Невозможное возможно

Глава 1

Часть 1. Непрошенный гость

Питер Паркер сидел на краю крыши небоскреба «Фейса», болтая ногами над пропастью и заклеивая ссадину на костяшках пальцев. Нью-Йорк внизу гудел, переливался огнями, но сегодня Питер не замечал его красоты. Он только что разнял драку между грабителями, которых довел до отчаяния кризис, и полицейскими, которые просто делали свою работу. Победителей не было.

— Ты всегда тут сидишь, когда грустишь? Или у тебя график?

Питер вздрогнул и резко обернулся. В трех метрах от него, на фоне оранжевого зарева города, стоял Хобгоблин. Без своего глайдера. Костюм был помят, накидка порвана, а в руке он сжимал не тыквенную бомбу, а початую бутылку виски.

Питер мгновенно вскочил в боевую стойку, выпустив паутину из запястья.

— Спокойно, Паучок, — голос Хобгоблина звучал глухо из-под маски, но в нем слышалась смертельная усталость. — Я не драться. Я… сдаваться.

— В полицию вход с другой стороны. Или ты забыл дорогу к психушке? — огрызнулся Питер, не расслабляясь.

— Я серьезно. — Хобгоблин отшвырнул бутылку, и та разбилась о стену вентиляции. — Я хочу, чтобы ты меня остановил. Не убил. А остановил.

Глава 2

Часть 2. Исповедь под маской

Они просидели на крыше до рассвета. Хобгоблин снял маску. Под ней оказалось лицо мужчины лет тридцати, с глубокими морщинами у рта и глазами человека, который давно не спит.

Его звали Маркус Лом. Он был талантливым химиком в «Озкорп», пока не решил «немного» сэкономить на реагентах для начальника цеха. Начальник закрыл глаза на нарушения за процент, но когда эксперимент Маркуса провалился, уничтожив дорогостоящее оборудование, его сделали козлом отпущения. Уволенный и опозоренный, он озлобился.

— Я нашел старые записи Шрама (Зеленого Гоблина), — тихо говорил Маркус, глядя в небо. — Формулу сыворотки. Думал, если стану сильным, если буду летать, я заставлю их уважать меня. Заставлю «Озкорп» заплатить.

Сыворотка не свела его с ума, как Нормана. Она просто сняла все моральные барьеры. Сначала он грабил «Озкорп». Потом — банки, где у него были кредиты. Потом — просто банки. Каждый раз он убеждал себя, что остановится завтра.

— А сегодня, — голос Маркуса дрогнул, — я чуть не убил человека. Охранника. Он просто стоял на моем пути. Я замахнулся бомбой, а в его глазах увидел… себя. Того парня, который два года назад боялся потерять работу.

— Почему ты пришел ко мне? — спросил Питер, который слушал, не перебивая. — Ты же знаешь, я сдаю таких, как ты, полиции.

— Потому что ты тоже носишь маску, — Маркус повернулся к нему. — Ты мог бы убить меня сотню раз. Но ты не убиваешь. Значит, ты веришь, что люди могут быть лучше. Я перестал в это верить. Может, одолжишь мне немного своей веры?

Глава 3

Часть 3. Трудный путь

Питер не сдал его полиции. Вместо этого он привел его к себе домой.

— Ты с ума сошел?! — Шепнула тетя Мэй, глядя на Маркуса, который пил чай на их кухне. У него все еще были синяки под глазами от сыворотки.

— Он хочет искупить вину, тетя Мэй, — так же тихо ответил Питер. — Просто ему нужен шанс. И работа. У него золотые руки, а в Ф.Е.С.Т. как раз сломался котел.

Так Маркус Лом стал разнорабочим в центре помощи бездомным. Питер следил за ним, готовый в любой момент надеть маску. Но Маркус держался. Он чинил трубы, красил стены и старался не смотреть на прохожих, боясь, что кто-то узнает в нем Гоблина.

Их дружба зарождалась странно. Питер доверял ему тайну своей личности, потому что знал: человек, который сам признался в своем чудовище, вряд ли станет чудовищем снова. Они говорили по ночам. Маркус рассказывал о химии, а Питер — о чувстве вины за смерть дяди Бена.

— Мы с тобой одной крови, Паркер, — усмехнулся как-то Маркус. — Только твоя вина сделала тебя героем. А моя едва не сделала монстром.

Глава 4

Часть 4. Цена выбора

Идиллия рухнула, когда старые подельники Маркуса вышли на связь. Они узнали, где он, и пригрозили рассказать всему городу, что разнорабочий из Ф.Е.С.Т. — бывший Хобгоблин, если он не поможет им в последнем ограблении.

Маркус стоял перед выбором: помочь бандитам или позволить им уничтожить ту маленькую нормальную жизнь, которую он начал строить.

Он выбрал третье. Надел остатки своего костюма, сел на глайдер (Питер помог его починить) и в одиночку разогнал банду, не дав им даже выйти на дело.

Утром его лицо было во всех новостях. «Хобгоблин вернулся!», «Ночной кошмар Нью-Йорка снова в деле!».

— Ну вот и все, — сказал Маркус, глядя на Питера сквозь прутья решетки тюремного фургона. Полиция все же арестовала его за самосуд и незаконное ношение оружия (даже если он использовал его во благо). — Твоя вера меня подвела.

— Нет, — Питер, стоящий в тени переулка, покачал головой. — Ты спас людей. И не сбежал, когда приехали копы. Ты сделал правильный выбор. И это только начало.

В камере Маркус иногда получал странные письма. Без подписи. В них были только задачки по химии, которые он когда-то любил решать, и короткие записки: «Держись. Я знаю, ты можешь быть лучше. Твой друг с соседней крыши».