поплатился. А то, что пока жив и здоров — моей заслуги в том точно нет. Скорее, это другая сторона не пожелала доводить дело до крайностей: имела возможность — но не захотела, удержалась на самой грани… не более того. Что, в свою очередь, совсем не добавляло мне радости или спокойствия — как и желания закрыть глаза.

Наслаждайся же, великий сир Неро Рикерт Блау — не обляпайся!

* * *

Что именно произошло этим вечером, до меня дошло не сразу — но всё-таки дошло… стоило только выбраться из духоты чужих покоев в темноту… на свежий воздух. Не сказать, что я привык к такому — на улице я десять долгих мгновений приходил в себя, разглядывая небо — и позволяя холодному ветру вычистить из головы остатки сна и мутную хмарь. Стоял, разбирался в себе и пытался понять, что же это было… К моему сожалению, начал понимать. Понимал — и потому злился. На себя. На собственную глупость и упёртость. На свою необъяснимую доверчивость. И на Адриена. Потому что без его участия произошедшее просто не имело смысла. Но… почему?

Да, он меня напоил чем-то незнакомым, но интересным… сильным и вполне действенным — и почти без усилий получил необходимую информацию. Причем информацию достоверную, что было ещё важнее. Какую именно? Ту, что была ему необходима, но касалась она исключительно меня: настроения, отношения, планы. Я не очень разобрался, почему Адриен мог делом вредить Блау, если он собирался служить им. Или же не вредить, а наоборот? То есть защищать Блау — от меня… Вернее, от того, кто сам недавно стал сиром Блау — и кому сир Ашту почему-то не доверял? Или он действительно сказал правду — и желал лишь уверенности в том, что я — справлюсь? Полной и окончательной уверенности, что я никому не наврежу?

Но «допрос под воздействием» Ашту мне устроил знатный. И вряд ли соврал: думаю, он действительно покинул Управление, и дара менталиста у него больше не было. Но… был опыт. И знания, и навыки. Подозреваю, что сложно забыть, если занимаешься чем-то достаточно долго и ответственно. Да и доступ к особым ингридиентам и артефактам тоже мог остаться. Шекки бы побрали тебя, Адриен… И тебя — и всех имперских дознавателей разом!

Но теперь я уже не сомневался — знал, что прав. Только так всё отлично объяснялось: и приглашение, и тема, и моя потрясающая болтливость. Было… обидно? Определённо было… но сам виноват.

Я чувствовал себя… задетым: мне казалось, что о подобной алхимии я знал если не всё, то очень-очень многое. Настолько многое, что чувствовал себя в безопасности. Стоит признать — был не прав. Суан-митей. Или это очень редкая дрянь… или то, чем пользуются исключительно дознаватели — и потому доступа к информации нет. Но тогда я, наоборот, выиграл — потому что теперь знал о существовании такого рецепта, помнил его вкус, запах и цвет — и свою реакцию. «Кто предупреждён, тот…» Но вот обладал ли сам южный напиток такими свойствами — или это всего лишь добавка, и достаточно будет нескольких капель, чтобы разговорить собеседника? Видимо, стоит забрать посуду, чтобы разобраться — и надо сделать это сейчас, пока её не убрали. Думаю, Вай тоже будет интересно.

А ещё было непонятно, почему я не стал обращаться к Тени? К сожалению, про её существование я вспомнил уже у себя в покоях… просто увидел в зеркале перед сном. Почему-то после превращения Тени в татуировку я перестал воспринимать её как отдельное существо. Если честно, я даже жалел о том искренне — и очень хотел бы вернуть всё назад — только вот не знал, как. А ведь она же подавала мне знаки, что дело нечисто, но… я даже не понимал, к чему они — не то чтобы воспользоваться её защитой. Что тоже странно: или подобное Тень не воспринимала как возможную опасность — так, нечто вроде алкоголя в весёлой компании… хотя по действию немного похоже — или же с такими препаратами быстро не справиться даже Тени. Надо бы учесть на будущее и такие варианты — и понять, как поступать в этом случае, Немес ашес…

Так что спать мне уже совсем не хотелось! Хотелось рвать и метать: а вот если бы…

* * *

В итоге я не выдержал, встал и пошёл в покои к Ашту — добывать пробы для исследований. Мне нужно было чем-то заняться, чтобы не крутить в голове одно и то же.

Обратно уже не спешил, возвращаясь к себе какими-то длинными и сложными путями — с корзиной для пикников в руках: она оказалась единственным подходящим вместилищем для ценной посуды, что я нашёл на пустой кухне.

Я оставлял за спиной лестницы и переходы, почти не нарушая тишины сонного дома. Своего собственного дома — сейчас это я ощущал предельно ясно. Привычно кивал аларийцам на редких постах, встречая их удивленные или вопросительные взгляды. Молчал — даже про себя. И — торопился дойти до своих покоев, чтобы… Чтобы подумать, чем стоит заняться дальше.

Пока я ещё не определился, что хочу сделать. Вернее, больше всего я желал бы сейчас спуститься вниз, к стабилизатору — и разбудить Ашту… Адриена. Чтобы убить сразу? Или просто от души зарядить ему в челюсть? Или… Останавливало только, что пока вряд ли это окажется мне по силам. А вот попусту тревожить беспомощное тело — это было совсем не то…

При этом я ничуть не сомневался, что вся эта история повлияет лишь на моё личное отношение к Ашту: в любом случае я собирался воплощать свои планы — и, как ни странно, внутренне почти согласился признать его своим Старшим… вторым моим Старшим. Всё-таки обучение у Адриена вполне можно считать наградой. А вот передать Вайю те документы мне вообще не сложно… скорее, мне очень стоит это сделать — для собственной безопасности. Меня даже не сильно волновали всякие вопросы: «А зачем все это? Ради чего? Ради кого?» Я верил, что причина была важной для Адриена — и этого было достаточно… пока.

Правда, единственное, что мне действительно хотелось сейчас — чтобы этот гадский хитрый тип выжил, а потом я дал ему по зубам — в дуэльном зале, конечно же! — а потом взглянул в глаза. Вот такая блажь… Лютая ночная блажь. Почти.

* * *

Если я не понимаю, что делать… Когда сомневаюсь или ищу ответы, то всегда оказываюсь внизу, у родового алтаря. Рано или поздно, так или иначе, но — всегда. Мне впору считать это местным законом природы… «Рикерт и предки», да. Наверное, это такое подсознательное желание поговорить с умными людьми — и бороться с этим сложно. Вернее, у меня бороться совсем не получалось — и даже интереса нет. К тому же здесь, внизу — самое спокойное место во всём поместье… по крайней мере, для меня.

А мне не жалко поделиться последними новостями… их сегодня хватает.

Свет мне не нужен — я уже знаю, что ждёт меня впереди: живая сила… и уютная тьма.

Мой низкий поклон, от самой двери — предкам Блау: я действительно был бы рад их видеть… или слышать, тут уж как получится. Этот поклон удался мне с первого раза — и значит, пока всё идёт правильно, как надо. До массивного серого камня в центре десяток шагов — а там последует ещё один поклон, уже алтарю Блау… родовому Источнику. Сегодня это у меня получается… хорошо. Наконец-то.

Привычная тяжесть ритуального ножа в руке, быстрый надрез — и кровь тёмной лужицей собирается на ладони, тихо стекает вниз, на камень… пропадает без следа. Но мои слова остаются.

— Приветствую вас! Я пришёл рассказать…

25.06.2024

64. Чёрное с серебром

.

Наверное, со стороны это выглядело довольно странно, даже нелепо: я стоял у родового алтаря, посреди силовых линий и потоков, уставившись во тьму — и говорил, говорил, говорил… Говорил обо всём подряд, словно боялся не успеть, промолчать или забыть. Это было бы… неправильно.

Но пока свидетелей рядом не было. Ни живых, ни… Никого.

* * *

Нынешнее моё «сегодня» оставило после себя непонятный привкус — в нём всего было слишком, без меры: слишком короткая ночь, слишком долгий день, слишком нервные разговоры… и прочие случайные встречи, чужие надежды и внезапные приглашения. Очень уж насыщенным всё вместе получилось — и ведь не закончилось до сих пор…

А я? Я сбежал, если честно… если уж совсем честно. Понял, что больше не усну — но буду до одури перебирать в уме то, что случилось, злиться на себя, на Адриена, потихоньку слетать с плетений — и так до самого утра. Но я немного схитрил: сам спустился сюда — к алтарю, к Источнику — чтобы разобраться с происходящим… по порядку. Чтобы успокоиться — и подумать. Почему-то мне казалось, что так проще: лучше один раз произнести самое неприятное вслух, но зато сразу же расставить всё по местам — и уже не бояться. Делать — а не переживать.

Но всё-таки хорошо, что у меня есть это место… и право быть здесь.

И даже эта возможность — говорить. Видеть. И слышать.

* * *

— Для начала — у меня есть отличная новость: Вайю, Данд и я остаёмся учиться в Керне. Экзамены в академию для нас уже закончились — сегодня и приняли, и зачислили… хотя это больше заслуга сира Кастуса, чем наша. Но даже жетоны студентов нам уже выдали. Они пока хранятся у Акселя, а мы получим их сразу после окончания общих экзаменов… как все. Вайю сама выбрала факультет экзорцизма и дополнительно — занятия по алхимии у мастера Варго. Мы с Дандом обошлись без выбора: сир Кастус решил, что учёба на боевом вполне соответствует традициям рода Блау. И нашим желаниям — тоже.

Остановился, помолчал — и добавил тихо, почти про себя:

— Вот так. Я ведь никогда не думал, что попаду в академию… даже не мечтал. До сих пор поверить не могу…

Да уж, мне действительно сейчас впору глупо улыбаться — это новость… особая.

А потом я как-то смог собрать свои расползающиеся в разные стороны мысли — и сделал то, что давно следовало сделать: опустился перед алтарём на колено — и поднял руку в привычном жесте.

— Я благодарен роду Блау за всё, что имею. Силой своей клянусь — служить, хранить и приумножать!

Застыл на миг, и время тоже словно замерло в ожидании… но тьма обняла меня, подтверждая слова.

— Блау всегда хранят Блау… До самой Грани — и даже за ней…

Обещание было дано — я давно так решил. Сам. Ради Вай… и ради себя — тоже.

Обещание было принято — алтарём, Источником, родом — и сила моя стала тому залогом…

И неважно, если однажды эта клятва расплывётся туманом — я вернусь и повторю.

Но…

Темнота. Тишина. И никого.

Никого… рядом. А я… надеялся?

Хотя это обещание я давал только себе…

Чем не повод встать — и гордиться.

— Есть ещё новость, просто не знаю, хорошая она или не очень… не разбираюсь я в божественных отношениях. А раньше вообще не задумывался, да и повода как-то не было, — я нервно выдохнул, уже понимая: слишком сложной и многослойной могла оказаться эта история. В ней и сейчас больше вопросов, чем ответов… или хотя бы внятных предположений. — Сегодня я попал в храм Великого… случайно получилось. Мы с Вайю вместе пришли туда: она по делам рода, а я — так, за компанию. И вроде ничего особенного: я ведь только согласился зайти с ней вместе и не нарушать правил, Немес ашес! А прямо мне в руки — огонёк Великого… можно же его так назвать? Он один в один, как горит на главном алтаре, только совсем маленький… на ладони поместится. Вот такая неожиданность… и шуму там было…

Если сначала мне хотелось просто показать этот заплутавший в темноте огонёк, то потом я решил медленно и аккуратно — пёрышко к пёрышку — повторить то, что впервые увидел сегодня в храме. Вернее, попытался повторить: память моя до мелочей сохранила ту печальную птицу из чистого света… Ту, что, нахохлившись, сидела на моей руке без движения, цепляясь коготками за пальцы — и смотрела прямо в глаза… как живая. То странное божественное проявление, что нашло меня даже в чужом храме… Вот только — зачем?

И теперь я нестерпимо желал воплотить это сияющее создание — уже собственной силой и волей… но смотреть оказалось не на что: как бы я ни жаждал показать предкам это мелкое божественное чудо, у меня — не получалось. Совсем не получалось. Свет больше не снизошёл ко мне — одна лишь привычная тьма клубилась вокруг, да время отсчитывало мгновения: пять… и ещё десять. И ещё… ещё.

И каждый раз — бесполезно… но я уже не мог остановиться.

Я закрыл глаза. Почему-то мне казалось, что чем больше я сейчас прилагал усилий, тем быстрее сам забывал её прежний светлый облик: свет и тьма в моей голове переплетались, путались, менялись местами — и я совсем не был уверен, что верно запомнил её — настоящую, а не свои представления, мечты и желания. Серебристого там осталось мало, а среди всполохов проявлялась совсем другая птица… Она рождалась из чистого пламени, из дрожащих язычков чёрной силы Блау — и лишь на кончиках крыльев капельками застывало серебро… россыпь мелких бусин всех его оттенков: от тусклого, старого… от глухого чернённого, совсем тёмного — до невыносимо-яркого… ослепительного.

А потом всё рассыпалось искрами в голове…

И снова — темнота и тишина вокруг… холодно и одиноко. Словно сотни зим никого здесь не было — ни живых, ни мёртвых… и никогда уже не будет? Но ведь это неправда, так не должно быть… Может, просто сил у них не хватает, чтобы прийти, воплотиться? Я опять полоснул ножом по руке… не глядя, как получилось — и руку на алтарь положил… это всё, чем я мог сейчас помочь им.

— …а после храма мы отправились в город, по делам Вайю. Но там всё было прилично — настолько, что даже скучно: одни разговоры — и я в сопровождении. Зато само место интересное, как маленький уголок Юга на задворках Керна — ярко, громко, красиво… и мне понравилось. Ещё коробку южных сластей домой привезли, самых настоящих… Нам сказали, что это этот заказ порталом доставили прямо из Хали-бада… дорогой подарок для Вайю. А уж как они с Акселем договорятся его поделить — неважно, мне без разницы. Но вот уже дома у меня получилось нехорошо, сам виноват: я здорово ошибся, оценивая человека. Вернее, сильно его недооценил — и это плохая новость. Могло быть и хуже, конечно, если бы сам за Грань отправился — а так, кроме гордости моей, никто не пострадал. Хотя я не в обиде… вернее, сейчас уже — не в обиде: сир Ашту… он умирает, а я — не хочу, чтобы… Он был бы мне хорошим наставником, я… это знаю… чувствую. Но вот опять — не получается. Так что не везёт мне со Старшими… или это им со мной — не везёт?

И снова как-то вдруг навалились тоска и усталость. Никто из предков у алтаря так и не появился.

Но требовать к себе внимания — сил у меня не осталось. Да и двигаться — тоже.

— Но у Старшего я всё равно учусь… и дальше бы учился: сны те ещё долго будут приходить. Правда, уже не каждую ночь, слава Немесу, я даже спать нормально стал. Но это всё-таки другое, там только про силу — да про сокровища немного. Конечно, это нужно и важно, но… если слабому дать богатство — оно ненадолго, ровно до первого сильного. А я не хочу отдавать своё, никому… и хочу понимать, как сделать жизнь безопасней — и для Вайю, и для рода… для всех нас. Глупо, наверное.

Я качнулся. Похоже, опять не рассчитал… голова кружилась всё сильнее. Каждый раз одно и то же получается, а никак не привыкну: силы как-то внезапно кончаются — зато приходят обмороки… Неравноценная замена.

С трудом приподнял руку. Разрез уже не кровил, а камень… камень был чист и голоден.

Я тихо сполз на пол и привалился спиной к алтарю. Так лучше.

— И с Тенью одно расстройство, я теперь её дозваться не могу… не чувствую, не вижу, не слышу. Сбежала, притаилась… спряталась? Казалось бы, такая защита, но… сегодня она не смогла прикрыть меня от воздействия, хоть и пыталась. Или, может, на днях много сил потратила — потому и не получилось? Но зачем?! Мне ведь она живой нужна… живой, пусть даже браслетом! Если бы знал, что с этим делать… как вернуть, но… не знаю.

Глаза закрывались, и я не стал сопротивляться, сдался… Бывает, что вот так вдруг приходит край — и силы заканчиваются.

Но здесь, по крайней мере, безопасно. Темно. Тепло. Сонно. Беспомощно. И язык едва ворочается.

— А Птица умирает… то есть Винни… леди Винниария Луэй. Мы вместе с ней… я ведь раньше тоже был, как она… мне сказали, — почему-то эти слова сейчас не были ни страшными, ни обидными. Никакими. — Вай говорит, что у нее ни каналов, ни Искры больше нет… и источника тоже — его уже не восстановить даже в стабилизаторе. Но Птица давно умирает — и жизни у нее совсем чуть-чуть осталось: осень… и всё. А Вай обещала её брату, что примет в род и защитит. Но пока не может… и сама боится, что алтарь не поймёт… убьёт её. Или просто не получится. А Винни — она как больной ребёнок… маленький больной ребенок: ничего не помнит, почти ничего не может. Но ведь с детьми нельзя так. Бывает, конечно: и сами они погибают, и помогают им в том, но ведь не хочется… так. А что сделать? Как поступить? Детей-то алтарь не должен убивать? Или — обычно не убивает? Но вот только не Блау она. Вай искала в библиотеке, но там мало что есть об этих ритуалах… — тихий вздох все-таки вырвался наружу. Вместе с надеждой. — А если я приведу Птицу сюда, к алтарю — она же не умрёт? Мне бы не хотелось… так.

Тут хорошо, спокойно. По-настоящему… хорошо.

Но всё-таки получить ответы — хочется. Тоже по-настоящему.

* * *

Зелёная Тень драгоценной статуэткой застыла на плече Старшего. Слушала наш разговор. Переводила внимательный взгляд с моего лица на лицо Старшего… на бессильно застывшую под моей рукой Чёрную. И обратно.

Чёрной было плохо. Дыхание чуть заметно, глаза закрыты, гребни прижаты, а хвост безвольно болтается. Только чувствуется, как её сердечко колотится быстро-быстро… Сейчас Тень не могла даже поднять голову — только вцепилась коготками в ткань на груди и повисла полупрозрачной ледяной шкуркой. Я осторожно придерживал её — и пытался влить хоть немного силы… не получалось. Совсем не получалось. Я даже согреть её — и то не мог.

— …давно она так?

— Не знаю. День… может, два. Я… Я совсем не чувствую её, а самих изменений не видно.

— Никак не чувствуешь?

— Совсем. И сила не проходит, я уже по-разному пробовал. Никак не пробить… будто щит стоит, — мой голос сейчас зло подрагивал. Наверное, так жалуются взрослым обиженные дети. Глупое состояние.

— Сможешь мне передать? Я попробую…

— Если поможешь, я сам тебя расцелую…

— Не пугай… достаточно простой благодарности. Возьму словами…

Чёрная на его ладони казалась совсем прозрачной, призрачной — и почти терялась в тумане родовой силы.

— Она не исчезнет?

Зелёная медленно и аккуратно сползла по его рукаву, почти уткнулась носом в нос Чёрной, толкнулась головой, словно спрашивая… а потом устроилась рядом на его руке — и тоже застыла, закрыв глаза.

— Я надеюсь… это ведь твоя Тень. А теперь снова попробуй силой…

Я накрыл руками их всех: и ладонь Старшего, и замерших рядом Теней… вместе. Этот шекков дурной щит пропал — и это было хорошо. Но моя собственная сила сейчас почему-то выглядела не так: вроде бы и привычно клубилась чернотой, но где-то в этой её глубине тихо разгорались серебристые звёзды. Одна, вторая, третья… четвёртая, пятая. Шестая. И седьмая, самая маленькая. Последняя.

— Странно… сегодня я вижу тебя как-то иначе… по-другому. Твоя сила изменилась?

— Это плохо? Или может как-то навредить ей? Или… тебе?

— Не должна, мне кажется. Пусть даже сила изменилась — это всё равно твоя сила…

…мы со Старшим сидели у подножия родового алтаря, лицом к лицу — и ждали. Между нашими ладонями в воздухе висела сфера тёмного тумана с чёрно-зелёным клубком внутри, в окружении из семи ярко-белых звезд. Я чувствовал, как сила из источника плотным потоком уходит вовне — но ничем не ограничивал её. Только бы Тени помогло — а мне хватило сил. На всех.

— Ты как?

— Терпимо.

— Расскажешь, откуда такая светлая красота?

— Почему нет… Может, ты что-то слышал — я ведь только гадаю и домыслы строю… — я не стал упираться. В конце концов, Старший действительно знал гораздо больше меня… и разного. — Сегодня днём, сразу после экзаменов в Академии, Вайю повезла дары рода Блау в храм Великого…

— …забавная история, не ожидал. Ты сам как?

— Пока живой… но уже на пределе.

— Тогда пока хватит, заканчивай. Лучше через пару дней придёшь ещё…

— А ты… как?

— Вполне. Думаю, теперь ничего страшного не случится…

Поток силы из моего источника постепенно замедлялся и скудел, дышать стало заметно легче. Звёзды в тумане постепенно тускнели, а потом разделились: часть из них погасли резко и быстро, но три — взорвались, разлетелись — над головой Старшего и каждой из Теней. Можно сказать, фейерверк!

Думаю, вид у нас был недоумевающий — и щурились мы тоже одинаково глупо. Все вчетвером.

— Знаешь… а ведь это тоже на Искру похоже.

— Вполне похоже, как понимаю… даже тянет на божественную.

— А ты помнишь, мне про неё рассказывал… и про Тень. А если совместить — что получится?

— Божественный артефакт?

Старший рассмеялся… но мне было совсем не смешно.

Мне в голову лезли чудные мысли о Тени и Искре… и ещё — о Птице на путях смертных. Мне — надо было подумать. Это могло бы стать потрясающей возможностью — если только вообще было возможным, а не сказкой. Но я не готов… пока не готов это обсуждать…

— Слушай, хотел ещё спросить… Мне тут случайно довелось попробовать один напиток, из южных. Суан-митей называется. На вкус вполне приятный. Что-нибудь знаешь про него?

— Суан-митей? Или… это ты про санмиттэ? О нём знаю мало: напиток… своеобразный. Но полезный.

Тут меня тоже разобрал смех — и остановиться я уже не мог!

— Полезный… ты сказал — полезный?! Этот напиток самозабвенных болтунов — по-лез-ный?!

— Тебе понравился? Хотя забавные у тебя вкусы, я бы сказал…

— Я тогда ещё не знал… никогда не слышал о таком.

— Судя по всему, теперь — знаешь неплохо…

— Ну да, разговоры под него очень душевно идут, особенно в кругу лучших друзей… Главное, компанию подбирать осторожно, — такой практический вывод меня почти утешил. — А откуда — санмиттэ? Что-то знаешь?

— Немногое… и то, по слухам: травяное нечто, рецептура секретная, действие… любопытное. Но сам никогда не пробовал, редкий напиточек-то. Откуда такие деликатесы?

— Поделились… те самые лучшие друзья — пришлось попробовать. Но ничего страшного, я тебе потом с самого начала расскажу… поржать до упаду, а не история… Особенно если сам не участвуешь.

Мы говорили, и мне даже не хотелось думать о том, где и почему идут эти разговоры… Мне было хорошо, Старшему — вроде бы тоже неплохо… А вот Чёрной — явно было лучше всех: она наконец открыла глаза, и я честно поделился с ней… с ними обеими — силой и кровью. Для неё мне ничего не жалко…

* * *

…но вот просыпаться на полу было не так весело.

Голова трещала и гудела… Правда, то, что я опять слышал… чувствовал рядом Тень — полностью меняло моё отношение к этому обстоятельству. Значит — не зря… и получилось!

Улыбка… самая глупая и счастливая улыбка из возможных — сама собой расползалась на губах. Спасибо Старшему… как я и грозился.

— Моя благодарность, Старший… ну уж нет! И вот когда попадёшься под руку — обязательно расцелую!

А суровый сир Экберт Оллард Блау в этот раз так и не появился.

Я был бы рад его видеть… но теперь уже и сам знал, что буду делать дальше.

И надеялся, у меня получится задуманное безумство.

05.07.2024

65. Птица в ночном небе

.

Ну что, ведь оно того стоило? Стоило того… или нет?

Теперь в голове было пусто и звонко: прежняя боль ушла, и в этой пустоте дребезжали усталые колокольчики… Временами они нагло бренчали или же откровенно выбивались из тона и противно звякали, иногда болезненно лязгали — но рано или поздно всё-таки стихали… и тогда я вздрагивал, морщился, тёр глаза свободной рукой… пытался прийти в себя.

Место было знакомым, почти родным… состояние — тоже. Чёрное дрожащее марево силы вокруг — и грубый камень алтаря за спиной… Но зато в него можно было упереться спиной — и больше не падать… Или же не упираться — и тогда просто лежать бессильной шкуркой на старых прохладно-серых плитах. Хороший выбор… Где-то там, наверху, осталась ночь — но если задрать голову, то мне немного видно и тёмное небо, и мелко подрагивающие в такт назойливым колокольцам звезды… Пусть они сейчас далёкие и слабые, но — светлые… всё того же цвета тусклого серебра. Но сейчас даже цвет не имел значения… или время? Сколько прошло с тех пор, как я спустился сюда… два удара колокола… три?

Неважно… это — тоже не имеет значения.

Потому что всё получилось. Не помню как, но… получилось!

Сейчас она лежала у меня на ладони: почти прозрачная птичья фигурка — не чёрная… скорее уж дымчатая, чуть тронутая серебром — и изящные линии резьбы чуть оттенялись подсохшими тёмными разводами… крови? Как и когда я искупал её в собственной крови — этого я тоже не помнил… и когда только успел? Но оттиралось всё легко и быстро, в одно касание: словно сама собой, кровь осыпалась вниз бурой пылью, а мутноватый светлый шарик внутри фигурки медленно разгорался… Тусклый свет пробивался из самого сердца кристалла — и я почти понимал, что это такое. Понимал — но сам боялся поверить в свою удачу.

Умиротворение и надежда… сейчас они были здесь, рядом.

* * *

Какая же она маленькая… совсем маленькая. И вроде бы ничего особенного, птица и птица — крылья, лапки, клюв, хвост… разве что вид невесёлый. И глаза прикрыты. Но вот она — уже была здесь. Светилась тихонько… А ещё — по-настоящему хотела жить.

От ярко сияющего создания из храма Великого в ней осталось мало, но всё-таки это была она — та самая, что не давала мне покоя. И она была прекрасна, эта Птица: призрачные перья на тёмных гранях, капельки серебра на крыльях… Она — была живой, но спала сейчас — это я знал. Чувствовал. И потому верил: у меня — получилось, а она — обязательно проснётся.

Конечно же, и новорожденная Тень тоже была по-своему красивой, но всё-таки — иной. Тень была моей — и для меня… только для меня. А Птица… в ней не было ни капли того моего бесконечного отчаяния — или безумного страха снова её потерять… только мягкое и ласковое тепло. А ещё — в ней жило самое искреннее желание «всё исправить», чтобы потом просто жить — долго и счастливо. Не слишком-то привычное настроение для меня. Но, пожалуй, именно такое настроение сейчас заполняло всё вокруг — и полутьму алтарного зала, и потоки силы в нём, и древний алтарь, и меня, сидящего рядом… и это хрупкое создание в моей руке. Я откуда-то точно знал, что Птица — это для Винни… и только для неё. В каком-то смысле она и была Винни — грустной умирающей птицей — той, что я знал. Или, скорее, не знал, но… помнил. И верил — теперь у меня получится что-то изменить.

Только бы не потеряться… и не потерять.

* * *

— Покажешь?!

От неожиданности я чуть не подпрыгнул — знакомый голос раздался прямо за моей спиной… от алтаря? А я и шагов не слышал. Хотя… какие тут шаги. И прыжки у меня такие же, если честно… вялые.

Сир Мрачный всё-таки пришёл сегодня… и это хорошо.

Я, пусть с трудом, но встал и склонился перед ним в приветствии. И осторожно положил небольшую тёмную фигурку на алтарь… Она опять оказалась в крови — наверное, слишком сильно сжал её в руке от неожиданности, но… пусть. Мне не жалко, а им — кровь лишней не будет. И я совсем не против — показать. Даже интересно, что он сможет увидеть, этот давно уже мёртвый сир Экберт Оллард Блау.

— …ты превзошёл себя, Чёрный… — шёпот его был тих и печален.

Но, шекки всех подери — его похвала была мне приятна. Хотя следующий вопрос он мог бы не задавать.

— Зачем тебе… это?

— Девушке подарю, — я ухмыльнулся. Всё-таки не стоит ко мне обращаться с такими странными вопросами. Чтобы не получить таких же ответов.

— У тебя уже есть невеста?

Его слова не показались мне дурной шуткой, но почему-то это житейское и разумное, в общем-то, допущение испугало — и сразу отбило всё желание выёживаться или смеяться. Некоторые слова не стоит произносить вслух, чтобы не мучится потом… примерно всю оставшуюся жизнь. Так что дальше я отвечал Мрачному уже вполне серьёзно… чтобы от греха.

— Нет, пока я без невесты. Но та девушка больна. А это, — я кивнул на алтарь — лекарство для неё. Я очень надеюсь…

Последние слова потерялись — и прозвучали, скорее, для себя, чем вслух. Хотел бы я быть настолько уверенным в том, что говорил…

— Сегодня ты принёс много новостей, Чёрный. Нам было… интересно, — и в этой лёгкой, едва заметной его паузе я слышал благодарность. — А ещё ты спрашивал. Можешь задать свои вопросы, Чёрный… если хочешь. Только коротко.

— У меня есть вопрос, но он связан со многими. Вайю прошлой зимой поклялась принять в род и защитить одного человека… девушку. Обстоятельства сложились так, что её брат погиб, защищая Вай. Но ещё раньше та девушка серьёзно пострадала: на допросе у менталистов сработала сначала закладка, а после неё — откат от клятвы. Теперь её энергетический каркас полностью разрушен: каналов совсем нет, от источника — одни осколки. От разума тоже мало что осталось: развитие на уровне пятилетнего ребенка, а ей — семнадцать. Вайю сказала, что стабилизатор тут не поможет, и до полного угасания — всего восемь-десять декад…

А вот дальше мне придётся объяснить то, в чём я и так не уверен…

— Мы с ней вместе… нет, не так! — слова подбирались с трудом. — Совсем недавно я был таким же, как она. Пока сам не вернулся. Но меня Вай вытащила обратно, и Старший тогда помог… и стабилизатор потом. Я только немного потерял в кругах… всего лишь. Терпимо. А у неё вариантов меньше. Но я верю, что это — снова кивнул на Птицу, — одна из возможностей ей помочь.

— Что такое «стабилизатор»?

— Это к Вайю, она лучше знает! Если без подробностей… «стабилизатор Блау — сложное маготехническое устройство для поддержки и восстановления в сверхнапряжённом магическом поле повреждённого энергетического каркаса Высшего. Использует комплексный подход на стыке ритуалистики, артефакторики и целительских методик…» — я по памяти процитировал ту жуткую наукоподобную хрень, которой как-то под настроение поделился мастер Луций. После такого ответа расспрашивать его дальше не хотелось.

— А вот твоё… создание — что это? — Мрачный даже брови приподнял этак, чуть удивленно… вопросительно. С улыбочкой.

— Трудно сказать… — похоже, я уже привык вздыхать, не имея в запасе готовых ответов. — Можно называть это воплощённой живой силой, причём с добавлением настоящей Искры Великого… почти личной. Думаю, ещё там осталось что-то от ментальных конструктов… каких-нибудь самозарождающихся, наверное — но тут у меня уверенности нет. В какой-то мере это всё можно посчитать даже артефактом, только вот сам я — никак не артефактор. Надеюсь, что оно — чем бы на самом деле не являлось — позволяет воссоздать утраченный источник и наполнить его. Скорее всего, исцеляет и защищает носителя. Возможно, что-то ещё. Только оно… она пока спит. Её надо передать, активировать — а потом носить на теле постоянно.

А… откуда я это знаю?

— И как его носить? — теперь Мрачный улыбался уже откровенно.

Мда, хороший вопрос. Своевременный. Сейчас у меня, скорее, подвеска получилась — но вот как носить… Придётся потом что-то поискать.

— Я…

— Подожди. Пусть будет подарком… от нас.

Откуда он взял ленту, я так и не понял. Она легла на серый камень алтаря — чёрная, шёлковистая, чуть блестящая — но не длинная, не короткая, не узкая, не широкая… в самый раз. Вот и петелька на макушке пригодилась. Лента свернулась прихотливым кольцом, вспыхнул на миг камень ограничителя, блеснули несколько мелких гранёных бусин на концах шелковых нитей. Осталось только закрепить и затянуть. Красиво… и правильно.

— С-с-спасибо!

— Что ты ещё хотел узнать? Про ритуалы?

— Если коротко — можно ли привести вниз не-Блау и показать алтарю… и чтобы живым остался.

— Показать — можно. Чтобы войти в алтарный зал с чужаком, должны присутствовать два признанных члена рода, не меньше. И знак кровью Блау придётся нанести — так же, как с тобой было. Но алтарь… он сам выбирает, что случится дальше. А чтобы признать или не признать — в случае кровного родства нужно…

— По крови — там точно нет родства… это южный род — и, скорее, из новых. А если приёмным ребенком?

— Это тоже ритуал, и далеко не безобидный… так что только показать. И мы — сначала посмотрим, а там видно будет.

— Если просто привести, без ритуалов, она не умрёт у алтаря?

— Скорее — нет, чем да. Но…

— …там видно будет, да?

— Иногда… такое редко получается — но иногда не везёт. Или же везёт. Всем.

— Ясно. Но… всё равно спасибо!

Я поклонился. Низко. Гораздо ниже, чем это требовалось по этикету.

Но какой у нас тут этикет, Немес ашес… среди своих-то?

— Пожалуй, на сегодня всё, Чёрный… ответов больше не будет… — голос Мрачного почти растворился в полутьме под звёздами… — И подумай, откуда мы… ты берёшь силу?

Замолчал — и совсем пропал.

А я — остался, но совсем ненадолго.

Птицы под звёздами — это, конечно, красиво…

Но требует слишком много сил.

* * *

Он никогда и не скрывал, что любит загадки, секреты и интриги — и сам отлично знал про эту свою слабость: да, всем существом своим он страстно тянулся ко всему неизвестному и непонятному — и чем оно было неизвестнее и непонятнее, тем притягательней становилось. Но, в конце концов, он вправе считать это профессиональной деформацией… богу хитрости и коварства такое позволительно!

В этот раз Зеркало его не разочаровало, вдруг подарив случайную сценку из чужой жизни — и сейчас Змей задумчиво наблюдал, как медленно закрывается тяжёлая дверь глухого северного подземелья… На долгий миг в Зеркале застыли и потом без следа сгинули в белесой пелене — древний алтарь, россыпь серых огней под тёмным куполом — и спина усталого человека, жизнь которого с недавних пор обещала любопытствующим немало приятных неожиданностей. Всё как всегда: маленькие кусочки большой тайны… и много-много тумана вокруг.

Всё-таки кровь людей — это слишком большая тайна, чтобы бесследно пропасть за Гранью… иногда проходят тысячи зим, прежде чем прошлое возвращается из небытия… Созидающие. Давненько Змей ничего не слышал про них… про тех, кто не умел убивать, не потеряв своего Дара… Но интересно ведь: они — там, уже забытые в веках… а юный убийца с их Даром — здесь. Есть о чём задуматься.

И значит, он был не прав, когда посчитал, что Великий отметил Третьего просто так.

Но это ещё увлекательнее… не так ли?

10.07.2024

66. Мысли по поводу и без…

.

Как время может быть одновременно и бесконечным — и исчезающим в одно касание?

Это лето оказалось жарким почти по-южному… давно такого не было. Душные ночи даже тут, на Севере, научились тянуться бесконечно — и по отдельности, и все вместе — а вот дни декадами растворялись за спиной непозволительно быстро. Ничего серьёзного вокруг не происходило, но мелочи настойчиво напоминали о том, что всё изменчиво, и оно — не навсегда.

Всего пол-оборота назад мне казалось, что дни переполнены событиями… сейчас было по-другому: нас никто не трогал, и всё затихло. Редкие вестники, очень редкие письма и светские визиты, которые можно было пересчитать по пальцам… Мы почти не выезжали, а в самом Керне ни один из Блау давно не появлялся без особой надобности — кроме дяди и мастера Луция. Да и те, как правило, передвигались чаще между поместьем и порталом — слишком уж многие до сих пор задавались странными вопросами — и почему-то требовали на них ответов.

Да и внешний мир тоже затаился, из Столицы и Запретного города доносились даже не слухи — их жалкие отголоски: императору нездоровилось, но после смерти Второго Феникса наследники вели себя осторожно: молча ожидали итога болезни — и тайно готовились к неизбежному. Тихо-тихо.

Такое чувство, что последняя зимняя буря разрушила плотину на реке — и поток воды с рёвом смел всё, что попалось ему на пути… и правых, и виноватых. Так что теперь заинтересованным лицам приходилось не увлечённо делить будущую власть, а уныло разбираться с завалами и строить такую полезную преграду заново. Просто потому, что без неё — к той самой власти подобраться стало сложно. Зимние события словно сдвинули начало смутных времен куда-то в будущее: всем теперь хватало собственных забот… Было ли это в планах старых кукловодов? Не знаю… но чем больше времени у Севера оставалось — тем легче должно быть потом. Я искренне надеялась на это.

Хотели мы того или нет, но время всё равно несло нас вперёд, в новое и неизвестное будущее.

Жизнь продолжалась — вчера, сегодня, завтра. И послезавтра — тоже…

Но скучно мне не было. Мне было не по себе.

* * *

Сейчас мне не хотелось никого видеть и слышать — и идти тоже: ни вниз, к предкам… ни наверх, к себе. Вернее, теперь я просто не смогла бы выйти из рунного зала: первые три удара колокола после запуска — самые опасные… давно проверено, записано и навечно выбито в камне. Так что я сидела около стабилизатора и надеялась, что всё получится — и вмешиваться, чтобы отключать его и спасать Бутча, мне сегодня не придётся. И что первое испытание — скоро закончится, и хотя бы кусочек божественного чуда нам достанется. И что проклятие — если не исчезнет совсем, то отступит, заснет — и тем даст нам время на поиски других решений, лекарств, артефактов… или же молитв.

И тогда я закрыла все свои страхи под крышкой стабилизатора, чтобы без условий и сомнений верить, что милость Великого не покинет нас и дальше… и чтобы сделать то, что должна делать сама. Спокойно. Рассудительно. И полностью осознавая всю ответственность.

Просто потому, что иначе — всякий смысл в происходящем терялся.

* * *

Так что место и время всему, Блау… Всему на свете — своё место и время!

И пусть сейчас ни то, ни другое не располагало к размышлениям, но…

А может, всё дело в том, что мне совсем не спалось в этом «здесь и сейчас»… и я точно знала, отчего. Но в этом мягком кресле и с покрывалом — ждать было тепло… уютно. И даже почти нестрашно — самое страшное с нами уже не случилось — зато тоска потихоньку отступала, и думалось мне — хорошо… Нам ведь сегодня точно повезло: то, что мы с Мартой творили в последние дни, сработало как надо — и удалось если не прекратить, то сильно ограничить поток энергии, питающей проклятие. И мы успели поймать изменения на самой грани возможного: ещё декада-полторы — и было бы поздно, организм Бутча не выдержал бы… сейчас я это отчётливо понимала — и просто тихо радовалась.

…глаза я прикрыла давно: полумрак вокруг давил, а монотонно мигающие холодные огни отвлекали… раздражали. А так — слушала… наблюдать сейчас было нечего. Густая тишина нарушалась редкими звуками — тихими… резкими, что каждые пять мгновений отсчитывали начало следующего цикла. Звуки рождались — и гасли постепенно, теряясь в темноте. Временами сквозь их монотонную вереницу прорывались какие-то невнятные шорохи, складывались в сложные созвучия, почти мелодию — но только было непонятно, настоящие они или придуманные. Каждые тридцать-сорок мгновений я вставала, подходила к управляющему блоку и проверяла показания, сверяясь с исходными. Смотрела в лицо спящего Бутча. Но пока — ничего не происходило. Пока — всё шло как надо, без неожиданностей. И мне очень хотелось верить, что так будет и дальше.

…по сути, правдами и неправдами мы смогли разделить энергетические структуры на границе пораженных участков и почти полностью перекрыть энергообмен между ними: да, само проклятие осталось, со всеми своими корнями и отростками, оплетающими каналы в теле, но больше оно не могло, как прежде, тянуть силу из организма и активно разрастаться. Самый лучший прогноз для нас — чтобы оно заснуло, окончательно потеряв возможность подпитываться от тела. Но даже так, в «голодной фазе» — рост проклятия будет замедляться… может, даже совсем остановится. А если нам повезет ещё больше, то дальше перерождённые проклятием ткани будут постепенно поглощаться «правильными» — и восстанавливаться уже по образу и подобию здоровых. Тогда и граница поражения начнёт медленно смещаться, уменьшая его область.

…а главное, что само проклятие до сих пор не смогло прицепиться к полю стабилизатора — и это была очень хорошая новость. Правда, и мощность на первом этапе была выставлена очень щадящей — едва ли двадцатая часть от возможной — но, похоже, энергию самого стабилизатора проклятие не воспринимало… или почему-то не могло использовать. Так что три-четыре дня в таком режиме, а потом чуть усилить воздействие… и посмотреть на реакцию. А потом ещё… и, может, всё-таки попробовать совместить всё с введением зелий прямо в кровь. Я точно знала, что так никто не делал: сам стабилизатор появился перед самой войной, а потом уже было не до исследований. Но в какой-то момент Нике предлагал… у него в голове было достаточно безумных идей — и я могла бы попытаться повторить что-то из них… Хотя… конечно, навредить ещё больше телу Бутча было сложно, но сам организм ослаблен, и просто так, без проверки или исследований, изменять отлаженные процессы не хотелось. Хорошее правило: не стоит рисковать — без серьёзных на то причин.

…но если у меня всё получится… Нет, когда у нас всё получится — я сама отведу Бутча вниз и покажу предкам… Думаю, там мне будет чем гордиться! И пусть потом они сами решают, что хотят, но сначала пусть смотрят и выбирают! Потому что Бутч — он полезный. И хороший. И он точно будет мне отличным старшим братом. С другой стороны, предъявлю наглядный пример Акселю, как именно должен заботиться о своих младших правильный Старший… Потому что иногда мне кажется, Аксу не достаёт вдохновляющих образов перед глазами, вот и расслабляется. Так что обещаю!

Опять… Блау, опять!

Нервный взвизг оборвал приятную дремоту — и мерзкий звук поддержали синие вспышки управляющих контуров. Похоже, я ухитрилась снова вызвать всплеск родовой силы — в зале с работающим стабилизатором… и с пациентом внутри. Но повезло, что этот выплеск оказался слабее, чем прежний — и ничего не нарушил: сразу я вмешаться не успела, а следующие циклы прошли уже нормально. Сильно повезло тебе, Блау… столько раз биться одним и тем же местом — это больно. И крайне обидно, что ни говори… Место и время, Блау — это же можно запомнить?!

А ведь раньше такого не бывало? Или это происходит потому, что я — Блау, причём Блау рядом с родовым источником? Надо бы подумать… и, может, добавить еще парочку предохранителей в защиту стабилизатора. Просто на всякий случай…

А в целом… С академией всё получилось, и даже выбор неправильного факультета сошёл мне с рук, без объяснений. Удобно, что ни говори. А остальное… постепенно всё прояснится. Жалко, что не удастся выбраться вместе с братцами в горы… но, с другой стороны, даже просто посидеть с ними у костра — уже будет здорово. А то в последние дни все разбегались по своим важным делам, и встречались только за столом. По большей части. Но если о делах Акса или Рика я всё-таки представление имела, то о жизни Данда… Правильные младшие сестры так не поступают! Так что мне тоже надо исправляться…

С Иссихаром — отдельная удивительная история, но я разберусь с ней чуть позже. В любом случае, уже назначена встреча в Хали-баде — и если не попаду туда, то уже не прощу себе… Умереть от любопытства — это не мой путь! И ещё надо не забыть уточнить у дяди всё про имущество Луэев… Вот Аксель с младшими отправится в горы, а я — дядю мучить… Или всё-таки мастера Луция?

Но… утро? Да, утро… говорят, наверху уже рассвет — и пришёл наш целитель сменить меня: до вечера он останется здесь, так мы договорились… на эти первые дни. Состояние Бутча удовлетворительное — для его состояния, конечно, но хуже — точно не стало. Больше шести ударов колокола прошло — и пока всё хорошо. И мне уже можно идти к себе — и немного поспать до завтрака. Дядю я сегодня вряд ли увижу — обычно он уезжает к утреннему порталу гораздо раньше, чем мы собираемся за столом, про Рика я аллари вчера предупреждала… а на тренировку сама не пойду. Слишком устала за ночь, да и скучно там стало без мастера Ликаса. Нынешний, мастер Дайр, из наших гвардейцев — и, скорее, он — наша охрана в процессе тренировки, чем тот, кто нас гоняет до седьмого пота. Так что толку от всего только, что просыпаешься раньше — пара тройка кругов вокруг поместья, двадцать мгновений относительного позора — и всё! Пусто без Ликаса… и надо бы ему о себе напомнить… или же опять поспрашивать про него? Никого рядом и не осталось — Магги со Стариком, Нэнс да Марта? Потому что мастер Сейр, как уехал в табор ещё весной — так и не отвечал… интересно, когда он собирается вернуться к своей законной ученице? Или… уже нет? Раньше как-то было совсем иначе с моим обучением, пусть и не сильно продвинувшимся. А главное — непонятно, что сейчас происходит. Или у аллари тоже этой зимой всё перекосило? Вот если бы мне пробиться к самому Источнику… но одна, без наставника? У меня-то и с ним не больно хорошо получалось.

А теперь потихоньку наверх — и спать…

Только десять мгновений стоят между мной и моей подушкой!

* * *

Двадцать пять… Этих мгновений оказалось двадцать пять.

Именно столько я шла с закрытыми глазами к своей собственной кровати.

На пятом из них, у самой нашей лестницы, я наткнулась на Рика. Вид у него такой же потрепанный и сонный, как и у меня, и были сильные сомнения, что лишь прекрасные девушки этому виной. Особенно если прикинуть, где у нас находится ближайший спуск к алтарному залу. Вот ведь беспокойный…

— Доброго, Рики?

— Вайю? Утра! Ты-то мне и нужна!

Вот почему-то его эта встреча обрадовала. Странный, но бодрый… завидую! О, точно, дядя!

— Стой! Ты вчера дядю видел? Тебя вечером нашли?

— Нет. Но меня сначала сир Ашту пригласил, а потом я вниз пошёл… вот только оттуда. И никто не передавал… ничего не передавали. А что? К сиру Кастусу я после завтрака собирался.

— Срочно ищи дядю, пока он не уехал! Повезёт, если успеешь до его отъезда. Не успеешь — сам виноват, он только завтра к вечеру обещался быть. Но на твоем месте я бы очень постаралась его найти… во избежание неприятностей. Потому что завтра вы в горы с Акселем собираетесь.

— Да? Никто же ничего не говорил…

— Значит, еще скажут. Я пошла, а? Спать безумно хочу… — и попыталась жалобно зевнуть, вежливо прикрывшись рукавом. — Отпусти меня, Рики… устала я. И времени до завтрака совсем мало. Сир Ашту…

— Ты… как он?

— Пока всё по плану, с ним сейчас наш целитель. Но если надо будет — меня сразу разбудят.

— Постой, мне нужно…

— Рики… давай после завтрака, а… Там и поговорим. Честно, от меня гораздо больше толку будет!

Я опять зажмурилась, посопела немного… развернулась к лестнице и медленно потопала наверх.

А Рики отправился дальше, к выходу… искать дядю, судя по всему.

Вот и хорошо… и будет ещё лучше, если они сразу найдутся.

На десятом мгновении я случайно разбудила Нэнс.

— Мисси, ну как же… совсем вы себя не бережете!

— Я с сиром Ашту сегодня сидела, было не отойти… Но там всё хорошо, не беспокойся. Я — спать.

— Вы важнее, мисси, чем этот… большой! Нельзя так. Себя любить надо… и беречь.

— Нэнс, лучше помоги разобрать прическу. Чтобы побыстрее…

— От как так, мисси… И вот что от девушки останется, если ей по ночам не спать? А ничего…

— Большие глаза, Нэнс… от неё останутся только большие и выразительные глаза… — я хихикнула, почему-то ярко представив в этом месте Маршу. — Так что давай поскорее… умываться — и спать! Разбудишь меня перед завтраком?

— Так до завтрака совсем чуть осталось, мисси… чего там спать-то, тоже скажете. Лучше вы уж спите как получится, а когда встанете — так и хорошо. А я и будить вас не буду, потом завтрак принесу… а то обед сразу. Маги всегда для мисси рада расстараться… от тогда и ладно всё будет!

— Я только что пообещала Рику быть… сейчас встретились на лестнице.

— Совсем за вами присмотра теперь нету… Вот как не стало мастера, так и мисси совсем от рук…

Нэнс испуганно прижала руку к губам, как будто против воли озвучила то, о чем говорить совсем нельзя… а теперь замерла столбом, зажмурившись — и молчала. Эта тишина меня и разбудила.

— Нэ-э-энс…

Я понимала, что голос у меня сейчас хриплый и очень-очень недобрый… и ничего с собой поделать не могла: она точно что-то знала о Ликасе. Знала — но молчала!

И я повторила:

— Нэнс, что слышно… о мастере? О наставнике Ликасе?

По её пухлым щёчкам ползли слезы… покраснел сначала нос, а потом и лицо пятнами пошло… но она — молчала.

Потом всё-таки отмерла.

— Не знаю, мисси… ми-и-и-исси… Я не могу… ничего… — она почти рыдала…

— Нэнс, почему? Кто-то запретил тебе о нём говорить? Кто-то из старейшин? — псаковы хитрые аллари, шекковы старые хрычи… Они что, запретили со мной говорить о Ликасе?! Меня тоже начало потряхивать.

Нэнс ревела, уже не скрываясь. Без слов…

— Подожди, Нэнс, подожди… с мастером Ликасом что? Что с ним случилось? Он же болел, так говорили?

Только Нэнс отчаянно мотала головой:

— Не могу… мисси… всё… всё… не…

Шекки побрали бы такие новости после бессонной ночи.

И потом я ещё почти десять мгновений утешала Нэнс, которую просто трясло: вытирала ей слезы, обнимала и утешала. Не сразу, но у меня всё-таки получилось. Но…

Но теперь я сама вытрясу из этих псаковых аллари все ответы.

А сейчас — спать… всё остальное — потом.

* * *

Нэнс давно уже отправилась к Магги на кухню, а я всё никак не могла заснуть: не таких новостей о Ликасе я ожидала, и теперь злилась на себя, наших аллари — и весь этот неправильный и несправедливый мир. Злые слёзы закончились быстро… потом я просто лежала и тупо пялилась в потолок.

Здесь и сейчас — мне просто хотелось чуда. Обыкновенного чуда.

Пусть маленького, но чтобы сразу… без ожиданий.

Всё будет хорошо, Блау?

13.07.2024

67. Чудеса после завтрака

.

А казалось, что я так и не заснула — разве что задремала немного…

…разбудил шум под собственными дверями: Нэнс громким сварливым шёпотом кому-то вещала, что мисси ещё спит и будить её не след… Лучше бы говорила нормально — других голосов за её стенаниями даже слышно не было.

Пожалуй, что пора вставать — чувствовала я себя вполне терпимо, а вот есть хотелось сильно. И даже те страшные утренние новости как-то затёрлись, поблёкли за обычными и понятными желаниями. Нет, я ничего не забыла и всё равно вернусь к этому, обязательно… но только сначала что-нибудь съем!

— Нэнс! Нэ-э-энс! Кто там?

— Да, мисси? — Нэнс заглянула в двери и всплеснула руками… — От всё-таки разбудил, упрямый… а ведь говорила же ему, чтоб потише…

— Кто там, Нэнс? — я снова повторила вопрос.

— Да новый сир Блау… не спится ему! Вот и шёл бы сам завтракать — авось не потерялся бы по дороге. Удумал что, в двери скрестись… а мисси бы спать ещё и спать…

Так могло продолжаться долго — в этих разговорах последнее слово всегда оставалось за Нэнс…

— Подожди… это Рикерт заходил? Он ещё там?

— Да говорю же, новый сир ваш… он вниз пошёл. Мог бы и не скрестись…

— Погоди же, Нэнс… Завтрак уже начался, а ты меня не разбудила?

Нэнс тут же опустила голову, признавая этот очевидный факт — но виноватой себя точно не чувствовала. И это привычное её пыхтение о том, что скрестись в двери к мисси утром — вредно и неправильно, так и сопровождало меня в неторопливых утренних сборах — и до самой двери. В столовую я уже опоздала, но дяди за столом не ожидалось, так что ничего страшного… Ждать меня особо никто не будет — как подойду, так и хорошо.

Завтрак заканчивался. Вернее, почти закончился, и лишь хмурые Аксель с Рикертом молчали над тарелками.

С утренним Аксом всё понятно: он всегда такой, и в отсутствие дяди вечно старается появиться попозже — но зато выгадать лишние двадцать мгновений для сна. А вот Рики сейчас выглядел крайне мрачным и недовольным… то есть гораздо хуже, чем при прошлой нашей встрече. И по всему видно, что сам он появился тут недавно — и опередил меня ненамного. Ни Фей с Яо за столом, ни Геба — но обычно они и встают намного раньше. А Данд, если дяди нет в поместье, вообще сбегал в горы с самого утра.

— Доброго! — буркнула, обращаясь сразу ко всем.

— Утра, Вай… Я тут пытался зайти за тобой, но меня… отправили, — Рики замялся. Похоже, что разгромное поражение от Нэнс он переносил… сложно.

— И тебе… — Аксель тоже оторвался от пирога. — Сейчас я к себе, мне дядя поручений оставил — выше головы. А после обеда жду на занятиях. Там же и объявления сделаю… о ближайших планах и прочем. Данду вестник уже отправил, он успеет вернуться.

— А насчет завтрашней поездки — правда? — теперь уже Рики попытался припасть к источнику информации, но это же Аксель… где сядешь, там и слезешь!

— Всё узнаешь… сразу после обеда. Доброго! — Акс быстро дожевал и как-то излишне бодро слинял из-за стола…

Мы немного помолчали, провожая его взглядом… Первым начал Рики:

— Ты как, Вай? Поспать удалось? Но утром ты получше выглядела… если честно.

— Да так, по-разному… сама знаю. Вопросы образовались… не терпящие отлагательств, — я вздохнула и с трудом удержалась, чтобы не скрипнуть зубами.

Но — удержалась: ведь незачем предупреждать всех о своих планах и намерениях. И пододвинула поближе блюдо с тёплыми булочками… всё-таки уцелели!

И в свою очередь поинтересовалась:

— Ты дядю-то видел? Успел отловить?

— Успеть-то успел… — он скривился… видимо, воспоминания о встрече ему тоже радости не добавили. — Я их почти в воротах поймал: они с мастером Луцием уже выезжали, чтобы к порталу успеть… Так что я тоже получил личные распоряжения. Если в трех словах: «Воспоминания о храме слей на кристалл и оставь для меня, потом поговорим. Обрати внимание, у тебя будет новая служанка, утром она подойдёт…»

Рики остановился, вздохнул — и как-то очень осторожно продолжил:

— Вай, а зачем мне служанка-то — я ведь без всяких слуг справляюсь?! Ну, кроме уборки в комнатах, конечно…

Тоска в его глазах казалась искренней. И бесконечной.

— А она, как следом за мной пришла — с тех пор говорит, говорит, говорит… Так что поспать мне не удалось, — он почти застонал от расстройства. — Я ей показал всё у себя в комнатах — и сбежал… сам сбежал, представляешь? Слишком уж громкая она… хотя и симпатичная, — он всё-таки отдал дань общей справедливости. И добавил с тоской: — Но лучше бы молчала…

— Наверное, это та, что… Ну помнишь, о ней ещё дядя рассказывал. Та, что долго спала после вашей свары с Аксом.

— Думаешь?

— Предполагаю… Но дальше видно будет.

— Слушай, а давай не будем про «видно будет» — слышать уже не могу… Предки слишком любят такое! Ты лучше скажи, где сейчас можно спокойно поговорить, без свидетелей… и чтобы не мешали? У меня в покоях — точно не получится, там эта… балаболка! Может, у тебя?

— У меня Нэнс в расстройстве… и на тебя она ещё долго ворчать будет. Давай тогда в дуэльном? Аксель у себя, Данд, похоже, опять с Демоном на прогулку сбежал… а больше никто не должен потревожить. Дай мне пятнадцать мгновений на завтрак — и тогда пойдём…

И я всё-таки вцепилась в ближайшую булочку зубами… наконец-то!

* * *

От столовой до дуэльного зала не так уж далеко. Дошли молча — каждому хватало своих поводов для размышлений.

Под внимательным взглядом Рики запер дверь изнутри, сам склонился в шутейском поклоне — сложился почти пополам, мазнув хвостом по полу — и рукой в угол показал: мол, проходи, будь как дома… Весельчак!

Он подождал немного, пока я устроюсь на скамье, а сам отправился к стеллажу — и вернулся со старым подносом для мелочёвки… И сел на пол передо мной.

Ладно, потом сам объяснит, зачем ему всё это.

— Ты хотел что-то рассказать?

— У меня есть… новости. Снизу. Про Винни.

Это было интересно. Почти так же интересно, как зачем… за каким шекком он вообще вчера вечером отправился к предкам… к алтарю. Ведь не собирался же днём… Или?

— И?

— Вай, я спросил — мне ответили… Чтобы провести кого-то постороннего в алтарный зал, нужны двое из рода Блау. Так же же, как было со мной. И этого человека показать алтарю можно, даже без последствий… почти. Но всё зависит от источника — и всегда есть вероятность, что оно пойдёт не так. Не слишком высокая, но… И сам Мрачный… то есть сир Экберт сказал, что им тоже надо сначала посмотреть, а до этого лучше никаких ритуалов не проводить. И даже не планировать…

— Уже лучше. А про сроки он ничего не говорил?

— Нет. Как обычно. Но лучше начать раньше, чем опоздать. Мы когда из поместья выезжаем?

— Завтра утром Аксель собирался… — вроде бы я ничего не путаю. Они же вечером с дядей договорились?

— И сира Кастуса сегодня не будет?

— Дядя собирался вернуться в Керн завтра, последним вечерним порталом. Но это я его увижу вечером, а вы — только через полдекады. Или ещё позже.

— Да я как-то не особенно стремлюсь… раньше времени. Ты ему мои записи отдашь? Я попозже сделаю… нет пирамидок, искать надо.

— Найду я тебе чистые, у меня парочка есть в лаборатории.

И дяде отдам — мне несложно. Всё равно он со мной собирался беседовать после возвращения, вот тогда и занесу. А новости-то у Рика интересные…

— Что ты сам думаешь… с Винни?

— Ничего. Показать предкам, а потом — послушать, что скажут. Никому из нас не надо, чтобы тебя откатом накрыло…

Звучало это… вполне разумно звучало. Даже жизнеутверждающе. Но вот что сделает наш родовой источник, который совсем не человек… и даже не наши предки, которые хотя бы были когда-то людьми?

— Время ещё есть, Рики. Немного, но есть… не стоит торопиться.

Я очень надеялось, что именно так и обстоят дела, что я себя не обманываю. Но…

— Чем дальше, тем ей хуже будет… я ведь прав? А так… по крайней мере, будем знать, в какой стороне решение.

— Но если ничего не получится… Хотя да, лучше ей уже не будет.

— Может, сегодня ночью и попробуем? Когда все уснут. Нас вдвоём достаточно, чтобы войти?

— Я подумаю, Рики. Тогда после ужина договоримся, хорошо?

— И ещё…

Рики как-то нервно вздохнул, внимательно посмотрел на меня — и достал из-за пазухи платок. Самый обыкновенный, шелковый, тёмный… у каждого из нас по десятку таких. Молча выложил его на поднос и подвинул всё ко мне поближе, почти под ноги. А потом развернул…

— Тут такое дело, Вай. Это — тоже для Винни… только ты не трогай её, пожалуйста…

— Что… это?

А рука сама тянулась… к этому. К сокровищу. Надо ведь проверить… оно же — настоящее?

— Не трогай… пожалуйста, — он повторил свою просьбу. И как-то очень жестко добавил: — Это не тебе, Вай… извини.

А я поймала себя на том, что всё равно тянусь… и пальцы у меня на руке вдруг скрючились, как птичья лапка. И такая маленькая, аккуратная лапка получилась… цепкая, с острыми и длинными когтями.

Что это такое?! Вот это, маленькое и сияющее изнутри… чудо? И мне оно… очень надо! Очень-очень надо! Но только что… это?

— Вай, подожди… это не тебе! — он прошипел ещё раз, а потом очень ловко накинул платок сверху и задвинул поднос себе за спину.

Не достать… быстро мне будет не достать… это.

— Ва-а-ай! Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри…

Мне очень не хотелось отрывать взгляд, но пришлось… Пришлось смотреть в чьи-то жадные, бесстыжие глаза… чтоб этому кому-то стыдно стало!

А мне вдруг стало легче дышать. И думать. Но только что это… было?

Для верности я потрясла головой. Подождала. И ещё потрясла, чтобы уж точно прийти в себя.

Неожиданно. Очень… неожиданно. И очень интересно!

— Что это, Рики? Объясни мне, пожалуйста — что? это? было?!

* * *

Старое тёмное дерево — слегка потёртое, чуть неровное, шершавое на ощупь… где-то оно светлее или с тонкими трещинками… сухое… живое… разное. На свету складки чёрного шёлка словно оттеняли эту нарочитую грубость, неуловимую упорядоченность кривовато-неправильных линий… тепло ручной работы. Удивительно, но я никогда не обращала внимание, насколько тёплым может быть дерево. А поверх этого хаоса из ткани лежала подвеска — в извивах черной же шелковой ленты… и крупная гладкая бусина где-то посередине — и несколько мелких гранёных на краях. И сама птичья фигурка высотой всего с мой мизинец — словно устроилась в этом гнезде. Полупрозрачный кристалл, сизая дымка, застывшая в движении… Еле видимые линии, мелкие прозрачные грани на срывающихся в полёт крыльях… контуры их плыли в нежном сиянии, идущем откуда-то изнутри… перед этим сложно устоять.

— Это для Винни. Я… ночью сделал… Повторил… попытался повторить ту птицу… ну ту, из храма.

— Покажи мне ещё. Я не буду трогать. Постараюсь…

Рики посмотрел недоверчиво, но всё-таки двинул многострадальный поднос в мою сторону. Опять откинул шёлк с сияюще-дымчатой птицы и легко погладил фигурку по нежным линиям-перышкам… которые — будто растворялись в воздухе?

Он ещё пытался мне что-то объяснить — но я не понимала… Откуда? Откуда это у него?! И… как она прекрасна!!!

— Вай… Вай, её пока нельзя брать в руки. Никому нельзя, кроме меня и Винни. Но потом проще будет… я думаю.

— Подожди! — вдох и выдох… и я всё-таки смогла остановиться. Сама! — Подожди… это что, как твоя Тень?

— Это больше… и ярче. Здесь не только сила Блау — тут Искра. Та, что от огня Великого. Или наоборот, — он на миг зажмурился — но слишком быстро открыл глаза, контролируя меня… или мою глупость? — Птица… её носить надо, но сколько — не знаю. Птица сможет помочь ей… Винни. Пусть немного, но помочь… или чтобы хуже не стало?

Я опять смотрела вниз, на поднос. Наклонилась вперед — и не спускала жадного взгляда. И точно знала, что я сейчас хочу… Да уж, Блау!

— Это… твой артефакт? Он красивый… очень, — я выговаривала слова медленно, любуясь игрой странного камня. — И мне очень хочется забрать его… оставить себе. Можно?

Рики тоже непроизвольно дернулся вперёд, а я рассмеялась… Над собой и своими внезапными и странными желаниями смеяться хотелось долго и истерично. Как совсем не подобает наследницам старого имперского рода… и псаки с ними!

— Не надо, Вай… Я обязательно сделаю такой для тебя… вроде бы понял, как правильно. Только давай позже? Слишком часто — тоже нельзя… я думаю, — последние слова он произнес как-то задумчиво… словно оценивая, сколько в них может оказаться правды.

— Хорошо, я…

Но его слова еще не закончились…

— Подожди, тут не только я. Эта лента — она от предков. Сир Экберт сказал, что это подарок… от них. Он посмеялся, что носить нельзя, а потом — она уже на алтаре лежит…

И вот что? Как это все понимать? То, что сейчас рассказывал Рики, было немыслимо! Это ведь просто невозможно: духи предков — на то и духи, что теперь могут лишь смотреть на наш мир. Мы даже видим их, скорее, из-за каприза мироздания: памятный след, а не то, что может действительно изменить реальность. Но… вот — та шёлковая лента была настоящей, и полностью подходила и этой фигурке, и времени… и пространству?

Разбираться с этим никакого желания не было. Действительно, лучше поскорее отдать всё Винни — потому что бороться с жаждой забрать подвеску себе сложно.

— Я не трону… это чудо. Или знак… Но ты лучше отодвинь её от меня подальше… только чтобы видела. И расскажи, что было?

— Хорошо, слушай… Вчера вечером меня вызвал сир Ашту. Но после разговора с ним мне надо было успокоиться, и я пошел вниз…

Его голос звучал тихо и неторопливо, убаюкивал… примирял с действительностью.

— …а после того, как в подарок ленту оставил, сказал, что надо задуматься, какую силу используют они сами. И я — вместе с ними… — Рики обвёл рукой кругом себя. — А ещё я подумал, что это не слишком хороший вопрос. Если отвечать правду, там ведь не две силы… три, ты же видишь? Серебро — это Искра Великого. Тьма — родовая сила Блау. И третья сила — Свет… я не знаю, откуда она, но она… другая. Жгучая, сияющая… невыносимая.

Зато я её знаю, похоже. И всё-таки — Источник Мира… без него здесь точно не обошлось.

Вот только старых воспоминаний мне не хватало?

17.07.2024

68. Последние надежды лета

.

— Подожди… ты знаешь?

— О чём? Про разные цвета? Так видно же! А про остальное я… не знаю? — и Рики вдруг замер с глупейшим выражением лица.

Если бы не эта ситуация, я бы первая посмеялась…

Но вот только сейчас смеяться не хотелось.

Мы опять замолчали — каждый о своём.

* * *

Я первая нарушила вязкую тишину: как-то непривычно оказалось ловить себя на безмерной жажде обладания. И ведь понимаю, что глупо и странно — но… хочу, и готова шипеть от огорчения… С этим надо что-то сделать!

— Тогда лучше пойдём к Винни — и отдашь ей всё сразу? А то мне сложно уговаривать себя не желать… — но смешок замер где-то в горле, и дыхание перехватило, — лишнего.

— Ты думаешь?

— Так сам предлагал: надо сделать — и посмотреть, что получится? Ты же уверен, что Винни хуже не станет?

— Хуже, думаю, не будет. Но что, если я ошибаюсь, Вай?

— Вот и пойдём… проверим. У неё больше нет времени, Рики.

И тогда мы пошли. Вместе.

В Зимний сад.

За последние декады там ничего не изменилось, всё вокруг осталось точно таким же — как вчера, позавчера, этой весной… той давно прошедшей зимой. Почти всё.

Зелень, небо, солнце, звонкие птичьи голоса, и ветер с гор пахнет знакомо, сладко до одури: цветущим вереском, скошенными травами и яблоками в саду… запах скорой и неизбежной осени. Но пока огромные окна целыми днями распахнуты в сад, и два лета — внутри и снаружи — всё ещё вместе…

— Леди Блау, сир Блау… Доброе утро! — молоденькая целительница низко поклонилась нам.

А Рикерт получил очередной любопытный взгляд от милой девочки. Я прекрасно знала, что Рики по-прежнему появлялся здесь — но так и не смогла понять его причин. Зачем он приходил? Почему он сюда возвращался снова и снова — только из упрямства? Или пытался доказать себе, что самое страшное с ним не случилось? Или — просто чувствовал эти призрачные, дрожащие нити из прошлого?

Но… зачем тогда сюда приходила я?

— Как сегодня леди Винниария?

— Всё так же, леди Блау, она и не встает уже. Но здесь ей становится легче.

А пока Винни угасала. Она по-прежнему пряталась в неверных тенях у камина, уже не на ковре — но тихо свернувшись на низкой кушетке. Бледное истощенное лицо, обтянутое сероватой кожей, терялось среди ярких подушек, а прозрачные пальчики-косточки неподвижно застыли поверх шелкового покрывала.

Всё так же… как и вчера. Как декаду назад. И две. Или четыре?

Сейчас никто бы не назвал её Булочкой. Живыми казались лишь глаза под чёрными веками.

Время Винни уходило незаметно — и жизнь, капля за каплей, покидала её.

Чтобы никогда уже не вернуться.

Высшие не живут без источника — это знают все. И я тоже знала… слишком хорошо знала, потому что видела не раз. Исход всегда один: рано или поздно Винни просто уснёт — и больше не проснется. Где-то внутри я понимала, что надежды почти нет — но точно знала, ради чего готова рискнуть многим… Правда, гордиться таким вряд ли стоило. Я чувствовала — моё давнее Слово Луэю по-прежнему ждёт исполнения. И слишком хорошо осознавала: тайные архивы Луэя могли бы добавить шансов роду Блау в будущем… и пригодиться мне потом. Наверное, потому и готова была поверить в любое чудо. Поверить… но всё же сохранить его в тайне.

— Я хотела бы осмотреть её. И ещё, мисс… мне нужны записи о ходе болезни и лечения.

Холодная вежливая улыбка застыла на моем лице, кривая и недобрая ухмылка — на губах у Рикерта. И пусть глаза целительницы опущены в пол, но она замечает всё…

— Да, конечно, леди Блау, но только записи у меня в комнате. Завтра я могла бы взять их с собой.

— Принесите сейчас. Мы подождём.

Я устроилась в ближайшем к Винни кресле, кивнув Рики на соседнее. Сейчас мы с ним одинаково равнодушны и спокойны, и пока никуда не торопимся… но мы — ждём её здесь.

Девочка удивленно вскинула бровки, стрельнула глазками — на Рики, на меня… потом снова вернулась взглядом к Рики… почти прилипла. Девчачий интерес её ощущался отчётливо: всё-таки хорош он в этой своей загадочной мрачности и отрешённости. Пришлось ей напомнить…

— Мисс, я бы очень хотела взглянуть на записи сейчас… поторопитесь.

— Да, конечно, леди Блау. Я сейчас принесу.

Тяжелые двери закрылись за её спиной.

Времени до возвращения оставалось не так много, но мы всё-таки выждали пару мгновений… Я сама подтолкнула Рикерта: он сомневался, несмотря на все свои слова и внешнюю решительность. Но я верила… вернее, уже точно знала, что хуже не будет. Откуда пришло это знание, я бы не сказала — но ведь было же!

— Покажи ей… покажи быстрее. Отдай!

Странное состояние: с одной стороны, я не хотела, чтобы Рики отдавал кому-то мою фигурку, а с другой — понимала, что лучше это сделать сейчас, пока я хоть как-то держу себя в руках. Но всё-таки хорошо, что между нами оставались эти несколько шагов.

А Рики подошёл к Винни — нехотя, медленно… слишком медленно для себя — опустился рядом на пол, достал и привычно развернул свой платок. Тёмные искры пробежали по резной поверхности, словно огонь из камина вдруг перекинулся к Рикерту. А когда Винни еле заметно дрогнула пальцами навстречу — он очень осторожно взял её за руку и вложил птичку в ладонь. И легонько сжал. Скорее всего, пара капель его крови так и осталась на тёмных крыльях, но Винни даже не заметила — она пыталась поднять руку, чтобы увидеть, поднести к глазам…

— Это тебе, Винни… — сейчас в голосе Рики не осталось ни тени сомнения. — Это Птица, она поможет.

А я сидела и смотрела на них… на чёрную ленту, что с шелковым шелестом сползала по покрывалу ниже и ниже… на крупную бусину с яркой искрой внутри, что тяжело тянулась к полу… на соцветие мелких огненных граней, что виднелись сначала где-то сбоку, а потом со стуком упали вниз и рассыпались кругом — и просила Великого, чтобы всё это было не зря. Я по-прежнему просила Его о чуде.

Рики держал Винни за руку — и почти улыбался… получалось у него так себе.

А потом он несколько раз обернул ей ленту вокруг прозрачного запястья — длины как раз хватило, чтобы закрепить, не разжимая кулачка, откуда торчали хохлатая птичья голова и самый краешек крыльев. И опять накрыл ее руку своей.

— Вот. Теперь она не потеряет тебя…

И меня — отпустило. Теперь всё было как надо.

Я смотрела на них, видела всё — но уже не жаждала владеть.

Птица была не-моей. Да, по-прежнему прекрасной…

Но всё-таки — чужой.

25.09.2024

...

.

.

Музыка к книге

.

.

Это будет весело, Блау?

Joni Amelia Fuller — Glorious Madness

https://youtu.be/yqWuwktMxAM

...друзья и знакомые леди Блау

Kate Chruscicka — Clint Mansell — Requiem For A Dream

https://youtu.be/LaVPQe8Zf9o

Планы и желания.

Ваше обещание, леди...

Tarlabasi — Be Svendsen Remix (Darbuka)

https://youtu.be/ro3qo1k1C68

https://youtu.be/LEsB_pwCmpQ

Mindshift — The Damned, Pt. II

https://youtu.be/eysLKxxFTf4

За левым плечом у Вайю.

Круговорот обещаний в природе.

Разговоры о людском и божественном.

На ясный огонь... Кофе по-южному

Tommee Profitt — Carol of the Bells (Epic Cinematic Piano Version)

https://youtu.be/nj4Fz_Qe_O0

John Murphy — The End (The Last House On The Left Soundtrack)

https://youtu.be/f9p9KTJ-mZ0

Mindshift — The Damned

https://youtu.be/YYtx0jekqR4

https://youtu.be/khbgY0lcc-Y

Любознательный сир Иссихар Дан.

Вопросы и сомнения.

Улыбка Немеса

Alef — Atlas

https://youtu.be/4GXBRUw1h8k

Alef — Alma

https://youtu.be/BKlwQyVw63k

Amanati — Medusa

https://youtu.be/U0MrkZiM6w8

https://youtu.be/kDgp8Aak4bw

Всё будет хорошо.

Круги на воде. Круги на камне

Mindshift — Superbia

https://youtu.be/HO0uhK4vFbw

Mindshift — Invidia

https://youtu.be/_6W2zcCZm7M

Mindshift — Ira

https://youtu.be/OrF0yiJkR5E

Прошлое без будущего.

Нарушенные планы...

…и личная просьба на прощанье.

Adam Hurst — Open Door

https://youtu.be/ms0uLy8KwrY

Mattia Turzo — Void of Eternity

https://youtu.be/ZqXpsx-JdNE

Старое доброе зло.

Чёрное с серебром. Птица в ночном небе

Jo Blankenburg — Fearmonger

https://youtu.be/d2wUp8lFR1E

Holostatic — Collapse

https://youtu.be/G1og60CpoiE

Mattia Turzo — Forefathers

https://youtu.be/ce06mF53p6w

Anna Rice — The Black Veil

https://youtu.be/dBY9kV68Ly8

Мысли по поводу и без…

Чудеса после завтрака

Mindshift - Tristitia

https://youtu.be/jKQMpe5IG2U

Evolving Sound — Artifacts

https://youtu.be/osDIkHXXMH8

Последние надежды лета.

Птица в чужих руках. Свет в чужой крови

Nocturne Dominus - Regnum Stellae Cadentis

https://youtu.be/1rnrKZ8A9-s

Nocturne Dominus - In Umbra Potentia

https://youtu.be/0ebPm9ffu4c

Nocturne Dominus - Michael Ira Dei

https://youtu.be/7aEaFzMgV7I

Невозможный мистер Зиккерт

Наутилус Помпилиус - Зверь

https://youtu.be/OBWcmvBLKP4

.