Нету больше слов

Глава 1

Аэропорт «Внуково» встретил людскими волнами, огромными, беспорядочно колыхающимися взад-вперед. Неудивительно: конец июня, все, кто может, рвут на курорты, а кто не может – хотя бы в санаторий «Верхние дубки». «Не Девятый вал конечно, но близко», - Иван кинул рюкзак на ленту досмотра, хмуро оглядел километровые очереди к стойкам регистрации. Одно хорошо: посадочные талоны он распечатал в первом попавшемся фотоателье, и теперь, пройдя досмотр, со спокойной совестью отправился в зал ожидания.

Сутки в поезде изрядно вымотали, и единственное, чего он сейчас хотел, это рухнуть в любое свободное кресло и подремать. Хотя он понимал, что уснуть все равно не сможет, слишком разыгрались нервы. Поднимаясь на эскалаторе, он поднял перед глазами папку, которую держал в руках, будто хотел убедиться, что она не испарилась. Всю дорогу Иван не расставался с ней, не допуская даже мысли, чтобы убрать в рюкзак и освободить руки.

Очереди в зал ожидания – в отличие от стойки регистрации – не было совершенно. Иван протянул уткнувшейся в телефон женщине в форме паспорт и посадочный талон. Та, окинув его безразличным взглядом, что-то отметила, вернула ему документы и вновь вернулась к листанию ленты соцсетей.

Миновав очередной досмотр, Иван направился к рядам пластиковых кресел отнюдь не бизнес-класса, по пути подавляя очередной зевок. Он думал о том, что со стороны, скорее всего, напоминает зомби: медленный покачивающийся шаг, мешки под глазами и ничего не выражающий взгляд. «Пожалуй так и есть», - думал он – «Последние месяцы явно несильно отличались от какого-нибудь апока…» Задумавшись, он умудрился налететь на женщину, стоявшую к нему боком. Иван на автомате взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и папка, взмахнув синими крыльями, полетела на пол. А за ней потянулся след из выпавших фотографий и напечатанных листов.

Мысли разлетелись в дребезги, и в уставшую голову через образовавшуюся брешь со свистом влетела окружающая действительность. Секунду он удивленно смотрел на женщину, видимо соображая, что произошло. Потом же, на ходу выпалив «извините», кинулся собирать содержимое папки.

- … летают как бешенные, ничего перед собой не видят, - донесся вслед раздраженный голос.

Иван не обращал внимания. Листы разлетелись на несколько метров вокруг, и он судорожно поднимал их с пола, пытаясь не пропустить ни одного.

- Молодой человек, - вдруг раздалось у него над ухом. Другой голос. Мужской, с хрипотцой, но приятный, даже обволакивающий.

Он обернулся. Позади него стоял мужчина, явно немолодой, но назвать его стариком язык не поворачивался. Он держался прямо, с достоинством, но при этом никакого раздражения от него не чувствовалось. Даже наоборот: соучастие и может легкое любопытство.

- Молодой человек, - повторил он, - разрешите вам помочь. – Мужчина предпринял попытку опуститься на корточки, но тут же поморщился и схватился руками за колено, оставшись в полусогнутом состоянии.

- Всеволод Алексеевич! – у него из-за спины вынырнула та самая женщина, - Ну куда вы с больным коленом-то?!

- Все хорошо, Сашенька. – тот уже выпрямился, гримаса боли исчезла с лица. – Ну ты же видишь, что мальчику помощь нужна.

- Ради бога, Всеволод Алексеевич, пойдите посидите, отдохните, - женщина опустилась рядом с ничего не понимающим Иваном, - Я сама ему помогу.

- Как скажешь, Сашенька, - Всеволод Алексеевич хмыкнул и отправился к ближайшим креслам, где с явным удовольствием вытянул длинные ноги.

- Это… спасибо вам, - протянул Иван, немного придя в себя.

- Да не мне, ему спасибо скажи – буркнула она, даже не повернув голову.

Еще пару минут они молча собирали листы. Сашка потянулась за очередным, и у нее в руках оказалась крупная фотография: мужчина лет сорока с гитарой на сцене.

- Артист? – она в первый раз повернула голову и взглянула на Ивана.

- Он самый, - протянул тот – Только вы вряд ли слышали.

- Я про многих слышала, - хмыкнула Сашка, - Правда в большинстве своем от артистов там даже не название, а четвертая буква алфавита.

- Алексей Александров, он же ZNOI, - Иван пропустил колкость мимо ушей.

- Хм, Зной… Это намек на то, какой он горячий?

- Ага, особенно после двухчасового столичного сольника. Хоть яйца запекай.

- Это да, знакомо… - Сашка вдруг замолчала.

Наконец все листы были возвращены на место, и оба поднялись с пола. Иван еще раз оглядел папку, будто бы оценивая потери, протянул руку женщине:

- Ещё раз спасибо за помощь. Иван

Та явно опешила, но спустя пару секунд протянула руку в ответ:

- Александра. Собрату по несчастью помочь не жалко, - и увидев вопросительный взгляд Ивана, добавила, - у меня вон тоже… Артист. Всеволод Туманов, - она мотнула головой в сторону своего растянувшегося на кресле спутника.

- Туманов! – вдруг оживился Иван, - Ну конечно же. А я сижу и думаю: больно лицо знакомое, где-то я его видел. А тут вот оно как…

- Ну если уж и ваше поколение его знает, значит и впрямь – народный артист, - Сашка видимо решила подавить минутную слабость очередным сарказмом.

- Да ладно вам, - Иван как-то сник, - Туманов же легенда. Крестный отец всех крестных отцов, живой памятник советской эпохи. – он замолчал, но потом вдруг добавил, - Хотя знаю я его, конечно, по другой причине…

- Сашенька! – раздалось у них из-за спины.

Иван и Сашка одновременно повернули головы в сторону Туманова. Он уже не полулежал, прикрывая глаза как раньше, а с интересом наблюдал за ними, уперев руки в подлокотники.

- Что такое, Всеволод Алексеевич? – Сашка тут же словно забыла про своего собеседника, явно намереваясь подбежать к артисту.

- Да все хорошо. Но может ты сходишь за кофе? Я тут, за углом, такой симпатичный ларек видел. Наверняка там есть что-то приличное.

- Ага, приличное… Десять раз переваренный и подкрашенный жмых по цене Мартини, - Сашка проворчала под нос, а потом сказала громче, - Сейчас схожу, Всеволод Алексеевич.

Она развернулась в противоположную сторону, сделала пару шагов, но сзади донесся голос Туманова:

- Сашенька, возьми с собой молодого человека… Думаю, его тоже стоит угостить кофе.

Иван малость опешил. Сашка видимо тоже. Они недоуменно смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Сашка сказала

- Ну… пойдемте, Иван. Угощаю.

- Спасибо. Ээ… только я кофе не пью.

- Думаю, там есть горячий шоколад. Его пьете?

- Шоколад пью, - они уже шли в направлении ларька, - И это… можно на «ты», а то неудобно как-то…

- Ну тогда уж взаимно, - усмехнулась Сашка, - Я тоже, знаешь ли, еще не совсем почтенная питерская старушка, чтоб мне выкать. Точнее, совсем не почтенная и совсем не питерская.

***

На счет палатки Сашка оказалась абсолютно права. Налитая в пластиковый стаканчик мутная жидкость шоколад напоминала не больше, чем слон балерину. Они неторопливо шли обратно.

- Так откуда ж ты про Туманова знаешь? – Сашка вернулась к прерванному разговору. Себе она кофе брать не стала.

- Да была история, - Иван замялся, но потом продолжил, - Лет 15 назад дело было, когда какая-то большая шишка на Мерсе выехала на встречную полосу, и влетела в другую машину. Обе пассажирки на смерть, естественно, а тому хоть бы хны. Дело тогда замяли, вот только погибшие – это были мать и сестра близкой подруги моего… Артиста. Он молчать не стал, и записал песню, где сравнил того урода с дьяволом, опаздывающим в ад. А Туманов тогда публично выступил в его защиту, мол, нечего на порядочного человека клеветать.

- Было такое, помню, - угрюмо отозвалась Сашка.

- Да я понимаю. Очень трудно и больно признавать, что кумир в чем-то неправ. Ведь он – Бог. А может Бог ошибаться? Я своего тоже перед всеми защищаю всегда…

- Знакомо, - покивала Сашка, - И у меня было такое. А потом ох как больно с небес на землю падать. А Всеволод Алексеевич тогда действительно дурость сделал, пытаясь бывших «дружков» из 90-х выгораживать. Благо сам видимо понял, и больше этим не занимался.

- Думаешь, это приходит со временем? Вот такое… принятие кумира.

- Наверно, - Сашка промолчала, - Моя история – это ошибка выжившего. То, чего не могло быть, но оно произошло. Не возьмусь я говорить за всех остальных.

- Ты смелая, - ответил Иван, - Я бы со своим даже заговорить не решился, не то, что вот так, как ты…

- И я бы не решилась. Но судьба распорядилась иначе…

Они вернулись к Туманову. Сашка передала ему кофе. Тот отхлебнул глоток и растянулся в улыбке.

- Вам что, правда нравится? – с недоумением спросила Сашка.

- Да, более чем, - Всеволод Алексеевич усмехнулся, - Я давно говорил, Сашенька, что тебе нужна компания помоложе. Вон сразу как расцвела.

- Да тьфу на вас! – Сашка аж покраснела, - Вот скажете тоже…

- Я это… пойду наверно. У меня самолет уже вот-вот… - Иван понял, что он здесь явно лишний.

- А вы куда летите, молодой человек? – вдруг обратился к нему Туманов, - В теплые края?

- Ага, в Ташкент. На концерт один…

- Ничего себе даль дальняя. Неужто поближе не нашлось?

- Поближе сейчас еще долго не будет… - пробормотал Иван, - Я правда пойду. Спасибо за угощение, Саш. Приятной вам дороги!

- И тебе тоже… - вяло отозвалась Сашка.

***

Самолет готовился к старту. Иван сидел в кресле, по-прежнему сжимая в руках папку, и думал об этой парочке. Артист и поклонница. Нет, совсем не так, как об этом привыкли думать. Что-то между ними есть такое… Какая-то невидимая нить. Даже не нить, стальной трос, которым они скованы. Один жив только до тех пор, пока жив другой – если кто-то оступится, в пропасть полетят оба. Он думал и не мог представить, каково это – полностью раствориться в кумире, отдать свою жизнь целиком, без остатка. На их фоне его, Ивана, авантюра с концертом в Ташкенте выглядела каким-то детским лепетом.

Самолет начал набирать ход. В иллюминаторе мелькнуло и пропало здание аэропорта, где оставались сидеть Сашка и Всеволод Туманов. Старый, но все еще крепкий вожак стаи и охраняющая его покой верная волчица. Вдруг в памяти всплыли слова какой-то старой песни: «Нету больше слов, нету больше нас, лишь одно осталось на свете – Победа»

«У них, кроме Победы, точно ничего не осталось» - мелькнуло в голове.

Самолет оторвался от земли.