Неожиданные знакомства. Фанфикш к Графу Аверину.

О юности льва. Бештафера.

Его толкнули в спину, заставив опуститься на колени. Он зарычал и тут же получил по лопаткам посеребренной плетью. Снова. Всё тело болело, и идти вперед заставляла только ненависть и чужая воля, затянутая на шее колдовским ошейником.

Место ему не нравилось. Оно насквозь пропахло колдунами, заклятиями и силой скованных божеств. Подумать только. Они смиренно бегали, выполняя приказы, кланялись и даже кичились своими ошейниками. Ничтожества. Слабые ничтожества.

Бештаферы…

Новое слово горело в голове, отравляя мысли. Хотелось выплюнуть его под ноги проклятым морякам и не иметь ничего общего, ни с ними, ни с их языком, ни со странным миром, внезапно открывшимся за соленой водой. Кто-то натянул верёвку, которой были связаны за спиной его руки, заставляя склониться ниже. Он сожрёт их, как только вырвется. Если только…

Он принюхался и поёжился. Был кто-то сильнее его. Даже после всего, что случилось. После очередного скачка силы. Был кто-то сильнее него. Обида вскипела новой волной, затмевая страх и он снова зарычал. И снова получил по спине.

Колдун дёрнул палку, к которой тянулась цепь от его ошейника, принуждая пленника опустить голову. И сам согнулся почти вдвое.

Он облизнул губы, шея колдуна была так близко, а он не мог её прокусить…

— …примите же скромный дар, от верных моряков, — цепь снова дёрнулась, отвлекая его внимание от вожделенной шеи.

Захвативший его колдун расшаркивался в поклоне перед другим колдуном. Тот, замотанный в задрапированные ткани с головы до ног, сидел на высоком троне и сверлил пришедших, оборванных, пропахших рыбой моряков строгим взглядом. Он невольно поежился от ощущения силы и сосредоточил взгляд на короне. Король… Он покопался в памяти сожранных матросов, вычленяя хоть какую-то мало-мальски полезную информацию, кроме безудержной брани, которой уже успел осыпать своих тюремщиков.

— Сильный бештафера, отнятый у берберских пиратов, — колдун, наивно считавший себя его хозяином, протянул руку и грубо схватил «бештаферу» за нижнюю челюсть, заставляя поднять голову. — и самолично уничтоживший несколько пиратских кораблей, вместе с экипажами.

— Я отгрыжу тебе руки и обглодаю лишо, жалкий слижняк, — прорычал он, несмотря на сжатые щёки.

— Хм… — Король провел рукой по бороде, — Судя по словам он и твоих людей успел отведать.

— Да. — колдун стеганул его цепью. — пришлось пожертвовать парочкой матросов, чтобы захватить эту падлу. Он чуть нас не потопил, повелитель штормов… — ругань и еще удар. Зато он с удовлетворением отметил, что вспоминают тот день люди с ужасом. Да. Повелитель. Да. Штормов. И не только…

— И ты решил, что лучшая идея, сразу по возвращении, притащить эту пиратскую падлу, — король поморщился, — ко мне во дворец в качестве подарка. Надеюсь, это решение было принято не потому, что вы поразились его красноречием?

Колдун усмехнулся и, повернувшись к пленнику, посмотрел ему в глаза.

— Покажи свой облик. Но не двигайся с места, бештафера. Ну!

Он не хотел подчиняться. Слишком унизительно. Слишком больно! Цепь сдавила шею, а тело само начало преображаться, разрывая ненавистные верёвки, которые до этого ему было запрещено трогать. Ладно же. Он решил притвориться покорным, убеждая себя, что это просто хитрость, и так он выиграет время, чтобы придумать план получше. Он принял свое истинное обличье, являя божественную суть во всей красе и силе. Раз просили, смотрите и трепещите. Он поднялся на задние лапы и расправил крылья, с удовольствием отметив, что король покрепче сжал подлокотники трона, а толпа неотесанных моряков отскочила в стороны.

— Ну! Назад! — Цепь потянула его вниз, — В человека!

Он опустился на одно колено и продолжил утробно рычать. Моряки опасливо подошли ближе, а король подался вперед, глядя уже не презрительно, а заинтересованно.

— Еle é lindo.

Конечно прекрасный! Не то что ваша…челядь…он подобрал слово из памяти сожранных моряков.

— И сильный. — кивнул капитан.

— Как получилось, что он напал на своих же?

— Видимо ранили хозяина. Первым он сожрал его, а потом кинулся на тех, кто был ближе, бился с таким остервенением, будто проклятые берберы ему жизнь сломали не меньше.

«Да что бы ты понимал…» — он исподлобья посмотрел на колдуна. Они сломали больше, чем жизнь… но и поплатились… и они поплатятся. Он бросил пылающий взгляд на команду, и моряки поежились.

— В конце концов он одурел от силы, на этом мы его и поймали. Хотя признаться струхнули знатно… щас он уже спокойный. Присмирел, падла. — еще удар.

Король встал и драпировки расправились, оказавшись длинным плащом, под которым скрывалась красивая, богатая одежда. Теперь уже он с интересом посмотрел на колдуна.

— Я принимаю твой дар, капитан. У нас недавно как раз погиб один сильный бештафера и будет очень неплохо заменить его свежей кровью. – Он щёлкнул пальцами и рядом сразу возник согнутый вдвое человек, силы в нём не ощущалось. — Позови, Фернанду, хватит ему страдать. — приказал король и человечек, не разгибаясь, посеменил к двери. — Ты привязал бештаферу к себе?

— Нет, повелитель, вот его талисман. – колдун прошел вперед, и палка с серебряной цепью перекочевала в руку короля. Ощущение силы сменилось и ему нестерпимо захотелось сорвать с себя ошейник. Он завертел головой. И попытался подняться.

— Сидеть. — припечатал к полу очередной приказ. Голос короля эхом отразился от высоких стен, ударяя его по голове. Он облизал губы, вот это мощь. Её нельзя не признать, даже питая презрение ко всем присутствующим и этому нелепому действу передачи его словно какого-то скота на поводке.

А люди раскланивались, не обращая внимания ни на его злость, ни на лиловый блеск в глазах, ни на желание бросить вызов и вызвать на честный бой. В котором он непременно победит.

— Идите, вы угодили мне, — король протянул руку, позволяя капитану поцеловать массивный перстень на его пальце. Хороший перстень. Он заберет его себе, когда загрызет этого колдуна.

Только он даже двинуться с места не мог, прижатый к полу волей этого человека. Король обошел его по широкой дуге и наконец снова возник перед глазами.

— Инеш, — тихо позвал колдун и черная тень тут же встала за широкой спиной.

— Да, повелитель.

Еще одна «бештафера»… та, что сильнее его. И намного. Он инстинктивно втянул голову в плечи, а потом заметил на её шее ошейник и усмехнулся, оскалился, отращивая почти львиные клыки, бросая вызов презренной рабыне.

— Погляди, Инеш, нам сделали подарок, что скажешь?

Инеш вышла из-за спины повелителя и протянула к нему узловатые пальцы. Зубы бесполезно клацнули в воздухе, а щека тут же загорелась от сильного удара.

— Сильный, но глупый. — вынесла вердикт Инеш.

— Вы презренные черви, я вырву ваши сердца и утоплю их в море, придавив самым большим камнем ко дну, я… – он перешел на моряцкую брань, так кстати почерпнутую у пиратов.

— И совершенно не воспитанный… ну, в конце концов, на корм можно… — изрёк король глубоко вздохнув. — Сможешь исправить?

Инеш низко опустила голову. И холод прошел по его спине. Что-то подсказало, что сейчас решается судьба, и решается даже не колдуном, а этой странной низенькой бештаферой с огромными глазами. Она стояла, склонив голову, но он чувствовал, как костлявые пальцы тянутся к его мыслям, куда-то внутрь, пытаясь изнутри переворошить само его существо. Он замотал головой и зашипел, не желая признавать чужое присутствие.

— Дайте мне срок и свободу действий, — она наконец посмотрела на пленника и глаза ее полыхнули желтым огнем. – И получите бештаферу, достойного служить королям.

— Хорошо…

— Мой повелитель. Вы посылали за мной?

В дверях появился еще один согнутый человек, от этого явственно тянуло силой, да такой, что он чувствовал её сквозь Инеш и короля.

— Да, Фернанду. Тебе пора вернуться к работе. Инеш поможет тебе подготовить обряд. — король подошел ближе.

Он хотел зарычать, кинуться, ведь колдун так опрометчиво не дал приказов, но в голове набатом зазвучал голос, и чужая могучая сила заставила сжаться и почти заскулить.

«Не смей открывать пасть» — глаза Инеш светились из-за плеча хозяина. Король взял его за подбородок, заставляя поднять голову.

— Привяжи бештаферу, и передай его в распоряжение Инеш. Пусть поближе познакомится со своим Педру.

О юности льва. Не Бог.

— Оденься, — Инеш бросила бештафере одежду и добавила, — Педру.

Ему нужно привыкать к новому имени.

— У меня есть одежда. – Он продолжил сидеть в разомкнутом пентакле, всем видом показывая, что не собирается подчиняться простым словам и увещеваниям.

Инеш скептически оглядела Педру и демонстративно поморщилась. Вся «одежда» бештаферы, состоявшая из подранных в самых неприличных местах штанов, широкого пояса и обвязанного вокруг руки платка, насквозь пропахла рыбой и морской водой.

— Ты теперь служишь при дворе, тут не ходят в лохмотьях, поэтому засунь свои корявки в нормальные штаны, пока я тебе их не оторвала.

Бештафера бросил на нее короткий взгляд полный лилового пламени, однако вызов бросать не стал. Хозяин приказал слушаться Инеш и не дерзить, но Педру сопротивлялся приказу как мог.

— Сейчас! — прикрикнула она и старые моряцкие тряпки опали на пол. Педру исчез из пентакля.

Инеш медленно повернулась. Бештафера стоял у зеркала и разглядывал мутную черную тень в отражении.

— И какой смысл менять одни лохмотья на другие? – он потуже завязал пояс, простецкая роба служки пришлась ему не по вкусу. – Принеси мне одежду как у того колдуна в короне.

— Это король, вытащи из своей памяти хотя бы крохи знаний и не говори больше подобных глупостей. Педру.

Он зарычал.

— Не называй меня так, старуха! – На металлической глади зеркала заиграли лиловые блики. — Глупое имя! Ничтожная страна, ничтожные колдуны!

— У тебя есть шанс на нормальную жизнь, в академии, при дворе. Если хорошо себя покажешь, может я и пошуршу, чтобы выдали одёжку посимпатичнее. Так что умерь гонор, пират. Или тебе настолько мило быть корабельной крысой?

— Я не пират! – Он резко обернулся и в комнате грянул гром.

Со стен сорвало гобелены и тяжелые шторы взвились к потолку, только Инеш осталась стоять как стояла. Желтые глаза неотрывно смотрели на Педру.

— Не по своей воле… — выдохнул он и снова повернулся к зеркалу. С явным интересом провел пальцем по гладкой поверхности на уровне своего лица. — король…мне кланялись такие как он…

Бештафера выглядел очень необычно даже для солнечной Португалии, его кожа была иссиня-черной, как шерсть в боевой форме, волосы жесткими кудрями топорщились во все стороны и только глаза, то и дело вспыхивающие огнем, выделялись на лице. Ну ничего, будет время, будет связь -опортугалится… Тогда и можно будет подумать о приличной службе, а пока следует заняться воспитанием.

Инеш наполовину обратилась птицей, взлетела на тяжелую раму зеркала и посмотрела на юного бештаферу сверху вниз.

— А кто же ты, Педру?

Тот, не глядя на нее, произнес несколько слов на непонятном языке и вздохнул.

— Я…

— Я знаю, что ты ничего не поняла, старуха. Я думаю… Бог, самое подходящее слово в вашем языке.

Педру посмотрел на Инеш, но пламени в глазах больше не было.

— Я Бог, — повторил он уверенно и снова уставился на свое отражение. — Был им. Меня звали великим защитником, прекраснейшим львом, повелителем неба. Ты не в силах понять даже звучания моих имен, и не услышишь красивых песен поклонения. Потому что больше не кому их петь.

Сила бештаферы снова начала собираться в комнате, пошла над полом едва уловимой пыльной поземкой. Так вот оно что…не Бог…фамильяр… в раз потерявший всю свою «семью»…у Педру была ломка, и, судя по всему, еще довольно сильная, как давно он с пиратами? Возможно, солёная вода и шок притупляли мысли и ощущение разбитой связи, а теперь ему приходится сполна осознать новое положение вещей.

— Я был их защитой. Их спасением и жизнью. И теперь они мертвы. Из-за проклятых пиратов, к которым ты меня причисляешь!

Педру отскочил от зеркала и ветренный вихрь тут же закрутился вокруг него.

— Сколько золота, тканей и специй получил твой король с этих пиратских кораблей? Сколько людей останутся живы, потому что их шхуны на дне? Благодаря мне! Это я учуял ваши корабли! Это я дал проклятый ветер берберам! Это я бился с ними! И чем твоя страна и твой король мне отплатили? Ошейником и рабством! И дурацким ничего не значащим именем!

Грянул гром, сотрясая стены, и вихрь исчез. Бештафера упал на колени и схватился за голову.

— Как бы я хотел вернуться домой…Я просто хотел вернуться… вникуда? — Он словно забыл о тихом присутствии Инеш или очень демонстративно его игнорировал. Последний вопрос не прозвучал вслух. Он вспыхнул где-то глубоко в его мыслях. Затерянным едва теплящимся страхом и стыдом. Почему это произошло?

«Почему я не справился? Ведь раньше всё было хорошо. Почему я в плену?»

Инеш мягко скользнула с зеркала, принимая человеческий вид, и встала перед Педру.

— Потому что, чтобы не говорило лесное племя, ты не Бог. И не всё зависит от тебя.

Уже лев зарычал на нее и махнул мощной лапой, пытаясь снести голову. Она лишь легко отступила в сторону, продолжая сверлить взглядом лиловые глаза полные боли и непонимания.

— В человека! — скомандовала она.

Бештафера прошелся кругом по комнате, не желая подчиняться, мотнул головой и все-таки принял подобающий вид. Даже соизволил натянуть одежду.

— Ты бештафера, Педру. Лишь слуга в этом мире. Мире людей, что считают себя детьми Бога. Но ты не он. Ты встретил тех, кто сильнее тебя и всех колдунов твоего племени вместе взятых. И вот ты здесь. А они мертвы. Так порадуйся, что не разделил их судьбу.

Педру продолжал рычать и дергаться, не желая признавать сломанный и неправильный мир, с каждой секундой терявший для него краски и смысл.

-Может так было бы и лучше… мне ведь теперь даже вернуться некуда… некуда стремиться… А если и мог бы? Что осталось бы от моей власти и силы, если все уже видели, что я пал… Может мне стоит бросится в воду и лечь камнем на дно, чтобы хоть как-то оправдать это дурацкое имя.

Инеш усмехнулась. Интересно, значит не простых матросов он успел сожрать. Или среди пиратов был знаток языков. В любом случае, Педру начал доставать из памяти знания, хороший знак.

-Глупое имя, говоришь? Лети со мной, я кое-что тебе покажу и расскажу. Только выбери личину поменьше, птицы есть?

Белая чайка выпорхнула из окна, Инеш только покачала головой, раскрывая мощные крылья. Даже в воздухе Педру пытался улизнуть, петлял, падал вниз или резко забирал в сторону, но Инеш постоянно оказывалась прямо перед ним и неизменно повторяла «за мной».

Ей быстро надоело играть в догонялки, в конце концов она просто схватила чайку когтями и потащила в нужную сторону.

Облетая часовую башню рядом с замком, она заметила короля, собирающегося на прогулку, сквозь свиту к нему пробирался Фернанду.

-Ты всегда хотел моей смерти! - вопил советник. Левая рука его, замотанная кровавыми тряпками от запястья до плеча, безвольно болталась на широкой перевязи. Педру приложил все усилия, чтобы лишить нового хозяина конечности, даже присутствие Инеш не помогло. Не удивительно, что колдун теперь так зол. Инеш на миг стало его жаль. Фернанду сам едва-едва отошел от ломки и все еще был весьма…эмоционален…и вот же ж удружил король подарочком. Она покрепче сжала когтями беснующуюся чайку.

Пролетев почти через весь город и заставив бештаферу полюбоваться красотой приземистых домиков и величественных замков, Инеш шибанула чайку о крышу одного из зданий. Черепица треснула под ней от удара. Но почти сразу Педру поднялся встряхнулся и сел на край карниза. И сразу уставился на возвышавшийся напротив монастырь. Здание давило своей массивностью и тяжелыми низкими нотами, звучавшими за стенами. Ударил колокол, заставив бештафер сжаться под прошедшей в воздухе волной.

«Что это?» — Педру тряхнул головой. Ему наверняка казалось, что само странное здание пропитано силой, причем враждебной. Не удивительно, люди склонны защищать свои реликвии и свою веру. Бештаферам в святые места путь заказан.

«Это монастырь Санта-Круш, место, где люди ищут своего Бога. Ты знаешь о нем что-нибудь?»

«Вот этот» — Педру повернулся в сторону одной из фресок, на которой был изображен Христос.

Инеш кивнула.

«Люди верят, что он выше всякого мира, и способен на всё. Защитить, помочь, даже воскресить. Они говорят, что учатся у него добру и праведности, но при этом они все равно страдают, воюют, умирают и не особенно ценят чужую жизнь. Иногда мне кажется, что даже Бог не знает, как покрыть все последствия человеческой глупости».

Она поднялась в воздух и с удовлетворением отметила, что чайка послушно последовала за ней. Они облетели монастырь, сверху смотря на людей, стоящих в нефах, или бродящих по внутреннему двору. Несколько художников, забравшись на стены по деревянным подпоркам, с благоговейным трепетом выводили новые фигуры.

Инеш приземлилась на куполообразную крышу соседнего замка.

«Почему мы не летим туда?»

«Нельзя. Нам бештаферам запрещено приближаться ко всему божественному, мы считаемся созданиями иной природы»

В голове чайки опять застучали молоточки.

«Диабу? Они правда считают, что мы сгорим если переступим порог?»

«Да, поэтому не стоит пугать людей своим появлением в храме. К тому же, поверь, ты сгоришь, стараниями колдунов. Ты же чувствуешь фон»

«И зачем мы здесь? Ты решила казнить меня в святом огне как еретика, старуха?»

«Сколько лет ты живешь на земле Педру?»

Он молча посмотрел на нее, склонив птичью голову.

«Сколько чего?»

«Как долго ты жил в племени? Как давно плаваешь с пиратами?»

«Не знаю, дни менялись много раз»

«А люди? Сколько раз менялись люди?»

«Тоже много, они очень быстро мрут»

«Ясно…смотри туда, Христа ты уже отличаешь, я кого рисует художник рядом с ним, знаешь?»

Педру присмотрелся к фреске, среди морских волн тянулся к спасителю человек. Мастер осторожно выводил около его головы круг из свето-желтых осколков, такой же как у Христа.

«Это еще один Бог?»

«Это человек. Святой Педру - ученик и главный соратник Спасителя. До встречи со Христом он носил иное имя. Но сам Бог нарек его Педру, и сказал «на сём камне я построю свою церковь и врата ада не одолеют ее. Этот человек стал основанием того, что ты видишь перед собой. Наместником Бога на земле».

«Слугой…»

«Да, слугой. Но очень почитаемым. Ты пока не понимаешь, но иногда и слугам дают власть».

Педру с интересом посмотрел на людей. Некоторые, глядя на величественные фрески склоняли головы и даже становились на колени, что явно казалось молодому бештафере правильным положением.

«Что такое церковь?» — сразу спросил Педру. Значит понятие ада у него уже есть. Любой Бештафера стакиваясь с человеческим страхом перед горящей преисподней только усмехнётся. Бештаферы знают, что в аду холодно, они знают, что и сами рады оттуда вылезти.

«Экклесия - люди, которые призваны влиять, носители культуры, это римское понятие. Тебе многому нужно будет научиться, чтобы служить в Коимбре… и особенно языкам. Французский, испанский, английский, греческий обязательно…»

Она еще продолжала свою речь, как чайка сорвалась с места и на небольшой торговой площади раздались вопли. Инеш кинулась следом.

На брусчатке посреди опустевшей площади сидел лев и облизывался. В проулках визжали убегающие моряки.

— Он сожрал Жан-Жака! Диабу сожрал Жан-Жака!

— Педру! — Инеш приняла человеческий вид и схватила льва за ухо. — Нельзя жрать людей просто так!

— Ты сама сказала, что нужен язык, — завертелся в её руке бештафера. — Français s'il vous plaît.

— Идиот! Ты просидишь за книгами всю следующую неделю, и я лично оторву тебе уши и хвост, если ты допустишь хоть одну ошибку!

Она отшвырнула от себя Педру, ожидая, что тот сразу же примет боевую форму и кинется на нее. Но снова грохнул колокол и Педру замер, разглядывая мрачные каменные фигуры под сводами монастыря.

И снова чайка взмыла в небо и зависла перед одной из статуй. Бештафера прочёл высеченные в камне слова «святой Педру» и задумался.

«Меня назвали в честь него?»

«Что имя уже не кажется глупым? Нет, просто раз ты разобрался в значении, мне не хотелось, чтобы ты считал его бессмысленным. Король назвал тебя в честь своего отца. – она немного помолчала, давая Педру осознать всю важность этого действа, и уровень королевской благосклонности, — Люди склонны всё наделять смыслами и образами, особенно когда дело касается любви. Король Педру 1 настолько любил свою Инеш, что короновал её спустя несколько лет после её гибели. Это была жуткая церемония, чтоб ты знал…»

Она услышала, как смеётся чайка.

«Тебя назвали в честь мумии! Что ж это много объясняет, старуха!»

«Ты ничего не понял…»

Инеш поманила его к себе, и когда Педру приземлился и снова обратился человеком внимательно посмотрела ему в глаза.

— Может для диких людей ты и был могучим львом, но я вижу просто неразумного котёнка. И ты так и останешься котёнком, если не поймёшь, что мир и твоя жизнь меняются.

— А я не хочу таких перемен, — прорычал Педру, наклоняясь к самому её лицу. — Я хочу как было.

— Но возвращаться тебе некуда. — спокойно сказала Инеш и увидела слезы в глазах молодого бештаферы, и только покачала головой.

— Ты можешь сколько угодно плакать о прошлой жизни, это ничего не изменит. Или начни строить новую. – она взяла его за локоть и провела узким проулком на широкую площадку, с которой был виден почти весь город. — Здесь ты научишься считать дни и года. Слышать разные языки, видеть больше, чем кусок леса на берегу моря. Научишься ценить время, которое люди так опрометчиво не замечают. Здесь ты можешь заново заслужить почтение, и даже колдуны будут слушать твое слово. Но для этого придётся очень много работать и верно служить. Здесь ты сможешь обрести дом. Если передумаешь умирать, конечно.

— Умирать?! Я не думал умирать! Я собирался сбежать!

— Это для тебя одно и тоже, — Инеш вложила в голос всю свою силу и Педру сжался. — Если я увижу твою кошачью морду там, где ей быть не положено, сожру на месте. Ты меня понял?

Педру исподлобья сверкнул глазами. Инеш убрала давление силы и спокойно пошла назад по пустой улице, не оглядываясь на подопечного. Вскоре за спиной послышались неторопливые мягкие шаги. Черный лев шел за ней с любопытством разглядывая город.

О юности льва. Ментор.

Инеш стояла у окна и наблюдала за ходящими внизу студентами и бештаферами, иногда без стука врывалась в разум последних, чтобы дать очередное указание или задать вопрос. Слуги академии отвечали сразу и слегка склоняли голову, хотя не могли видеть её. Но прекрасно знали, что видит она.

Инеш наткнулась взглядом на грязный фонтан. Прошлой ночь прошел сильный дождь, и маленькая площадь была сплошь покрыта грязью, обломанными ветками, а вода в фонтане больше напоминала болотную тину.

— Педру. – позвала она.

Тишина.

— Педру!

Лев не отозвался.

Инеш вздохнула и, расправив крылья, мягко скользнула с балкона. Она приземлится ему на голову и снимет скальп до того, как он успеет раскрыть рот. Но будет ли толк? Лев, на поверку оказавшийся едва ли разумнее котенка, уже несколько лет трепал нервы ей, своему хозяину и всем, кто попадался под руку. И никакие наказания не могли вбить ему в голову простые правила вежливости. Он покорно сносил удары, но продолжал будто на зло делать всё наперекосяк. Протестуя против ошейника и своего статуса дворцовой служки. Презрение так ясно читалось в черных глазах, что даже Инеш начинала сомневаться, что из него получится «бештафера достойный королей».

И что дурному коту не так? Его кормят, одевают, благородные господа не проявляют к нему лишней жестокости, за исключением случаев, когда он сам провоцирует их. Нет, он хочет чего-то другого. Вернуть свою собственную корону?

Инеш сделала круг над городом, высматривая своего подопечного. Педру нашелся недалеко от тренировочных полей. Он собирал грязь в ведро. Граблями. Кто-то уже успел наказать его сегодня? Надо будет спросить, что он в этот раз натворил.

Инеш опустилась на высокий шпиль ближайшей башни, решая стоит ли проявить милость и позвать Педру еще раз, или сразу выцарапать глаза.

Бештафера стоял внизу, опираясь на грабли, и смотрел на молодого колдуна, пришедшего потренироваться в ранний час. Соломенные чучела с толстым деревянным остовом вздрагивали от ударов копья. Юноша уже хорошо контролировал оружие, но сноровки в бою ему не хватало.

— Ты неправильно бьешь, — усмехнулся Педру, бесполезно зачерпывая грязь граблями.

Колдун, уже явно не первый час отхаживающий чучело, посмотрел на слугу-бештаферу с нескрываемой неприязнью.

— Делай свое дело и не мешай мне, пока я не приказал тебя выпороть!

— Ну выпорют меня, а тебе это чем поможет? – меланхолично заметил Педру, — как был пеньком соломенным, так и останешься.

Чучело задрожало от удара, и Педру усмехнулся.

— Нежнее гладь его, нежнее.

Колдун развернулся и ударил копьем в сторону бештаферы. Педру не стал уворачиваться, он поднял руку и перехватил оружие за древко. И рванул на себя.

Копье выскользнуло из руки колдуна и рассыпалось на мелкие искры.

— Ты что творишь?!

— Защищаюсь.

— Не смей защищаться, когда тебя наказывает колдун.

— Не смей называть себя колдуном, жалкий недоучка, — зашипел Педру, и клыки мгновенно вылезли из-под верхней губы.

Студент снова призвал копье и замахнулся на наглого слугу, Педру заблокировал удар граблями и почти сразу развернулся, подсекая колдуна под коленями.

Тот с тихим шипением упал в грязь.

— Я же сказал, что ты бьешь не правильно. – Педру опустился на корточки, навис над юношей и потыкал пальцем тому в плечо. – у тебя хорошие мышцы, но ты не умеешь ими пользоваться. В моем племени ты бы даже до первого ритуала не дожил.

— В твоем племени?

— Да, — Педру мечтательно посмотрел на небо. – они сражались за право принести себя в жертву. Это был очень большой праздник и очень редкий. Сильные воины нужны живыми. Но добрый Бог нужнее. Мне отдавали лучшего. Того чье копье было сплошь покрыто красными полосами побед…

Пока он придавался воспоминаниям, колдун поднялся с земли и попытался ударить Педру по голове острием копья. И тот снова легко отбил удар старыми граблями. Даже не отбил, просто отвел сторону и колдуна утащило в центр площадки. Копьё до половины воткнулось в землю.

Инеш с интересом склонила голову на бок. Педру не был хорошим бойцом. Пусть и пытался это всячески отрицать. Он был слабее её, но уже дважды бросал вызов. И даже король бы не осудил её, сожри она этого строптивого льва на берегу океана. Но она миловала. И быть может не зря?

Педру с веселой ухмылкой кружил вокруг студента, пытающегося задеть его. И раз за разом отвешивал тому удары и оплеухи. И снова подсек под коленями заставив упасть.

— Да как ты это делаешь?! — возмутился колдун.

— Я бью не кистью как ты. А плечом. — Педру переместился к чучелу и граблями разбил его на двое.

— То же мне сравнил…с силой бештаферы, и я бы перерубил. – обиделся студент, он даже не увидел движений Педру, просто чучело вдруг рухнуло на землю. Педру смерил его самым презрительным взглядом, на который был способен, и махнул рукой с человеческой скоростью и силой. Второе чучело с глухим стуком сложилось в двое.

— Дело не в силе, а в отсутствии у вас ума, сеньор, — Педру произнес последнее слово с такой интонацией, что даже крестьянин бы обиделся, посчитав оскорблением, — подите лучше в залы вызовов и раскрутите пентакль, лучшее на что годится ваша сила - корм диабу.

Колдун кинулся на Педру, яростно размахивая копьем.

— А ну стой, не смей защищаться! Ты должен быть наказан, дерзкий плебей!

— Ярость плохой помощник в бою. – грабли огрели мальчишку по спине.

Конечно, Педру не собирался останавливаться и покорно склонять голову. На такое не рассчитывал даже его прямой хозяин.

Колдун и бештафера кружили по полю, двигался Педру плавно и необычно. Совершая такие движения и выпады, которых молодой колдун и не видел никогда. Древняя техника погибшего племени сохранилась в памяти бештаферы, и теперь он вдоволь наслаждался своим превосходством.

Совершенно не замечая, что юный колдун бьет уже не хаотично и яростно. А старательно копируя, движения противника.

Студент пропустил удар, подбираясь к бештафере поближе, и выставил щит, заставляя отвлечься на поднятую руку, и подсек Педру копьем под коленями.

У Инеш округлились глаза, когда она увидела, как бештафера пошатнулся. Он поддался? Хотел посмотреть получится ли повторить удар?

В следующий миг Педру оказался за спиной колдуна.

— Уже лучше, но недостаточно, — он замахнулся для удара.

Раздосадованный колдун выпустил путы, но схватился не за Педру, а за грабли, которыми тот пытался снова пройтись мальчишке по спине. Рванул на себя, и послышался треск.

Старый инструмент, переломившись надвое, упал в грязь.

Педру посмотрел на сломанные грабли и зарычал. За порчу имущества академии полагалось наказание. Инеш почувствовала, как злость и досада накатывают на бештаферу, и спикировала вниз, приземлившись между студентом и черным львом готовым кинуться на добычу.

— Достаточно. – спокойно сказала она. – Педру, в человека.

Педру обернулся и встал, скрестив руки на груди. Одеться он не потрудился.

— Я не желаю, чтобы меня наказывали за его проступок.

— Ты хоть понимаешь, что даже за то, что ты с ним заговорил, я могу тебя сожрать?

Педру поджал губы. Он прекрасно чувствовал, кто перед ним.

— Сеньор Энрике, — Инеш повернулась к племяннику короля. – Вам стоит привести себя в порядок, скоро начнутся занятия.

Колдун кивнул и направился в краю поля, но, проходя мимо очередного чучела, шибанул его неожиданно появившимся копьем так, что деревянный остов затрещал.

— Это всё еще неправильно! – крикнул вдогонку Педру.

Энрике обернулся.

— Завтра ты покажешь, как правильно. – сузила глаза Инеш и повернулась к Энрике, — в тоже время, здесь.

Студент кивнул и поспешил уйти. Инеш оглядела заляпанного грязью Педру.

— Тебе тоже нужно привести себя в порядок. И сменить одежду…

***

— Я ведь спрашивал, уверена ли ты в решении? – король был в ярости.

— Да, — спокойно ответила Инеш, — я не меняю свой ответ.

И тут же почувствовала, как мощная цепь смыкается на шее, король призвал оружие, и бештафера тут же опустилась на колени.

— Ты что ему позволяешь?!

Племянник короля стоял, слегка пошатываясь, и даже парадные одежды не могли скрыть синюшный оттенок его кожи, живого места на парне просто не осталось. Видимо поэтому он, не выдержав, пришел жаловаться.

Педру за первую же неделю своего менторства умудрился настроить против себя всю академию и уверенно шел к первому месту в списке местных страшил, затмевая даже её. Студенты вздрагивали от одного его имени. Профессора переходили с приличной речи на моряцкую брань стоило новому ментору появится в поле зрения, бештаферы крестились, поднимая глаза на шпили храма, и похоже последнее пугало людей больше всего. А Педру ни на миг не преставал улыбаться.

— Посмотри! Что он с ним сделал!

— Вы неправильно оцениваете результат тренировок, ваше величество. – тихо проговорила Инеш, — прикажите кому-нибудь ударить мальчика. – последние слова она произнесла так тихо, что лишь король мог услышать.

Цепь исчезла, взгляд повелителя стал не столько яростным, сколько заинтересованным.

Инеш переместилась к юноше за спину и зашипела.

Тот вздрогнул от неожиданности, но среагировал мгновенно, копье описало круг над его головой и пробило грудь Инеш насквозь. Пригвоздив к полу. По камням пошли черные трещины. Почти сразу копье исчезло, чтобы снова появиться в руке юноши, застывшего в странной немного раскоряченной позе. Инеш упала, держась рукой за грудь.

— Это что такое? – король удивленно посмотрел на племянника. Энрике опустил голову и замер в приличном поклоне.

— Это техника боя забытого африканского племени, — прохрипела Инеш как-только тело немного восстановилось, — у нашего Педру оказались некоторые скрытые таланты…

— Он меня чуть не убил!

Король задумчиво погладил бороду.

— Если ты боишься, что тебя убьет бештафера, не стоит учиться здесь… Постарайся в следующий раз не дать себя в обиду так просто.

Юноша обиженно отвернулся.

***

— Диабу! Диабу! — над академией гудел тревожный колокол.

Люди, теснясь в узкий проулках, стекались к замку в поисках защиты.

-Диабу! Диабу!

Над городом полыхали огни, горели несколько зданий на окраине.

-Диабу! Диабу!

Колдовские щиты и метки опутывали замок плотной сетью. Инеш взмахнула крыльями и просочилась в щель между заклинаниями, прежде чем те замкнулись.

— Прорыв. Довольно сильный. На свободе бештаферы, второго класса и три дикие диабу первого. Всего семь диабу.

— Всего, — фыркнул Педру. — Было бы из-за чего паниковать. Пошли, старая, у нас будет хороший ужин.

Он снял менторскую капу и передал стоящей рядом студентке чародейке.

— Не помни.

Девушка едва успела прижать к груди тяжелую мантию, как черный лев раскинул крылья и зарычал, встряхивая гривой.

Инеш тут же подлетела и схватила его за шкирку.

«Стой. Не лезь без моей команды».

Педру зарычал, но послушно сел и лизнул грудь.

Из толпы напуганных жителей вышли четверо студентов выпускников.

— Мы поможем, наставница, — сказал Энрике, и ударил о землю древком копья.

Инеш кивнула.

— Тогда мы тоже пойдем с вами, на всякий случай. — Подошел один из профессоров со своим бештаферой.

Педру закатил глаза, давайте уже всей армией идти на каких-то дичков.

Но Инеш только еще раз кивнула.

Профессор снял колдовскую метку, открывая небольшой проход в защите, и как только ворота открылись Педру сорвался с места, взмывая в небо.

Он сразу почувствовала место прорыва. В не самой обжитой части города, среди высоких утёсов. Он помчался туда. К тому времени как колдуны доберутся, он уже справится с диабу.

Внизу по улицам быстро петляла гигантская ящерица с всадниками на спине, а над головой кружила тень Старухи.

«Будь осторожен».

«Ты боишься, что меня съедят?» — умильно спросил Педру.

«Я боюсь, что ты разнесешь пол города, гоняясь за мышами».

Внизу на выжженном пяточке, оставшемся от лачуги колдуна-экспериментатора, возились диабу. Их было уже не семь, а пять. Зато второго класса был уже только один. И четверо первого. Скачек силы ощущался на языке и туманил разум. И всё же не было среди дичков кого-то достаточно сильного, чтобы по-настоящему противостоять им.

Инеш сделала круг над поляной и бештаферы внизу заскулили, но двое крылатых взвились вверх, бросаясь на сову.

— Та-ак… — протянул профессор, слезая со спины ящерицы. – этих, — он указал на безумцев, кинувшихся на Инеш, — в Пустошь, с остальными как получится.

— Привязать можно?

— Попробуй.

Одна из химер, разорванная надвое, полетела вниз. За ней тут же спикировала вторая, прямо в воздухе поглощая остатки поверженного сородича.

Педру, оставив Инеш сражаться с обезумевшим диабу, кинулся вниз. Три бештаферы тут же атаковали его с разных сторон. И были откинуты на скалы мощным ударом ветра.

Профессорская ящерица, спустившись со скал зашипела и раскрыла воротник. Слепящий свет сорвался с шипастого ореола и Педру едва успел увернуться, подставив под удар врага. Ослеплённый лось упал на землю и Педру спикировал, высвобождая демоническую форму.

И почувствовал прилив сил и азарта. Их осталось всего трое. И он вполне может сам разобраться. Незачем было тащиться толпой. Да еще и так медлить. Почему Инеш сразу не пожрала всех как только обнаружила?

Он кинулся было в гущу боя, но его сшибло в полете мощным ударом когтистых лап.

Инеш подняла его над скалами и бросила на небольшой каменный выступ и тут же приземлилась сама, меня облик. Человеческие глаза строго уставились на Педру.

— Ты что творишь?! — он даже принял человеческий облик, чтобы полноценно наорать на Инеш. — Мы на одной стороне!

— Учу.

— Кого?!

— Тебя.

— Ты совсем из ума выжила, старая?! Другого времени не нашла?!

Он уже хотел сорваться с места, пока внизу остались какие-то крохи предложенного пиршества, но Инеш не дала.

— Стой и смотри.

— Там, между прочим, твои студенты. Их там сожрать могут.

Словно подтверждая его слова, утробно зарычал диабу.

— Это уже не студенты, а боевые колдуны. И для них это хорошая практика.

Педру посмотрел вниз. Оружие у студентов подобралось удачное. Двое управляли огнем. Один создавал вихри, другой цепи. Они удерживали в кольце двух диабу, пока третий быстро чертил пентакль.

Энрике стоял чуть в стороне, пригвоздив копьем к земле последнего бештаферу второго класса, а профессор быстро отходил подальше, его ледяные крючья приковали к скале ящерицу, чтобы академическую бештаферу не унесло в Пустошь.

— Тебе нужно еще многое понять и усвоить, — сказала Инеш Педру.

— Ты столько лет докучала мне своими нравоучениями и не достигла результата. Зачем ты выпросила для меня менторскую мантию, если собираешься и дальше читать нотации?

— Раньше я учила тебя служить. Теперь ты будешь учиться учить.

— Я умею учить.

— Нет, ты умеешь запугивать и красоваться. Быть ментором это не тоже самое, что быть самовлюбленным идиотом, выставляющим на показ свою силу.

— Да ну, и в чём разница? На силе они должны учиться.

Снизу резко потянуло ужасом и холодом. Педру прижался к камням, выпуская когти и покрепче цепляясь за теплый мир, сопротивляясь притяжению Пустоши.

Они справились?

Петнакль погас одновременно с огненными всполохами. Студенты, тяжело дыша, упали на колени. Профессор отпустил ящерицу, а Энрике вытащил копье из прижатой к земле тушки. Бештафера поднял голову. На тонкой шее болтался ошейник.

Привязал! Педру не смог сдержать улыбки.

— Ментор, Педру, знает, когда нужно отойти в сторону. — сказала Инеш.

— Вот еще, — возмутился он. — если я каждый раз буду уходить в сторону, как мир узнает, что настоящий герой - я?

— По их именам, оставшимся в истории, — она кивнула на учеников.

Педру непонимающе проследил её взгляд и увидел, что Энрике смотрит на него, всё ещё сжимая в руке оружие.

Колдун улыбнулся и вскинул копье над головой в победном жесте. Так же как делал на тренировке сам Педру.

Ментор почувствовал, как внутри что-то переворачивается, а зрачки натягиваются в ниточки. Он оскалился и медленно свел руки, изображая один снисходительным хлопок. И вдруг понял, что снисходительно в этом жесте нет ничего. Он действительно доволен действиями колдуна.

Ученик склонил голову в знак уважения и благодарности.

Ментор Педру поклонился в ответ.

Ментор…

— И еще кое-что, — добавила со вздохом Инеш.

— Что? — закатил глаза Педру.

— Оденься!

О юности льва. Боец.

(ОСТОРОЖНО! Жестокость и кровь в избытке)

Педру лежал на камнях, стараясь лишний раз не двигаться и даже не дышать. И думал, что в этот раз точно умрет. Где-то в глубине сознания теплилась надежда, что Инеш пощадит, как было уже не единожды. Что вернется за ним. Что успеет… Но эти слабые искры таяли с каждым мгновением.

И всё же он бился хорошо. Он не сдался, даже когда она вспорола ему брюхо и вытрепала всё нутро…

Педру сделал вдох, и тут же зашёлся от боли. Грохнуло сердце, которое всё ещё пыталось зачем-то биться. Он хотел бы пошевелить рукой и проверить осталось ли в нём что-то кроме сердца и легких, но не мог. Рук тоже не было. Их она оторвала в первую очередь.

Чертова старуха… сколько ещё раз придется бросать ей вызов. Каждый раз ему кажется, что он справится. Он становится сильнее быстрее чем она. Но всё равно недостаточно. Каждый раз он думает, что теперь-то сравнится с ней. Или возьмет хитростью. И каждый раз от него остаётся пятно на камнях.

Педру вспомнил их первый бой. Она ждала его на мысе Рока. Смотрела на волны и даже не соизволила принять боевую форму, когда он появился. Только сказала спокойно:

— Нападай, gatinhо.

И стоило ему ударить, исчезла из виду. Она даже не пыталась делать вид, что сражается, пока Педру совсем не рассвирепел.

— А ну не смей убегать и прятаться, старуха. Я убью тебя быстро! Обещаю.

И тут же по голове ударили когти…

Педру до сих пор не понимал, как маленькая сова умудрялась выпотрошить льва. Но силы в этом комке перьев было немерено, ох, как он хотел впиться клыками ей в шею. Почувствовать, как её мощь перетекает в него. Но только ловил ртом воздух.

Тогда Инеш схватила его за крыло и шибанула об утес со всей дури. Много, много раз… Будто хотела посмотреть, что сломается первым, лев или вековая скала. Утес не выдержал первым, и когда огромный кусок с грохотом полетел в воду, Инеш, словно удовлетворившись результатом, швыранула Педру следом.

Соленая вода подхватила его и лишила еще части сил, но он выбрался. Отверг предложение сдаться и кинулся в бой. Уже совершенно неравный и смертельно опасный.

Инеш его почти убила. Казалось, что не осталось ничего кроме головы и шкуры и то весьма подранной. Педру принял человеческий облик, махнул когтями в сторону совы и упал. С трудом открыл глаза, бросая последний взгляд на ужасающе огромную воду.

Он ждал, что Инеш наконец сожрет его. Но она медлила.

— Ну чего ты медлишь, старуха? Хочешь жрать падаль? — прошипел он, пытаясь пошевелиться.

Ответом ему был только морской ветер. Да не уж то? Решила, что даже на закуску не годится котенок…улетела. Бросила умирать.

Педру снова покосился на волны. Они бились недалеко от него, не доставали, но всё равно тянули силы. Каждый прибой, с шумом накатывающий на берег, уходил обратно, забирая с собой частичку Педру.

Это было очень неприятно…будто жилы и нервы вытягивали по ниточке. Медленная мучительная смерть, раствориться в морской соли…

Вдруг перед Педру рухнул олень. Вполне себе живой, только до чертиков перепуганный олень, с открытой раной на боку. КРОВЬ!

Педру не помнил, как вцепился в животное. Помнил только красное марево перед глазами. И сочащиеся между пальцев потоки крови и шерсти. У него не было сил на то, чтобы высвободить демонический облик, даже зверем обратиться не получалось. Приходилось жевать мелкими человеческими челюстями. Однако олень довольно быстро кончился.

И тут же взамен него появился волк. Довольно крупный и тоже раненный. Зверь зарычал и исчез.

Спустя три коровы и пару лощадей Педру вернул способность соображать, и понял, что дождь из животных в этой местности явление очень редкое и почти невозможное. И поднял глаза к небу. И тут же увернулся от брошенного в голову кролика.

Инеш взмахнула крыльями и села на верхушке отколовшегося камня.

Педру сожрал кролика. И с трудом поднялся на ноги. Стер рукой кровь с лица и полыхнул на птицу взглядом.

— Продолжим?

— Успокойся, сегодня ты проиграл, Педру.

— Тогда убей меня.

— Я думала в таких боях ищут не смерти, а победы.

Она появилась в нескольких шагах от него.

— У тебя отвратительный навык боя. Крылья, лапы, хвост. Ты мешаешь сам себе. Ты будешь заниматься со мной… — она задумчиво огляделась, — здесь. И если бросишь вызов снова, до того, как усвоишь уроки. Я тебя сожру.

— Но если я усвою уроки, то сожру тебя, — оскалился Педру. — что тогда?

— Тогда по возвращении скажешь королю, что я была хорошим учителем. — Инеш не улыбнулась, но желтые глаза её едва заметно сощурились.

С тех пор прошло много лет… Педру усвоил уроки. Но всё равно лежал на камнях истерзанный, выпотрошенный и умирающий.

Снова.

И снова.

И снова…

Между третьим и четвертым их боем прошло всего несколько месяцев. Ничего существенно не изменилось в силе, ничего не предвещало… но в один из дней Педру зашел в покои Инеш, молча сорвал спящую сову с жердочки, выкинул в окно и сам выпрыгнул следом.

Когда вечером он собирал на пляже мозаику из собственных костей, с мясом выдранных из скелета, Инеш снова принесла ему дичь. И седела на верхушке мыса, наблюдая издалека за восстановлением.

— Когда-нибудь я тебя всё равно… я смогу победить. — бросил Педру, отрывая голову кабану.

— Я начинаю думать, gatinhо, что тебе нужна вовсе не победа, — многозначительно заметила Инеш.

Может она была права?

Педру с трудом повернул голову и посмотрел на уже привычные накатывающие волны… А не так уж это и неприятно…Чем плоха такая смерть? Он чувствовал, что она близко. Тело начинало распадаться и даже сделать лишний вздох не было ни сил, ни желания.

Наверное, он даже не расстроится, если Инеш не успеет. Он просто будет лежать и смотреть на океан.

Прямо перед его носом с испуганным воплем рухнул олень.

Педру приподнял верхнюю губу.

«Еще подерёмся, Старуха»

О юности льва. Приемник.

Инеш заканчивала инструктаж. Педру кивал головой и выглядел очень важным, хотя в глазах его уже совершенно ясно читалось, что думает он о том, как переобставит кабинет под себя, а не о том, как лучше выполнять обязанности.

— И никогда не забывай, что теперь ты служишь королю.

— Не забуду. — Педру посмотрел ей в глаза, уже без вызова и дерзости, а скорее с какой-то понимающей тоской. — ты… ты веришь в меня, наставница?

— Конечно, верю, — вздохнула Инеш.

На лице Педру тут же расплылась хищная улыбка.

— Я не подведу. Я всем покажу нашу силу.

С этим словами он схватил за горло московского бештаферу, присланного в качестве сопровождающего, и выбросил в окно. И сам выпрыгнул следом с протяжным «ю-ху»

Когда стихли возмущенные вопли и шорох крыльев, Инеш покачала головой и отвернулась от окна.

— Ты действительно веришь в него? — спросил Диогу.

Третий по силе бештафера в академии. Теперь уже второй. Новый заместитель. Педру сам его выбрал. И этот выбор Инеш одобряла. Спокойный, верный, рассудительный. Диогу был замечательным работником и наставником. И Педру не без оснований ставил это себе в заслугу, ведь именно он привез этого бештаферу из Японии и воспитал в нём ментора. Он взялся за Диогу так же, так когда-то возилась с ним Инеш. Угрозами и увещеваниями, уроками и разговорами, заставил «ёкая» прикипеть к Коимбре самим своим существом. Увидел потенциал.

Инеш никогда не говорила ему об этом. Но она видела, чему научился котенок. И даже гордилась им. Но все-таки он был слишком легкомысленным, эмоциональным, а после последнего скачка силы и вовсе казался слегка безумным.

Она посмотрела на встревоженного Диогу.

— Конечно. Я абсолютно уверена, академия рухнет ещё до того, как я пересеку границу русского царства.

— А-а… что ж… Хорошего полета. — Диогу склонил голову и исчез.

Инеш посмотрела на маленький мешок со своими вещами и положила руку на каменный вековой подоконник. Время очередного расставания.

В небе над городом с рычанием носился черный лев, играя в догонялки с маленьким юрким соколом…

Педру играл с водой на берегу океана. Рычал на волны, бежал за ними, когда они отходили от берега, взлетал из-под самого гребня, когда возвращались. Ему нравилось чувствовать себя сильным. Как он раньше не замечал этого?

Океан по-прежнему был ужасен, огромен и чертовски силён, но теперь… У Педру появилась иллюзия, что он может сразиться и победить. Всего лишь иллюзия, слишком очевидная, чтобы в неё поверить и всё же такая заманчивая.

Он разбивал лапой пенные шапки, чувствуя, как ускользают силы и всё равно продолжал бросаться в бой. Раз за разом. Всё ещё не сдался, всё ещё не упал.

Приближение старухи он почувствовал затылком и, ударив по воде в последний раз, опустился на берег.

Она уже стояла среди скал и глядела на него странным немного печальным взглядом.

«Погляди! — мысленно закричал Педру, — Сколько теперь во мне силы! Этот Римлянин сослужил нам хорошую службу…ещё немного, и я стану таким же как ты! Даже сильнее!»

— Конечно станешь, gatinhо, — ответила она неожиданно серьезно и спокойно, — тебе придётся.

— Что?

Педру принял человеческую форму и сразу почувствовал на коже холодные солёные брызги. Отошёл подальше от кромки воды. Что-то не нравилось ему в тоне и взгляде старухи.

— Инеш, что случилось?

— Совет решил передать меня московкой академии, Педру. Завтра я покину Коимбру, а ты займёшь мое место.

— ЧТО?!

Он зарычал, лицо стало напоминать львиную морду…

— Ты видел, как погиб их бештафера, чего ты ожидал?

— Не знаю… того, что они отошлют меня?! Ты сильнее и нужнее здесь. А там я был бы самым сильным…

— Теперь будешь самым сильным здесь, разве ты не этого хотел?

— Я хотел не так! Я собирался занять твоё место честно! Победив в бою. Чем они думают? Ты же королевская бештафера!

— Головой. Педру, король погиб, и пройдет время пока совет найдет ему замену…это…правильное решение.

Он снова зарычал на воду. Похоже теперь она останется его единственным соперником. С кем ему драться? Не с Диогу же. У кого…спросить совета, когда он понадобится? Хотя он бы никогда не признал, что прислушивается к ее словам. И всё-таки…

— Идём, — позвала она. — мне нужно передать тебе дела, документы и кабинет.

— Нет. — отозвался Педру. — Потом.

Желтые глаза стали узкими как две щели. Педру добавил сияния своему взгляду и зарычал.

— Я всё же попытаюсь занять твоё место как положено. В последний раз. — Он принял боевую форму и зарычал.

И увидел, как медленно преображающаяся бештафера улыбается в ответ.

Вы же понимаете...

Виктор выжал сцепление сильнее чем нужно, мотоцикл неприятно дернулся. Но это было такой мелочью. Он по крепче сжал пальцы, чтобы не чувствовать, как дрожат руки и ни дай Бог не потерять управление, в творящемся вокруг хаосе. На предельной скорости до поместья двадцать минут… сколько людей умрет за это время?

«Вы же понимаете…» -набатом звучали в голове слова Гермеса.

Виктор понимал. Вывернутся из вилки другим путем не было ни возможности, ни времени. Какую-то фигуру придется потерять. И друг уже все решил. И решил верно. А за ним дело не станет. Он ведь знал на что идет, когда выбирал службу. И все-таки, дрожь в руках не унималась.

Они больше ни о чём не разговаривали. Ехали молча. Каждый в своих мыслях. Виктору казалось, что он спиной чувствует обреченность, исходящую от Гермеса. Стоит ли сказать что-то на последок? Что? «Не жалей», «Не вини себя», «Таков мой долг», «Скажи семье…»

Пожалуй, последнее самое стоящее… остальное можно прочитать по глазам. Всё можно прочитать по глазам в такие роковые моменты. Но им не доведется больше встретится взглядами. Им придется простить его, опираясь только на слова Гермеса.

Виктор смотрел на дорогу и старался не думать о том, что ждет его в конце пути. Не думать получалось плохо. Непрошенные вопросы всплывали в голове. Они и правда…жрут…душу? Виктор не считал себя суеверным, но глядя вокруг…

Далеко в небе пронесся чей-то не человеческий визг. Кто-то из гос. дивов с налета врезался в рой демонов и твари рассыпались среди серых облаков.

Глядя вокруг, начнешь верить и Бога и в дьявола, и в рай, и в ад…при чем последнее явно казалось ближе, и ехал он точно не навстречу Богу… А если правда? Люди веками боялись такой смерти. Виктор вспоминал известные ему молитвы, но в голове звучали только отзвуки церковных колоколов. «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев…» -всплыли в памяти строчки писания. «Душу». В другой момент он бы удивился, что они вообще там есть, но не сейчас. «Отдал». Теперь даже мимолетная надежда, казалась цепким канатом, способным удержать над бездной отчаянья.

Нет, у него не было мысли сбежать, или искать другой способ, или, ни дай Боже, предложить кого-то другого на закланье. Наоборот. Он готов был отдать жизнь за любого из ребят, что пытались сейчас отбить город, которые гибли под натиском врага. Каждый миг кто-то проигрывал бой…

Он вспомнил Фетисова, когда-то дрожащего, от малейшей возможности поранится, потому что колдуна может убить и пара капель крови…а колдуны сейчас нужнее всего. Он сам почти бесполезен на поле боя, но может внести свой вклад иначе…

«…у нас нет времени…»

Действительно нет. Виктор мчал к поместью так быстро, как только мог, не обращая внимание на кочки и ямы, на повороты и возмущенный рев двигателя. Но минуты все равно щелкали одна за другой. А дивов в небе становилось всё больше.

И если он может помочь остановить это, пусть так и будет. Даже если ради этого нужно не просто расстаться с жизнью, а отдать душу на съедение этому чудовищу, изгнанию которого они так недавно радовались… А теперь уповают лишь на его силу. Только бы он подчинился Гермесу. Только бы ему хватило сил. А его, Виктора, дело маленькое. Но его тоже придется сделать.

Впереди показалось поместье Авериных. Виктор выдохнул, почувствовал, как вместе с кровью от лица отхлынул и страх. Словно внутри что-то оборвалось. Всё будет так, как должно быть. И каждый выполнит свой долг.

Они остановились у забора, и Виктор наконец посмотрел на друга. Гермес был бледен и старался не встречаться с ним глазами. Винит себя? Виктор представил себя на его месте. Если бы ему предстояло пожертвовать Гермесом… Он бы не смог. Если был бы хоть малейший выбор, шанс, возможность. Он бы поставил перед монстром себя. Если бы они были на равных. Если бы он был колдуном.

Виктор вдруг испытал странное почти болезненное счастье, от того что не обладает силой. Потому что будь у него самого хотя бы малейший шанс подчинить дива, Гермес оставил бы его читать заклинания, а сам стал бы жертвой. Если бы мог выбрать. Хорошо, что у него нет выбора.

Они стояли перед стеной склепа. Виктор в последний раз оглядел сад. Деревья. Небо. Прислушался к ветру, гуляющему в тишине поместья. Казалось все его чувства обострились в тысячу раз. Жизнь была прекрасна…и до ужаса быстротечна.

Виктор положил руку на плечо Гермеса, заставив колдуна все-таки посмотреть ему в глаза.

— Пора прощается, — сказал Гермес как можно увереннее и спокойнее. — Если всё это разрешится благополучно, позаботьтесь о Кузе. Отведите к Булгакову, — взгляд колдуна потеплел. –Парень давно хотел орла.

Виктор не понял. Виктор совсем не понял.

— Что? Но, как же…

Глаза Гермеса полезли на лоб.

— Виктор! Вы что же решили, что я собираюсь принести в жертву вас! — в голосе графа прозвучали почти истеричные нотки.

— А кого еще? Есть другие варианты? Вы же колдун, вы должны провести обряд, это…овладевание.

Гермес покачал головой.

— Не будет никакого овладения…этого дива нельзя подчинить. Вся наша надежда на его добрую волю и данное обещание. Я его вызову и сам же стану жертвой.

Виктору снова показалось, что внутри что-то обрывается. Свою смерть принять было бы легче. Она казалась правильнее.

— Гермес!

— Это дело колдуна. А у вас семья и дети. Позаботьтесь о Кузе.

Друг уже все решил. И решил верно. Так, как и Виктор бы решил на его месте, в подобных обстоятельствах… И все же.

Они обнялись в последний раз.

Виктор проводил взглядом друга, скрывшегося в темной щели за деревянной стеной. Отошел к ближайшей скамейке. Сел. Закрыл лицо руками.

И стал ждать.

Киса. часть 1

Вера чувствовала себя особенной. Причем в самом плохом смысле этого слова. Будто сама судьба выделила ее среди прочих представителей рода Авериных, чтобы во всем быть не у дел.

А за что спрашивается? За то, что она девочка с колдовской силой? Несправедливо.

— У вас есть Сара, госпожа Вера, ваш собственный див. Как у настоящих колдунов. — напомнил Анонимус, когда она в очередной раз решила пожаловаться суровому фамильяру на свою незавидную участь.

Да, конечно. Сара.

Лиса тут же появилась под ногами, призывно тявкая и хватая Веру за подол платья.

— Она зовет вас гулять. — перевел Анонимус.

— Да, я поняла. — Вера пошла за лисой, не скрывая своего недовольства, но наблюдая за дивой все же улыбнулась.

Она любила Сару. Лиса скрашивала одинаковые дни, и по началу вполне соответствовала понятию «собственный див», пока Вера не начала глубже изучать вопрос. Сара слушалась ее потому что такой приказ отдал отец. И всё. Вера не могла тренироваться с ней, усиливая связь, как это делал дядя со своими дивами. Не могла ощутить ее настроение или понять, о чем она думает без переводчика. И чтобы Вера не делала, как бы не пыталась убеждать себя в том, что общается с настоящим дивом, Сара оставалась для нее просто умной лисой, домашним зверем. И никогда, и ни с кем из их породы не будет иначе. Потому что она ведьма, а не колдун.

Потому что она в жизни не пойдет в скит. Хотя бабушка зовет к себе, и даже пугает, что не освоенная сила может навредить. Рассказывает неприятные истории про колдуний, но Вера отмахивается. Живут же другие без скита, и она поживет. Если учиться, то только по-настоящему, в академии…

Вера вздохнула и села на скамейку, позволив Саре залезть на колени передними лапами и облизать руки.

Сара ведь тоже не может чувствовать ее настроение? Алёша говорил, что лисе нравится жить в поместье, и Вера нравится…

Стыдно признавать, но как же Вера завидует тем, кто ее окружает.

Она завидует Алеше, который совсем перестал приезжать в гости, загруженный подготовкой к поступлению.

Она завидует Любаве, с ее склянками и снадобьями и чародейскими знаками. Вера начертила перед собой простенький знак. Она честно пыталась стать чародейкой. Особенно когда была помладше и верила, что раз уж жизнь одарила ее силой, достаточно просто сильно захотеть и талант перенаправится в другую сторону. Увы, реальность оказалась сурова.

Но больше всего она завидовала дяде, у которого были свои дивы. Верные, сильные, добрые. А еще была куча приключений. С ним вечно что-то происходило, словно он был магнитом, к которому тянулись все из ряда вон выходящие события. Всегда оказывался в самом центре.

А ей суждена скамейка в парке и вышивка…

Над головой мелькнула тень, разрезая потоки воздуха, и срывая листья с деревьев. Черный лев с грохотом приземлился на дорожку, выплюнул что-то из пасти и прежде чем Вера успела осознать происходящие обернулся человеком.

Какие же они все-таки быстрые… смена облика по щелчку уже не удивляла, Вера привыкла к Владимиру и Кузе, да и Анонимус иногда ползал. Но вот вид…удивил. Посреди парка стоял статный с иголочки одетый мужчина и методично поправлял манжеты. Обычно дивы стараются минимизировать количество одежды, если есть необходимость превращаться. Наставница Инесса из академии, носит с собой только балахон, больше напоминающий мешок, нежели платье, Кузя заворачивается в первую попавшую под руку штору, а дядюшка с Владимиром ограничиваются штанами и простой рубахой. Этот же не пожелал отказаться даже от аристократично задрапированного галстука, который теперь расправлял с особой тщательностью.

Рядом с дивом стоял ящик, перетянутый веревками. Вот что громыхнуло. Интересно…

Вере полагалось испытать страх, при виде незнакомого сильного дива. А див точно был сильный, первый класс все-таки. Но любопытство и жажда приключений оказались сильнее, Вера приготовилась встать и поздороваться, но под ногами раздалось тявканье. Сара, прижимая уши к голове, рычала на незнакомца из-под лавки, видимо выполняя минимальную программу защиты хозяйки.

Див медленно повернул голову и слегка приподнял бровь. Сара пискнула и скрылась за Вериной юбкой. Насколько он сильный? Так не поймешь, нужно заставить сменить личину или показать истинное обличье. Вера помнила, как впервые увидела демонический облик дядюшки. И что при этом ощутила. Сила прошила ее насквозь тысячей иголок, но лишь на мгновение, а потом пришла ясность, четкое понимание правильности: таким он и должен быть, такова его природа. И ее.

Но дядюшка друг, а этот? Он же сожрет ее быстрее, чем она скажет «ой!» и последним, что запомнит неудавшаяся колдунья, будет вспышка силы… и все-таки Вера встала, подняла руку и выставила щит, совсем слабый.

Див поднял вторую бровь и повернулся к ней.

— Ты неправильно держишь руку. Кисть быстро устанет. Движение от плеча, а не запястья. –он выставил руку, показывая правильную позицию. Вера повторила движение и сразу почувствовала, как усиливается щит. — приемлемо. Для ребенка, — припечатал див, — тренируйся больше.

— А вы… ты… ты кто?

— Вы. — див оглядел сад и остановился взглядом на склепе. — Мне нужен Гермес Аверин. Срочные дела в Пустоши.

Ну кто же еще!

— А, он еще не приехал, — сказала Вера, разглядывая ящик, — его к обеду ждут. А вы из академии?

— Да. — див перевел взгляд на девочку и добавил прищурившись, -а ты?

Вера обиделась и села обратно на скамейку.

— Девочек на колдуний не учат.

— В России, -поправил див. — Девочек не учат на колдуний в России, если уж начала, говори до конца.

Зануда… Вера еще больше насупилась, обида за себя померкла на фоне обиды за страну.

— Это пока что. Императрица хочет добавить факультеты, чтобы все могли учиться. Так что я может тоже поступлю…только мне пока не говорят об этом, не хотят обнадеживать…вдруг что…

Див оказался на несколько шагов ближе, Вера даже не заметила его движений. За то заметила Сара, расценила как нападение и, высунув морду из-под лавки, зарычала.

— Вы ее пугаете, — Вера сдвинулась в сторону, закрывая Сару ногами.

— Не бойтесь, я не обижаю маленьких и слабых, -сказал див таким тоном, что Сара заскулила, а Вера без всякой колдовской связи поняла — действительно не обижает. Сразу жрет.

Тем не менее див присел перед скамейкой, выудил из кармана пачку печенья, в яркой обертке с надписями на незнакомом Вере языке, открыл и протянул Саре угощение. Лиса зарычала, но из-под лавки не вылезла.

— Боится, значит умная. — заключил див и замолчал, не сводя глаз с лисы. Через несколько мгновений Сара вылезла, взяла с его руки печенье и запрыгнула на скамейку, устроившись рядом с Верой. А див поднял взгляд на девочку.

Вера вперилась в его черные глаза, словно сама была способна к ментальной связи. Что он ей сказал? Почему они могут друг друга понимать, а она без связи ни на что не годится? Вот что у него в голове происходит? Он, наверное, древний, раз с академии, может если она попросит, научит чему-нибудь?

Див склонил голову к плечу, и Вера была готова поклясться, что его глазах мелькнул огонек любопытства.

— Значит маленькая обиженная колдунья…

— Но ведь это несправедливо! Несправедливо запрещать девушкам учиться, у нас ведь есть сила!

— У нас тоже. — пожал плечами див, — не только для людей есть запреты.

— Дивы способны к магии?

— Да, — див прочертил в воздухе знак, который на мгновение вспыхнул и синим пламенем осел на его руке, — оттого люди еще больше боятся нас. — он не то улыбнулся, не то хищно оскалился, показывая клыки.

— Я не боюсь. — Вера пожала плечами и попыталась повторить знак. — Что это было? И как вы колдуете если запрещено?

— За тысячу лет можно научиться даже тому, что запрещено, — див отмахнулся от девочки и вернулся к ящику, сиротливо стоящему посреди садовой дорожке. — Где этот граф?! Почему люди такие медленные?

— А как вас зовут? — Вера пошла следом за дивом, пытавшимся в одиночку подтащить «посылку» к склепу.

— Я… — он собрался было ответить, но замялся, — меня называют Черным львом Коимбры, — выдал див чуть более низким голосом, чем говорил до этого.

— А лев — это ваша истинная форма? А сколько вам лет? А много у вас личин? А…

— А позови-ка ты взрослых!

Лев Коимбры снова оскалился, пытаясь напугать, заскулила Сара. Лиса в полной мере «чувствовала» более сильного дива, а вот Вера еще не получила ответов на свои вопросы.

— Ну я могу позвать Анонимуса, это наш фамильяр, только он не любит чужаков, вы предупреждали что явитесь сюда с этим «важным делом»?

Она уставилась на дива. Инстинкт самосохранения — нет, не слышала.

— Нет, — неохотно ответил он, — я вообще рассчитывал застать графа в городе, но мне сказали, что он уехал сюда.

— Тогда вам остается только ждать, так на чём мы остановились? — Вера обошла дива кругом.

— С чего это ты такая смелая? Ты щит то еле держишь

— Ну вам ведь мой дядя нужен в качестве союзника, а не врага. А мне скучно, а покажите еще что-нибудь колдовское? Или дивское?

— Могу подвесить в путах, на ближайшем дереве… — Див, не желая в одиночку тащить ящик, прислонился к нему спиной и скрестил руки. — Пойдет?

— А какая у вас личина любимая? Вот Кузе галка нравится, потому что она летает, а у дядюшки гриф есть, если вы и так летаете, какая личина должна быть интереснее?

Див округлил глаза, видимо от внезапной детской наглости, Сара перестала строить из себя героя и бросилась бежать к дому. Ну вот, теперь придет Анонимус и велит идти в дом.

— Ну пожалуйста! Я так редко вижу что-то интересное…

Див усмехнулся и сменил облик. Вера отшатнулась в сторону. Волна силы сбила ее с ног. Див не просто перекинулся, он высвободил демонический облик, на долю секунды, но этого хватило.

Когда Вера открыла глаза, оказалось, что она не упала, только потому что за ее спиной стоял Анонимус, а на ящике сидел… енот. И сверлил девочку, хитрыми черными глазами. И потирал лапками.

— ЧТО ТУТ ПРОИСХОДИТ? ТЫ КТО? — пророкотал Анонимус. — Вера, идите в дом сейчас же.

— Ну во-от…

Девочка насупилась и пошла с сторону дома, оставив фамильяра разбираться с неожиданным гостем.

На пороге поместья уже стоял дядя, с двумя своими дивами.

— Дядя! — Вера побежала им навстречу. — Дядя, вас там див ищет, срочное дело…

Владимир исчез из поля зрения, до того, как она успела договорить, а Кузя с дядей, хором спросили

— Какой див?

Вера уже хотела произнести драматичным тоном «черный лев Коимбры», но вспомнила хитрющие глаза дива, специально окатившего ее волной силы, и прижала палец к щеке, раздумывая.

— Незнакомый, такой…большая черная…киса.

Кузя расплылся в улыбке и засмеялся.

— Киииса! — выдавил он сквозь смех, — Киса! — И побежал в парк размахивая руками и напевая, — Педру Педру Педру Педру-пе….

— О, так вот почему он не хотел называть имя, — догадалась Вера, узнав мотив веселой песенки.

— Кисссааа! — донеслось из парка.

— Ты бессмертный?!

Дядя положил руку Вере на плечо.

— Знаешь, если Софья не успеет с проектом факультетов, академия Коимбры была бы не плохим вариантом…

— Киссааа! — продолжал вопить Кузя, где-то за кустами.

— Но ректорский див, теперь никогда тебе этого не забудет…

Киса. Часть 2

Педру расчесывал запутавшиеся волосы. Погода в этот раз выдалась неприветливая, ветреная и сырая, что уже само по себе было неприятно — север ему вообще категорично не нравился — так еще и на подлете к поместью они попали в поднятое резким порывом ветра облако пыли и листьев.

— Граф, я настаиваю, чтобы встречи проходили в городе, — возмутился див, убрав с головы очередную веточку.

— Тогда, может вам стоит слушать мой ответ, а не бросать трубку, как только сообщаете о своих намереньях прилететь? — ответил граф, распечатывая очередной ящик, — и вообще, посыльных пониже рангом в академии не нашлось?

Два дива помощника, фыркнули у ног Педру. Див явственно ощутил, что ментально графа помянули сейчас не самыми приятными словами. Ментор вздохнул — второй класс, еще учить и учить вежливости, но по крайней мере работу свою они выполняют качественно. Таскать тяжелые ящики на своей шее, он больше не будет.

— Посыльным ниже рангом эти книги не доверят.

— Книги? — граф наконец разобрался с километрами защитной пленки и откинул крышку ящика.

— Книги. Не знаю, что затеял Император, но сомневаюсь, что он решил начать строительство дворца с библиотеки. Возможно вам стоит поинтересоваться…

Граф сурово посмотрел на Педру и тот самодовольно оскалился. Аверин не любил, когда дивы говорили ему что делать, ну ничего, привыкнет, они просто еще мало знакомы.

— Ух ты! — молодой див, пестрый как попугай вытащил из ящика тяжелый талмуд, — Они же иностранные, а он, наверное, все языки выучил, пока на земле был… Эх… ничего не понятно, но очень интересно!

Педру резким движением забрал книгу.

— Осторожно! Они стоят дороже всего вашего поместья!

— Только Анонимусу об этом не говори, — усмехнулся див, — а то он тебя потом сутки будет водить по комнатам и убеждать в обратном.

— Кузя, хватит болтать, — осадил мальчика старший див, уже успевший вытащить на свет целую стопку фолиантов, — работай, или останешься тут.

— Ты так говоришь, будто поход в Пустошь — это план на выходной день. Да я с удовольствием подожду вас с этой стороны!

Див сурово посмотрел на Кузю, в ментале отчетливо прозвучала затрещина, мальчик вжал голову в плечи и принялся за работу. Педру подумал, что будь у Владимира свободны руки, внушением он бы не ограничился. Этот див ему нравился, серьезный, собранный, готовый сдохнуть защищая вверенное дело. Но все-таки слишком…отчужденный. Почти безразличный. А еще его, Педру, занудой называют, совершенно зря как оказывается — один такой Владимир вполне даст ему хорошую фору в этом благородной занятии.

Педру прислонился к холодной стене склепа и закрыл глаза. Всё шло отлично, все при деле. Дивы графа, собираются в пустошь, сам колдун не менее старателен в подготовке, фамильяр возится в доме, не проявляя к ним интереса. Девочка была права, чужаков змейка не жаловал и знакомство не задалось, ну и ладно, им вечерний чай за одним столом не распивать. Дивы помощники тихо ждали приказаний, отрабатывая друг на друге точечные дистанционные удары. Важное умение для библиотечной химеры. Если придется защищать территорию, лучше сразу ударить в цель и не разнести при этом половину имущества академии.

— Ты недостаточно сосредоточен, — Педру щелкнул пальцами, привлекая внимание одной из химер. — Поэтому долго думаешь. Быстрее и точнее, если хочешь выжить. Давай…

На краю сознания появился след еще одного дива. Слабенькое существо быстро петляло по парку в сторону склепа. Педру повел рукой по лицу, поместье Авериных раздражало его не только погодой и фамильяром. Был еще один фактор, с которым ему постоянно приходилось сталкиваться…

— Пожалуй нам пора, — он подал знак химерам.

— Мы не закончили. — возмутился граф.

— А ты разве не с нами? — Кузя высунулся из склепа и выглядел разочарованным. — Ты же что-то забрать хотел?

— Это не к спеху. И еще раз граф, постарайтесь в следующий раз быть в городе, я настаиваю…

— Кииисааа!

Педру оскалился и втянул голову в плечи, он спиной чувствовал маленькую колдунью, бегущую по парку вслед за лисой. Химеры явственно подавились смешком и сжались, предчувствуя наказание.

Ну раз уж сама пришла…

— Щит! — Педру повернулся и атаковал, граф за его спиной выругался и уронил книги, но дивы даже не дёрнулись. Даже Кузя понял — атака такой силы даже блоху с его головы не собьет. Но люди… Он повернулся и подхватил книги, прежде чем драгоценное сокровище коснулось земли. Водрузил их обратно в ящик, и повернулся посмотреть на результат атаки.

Колдунья успела выставить щит, отразив удар, но испугалась, взвизгнула, споткнулась об лису и обе они скрылись в кустах.

— Вера! — граф, бросился было к племяннице, но Педру преградил ему путь.

Из кустов высунулась рука с поднятым вверх большим пальцем, следом со смехом появилась растрепанная голова девочки.

— Видите, всё в порядке, — Педру отпустил графа. — не надо так волноваться.

Но граф волновался, точнее злился.

— Что ты творишь?!

— Учу. — Педру скрестил руки за спиной.

— Ты не в академии, ментор Педру, и здесь у тебя другая работа!

— Обучение молодых — это не работа. Это стиль жизни. — вскинул голову див и повернулся к девочке, уже выбравшейся на дорожку. — ты прочла книгу, которую я дал тебе в прошлый раз?

— Она на португальском! — возмутилась колдунья.

— И что?

Она широко распахнула глаза и беззвучно открыла рот.

— Тебе же нужны знания, найди способ достать их из непонятных слов, или мне и словарь тебе привести? В следующий раз я ударю без предупреждения.

— О, я тоже хочу почитать, Вера, можно? — Кузя, забыв о книгах, чесал за ухом лису и с интересом слушал перепалку ментора с колдуньей.

— Нет нельзя. — отрезал Педру. — Ты же див.

— Вы тоже, — тут же влезла девочка, — но ведь…

— Сalar.

— Так, — граф потер пальцами переносицу и встал в центр небольшого круга, образованного ментором, девочкой, Кузей с лисой и любопытными химерами, которым очень сильно влетит по возвращении в академию. — Никакого следующего раза не будет, — указал он пальцем на Педру, — никаких колдовских книг, — перевел указующий перст на Кузю, — иди в дом. — на Веру.

— Ну дядя! Я не буду драться, честно, я просто посмотрю, можно, можно? У вас такие котики милые!

Химеры взглянули на полную энтузиазма колдунью и отползли подальше в тень кустов. Педру невинно улыбнулся. Какая все-таки любопытная девочка… Энергии через край, неокрепшая сила бьет из нее ключом. Нет, такую решительно нельзя оставлять дома. Нужно обучать. И не в ските, где она будет разрываться между песнопениями, молитвами, и колдовством. Только в академию, под самые строгие розги и максимальную отдачу. Тогда из нее вырастет очень сильная колдунья.

И хитрая. Пока он раздумывал, Вера смогла выпросить у дяди «разрешение» поиграть с котиками. Педру едва заметно дал знак химерам, и те покорно вылезли и позволили себя обласкать.

«Вот тебе кисы, главное меня не трогай…»

Но едва он снова прислонился к стене…

— А покажите енота? — Вера стояла перед ним, держа за подмышки несчастную химеру, лапы и хвост которой в таком положении волочились по земле.

— Зачем? Тебе недостаточно интересно?

— Просто так, у нас есть мячики и пищалки всякие, для Кузи, можно поиграть, просто лев слишком большой, а енот как все… — она подняла повыше химеру. Библиотечный див старался не смотреть на Педру, но он и так чувствовал, что того разбирает смех.

И засмеялся сам, подняв голову.

— Поиграть?! С пищалками?! За кого ты меня принимаешь?

— А что такого? — с ледяным спокойствием спросил Владимир. Он уже закончил с выгрузкой и смирно стоял на пороге склепа ожидая дальнейший указаний. Сама невозмутимость. — У нас недавно император пустоши в лото играл, и ничего, остался доволен.

Владимир слегка приподнял уголки губ. Похоже Педру сделал о нём слишком скоропалительные выводы, див не так прост.

— Только если ты тоже найдешь что-нибудь соразмерное, для этих пищалок…

— А у него есть! — оживился Кузя. — У него болонка есть, а я в кота. Давайте играть. Вера неси мяч!

— Не сегодня. — покачал головой граф. — Нам пора идти. Педру вы с нами?

— Ну раз уж я еще здесь, — он развел руками. — não o destino, маленькая колдунья, иди читай.

— Да, Вера, теперь точно, иди в дом. «Котов» возьми с собой, можешь покормить перед дорогой.

Химеры закружили вокруг девочки с самыми умоляющими мордами, она умилённо их погладила.

— Конечно! Я покормлю! Идемте, кис-кис-кис.

И побежала по дорожке. Педру закатил глаза, когда услышал, что дивы С МЯУКАНЬЕМ потрусили следом. Много ли для счастья надо…

Девочка на ходу обернулась и помахала рукой.

— Возвращайтесь скорее!

— У вас очень одарованная семья граф. — заметил Педру, отлепляясь от стены. — При должном обучении из девочки вырастет очень сильная колдунья, — он пристально смотрел вслед убегающей компании.

— Ага! Я тоже это чувствую! — Кузя встал и отряхнул испачканные коленки, — Вы ещё будете гордится, что приложили руку к ее обучению, ментор Педру. Вы вообще гордитесь своими учениками?

— Безусловно, — очень серьезно сказал Педру и поднял глаза на графа. — с особо талантливыми даже поддерживаю связь, — он позволил себе совершенно по-кошачьи облизнуться и оскалился.

Граф понял и вздрогнул. Посмотрел на пустую дорожку, на Педру, на восхищенного Кузю, на внешне безразличного Владимира и сказал:

— Пожалуй вы правы… впредь все встречи только в городе.

— Я знал, что мы придем к соглашению, — удовлетворенно кивнул Педру. — а теперь идем, мне еще назад сегодня лететь.

Бабушка удава

Маргарита бодро шагала по дорожке с двумя полными пакетами в руках. После трехдневного отпуска план работы был «наполеоновский». Постирать пыль с полок, привести в порядок скопившиеся за три дня вещи, навести порядок на кухне, наполнить холодильник свежими продуктами… В последнее время он подозрительно быстро пустел…но Маргариту этот факт только радовал. Раз продукты исчезают, значит граф ими кого-то кормит. И не только кота. Что очень-очень хорошо.

Маргарите не часто удавалось застать гостей графа, но среди них определенно были весьма интересные личности. Даже иностранцы. Хотя, как раз с ними стоит быть осторожнее. Однажды она услышала, как граф припирается с кем-то на втором этаже, а потом по лестнице слетел молодой человек, лепеча что-то на иностранном языке и ушел, хлопнув дверью, Маргарита едва успела его рассмотреть, выглянув из кухни. Загорелый, черноволосый и нервный — точно шпион. Втирается в доверие к новому главе управления, чтобы найти лазейки и совершать какие-нибудь пакости с помощью страшных чудищ. А нервничает, потому что Гермес Аркадьевич ему не верит. Он же сыщик! Насквозь всех видит! Маргарита поставила мысленную галочку, чтобы если этот человек будет ошиваться по близости обязательно вызвать полицию.

Или вот другой. Александр — милейший человек с непростой судьбой. В его внешности слишком явно прослеживалось сходство с бывшей королевской фамилией. Наверное, внебрачный сын императора Владимира… постоянно говорит с графом о политике. А глаза грустные-грустные, оно и понятно, всю жизнь от семьи оторванный… ну за то хоть живой остался, когда их фамильяр с ума сошел.

Маргарита завернула во двор и остановилась. На крыльце в купленном недавно плетеном кресле сидела сухонькая старушка. «Бабушка, его сиятельства!» — сразу поняла Маргарита. Семья графа, раньше проявляющая себя только редкими телефонными звонками, теперь держала довольно тесную связь с Гермесом Аркадьевичем, звали в гости и приезжали сами. Брат его сиятельства оказался очень импозантным и вежливым человеком. Детки просто прелесть.

Но про бабушку Маргарита только слышала, причем очень обрывочно. Но она же не дура, может сложить два плюс два. Бабушка не любила младшего внука, так запоздавшего с созданием семьи. И не удивительно, старикам только дай внуков понянчить, а Гермес Аркадьевич не только не женился, еще и про сына своего ничего не рассказывал, пока мальчишка совсем взрослым не стал. А когда граф все-таки ввёл Кузьму в семью, бабушка еще больше обиделась, что мальчик вне брака рос, и фамилию отца не носит.

А теперь видимо все-таки признала родную кровь и приехала мирится.

Ну точно! Старушка проводила улыбчивым взглядом Кузьму, вылетевшего из своей комнаты, пробежавшего мимо Маргариты с коротким «здрасте, тётя Марго!» и быстро скрывшегося за поворотом. «Мамку побежал звать…знакомиться» — кивнула себе Маргарита.

Замечательно! Настоящая семейная идиллия. Только чего же она на крыльце? В окнах горел свет и мелькала тень графа. Маргарита насупилась, ну не может же он быть настолько бесчувственным, чтобы держать старушку на ветреной улице. И даже без пледа!

Клетчатый плед, сложенный аккуратным квадратиком, лежал на нижней полочке маленького столика, совсем рядом, но несчастной старушке пришлось бы свернуться в три погибели, чтобы его достать.

Нет, так дело решительно не пойдет! Мириться нужно в доме за чашкой горячего чая. Маргарита быстро зашагала по дорожке, на ходу перекладывая пакеты в одну руку и зубами стаскивая с освободившейся ладошки перчатку.

— День добрый! — поздоровалась она. — Меня зовут Маргарита, я тут… экономкой у Гермеса Аркадьевича работаю. Позвольте я вам помогу, тут такой ветер холодный!

Старушка отвлеклась от созерцания двери, из которой должен был появится граф и посмотрела на Маргариту желтыми глазами, округлившимися от удивления. Тонкий хищноватого вида нос только добавлял ей схожести со старой потрепанной совой. Маргарита подавила вздох… вот что старость с людьми делает, у нее, наверное, жуткие проблемы с печенью. А сама худая-худая. Сколько ей лет? 90? Выглядит минимум раза в два старше… Маргарита быстро окинула взглядом крыльцо, опасаясь, что из-под какой-нибудь невидимой коробки вылетит Кузенька и бросится знакомится с бабушкой. Острые коленки, торчащие под темной юбкой, казались настолько тонкими и хрупкими, что Маргарита бы ни за что не допустила коту прыгнуть на них. Еще переломятся.

— Добрый день, -поздоровалась бабушка, не мигая глядя на Маргариту. — Приятно познакомиться.

Маргарита бодренько достала и развернула плед и легкими движениями укутала бабушку до самого подбородка.

— Вот так… намного лучше… Гермес Аркадьевич, знаете, он замечательный человек, но к людям порой не очень внимателен, вы не обижайтесь он со всеми так.

Совиные глаза стали еще круглее и больше. Как же ее зовут? Она же точно слышала… Полина… Галина…

— А напомните имя ваше, пожалуйста?

— Инесса.

И близко не попала, видимо с памятью у Маргариты стало не очень хорошо.

— А по батеньке?

— Просто. Инесса. — бабушка высунула из-под пледа крючковатые пальцы и перебрала ими крупную вязь.

— Хорошо, хорошо! — Маргарита продолжила суетится вокруг кресла, убеждаясь, что защитила гостью от ветра со всех сторон. — Так тепло? Как вам Петербург? Вы давно приехали? Ох, вы, наверное, голодны?

Гермес Аркадьевич не предупредил Маргариту, что ждет гостей. И она привычно приготовила с утра только завтрак, к обеду на кухне еще даже кот не валялся, какой позор.

На пороге появился Гермес Аркадьевич с сразу закашлялся, увидев склоненную над бабушкой Маргариту.

— Вот! — сразу подняла палец она. — Даже вам холодно, а бабушку без пледа оставили. И вообще, пойдемте в дом. Давайте я вам помогу! Гермес Аркадьевич, а вы возьмите сумки, пожалуйста. Там потроха для Кузеньки, и говяжья вырезка, свежайшая. Сейчас быстренько обед сообразим.

Она протянула руки к Инессе, помогая подняться. Бабушка встала и, не снимая пледа покорно прошествовала в дом, попутно сверля внука немигающим взором.

— Маргарита, я… это…

— Да что я дура по-вашему, не вижу кто это? — Маргарита шагнула к графу и заговорила громким шёпотом. — Ох, Гермес Аркадьевич, простите великодушно, но вас еще учить и учить гостеприимству. Вы посмотрите только, ее же нашим ветром не то что продует, унесет за горизонт, где искать будете?

Граф виновато улыбнулся и взял сумки.

Инесса стояла посреди гостиной, сложив руки перед грудью, и видимо чего-то ждала. Маргарита мысленно поругала себя за бестактность. Старая графиня наверняка привыкла быть под полной заботой слуг. В поместье Авериных служил целый штат прислуги под руководством очень серьезного и ответственного дворецкого со странным именем.

— Вот сюда пожалуйста, садитесь, располагайтесь, — Маргарита подвела графиню к одному из кресел усадила и подвинула по ближе журнальный столик. — Вам принести что-нибудь согревающие? Чай, кофе, какао? Ой, кофе вам, наверное, нельзя… конечно…

— Можно! — встрепенулась Инесса. — Кофе.

— Но как же, он ведь…

— Можно, — улыбнулась графиня, — всегда пью кофе перед работой.

В таком возрасте еще и работать?

— А кем вы работаете? — не удержалась Маргарита.

Гермес Аркадьевич, сгрузивший сумки на кухне, снова закашлялся.

— Учу, — ответила Инесса, — лекции читаю. Рассказываю, как с дивами работать.

Ну конечно, почти у всех в семье Авериных была сила, даже у женщин. Старая графиня была колдуньей и настоятельницей скита, как она могла забыть…

— Ох… и вы их совсем не боитесь? Дивов?

— Не боюсь, — Инесса растянула губы в улыбке, отчего щеки ее собрались гармошкой.

Маргарита покачала головой, стараясь всем видом показать восхищение и уважение. Какая все-таки замечательна семья…

— Я сейчас принесу кофе и бутерброды. Сколько молока и сахара?

— Без молока. — подняла палец Инесса. — черный-черный. И сахар, — она раскрыла пятерню, видимо показывая количество ложек сахара.

Похоже графиня считала себя бессмертной, но Маргарита решила оставить нравоучения при себе. В конце концов, хватит на сегодня того, что ей пришлось упрекнуть Гермеса Аркадьевича в плохом приеме. Нужно быть вежливее. Определенно.

— Гера, так на чём мы остановились? — услышала Маргарита за спиной, когда скрылась на кухне.

— На отцовской технике подмены.

— Да, да ты уверен, что не осталось никаких записей?

— Увы, все наши возможные записи в голове у Анонимуса. Вот, это то, что мне удалось вытащить из него за последний год.

— Анонимус, помню-помню… Знаешь Аркаша очень его любил. — в голосе графини слышала глубокая тоска по безвременно почившему сыну. — Восхищался. Насколько я поняла, он был ему не просто ассистентом, почти соавтором. Те мысли и заключения, которые он высказывал, участие, которое принимал в работе…это ж немыслимо, что бы не колдун так разбирался в теме и так рьяно…жаждал знаний… пожалуй, я бы хотела поговорить с ним, если ты не против…

— К вашим услугам.

Маргарита слушала разговор вполуха, раскладывая на столе продукты. Часть потрохов сразу полетела в миску. Удивительно, что прожорливый кот сразу не материализовался под ногами.

Анонимус… Маргарита вздохнула, испытав странное желание напечь непризнанному гению печенья. Её предположения постепенно подтверждались, превращаясь в полную уверенность. Анонимус был не просто вышколенным слугой, он был явно дворянской породы, это было видно даже когда он стоял у палаты графа, после битвы с тем ужасным демоном… сын обедневшего рода, без магической силы, всегда в тени именитого друга, он даже не называл никому своего настоящего имени скрываясь за неприветливым прозвищем… В прочем, даже из этого неприятного псевдонима можно было соорудить что-то более ласковое.

Маргарита поставила на поднос две чашки кофе, сливки и сахар, тарелку с бутербродами. Достала из шкафа коробку с зефиром и выложила ванильные облачка, на блюдечко с цветочками и добавила к получившемуся на подносе натюрморту. Немного подумала и поменяла местами сахарницу с одной из кружек.

— Пожалуй, книгу тоже сразу отдам, — она достала из пакета черный томик и пошла в гостиную.

— Спасибо, Маргарита, — граф потянулся к кружке еще до того, как поднос опустился на стол. — А это что? — указал он на книгу, которую Маргарита положила на край стола.

— Это, ваше сиятельство, самая странная книга, которая мне попадалась. Роман. Художественный. Мне его так рекомендовали, сказали про любовь, про Христа…а там сразу черти с первых страниц, да страшные такие. В общем не могу такое читать, подумала вдруг вам будет интересно?

Старая графиня незаметным движением сцапала книгу со стола, и пока Маргарита рассказывала графу о странном сюжете, быстро ее пролистала.

— А вы значит боитесь чертей? — спросила она, прищурившись.

— Ой, очень боюсь, ваше сиятельство! Они же такие страшные, жуть!

— И служите колдуну? Это ж какие баснословные деньги он вам платит? Не проще ли было сменить дом?

— Не такие уж и баснословные, но вполне приличные. — смутился граф, — пожалуйста, не подкидывайте ей подобные мысли, Маргарита, ты же знаешь, что я без тебя не справлюсь?

Маргарита заулыбалась.

— Да конечно знаю, вы вон один раз уже остались один, пока Кузенька болел, и что из это вышло? — она покачала головой. — Как я вас оставлю? А Кузю, как оставить, а Володеньку, такие милые мальчики, я ж к ним уже как к родным… Да и мне вполне хватает, что вы отпускаете меня, когда собираетесь работать с этой нечистью. Так что никуда я не денусь.

— Ну и замечательно, — щеки старой графини основа собрались в гармошку. — А книжку ты, Гера, почитай, интересная вещица… Я бы пообщалась с этим Булгаковым. Так вывернуть тему, и как в печать взяли? Люди ж и правда поверят еще…перепугаются.

— Вот и я о чем! — согласно закивала Маргарита. Лучше б еще один детектив купила…

— Только Александру не давай, — предупредила Инесса, — ни дай Бог, воспримет как инструкцию по организации праздника.

Она поднесла к губам чашку с кофе и закрыла глаза наслаждаясь терпким ароматом. Сделала пару глотков и обмякла в кресле, поглубже зарываясь в плед.

— Хороший кофе. Крепкий. А зефирки небось Кузя любит?

— Он, — кивнула Маргарита, умиленно наблюдая за довольной графиней, — Я всегда с запасом покупаю. А Володя, тот леденцы обожает. На меду и сахаре. Сейчас.

Маргарита быстро сходила на кухню и принесла еще одно блюдце. Инесса с интересом потянулась к янтарным сердечкам.

— Ну, не буду вам мешать. Обед будет через готов час, Гермес Аркадьевич, я сразу подам, — улыбнулась Маргарита и скрылась на кухне, оставив графиню и внука мило беседовать в гостиной.

Она старалась умерить свое любопытство. Не вслушиваться в скрипучие слова, сделать по громче телевизор, шумно резать овощи и не выглядывать в окно, чтобы на подходе заметить Кузю с Настасьей. Только время от времени она выглядывала в гостиную, улыбалась и смахивала полотенцем подступающие слезы. Как хорошо, что все налаживается. Гермес Аркадьевич — великой души человек, и достоин получить наконец свой кусок счастья и спокойствия.

Когда на улице зашумел автомобиль, явно задержавшийся напротив их двора, Маргарита всё-таки выглянула в окно. И заметила к своему удивлению чопорно-серьезного дворецкого графа. Неожиданно. Причем скорее всего и для Гермеса Аркадьевича, иначе он бы сказал. Маргарита вытерла руки о висевшие на плече полотенце и пошла открывать дверь.

— … легок на помине, — сказала графиня, видимо увидела гостя в окно.

— Я открою, Гермес Аркадьевич!

Маргарита распахнула дверь до того, как в нее постучали.

— Добрый день, Муся! А я как раз о вас вспоминала…

Она осеклась. На пороге действительно стоял Анонимус, а перед ним серьезная пожилая женщина с суровым лицом.

— Добрый день, Маргарита, — кивнул дворецкий, — Прошу сообщить его сиятельству Гермесу Аркадьевичу о прибытии ее сиятельства вдовствующей графини Галины Игнатьевны.

Маргарита растерянно захлопала глазами.

— Бабушка, — тихо добавил Анонимус.

— Еще одна?!

Аверин не ожидал, что Маргарита так быстро вернется с рынка, обычно она пропадала там почти до обеда, а когда понял, что непозволительно потерял контроль над ситуацией, решил не вмешиваться в необъяснимый поток мыслей экономки. В конце концов, она так лихо придумывала объясните всем сверхъестественным вещам, что было даже интересно, как ее мозг выкрутит сюжет в этот раз.

Похоже она приняла Инессу за его бабушку. Это было вполне приемлемо, и определенно забавляло наставницу, которая по началу с удивлением, а потом со смехом в глазах наблюдала за Маргаритой, проявлявшей верх заботы и гостеприимства.

— Вы можете лететь в поместье прямо сейчас, я предупрежу брата.

— Нет необходимости, ваш фамильяр легок на помине… — Инесса допила кофе, указала пустой кружкой на окно и захрустела леденцами.

Аверин удивленно встал и подошел к окну, надеясь увидеть Анонимуса и понять причину неожиданного визита, не мог же он в самом деле, почувствовать непреодолимое желание наставницы повидаться с любимым учеником.

— Еще одна?! — раздался изумленный возглас из коридора и Аверин понял, что что-то пошло не так.

— Что значит еще одна?! — возмутилась настоящая графиня и прошла мимо Маргариты, — Гера! О, здравствуйте Инесса.

— Добрый день, — вторая бабушка отсалютовала надкусанной зифиринкой.

— Ваше сиятельство, — замялась Маргарита, — прибыла ваша бабушка…

— Да я вижу, — улыбнулся граф, поклонился и поцеловал протянутую руку графини.

— Но как же…а это…как…

Маргарита не знала, как задать вопрос, и какой вопрос правильный, и куда себя деть от смущения. А в глазах графа уже замелькали веселые искорки. Ну вот, теперь он будет над ней смеяться, опять.

— О, так это моя бабушка, — вдруг сказал Анонимус. — Я должен был отвезти ее… в аэропорт…, но понадобилось срочно ехать за ее сиятельством. Граф любезно разрешил подождать у него. — сказал он внимательно глядя на Маргариту, а потом резко повернулся к утопающей в пледе старушке. — как вы себя чувствуете…бабушка?

— Меня закутали в плед, напоили горячим кофе, накормили бутербродами и сладостями. Я чувствую себя замечательно, — улыбнулась Инесса.

А граф продолжал с интересом наблюдать за Маргаритой. Она довольно всплеснула руками.

— А я так и подумала! Да, Муся, у вас глаза похожи… хотя, возможно, это говорит о том, что вам стоит обратится к врачу…

Анонимус удивленно склонил голову и округлил желтоватые глаза.

— Что ж… спасибо за теплый прием, ваше сиятельство. — дворецкий поклонился Гермесу Аркадьевичу.

— Маргарите спасибо, я, как она верно заметила, немного невнимателен в подобных вопросах.

— Маргарита, — Анонимус склонил голову, всем видом выражая благодарность.

— Ой, да бросьте, это моя работа…

Инесса с явной неохотой выбралась из пледа, подошла к внуку и взяла его под руку.

— Пожалуй, нам пора.

— Да, бабушка.

— Давайте я вас провожу, — Гермес Аркадьевич направился к двери вслед за дворецким и его бабушкой.

Маргарита выдохнула и наконец обратила внимание на сурового вида пожилую женщину, оставшуюся в гостиной.

— Ох, ой… Ваше сиятельство, садитесь. Обед почти готов. Подать вам чай или кофе?

— К обеду-то? Да что вы, милочка! Подайте водки!

Изумленная Маргарита, обмахиваясь полотенцем, пошла на кухню.

Аверин вышел на крыльцо и закрыл дверь.

— Когда-нибудь вам придется ей рассказать, — покачал головой Анонимус.

— Возможно…но я рад, что не пришлось делать этого сегодня. Спасибо тебе.

Аверин покосился на окна гостиной. Он бы не решился оставить Маргариту наедине с бабушкой, ног та с таким пониманием улыбнулась в ответ на историю про бабушку удава, что Аверин с облегчением выдохнул. Скрывать от прислуги дивов было не новинку для старой графини.

А Инесса всё еще сжимала локоть Анонимуса, словно действительно строила из себя немощную старушку.

— У меня есть к вам одна просьба, — сказала она крепче сжимая морщинистые пальцы. — Это по поводу последнего изобретения Аркадия… — в голосе ее прозвучало что-то тоскливое, болезненное и до жути человеческое.

Аверин взглянул на Анонимуса и увидел в его глазах абсолютное понимание. Он мотнул головой, не очеловечивать становилось все сложнее и сложнее.

— Конечно. Но лучше поехать в поместье. Там привычнее и есть запас капсул…

— Хорошо, можем ехать прямо сейчас, если это незатруднительно, Муся. — прищурилась Инесса,

— Хоть вы то пожалейте… — покачал головой Анонимус и пошел к машине.

— Гера…

— Дайте угадаю, — Аверин вздохнул, — впредь все встречи только в офисе управления?

— Что? Нет, нет конечно. Наоборот. Я обязательно загляну к вам еще, — сказала Инесса и выудила из кармана пару леденцов.

Киса. часть 3

Аверин наслаждался утренним какао и блинчиками под утробное мурчание кота, растянувшегося на диване. День обещал быть тихим и спокойный. Редкий выходной день.

Он не будет никуда выходить, будет сидеть с книгой в кресле, чесать за ухом Кузю и не думать, в кои-то веке не думать о делах. Аверин встал и с кружкой в руке подошел к книжному шкафу, он редко читал художественную литературу, предпочитая что-то более полезное, но сейчас хотелось именно сюжета, легкого, непринужденного и максимально отвлеченного от сложной реальности. Он выудил с полки пухлый томик, недавно принесенный Маргаритой. И сразу понял, почему она купила эту книгу –польстилась на название. И почти сразу разочаровалась, и принесла книгу ему.

— Вам должно понравится, там почти сразу эти ваши черти появляются, и начинают хулиганить! Людей с квартир выгонять, убивать чужими руками, колдовать…, а мне говорили, что история о любви, представляете! — возмущалась она.

Граф повертел книгу, рассматривая золотое тиснение на обложке, автор однофамилец князя Булгакова, а может родственник? Нужно будет поинтересоваться при случае, но сначала прочитать… Дивы, которые хулиганят и колдуют… отвлекся от реальности как же…

Задребезжал телефон, особенно противно и громко в утренней тишине. Аверин посмотрел на руки, отложил в сторону книгу, отпил какао и поднял трубку.

— Граф Аверин слушает.

— А, Гера, привет. Это Василь. Ты же сегодня дома, я правильно помню?

— Да…

— Мы сейчас в город едем, так что жди к вечеру в гости!

— О! — Аверин ошарашено посмотрел на пустую кружку, — нечасто вы сюда приезжаете, повод?

— Магазины, — ответил брат и Аверин ясно представил его скривившиеся лицо, — Любава хочет платье посмотреть, а Вере понадобились книги. Нет ты представляешь! Как будто у нас их мало, хотя она в последнее время столько времени проводит в библиотеке, что может уже и прочитала все… Нет, правда, я иногда думаю, что она не на колдунью будет учится, а на книжного червя.

— Это почти одно и тоже, — усмехнулся Аверин. — Ты рассказал?

— Ага, два дня визжала без продыху, а потом засела в библиотеке вместе с Мишей и Анонимусом, он их основам учит, книги отцовские показывает. Фамильяр учит детей колдовать –кому скажи не поверят… да еще и строго так, Мишу еще жалеет, а ее, вот скажи, зачем ей такая строгая подготовка, ей же не с дивами работать!

— Как знать, у Веры может пробудится оружие и это наложит определенный отпечаток, так что пусть Анонимус учит как считает нужным, у нее не так много времени осталось.

— Да, конечно, это понятно… Да уже иду! — крикнул Василь кому-то по ту сторону трубки, — В общем жди!

И раздались гудки. Аверин хмыкнул и потянулся к книге. Надо сказать Маргарите, что будут гости… книга упала на пол, а граф скривился от боли и схватился за голову, Кузя подлетел на диване и пулей вылетел за дверь, и почти сразу появился человеком.

— Ваше сиятельство, Александр…

— Да, я понял…

…много гостей.

Самопровозглашенный император, больше пытался устанавливать с ним ментальную связь, использовал Кузю, для передачи коротких сообщений, но зачастую делал это так резко и внезапно, что дива подкидывало от неожиданности, и даже у Аверина появлялось ощущение, что к нему в голову постучали.

Спокойный тихий выходной истаивал на глазах.

А телефон зазвонил снова…

В этот раз граф был дома, а Педру прилетел один, с одной небольшой сумкой наперевес. Он приземлился перед крыльцом и решил немного посидеть в саду и посушить крылья. Вечернее солнце нашло редкую проплешину среди облаков и заливало светом холодные улицы, что было очень кстати после полета по туману. Педру тряхнул гривой и расправил крылья. Тень попала на окно и за ним сразу мелькнул Кузя. Тем более стоит немного подождать, и дать время графу встретить его нормально, а не в халате и с набитым ртом.

Педру еще раз встряхнулся и сменил облик. Провел рукой по голове приглаживая потревоженные ветром волосы. Поднял сумку с очередной книгой. Интересно, сколько еще понадобится томов, прежде чем император найдет желаемое? Или хотя бы переключится на другие академии… как их вообще угораздило связаться с русскими? Могли же как все — просто вернуться домой после той злосчастной ночи и забыть всё как страшный сон…

Тогда он бы сейчас не мерз тут, а ждал бы волн на берегу океана. Любимые образы замелькали в голове, отрывая дива от реальности. Бушующие воды…перевернутые лодки…ветер и борьба со стихией, ощущение собственной силы и одновременно бессилия… «Я укроюсь водой как саваном…» -да он определенно посветит океану еще одну песню, как только вернется домой.

Главное быстро разобраться здесь. Он открыл дверь и вдохнул поглубже, намереваясь сразу позвать графа и заставить того выкинуть в Пустошь очередной фолиант, переступил порог, но не успел сделать и пары шагов.

— Кииисаа!

Ментор вздрогнул и оценил обстановку. Запоздало. Погрузившись в фантазии он не заметил, что в доме не один колдун…

Девочка вылетела из гостиной и впечаталась прямо в дива, успевшего поднять руки и отвести в сторону сумку. Он мог бы увернуться, но прямо за ним была стена, а маленькая колдунья, привыкшая бегать по саду, совсем не вписывалась у тесный домик, и рисковала выйти во двор, минуя дверь. На стене были новенькие обои и Педру благоразумно остался на месте, решив, что точно пострадает от внезапного нападения меньше, чем дом графа.

— Мenina estúpida! Что ж тебе так не терпится умереть?! — прорычал Педру, когда Вера попыталась сжать его ребра.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо, ментор Педру! Я поступлю в академию! Я знаю вы помогали!

Конечно он помогал. Граф недвусмысленно намекнул, что семья рассматривает коимбрскую академию для обучения Веры. И Педру ужасала сама мысль, что это стихийное бедствие появится на его территории, и даже под страхом смерти будет бегать по коридорам с воплем «Кисса!». Поэтому он приложил некоторые усилия, чтобы помочь российскому образованию. Благо развитие дипломатических отношений располагало к тому, чтобы совет рассмотрел опыт европейских академий как положительный пример. Но какой идиот догадался рассказать девочке о его причастности? И главное зачем?!

Теперь колдунья лучилась просто непередаваемый счастьем, а Педру продолжал стоять с поднятыми руками и ждать, пока от него отлипнут. Потому что рычать на девочку в присутствии и без того удивленной и напуганной матери, выглядывающей из гостиной было бы… неприятно. Тем более женщина тоже обладала силой…

— Что ты вообще делаешь здесь?

— Мы были в городе, ходили по магазинам и заехали в гости. — сказал мальчик, высунувшийся из-за юбки матери.

— Миша, иди к папе, Вера!

Маленькая колдунья перестала лепетать бесконечные слова благородности и отпустила дива.

— Тебе поступать в Академию, — сразу возмутился он, — какие магазины?!

— Книжные. — Вера прошла в гостиную и показала толстенький томик, — расширенный словарь, а то ваша книга совсем непонятная. Да вы проходите. Вас уже ждут.

Отлично, хоть раз ему не придется дожидаться графа, Педру поправил воротник, мысленно возвращаясь к океанским волнам и спокойно прошел в гостиную.

— Добрый день, Педру, проходите, мы как раз собираемся ужинать. — Граф сидел кресле у окна и думал над шахматной партией, перед ним на журнальном столике стояла доска с фигурами, а в кресле напротив сидел Император Пустоши и с милейшей улыбкой наблюдал за мысленными потугами графа.

— Вы проиграете через три хода, — заключил Педру, взглянув на расклад, — не тратьте время. — и протянул сумку.

Граф заметно сник, а император покачал головой.

— Вы только что испортили прекрасную партию.

— Что в ней было прекрасного, если вы уже очевидно победили?

— Старания графа оспорить эту неизбежность.

— Все-таки есть в вас что-то садистское, Александр, — заметил человек, стоящий за спинкой графского кресла. На его руках сидел маленький колдун и с любопытством изучал самое незнакомое пятно в комнате — Педру.

— Ни в коем разе, — возразил император и встал. — Как вовремя, — он забрал у Педру сумку и достал книгу в позолоченном переплете, — Вы только посмотрите какая тонкая работа, 17-й век.

— Рад, что вам нравится, — Педру слегка поклонился, глядя на носки императора. Носки. Разноцветные. В полосочку. — Я, пожалуй, пойду.

— Да вы же только пришли, — человек вышел из-за кресла и протянул руку, не выпуская из второй сына, мальчик не долго думая повторил отцовский жест. — Василь Аверин, рад знакомству.

— Миша.

Педру пожал обе протянутые руки, изображая вежливую улыбку.

— А вы тоже кот? Как Кузя? — спросил Миша.

Див бросил взгляд на маленькую колдунью, увлеченно листающую словарь.

— В некотором роде, — процедил он.

— Круто! А енота покажите? А какой у вас уровень? А вы любите зефир?

Педру много лет провел в стенах академии. Очень много. И людей делил на три возрастные категории. Глупые взрослые, полоумные студенты и дети. Последних слегка жалел. Слишком наивные и непосредственные, иногда вызывающие умиление своей беззаботной тягой свалится с крыши, утонуть в море или любим другим способом не дожить до поступления. Иногда забавные в играх. И все же в большинстве своем в первую очередь слабые, а потому не интересные и раздражающие. Педру, почитая себя добродетелем, заботился о благе этих человеческих бесёнышей наилучшим из доступных ему способов — старался держаться подальше.

Маленькая ручка уверенно трясла его пальцы, мальчик продолжал задавать вопросы и предлагать развлечения, не обращая внимание на скептическое выражение лица дива.

— Миша, — Василь отступил на шаг, заставляя сына отпустить руку Педру. — Это чужой див, веди себя вежливо и не донимай вопросами, иди лучше Кузе помоги.

Див попугайного вида суетился вокруг стола, и мальчик с готовностью побежал помогать. Педру с любопытством посмотрел на Василя. Интересный подход к воспитанию. Заставить барчонка, быть вежливым с дивом и отправить помогать накрывать… неплохо, вежливость всегда ценится, хотя люди и предпочитают игнорировать этот факт. А ведь сам Василь не обладал силой.

— Василь прав, кто же уходит перед ужином, — заметил Александр, — поверьте еда в этом доме одна из радостей жизни.

— Несомненно, когда живешь в ледяной пустыне, — улыбнулся Педру, снова уставившись на носки. Наверное, их выдал гостю Кузя.

— Именно. Киса. — Александр громко захлопнул книгу и прошел к столу.

Педру вздохнул, чувствуя, как вожделенные волны утекают от него все дальше и дальше, как же он так… не вовремя отвлекся. Нужно было проверить дом перед тем как входить! Ему решительно не нравилось то, что происходило вокруг. Начиная с «кисы» и заканчивая разноцветными носками на ногах императора. Вот кого нужно водить по магазинам, судя по всему.

Спортивные штаны и растянутая футболка с надписью «живи долго и процветай» были явно не по статусу и Педру прикладывал усилия, чтобы не выказать своего отношения выражением лица.

Кроме семьи Авериных, в гостиной был еще один совсем молодой колдун. Студент? Он сидел за столом, подперев щеку ладонью и совершенно не обращал внимание ни на Педру, что уже само по себе было возмутительно, ни на императора, спокойно принявшего брошенные Кузей с другого конца комнаты бокалы.

Колдун сосредоточенно наблюдал за происходящим на кухне, да какой-там сосредоточено. Влюбленно. Педру усмехнулся. Чародейка, скорее всего старшая сестра колдуньи и мальчика колдуна, значит этот студент тоже почти Аверин.

Ах, любовь… люди ее так желают, жаждут как дивы колдовской крови, сражаются за нее и убивают, теряют голову, считают смыслом жизни… и при этом они высокодуховные существа, а дивы — звери. Только потому что зовут жажду — жаждой, а инстинкт — инстинктом. Да только дивы, хотя бы учатся владеть собой и управлять этими инстинктами, высвобождая их только в благоприятные моменты, а люди наоборот готовы всё подчинить «любви».

И все-таки, «я люблю тебя», звучит намного лучше, чем «я хочу тебя сожрать» или «я жажду испытать твою силу на себе». Говорить, то что собеседник хочет услышать, не вдаваясь в истинную суть довольно просто, особенно если за этим последуют накрывающие волны…

— А вы и правда похожи на кота, — маленькая колдунья снова оказалась ближе чем хотелось бы. — О чем вы думаете?

Она уставилась ему в глаза.

— О любви, — честно ответил див и кивнул на колдуна, вздыхающего за столом.

— Это Сергей! — мальчишеский голос раздался за спиной, заставив Педру резко обернуться. — У них с Любавой скоро свадьба, они готовятся, поэтому он такой уставший.

Миша встал на освободившееся кресло, чтобы поближе рассмотреть дива.

— Какие прикольные волосы, — он потянул ладошку вперед и Педру отодвинулся в сторону. Смотри, восхищайся, но не трогай.

— Миша, — одернула его сестра, — нельзя трогать чужих дивов.

— Кто бы говорил! — прищурился мальчик.

Из кухни выплыла чародейка с графином, замотанным в теплый рукав. Педру принюхался. Вино. А почему горячее? Глинтвейн! Эти северные дикари пытаются испортить вообще всё прекрасное, что есть в мире? Девушка, Любава, поставила графин на стол и погладила жениха по голове. Колдун похоже пропустил момент, когда фантазия превращается в дрему и уже начинал клевать носом, но одно легкое прикосновение…

— А, что? Чем помочь? Давайте я помогу! — он чуть не бегом ринулся на кухню, девушка подняла было руку, чтобы его остановить, но передумала, улыбнулась, покачала головой и пошла следом.

Братья Аверины, тем временем рассматривали книгу, оставленную императором на журнальном столике.

— Действительно, восхитительный экземпляр, — оценивающе кивал головой Василь.

— Да…только это ранняя дивология, способы подчинения и управления с помощью различных техник, в том числе магических. Александр!

Император мгновенно возник за плечом графа.

— Да, Ваше сиятельство? — вкрадчиво спросил он.

— Это что такое?

— Книга.

— Александр!

— Ну что вы нервничаете? — император опустился в кресло и свел кончики пальцев под подбородком. — вы сами согласились на договор с Пустошью. Мы даем проход и мир, вы ресурсы и знания. Это знания.

— Колдовские, — граф старался говорить спокойно, — Я ведь просматривал книги, которые вам передавали, там была история, новые исследования о дивах…

— Вы смотрели всё? — спросил Педру, хитро улыбаясь.

— Конечно нет, вы же эти тома целыми ящиками возили туда обратно!

Педру покачал головой, он же предупреждал. Одно слово — люди, сам он изучал каждый том, который было велено временно передать императору, и довольно быстро понял цель поисков. И не счел нужным мешать.

— Нет, если вам сложно, я могу приходить в ваш мир и шататься по местным библиотекам в поисках информации, -развел руками Александр.

— Дело не в том где, а в том, что!

— Вы доверяете нашему виду взращивать своих колдунов, — Педру закатил глаза, — вы действительно думаете, что мы ничему не учимся вместе с ними?

— Не понимаю вашего возмущения граф. Я обещал сделать из пустоши приличное место, этим и занимаюсь. Но согласитесь людьми управлять проще. Вы вот знаете, как заставить дивов работать сообща, как помочь им побороть инстинкт Пустоши? Как провести от зверя, до разумного существа? Я вот знаю не всё. Так уж получилось, простите, тренировался на людях! А вы другой вид! Зато у вас есть знания. И я их собираюсь использовать, даже если они колдовские.

— А ты сможешь? — встрял Кузя, среагировавший на недовольство хозяина. — Сила дива, не тоже самое что сила колдуна, Распутин вот не смог сам, ты конечно сильнее, и вообще ты же можешь просто сделать этот страшный взгляд, — Кузя выпучил глаза — и тебя послушаются. Ты же капец какой сильный!

— Да, сильный. Да, послушаются. Под страхом смерти, такова наша иерархия. Но неужели это все что нами движет? Страх и голод? И все?

— Нет конечно! Ты же сам видишь, — Кузя обвел рукой гостиную, — как мы изменились.

— Вижу, поэтому и ищу, то чего не знаю, что упускаю. Мы меняемся рядом с людьми, перенимаем их повадки и принципы, но в пустоши людей нет. Там мы будем только тем, что сами из себя представляем. Над этим я и работаю. Мало просто приказать им не жрать друг друга и сделать страшный взгляд. Их нужно чем-то питать. Голодный див — слабый див. Пара колдовских техник и сильные смогут давать энергию слабым, пока я налаживаю поставку ресурсов. Это лишь один из примеров, как ваше знание, может помочь изменить наш мир.

— Да и ведь Кузя прав? Да, Гера? — Василь задумчиво почесал бороду, — Дивы не сильны в колдовстве, и не могут ну… как вы…

— Даже учитывая это, подобная сила в ваших руках дивов это катастрофа. — возразил Аверин, — в конечно счете им даже не нужно будет напрягаться, чтобы устроить на земле локальный апокалипсис.

— Вот и напоминайте себе об этом почаще. — прищурился Александр, — И может наш мир простоит долго.

Педру вздохнул, сколько столетий он наблюдает эту картину. Люди, поглощённые страхом, стремящиеся всё подчинить своим слабостям. Они обретают власть, воспринимают подчинение как данность и рабство — а не как согласие и сотрудничество. Тешат себя иллюзией, что могут управлять даже самым сильным дивом, считают себя царями этого мира. Ему по большому счету было плевать на эту иллюзию, — пусть будет, если им так спокойнее жить. Но не здесь. Не сейчас. Не среди тех, кто решает судьбы двух миров.

Педру посмотрел на притихших детей. Вера устроилась на подлокотнике кресла рядом с Мишей, которой обнял ее за шею, оба с большим интересом слушали разговор. Педру улыбнулся и ласково погладил девочку по голове, чем мгновенно привлек внимание обоих Авериных.

— Мы с вами, — медленно начал он, перебирая пальцами пушистые волосы, — на одной стороне, граф. Она называет жизнь. Ошейники, приоритеты, коридоры, договоры… колдовство, чародейство, наука… всё работает на поддержание именно этой стороны бытия. Чем быстрее вы это поймете в полной мере, тем продуктивней будет наше сотрудничество.

— Вера, Миша, идите сюда! — женщина-колдунья тревожно приманила к себе детей, девочка, держа брата за руку выскользнула из-под руки Педру, он обернулся и как можно дружелюбнее улыбнулся обеспокоенной матери. Вот опять, страх. И ведь совершенно не обоснованный…он же «киса».

В гостиной повисло напряженное молчание. Педру смотрел в глаза Аверину, не боясь что граф расценит это как вызов, но ожидая решения.

— Только бы наши представления о жизни оказались похожи… — заключил Аверин, постучав пальцами по корешку книги, Педру улыбнулся и склонил голову.

— Зрите в корень граф, — Александр встал и забрал книгу, — поэтому вам и следует сосредоточится на внешней политике и дипломатии.

Император находил происходящие забавным, и явно готов был продолжить диалог на высоком слоге, но в дверь постучали…

Аверин позволил забрать книгу из своих рук и еще раз оглядел дива-ментора. Тот выглядел спокойным, если не сказать довольным, и переходить на дерзости не собирался. И все-таки он был странным. Из общения с ним складывалось впечатление будто это он заправляет академией, умело оставаясь за спиной ректора. Однако подчинением там не пахло. Аверин общался с хозяином Педру, вполне адекватный серьезный человек, просто привыкший к закидонам характерного помощника, преданного, но всем видом показывающего что власть «повелителя» не более чем приятная иллюзия…

В дверь постучали.

— Это, наверное, Виктор! — Кузя бросился открывать

Действительно в гостиную с громкими приветствиями ввалился Виктор, а под потолком замелькал Дракула. Дракончик сделал пару кругов над головами, немного задержался над Педру, с интересом его рассматривающего и наконец повис на люстре вниз головой, сложив крылья.

— А у вас весьма разношерстная компания граф… — заметил Педру.

Виктор пожал руку Аверину.

— Я не опоздал?

— Нет вы как раз вовремя. Ну, прошу к столу.

Из кухни как раз вышла Маргарита с тяжелым блюдом, за ней появился не менее нагруженный Владимир в розовом фартуке и самой обворожительной улыбкой на лице.

— Интересно, — хмыкнул ментор, и Владимир, заметивший его среди гостей, моментально превратился в привычную ледяную статую, со строгими глазами.

А Маргарита тем временем радостно раскладывала еду на столе.

— А это Володенька готовил, ой, такие помощники я прям не на радуюсь! Виктор, рада вас видеть! — она схватила его за руки и зашептала, — Вы только посмотрите сколько гостей! Его сиятельство определенно делает успехи в дружеском общении! Я так рада! О, а…

— Это Педру, Маргарита.

Педру поклонился с такой лучезарной улыбкой, словно хотел перещеголять Владимира, в умении продрожать «милым молодым людям».

— Очень приятно! У вас необычное имя, вы откуда? Испания?

— Португалия, — поправил див. — Магическая академия Коимбры.

— Ого, вы прибыли для обмена опытом? Это же так интересно, вы тоже колдун?

Педру собрался было ответить, но Маргарита ему не дала,

— Проходите же к столу, оцените русскую кухню. Виктор! Ваша летучая лисица, скоро люстру оторвет! — Она погрозила пальцем Дракуле и пошла на кухню за очередной снедью, — вот же странные люди, — шуточно причитала она по пути, — нет бы котика завести или собачку, нет, выберут питомца от которого даже черти в Пустоши шарахнутся.

— Кхм… вы ей так и не сказали? — осторожно поинтересовался Виктор садясь за стол рядом с Авериным.

— Вы знаете я пытался…, но как только соберусь, происходит какая-нибудь дрянь… словно сама вселенная защищает ее неведенье, очень прошу, не пытайтесь ей сегодня что-то объяснить, а то эта люстра и правда чего доброго свалится с потолка. — предупредил граф и подкинул вверх куриную ножку.

С люстры зачавкало.

Аверин оглядел стол, ломившийся от кулинарных шедевров Маргариты и Владимира. Кузя совершенно забыв о приличиях оседлал стул задом на перед и уже накидывал в тарелку по больше пирогов. Любава с Сергеем держались за руки, тихо о чем-то разговаривая. Мария с Василем умиленно глядели на дочь с будущим зятем. Миша пытался сманить с люстры Дракулу, дразня дракончика очередной косточкой. Александр держал в руке бокал, ожидая пока Владимир дотянется до графина и нальет ему глинтвейн. А Педру… Педру сел за стол с таким достоинством, словно последнюю тысячу лет принимал пищу исключительно на приемах среди высшего света. В прочем кто знает, может так оно и было. Это здесь люди до сих удивляются и вздрагивают, когда он садит дивов за свой стол или называет друзьями, а там… просвещенная Европа все-таки…

Педру спокойно воспринял приглашение к ужину. Еда вещь хорошая, ни один див в здравом уме не откажется, особенно если ему предлагают что-то по-настоящему вкусное. Однако он не ожидал что ему просто протянут руку и посадят за общий стол, впрочем, удивления своего не выдал. Сел и продолжил наблюдать, интересно все русские такие, или просто ему повезло познакомится с чокнутой семейкой.

Особенно забавлял качающийся на люстре бесенок, совершенно не выказывающий страха перед существами куда более сильными, и женщина, требующая пересадить «летучую лисицу» в более подходящее место.

Педру занял место между Владимиром и императором и взял одну из булочек «приготовленных Володенькой» и демонстративно понюхал. Справа сразу окатило возмущением и холодом, слева снисходительной усмешкой.

— А у тебя много срытых талантов, — он отправил булочку в рот, — Я так понял, женщина не знает, что Володенька — див?

— Мы стараемся ее не пугать, — ответил Александр, перед которым лежала большая курица с воткнутым во вспоротый живот апельсином. Император подождал пока Маргарита скроется на кухне с очередной опустевшей тарелкой, и курица исчезла. Педру лишь на миг успел заметить его клыки, и вот он уже снова сидит и тянет бокал.

Владимир налил Александру пряное горячее вино и поднял второй бокал, наполнил и протянул Педру.

— Сангрия должна быть холодной, — покачал головой ментор.

Владимир поднес бокал к губам и стеклянные стенки мгновенно покрылись инеем.

— Так нормально?

Педру улыбнулся и взял бокал. Забавная компания, просто презабавнейшая.

Напротив, них сидели дети. Мальчик-колдун наконец сманил дракончика, засунул в рот одну и Владимирских булочек, и выскочил из-за стола, отправившись, судя по привязанной к лапе бесёнка ленточке, запускать воздушного змея.

А любопытная колдунья сидела, глядя то в тарелку, то на сидящих напротив дивов, словно никак не могла определиться, что спросить и у кого. Педру усмехнулся, когда взгляд девочки все-таки сосредоточился на нем.

— А дивы правда умеют любить? — спросила она тихо, боялась привлечь внимание сидящей рядом матери. Совершенно напрасно, женщина увлеченно нахваливала колдовские таланты будущего зятя, покрасневшего до самых ушей.

— Правда, — ответил ментор, глядя ей в глаза. Колдунья вздохнула, набираясь храбрости для следующего вопроса, но Александр наблюдавший за компанией с не меньшим интересом чем Педру, легко ударил ладонью по столу.

— Пожалуй у меня есть тост граф, — он поднял бокал, — за жизнь!

Граф кивнул и повторил тост, похоже конфликт был исчерпан. Пока.

Педру пригубил ледяное вино и закрыл глаза, наслаждаясь разливающимся по крови жаром. Дивам вредил алкоголь, людям тоже — но они его все равно любили. Он долго не понимал почему, а потом распробовал, и научился находить и держаться на той тончайшей грани между двумя состояниями, когда все чувства обостряются, а мысли обретают прозрачную ясность. У людей в этот момент притупляется и боль. Именного этого состояния они жаждут, когда тянутся к бутылке, но из-за врождённой слабости, даже самые сосредоточенные из них не могут удержаться в нём и падают в банальное опьянение и тошноту.

Справа потянуло любопытством и теплом, Педру открыл глаза и повернулся к Владимиру. Див сверлил его ледяным взглядом, что вообще не сочеталось с внутренним вопросом, явно исходящим от него. Александр с любопытством склонил голову.

— У меня тоже есть тост, — сказал Владимр тихо, не привлекая внимания семьи, обсуждающей свадебные хлопоты, даже маленькая колдунья, потеряла интерес к дивам и с восхищением смотрела на сестру. Только граф, ощутив изменение повернул к ним голову.

— За дружбу. — Владимир слегка приподнял уголки губ и протянул бокал Педру.

С боку тут же появился граненный стакан с молоком и стукнулся о бокал.

— За дружбу! — весело подтвердил Кузя.

На другом конце стола граф слегка приподнял бокал, глядя на своих дивов.

— Ну что же вы, ментор киса? — спросил Александр, легко ударяя по бокалу, — за дружбу!

А Владимир продолжал неотрывно смотреть на Педру, выжидая, и не давая едва заметной улыбке сползти с лица. Был бы на его месте кто-то другой, ментор бы принял подобное выражение за издевку. Но в случае этого дива с эмоциональностью чуть ниже Марианской впадины, пожалуй, этот жест можно было приравнять почти к объятиям.

— За дружбу! — кивнул Педру, отвечая на тост.

«В следующий раз, нужно взять с собой Диогу… ему определенно понравится эта сумасшедшая семейка» — подумал он, наслаждаясь вином.

Первые ласточки.

«Говорю тебе, они сумасшедшие!» — утверждал Педру с воодушевлением, совершенно не подходящим данной фразе.

«Уверен ты преувеличиваешь…»

«Когда я преувеличивал?»

«В 96 случаях из 100, 74 из них были при разговоре с колдунами. И это не примерные цифры, Педру, я считал».

Лев возмущенно хлестанул хвостом и ухнул вниз. Диогу по крепче вцепился в его гриву, присматриваясь к раскинутому внизу поместью. Педру шумно приземлился, сложил крылья и тряхнул головой, словно хотел скинуть надоедливого пассажира, всю дорогу нудившего над ухом.

А кто бы на его месте не возмущался? У этого льва было достаточно работы в академии, а он вместо этого носится невесть где. Не смотря на почтенный возраст Педру был весьма… взбалмошным дивом, постоянно усложняющим жизнь всем вокруг. Да, он мог месяцами, годами сидеть в академии, исполняя свои обязанности, щелкая зубами на студентов и зажимая по углам преподавателей или залетных колдунов. Диогу старался не пересекаться с ним в коридорах, когда чувствовал, что дива переполняют эмоции и радовался, что хотя бы с хозяином Педру сохраняет дистанцию и иерархию, всячески поддерживая авторитет ректора.

Но лев мог и пропадать неделями. И если Педру уносило за горизонт волной очередного увлечения, можно было ожидать если не катастрофы, то как минимум события, грозящего поставить жизнь всей академии или отдельных колдунов и дивов с ног на голову.

Особенно запоминающимся был случай, когда Педру после очередного продолжительного отсутствия обнаружили в Японии. Со вздыбившееся шерстью и горящими глазами, пытающимся потыкать палкой в существо способное убить одним взглядом… Ему было интересно… он изучал…

Безрассудный сумасшедший див. И все-таки когда мир начинало шатать и лихорадить именно Педру умудрялся оказаться прямо в гуще событий, и выбить последнюю подпорку… или удержать.

Поэтому, когда див стал обретаться на Российском севере у Диогу были все причины заподозрить неладное.

Педру демонстративно лизнул грудь и вскинул морду. Превращаться в человека он не торопился.

«Добро пожаловать»

«Угу»

Диогу высунулся из гривы и огляделся.

— Киса!

Педру тенью кинулся в сторону и атаковал, Диогу едва успел зацепиться за шерсть. Где-то рядом вспыхнул и распался колдовской щит.

— Ха! Отбила!

В сад выбежала девочка, в ярком платьице и бросилась на шею льву. Диогу почувствовал, как все восемь глаз уползают в район затылка, когда колдунья обняла Педру за лобастую голову и попыталась его натурально потрясти в объятиях.

— Видели, как получилось? Я даже не остановилась! Давно вы не прилетали! А Анонимус нас путы научил плести! А…а у вас блохи что ли?

Ладошка девочки угрожающе взлетела вверх и Диогу решил, что исследовать это место в человеческой форме все-таки удобнее. Он сменил облик, и услышал хлопок. Колдунья в попытке «прижать блоху» ударила Педру по лбу. У того дернулся глаз, и ухо. Но рука девочки всё еще была при ней, а не валялась в противоположном конце сада. Действительно сумасшествие… причем по всей видимости заразное. Диогу достал из кармана платок и отер им руки.

— Вообще это паук, а не блоха.

— Ой! — Колдунья отпрыгнула в сторону, — Здравствуйте. А вы кто?

— Это ментор Диогу, — представил обернувшийся человеком Педру.

— Ух ты! А я никогда раньше таких маленьких дивов не видела, это ваш истинная форма?

— Да.

— Не-ет… — Над кустами появилась голова. Весьма возмущенная и расстроенная.

— Добрый день, граф. — Педру легко перескочил на соседнюю дорожку, Диогу последовал за ним и увидел сидящего на скамейке колдуна. Он потирал пальцами переносицу, а на коленях у него лежала раскрытая книга.

— Что опять случилось? — начал колдун без приветствия, — Пустоши срочно понадобились меховые доски для серфинга? Ваш ректор затеял внеплановый поход? Императору нечего почитать? Или в мире очередной локальный апокалипсис, который случайно проходит мимо меня, и вы спешите это исправить?

— Нет.

— Тогда ради всего святого, что вы тут делаете?

— Я привез печенье. — Педру вытащил коробку из сумки, висевшей на плече Диогу.

Брови графа недоверчиво изогнулись.

— Вы пролетели через всю Европу и пересекли с десяток границ, чтобы угостить нас печеньем?

Педру не сводя глаз с колдуна передал коробку подоспевшей девочке.

— Ух ты! Спасибо, ментор Педру! А у нас сегодня пироги, с малиной. Идемте пить чай! — и она размахивая коробкой побежала к дому, на ходу крича что-то фамильяру, вышедшему на крыльцо.

— Да, печенье.

— То есть вы просто прилетели в гости?

— Да.

— И ничего не случилось? И мир не рухнет, если я останусь тут и продолжу читать книгу?

— Именно так.

— Граф, мне кажется вам нужен отпуск, — заметил Диогу, — ваша реакция очень сильно отдает паранойей.

— Нет, нет… это его обычная реакция, — покачал головой Педру. — И всё же, надеюсь, вы не будете против нашего присутствия, граф.

— Нет, идите. — он махнул рукой в сторону дома, — если понадоблюсь — позовите, но лучше обойдитесь без меня.

— Как угодно. Идем.

Педру развернул Диогу к широкой аллее и толкнул в сторону скрытой в тени сада беседки.

— Ну, что скажешь?

— Ладно, некоторые вещи и правда выглядят… непривычно…, но вопросы у меня скорее к тебе, а не к ним…

— А что я? Меня тут уважают. — оскалился Педру.

На дорожке появился Владимир, как всегда собранный и серьезный. С графином в одной руке и цветным мячиком в другой. Диогу знал его очень… шапочно, помнил, что государственный див привязан к графу, но почему-то удивился, увидев его в поместье хозяина в выходной день. Владимир заметил гостей и с явственным «пфф» окатил графин холодом.

— Твоя сангрия. — сказал он, проходя мимо и отдавая графин Педру.

— Что настолько? — вскинул бровь Диогу.

— Если бы, — див скептически покрутил в руках графин. — Это просто компот.

За Владимиром на дорожку вылетел еще один графский див. Этого Диогу знал лучше. Кузя. Весьма умный и шустрый малый…

— Владимир ты дибил?!

— Нет.

— Владимир ты дибил! О, привет Педру, Диогу, — Кузя отсалютовал гостям и побежал дальше за Владимиром. –Ты ему руку сломал!

— Он сам виноват. Нечего было пытаться ощипать меня на перьевые ручки.

Дивы скрылись за поворотом, продолжая припираться.

— Эм… иерархия?..

— Не существует тут как явление, — сказал Педру, отняв от губ графин, — Хочешь?

— Думаю сначала стоит представится хозяину.

— А, пожалуйста. — Педру указал на беседку, из которой явственно тянуло колдовской силой.

Диогу шагнул на порог, и сразу пожалел, что не сделал это с человеческой скоростью. Закричала женщина, колдовской силой тянуло именно от нее.

— Прошу прощения, я не хотел пугать, — див склонил голову.

Женщина выглянула из беседки и заметила Педру.

— А это вы… — вздохнула она, все еще держась за сердце. — Василь! Тут дивы из академии. Проходите.

Сама она прошла мимо них, продолжая тихо причитать.

— Опять? — удивился мужчина, очевидно хозяин, — Мои дети еще никуда не поступили, а учителя уже посещают дом с завидной регулярностью, чего же мне ждать через пару лет? Что случилось? Только не говорите, что Вера снова пыталась дозвониться до вашей академии и у нее получилось? Международные звонки стоят целое состояние.

— Не получилось. — успокоил хозяина Педру. — Подождите, что значит «снова»?

Диогу поспешил уладить формальности, пока разговор не зашел в непроходимые дебри.

— Позвольте представится, ваше сиятельство. Диогу, — поклонился див, — магическая академия Коимбры, прибыл с дружеским визитом по настоянию проректора.

— Да, да… дипломатические связи… пора открывать отделение таможни за северным забором… ну проходите. Показать вам склеп?

— Не обязательно, граф. — улыбнулся Педру. — Сегодня мы просто гости.

— О! — Василь заметно расслабился, — ну тогда… Чай? Коньяк? Вообще скоро будет обед, если вы не торопитесь.

— Не торопимся.

— Тогда, проходите. Я сообщу Анонимусу, что вы останетесь на обед, — Василь вздохнул и пошел вслед за женой, оставив беседку в распоряжении дивов.

— Будь готов сидеть с ним за одним столом.

— Чего?! Мы совершенно чужие дивы, опасные и сильные, между прочим. Ладно хозяин, но он же окружен людьми с колдовской силой и в доме есть фамиляр. Он же должен понимать, как обращаться с дивами! Это безумие…

Педру развел руками и расплылся в улыбке.

— Видишь! Я не преувеличивал!

— Ты должен перед ним извинится Владимир! — пронесся рядом крик Кузи.

— Он сам виноват.

— Объясни это Сергею Дмитриевичу!

— Не впутывай в это Сергея Дмитриевича!

Голоса сменились шипением и рычанием.

— А ну тихо оба! Дайте почитать!

— Но он дибил!

— Сожалею. А теперь смирись с этим и иди помогай Анонимусу!

— Да, ваше сиятельство.

Взъерошенный Кузя поплелся к одному из входов в поместье и на пороге пересекся с молодым колдуном. Тот нес в руках белку.

— Ничего страшного, сейчас съешь пару куриц и будешь как новый. — Белка прижалась к плечу хозяина и устремила черные глазки на сидящую в кустах химеру. Из зарослей возмущенно запищало и показался Владимир с зажатым в клюве мячиком.

У Диогу дёрнулся глаз.

— Давай все-таки зайдем в беседку, — предложил Педру, с ними нужно знакомится… дозированно.

— Киисааа!

Оба дива втянули головы в плечи.

— Киса?

— И не говори. Никому. — прошипел Педру.

Кричал мальчик. Он высунулся из окна помахал рукой и недолго думая перемахнул через подоконник, спрыгнув на траву.

— Смотрите, ментор Перду, я научился щит ставить! — вокруг колдуна разлилась серебряная сфера, а див шумно выдохнул подавляя раздражение. — Ударьте!

— И дать твоему фамильяру повод напасть?

Суровое лицо желтоглазого фамильяра уже маячило в окне жутковатой тенью.

— Нууу, Веру же вы бьете!

Диогу отчетливо услышал в ментале змеиное шипение. Педру поднял ладони и покачал головой.

— Я пришел с миром. Щит дядя научил ставить?

— Нет, Анонимус!

В этот момент Диогу решил, что хватит с него удивления на сегодня, поставил мысленную галочку в графе сумасшедшие, и спокойно сел на скамейку, укрытую тенистым пологом беседки.

— Сколько тебе лет?

— Восемь!

— А щит ставит лучше, чем наши первокурсники, — оценил Диогу. — Это о многом говорит

— Например о том, что тебе стоит лучше их учить? — оскалился Педру.

— Очень смешно. Девочка такая же?

— Почти.

— Почему ты ее жалеешь?

— С чего ты взял, что жалею?

— С того, что студентов, которых ты не жалеешь, мне потом приходится отскребать от стен.

— Студентов, а это дети.

— Тем более, совершенно не свойственное тебе благородство. Я жду объяснений.

«Погоди, чувствуешь?»

Диогу сосредоточился и поднял бровь. Едва заметным движением он переместился на другую сторону беседки, чтобы видеть, что происходит за спиной Педру. Дети, мальчик и девочка, крались к диву сплетая путы. Очень косо и криво сплетали, зато шли уверенно, с веселыми искрами в глазах.

— Лови кота!

Они кинулись вперед, набрасывая сеть. Педру одной рукой сгреб хлипкие путы, на другом конце которых повисли дети и понял руку повыше. Мальчик с девочкой подлетели в воздух стукнулись лбами и упали на траву.

— Плохо. Неут. Проигранный бой, страдание, смерть. — Педру бросил на них остатки сети.

— В чём мы ошиблись? — спросила девочка, поднимаясь и отряхивая юбку.

— Вы начали бой с дивом, который сильнее вас раз в сто. Это было глупо. — ответил Диогу, — перечислять ошибки плетения и, простите, боя, вообще не имеет смысла, пока этот урок вы не усвоите на отлично.

— Владимир, дай мяч?

Из кустов зарычало.

— Я натравлю на тебя детей.

Мяч вылетел прицельно в голову Педру. Серая химера вылезла на свет и отряхнулась от листьев.

«А я думал ты выше этого…»

«Кто бы говорил, киса. Останься тут на пару дней, будешь енотом по саду бегать. Кстати»

Владимир принял человеческую форму и не скрывая усмешки сказал.

— Кажется Педру в прошлый раз не удалось поиграть с нами.

— Енота! Енота! — развеселились дети, но затихли под взглядом ментора.

— Ага, вам только с енотами и сражаться, с вашими навыками.

Он подбросил мяч и поймал его в четко сплетенные мелкой сеткой путы. Со стороны детей раздалось восхищенное «ооо».

— Это простое упражнение на точность и чистоту плетения. Промахнешься — минус бал. Сплетешь крупную сетку и мяч упадет— минус бал. Сможешь поймать мяч одним кольцом — плюс бал. Пробуй.

Он освободил мяч и бросил детям.

На дорожке возник Кузя, едва успев увернуться от первого полетевшего в воздух плетения.

— Владимир, прости меня, ты не дибил.

Старший див попытался взглядом пригвоздить парня к беседке. Тот поежился.

— Я спросил у Савелия как все было. Он сам виноват. Но он же хотел Сергею Дмитриевичу подарок сделать. Подумаешь не понял, что перьевая ручка не из перьев делается…ну а перья просто только у тебя есть…

— То есть мысль ощипать курицу ему вообще в голову не пришла? И о том, что мое перо просто исчезнет, он тоже не подумал?

Кузя пожал плечами. Владимир провел рукой по светлым волосам.

— А что, Сергей Дмитриевич хочет перьевую ручку?

— Ага. Он как-то обмолвился мол они удобные и красивые, и еще это… Раритет.

— Так спросили бы у Анонимуса. У него наверняка осталось что-то, он же лишнюю щепку из дома не выкидывает. Может он отдаст одну из старых ручек Аркадия Филипповича?

— Оооо. Вот это точно раритет!

Владимир махнул рукой, призывая Кузю следовать за ним и дивы исчезли.

Педру стоял приложив указательный палец к подбородку и слегка перекатывался с носков на пятки.

— Миша, торопишься, мяч не див — он летает медленно, у тебя достаточно времени. Вера, начни с сетки, кольцо с ходу не получится. Нет, связать мяч упавший на землю не считается, я всё вижу.

Диогу с удивлением наблюдал за Педру, ему похоже нравилось находится здесь. Может он ошибся и лев просто нашел солнечную поляну для отдыха? Да не похоже на него. Диогу скорее решил бы, что Педру присмотрел тут новую «пассию», да кроме графа, встретившего их не очень приветливо, некому здесь было привлекать внимание «влюбчивого» дива. Значит его увлекла идея или возможность.

— Я все еще жду. — напомнил Диогу, когда Педру сел напротив него, издалека наблюдая за перекидыванием мячика. К детям присоединилась лиса. Слабенькая дива. Она тявкала и пыталась поймать падающий мяч. Судя по детскому смеху «упражнение» быстро превратилось в игру.

— Что ты видишь? — спросил педру, упустив подбородок на сложенные пальцы.

Диогу склонил голову к плечу.

— Только не говори безумие, мы с этого начали.

— Я вижу дивов, которые говорят на равных и не дрожат перед сильными. Вижу людей, готовых пригласить нас к столу, и детей, которые без страха кидаются на черного льва Коимбры с криком «киса». И этого самого льва, который по какой-то неведомой мне причине еще не обглодал им лица за такое неуважение.

— Если я спрошу, что из этого самое важное, на что обратишь внимание?

Диогу задумался.

— Дети.

— Дети, — кивнул Педру. — У них совершенно другое отношение к дивам.

— И поэтому их сожрет первый кто дотянется. Не все живут на земле столетиями, Педру. Выживающий, не поймет живущего. Глупое бесстрашие погубит их.

— Нет не погубит. Потому что оно не глупое. Ты еще познакомишься с местным фамильяром, поверь он не даст им забыть, в чем суть нашей природы. Граф Аверин — думаешь, он хоть на миг забывает, что его могут сожрать потому что кровь носом пошла? Дело в другом. Мир меняется. По ту сторону, эти изменения обеспечит Александр, а здесь, — он указал пальцем на Мишу, мальчик оставил тренировку и теперь катался верхом на Кузе, который уменьшался и увеличивался подкидывая смеющегося всадника. — это первые ласточки больших перемен.

Диогу с сомнением покосился на играющую компанию.

— Вся наша история стоит на противостоянии, крови и связывающих заклятиях. Именно страх заставляет людей уважать силу.

— Силу да, а жизнь? Страх заставит тебя уважать жизнь?

— Педру, люди свою жизнь то не уважают! А мы для них почти расходный материал.

Глаза дива вспыхнули странным огнем.

— Диогу, если пустить кровь твоему хозяину, справишься с жаждой?

Он поджал губы.

— Я продержусь достаточно, чтобы хозяин успел остановить кровь.

— Уверен? А если это будет бой? А если ему нужна будет помощь, сможешь сам перевязать рану?

— К чему ты клонишь?

— Он сможет, — Педру кивнул на Кузю.

— Он даже не осознает, что произошло, не тот уровень. При нашей-то силе, сдерживаться трудно.

— В один из моих визитов в доме графа случился перепад напряжения. Взорвалась лампочка, осколки попали в него, воткнулись в руку, в щёки. Прежде чем он успел прочертить знак, половина стола была в крови. Владимира скрутило, пришлось прижать к полу, а этот… Даже ухом не повел, подал платок и помог осколки вытащить. Скатерть унес в стирку. А он не фамильяр. И не высокоуровневый див.

— Это невозможно.

— В прошлом да. Но тут установилась связь иного рода. Див ощущает себя фамильяром, не проходя ритуал. Потому что добровольно привязал себя к хозяину. Да способ тот же, кровь и сила. А суть неуловимо отличается. Такая связь способна сохраниться в пустоши. Держаться в отсутствии ошейника. Создай такую с двумя тремя людьми –избавишься от жажды крови.

— Мне кажется эти люди плохо на тебя влияют… — Диогу потер пальцами глаза. — Я правильно понял, что ты тратишь уйму времени, чтобы наблюдать за этими первыми ласточками, потому что увидел будущие в новой связи и новом отношении дивов с людьми? Помнится, когда-то у нас уже были подобные мысли, и тогда это кончилось кровавой бойней. Существующая система — это не гитара, с настойкой которой ты можешь играть каждый вечер. Мы столетиями вырабатывали компромиссы и способы, столетиями учим как обращаться с дивами. И это работает. Работает — не ломай. А эти дети… их сожрут при первом же вызове, да ты сам их сожрешь, окажись они у нас в академии.

— Во-первых ломать я ничего не собираюсь, если помнишь, бойня началась именно из-за попытки сломать. Во-вторых, да сожру, если они окажутся слишком глупыми, но перед этим у них всё же будет шанс проявить себя. А в-третьих, — Педру свел ладони перед лицом и указал на Диогу сложенными вместе указательными пальцами, — Всему свое время под небом. Может не зря пророки предсказывали, что волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; а телёнок, и лев, будут вместе, и малое дитя будет водить их…

— Считаешь себя толкователем пророчеств?

— Может я исполнитель, — Педру обнажил клыки в дикой усмешке, — я же еще не сожрал эту мелочь.

— Не увлекался бы ты старыми книгами Педру… академия еще от твоего увлечения Шекспиром не отошла.

— Нам нужен был этот аутентичный театр! — див подался вперед, огонь азарта загорелся в глазах.

— Да, а теперь мы держим там овец, и одна из студенческий страшилок строится на том, что их заставили строить сцену под завывания ментора о бедном Ёрике.

— Я вообще-то репетировал… А, — отмахнулся он, — физический труд еще никому не вредил.

— Я поймала! — в беседку вбежала девочка-колдунья. Мяч в идеально сплетенных путах закачался перед лицом Педру.

Ментор улыбнулся и протянул девочке желудь.

— Тогда с этим.

Девочка покрутила желудь в руке, насупилась и сильным броском зашвырнула подальше.

— А вы опять в Пустошь пойдете? Вы же по какому-то важному делу прилетели, да? Расскажите? — она села на скамейку рядом с ментором, в очередной раз удивив Диогу своей бездумной отчаянностью.

— Похоже никто не верит, что ты можешь просто ходить в гости, — усмехнулся Диогу.

В беседку заглянул граф Аверин.

— Дядя, смотри! — Вера подкинула мяч, показывая свое мастерство.

— Не плохо, — кивнул граф. — Ты быстро учишься. Идемте обедать. Кузя сказал, стол накрыли в саду.

— Ух ты! — Вера вскочила со скамейки. — Вы уговорили дядюшку устроить пикник?

— Не думаю, что его пришлось уговаривать… он не горит желанием пускать Педру в дом, после прошлого визита. Иди, найди Мишу.

Диогу посмотрел на невинно улыбающегося Педру.

— Пожалуй я даже не хочу спрашивать, что ты отстроил тут в прошлый раз.

— Я тоже, — кивнул граф, — поэтому знаю только то, что в конце Анонимус нашел на чердаке енота, играющего в карты с Кузей и Сарой.

— Ваш див сам изъявил желание подружиться, — пожал плечами Педру. — Мне кажется, мы вполне поладили.

Диогу ударил ладонью по лбу.

— С вами всё в порядке? — спросил граф.

— Не волнуйтесь, это его обычная реакция, — улыбнулся Педру, — так что там с обедом?

Японский хин

В доме графа Аверина как всегда пахло едой. Даже со второго этажа было слышно, как возится внизу Маргарита. Чему-то возмущался Кузя.

Александр перешагнул разорванные линии алатыря и потянулся к рубашке и легким брюкам, привычно дожидавшимся его на вешалке.

Граф прочертил над ладонью знак запирания крови, и перемотал порез платком.

-Что-то срочное? Я ждал вас завтра в поместье.

-Да, срочное. Хочу, чтобы вы запросили на завтра жертву.

-Что?!

— Жертву, человеческую. На вызов первого класса.

Александр покинул комнату вызова и уверенно прошел в кабинет графа, на ходу объясняя цель своего визита растерянному колдуну.

-Я приду завтра не один. Хочу ввести в курс дела одного из советников, вы уже имели удовольствие с ним познакомится, помните в крепости. Стратег. Весьма умный и рассудительный див, но, понимаете, почти бесполезен, пока сидит на той стороне коридора. Мне просто необходимо, чтобы у него была возможность пересекать границу. Поэтому завтра нужна жертва.

Александр сел за стол графа и уверенно выдвинул верхний ящик стола, в котором с недавних пор хранились его, Александра, новые печати, бумаги и документы, размножающиеся с подозрительно большой скоростью… Бюрократия, чтоб ее… Оставалось надеется, что Стратег быстро с этим разберется, не все же ему одному делать.

-Я понимаю, ваше желание обрасти свитой, Александр. — заметил Граф, -Но вы же не рассчитываете, что при каждом вашем визите я буду приводить жертву, у нас так преступников не останется, не то что к казни приговоренных…вообще. Не останется.

-Кто я по-вашему, чокнутый садист, поборник жестокости и кровопролития? –Александр оторвался от приказа, посмотрел на графа как можно дружелюбнее и шлепнул печать рядом с размашистой подписью. –Мне нужна одна жертва. И всё.

-Хотите оставить советника здесь?

-Нет.

-В пустоши тело распадется.

-Граф, это уже моя забота. У этого дива достаточный уровень силы, а у меня достаточно желания сохранить его при себе. Я мог бы поддержать и прошлое тело Стратега, полученное во время атаки Распутина. Но решил сначала получше узнать его и убедится в верности. И еще раз. Мы на одной стороне. — Он протянул графу запечатанный документ, — Жертва. Для Стратега. Под мою ответственность.

-Ваша ответственность еще не обрела достаточно веса в новых международных отношениях…

-Да что вы? — Александр склонил голову к плечу и нетерпеливо потряс документом. — Мне нужна помощь, граф. И лучше пусть ее оказывает тот, кто может жить по обе стороны границы. Не верите мне, ладно, приводите на вызов всё ваше управление для подстраховки. Если он хотя бы посмотрит не в ту сторону, я лично его сожру. Жертва.

Граф взял документ.

-Хорошо. Посмотрю, что можно сделать. Это всё? Отправить вас назад?

-Я бы предпочел дождаться вашего возвращения здесь. Мне нужна точная информация. И чашка кофе, если не трудно…

-Ладно. Располагайтесь в гостиной. Кузя и Владимир останутся дома. Маргарита тоже здесь, постарайтесь не довести ее до инфаркта.

-Обижаете граф.

Они вместе покинули кабинет и прошли к входной двери. Рядом с графом тут же материализовался Кузя.

-А что случилось? Ты чего пришел на день раньше?

Граф помахал перед лицом парня документом.

-Я еду в управление, ты поишь гостя чаем.

-Кофе.- поправил Александр.

-Кофе.

-Ага! Так, а что случилось? А ладно, я Александра поспрашиваю…

-Ну попробуй! –Сказали одновременно граф, накидывающий на плечи пальто и Александр усаживающийся в кресло.

-Что. Опять тайны?! –возмутился Кузя.

Александр неопределенно пожал плечами и сосредоточился на шуме, доносившимся из ванной комнаты. Голос явно принадлежал Маргарите и был весьма раздраженным.

-Кузьма! Иди забирай своего мухтара! Еще раз изгваздаешь так, будешь сам мыть!

Экономка появилась в гостиной с комком влажных полотенец, из которых высовывалась суровая мордашка.

-Ага! –Кузя выхватил песика и посадил на брошенную на пол подушку. –Посиди пока так, посохни.

Александру понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в комке взъерошенной ненависти Владимира.

-Интересно… -он подпер щеку рукой.

-Я сейчас кофе принесу и бутербродов.

Кузя скрылся на кухне вместе с Маргаритой. -Та-ак…- Александр растянул губы в заинтересованной улыбке. –Я жажду объяснений, плюшевая гроза управления. «Я тоже.- ответил Владимир, -ты пришел не вовремя. Тебя ждали завтра» «А я вот наоборот думаю, что вовремя… Мне вообще кажется, что, являясь по расписанию, я лишаю себя массы увлекательных моментов…» Вернулся Кузя с подносом и налил ароматный кофе в большую кружку. -Держи! –он протянул ее Александру и только тогда заметил заинтересованный взгляд, сосредоточенный на болонке -А, это я придумал! -Зачем? -Так ради еды, –улыбнулся Кузя. -Поясни? Кузя пояснил. -И ты согласился? –Александр приподнял бровь и поднес к губам чашку. «Ради стяпни госпожи Маргариты, я готов быть даже белым и пушистым» -подтвердил Владимир, выбираясь из полотенец. -Но больше не показывайся ей таким зачуханным…зачем ты вообще в трубу полез? «Надо было…» -В общем, это ради еды, -повторил Кузя. -Значит… бери от жизни все, что можешь… -Александр свел пальцы под подбородком и улыбнулся.

Аверин потратил больше двух часов, бегая из кабинета в кабинет и объясняя испуганным и подозрительным колдунам и чиновникам, что Александр не собирается начинать новое восстание дивов. Получил заветный ордер на приговоренного к казни преступника и вернулся домой. Первое, что он услышал, переступив порог, собачий лай и смех Кузи, доносившиеся с кухни. Аверин покачал головой и усмехнулся. С недавнего времени утро в его доме начиналось весьма необычным сценарием. Кузя в порыве дружеского участия решил приобщить Владимира к двойному завтраку, и дивы на пару разработали план. Раньше всех на кухне появлялся Кузенька, сразу после прихода Маргариты, он бросался атаковать экономку мурчанием и милашным подергиванием уха. Получал свою порцию вкусностей и выпрыгивал в окно. Почти сразу за котом в гостиную вваливался сонный Кузьма со своим новым питомцем. «Ну Гермес Аркадьевич же завёл кота…вот и мне разрешил кого-нибудь взять, для развития ответственности» -объяснил он появление в доме белого облачка с суровыми глазками. Кузя садился завтракать, а Владимир на четырех лапах скакал к миске, недавно вылизанной котом. Подкрепившись, парень брал болонку и отправлялся «к дрессировщику», у которого оставлял мнимого питомца на время учебы. И только за этой парочкой закрывалась дверь, на пороге появлялся Владимир. Бодрый и собранный, в идеально выглаженном костюме. Готовый вести графа на работу. Див с милейшей улыбкой выслушивал сетование Маргариты на ранний рабочий день и получал вожделенное приглашение к столу, чтобы разделить неспешный завтрак с хозяином дома. Аверин не ставил дивам в вину это представление, наоборот наблюдал с некоторым интересом. Что еще они смогут придумать, ради очередной котлеты? Только всё откладывал и откладывал тот момент, когда придется заглянуть-таки в расходные книги, и узнать во сколько ему обходится прокорм двух дивов. Судя по лаю, в данный момент свою порцию вкусняшек получал Владимир, поражая Маргариту трюками, усвоенными благодаря работе с дрессировщиком. Однако к удивлению Аверина Владимир обнаружился в гостиной. Он лежал на коврике около дивана и выражением блаженства на мордочке нагрызал желтый мячик с пищалкой. Увидев хозяина, див вскочил по стойке смирно, разве что человеком не обратился. Аверин махнул рукой, показывая, что не собирается нарушать идиллию заслуженного выходного и пошел на кухню. Между Кузей и Маргаритой сидела еще одна собачка, она умильно вставала на задние лапки, выпрашивая котлету, судя по открытой пышущей жаром сковородке. Услышав шаги, Кузя и Маргарита повернулись к дверям. -Это еще что за…-начал Аверин, но на лбу собачки засветился убийственно синий третий глаз и слово «мочалка» само собой превратилось в другое, -…прелесть…. -А это, -Кузя сложил руки в молитвенном жесте, — Это японский хин, вы же не будете против, Гермес Аркадьевич? -Даже не знаю… — Аверин опустился на корточки перед собачкой, увлеченно поглощающей полученные котлеты. Дождавшись пока Маргарита отвлечется на шумное мытье посуды, Аверин спросил. -Ты издеваешься, Санек? Хин посмотрел на графа очень красноречивым взглядом, по сравнению с которым суровость болонки могла показаться приветливой улыбкой. Рядом тут же опустился Кузя. -Он просит все-таки звать его Александр, ампиратор как-никак, -усмехнулся парень, тоже отправляя в рот котлету. -Императором Александром мы зовем сильнейшего дива, который приходит сюда решать важные политические вопросы… А полосатую мочалку, которая клянчит котлеты у моей экономки я буду звать исключительно Санек. –заявил Аверин. Хин бросил на него еще один испепеляющий взгляд и впился зубами в последнюю оставшуюся в миске котлету. Кузя приложил пальцы к губам сдерживая смех. -Простите, Гермес Аркадьевич. Он говорит, что у вас совершенно нет чувства юмора.

Чудище

Александр сидел на скамейке, подставляясь под горячие солнечные лучи, и с наслаждением вдыхал пропитанный цветочным ароматом воздух. Холод, тянущийся от склепа, он старался не замечать, хотя магический след ощущался даже на другом конце сада. Немного тепла, он заслужил немного тепла. И крепкий кофе.

Поднос с кофейником, кружкой и тарелкой бутербродов стоял рядом с Александром прямо на скамейке. Жена хозяина поместья, Мария, предложила ему перебраться в беседку, но император отказался. Слишком заманчиво выглядел освященным полуденным солнцем сад.

Давно ему не выпадало возможности посидеть вот так в тишине и спокойствии…

Александр был очень доволен своим решением приобщить к работе с людьми Стратега. Див быстро вникал в происходящие, улавливая самую суть, а его идеи порой и самого Александра заставляли восхищенно кивать головой. Единственной неприятностью было всё еще сохраняющиеся враждебное отношение к людям. Див мирился с ними и сотрудничал исключительно по своей присяге Императору Пустоши. Старался никак не ассоциировать с чуждым племенем, даже имя не хотел выбрать, откликаясь на абстрактное «стратег». И тем не менее сейчас именно он сидел в библиотеке поместья с графом и обсуждал очередные поставки, благодаря чему Александр довольно потягивал кофе на солнышке.

Рядом играл маленький колдун. Носился по дорожкам не то с мячиком, не то с какой-то другой игрушкой. Александра он не видел, а вот див его прекрасно чувствовал. И помнил.

Помнил внезапный перехват управления фамиляром, скачок силы и резкую, сплетающуюся на ходу связь…которую нельзя было разорвать безболезненно…

Мяч перелетел через куст и запрыгал у ног Александра, Миша не замедлил появится следом. Увидел дива, помялся несколько мгновений и подошел ближе.

— Добрый день. — поздоровался мальчик.

Александр кивнул головой.

— А я вас знаю, — Миша подобрал мяч, но остался стоять на месте, прямо перед Александром. — вы из Пустоши, да? Император?

— Да.

— А вы уже построили дворец?

— Как раз этим занимаюсь.

— А вы правда самый сильный?

— Да.

— Здорово!

— Не боишься меня? — спросил Александр с искренним интересом.

Похоже мальчик его не помнил… А может он вообще ничего не помнил из той страшной ночи, все-таки стресс… большой расход силы, связь с фамильяром опять же….

— Нет, не боюсь. Вы не страшный. Гермес Аркадьевич, мой дядя, вас сам сюда пустил. И Анонимус не шипит, значит вы не опасны. Да и не похожи вы на страшное чудище. — Мальчик дёрнул плечом и сморщил нос.

— Чудище?

— Ага… на нас однажды напало чудище, тоже див, только злой. Вот тогда страшно было. Мне до сих пор кошмары иногда сняться, Анонимус помогает. Молоко приносит, успокаивает. Это же он меня тогда защитил.

Александр сосредоточил взгляд на кофейнике, не зная, что сказать, и стоит ли говорить. В груди заскребло непонятное чувство, давно забытое и выброшенное на задворки сознания…он чувствовал вину?

Миша проследил взгляд гостя и с готовностью бросил мяч, чтобы налить кофе в подставленную кружку. Говорить при этом мальчик не переставал.

— Я не знаю, кто это был и зачем напал на нас. Только все бросились бежать, в машине поехали, а потом Анонимус как появится! Он дверь на ходу вырвал и меня забрал…видимо это чудище за мной охотилось. Может потому что я наследник? — он поднял глаза на Александра, будто ожидал ответа.

— Эм…

— Не знаю, в общем. Помню только, что я очень испугался, когда его увидел. Страшенный жуть! Глаза во! Ручищи во! –он развел руки в стороны. –А Анонимус кольца вокруг сплел и защитил меня. Представляете, какой он сильный! Ну не такой как вы конечно! Но чудище победил и отогнал! А потом дядя приехал и отвез нас домой. Я тогда так обрадовался, что сразу заснул… А потом уже вспомнил… А вы же всех-всех дивов знаете? Вы может видели это чудище?

— Видел…

Александр потер пальцами переносицу. Если колдун начнет спрашивать, придется отвечать. А как? Может лучше говорить самому? О чем? Он внимательно посмотрел на мальчика, решая насколько серьезные разговоры можно с ним вести. И хочется ли?

Он подавил желание почесать грудь, там, где шкряблось неприятно чувство…с чего вдруг? Он же не убил его в конце концов…и вообще они сами были виноваты. И все-таки, после «демона шестого неба», «русского чудовища», и «ааа, что за гребанная хтонь», почему-то именно «чудище» в устах мальчика звучало особенно…обидно? Несправедливо что ли?

На вид пацану лет семь…восемь самое большее. Но сила большая. Император Владимир в этом возрасте уже многое знал о своем будущем фамильяре… и боялся… Его вообще все всегда боялись. Так было положено.

А к детям нужен был особый подход, которым Александр никогда не заморачивался. Фамильяры учатся этому меняя поколения хозяев, но в древности нравы были другие, а прошлый статус фамильяра он приобрел на крайне непродолжительный срок и по большей части сам играл роль ребенка.

— А если бы ты снова с ним встретился, с тем чудищем, испугался бы?

Миша поджал губы.

— Да…, но не убежал бы. Я уже умею щит держать. Я бы остался с Анонимусом и помог, он же наверняка снова бы нас защищать стал. И дядя тоже. А я чем хуже? Я бы тоже бился.

— Ты и так бился. — решился Александр, — Ведь тогда в лесу, не Анонимус защитил тебя, а ты защитил Анонимуса. Ваша связь была такой тесной, что див воспринял вас как единое целое, и не стал нападать на ребенка. Он охотился не за тобой, маленький колдун, а за твоим фамильяром.

— Ого! Так вы знаете, кто это был?

— Знаю. –Александр вздохнул. –Это был я.

Миша отступил на шаг. И еще. И посмотрел на Александра со вселенской обидой во взгляде. Будто он был его старым другом по песочнице и только что предал, обманул в самых лучших чувствах.

— Но зачем? Зачем вы напали на нас! А теперь вы приходите сюда, как гость! Почему вы были чудовищем? — почти заплакал мальчик.

Александр смотрел прямо на него.

— Я думал, что только так могу спасти мир, который построил. Я ошибся.

Он поднес к губам чашку с остывшим кофе и отвернулся. Ожидая, что Миша бросится бежать в дом, жаловаться фамильяру и родителям, и вскоре в парке появится целая делегация, которая будет учить его разговаривать с ребенком…

Но Миша не стал убегать. Он продолжил сверлить взглядом Александра, явно о чем-то размышляя.

— Вы же могли убить нас?

— Да.

— И мы не победили. Это была пощада?

— Да.

— Значит вы не…чудище?

Александр склонил голову к плечу.

— Смотря что понимать под этим словом. Но если ты приписываешь чудищам слепую жестокость, то я не оно. Я не хотел причинять вред. Я лишь пытался сохранить страну, которой правил. Но это не просто, когда ты один. Как верно потом заметил Кузя, мне не хватило доверия… как видишь я пытаюсь исправится.

— Это вы про того кабана?

— Стратега.

— Кузя зовет его кабан.

— Надеюсь не слишком громко, — усмехнулся Александр, представив недовольную морду советника.

Миша снова подошел ближе. И со всей доступной детскому лицу серьезностью сказал.

— Обещайте. Что вы больше никогда на нас не нападете. Обещайте. Что даже в момент, когда не будете уверены в чем-то, сначала придете поговорить. С Гермесом Аркадьевичем. Или с Анонимусом. Или со мной. Я… быстро выросту. И я буду здесь. Обещаете.

Александр с удивлением посмотрел на маленького колдуна, навешивающего весьма смелые требования на императора. Однако мальчик был кое-в-чем прав. Он быстро вырастит. И он будет здесь. И возможно станет сильным союзником…

— Обещаю. — Склонил голову Александр, не срывая насмешливой улыбки.

— Тогда, я к вашим услугам, ваше величество. — Миша поклонился и протянул руку. — Ради обеих наших стран.

— А ты смелый…

Александр пожал протянутую ладонь, чувствуя, однако, что разговор на этом не закончится. От похвалы мальчик надулся, как гордый воздушный шарик.

— А можно, — Миша покрепче сжал пальцы. –На вас посмотреть?

— Ты испугаешься.

— Ментор Диогу говорит, колдун должен уметь смотреть страху в лицо. Я справлюсь. –Миша топнул ногой.

Александр одобрительно кивнул и принял боевую форму. Она конечно была меньше демонической, но и этого было достаточно, чтобы довести ребенка до икоты. А если бы он высвободил демонический облик…. Вряд ли мальчик остался бы на ногах. Да и фамильяр бы среагировал сразу. А бедняга и так весьма напряжен.

Мальчик, открыв рот, смотрел на зависшего перед скамейкой дива.

— Красивые глаза…— наконец сказал он…— да, все три…

Александр улыбнулся, и Миша вздрогнул. Но фамильяр изрыгающий молнии за его спиной еще не появился, выходит страха в мальчике было не больше чем при игре в мяч. По крайней мере он очень старался, чтобы так было. И действительно Миша шагнул к Александру и протянул руку к когтистой лапе, той, что сам див считал рукой.

Решил закрепить союз с чудищем рукопожатием? Хорошо.

Александр протянул мальчику один коготь и тот уверенно сжал его в маленьких пальцах. Удивительно смелый ребенок.

— А-а-аа-а!

Над садом пронесся крик и стих так же резко как появился.

— Это Вера!

Да, это Вера, колдунья чувствовалась в другом конце парка, но Александр перестал обращать на нее внимание, когда начал разговор с Мишей. Теперь же рядом с колдуньей ощущались дивы.

Александр принял человеческую форму, подхватил на руки Мишу и переместился к девочке, надеясь, что маленького колдуна не стошнит ему на рубаху.

На поляне перед беседкой обнаружились менторы. Когда первый поток отборных португальских ругательств стих, их слова стали более различимы.

— Зачем?! — рычал Педру, поддерживая за плечи девочку. Ее голова безвольно покоилась на его руке, глаза были закрыты, а ноги явно подкашивались.

— В прошлый раз она не испугалась.

— В прошлый раз ты был размером с блоху! Я же говорил лететь так, покрасоваться решил?

— Вот еще. Колдун должен уметь смотреть в глаза своему страху. Ей поступать через пару месяцев, а она в обморок падает… Надеюсь хотя бы заикой не станет…будет очень глупо лишиться карьеры из-за…

Договорить он не успел, потому что посреди дорожки возник Анонимус с горящими глазами и шаровой молнией в руке. Фамильяра пошатывало. Он пытался охватить собой все поместье, в котором в данный момент находилось шесть чужих дивов, четверо из которых были очень сильны. Этот клубок следовало распутать быстро и правильно.

Александр опустил мальчика на землю и прошептал.

— Прикажи фамильяру отступить. Он очень ослаб. Ссора ни к чему.

Сам же он встал за спиной мальчика и сложил руки за спиной. Самая миролюбивая позиция. Наверное…

— Анонимус, убери молнии. –скомандовал Миша. Фамильяр выпрямился. –и… иди в дом. Тебе нужно поесть.

Фамильяр поджал губы и уставился на девочку, которую ментор Педру уже успел подхватить на руки, а потом перевел взгляд на хозяина, за которым стоял Александр. Приказ ему не нравился. Очень не нравился. Но маленький колдун стал давить волей.

— Анонимус, делай как приказано. Не волнуйся за нас. Я со всем разберусь. — Мальчик выпрямился и сложил руки за спиной, подражая то ли Александру, то ли кому-то из своих взрослых. Выглядел он очень забавно, но фамильяр послушался.

— Да, хозяин, — сказал он и исчез.

— Вы же понимаете, что скоро тут будет все семейство? — уточнил Александр, глядя на менторов. — Что случилось?

— Как оказалось, — Диогу посмотрел на девочку, которую Педру усадил на скамейку. –Вера боится пауков. Больших пауков.

— Ну да, — подтвердил Миша. — А где паук?

Диогу поднял руку.

— Зато я был прав. Ты ее жалеешь.

Педру быстро чертил простой успокаивающий знак над головой веры. И судя по взгляду только это и остановило его от начала драки.

Миша приложил палец к подбородку и выдал глубокомысленное «хм…»

— Покажите паука, — потребовал он.

— Я вам что цирковая обезьянка?

— Делай, как говорят! — прорычал Педру. Александр усмехнулся. Ментор не слишком волновался за девочку, скорее просто был раздражён, что что-то пошло не так как он себе это представлял. Он приводил в порядок колдунью, но и не выпускал из внимания мальчика. Что сделает ребенок, посчитавший себя ответственным взрослым? И это ментор еще про рукопожатие не слышал…

Диогу закатил глаза и перекинулся. Перед Мишей появился большой, размером с кошку, обезьянопаук. С очень недовольной физиономией. Миша старался выглядеть серьезным. Очень старался. Но губы его сами расплылись в улыбке.

— Какой миленький! — выдал колдун, и нижняя челюсть Диогу с глухим стуком шлепнулась на мощенную плиткой парковую дорожку.

— Ну а что, не только же мне кисой ходить, — оскалился Педру. — Что еще скажешь, Миша?

Мальчик присел перед пауком.

— Вы правы, ментор Диогу, мы должны уметь смотреть в лицо страху. Но не менее важно уметь его правильно показать, — он назидательно поднял вверх палец. — Я знаю свою сестру. Сейчас она придет в себя, и мы покажем ей вас еще раз. Только скажем что вы такой…восьмилапый котик. Только вы шесть глаз верхних закройте… А тельце, — он присмотрелся к пауку сверху. — Мы бантом замаскируем!

Диогу обернулся человеком и навис над Мишей.

— Я не надену бант.

— Наденешь! –прошипел Педру, все еще колдующий над девочкой.

— Я сейчас принесу! Я быстро! –пообещал Миша и бросился бежать к дому.

— Весьма интересное решение… — заключил Александр, глянул на пустые руки и вспомнил про кофе. Он быстро забрал оставленный кофейник и захватил пару чашек из беседки.

— Кофе? — предложил он Диогу, недовольно сопящему около скамейки.

— Нет спасибо… Сумасшествие… Вы только гляньте на него!

Педру опять зашипел.

— Да я за все столетия нашего знакомства не видел, чтобы ты так заботился о студентах.

— Это дети!

— Документы в академии? В академии. Она формально уже студентка, остались последние тесты.

— Я тебе уши отгрызу.

— Вот, вот…— Диогу повернулся к Александру, словно ища поддержки. — Совсем на себя не похож…в голове одни…ласточки…

Александр все-таки всучил Диогу чашку и медитативной медленной струйкой влил туда кофе.

— Мир меняется, ментор… Иногда резко, неожиданно и кардинально… Но порой самые разительные перемены поджидают нас там, где мы совсем не рассчитывали с ними столкнуться. В самих себе. Дети просто хорошее для нас зеркало… Вам доводилось бывать фамильяром?

Диогу отвел взгляд и вздохнул. По дорожке к ним бежал Миша, размахивая над головой большим розовым бантом.

Симулянт

— Дивы не болеют, — сказал Владимир.

Он стоял на пороге гостиной, скрестив руки, и строго смотрел на Кузю, который тулился у камина закутанный в плед по самые уши. Наглый мальчишка махнул рукой и приложил палец к губам.

— А люди не слышат через стены. — вздохнул Владимир.

На кухне суетилась госпожа Маргарита, поминутно причитая и ругая плохую осеннюю погоду, ветреные дни и слабое здоровье бедного мальчика.

«Бедный мальчик» усиленно изображал страдание. Шмыгал носом, чихал, и послушно показывал градусник с высоким столбиком ртути. Старания юного артиста быстро награждались горячим какао или чашкой медового чая. И конечно очередной порцией еды.

— Простуда она такая, — приговаривала Маргарита, поправляя высокий ворот вязаного свитера, торчавший из-под пледа. — Лекарства тут не помогут, только покой, время и много горячего питья. И еда, питаться нужно особенно хорошо. Организм тратит много сил, на восстановление.

Когда Владимир увидел эту душещипательную сцену, он хотел выкинуть Кузю из пледа за шкирку, но не успел подойти.

— Володенька, держитесь от него подальше, еще заразитесь. Садитесь к столу, я вам сейчас принесу что-нибудь перекусить, чай или кофе?

—Чай, — улыбнулся Владимир, и тут же показал Кузе клыки, стоило только Маргарите отвернуться, — Ты что тут устроил?! Где Гермес Аркадьевич?

— Удивляешься, что его плеть еще не ищет мою спину? — усмехнулся Кузя.

Владимир промолчал. Он чувствовал хозяина в доме, и задал вопрос не из беспокойства за графа, а из удивления. Спина мальчишки действительно просила плети. Или когтей.

— А между прочим, он сам меня попросил Маргариту отвлечь, — беспечно ответил Кузя, сжимая в ладошках большую чашку, в которой дымилось какао. — У них там с Александром какие-то неприятности с бесятами возникли. Он весь второй этаж закрыл и сказал занять Маргариту, чтобы ни дай Бог не заметила чего-нибудь.

— Почему ты просто не сожрал их?

— А то Александр, по-твоему, дебил и сам не догадался до такого решения? — оскалился «больной ребенок» и громко чихнул. С кухни сразу донеслась очередная порция причитаний. — Они им живые нужны, для РИИИПа, то ли для курьеров, то ли на радары. В общем мне не разрешили жрать…— он шмыгнул носом и опустил уголки губ.

— Бедный мальчик, — Маргарита поставила перед Владимиром тарелку с бутербродами и кружку. Большую, пузатую, с горячим чаем от которого поднимался пар, пахнущий мятой, специями и медом. Владимир не смог сдержать улыбки, когда рядом с кружкой появилась вазочка с леденцами. — Ты пей, пей какао. Там молоко. И хлеб с маслом ешь. — Маргарита сочувственно погладила Кузю по голове. — Еще говорят котики помогают, уж не знаю насколько правда, но с ними точно лучше, чем без них. Только где этот бездельник полосатый?

Она на всякий случай заглянула под стол, будто кот мог спрятаться между ножками стульев. Не обнаружив Кузеньку в гостиной, пошла к лестнице.

— Госпожа Маргарита, у вас что-то горит? — спросил Владимир.

— Где?! — экономка побежала на кухню. — Как это вы вовремя заметили, Володенька! — донеслось оттуда. — И все-таки надо Кузеньку найти, на улице такая холодина, дождь. Не дай Бог тоже простынет.

Владимир усмехнулся, представив шмыгающего носом кота. Дотянулся до небольшой диванной подушки и бросил ее в Кузю.

— А тут он, пришел.

— Где? — Маргарита высунулась с кухни.

— Так Кузя его к себе под плед сграбастал, — Владимир указал на шевеление под пледом, из смотанного комка виднелась только рыжая макушка, вешающегося Кузи.

— Мяяя! — донеслось из вязаных глубин.

— Сиди, — проворчал Кузя, — на колбасу.

— Мя!

— Кот в тепле! — Кузя высунул голову, руку и показал большой палец. И чихнул.

Маргарита улыбнулась и вернулась на кухню.

— Симулянт.

— Это была твоя идея! — Кузя бросил на диван смятую подушку.

— Что ж поделать, если ты почти провалил задание.

— И ничего не провалил. У меня всё хорошо получается! Я между прочим уже два часа болезного изображаю.

— И тебе это вполне нравится, — Владимир отпил горячий чай и посмотрел в окно.

Улица действительно выглядела холодной и неприветливой. Он поежился, вспоминая сколько таких холодный и мокрых ночей провел под открытым небом, сидя в одной рубахе, на цепи как дикая псина. Даже хуже. Псов, в такую погоду забирали в дом. А чертей нет.

Это было терпимо. Дивы ведь не болеют. Это правда. Они чисто физически не могут простудиться или отморозить ноги, но болит ведь не всегда тело. Скольких он видел во времена канцелярии. Скулящих под забором от холода и голода, просящих хоть немного тепла. Хоть немного…добра…

— Можно? — Владимир, мял в руках старый протертый зипун.

— Он казенный, — ответил хозяин, поднимая воротник новой дорогой шубы. Владимир мог только представить, как в этой шубе тепло. Но не представлял, он был сосредоточен на своем новом тулупе. По сравнению с казенным зипуном, тот был почти печкой и Владимир наслаждался если не теплом, то хотя бы отсутствием холода, обычно кусающего за руки и спину.

— Он тоже. — Владимир кивнул за забор.

Молодой черт сидел сжавшись около хилой конуры. А из высоких окон лился желто оранжевый свет, и доносилась тихая мелодия. Девичий силуэт угадывался за тусклыми стеклами. Колдун канцелярии Миронов собирал сегодня компанию для игры в карты. Хозяина туда не позвали. Его вообще не любили, как и Владимира.

А черт у Миронова был трусливый, слабый. Еще пустошью пах и совершенно не понимал, что происходит. И сейчас он дрожал на холоде, не решаясь выползти из тени, под свет окон.

Хозяин смерил черта взглядом, потом посмотрел на Владимира, хмыкнул и кивнул. Владимир почувствовал исходящие от него любопытство и не стал испытывать терпение колдуна.

— Эй, — мысленно позвал он черта и бросил через забор зипун.

—И что это за порыв добродетели? — спросил хозяин, когда они добрались до дома и Владимир снял все его плеч тяжелую шубу.

— Он мог заболеть.

— Черти не болеют.

Владимир повесил шубу, посмотрел колдуну в глаза и тут же отвел взгляд.

— Я не могу понять, что такое телесная болезнь, но когда вам, людям, плохо, вы не можете работать. Вы обессилены и несчастны. Разве черт не может быть обессилен и несчастен? Нам тоже бывает плохо. Не так как в колодках, когда просто больно. А плохо. Он сидит там уже неделю. Под дождем. Он мог заболеть. А потом колдун бы сказал, что черт ленив и не старателен в работе. И наказал бы. Он бы стал еще хуже работать. И так по кругу, пока черт не умрёт. А потом бы жаловался, что работать некому.

Владимир сжал кулаки, понимая, что наговорил лишнего, и хозяин скорее всего накажет. А может отберет тулуп, чтобы доказать на Владимире, что черти не болеют. Но тот лишь покачал головой.

— Интересный ты чертяка…может зря священники считают, что у вас нет души, или вы на самом деле наши души жрете и на том учитесь? А, скажи?

—Не могу знать. — Владимир ниже опустил голову.

— Тебе тулуп нравится?

— Очень.

—Хорошо. Завтра валенки купим, а то зиму в этом году холодную обещают.

За окном было темно, тяжелые тучи висели над городом, а ветер жестоко трепал последние желтые листья, оставшиеся на ветках. Владимир пил горячий чай.

— Эх, солнце сегодня будто вообще не вставало. — сказал Кузя. Подходя к окну. — Грустно, хоть правда садись и болей весь день.

— Почему? — удивился Владимир, — разве тебе плохо?

— Нет, просто грустно. — Кузя уселся за стол, и сунул в рот несколько леденцов. — А тебе не грустно, когда так сыро, мокро и мрачно? Это нам еще повезло, выходной, а когда по такой погоде на работу надо…— он дернул плечом и совершенно по-кошачьи поморщился.

Владимир улыбнулся и посмотрел на качающиеся ветки.

— Мне не грустно. Мне хорошо. Потому что как бы холодно не было за окном, я знаю, что могу прийти сюда, в тепло и выпить горячего чая с леденцами.

— Конечно можете, — Маргарита поставила перед Кузей очередную кружку, в этот раз с таким же пряным чаем, как и у Владимира. — Правильно вы всё говорите, Володенька. Я вас еще и обедом скоро накормлю. А ты Кузя пей чай.

— Опять? — притворно вздохнул див, изображая человеческого мальчишку, который только за последние полчаса выпил четыре кружки «горячего питья» — Я же лопну…

—За то болеть больше не будешь, — улыбнулся Владимир, и подвинул вазочку с леденцами поближе к себе. — и грустить тоже.

Общие интересы

— Позор! Невыносимый мальчишка! — хозяин ходил по курительной комнате кругами. — Это ж надо! Совсем от рук отбился!

Он злился на сына, точнее изображал злость, чтобы скрыть разочарование. Из юного графа не выйдет боевого колдуна. Нет даже намека на оружие. Хозяин воспринимал это как удар по репутации, как слабость сына и не обращал внимание на слова Анонимуса, который чувствовал в мальчике большую силу и потенциал.

Галина Игнатьевна молча стояла у окна и не глядела на мужа. С ее точки зрения прошедший вечер был вполне нормальным. А то что юный граф немного резко пообщался с гостями и их фамильярами… Она не видела ничего плохого в умении отстоять себя.

Супруги ссорились. Не выговаривая друг другу обидных слов и не крича. Он ругал сына, она молчала. Анонимус стоял на пороге с подносом.

— Ваши капли, хозяин, — осмелился он напомнить о себе. Филипп Артемьевич схватил с подноса стакан, выпил залпом и махнул рукой, отпуская фамильяра.

Анонимус закрыл за собой дверь и немного постоял в коридоре, раздумывая. Потом спустился на кухню, поставил на поднос заварник со свежим чаем, чашку, вазочку с медом и отправился наверх. В комнату молодого графа.

У него сегодня тоже был не простой день. Первый день каникул, дорога домой, не очень удачное завершение семестра, о чем говорила располосованная щека. Анонимус узнал когти Инессы. Интересно, что все-таки случилось?

Он постучал в дверь.

— Да? — отозвался Аркадий Филиппович.

— Я принес чай, ваше сиятельство.

—Заходи.

Молодой колдун сидел за столом, склонившись над книгами и атласами. И нервно крутил в пальцах перо.

— Ничего не понимаю…— ворчал он, пока Анонимус ставил чашку и вазочку на стол. —Не могут же он появляться по волшебству. Анонимус — юный граф поднял голову. — у тебя есть когти?

— Хм…да…

—Покажи.

Странный приказ. Но Анонимус подчинился. Он поднял руку, длинные тонкие пальцы заканчивались короткими острыми когтями.

— Но ты же змея! Откуда у тебя когти?

Фамильяр пожал плечами, он как-то не задумывался об этом. Никто не задумывался об этом. А действительно…почему?

— Вы об этом спрашивали чужих фамильяров сегодня? Просили показать когти? — не смог сдержать улыбки Анонимус.

— ну-у…не только, — Аркадий Филиппович почесал щеку, сдирая корку с глубоких царапин.

—И к наставнице вы пристали с тем же вопросом. — понял фамильяр. — Зачем?

Аркадий показал атлас.

— Мы начали изучать общую анатомию дивов. Видишь, тут рука, а тут лапа. А между? Лапы у всех разные, например, наставница Инесса - сова, у нее рука должна превращаться в крыло, но как видишь когти отращивать умеет. А ты змей, и тоже когти есть. Ты можешь объяснить почему?

— Нет, — Анонимус взял в руки атлас и внимательно изучил схему. А Аркадий Филиппович уже схватился за перо и внимательно уставился на фамильяра. — Что-то не так?

— Твои зрачки. Они стали узкими.

— Я просто удивился. Никто никогда не спрашивал у меня, как я отращиваю когти, и не показывал мне атласов. Это очень… интересно. — Анонимус аккуратно перелистнул страницу.

Следующая схема изображала челюсти. Человеческой голове не шли хищные зубы. Широкие клыки выдавались далеко вперед. Анонимус не удержался и оскалился. А юный граф выхватил атлас и развернул схемой к себе.

— Простите. — Фамильяр опустил голову.

— Нет, нет, сделай так еще раз! — попросил Аркадий Филиппович. — Поразительно.

Мальчик вскочил со стула и выдвинул из-под стола ящик, выудил оттуда увеличительное стекло и, схватив Анонимуса за подбородок, заглянул ему в рот.

—А ты чего, ядовитый что ли?

Анонимус пожал плечами, он не мог внятно ответить, пока юный граф с мальчишеским восторгом пытался просунуть между его зубов увеличительно стекло.

— У тебя на клыках есть бороздки, как у ядовитых змей. Но удав же не ядовитый.

— Видимо эту часть я взял от другой змеи. — коротко ответил Анонимус.

Аркадий Филиппович перелистнул тетрадь на чистый разворот и посмотрел на Анонимуса, явно ожидая развернутого ответа.

— Когда меня призвали, я был бесенком, без определенной формы. Как и другие, прошедшие в тот коридор. Я помню клетку с множеством змей и ящериц. И летучих мышей. Полагаю, ваш предок хотел получить дракона, но ему не повезло. Тем не менее он оставил меня при себе, а не выбросил обратно в пустошь, как неудавшегося ящера.

— Интересно…— граф что-то быстро записывал. — Бесята ведь вообще много всего жрут…друг друга в том числе, но облики могут быть вполне обычными, но что если какие-то особенности просто остаются скрытыми… Например, твои когти, либо ты все-таки взял что-то и от ящерицы, либо есть какое-то фундаментальное отличие в строении ваших человеческих тел, которое позволяет изменять форму, не зависимо от истинного облика. Ну то есть… не совсем…нет, так тоже не выходит…

Анонимус уловил раздражение и досаду.

— Вы торопитесь, ваше сиятельство. Этот вопрос кажется мне трудным… и достойным изучения. Но возможно вы не найдете ответ…сразу.

Аркадий Филиппович посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты прав, — вздохнул он и взялся за лупу, — показывай когти.

Какое-то время Анонимус стоял и по знаку юного графа выпускал и втягивал когти. Отрастить их длинными как у Инессы не получалось. Пару раз он попробовал использовать личину, но колдун это сразу чувствовал и делал пометки в своей тетради.

— Этого всё ещё мало, чтобы понять…— сказал Аркадий, устало падая на стул.

Интерес его не отпускал. И Анонимус внезапно отметил, что разделяет этот интерес, и даже перебирает в голове варианты возможных… экспериментов. А граф стал лениво пролистывать атлас, ища подсказку. Фамильяр заметил вспышку эмоций, и заглянул через плечо, желая понять, что так воодушевило юного ученого. Разворот изображал кого-то препарированного.

В голове мальчика сразу появилась идея, дерзкая, смелая. Несвоевременная, ведь тонкость этого искусства ему только предстояло начать изучать после каникул, но почему-то Анонимус подумал, что ждать Аркадий Филиппович не захочет.

Граф поднял глаза на фамильяра, но заговорить не успел. В сознании Анонимуса появились другие образы.

— Ваш отец зовет меня, — он склонил голову, — Они готовятся ко сну. И вам тоже следует, уже поздно.

— Я сначала всё же загляну в комнату вызовов. Зайди, как освободишься. — ответил Аркадий Филиппович и почему-то отвел взгляд.

Анонимус поклонился и вышел.

Он выполнил последние распоряжения хозяина, осмотрел дом, убедился, что ночь пройдет спокойно и какое-то время постоял около спальни, прислушиваясь к ощущениям Филиппа Артемьевича. Он плохо спал в последнее время и в любой момент мог попросить воды или капель. Но сегодня похоже сон хозяина был спокойным и Анонимус позволил мыслям течь в интересном ему направлении.

Перед глазами возникали схемы и картинки из атласов, и расстроенный Аркадий Филиппович, не находивший в книгах ответов на свои вопросы. Вопросы, которые теперь задавал себе и Анонимус.

А ведь мальчик всегда проявлял интерес к изучению окружающего мира. Фамильяр вспомнил как ему приходилось снимать маленького графа с дерева, потому что тот увлекся слежкой за муравьями, или бинтовать разбитые коленки и покусанные руки, слушая возмущения Филиппа Артемьевича и сбивчивые объяснения Аркадия Филипповича, который после прочтения сказки про волшебную страну дивов, полез в какую-то нору искать кролика, а нашел барсука.

А теперь он доводил наставников в академии пытаясь понять, как у них отрастают когти.

Анонимус посмотрел на свою руку, еще раз выпустил и спрятал когти. Особенности личины, или отличия в анатомии?

Хозяин уснул. Когда дыхание его стало ровным и спокойным, Анонимус покинул свой пост и поднялся в комнату вызовов. Аркадий Филиппович стоял возле растопленной печи и подбрасывал в огонь дрова. Анонимус заметил несколько выдвинутых ящиков. Мальчик искал отцовские инструменты, так как своих иметь еще не полагалось. Анонимус молча достал коробку с верхней полки и протянул графу. Тот так же молча, достал несколько приборов и бросил их в кювету с кипящей водой.

Когда все приготовления были окончены они встали по разные стороны высокого стола. Аркадий Филиппович листал взятую из библиотеки книгу и хмурился. Так-то совсем по-детски, покусывая губы. Он сомневался. Любопытство и гордость боролись со страхом ошибки и наказания. Может следует подождать? Или учится как все по книгам? Зря…

Сиди мальчик один в своей комнате, он бы скорее всего отказался от подобной мысли к утру. Но теперь их было двое, и им обоим было интересно. Анонимус шагнул за линии алатыря, так будет спокойнее.

И протянул руку.

Гостеприимный хозяин

Василь стоял у окна и наблюдал за осенним садом. Как он изменился за последние годы…

Раньше среди пожелтевших листьев можно было заметить только Анонимуса, подметающего дорожки, или Мишу с Верой, увлеченно засыпающих эти дорожки слоем хрустящей листвы. Машу и Марину тихо беседующих на качелях…вот. Главное отличие. Было тихо. Даже учитывая присутствие в доме детей. Было ТИХО. И спокойно.

По сравнению с тем что творится сейчас.

Теперь дом полнился голосами, и всё благодаря Гере. Кто бы мог подумать, что стоит ему восстановить отношения с братом, как жизнь пойдет кувырком. С одной стороны, это радовало, с другой нервы начинали потихоньку сдавать.

— Кузя! Огня! — прокричал кто-то внизу и с дальнего конца сада тут же подорвался полосатый кот, размером с небольшого добермана. Василь проследил за ним взглядом.

На небольшом пяточке, вымощенном плиткой стоял Владимир, за спиной дива к скамейке были прислонены грабли и метлы. А перед ним высилась огромная куча сухих листьев.

— Не-ет! — другой голос остановил летящего к листьям кота.

Миша. Мальчик бежал по дорожке и размахивал руками. Рядом скакала тявкающая Сара.

— Не сжигай!

Кот прыгнул и скрылся в куче, подняв рыжий вихрь.

— Я и не собирался!

Василь выдохнул, дом продолжит стоять не паленный.

—Кузя! Я их со всего сада собрал!

— Молодец, классно получилось! — Кузя показал большой палец, а в кучу тем временем уже прыгнул Миша.

Василь улыбнулся наблюдая за радостью сына. На его звонкий смех пришла Любава. Она гуляла по парку вместе с Сергеем и явно старалась держать себя взрослой серьезной барышней. И Василь, зная дочь, видел, как тяжело ей это дается. Прошлой осенью она так же как Миша копалась в таких вот хрустящих кучах.

— Любава прыгай! — позвал Миша и девушка совсем смутилась.

Мальчик выплыл из листьев верхом на коте. Кузя встряхнулся и побежал на новый круг, чтобы еще раз прыгнуть.

Владимир с самым прискорбным выражением лица стал сметать разлетевшиеся листья. Любава с Сергеем наблюдали за акробатическими трюками Миши и Кузи. Сара шуршала где-то за кучей, Василь время от времени видел хвост и задние лапы. «Мышкует» — усмехнулся он, а Сара выскочила на тропинку с зажатым в пасти ярко-оранжевым листом и потрусила к дому, видимо хвастаться добычей хозяйке.

— Я в детстве тоже любил прыгать по листьям. — признался Сергей. — Мог часами гулять в парке, бегать вдоль дорожек, слушая хруст под ногами, или подкидывая листья вверх. Дворники быстро ловили меня, и заставляли помогать. Я послушно сгребал все в кучу, а потом сам же эту кучу раскидывал обратно по парку.

— А я и сейчас люблю, — тихо сказала Любава и наступила сапожком на один из листочков.

— Так что же вы стоите в стороне? Прыгайте!

Любава подскочила на месте от неожиданности и действительно улетела в листья вслед за котом. В воздух опять взметнулся рыжий вихрь.

— Педру! Зачем появляться так резко? — возмутился Сергей, помогая Любаве встать.

— Что значит появляться, я тут уже несколько минут стою, это вы ни на что внимание не обращаете. — усмехнулся ментор, садясь на скамейку, — ох уж эта любовь…

И осекся глядя на Владимира. Государственный див был в домашней одежде и выглядел весьма…непривычно. Василь старался лишний раз не смотреть на него, чтобы ненароком не обидеть своим смехом. Сохранять серьезность рядом с суровым дивом, одетым в оранжевый спортивный костюм с летающими тыквами и разноцветными надписями «бу!» решительно не получалось. Особенно если Владимир застегивал кофту, замочек которой напоминал маленькую шляпку и надевал остроконечный капюшон.

—Это, прости, что? —Педру прижал ладонь ко рту, явно скрывая улыбку.

— Моя домашняя одежда. Когда Кузя поступил на службу, я научил его правильно относиться к служебной одежде. Он сделал выводы, и распространил правило соответствующего вида и на пребывание вне службы. Теперь, покидая управление, я переодеваюсь в домашнее.

— А домашнее Кузя подбирает? — Ментор перестал сдерживаться.

— Иногда. Но этот костюм я купил сам.

— Владимир, по-моему, мелкий пакостник просто тебе мстил.

— Значит у него плохо получилось. Месть предполагает негативные последствия, а Кузины решения привели только к положительным результатам. Даже хозяин остался доволен, а это главное.

— Безусловно…— Педру поправил воротник идеально отглаженной рубашки, ментор как всегда выглядел ожившей картинкой из модного журнала, — всему-то вас надо учить…

— О, здравствуйте ментор Педру, а где ментор Диогу? — спросил Миша, высунув голову из листвы.

— Где-то в этой куче. — ответил див и из листьев выскочили все, даже Кузя. — сказал бы я, если бы взял его сегодня с собой…— с улыбкой закончил див. — уверен он бы оценил, ваши игры, но в академии слишком много работы.

— Чего же вы не работаете? — спросил Владимир.

— У меня есть Диогу. А ты смотрю весь в трудах.

Педру махнул рукой, выбивая несколько листьев из-под метлы Владимира.

— Сегодня должны приехать гости из Омска, Анонимус попросил помочь с наведением порядка.

— Ментор Педру, смотрите, — Миша подбежал к диву и подбросил вверх камушек.

Камушек повис в путах перед лицом ментора.

— Я тренировался!

Педру улыбнулся и даже Василь поежился от этой улыбки. Он почти привык к португальским дивам. В конце концов, они наставники, и не причинят вреда ни детям, ни другим дивам. И все-таки…

—Тренируйся еще.

— На камушках?

— На листьях. — Педру поднял в воздух лист, Миша выбросил путы и промахнулся. Маленький и легкий листок просто ускользнул от него.

— Это не честно, вы его ветром в сторону сдвинули!

— Я кто тебе вообще обещал честность? — склонил голову див.

— Не расстраивайся Миша, путы вообще-то не такое простое заклятие, ты большой молодец, — похвалил мальчика Сергей, чем тут же привлек внимание ментора.

— Покажите мастер-класс.

Лист полетел в сторону молодого колдуна. Сергей смутился, но отступать не стал. Выбросил путы.

Лист мягко преодолел сетку и закружился над головой Мончинского. Див ухмыльнулся. Колдун смерил ментора взглядом и лист над его головой вспыхнул как маленький факел.

— Может, если у вас будет больше листьев, вы вдвоем сможете поймать хотя бы один, — задумчиво протянул Педру.

— Нет. Нет, не вздумай! — попытался протестовать Владимир.

Но тысячи желто оранжевых листьев уже взвились вихрем в воздух. Это было красиво. Миша позабыв о выпрошенном уроке, бегал под листопадом и ловил желтых мотыльков руками. Любава восхищенно смотрела вверх, прижимаясь к плечу Сергея, который старательно пытался схватить путами хотя бы один лист. Похоже молодой человек заинтересовался упражнением. Кузя упал на спину и бил листву лапами.

Педру самодовольно вскинул голову. Владимир тяжело вздохнул, грубо всучил ментору метлу и исчез. Василь усмехнулся. Педру, такой важный и серьезный, всем видом выражающий недовольство в свои первые визиты в поместье, довольно быстро освоился. А последние месяцы вообще чувствовал себя вольготно. Единственный по-настоящему раздражающий его фактор был в академии. Был.

— Ки-ис-са!

Вера сидела в доме, за книгами. Но поднявшийся вихрь наверняка увидела. И узнала.

Василь позволил себе тихо посмеяться над растерянным лицом ментора.

А в следующий миг див исчез.

— Я чего-то не знаю? В вашей академии внеплановые каникулы? — раздался голос за спиной Василя. Он почти не испугался, ожидал подобного. Сделав максимально серьезное лицо, он повернулся к ментору.

— У колдуний пока еще не слишком строгое расписание, программа формируется на ходу. А Вера никогда прежде не покидала дом так надолго. Я решил, что буду иногда забирать ее на выходные. И мне разрешили, по крайней мере до рождества.

Василь улыбнулся.

— И это еще я ее жалею, — возмутился див и исчез.

Василь почувствовал, что сдерживать смех становится труднее. Конечно, он знал, что планируется большая встреча всех причастных к исследованиям Пустоши. В конце концов праздник. Заработало первое отделение РИИИПа и, так как ему необходимо было принять всю эту компанию в поместье, Василь решил не отказывать себе в приятных мелочах.

Вера почему-то умела доводить высокомерного дива до белого каления своим «киса», а Миша со всей серьезностью относился ко встречам с Императором Пустоши. Василю нравилось наблюдать за обоими детьми, поэтому он позаботился, чтобы вся семья была в сборе. К тому же был еще один личный повод. О котором пока никто кроме него не знал. Василь посмотрел на часы.

Где Маша? Не хотелось бы упустить ее реакцию.

— Анонимус?

— Да, ваше сиятельство?

— Где Маша?

— На кухне, ваше сиятельство. Заваривает чай.

— Скажи, что я буду ждать ее в беседке. И буду очень благодарен, если вместе с чаем, она захватит для меня чашку кофе.

Анонимус поклонился и исчез.

Беседка тоже вся была в желтых всполохах. Если Владимир и убрал ее, Педру свел на нет все его усилия. Василь смахнул со стола налетевшие веточки и листочки.

— Пап, ты не видел ментора?

— Нет, Верочка, не видел. Может у коридора?

— Дядя сказал, Александр придет только вечером.

Василь пожал плечами. Он не знал, где див, и даже допускал мысль, что уже на пол пути в Португалию.

Вера бросила на скамейку тетрадь и начала рисовать какой-то знак. Для Василя ее замысловатые движения значили чуть меньше чем ничего, но даже он понял, что она что-то делает неправильно.

—Не позорься! — ментор мгновенно возник на пороге беседки. Он стоял, скрестив руки на груди, и сверху вниз смотрел на девочку. — Это что сейчас было?

— Я знала, что вы не сможете молча смотреть на ошибки.

— Ты издеваешься?

— Нет! Прошу помощи. У меня знак не получается, — она подняла тетрадь и показала Педру, — вот!

Ментор несколько секунд молча смотрел на чертеж, а потом засмеялся. Вера смущенно подняла тетрадь повыше, пряча за ней покрасневшие щеки. Див наконец совладал с собой, выдохнул и покачал головой.

— Во-первых, откуда у тебя эта схема, она курса третьего не меньше.

—Ну да, я у третьекурсника и срисовала. Видела, как они книги в библиотеке ищут и попросила научить, он мне схему дал и всё, а у меня не получается. А во-вторых?

— А во-вторых, я не буду это комментировать, — сказал див, забрал у Веры тетрадь, провернул ее вверх ногами и вернул девочке.

— А? А-а-а…

Перед беседкой возникли Владимир и Анонимус с граблями и мётлами на перевес.

— Нет.

— Ты поможешь.

—Нет.

— Ментор, а если…

— Где мести? — Педру забрал у Владимира метлу и все три дива исчезли.

Осталась только девочка с тетрадью, растерянно хлопающая глазами.

— Ну ладно… вечером спрошу. — Вера зажала тетрадь под мышкой и поплелась к дому, пытаясь на ходу сложить пальцы в какую-то сложную позицию.

— Вера, надень шапку, — сказала Маша.

— Ага.

Маша вошла в беседку и протянула Василю чашку с кофе. Сама она укуталась в шерстяную шаль и села рядом с мужем. Налила себе чай.

— Похоже ты уже совсем привык, к новому темпу жизни.

— Привыкнешь тут, — театрально вздохнул Василь, — когда они каждую неделю, что-то новое придумывают. Ты слышала, с каким восторгом Гера рассказывает про этот…институт?

— Это на него императрица так влияет, — улыбнулась Маша. — Уверена, именно Софья главный инициатор и стратег.

— Они бесят как радары используют…

— Так вот что пищало в тех ящиках…

Василь посмотрел на часы.

— Прогуляемся?

Он взял жену под руку и повел по тенистым дорожкам. Парк на глазах преображался, а на дальнем пяточке быстро вырастала новая куча сухих листьев. Они дошли до самых ворот, когда Василь наконец услышал шум подъезжающей машины.

— Не рано ли? — Маша отпустила руку мужа и прошла вперед, выглядывая за ворота.

Не рано. Эти могли бы и пораньше приехать. Василь уже не первую неделю пытался дозваться, но по странному стечению обстоятельств все решили приехать в один день.

Хлопнули дверцы и Маша охнула, прижав руку к губам.

— Маша!

— Марина… Мариночка!

Василь остановившись чуть поодаль смотрел, как его жена бежит навстречу сестре. Марина вышла из машины и передала на руки мужу ребенка, завернутого в тридцать три одеяла. И тоже побежала к сестре. Женщины встретились за воротами и обнялись.

А майор Волобуев похорошел с тех пор как Василь видел его в последний раз, когда тот правдами и неправдами искал Марину. Когда Гера рассказал про русалку, нашедшую майора на Валааме, и про его желание жениться на необычной женщине, Василь долго и искренне смеялся. Во-первых, история про «утопившуюся русалку» звучала действительно смешно, а во-вторых Марина была частью семьи, и он искренне радовался, что у нее все хорошо.

Маша стирая слезы, рассказывала что-то сестре, та в ответ тоже что-то щебетала. Потом женщины переключились на ребенка, и забрав малыша у майора пошли в сторону дома, совершенно забыв об оставленных мужчинах. Впрочем, они не обиделись.

— Коньячку? — предложил Василь, и майор с улыбкой принял предложение.

Аверин посмотрел на часы. Без пятнадцать шесть. Кортеж императрицы прибудет к семи, значит стоит заняться коридором сейчас, чтобы гости с той стороны успели отогреться и привести себя в порядок.

Он допил кофе, накинул пальто и пошел к склепу. В парке суетились. Миша играл с Кузей и Сарой, Анонимус с Владимиром сжигали последние листья. Ментор Педру разговаривал о чем-то с Мончинским, нет не разговаривал, судя по резким движениям дива и озадаченному лицу Сергея –учил. Аверин покачал головой, молодой колдун окончил академию несколько лет назад, отработал в полиции и набрался опыта на службе управления, а Педру всё равно смотрел на него как на двоечника-студента, в которого нужно впихнуть побольше знаний. И даже за час до праздничного ужина нашел чем озадачить. Или просто увиливал от уборки парка, к которой его пытались привлечь, потому что за ошибки в упражнении Мончинский получал по спине метлой.

Аверин подавил желание позвать Веру… В прошлый раз они на пару с Кузей уговорили ментора принять личину енота и залезть в кладовую, чтобы выкрасть зефир и пирожные. Педру выкрал три бутылки вина, десять окороков, опустошил несколько полок, а когда пришел Анонимус, свалил вину на Кузю, сидевшего у входа с одной единственной зефиринкой в зубах.

— Не подбивай на нарушение правил того, что лучше тебя умеет выходить сухим из воды, — сказал он Кузе, — А ты, маленькая колдунья, учись лучше формулировать приказы, в следующий раз, когда ты предложишь мне взять что-то вкусное, я откушу тебе голову.

Мончинский похоже за последний час тоже успел услышать несколько подобных угроз. Странные у этого дива методы обучения, зато действенные.

Аверин окликнул Кузю и тот почти сразу появился перед ним человеком. В ярком спортивном костюме. В каждой руке Кузя держал по курице.

— Уже пора, да?

— Да. Идем.

Кузя стоял у входа, не приближаясь к коридору, пока Аверин раскручивал звезду. Первыми появились три человека, в покрытых инеем костюмах. Тяжелые серебряные подошвы застучали по каменному полу. У двоих наготове были шприцы с кровью. Третий, чародей, сразу оттащил от входа тяжелый ящик, достал из него небольшую колбу и пошел на улицу, на ходу доставая из защитного чехла фотоаппарат.

Колдуны призвали своих дивов. Из алатыря появилась многохвостая кицуне и большой демонический еж на неестественно тонких высоких лапках. Кузя сразу кинул им приготовленных куриц и позвал с собой. Дивов нужно было отогреть и накормить.

Последними появились Александр и Стратег, коротко кивнули приветствуя Аверина и пропали из виду. Для них в поместье были уже приготовлены покои, с запасом еды, чистой одеждой и горячим чаем, который Аверин лично попросил подать, когда отправлялся открывать коридор. Оставалось надеяться, что выполнявшая поручение прислуга успеет уйти из комнат до того, как там материализуются гости из Пустоши. Не хотелось бы успокаивать слуг за час до приема. Да и не был Аверин уверен, что Стратег не воспримет нерасторопных девушек как закуску.

Аверин закрыл коридор. Первая экспедиция по изучению Пустоши, длившаяся три дня, четыре часа и двадцать минут, успешно завершилась. Колдуны тем временем сняли очки и шапки.

— Как же тепло…

— Ну, с почином, — Аверин по очереди пожал руки ученым. — Как прошло?

— Хорошо, хорошо, Гермес Аркадьевич. — второй колдун, кажется Андрей Петрович, расстегнул куртку и выпустил из-за пазухи маленькую канарейку. — Бесята хорошо показывают себя в деле. Мы нашли целых две ямы, смогли заснять весь процесс от появления, до затягивания льда. Лед кстати тоже принесли. Кость, что у тебя?

— Он не тает…— отозвался чародей. — Я проведу еще несколько опытов после ужина. Если вы разрешите воспользоваться вашей комнатой для вызовов граф.

— Конечно, думаю императрица с удовольствием составит вам компанию.

— Ее величество здесь? — первый колдун, совсем еще молодой, вытянулся по струнке.

— Еще нет, но скоро будет. Вы же не рассчитывали, что она пропустит ваше триумфальное возвращение? Уверен вас еще к награде представят, за героическое покорение Пустоши.

Колуны растерянно улыбнулись. Их куда больше волновала работа, чем награды. Аверин видел это желание поскорее отделаться от официальных обязанностей и засесть в библиотеке или комнате вызовов с записями и новыми знаниями. Он понимающе усмехнулся и пригласил ученых в дом.

Анонимус негодовал. Он потратил весь день на подготовку приема, и нежелание гостей по достоинству оценить ужин и провести вечер за неспешной беседой выбивало фамильяра из колеи. Однако он быстро сменил гнев на милость, когда ему, а точнее Аркадию Филипповичу, предложили поучаствовать в экспериментах и выслушать доклад ученых.

Василь только покачал головой и проводил взглядом Анонимуса, ушедшего на второй этаж вместе с императрицей и старой дивой из академии.

— Кузя, проследи, чтобы все были сыты и довольны. — фамильяр поймал за рукав пробегавшего мимо парнишку.

— Ага…подожди, а ужин?

— Позже.

Кузя насупился, но послушно пошел в гостиную, предлагать собравшимся кофе и чай.

Гости голодными не выглядели. Сергей, Любава и Гера, сидели за столом и обсуждали рабочие вопросы. Василь очень гордился дочерью, поступившей на службу в управление, но не мог не замечать, что окружение начинает негативно на нее влиять. Девушка могла посреди ночи проснуться и пойти работать, не то что в выходные.

Владимир стоял у окна в своем ярком костюме и смотрел на осенний сад с какой-то несвойственной ему умиротворенной улыбкой. Рядом возник Кузя и протянул большую кружку с горячим чаем, а на подоконник поставил тарелку с куском пирога. Владимир кивнул, и дивы на какое-то время замерли наблюдая сгущающимися дождевыми тучами.

Александр и Анастасия сидели в мягких креслах у камина и видимо разговаривали по ментальной связи. Императору предложили тоже почувствовать в исследованиях, но тот лишь покачал головой. Не царское это дело.

— Я предпочту сразу получить результат, а пока, — он взял под руку вошедшую в дом диву. — Вина? Думаю, нам есть о чем поговорить…

Анастасия крутила в пальцах бокал и время от времени тихо смеялась. Александр активно жестикулировал, что казалось слегка безумным, учитывая их «молчание», но выглядел при этом вполне… счастливым.

Василь облегченно выдохнул. Довольные царские особы – спокойная жизнь…

Возможно в этот раз все пройдет спокойно и чинно, без лишних эксцессов и нервотрепки.

— Эй, подружки из Пустоши, — к креслам подскочил Кузя, — о чём болтаете?

Или нет…

—Вот, о чём и говорю, — перешел на человеческую речь возмущенный Александр, — никакого уважения…а я всего-то решил лишний раз никого не жрать…

— И правильно решил, — тут же встрял Кузя, — хорошо решил, я тебе сейчас еще пирог принесу, а то пока этих ученых дождешься…

— Неси, Кузя, неси, пока он не передумал, — улыбнулась Анастасия, — а вы не отвлекайтесь, Александр. Рассказывайте дальше, что он сделал, когда вы появились…

Александр поднял указательный палец, улыбнулся и снова перешел на ментальную связь.

—Василь, — в гостиную вошла Маша.

Она весь день провела с сестрой с ее ребенком, и даже сейчас шла к ней в комнату с подносом, нагруженным горячей едой. В отличие от майора, легко нашедшего общий язык с большинством гостей, Марина отказалась «выходить в свет», даже чтобы просто поужинать. Маша не настаивала.

— Позови детей, незачем им ждать. Пусть ужинают.

Кстати да, где дети? Василь прислушался к подозрительной тишине, которую нарушали только тихие разговоры спокойных взрослых. Вера бегала днем с каким-то знаком, значит скорее всего сидит в библиотеке и терроризирует ментора на пару с братом.

Педру каким-то образом удалось заслужить доверие Анонимуса. Василь не представлял, как, но факт оставался фактом, фамильяр совершенно спокойно мог оставить Мишу и Веру рядом с ментором и это хоть немного, но успокаивало. Сам Василь вздрагивал каждый раз, когда Педру появлялся на пороге и скалился в «приветственной» улыбке. И если при появлении в доме Кузи, возникало смутное опасение, что без присмотра див может развалить дом, то рядом с Педру это ощущение перерастало в абсолютную уверенность.

Василь еще не открыл тяжелую дверь, как понял, что не ошибся. Из библиотеки донесся вскрик, рык и грохот.

— Мenina estúpida!

Ментор одной рукой держал наклонившийся шкаф, а второй доставал из-под книжного завала детей.

— Почему оно не работает! — возмущалась Вера.

— Масштаб!

— Но я же правильно все сделала! В книге не было об этом написано, зато вот линии после…

— Молчи и слушай!

Педру поднял шкаф и щёлкнул пальцами, показывая на полки, дети послушно принялись поднимать книги.

— А, по-моему, круто вышло! Вер, научишь? А это только на книгах работает? Камень можно так швырнуть?

—Нет, нельзя, это знак простого поиска, — Педру стоял за спиной детей, потирая переносицу, и не переставал нудить о чем-то колдунском. Василь и так не понимал, о чем речь, а див еще и постоянно переходил на португальский, что делало его речь совершенно неразборчивой. И как спрашивается дети должны учесть замечания, если не знают языка? Он уже хотел напомнить Педру, что тот не в академии, но Вера улыбнулась и ответила диву на ломаном португальском.

Педру ударил рукой по лбу и что-то прошипел, Вера насупилась и заговорила по-русски.

—Ничего не рухнет! Я между прочим изо всех сил стараюсь, а вы…

Вера опустилась на колени и принялась сгребать оставшиеся книги и отдельные листы, вылетевшие из альбомов и атласов. Анонимус будет недоволен…

— Ты провела в академии пару месяцев, а уже раздобыла заклинание третьего курса и чуть не перевернула всю библиотеку. — усмехнулся Педру. — А что будет дальше? А когда Миша туда приедет? Существующая система вообще лопнет по швам…

— Почему вы так плохо о нас думаете, ментор?

Педру неожиданно опустился рядом с девочкой, посмотрел в глаза и совершенно серьезно ответил:

— Я не думаю о тебе плохо, маленькая обиженная колдунья, просто в силу опыта здраво оцениваю потенциал и пытаюсь сохранить ваши и без того хрупкие и короткие жизни. Ваш дед изменил представление о физиологии и анатомии дивов, его книги есть в десятках академий. Ваш дядя буквально держит в руках весы, на чаши которых брошены целые миры. А через каких-то пару десятков лет, мир узнает ваши имена. Возможно. Если вы конечно перестанете обижаться на тех, кто вас учит, и не станете игнорировать мудрые советы.

Василь удивленно хмыкнул. Ментор не раз говорил о потенциале детей, но не лично с ними. Если бы Вера услышала от него хотя бы намек на похвалу, она наверняка сразу прибежала бы хвастаться.

— А если станем? — спросил Миша со всей своей детской непосредственностью.

— Тогда мы вернемся к тому с чего начали. Академия рухнет. Хорошо, что не моя.

Див бросил несколько листов на верх уже внушительной стопки книг. Но не поднялся, стал рассматривать какую-то схему, и этим сразу поспешил воспользоваться Миша. Мальчик выудил из кармана маленький розовый бант на ленточке и нацепил ментору на голову.

В следующий миг посреди библиотеки зарычал лев, бантик неуклюже болтался в его гриве, а огромная лапа взлетела над головой Миши. Василь не выдержал.

— Ментор!

Лев повернул голову и прищурился. Лапа опустилась и осторожно погладила Мишу по голове. Дети засмеялись.

— Между прочим, вам очень даже идет, — заметила Вера.

— Между прочим, у вас совершенно нет вкуса, — ответил Педру, снимая с головы украшение.

— Дети, — Василь поманил Веру и Мишу к себе, подходить к диву не было никакого желания. — Идемте ужинать.

— Но ментор учит нас знакам! — запротестовал Миша.

— Думаю, ментор захочет понаблюдать за опытами вместе со всей исследовательской группой.

—Конечно! — отозвался див.

— Тогда вам следует поторопиться, они ушли в комнату вызовов минут пятнадцать назад.

Педру исчез.

—А ментор сказал, что у нас большой потенциал! — улыбнулась Вера, выходя из библиотеки.

— Да, я слышал.

Василь положил руку на плечо дочери и взял за руку сына.

—Дети, вам стоит быть осторожнее и сдержаннее. Это все-таки див, очень сильный и опасный.

— Не такой сильный и опасный как Александр! — заметил Миша.

Василь вздохнул, ему легче от этого должно стать что ли? Особенно учитывая, что мальчик повадился брать у императора Пустоши уроки по управлению и дипломатии и явно ждал каждого его визита.

— Зато он давно живет на земле, — тут же вступилась за «кису» Вера, — и очень умный.

— Кажется, вы меня не поняли, — покачал головой Василь.

Прав был Гера, талантливые дети — это всегда проблемы.

— А Александр знаешь какой умный! Вот пошли, спросим у него про этот знак поиска, он наверняка тоже все расскажет! Еще и наверняка окажется, что лет пятьсот назад он сожрал того, кто этот знак придумал.

— А вот и пошли!

И дети побежали в гостиную, оставив Василя смотреть им вслед.

— Их сожрут… их точно сожрут… и я буду горько плакать и винить во всем себя…

— Тогда уж меня.

Василь обернулся и обнаружил за спиной брата.

— Ты у дивов понабрался? —спросил он, хватаясь за сердце.

Гера пожал плечами. Он выглядел довольно уставшим.

— Прости, не хотел пугать. Мне звонили из управления, завтра утром придется возвращаться в город. Любаву тоже заберем.

Что-то громыхнуло на втором этаже, раздался смех ментора, восторженный возглас императрицы и голоса колдунов. Василь различил фразы: «Оно живое!», «Закройте дверь!» и «а давайте посмотрим, как будет реагировать на…» и решил, что не хочет иметь ничего общего с этими сумасшедшими учеными.

— Лучше забери остальных, — тихо попросил Василь, — мне кажется дивов в этом доме уже больше чем людей.

Гера поднял глаза к потолку и покачал головой.

— Нет, еще нет.

С улицы донеслись выстрелы.

— Это еще, что такое?!

— Полагаю, Волобуев, — спокойно отвели Гера подходя к окну. — Он хвастался Стратегу своим наградным пистолетом, див сказал, что это бесполезная финтифлюшка, и он сможет рукой поймать пулю. Судя по всему, он выиграл. Василь, ты куда?

— На кухню! Налью тазик валерьянки!

— А, хороший план…

— Ты-то почему такой спокойный?!

— Так я только что оттуда…

Боевой дедуля

Рассказ-игра, созданный через флуд(ролевку) по кри «империя чокнутых» тг: @empireofcrazyinfo

Филипп Аверин - Alima

Педру - Виктор Дашкевич

Верочка - Рая Арран

Оставив детей под присмотром Василя, Филипп направился к условленному месту. Фигейра-да-Фош встретил ледяным океанским ветром. Разбивающиеся о скалы волны шумели так, что было не слышно собственных мыслей. Низкое серое небо тревожно гремело, предупреждая о дожде, и это было далеко не случайное стечение обстоятельств.

На берегу отчетливо ощущалось присутствие дива, хоть его самого и не было видно. Колдун достал и прикурил сигарету. Все это навевало воспоминания о студенчестве. Только старые кости ныли.

Кто бы мог подумать, что поездка в Португалию закончится боем. Нет, что она начнется боем. Ведь из-за этого все и затевалось, хотя никто из беспечных внуков не знал о планах Филиппа, только разве что маленькая виновница этого спектакля. Старый граф готов был мириться с тем, что Коимбрский лев зачастил в поместье, и пытается наводить свои порядки за столом переговоров. Но когда Педру в очередном «добродетельном и наставническом» порыве прижал Верочку к земле лапой и оскалился над самым лицом девочки, Филипп не выдержал. А дальше слово за слово выволочка драного кота сама собой переросла в полноценный Вызов. Что ж… Да будет так.

— Думаю, мы можем начать наш разговор. И обычно это удобнее делать, стоя лицом к лицу, - колдун бросил сигарету под ноги, задавив ее носком туфли. Кажущаяся небрежность, но внутренне Филипп уже подобрался, готовясь к бою. - Или по старой менторской памяти хотите проверить мою реакцию?

Ментор появился перед самым лицом графа и рявкнул:

— У нас тут не мусорят!

— Какой вы ранимый, ментор. -усмехнулся колдун. - А что, субботники, когда студенты драят весь округ для "поддержания великолепия и величия исторических и природных красот Коимбры", уже отменили?

— Чисто там, где не мусорят, а не там, где убирают, - сказал Педру увещевательно и почти дружелюбно. - У вас большая страна, есть, где помойки разводить, а у нас тут не надо. Подберите окурок, или никакой беседы у нас не выйдет.

— Не переживайте, наша империя ценит свои территории столь же рьяно, как и ваша теперь уже республика, - мужчина сделал несколько шагов назад, после чего колдовской силой поднял в воздух несколько небольших камней. К одному из которых весьма удачно прилип окурок. Филипп спрятал его в карманную пепельницу, отряхнул руки и показал ментору открытые пустые ладони, над которым, однако уже потрескивал воздух. - Приступим?

— Зря вы сказали про республику. – Педру состроил скорбную гримасу. - Обещали меня кувалдой по спине? Прошу, попробуйте попасть, - див демонстративно повернулся спиной и сложил руки на груди.

— Всего лишь ответил любезностью на любезность. - Колдун поднял щит. Камни, которые он все ещё удерживал в воздухе, начали медленно вращаться, набирая амплитуду, создавая вокруг Филиппа кольца. - А вот обещания я держу. Только не будете ли так любезны подойти, ментор? В моем возрасте за драными котами уже гоняться не солидно.

Педру обернулся, поморщился, словно сбрасывая человеческую маску, и метнулся вперед.

Филипп призвал колдовское оружие, как только заметил, что див исчез со своего прежнего места. Приближение ментора выдало нарушенное движение "колец". Молотом махать долго, поэтому колдун просто швырнул пару камней, целясь туда, где предположительно должен был находиться лоб ментора.

Педру увернулся, но траектория прыжка оказалась нарушена и, пролетев мимо колдуна, он снова появился на небольшом отдалении от колец и презрительно бросил:

— У нас камнями в кошек даже пятилетние дети не кидаются.

Графу хотелось огрызнуться в ответ, но попрактиковаться в остроумии они с ментором ещё определённо успеют, а сейчас важно не сбить дыхание и не тратить время. Придав молоту больший вес, колдун метнул его диву под ноги, чтобы немного "встряхнуть". Сразу следом бросил ещё пару камней из кружащих с бешенной скоростью "колец". Большого вреда не будет, но от нескольких снарядов увернуться всегда труднее, чем от одного прямого выпада.

Не ожидая, что молот полетит не в него, а в землю, Педру просто переместился, но увидев возникшую трещину, выпустил крылья и поднялся над землей.

— О, а вот это было неплохо, – оценил он нанесенный скалам ущерб.

Взлетел выше, приземлился на выступ прямо над морем и встал в красивую героическую позу, позволив ветру художественно трепать мантию и развевать волосы.

— Ну-ка, попробуйте теперь меня отсюда сбить!

Филипп не удержался и всё же закатил глаза. С коимбрским ментором определённо невозможно было вести дела серьёзно. Да, признаться, и не хотелось, если ты не самоубийца.

— Пижон! - крикнул колдун в сторону утеса, но ветер вернул ему слова обратно вместе с плеядой соленых морских брызг. Вода здесь всегда была беспокойной. Не удивительно, что "скольжение по волнам" настолько прижилось.

Колдун опустил взгляд на океан. Ветер усиливался, но волны пока были недостаточно высокими. Нужно потянуть время, поэтому он и впрямь начал швырять в ментора камни, чередуя разные численные комбинации, ритм и траектории. Это выглядело несерьёзным. И, пожалуй, это лучшее впечатление, которое можно произвести, чтобы немного ослабить бдительность дива. Наконец в море начала зарождаться более сильная и высокая волна. Выждав момент, колдун запустил молот в основание утеса, на котором красовался ментор. Тот пошёл трещинами, лишая дива почвы под ногами…

Педру прекрасно понимал, что колдун своими камушками отвлекает внимание, заодно и выставляет между ними какую-никакую преграду, зная, что щит для бештаферы такого уровня не прочнее мыльного пузыря. И ожидал, что основной удар, вероятнее всего, будет нанесен или снова под ноги, или и вовсе сзади - наверняка колдун отлично умеет использовать этот маневр. Но то, что тот сделал, оказалось полной неожиданностью.

Педру увидел, что колдун швыряет свое оружие не в его сторону, а значит, и правда хочет использовать обратный полет. И в этот момент скала под ним осела грудой обломков. Буквально на миг замешкавшись, бештафера оказался под самым гребнем волны.

Мокрый с ног до головы, он взлетел и ринулся к спокойно стоящему на берегу колдуну.

— Это был мой любимый утес! - прорычал Педру, приблизившись к графу. - Я следил с него за студентами! А, впрочем, вы правы. Жаркий день, надо бы окунуться. Он налетел на Филиппа Аверина вихрем, поднял в воздух и, оказавшись над водой, разжал руки.

— Зачет по боевым практикам вы однозначно сдали, - прокричал он вслед. - А что у нас с плаваньем?

Филипп грязно выругался себе под нос, помянув недобрым словом и самого ментора и всех его хозяев колена эдак до седьмого. А мысленно и себя заодно. Подпустить дива вплотную — недопустимая ошибка, за которую обычно платят головой. Что ж, время признать, что стареет.

Колдун призвал оружие. Купаться не хотелось, но пришедшая в голову мысль могла стоить ему вывихнутого плеча. Однако дружба с Колчаками не проходит бесследно, сам поневоле становишься слегка безумным. Колдун замахнулся молотом в сторону скалы, с которой недавно скинул ментора, в процессе придавая ему максимально возможный вес. В плече что-то неприятно хрустнуло, а оружие по инерции потянуло колдуна за собой. Подлетев ближе к скале, Филлип обмотал один из выступов путами и выставил щит, но столкновение с мокрым камнем все равно получилось не из приятных.

— В моем возрасте колдуны уже за кафедрой лекции читают, а я все шишки набиваю, — буркнул он, подтягиваясь к более устойчивой каменной площадке. Да только сухость сохранить все равно не удалось. В какой-то момент Филиппа просто накрыло волной, прибивая и вместе с тем, едва не сдирая со скалы в шумное море.

Колдун встал и недовольно потер плечо, продолжая ворчать что-то себе под нос. Потом выдохнул и с хитрой улыбочкой полез в карман.

— Ментор. У меня тут для вас сюрприз.

Под ноги коимбрскиму льву, чинно шедшему к колдуну, чтобы насладится своей победой, вновь упал камень. Но в этот раз необычный. С предательски знакомой ленточкой. Див поднял брови и непонимающе посмотрел на странное «оружие».

Из-за отдаленной скалы за его спиной взорвался столп серебряных искр. Плохоуправлемый град из серебряных игл вперемешку с ядерными огурцами Галины Авериной обрушился на поле боя…

Верочке следовало сразу бежать в другое место, так они с дедом договорились, но любопытство оказалось сильнее. Девочка высунулась из-за скалы и попыталась разглядеть происходящее на берегу. Ну хоть одна иголочка-то попала в цель?

Она не увидела ментора, зато голос его раздался неожиданно близко.

—Двое на одного? Вот как?! Еще и используете запрещенное оружие? – Див возник в паре шагов от Веры, и печально покачал головой. - Ах, сеньора, я же просил вас поберечься! — ментор подлетел к девочке почти-львом, рывком забросил на спину и взмыл в небо. —Ну а теперь держитесь! И посмотрим, сможет ли ваш дедушка нас догнать.

Вера уже в воздухе выставила щит и создала путы вокруг шеи дива. Да, слабые, но хоть что-то. Педру повел ухом, одобрительно рыкнул и вильнул в сторону. Девочка вскрикнула, но удержалась, путы не порвались. Вера покрепче прижалась в львиной спине.

С высоты мир казался совсем другим… маленьким, плоским… и чудовищно быстрым. Только бескрайний океан немного успокаивал взгляд. Может Вера даже смогла бы оценить его красоту, если бы не тратила все силы на поддержание щита. От большой скорости начинало укачивать….

Вера закрыла глаза, и чтобы как-то отвлечься, попробовала поговорить с ментором. Тем более у нее появилась масса вопросов за последние несколько часов.

— А вы правда бросаете студентов в воду? А куда мы летим? В Академию? А можно считать, что я сдала вступительные? А если вы полетите чуть-чуть помедленнее, совсем чуть-чуть, я смогу увидеть, какой красивый океан. А у вас крылья тоже красивые. А если…

Шумный вздох дива девочка различила даже сквозь завывание ветра. И все же полет стал ровнее, Вера нерешительно подняла голову и увидела расстилающийся внизу гладь океана. Затихли ветер и волны. Казалось даже ее собственное напуганное сердце замерло, не решаясь нарушить неровным стуком величие момента. Очарование тихой далеко звучащей песни… о памяти и глубоких водах, о чужих берегах…о тех, кто жил когда-то…

— Твою... — из Филиппа исторглось столько разномастной ругани, сколько он, наверное, не выливал даже на Сашку за все долгие годы их знакомства.

Не сказать, что он изначально слишком хотел втягивать во все эту внучку, но имел богатый опыт и прекрасно знал: отговаривать и увещевать о безопасности и разумности бесполезно, когда в глазах у человека видишь тот самый блеск. Чем запрещать, легче быть рядом, подстраховать, а то и возглавить.

Естественно, старый колдун понимал, что ментор не оставит подобное без внимания, но вот полёт… это был поворот, которого Аверин не предвидел. Да, Педру вряд ли навредит, не совсем ведь ума лишён, да только легче не становилось.

— Педру, твою ж!.. — заорал Филипп во всю мощь своих легких. — Снижайся! Полет для нее ещё слишком рискован!

Еще несколько минут потрепав нервы сопернику, Педру все-таки соизволил снизиться и замедлиться. Филипп бросился навстречу и почти сразу услышал лепет Верочки.

— А все коты боятся огурцов? Вы поэтому улетели? А ментор Диогу как на вас держался? Паутиной? А покажите свое оружие? А мне даже начинает нравиться... Так мы в Академию?

Педру осторожно опустился рядом со старым колдуном, аккуратно ссадил Веру на землю.

— Да, в Академию, тут недалеко. Только дедушку вашего подберем, а то время уже давно обеденное…

— О, тогда еще за паштельками в город?

— Да, но только на машине. Нам ведь не нужен инфаркт у сеньора Франсишку, правильно? Я надеюсь, вы сюда не пешком пришли?

— Ага, да… — Вера посмотрела на серое небо, снова кажущееся низким и тяжёлым, потом повернулась к ментору. — Это было обалденно! Вы обалденный! Почему вы раньше не говорили, что можете поднимать всадников?

— Потому что я не ваша игрушка, сеньора. И вообще-то это был урок.

— Какой?

— Думайте! – Див перевел взгляд с девочки на колдуна, тяжело опустившегося на ближайший камень. - Вы ходить можете? Или мне привести помощь?

— Все в порядке. — Филипп кинул ментору ключи. – Но, боюсь, за руль все-таки придётся вам, если умеете. Из меня сейчас такой-себе шофёр… – он хлопнул по вывихнутому плечу и поморщился от разошедшейся по телу волнами боли. - Но ходить могу. И, Вера, я надеюсь, ты помнишь, о чем мы договаривались: твоим отцу, дяде и бабушке ни слова. Иначе тебя никогда не пустят в Коимбру, а меня съедят с потрохами. Заслуженно, но неприятно.

— Я могила! - пообещала девочка. - Но ты тоже ей не рассказывай, что мы огурцы… не съели…

— Да ни за что… - прошептал Филипп, садясь в машину.

— Думаю, если ваша супруга узнает, что после сражения со мной вы еще стоите на ногах, она придет в восхищение. - Ментор сел за руль и, сделав крутой вираж, на скорости под 150 выехал с парковки.

— Скорее придёт в ужас, узнав, что я втянул внучку. Да и все прекрасно понимают, что вы просто пожалели мою ста… — договорить Филиппу не дал крутой разворот. — ПЕДРУ, ТВОЮ…— забыв про присутствие ребёнка, Филипп вновь начал обсыпать ментора ядрёной, как пресловутые огурцы, бранью, — Я С ВЫВИХОМ И ТО ЛУЧШЕ ВОЖУ! ИЛИ ТЫ НАС ПО-ТИХОМУ ДОБИТЬ РЕШИЛ?!

— Не волнуйтесь, здесь отличная ровная дорога, мы ее построили в 1757 году после того, как прежнюю разрушило Великое Лиссабонское землетрясение. Долетим с ветерком. Очень уж есть хочется.

Вера поставила на колени рюкзак и зарылась в него почти с головой.

— Деда, ты зря беспокоишься, классная поездка, классный отпуск, класс... ная Академия. Я хочу тут учиться! А как ты утес грохнул! Ты обалдеть какой сильный оказывается! Ментор, паштельку? Огурец?

Слушая восхищения внучки, Филипп смущенно закашлялся и едва заметно покраснел.

— В этом нет ничего невероятного. Обычная колдовская хитрость и стратегия. - Здоровой рукой слегка потрепал Веру по волосам. - Ты тоже этому научишься и, возможно, даже превзойдешь своего старика. Особенно если будешь учиться у ментора Педру.

Вера восхищенно посмотрела на деда, потом на ментора, сидящего впереди, тот вполне дружелюбно улыбнулся, наблюдая за пассажирами через зеркало заднего вида, и протянул руку.

— Давайте паштельку, но только если она лежала далеко от огурца!

— А чего так, ментор? Ваша кошачья натура огурцов все-таки боится? – не сдержался старый колдун.

— Конкретно эти огурцы способны напугать даже императора Пустоши… - фыркнул Педру.

Вера протянула ментору пакет.

— Все, что осталось... Вы так долго дрались, что остальное я съела... А бабушкины огурцы от скуки и несъедобности на иглы натыкала. Смешно получилось. А красивая все-таки у вас Португалия...

Девочка смотрела как за стеклом сменяются пейзажи и не замечала, как тяжелеет с каждой минутой голова. В конце концов она привалилась к плечу деда и закрыла глаза.

— Она использовала очень много сил, а ее оружие требует очень большой концентрации. Думаю, надо ехать не в таверну, а сразу в гостиницу, - тихо сказал ментор.

— Да, вы правы. В таверну ещё успеем, - так же тихо заметил Филипп и осторожно погладил внучку по голове… прикоснулся к щеке колодными мокрыми пальцами… лизнул в нос.

Вера поморщилась и закрыла нос рукой. Открыла глаза. Прямо перед лицом возникла морда Сары. Лиса сделала еще одну попытку облизать хозяйку.

— Сара… - Вера мягко отстранила диву и села ровно, старое кресло едва слышно заскрипело, а с колен соскользнул и упал на пол старый фотоальбом.

— Осторожно, - Гермес Аркадьевич поднял книгу. - Анонимус расстроится, если что-то из архива придет в негодность.

Вера огляделась. Домашняя библиотека. Дядя…

— Я уснула?

— Да.

— Что, между прочим, очень обидно! Даже на моих лекциях никто не засыпает, не то, что на рассказах о колдунах и сражениях!

Ментор сидел на подоконнике, перебирая пальцами струны странной португальской гитары и выглядел весьма оскорбленным.

— Педру, вы три часа рассказывали историю одного сражения… да еще и с песнями.

Дядя закатил глаза, похоже последний час он очень радовался тому, что учил не португальский. Гитара издала жалобный «трунь». Странная все-таки эта гитара… В первый раз, когда ментору позволили исполнить несколько фаду, отец выдал ему свою. Реакция публики, в первый раз услышавшей пение ментора, была не однозначной, из чего Педру сделал вывод, что русские: а) ничего не понимают в музыке, б) не умеют делать хорошие музыкальные инструменты, способные передать всю задумку мелодии. Поэтому теперь ментор прилетал со своей гитарой. И пел. Всегда.

— Зато в красках! Разве можно так неблагодарно относиться к собственной истории, сеньора?

— А я и не спала! – заявила Вера. - Я все слышала. Дедушка разрушил ваш любимый утес…

— И не только его! – возмутился ментор, но сразу смягчился. – Ваш дед, Гермес Аркадьевич, был выдающимся колдуном.

— Жаль, что я его не застал…

—Человеческая жизнь непростительно хрупка и коротка…

— Да… Не будем о грустном… Скоро обед. Спускайтесь в сад, а я потороплю Анонимуса. — Гермес Аркадьевич вышел из библиотеки.

Педру встал, забросил на плечо гитару и тоже направился к двери. Вера, помедлив немного, заскочила на кресло, возвысившись над спиной и перегнулась через нее, едва не падая.

— Ментор!

Педру обернулся.

— А что бы вы сделали, если бы в том бою оказалась я?

— Сказал бы ваше любопытство вас погубит… — пожал плечами див и выпустил клыки. — А потом бы сожрал. Ведь вы еще не умеете драться.

— Ну… я бы проявила находчивость!

Педру заинтересованно повернулся в ученице.

— И какую же?

— Я бы кинула в вас огурцом. Все кошки боятся огурцов.

—Глупости, сеньора. Я не кошка. И я ничего не боюсь. Тем более огурцов.

— Даже бабушкиных?

— Это те, что подавали к обеду в прошлый раз?

— Ага.

Ментор выдохнул и провел рукой по волосам.

— Их, сеньора, нужно признать запрещенным оружием. На международном уровне.

— Мы все так считаем, - прошептала Вера и добавила громче, -и все-таки вы бы меня не сожрали. Вы же ментор.

Педру покачал головой.

— Эх, сеньора, а что бы сказал ваш дедушка, влезь вы в бой с бештаферой?

— Что я больше похожа на Колчака, чем на Аверину.

— А вы правда слушали….

— А еще сказал бы… что мне нужно еще очень много тренироваться, но, если меня будете учить вы, я стану даже сильнее него.

Педру засмеялся, шагнул к девочке и едва ощутимым движением потрепал ее по волосам.

— Вы хитрая лисица, сеньора… Но надеюсь у вас хватит ума НИКОГДА не лезть мне под руку. И вообще, — он мгновенно оказался около двери, — когда меня звали в гости, помнится обещали облепиховый чай и паштель-де-ната. Где мои паштели?

Вера спрыгнула с кресла, и уже собралась побежать вслед за ментором, когда увидела на полу бумажный прямоугольник. Одна из фотографий выпала из альбома. Вера подняла и рассмотрела портрет мужнины. Он выглядел не старше дяди. Те же Аверинские черты, слегка вьющиеся волосы, подкрученные усы и аккуратно уложенная борода… Взгляд строгий, но в уголках глаз лучики морщин от частых улыбок. У папы такие же.

Она столько раз видела этот снимок. Только что-то вдруг изменилось. Словно… Словно этот мужчина больше не был… незнакомцем… Вера прижала фото к груди и посмотрел на альбом. Анонимус не расстроится. Наверняка найдет старые пластинки и сделает копию. А у нее на столе как раз есть место для еще одной рамочки. Девочка бережно убрала фотографию Филиппа Аверина в карман свободно летнего платья и побежала за ментором, который уже на все поместье кричал про обещанные паштельки. Который снова и снова угрожал сожрать и пугал. Но в чьих словах неизменно слышался шум океана и виделся свет историй давно минувших дней.

!ПРИМЕЧАНИЕ! к следующим главам

Я не пишу фанфики... и вот мы здесь.

Я не люблю академки... и вот мы здесь.

Я слишком уважаю канон, чтобы отступить от него... да, и вот мы здесь.

Приветствую всех любителей дивного уголка. Изначально сборник "неожиданные знакомства" должен быть именно тем, что обозначено в названии. Попыткой столкнуть лбами персонажей, которые в книге не были знакомы или ну никак не могли пересечься, просто чтобы посмотреть на забавное взаимодействие. В принципе этим он и был. Но некоторые пары героев и ситуации оказались такими сюжетными и потенциально конфликтными, что я не смогла пройти мимо. А тут еще и чатик идей подкидывает...

Поэтому считаю важным сделать пометку, что дальнейшие главы содержат сквозные не каноничные сюжетные линии. Да, да, снимаю с себя ответственность, леплю плашку "НЕкакон" и развлекаюсь как могу. Маленькие ситуативные зарисовки, не имеющие отношения к сквозным сюжетам, будут по прежнему публиковаться в первой части сборника, выше этого примечания.

Характеры героев могут отчасти не соответствовать оригинальным. Законы мира могут нарушаться в угоду сюжету. Но уверена вы меня поймете, если я скажу, что всё ради любви)))

Так что читаем на свой страх и риск и считаем происходящие отдельной веткой реальности, не имеющей отношения к оригинальным героям. Просто история, которая могла бы произойти в мире где есть древние мудрые существа и юные эмоциональные девушки...

Гений кулинарии

Вера стояла на крыльце и провожала взглядом разноцветные зонты мелькающее за деревьями. Опять всё интересное без них. Она вздохнула и покрутила в пальцах покорёженную серебряную ложку.

Из дома вышел Миша и тоже грустно посмотрел на дождевую стену. Было бы солнце, они бы по кустам уже бежали за взрослыми, чтобы хоть со стороны посмотреть, послушать разговоры. Но шел дождь.

— Жаль, что нас не пускают, — вздохнул Миша.

— Мне тоже. Но это ненадолго… — как верно заметил брат, они быстро вырастут… — Скоро мы тоже будем исследовать. И обязательно посмотрим на императорский дворец.

— Он, наверное, красивый.

— Знаешь, первое чему учат в академии о природе дивов, — решила блеснуть знаниями Вера. — ну после того, конечно, как на сто пятьдесят раз скажут, что они могут сожрать зазевавшегося колдуна, говорят, что они не способны создавать что-то. Не могут придумывать. Они стоят города быстрее людей, но придумывают и проектируют именно люди. А там… Александр сам всё контролировал. Вот почему так интересно посмотреть.

— Ну он же древний, много видел, может он нового и не придумывал. Отстроил старый японский дворец, например.

— Почему именно японский? Он ведь и европейские замки видел, и наши.

— Ну, по-моему, к Японии он питает особую привязанность, — со знанием дела заметил Миша. Похоже император стал для него почти кумиром за последний год. Вера лишь улыбнулась, ей больше по душе европейская культура, хотя если учиться у дяди придется вникать во все эти…восточные искусства. Стоит еще подумать. Но если не у него, то у кого?

— А вообще, я тебе та-ак завидую, — вздохнул брат, — Ты уже столько знаешь и умеешь… и ты старше. Скорее бы в академию.

Вера погладила Мишу по голове.

— А вот и зря. Пройдут эти несколько лет, и уже я тебе буду завидовать. Ты станешь колдуном, настоящим – с дивами будешь работать.

— Ты тоже настоящая!

— Да, только не во всем, — Вера грустно покрутила ложку. Наверное, не появись оружие вовсе, было бы не так обидно. С другой стороны, ей и так повезло больше чем многим бывшим до нее и нужно радоваться тому что есть, просто радоваться и учиться. И ждать.

Миша поежился.

— Холодно, пошли в дом?

— Да, я сейчас зайду. Попроси дядюшку налить чай.

— С вареньем?

— С вареньем, — улыбнулась Вера.

Она еще раз оглядела сад и уже собиралась уйти с крыльца, когда в беседке под черемухой замелькала тень. «А вот и ментор Киса». Вера улыбнулась, схватила зонт и быстро пошлепала по залитой дорожке. Сегодня ни у кого нет времени на детей, но хотя бы поздороваться можно. В конце концов, это вежливо.

— Здравствуйте, ментор, — радостно начала она, заскакивая в беседку и на ходу складывая зонт.

Домашние туфли скользнули по мокрым ступеням неудачно подворачивая ногу, а на предплечье сомкнулась стальная хватка. Вера вскрикнула, не успев до конца понять от чего. Ментор удержал ее от падения, но след он его пальцев останется минимум на неделю.

— Ну что тебе не сидится в тепле и покое? — проворчал он, помогая встать.

— Покой нам только сниться, — невинно улыбнулась Вера. — ну как я могу сидеть в стороне, когда тут такое! Мне же интересно!

— Тем не менее, в кустах около склепа ты не сидишь, — с издевкой заметил ментор.

— Из-за дождя!

В мрачном небе громыхнуло, и ливень обрушился на сад с новой силой.

— И только это останавливает тебя от того, чтобы лезть к открытому коридору? Я правильно понял? То есть, дожить до выпуска ты в принципе не планируешь? Похвальная безрассудность, — усмехнулся Педру, — хотя дождь действительно мерзкий, чтоб его… всё промокло…

Беседка была завалена корзинами и пакетами, и последние определенно пережили полет лучше. Педру быстро просматривал и пытался хотя бы немного подсушить корзины, не повредив содержимого. Сам ментор промокшим не выглядел.

— Возьмите зонт, — она протянула диву сложенную черную трость. Он отмахнулся.

— Тут уже не нужно, я быстро пройду.

— А потом пойдете в Пустошь. – она потрясла зонтом, — не заболеете конечно, но прическу испортите.

Вера не сдержала смешок, но стихла под взглядом дива. Он встал, еще раз оглядел свою ношу, серую стену дождя и взял зонт.

— Он вообще выдержит быстрые перемещения?

— Выдержит, его дядюшка выбирал, сам иногда использует.

— Тогда благодарю.

Педру вышел из беседки, раскрыл зонт и взглядом поманил за собой Веру.

— А? А-а…— Вера послушно пошла за дивом к дому.

— А все-таки зря нас не берут с собой! — на полпути не выдержала она, — Ну что там может случиться…

— Всё что угодно.

— …там же Александр! Его все дивы послушаются, а там же дворец и праздник, ну подумаешь в Пустоши. Еще несколько лет, и мы спокойно будем туда обратно ходить…

— Да, я уже понял, что жизнь тебе не дорога.

— Еще и туристы набегут, Миша уже предлагал Александру парк построить, он сказал, что подумает! И даже звал Мишу в гости, но Миша же еще совсем ребенок, а я…

— Хочешь, чтобы в тебе перестали видеть ребенка? — див бросил на Веру быстрый взгляд. — перестань вести себя как ребенок. Или мне опять делать работу за твоих учителей и объяснять, что опасно, а что нет?

— Не надо, я все знаю. Я между прочим год с отличием закончила! И, ментор, меня на боевое отправят! У меня оружие есть! Хотите покажу? — Вера заскочила на крыльцо и запустила руку в карман, но див поднял руку.

— Хочу. — серьёзно сказал он, не сводя с Веры кошачьих глаз. Вертикальные зрачки быстро сузились в тонкие нити. — но не сейчас. Меня ждут. Мы вернемся к этому вопросу позже. А пока.

Вере почти удалось различить его движения, едва мелькнувшую рябь под дождем. Ментор протянул ей пеструю коробку.

— Иди в тепло, маленькая колдунья, пей чай. — он улыбнулся почти по-человечески. Почти.

И исчез. Вера пожала плечами, достала печеньку и пошла в дом.

— Он тебя сожрет.

— Нет, вот увидишь ему понравится!

— Сожрет.

— Мой подарок хотя бы с душой! А ты что купил?

— То, что приказал хозяин.

Кузя обиженно прижал к себе огромную коробку, в которой лежали пушистые домашние тапки с розовыми ушками. Десять пар. Чтоб наверняка. Сосчитать точное количество ног у Александра ему так и не удалось.

Подарок на новоселье должен быть именно таким! Теплым и уютным. А Владимир с хозяином выбрали какую-то странную икебану, которая даже отдаленно приличный куст не напоминает.

— Перестаньте ругаться, — сказал Иннокентий, — или Александру вас жрать не придется.

— Владимир равен тебе по силе.

— Я вообще-то говорил про императорскую диву.

— Иннокентий, ты сейчас пошутил что ли?

Все повернулись к главному диву столичного управления. Тот только обиженно поджал губы и повыше поднял зонт над хозяином.

— Вообще-то у него есть чувство юмора, — добродушно заметил князь Булгаков. — просто он редко им пользуется.

— Просто он мало с нами общается, — засмеялся Кузя.

— Да куда больше то, — вздохнул Иннокентий. — итак мотаемся сюда как на работу, будто и не переезжали никуда.

— Будто ты расстроен, — заметила Анастасия.

— Я – нет, но его светлости вредны частые перелеты.

— Ага и работа такая тоже мне вредна, говоришь, как фамильяр, — усмехнулся князь.

— Див должен заботится о хозяине. Я уже полгода прошу вас взять отпуск.

— Дядя!

— Что дядя! Какой отпуск в такое время? Мы идем на обед в Пустошь! Отпуск?!

— Да, — безапелляционно заметила Софья. – со следующей недели. И куда-нибудь к морю. И не возражайте, иначе я попрошу Педру унести вас в Португалию и не выпускать с пляжа месяц!

Двери склепа открылись, и хозяин впустил их внутрь. На дальней стене светился двойной Алатырь. Даже из закрытого коридора веяло холодом и пустотой.

— А вам не кажется странным обедать на той стороне? Может лучше у нас?

— Александр хочет показать дворец. И устроить прием… — последние слова хозяин произнес с ощутимым сомнением.

Кузя это сомнение всецело разделял.

— Александр-то. Прием. Он нам кухню чуть не спалил, когда пытался бутерброды сделать! Бутерброды! Там огня в рецепте вообще нет! Нет, я его, конечно, очень люблю и понимаю, что идеальных людей и дивов не существует… но это же не повод…

— Что, простите, он сделал? — удивленно округлил глаза князь Булгаков.

— Ну он не специально конечно, — попытался выгородить друга Кузя. — Просто он готовить не умеет… вообще.

— Он умеет делать суши. – заметил Владимир.

— Суши — это сырая рыба.

— Это нарезанная сырая рыба, — поправил Владимир.

— Не суть, эти суши даже ты есть отказался.

— Ну я то умею готовить. — див усмехнулся одними уголками губ.

— Ну раз уж мы об этом заговорили, — вздохнул хозяин. — Я не мог ему отказать, но да, у меня тоже есть некоторые сомнения. — он виновато посмотрел на императрицу. — Однажды Александр изъявил желание провести для меня чайную церемонию и сам стал готовить чай маття, получаемый путем помола японского чая Тэнча до состояния порошка. Когда я говорю готовить, я имею в виду не только заварить в чайнике… он где-то раздобыл листья. Пуэр, наполнивший город несколько лет назад, был лучше.

Императрица сочувственно поморщилась, а Анастасия глубокомысленно хмыкнула.

— Мы познакомились с Александром во время войны, считай на поле боя встретились. Нам часто приходилось есть наравне с людьми, поохотиться не всегда получалось, и хозяева выделяли дивам паёк. И нам же приходилось готовить скудный обед из тех запасов, что были. Еда на войне всегда плоха, но сейчас я начинаю думать, что дело было не только в продуктах…

— Весьма неожиданная информация, — нахмурился князь Булгаков.

— Может еще не поздно позвать Маргариту? — выразил слабую надежду Кузя.

— Уверен, всё не так плохо, — попытался успокоить совершенно огорошенного хозяина Иннокентий. — Он все-таки див с кучей навыков и тысячелетиями опыта. К тому же был фамильяром. Все фамильяры умеют готовить.

— Ну-у… — пожала плечами императрица Софья. — я нашла в архивах дневники Колчака. Личные записи, переписки. Он немало писал о своем «фамильяре». В том числе и по... этому вопросу.

Все заинтересованно повернулись к ней.

— Он кошмарил дворцовую кухню…

— Что так и написано? — усмехнулся Кузя. — «кошмарил»?

— Да, так и написано. Цитирую. «Кошмарит кухню и слуг, пытаясь научить их готовить правильный оякодон. Спалил три печи». «Отравил главного повара, приготовив сашими». «Пытался испечь торт на годовщину коронации, отстраиваем восточное крыло» и так далее и тому подобное…

— Мы все умер. — заключил князь Булгаков. — и смерть будет позорной.

— Справедливости ради, в Пустоши сжигать нечего. – заметила Анастасия, — Может там его талант наконец раскрылся?

Кузя хотел заметить, что возможно Александр выбрал этот способ, чтобы как раз лишить пустошь ледяного панциря, но не успел. Мороз пробежал по спине, уши, приняв треугольный вид, прижались к голове.

— Ваше сиятельство, он ждет.

— Ну, вот и спросишь его об этом, Анастасия.

Александр хотел встретить гостей на этой стороне, обменяться любезностями так сказать, ведь говорить с людьми в Пустоши он не сможет. Придется дивам слушать и запоминать ответы, возможно кто-то с подходящей формой будет переводить.

Ледяной ветер пробился в склеп, и Александр шагнул из Алатыря.

— Приветствую, ваше императорское величество, — он слегка склонил голову, — позвольте пригласить вас в мой скромный чертог.

— Скромный? Там же дворец с пол Петербурга!

— Кузя! — осадил хозяин, а Владимир отвесил подзатыльник.

— А, уже надо официально… простите, — Кузя вытянулся по струнке и склонил голову.

— Расслабься, — махнул рукой Александр. — Я стою перед вами в костюме из собственных волос, какой уж тут официоз…

Див действительно подобрал максимально «приличную» личину. Длинные черные волосы спадали почти до пола, делая его немного похожим на дядюшку Оно из забавного фильма про странную семейку колдунов. Кузя иногда пересматривал Адамсов, думая, что его собственная семья начинает потихоньку походить на этих героев, которым потусторонний мир оказался роднее человеческого.

— А чего вы такие…не праздничные? – Александр склонил голову к плечу, — Я же вас все-таки на обед зову.

Ответить решилась только Анастасия.

— Мы…рассуждали о твоих кулинарных способностях…

— И…

— И думали, чем ты собираешься кормить гостей…

— И…

— И мы вообще сомневаемся, что это хорошая идея! — не выдержал Кузя, за что тут же получил еще один подзатыльник.

— Вы что же думаете, я сам готовил? – Александр округлил глаза. – Весьма извращённое представление о моих организаторских способностях. Готовить? В Пустоши? Ради всего святого, из чего? Или вы хотите отведать жареных бесят?

— Но, а как же тогда обед? – спросила Софья.

— Я заказал доставку.

— Доставку?!

На пороге склепа возник груженный корзинами Педру.

— Да, — Александр забрал у ментора часть корзин. — Я уже чувствую этот дивный запах.

— Доставку?! Называйте уж вещи своими именами, ваше величество. – див сложил зонтик и оглядел собравшихся. – Он взял меня на слабо.

— Ну не шипи, киса. Твое желание быть во всём самым лучшим было так очевидно, что я не мог им не воспользоваться.

Ароматы из корзин действительно доносились весьма приятные, Кузя потянул носом и облизнулся.

— Педру, это всё вы приготовили? – хозяин осторожно заглянул в один из пакетов. – И академия не рухнула, ничего не загорелось и не взорвалось?

— Граф, у меня вообще-то есть приоритеты. И как верно заметил Александр, если я что-то делаю, то исключительно хорошо.

— Ну идемте же. Попробуем ваши кулинарные шедевры. – Александр пошел к коридору, — Граф, раскручивайте звезду.

— Я не вижу Анонимуса, — нахмурился Педру. – Где его часть?

— Он будет ждать нашего возвращения. Прием будет пышным, но недолгим, не заставлять же дам мерзнуть. Ужинать будем тут.

— Не честно. Фамильяр на своей территории.

— За то ваш вклад оценит Пустошь. – улыбнулся Александр и скрылся в коридоре вместе с корзинами.

— И мы, — заметил хозяин тихо. — Мы все тоже очень оценим, Педру.

— Ой, ну прям так и написано, «кошмарил»?

— Да, я цитирую.

Софья поправила упавший с плеч плед и поднесла к губам горячую кружку. Александр только закатил глаза, услышав душещипательную историю о трудностях работы на дворцовой кухне. Он сидел в кресле у камина, протянув ноги к огню.

Они всё же провели в Пустоши больше времени чем планировалось, и теперь Кузя носился по поместью, разрываясь между помощью фамильяру и обслуживанием замёрзших гостей.

Дядя согревался коньяком и папиросами в курительной комнате, граф Аверин куда-то ушел вместе с коимбрским дивом, а Иннокентий с Владимиром помогали на кухне. Анастасия с Алешей, Мишей и Сарой сидела на веранде, рассказывая о походе в Пустошь. Алеша всё время обнимал названую мать, даже вполне спланированные и контролируемые походы на ту сторону вызывали в нём тревогу после прошлой потери Анастасии. Хотя прошло уже достаточно времени, и парнишка сам планировал стать ученым, за мать он боялся. Софья уже почти считала мальчика младшим братом, и даже немного разделала его досаду, редкую, но иногда проступающую за серьезным взглядом. Никто в такое время не даст колдуну, умеющему разговаривать с дивами, мирно отсидится в полицейском участке, Алеша это понимал и с первого дня в академии, начал изучать работу РИИИПа, и готовится в колдуны-ученые.

Софью и Александра закидали теплыми пледами, поставили на столик между креслами чайник и оставили греться под присмотром Кузи.

К удивлению Софьи, юный див перестал бесконечно шутить и лезть под руку и прилежно выполнял функции фамильяра, вовремя доливая чай, подкидывая в камин дрова и бесконечно обновляя горку горячих пышек в пустеющей тарелке.

— Это всё поклеп и клевета, уверяю вас. Я прилежно выполнял свои фамильярские обязанности. И даже будучи уже свободным императором вполне мог сам приготовить себе завтрак.

За спиной раздался вздох, Кузя очень старался молчать.

— И кухню графу вы, конечно, не палили, и Вазилис Аркадьевич вздрагивает при виде вас исключительно из-за сногсшибательной харизмы, — улыбнулась Софья.

— Ну-у…возможно резать рыбу для суши с помощью катаны оказалось не лучшей идеей.

—И как это связано с огнем?

— С огнем - никак. Вы упоминали нашего гостеприимного хозяина, объясняю, я хотел угостить его истинно японскими блюдами…и случайно разрезал пару столов. И всего-то.

Софья посмотрела на императора, с совершенно ангельским видом взявшего очередную пышку и засмеялась. Александр склонил голову и поднял брови.

— Простите, — попыталась взять себя в руки Софья. — Я… ни в коем случае не хочу вас обидеть, просто это действительно звучит забавно.

Див откинулся в кресле, и мило улыбнулся.

— Я не обижаюсь на подобные мелочи. К тому же умение веселить дам в моем положении ценилось куда больше, чем умение готовить. И в этом я точно преуспел, — в руке Александра появился цветок.

Он протянул Софье маленькую белую гвоздику. Цветы в вазах были расставлены по всему поместью, хозяева ли любили их, или фамильяр старательно создавал впечатление для гостей, Софья не знала, она вообще почти не замечала этих декоративных элементов в силу аскетичного воспитания. И может вовсе не обратила бы внимание на гвоздики, не окажись они так внезапно перед ее лицом.

И все-таки незатейливый жест заставил улыбнуться. Она приняла цветок, опустила глаза и поднесла его к лицу, вдыхая аромат. Глупый сентиментальный прием, но похоже он впечатан в мозг всем девушкам. Даже росшим в монастыре. Принимая цветы, мило улыбнись и похлопай ресницами. Хорошо, что этот подарок она принимает не от мужчины, который может невесть что подумать…

Софья подняла глаза и встретилась с озадаченным немного растерянным взглядом, которым сверлил ее див.

— Что-то не так, ваше величество?

Александр резко дернул головой.

— Нет, я просто задумался. — он безмятежно поднял кружку, которую тут же до краев наполнил Кузя, — Так что, рассказать вам еще что-нибудь забавное?

Педру сидел за столом опустив подбородок на сплетенные пальцы. В библиотеке было тихо. Немного тишины это хорошо. Не то чтобы он плохо переносил шумные компании, они были хороши в умеренном количестве, но думать, по-настоящему думать можно было только в тишине и одиночестве.

И он думал, старался не гадать, хотя скрывать любопытство было глупо. В конце концов, он имеет полное право проявлять интерес к ученикам, а учитывая сколько сил и знаний он вкладывает в этих ласточек каждый раз, когда оказывается в поместье, их вполне можно считать учениками.

Хотя графу этот интерес явно не нравился. Весьма несправедливо, он даже лишней грубости по отношению к детям не проявил. Пара синяков не считаются, все студенты ходят синие. И старательные и не очень.

Двери тихо отворились, вошел граф Аверин с племянницей. Девочка села напротив и выложила на стол ложку. Весьма помятую, и уже явно непригодную к использованию.

— Это что, столовое серебро?

— Было до недавних пор, — сказал граф.

— Твое оружие в том, чтобы выколупывать этой ложечкой мозг всем, кто тебя окружает? — не смог сдержать улыбку Педру, — нет, я, знаешь, даже не удивлен.

Девочка хитро улыбнулась и протянула руку над столом. Ложка задрожала и расплавилась… и по капле потянулась к тонким детским пальцам, собираясь в нечто новое.

— Ладно… удивлен.

Вера развернула ладонь и серебряный шарик над ней ощетинился колючками и стал вытягиваться.

— Видели подобное? — спросил Аверин.

Педру покачал головой. Вариации оружия у подавляющего большинства колдунов и колдуний сводились к стихийной силе, как и у бештафер. Огонь, вода, ветер, молния… но были и редкие весьма интересные экземпляры. Похоже девочке повезло оказаться именно среди таких. Ментор поднял бровь, Аверин пожал плечами. Как бы говоря: «селекция».

Да, такое оружие да в руки бы ее брату… интересно, как он проявит себя в свое время? Но пока не о нем.

— Смотрите! Получается!

Вера выплетала из серебра что-то длинное и извилистое, пока Педру отвлекся на Аверина, нить над рукой девочки вытянулась почти до потолка и начала заметно дрожать.

— Плеть? Из всего многообразия ты выбрала плеть?

— Ага, как у дяди. Он меня научит!

— Вера, боюсь моя техника тебе не подойдет.

— Ей подойдет любая техника, которую она выберет, граф. Но над выбором я бы советовал еще подумать.

— Осторожно, Вера. Ты тратишь много сил. – заметил Аверин. – убирай. Только аккуратно.

— Нет подождите, у меня получится, — она нахмурилась, доводя серебряную плеть до доступного двенадцатилетней колдунье идеала. Нить не слушалась и грозила вот-вот потерять форму, девочка начала торопиться, не завершив плетение, схватилась за основание и махнула рукой.

Педру едва успел закрыть лицо руками, серебро, слетевшее с руки недоучки разлетелось по комнате мелкими острыми брызгами.

— Ай! — расстроилась девочка. — я сейчас.

Она попыталась собрать, притянуть к себе капли, занервничала.

— Вера успокойся, боюсь теперь ты даже в покалеченную ложку это не соберешь.

— Но у меня почти получилось, я хочу попробовать еще раз! — почти плача сказала она. — Я смогу!

Стыд. Страх. Раздражение. Еще один студент, каких были тысячи, всё одно и то же. Педру ударил ладонью по столу. Вера вздрогнула и посмотрела на него. Испуганно. Бывает, но первый неожиданный страх не проходил, а в глазах стояли слезы. Она судорожно перебирала в пальцах мягкое серебро, вручную пытаясь сформировать что-то приличное.

— Замри.

Руки безвольно опустились на стол.

— И слушай. Это оружие может быть очень сильным. И смертельно опасным. Как для дивов, так и для людей. Его ограничивает только твоя фантазия и количества серебра в твоем кармане, и то и то можно использовать очень разумно. Какое главное слово?

— Разумно, — пискнула девочка.

— Именно!

Она снова вздрогнула.

— У вас уже начался курс контроля?

— Да, сразу.

— И как ты только зачет сдала…

— На отлично…

Ну-ну… тесты на теоретическое знание психологических практик, лишь условный показатель. Настоящее обучение происходит на практике, на каждом уроке, с каждым учителем, на протяжении всего времени. Контроль — это совокупность навыков, а курс лишь дополнительное время, чтобы систематизировать и отработать полученные знания.

— Допустим, — Педру раскрыл ладонь, несколько капель попали ему на кожу, образовав неприятного вида ожоги. Вера со вздохом прижала руки к лицу.

— Прост-тите…прос…

— Покажи, что ты хоть чему-то научилась. Перестань реветь.

Он спокойно вытащил из руки впившееся серебро, наблюдая за девочкой. Она пыталась дышать ровно. Получалось плохо.

— Педру, этому не учатся за один год. Контроль эмоций сложная вещь.

— Вы это мне объясните? — он склонил голову. — Не я плачу у вас под рукой.

Граф похоже был в бешенстве. Но Педру то тут в чём виноват?

— Нет, если вы настаиваете, я могу устраниться из этого процесса, учите ее сами.

— Научим. Опыт есть.

— Опыт академического обучения девушек? – ментор оскалился. – ну-ну.

— Не думаю, что есть большая разница.

— Как скажите, я так понял, она все равно не планировала жить долго.

Педру встал, не видя смысла дальше вести этот странный диалог. Аверин указал рукой на дверь.

— Нет, дядя, Гермес Аркадьевич, пожалуйста. — возразила девочка.

Она встала, стерла с лица слезы и посмотрел на Педру.

— Говорите, что вы хотели сказать? Что я не справлюсь? Что я хуже, чем колдуны потому что я девушка?

Педру покачал головой, раздумывая.

— Девушки не хуже, просто вы другие. Вы отличаетесь от мужчин. Колдунам легче брать под контроль эмоции и чувства, и сосредотачивать их в нужном русле. Контроль у девушек строиться на иных принципах, обучение идет интенсивнее.

— Скиты прекрасно справляются, — заметил Аверин, — и программа у нас составлена не хуже, чем в Коимбре.

— Скиты мастерски используют для подавления чувств сами чувства. Чувства долга. Вера – формирующая систему убеждений. Постриг, в конце концов, и полная изоляция от мужского общества. Или вы думаете, что всё это работает только как дань прошлому? Тогда вы совершенно не понимаете женщин, граф. Хотите побывать у нас? Я проведу вас по старшим курсам с экскурсией, посмотрите, как там всё искрит, даже с учетом обучения.

— К чему вы ведёте? — спросила Вера, похоже потерявшая нить разговора.

— К тому, что быть ученым тебе было бы намного лучше… Но ты боевая колдунья. С очень сильным оружием. И очень сильными эмоциями. Эмоции и чувства - как дивы, привязанные к тебе невидимой нитью и пытающийся захватить контроль. Или ты будешь сильнее, или они. Ты можешь совершать много ошибок, но этот бой проигрывать нельзя. И пока идет эта битва твой главный враг — ты сама.

Девочка задумалась.

— Вы помните свои уроки, граф? Что значит брать под контроль?

Аверин потер рукой переносицу.

— Педру, вы хоть с кем-то разговариваете нормально? А не как со студентом?

— Конечно. С хозяином. С некоторыми уважаемыми проверенными колунами и с Диогу.

— С Диогу? — улыбнулась Вера.

— Конечно, он не студент, он подчиненный, ему я просто приказываю. Так что?

— Конечно, я помню.

Аверин мягко усадил племянницу обратно за стол и сам сел рядом.

— Умение подавлять эмоции, порой залог выживания. Разум всегда должен быть холоден и готов к работе. Не поддаться эйфории в момент успеха, заставить ненависть раствориться на задворках сознания. Не поддаться раздражению. И так далее.

— Вера, главное слово?

— Разум?

— Нет. Подавлять. В этом и разница, граф. Вы описываете контроль так же, как и большинство мужчин. Только ведь вас учат не подавлять, а управлять. Это принципиально разные понятия. Но вам легче совсем отказаться от чувства, например, раздражения и подавить его, чем разбираться с управлением. Ваша воля. Веками колдуны на этом стояли. Вам на это хватает сил. Но женщинам важно именно управлять. Одним подавлением они наоборот теряют контроль и быстро загоняют себя в могилу...

— А в чем разница? — не поняла девочка.

— Подавить – перестать чувствовать. Управлять, — это проживать эмоцию, решая в какой степени она проявится, если это необходимо, или не проявится. Ты можешь быть злой, или расстроенной, проблемы начнутся, когда эти эмоции начнут действовать за тебя. Как сейчас. Ты еще не раз испытаешь разрежение, когда будешь учиться работать с оружием, но будешь ли ты при этом каждый раз раскидывать серебро по комнате –другой вопрос.

— Но ведь проще сразу побороть и избавится от того же раздражения, чем терпеть его и просто не позволять проявиться.

— И вот вы снова доказали, что совершенно не понимаете женщин. — махнул рукой Педру. — Им жизненно необходимо чувствовать. Даже если это раздражение, злость или прочая вредная гадость, им без этого жизнь не мила.

Вера засмеялась.

— Ну, зато вы видимо очень хорошо понимаете, хотя вы мужчина.

— Я не мужчина, я бештафера. Девочка, не разочаровывай меня!

— Тише, ментор, контролируйте эмоции. — попыталась пошутить Вера и осеклась. Педру резко поднял руку и выпустил длинные когти, остановив уже лапу в сантиметре от лица девочки.

— Если бы не мой контроль, половина студентов, включая тебя, были бы мертвы, а я бы коротал дни в ледяной пустыне. Так что не язви, а запоминай.

Испуганная колдунья вжалась в стул.

— Педру, черт бы вас побрал, как вас вообще к детям допустили?! — Возмутился граф.

— Никак. Студенты не дети.

— Но всё же, — Вера отодвинулась от лапы, — как вы поняли женщин, даже не будучи человеком?

— Он их жрал, — напомнил граф. — Сожрал, покопался в голове и понял. Вера, он же див, все-таки.

Педру согласно оскалился.

— И не дай Бог тебе об этом забыть, девочка.

— Хотя, имей я такую возможность, может и не прослыл бы бесчувственным чурбаном, — граф подпер щеку рукой и картинно вздохнул, заставив племянницу рассмеяться.

— У вас три опытных бештаферы под рукой, проявите любопытство, заполните эти позорные пробелы…

—Педру, я не студент, в уроках не нуждаюсь.

— Да, лучше расскажите, что мне делать? — Вера покрутила в пальцах серебро. —Совсем не слушается…

—И не должно. Пока что. Тебе предстоят трудные годы. Дни и дни тренировок. Бесконечные попытки, большая часть из которых будут неудачными. И буря эмоций, рискующая всё поломать. Поэтому сначала контроль, потом практика. И никогда практика без контроля.

— С чего начать? — Вера выложила на стол остатки серебра. Похоже девочка чувствовала вину за то, что библиотека нашпигована каплями и иглами, будто тут только что взорвало ежа, и не успокоится пока не исправит ошибку.

Педру посмотрел на Аверина, граф согласно махнул рукой, но продолжил сверлить недоверчивым строгим взглядом.

Ментор сел за стол и опустил подбородок на сплетенные пальцы.

— Начнем с азов.

Александра

—Учтите, Маргарита считает, что вы в экспедиции на севере. Не вздумайте ей показаться.

— Кто вас просил отправлять меня на север?

— А не надо во всеуслышание обсуждать свои планы на ледяную пустыню. Она слышала наш разговор во время прошлого обеда.

— Ладно, ладно. — Александр отмахнулся от графа. — Идите уже, быстрее вернетесь, быстрее от меня избавитесь.

Аверин уже вышел за порог, когда повернулся и поднял указательный палец.

—И никаких полетов в Омск! Ждите меня тут. Оба.

Сидящий за столом стратег послушно поднял руки.

— Омск то ему чем не угодил? — удивился Александр.

— Мне скорее интересно, что ты там забыл? — спросил стратег, выуживая из вазы цветок и пытаясь попробовать его на зуб.

— Фу, брось! Что за дикость? Может я просто скучаю по столице?

«Или по императрице…» — раздалось в голове, Александр бросил быстрый взгляд на стратега, но тот похоже не обратил внимания на ментальные волны исходившие от растянувшегося на подоконнике кота.

Александр сделал глубокий вдох и послал в кота затрещину такой силы, что меховой засранец слетел с подоконника и зашипел.

«А что я сказал? А? Ты только о ней и думаешь последнее время… а кот виноват?!»

«Да не о ней я думаю, дурное ты создание. Просто нужно было кое-в-чём разобраться, а Софья удачно попала под руку».

«Разобрался?»

«Пока нет»

«Расскажешь?» — Кузя запрыгнул обратно на подоконник и пошевелил нелепо большими ушами.

— Ух-ты, а я ее знаю! — Стратег включил телевизор.

На экране мелькали сцены из фильма «Три мушкетера» снятого не так давно. Александр лично был на премьере и ободрил финансирование продолжения. Фильм уже почти кончился, выбившаяся из сил Миледи упала между корней дерева и смотрела в небо на стаю улетающих птиц. А перед экраном…тоже стояла миледи с самой дерзкой улыбкой, на которую было способно ее лицо.

—Стратег! — Александр округлил глаза, — Ее полгода искали! До сих пор считают пропавшей без вести. Какого черта?

—Она поссорилась с Кантемировым… Ты держал в совете еще тех…

«Дебилов»

— Мягко сказано. Ну, зато я обзавелся симпатичной личиной.

— Которую не будешь использовать. — припечатал Александр. — Не порти нам репутацию.

— А эта? — стратег обратился неприметной русоволосой женщиной с прищуренными глазами. Почившая явно страдала близорукостью.

— К чему маскарад?

— Скучно.

—Иди разбери бумаги в кабинете.

Стратег исчез.

«А помнишь ты Гермесу Аркадьевичу девушек показывал, кто это был?»

—Которая?

«Ну такая» — Кузя выпятил вперед мохнатую грудь.

—Эта? — Александр изменил форму, кот кивнул.

—Не поверишь, тоже одна… актриса, она…

Скрипнула дверь.

— Мать моя!

— Это не я, — успел сказать Александр, понимая, что менять форму поздно.

Маргарита стояла на пороге и круглыми глазами смотрела на девушку, стоящую посреди гостиной в одной рубахе на голое тело, и растянутых штанах. Лишь бы стратег из кабинета не высунулся, его вообще с горем пополам заставили обмотаться полотенцем…

— М-я-я! — подал голос кот.

«Ты ее видел?»

«Да».

«Засранец, сожру»

«Хозяин приказал тебя не показывать, какие опять к коту претензии?»

—Девушка, а вы..? — экономка сняла пальто и подозрением посмотрела на Александра, — кто, и что тут делаете?

«Ну что ж, передашь хозяину, что это всё была твоя идея»

— Здравствуйте, — Александр застенчиво поправил прядь волос, — Александра. Девушка Гермеса. Он только что ушел, просил подождать тут.

Лицо Маргариты менялось медленно, являя дивам весь спектр эмоций. От подозрения, до удивленного восторга и радостного принятия.

— А что же с вашим…платьем?

— Я, знаете, попала в крайне нелепую ситуацию, окатили из лужи. Пришлось бежать сюда. Вещи я бросила в стирку, а это вот. Что нашлось.

— Ну, граф…мог бы найти и поприличнее…— проворочала Маргарита, — идемте, моя милая, дам вам свое.

«Она держит тут одежду?!»

«Пару сменных платьев, на непредвиденный случай, — хихикнул Кузя. — и да, она ведь проверит машинку, а одежды там нет, что делать будешь?»

«Не знаю, ты кот, которому можно бегать за пределами дома, реши вопрос. Тебе с ней жить дальше, вот и позаботься о ментальном здоровье вашей экономки»

Кот прошипел что-то невнятное и скрылся за шторой.

Через пару минут Александр стоял посреди кухни в платье ниже колен, широком в талии и узком в груди. Маргарита оглядела свое творение и всё же попыталась застегнуть верхнюю пуговку.

—Ну всё ж лучше, чем та рубашка, которая вообще ничего не закрывает…

«Не то что бы это было проблемой»

А Маргарита тем временем смотрела на домашнюю шапочку и растрепанные волосы «Александры».

«Лучше б кактусом прикинулся…»

Но Шапочка по счастью уплыла обратно в шкаф.

— Вы проходите в гостиную, я вам чай сделаю. Или может налить ванну, Вы же и замерзли, наверное, пока шли?

— А ведь хорошая идея… почему я всегда проходил…а мимо этой комнаты?

— Сейчас всё сделаю! — радостно улыбнулась Маргарита, всучила Александру кружку чая и уплыла вглубь дома.

Александр пожал плечами и прошел в гостиную, сел в хозяйское кресло и отпил чай.

Из кабинета высунулся стратег.

«Исчезни, пока тебя не увидели»

Но див не двинулся с места. Не мигая оглядел императора и покачал головой.

— Какое позорище, — усмехнулся он, проследив взглядом отлетевшую верхнюю пуговицу. —Ни за что не стал бы тебе служить, если бы не твоя способность убить меня одним взглядом…

—Вспоминай о моих способностях до того, как откроешь рот! Скройся!

Дверь кабинета тихо закрылась.

— Мя!

—Добыл одежду?

«Да. Так что там с Софьей?»

«Думаешь я буду с тобой откровенничать, после этого?»

«Ну девушки же любят поболтать» — прищурился кот.

Александр посмотрел на него максимально холодно. Почему, если не жрать подданных направо и налево, им постоянно приходится напоминать о том, что ты вообще-то вполне можешь так поступить?

«Я вообще-то пытаюсь помочь, ты же сказал, что не разобрался» «И чем ты можешь мне помочь, бесенок?»

«Расскажи, а там посмотрим»

«Помнишь вечер в поместье после приема. Я подал ей цветок.»

«Это было мило, она явно порадовалась»

«Это и должно было быть мило. Умиление - отличный способ перевести разговор с неприятной темы. Только, что-то потом произошло. Мне стало больно или скорее тоскливо. Просто с ничего. Из-за цветка и улыбающейся девушки. Я не понял почему»

«Ты просто устал сидеть в холодной Пустоши»

«И был еще один случай в Омске. Тоже, когда рядом была императрица, тоже неуместное несвойственное мне…чувство. Вот что я пытаюсь понять. Как это происходит и почему»

«Вот еще, держись от нее подальше и всё. Колдуны тоже на нас по-разному реагируют, некоторых даже тошнит от силы. Может тут тоже самое. Делать тебе больше нечего, копаться в неприятных ощущениях».

«Я не сказал, что это было неприятно…»

Кот повернул голову набок и прищурился.

— Сашенька, ванна готова.

— Благодарю, госпожа Маргарита, — улыбнулся Александр и проплыл в нагретую паром комнату.

Маргарита хлопотала на кухне, тихо напевая песню. По телевизору крутили «Гардемаринов», а под ногами крутился кот. Идиллия.

Но все мысли Маргариты занимала светловолосая дива в расстегнутой рубашке. Надо же. Девушка. А Гермес Аркадьевич не говорил… Обычно он предупреждал ее, что может появиться такая-то такая-то. Хотя вот про ясновидящую не сказал же? Может из-за работы вошло в привычку не распространяться о личных отношениях? Но хорошо все-таки, что девушка, и какая…хорошенькая. Приличная. А улыбается так скромно скромно… Сразу видно воспитание… Хоть бы в этот раз всё у графа было хорошо.

Ну хорошо же. Вон друзей полный дом, не то что несколько лет назад… А все с чего началось? С кота!

Маргарита погладила по голове Кузю и отдала ему кусочек колбаски. Кот всё делает чуточку лучше, особенно когда у него морда «Во!» Она потрепала довольного кота по щекам. Тот замурчал.

— Я вернулся! — с порога заявил Гермес Аркадьевич.

Маргарита выглянула из кухни.

— Да вы не кричите, — улыбнулась она, — Сашенька в ванной. Греется.

— Что?

— Девушка ваша, говорю, ванну принимает.

—Что? — повторил граф, но в этот раз глядя на кота, крутящегося вокруг хозяйских ног.

Потом покрутил головой и не раздеваясь прошел в ванную комнату.

Аверин разглядел среди клубов пара лицо императора. И постарался одним взглядом выразить все имеющиеся вопросы. Див поднялся, меняя личину, и светловолосая девушка послала графу воздушный поцелуй.

— Что вы творите?

— Технически, выполняю ваш приказ, не показываю Маргарите внезапно вернувшегося полярника, — проворковала девушка, — а практически, это кот виноват, с него спрашивайте.

— Мя-я-я-я!

Граф потер переносицу.

— Я оставил вас одних на полчаса…а стратег у нас кто? Еще один внебрачный ребенок?

—Если хотите, я могу позвать и да…вполне можно устроить.

—Не надо. Вот ваш заказ, давайте побыстрее отправим вас…домой.

— Попробуйте. — Александр завернулся в халат и вышел из ванны, где его тут же сцапала Маргарита.

—Вечер будет долгий, — вздохнул граф.

—Мя-я.

Безумное чаепитие.

Петрович снял с маленькой горелки нагретый чайник. Переставил его на стол и растер обожжённые о металлическую ручку ладони. День обещал быть интересным. Новый учебный год, новые занятия. Новые любопытные студенты в библиотеке. Но сначала чай. Див поправил очки и направился к полкам. Придирчиво стал рассматривать свою коллекцию, выискивая подходящую упаковку. А выбор у него был большой.

За десятилетия… столетия его работы коллекция собралась большая. Были тут и разные китайские чаи: пахнущий молоком улун, горький пуэр, вязанный чай, распускающийся красивым цветков в пузатом прозрачном чайничке. И японский маття, часто вызывающий у студентов приступ тошноты, когда юные колдуны замечали библиотекаря, с удовольствием распивающего странную болотную жижу. Массала или каркаде? Петрович открыл жестяную банку и потянул носом пряный запах и поморщился. Нет. Для пряностей еще рановато… Греться терпким чаем он будет через пару месяцев, когда за окном запорошит снег.

Он давно привык к русской культуре, в которой чаем принято греться, а не просто утолять жажду или поддерживать организм во время долгих переходов по пустыне. И все-таки помнил…

Дотянулся до бумажного пакета и вытащив пару листьев принюхался к травам бедуинского чая. Перед внутренним взором сразу возникли древние караваны, бесконечные желтые барханы и мелкие песчинки сильным порывом ветра, врезающиеся в толстую кожу. Да… для бедуинов чай не был приложением к десерту. Он был спасением. Конечно можно было контролировать температуру тела и обмен жидкостей с помощью колдовства и чародейства. Но не везде, не всегда и не всем. А чай всегда под рукой. И иногда его давали даже диву. В знак доброго расположения или как награду за хорошо сделанную работу. Этот чай он пил летом. Жаркими днями выходя на крышу библиотеки и позволяя полуденному солнцу слега поджарить бледную лысую макушку. И вспоминая лица прежних хозяев, давно стёртые из этой жизни.

Петрович выглянул из своей каморки и посмотрел за окно. Прохладный ветер сорвал с дерева несколько рыжих листьев и сидящий на подоконнике Руслан ударил лапой по стеклу, словно хотел поймать шуструю птичку. Нет, бедуинский чай не подойдет.

Он вернул пакет на полку и стал быстро перебирать другие коробочки. Индийский. Губы старого дива растянулись в улыбке. Эти чаи он любил больше всего. За крепость или за самые разные вариации слонов на упаковках он не знал, не задумывался. Но раскрашенные узорами животные его забавляли. Однажды он даже осмелился предложить ректору расписать его подобным образом на один из праздников.

Был наказан за вопиющую наглость…

Это было давно и больше Петрович не лез к колдунам со своими инициативами, но в тайне мечтал пройти по парку с ярко-красными узорами на макушке, и расписным индийским палантином на спине.

Наконец он нашел нужную коробочку, постучал по ней пальцами в задумчивости, полностью удовлетворился этим выбором и переместился к другой стене, где стояли самые разные чайнички, заварники, чашки, пиалы и пара пузатых самоваров. Петрович сгреб необходимые для приготовления приборы и устроился за столом, собираясь сотворить настоящий шедевр от мира чайных напитков.

И почти сразу понял, что угадал. И с выбором, и со временем. Хлопнула дверь пустой в ранний час библиотеки и высокий девичий голос тихо позвал его по имени. И почти сразу раздался смех и мурчанье. Руслан и Людмила встречали гостью и наперебой спешили сообщить библиотекарю по ментальной связи, что девочка пришла не с пустыми руками.

Она всегда привозила из Петербурга шоколад, и всегда разный. Див усмехнулся, вспомнив первое знакомство с колдуньей. Она появилась на пороге библиотеки в первый же день, когда закончились все приветственные церемонии и инструктажи. С восхищенными огромными глазами и огромной связкой шоколадок. Див с любопытством оглядел новую студентку. Это было интересно, ведь факультет только-только появился. Ему очень редко доводилось видеть женщин или девушек наделенных колдовской силой. Все дивы академии привыкли что колдуны — только мужчины и с нескрываемым интересом разглядывали первокурсниц, словно это были не люди, а какие-то неведомые зверушки.

И вот такая зверушка первый раз забрела в библиотеку и протянула диву шоколад.

— Добрый вечер, — поздоровалась она, — меня зовут Вера, а это вам.

Петрович принял угощение и склонил голову набок. Интересно, что ей понадобилось в первый же день, да еще и столь… «дорогое». Связка весила не меньше кило.

— И…зачем? — поинтересовался он, прищурившись.

— А мне дядя сказал, что вы любите. Ну и я принесла.

— Дядя… понятно… заранее проинструктировал как договариваться с дивами? Про всех небось рассказал?

— Ага. Но я к вам первому пришла. Очень уж вы… красивый на празднике были. Я слонов раньше только в зоопарках видела, обычных. А вы вон какой большой.

— Спасибо, — Петрович даже приосанился, — но все-таки, что тебе нужно? — он указал на шоколад.

Девочка непонимающе захлопала глазами.

— Ничего.

— Тогда зачем шоколад?

— Ну вы же любите…а-а-а…вы же привыкли, что это плата?

— Да.

— И если я скажу «просто так», вы не поверите?

— Не особо. Колдуны редко делают что-то просто так. Только если они очень глупые колдуны.

— Ну ладно. — девочка сцепила руки за спиной. — Вы меня раскусили. Не просто так. Это… чтобы подружиться. Когда люди заводят дружеские знакомства они обычно угощают чем-то вкусным. А вы шоколад любите. И вы красивый… — затараторила девочка. — Вообще я бы конечно могла попросить вас показать слона, но он же большой. Неудобный, наверное, для работы, жуть просто…

Часть ее слов терялись где-то на уголках восприятия. Диву казалось, что привычная картина разбилась как упавшая с полки стеклянная чашка.

— Подружиться? — только и выдавил он, с сомнением переводя взгляд то на угощение, на которое уже хищно косились из тени химеры, то на девочку все больше напоминавшую диковинную зверушку.

— Ну да, — улыбнулась та.

— Я див, девочка. — на всякий случай пояснил Петрович, поправляя очки.

— Да я знаю. Поэтому и пришла. Простите, но к человеку, выглядящему на ваш возраст, я бы, наверное, постеснялась подходить. Все-таки… старшее поколение. А с дивами проще. Вот, например, Александр, он самый сильный, а Миша, это мой младший брат, с ним легко подружился. Или Кузя, он совсем как мы, вот с Владимиром труднее, он суровый, но тоже друг, он леденцы любит. А еще есть менторы Педру и Диогу, они…

Петрович выдохнул, в один миг поняв, что происходит. Имена португальских наставников всё расставили по местам. Перед ним была не просто колдунья первокурсница. А та самая колдунья первокурсница. Ему довелось не так давно слышать разговор Педру и Инессы в одной из дальних секций библиотеки. Они тихо беседовали, а он приносил им чай, вот и услышал. Но одно дело услышать, а другое дело самому убедится в необычности конкретного экземпляра.

Любопытно…

Пока див перебирал мысли и воспоминания, девочка продолжала звонко щебетать.

— …Я только не знаю, что нравится трехметробусу… он жутковатый немного…, но ментор Диогу будет страшно раздосадован если узнает, что я боюсь его, поэтому с ним тоже следует подружиться… — она поежилась. — но всё-таки он жуткий. А слон красивый. Эх, жаль, что нельзя слона…

— Ты еще увидишь слона, — ответил Петрович с неожиданной для самого себя мягкостью и гордостью. — Меня на всех праздниках используют.

— Ух ты! А кто костюмы придумывает? Можно я помогать буду? Я вам ленты на бивни сделаю с бантиками… и…и…

— Роспись?

— Красную! Как в индийских фильмах! Ой…

Она заглянула за спину библиотекарю.

— О-ой! Какая прелесть! Они прямо как помощники ментора…

— Это Руслан и Людмила.

Представил Петрович зверодивов и не успел развернуть первую шоколадку, чтобы отломить кусок котам, которые без сомнения ради этого выползли на свет, как девочка уже во всю чесала их мохнатые шеи.

— Подружиться… — тихо повторил библиотекарь и отправил в рот шоколадку.

Петрович поставил на поднос два пузатых сосуда, из которых уже торчали длинные металлические трубочки. Одна только для вида, дива очень забавляло как девочка каждый раз морщится вытаскивая ненужную бомбилью, чтобы использовать ее расширенную нижнюю часть в качестве ложки для варенья. И ему нравилось думать, что даже находясь за тридевять земель, суровый ментор каждый раз вздрагивает, когда маленькая колдунья издевается над искусством питья мате.

Хотя в моменте Петрович искренне испугался, что португальский див загрызёт девочку. И успел не раз пожалеть, что посмел вмешаться в разговор наставника и студентки со своим несчастным чаем.

Но ему показалось, что ментор в хорошем настроении, а девочка наоборот расстроена, и он решил подбодрить последнюю и порадовать первого. Предложил ментору самому выбрать что-нибудь из весьма обширной коллекции, достал с десяток коробочек, и несколько душисто пахнущих банок, но див сразу указал на изящного вида сосуды, привезенные в академию им же самим несколько лет назад.

— Какая странная кружка, — девочка с любопытством склонилась над столом. — с трубочкой?

— Сalabaza, — поправил ментор, и забрал из рук девочки «трубочку» — bombilla.

— Ага… значит это… — она указала на листья, которые Петрович аккуратно засыпал в один из сосудов, — maté! *

— Кого? — усмехнулся ментор. И в голове девочки потерянно закрутились шестеренки….

— Ма́те, — поправил ее Петрович. — Хочешь попробовать?

— Спрашиваете, я только за шоколадом схожу.

— У меня еще есть, — успокоил библиотекарь, — я принесу. Педру?

Ментор взял чайник и коробку. Когда Петрович вернулся, он уже протягивал девочке готовый мате и брался за третий сосуд. А ведь мог бы за пару мгновений всё сделать, но также, как и библиотекарь наслаждался процессом. Засыпать листья, аккуратно перетряхнуть, сформировать скошенную горку…

Ментор был доволен. Петрович выложил на стол шелестящие фольгой шоколадки и сел с краю со своей порцией, с интересом наблюдая за гостями.

Девочка придирчиво нюхала напиток. И пыталась размешать его бомбильей, что не укрылось от внимания ментора.

— Что ты делаешь? Нельзя ее трогать. Листья попадут в напиток.

— Зачем вообще пить через листья… по-моему, он даже не заварился…

Ментор беззвучно открыл рот, а девочка уже распотрошила свою «кружку». Бомбилью убрала, дотянулась до чайника и залила листья доверху, подождала немного и вытащила и их тоже. А потом….

Под возмущенный возглас Педру она потянулась к варенью, которое Петрович опрометчиво принес вместе с шоколадом. Металлическая бомбилья глухо застучала по стенкам «calabaza», и Петрович подавился смехом.

Ментор смотрел на ученицу с нескрываемым ужасом. Волосы его встали дыбом, а глаза превратились в пятирублевые монеты с узкими щелями зрачков посередине.

Вера придирчиво попробовала получившийся чай…

— Перушоттам Петрович, а у вас мята есть?

Он уже почти было ответил «да», но по взгляду ментора понял, что это будет последнее его чаепитие, если он позволит девочке закинуть в кружку еще хоть что-то.

— Впрочем и так пойдет. — она сделала большой глоток и потянулась к шоколаду.

А вздыбленный Педру всё еще сверлил ее взглядом.

— Ты маленькое бескультурное чудовище. — наконец констатировал он, потирая пальцами переносицу.

— Вы слишком категоричны в суждениях, ментор, попробуйте, это вкусно, — она попыталась придвинуть к нему вазочку с вареньем. Педру зашипел.

В этот то момент Петрович и пожалел, что польстился на детское «подружиться» и вылез из своей каморки…

— Ладно, ладно, — девочка поспешила успокоить вскочившего на ноги ментора. — Не уходите. Возьмите лучше шоколад. Сладкое это же всегда вкусно, и его можно сочетать почти с любыми напитками.

— Лучше молчи, мenina estúpida.

— Ну хотя бы попробуйте, мы его из Владивостока привезли. Знаете, это как далеко? За то сладости у них ух… необычные.

Педру пригладил волосы и потянулся к одной из плиток.

— И чем же необычные?

— Вкусом. Морским. Этот что у вас, например, с морской солью.

— Да ты издеваешься? — див одернул руку. — есть хоть что-то, что вы, северные дикари, не пытаетесь испортить?

Он вздохнул, допил чай и, не переставая ворчать, сцапал со стола соленую шоколадку и быстро завернул обертку, приведя ее первоначальный товарный вид.

— Ворчите, а сами шоколад по карманам? — улыбнулась девочка.

— Это для Диогу. Я проиграл ему пари на прошлой неделе, и он потребовал привести из России что-нибудь вкусное. Вот, пусть пробует твой шоколад.

Звонкий смех девочки разнесся на всю библиотеку так громко, что Петровичу пришлось ее осадить, отчитать и выпроводить, потому что успокаиваться она не желала.

Она вернулась через несколько дней и протянула коробку конфет.

— А можно чаю? Того, португальского.

— Парагвайского, — поправил Петрович, — не думаю, что тебе стоит к нему привыкать, он очень…

— Бодрящий, — глаза девочки загорелись огнем.

— Ага…

И все-таки иногда он заваривал мате и подавал его Вере за редкими утренними чаепитиями, и с толикой озорства и хулиганства наблюдал как она превращает его в мятно-малиновую настойку и медленно пьет, слушая кошачье мурчание или его истории о давно прошедших временах.

Петрович взял поднос и еще раз оглядел свои полки. Коробочки, банки свертки. Все знали, что он любит чай и собирает его во всех видах, но мало кто спрашивал почему. Он потянул носом, втягивая немного дымный запах листьев йербы, пропитанный древними суевериями, дикими берегами чужой земли, и трудной историей колонистов…

История имела вкус и запах, хранилась в маленькой комнате в конце библиотеки. В самом подходящем для нее месте. Петрович долго жил на земле и много где был, но и много где и не был. И эти дальние страны, непохожие люди, целые вехи истории раскрывались для него в книгах и сухих листьях, которые он бережно хранил на своих полках. И о которых готов был рассказать, если кто-то спросит.

Давно не было тех, кто бы спрашивал. И никогда не было тех, кто хотел бы дружить.

Див бесшумно прошел в один из тихих закутков между полками, на старом деревянном столе уже терлись над открытой коробкой конфет Руслан и Людмила.

Вера, в синей форме академии с нашивкой второго курса, стояла рядом с полкой и читала, какую-то книгу. Щекой она терлась о пушистый бок маленького бесенка, который сидел на ее плече и тыкался маленьким острым клювом в конфету, зажатую в когтистых лапах.

У колдуньи определенно был талант ладить с дивами. Даже Трехметробуса она умудрилась закормить, заласкать и украсить бантиком. И тот не выказал возражений.

— Добрый день… — див замялся проглатывая привычное официальное обращение, которое постоянно смущало девочку, — Верочка.

— Здравствуйте Перушоттам Петрович, — она закрыла книгу. — О, наш любимый убийственный чай.

— Да, — библиотекарь поставил поднос на стол, чувствуя себя не строгим хранителем, а старым дедушкой, принимающим в гостях внучку, — ментор небось до сих пор припоминает…

— Не всегда. У него слишком большой список того, что можно мне припомнить, если будет повторять всё каждый раз, ни на что больше времени не останется.

Девочка подхватила на руки Людмилу и почесал кошку за ухом.

— А я вам новый чай привезла, — она кивнула на коробочку, почти незаметную за пушистым хвостом проглота, спешащего опустошить коробку конфет, — Он синий.

— Анчан, — Петрович отрыл коробочку и понюхал цветочки. — Тайский чай из цветков клитории… знаешь с ним связана интересная легенда…

— В которой наверняка есть обожествлённые дивы?

— Конечно. Почти во всех древних легендах есть обожествлённые дивы.

— Расскажите, — Вера взяла с подноса калебас и к удивлению Петровича принялась медленно и как положено пить мате.

Библиотекарь, не выказав удивления, отобрал у Руслана коробку с конфетами и аккуратно устроился на стуле.

— Слушай…

*В английском, русском и некоторых других языках слово «мате» часто произносится с ударением на последний слог, однако в испанском и португальском ударение ставится исключительно на первый слог. В испанском языке слово "maté" с ударением на втором слоге означает "я убил"

Новогодний

— Ты знаешь Гера, я чувствую себя счастливым, — сказал Василь, поставив на журнальный столик чашку. Брат удивленно вскинул бровь, не донеся до рта свою порцию чая.

— Да что ты… — Он подозрительно прищурился и начертил над кружкой знак.

Василь не удержался короткого смешка. Они сидели в курительной комнате, на стенах которой были налеплены вырезанные детьми снежинки, на столике стояла маленькая картонная ёлочка, а сам Гермес был обмотан мишурой, и внезапно посерьезневшее лицо смотрелось очень забавно в веселом праздничном антураже.

— Да. Мне радостно видеть тебя дома после стольких лет. И даже постоянно шатающиеся по поместью дивы, кажется, перестают меня смущать. Так, глядишь, я совсем привыкну к вашему колдовскому укладу.

— Это хорошо. Но так навскидку, сколько литров валерьянки ты извел за последний месяц.

— Ноль. — Василь победно хлопнул по колену. — Даже Анонимус удивился, хотя и отметил, что я стал спокойнее.

— А чай Мария заваривает?

— Да… Гера, ну вот почему ты не можешь хоть раз промолчать и оставить меня прибывать в приятной иллюзии.

— Потому что моя работа разбивать эти иллюзии, — усмехнулся брат. — Но я ведь шучу Василь. Хороший чай. Я бы с удовольствием узнал рецепт.

— О, я попрошу её написать рецепт и собрать тебе трав. Или просто пусть покажет Кузе всё, что нужно. Анонимус.

Фамильяр появился на пороге.

— Принеси ещё чаю, и чего-нибудь к нему.

— Португальское печенье?

— Ох, да ладно, ты позвал Педру? — удивился Гера.

— Я? — возмутился Анонимус

— Похоже этого дива не зовут. Он сам приходит, -усмехнулся Василь.

— И судя по количеству печенья, которое приносит с собой, — заметил Анонимус, — он намеревается остаться тут жить…

— Ничего, мы поможем ему быстрее отправится за следующей коробкой, неси. — махнул рукой Гера.

Анонимус поклонился и вышел из курительной комнаты. Вазилис Аркадьевич давно бросил курить, но братья иногда сидели вдвоем за закрытыми дверями, то ли по старой памяти, то ли по новой традиции. Анонимусу было приятно прислушиваться к ним в такие моменты. Тихие, мирные. Их так не хватает порой, и оттого особо ценно, когда ими можно насладиться.

Фамильяр мысленно прошелся по поместью, отслеживая гостей и хозяев. Всем ли хорошо? Все ли спокойны. Где шатается рыжий бездельник? Кузе было велено подготовить посуду к ужину, но молодой див явно был не в том конце дома, где положено. Анонимус поставил мысленную галочку, и пошел наливать чай.

Он остановился у лестницы. Император пустоши спускался в гостиную, поправляя пушистый свитер с огромным воротником.

— Когда ты сказала, что позаботишься о моем внешнем виде, я ожидал не этого, — возмущался он на идущую на шаг позади Даму.

Высокая худощавая дива со строгим лицом и посеребренными сединой волосами даже бровью не повела в ответ.

— Сегодняшняя встреча посвящена празднованию нового года и Рождества. Вы выглядите самым подобающим образом.

Анонмиус бросил на нее быстрый взгляд и поклонился.

— Ваше пустошство. Дама.

— Добрый вечер, Анонимус. — поздоровалась она.

Анонимус поднял глаза, стараясь не смотреть на императора и встретился со льдистым спокойным взглядом дивы. Нет, она не была сильнее его, и не пыталась бросить вызов. Однако напрочь игнорировала давний запрет на прямой взгляд. Просто умудрялась смотреть на всех вокруг настолько спокойно и безразлично, что… это заставляло восхищаться ею.

Она не первый раз приходила в поместье вместе с императором. И с каждым разом Анонимус с удивлением подмечал, что рад ее видеть. Пожалуй, она была единственным дивом из непривязанных к его семье, кого не приходилось «терпеть» в своем круге. Она не нарушала его спокойствия, наоборот стремилась помочь. Они почти сразу обнаружили общие интересы… И схожесть. Всё в ней, от внешнего вида, до истинной формы — серебристой изящной гюрзы, — напоминало Анонимусу его самого. Даже имя, полученное во время первой переписи фамильяров, во времена Петра Первого. Такое же отстраненное, не человеческое, возможно звучавшее издевкой и насмешкой в устах хозяина, но за века сросшееся с дивой.

А ее стремление заботится, истинно фамильярская преданность! Пусть и диву. Пусть и сильнейшему. Она не обманывалась этой силой, окружая господина абсолютной заботой. И это тоже внушало уважение. Это люди в своей гордости придумали, что сильным не нужна забота и поддержка. И при этом люди же заметили, что хребет слону ломает соломинка. Она не то что соломинке, пылинке не позволяла упасть на плечо императора, но всегда оставалась на шаг позади, незаметная юркая тень. Не прячущая взгляда.

Это было интересно. Анонимус помнил и прекрасно понимал, как формируются у дивов привязанности к хозяевам. Знал силу общности взглядов, но то было сказано о людях. А перед ним дива. И всё же. Он сделал глубокий вдох и расправил плечи еще сильнее, если это вообще можно было сделать при его осанке, попытался скрыть интерес и смотреть максимально прилично и холодно. И всё равно увидел усмешку на губах императора.

— Выдохни, Анонимус, — сказал он, — мои реакции быстрее и острее твоих. Ты не скроешь от меня даже мыслей, не то что взглядов.

— Я знаю. Но это все равно, не повод «выдыхать».

И всё же это было непривычно. Люди медленны и невнимательны. Анонимус привык к тому, что все видят только то, что им показано. А теперь… визиты императора выбивали из колеи. Каждый раз ему казалось, что он стоит перед этим дивом обнаженным.

— Да не то чтобы. Хороший костюм, — улыбнулся Александр, словно действительно прочитал мысли. — в конце концов даже будь ты голым, мне всё равно.

— Вам не понять, — возразил Анонимус. — Вы сильнее любого. Никто не может поставить вас в положение, когда вы не сможете совладать с собой, никто не заставит вас «обнажиться».

Император усмехнулся, как-то криво, остро… И Анонимус мгновенно почувствовал стену, выросшую между ними. И решил не испытывать судьбу, проявляя любопытство ко внутреннему миру этого дива.

— Вам помочь? — спросила Дама

— Я буду очень признателен. — Анонимус снова склонил голову, уже из вежливости и… симпатии.

— Я только отведу его величество…

— Я ценю твою заботу, но палку то не перегибай, — выдохнул император, — уж нелепый — он одернул широкий ворот свитера, — променад по гостиной до своего места за столом я могу совершить самостоятельно. Иди.

Она поклонилась и ушла с Анонимусом. Александр посмотрел им вслед и усмехнулся. От слуг ощутимо веяло взаимным интересом, любопытством и… общностью, если может вообще ощущаться общность? Может? Это должно заинтересовать императрицу, нужно как-то незатейливо обратить ее внимание на этих двоих. Софья недавно изволила читать ему — ЕМУ! — лекцию о формировании привязанностей у дивов на основе общности. Но то связь с людьми. А тут два дива, два одиночки. Которых в общем-то никто не принуждал ко взаимодействию.

Александр и сам испытывал любопытство и с трудом сдерживался, чтобы не залезть в головы слуг и не распотрошить там все на мельчайшие мыслишки, чтобы понять. Это не было бы полезно. Он всё-таки не ученый. Политик, воин, но не ученый. А вот она…

Александр заглянул в большой зал. Она сидела у камина, забравшись в кресло с ногами и обхватив двумя руками большую кружку. Второе кресло пустовало. Вот туда он и направится. У него есть повод поговорить. И может… перестать чувствовать себя лишним на этом пёстром празднике жизни?

Дворцовые приемы, насквозь пропитанные фальшью и приторной вежливостью, ему никогда не нравились. Ложь, ложь, ложь… она была везде. Но он ведь не мог позволить себе сожрать пол столицы просто потому, что они лицемерят перед чинами и мундирами. Он просто старался держаться подальше от этого.

А потом была пустошь. Там не особо считаешь время, прошлый год он даже не заметил. И не ожидал приглашение в этот раз. Но получил. И теперь отчасти радовался правоте Анонимуса. Он вполне может сам решить какую маску показать им, и никто не заподозрит в нём того, что он не пожелает открыть. Почти никто.

— Позволите присоединиться, ваше величество, — он подошел бесшумно, быстро и самой милой улыбкой, на которую был способен. От этой улыбки даже лед в Пустоши начинал трескаться, а Софья только чуть выше подняла кружку в знак приветствия.

— Конечно, Александр. Милый свитер.

Софья склонила голову на бок, прижимая к щеке теплую кружку, и пошевелила пальцами ног, привлекая внимания дива к разноцветным шерстяным носкам выданным Кузей.

— Отличное попадание в дресс-код мероприятия, — улыбнулась она.

Если на лице дива и проявлялись какие-то эмоции они исчезали слишком быстро, чтобы она могла это заметить. Внешне Александр оставался непроницаемой статуей с нарисованной улыбкой. Она привыкла к этому. Но не уставала при любом удобном случае напоминать ему, о том, что не всегда нужно носить столь официальные маски. Хотелось хотя бы одним глазком увидеть его настоящего. Уловить хотя бы намек на истинные мотивы и чувства. Но понять, что творится в голове дива такого уровня… даже Анастасия только разводила руками.

— Довольствуйтесь тем, что он не может вам врать и просто учитесь задавать правильные вопросы, — сказала она, когда Софья в очередной раз попыталась сетовать на сложность общения с Александром.

Но врожденное любопытство не давало Софье покоя, и она упорно сверлила взглядом самое могущественное существо, чтобы просто понять, что оно из себя представляет. И самое удивительно, у нее, кажется, начинало это получаться. Или же он просто позволял ей так думать?..

— У вас есть что мне рассказать?

— Как всегда, — див опустился в кресло и, нахмурившись, посмотрел на пустой журнальный столик, словно бокал вина и закуски должны были материализоваться на нём сами собой при появлении столь важной особы. Магия не сработала и ему пришлось требовательно щелкнуть пальцами.

— Чего тебе? — Кузя появился за спинкой кресла, жуя большую зефирину. Софья фыркнула в кружку. Наверное, она весь вечер будет смеяться при появлении графского дива.

Кузя вычитал, что по китайскому календарю наступающий год будет годом змеи, и теперь разгуливал в широкой футболке с портретом Анонимуса и надписью «чай кофе, крепкие объятия». Даже тот факт, что его заставили нацепить теплый свитер, связанный Маргаритой, не остановил энтузиазм юного дива. И футболка была с гордостью напялина поверх свитера.

Александр похоже оценил кузин наряд. Он несколько секунд молча разглядывала подошедшего дива. А может просто ругался с ним по ментальной связи, чтобы лишний раз не ставить Софью в неловкое положение?

— Я хотел попросить чаю, — наконец выдавил из себя император, — но, пожалуй… неси сразу вина.

— Ага, а вам тетенька императрица чего подать?

— Ничего. Любава уже сделала мне чай. Хотя, вот к чаю чего-нибудь можно.

— Ага.

Кузя сунул в рот оставшуюся половину зефира и пошел за вином. По пути он остановился у широкого подоконника и сделал свой ход, оставив Савелия дальше ломать голову над шахматной партией. Они играли уже второй час. Тот, кто сказал, что дивы быстро и легко учатся, не пытался научить Савелия играть в шахматы. Нет, он действительно быстро запомнил, как ходят фигуры. Он никак не мог понять, зачем они это делают. Кузя несколько раз завершал партию в три хода, потом позволил себе развлечься и устроить королевский мат, оставив черного короля на поле в гордом одиночестве и сдав почти все свои фигуры. После каждого проигрыша Савелий расстраивался, чесал рыжую голову и с грустным «эээх» разворачивал очередную конфету.

Кузя походил конем, загнав ферзя и ладью на «вилку», услышал очередной «ээх», усмехнулся и пошел дальше. Около ёлки замер, наслаждаясь ароматом хвойных веток и замечательной композицией украшений.

— Мы привезли гирлянды! И Игрушки! И Мишуру! И…и…и… — Кузя груженный коробками ввалился в гостиную. — Вы же еще не начали?

Анонимус, Вера и Миша стояли около большой почти до самого потолка ёлки. Дети уже пристраивали на нижних ветках вырезанные из бумаги снежинки и гирлянды, склеенные из разноцветных бумажных полосок.

— Ух ты! Какая обалденная!

Кузя ждал этого момента целую неделю. Обычно ёлку в поместье наряжали слуги под пристальным надзором Анонимуса. Он, конечно, давал детям принять участие в забаве. Но им быстро надоедало. В этот же раз Кузя решил настоять на совместной подготовке к празднику. Чтоб как в рекламе по телевизору или в рассказах Маргариты. Он несколько дней ныл и делал самое скорбное лицо, и Гермес Аркадьевич не выдержал, согласился.

Они даже по магазинам, обвешанным новогодними гирляндами, ходили все вместе перед поездкой. И ещё в кино зашли. И в кафе… В общем выходные получались замечательные.

Любава и Сергей передали Анонимусу пакеты с яркими бантами, а Савелий замер рядом с Кузей, глядя на елку с таким же восхищением, как и он сам.

Кузя осторожно поставил коробки с игрушками и обернулся котом, хотелось рассмотреть пахучие дерево поближе, со всех сторон. Анонимус тут же подхватил его за шкирку и дернул вверх.

— Не смей лезть на елку!

«Да я не собирался! Я только посмотреть!»

— Твое «посмотреть» закончится развороченной гостиной.

— «Да не завалю я её!»

— Да, Анонимус, не волнуйся, — спокойно заметил Владимир. — Эта ёлка для него мелковата, валить он будет ту, что на дворцовой.

Кузя принял человеческий облик.

— Вообще-то, если бы ты ко мне не полез со своими «нельзя», «нарушение порядка», она бы и не упала. И вообще это было год назад. Я учел ошибки.

— И теперь не попадешься, когда полезешь на нее?

Кузя обиженно надулся и принялся доставать яркие разноцветные шары и фигурки.

— Кузя, — Миша протянул бумажную гирлянду, — а ты можешь её вот на самый верх намотать? Чтоб видно было?

— Конечно!

Он обернулся галкой, и бумажная лента взвилась к потолку под радостный возгласы детей.

— Левее, нет правее, выше…

Когда с гирляндами было покончено пришла очередь игрушек. Первым делом Кузя повесил на елку гигантскую зефиринку.

— На Владимир, — он протянул коробку главдиву, — развесь стеклянные карамельки, твои любимые.

Тот действительно посмотрел на оранжевых петушков, с явным желанием заменить их на настоящие.

— А мы сами игрушки сделали, — Вера и Миша вытащили небольшой ящик. — Вот!

Перед лицом Кузи оказался мохнатый чёрный шарик, с притороченной к макушке игрушечной короной, тремя голубыми глазами из пуговиц и множеством когтистых лапок. Кузя взял игрушку двумя пальцами, стараясь не заржать в голос.

— Это прекрасно… нужно повесить на самое видное место… — ответил он, покусывая губу.

— А Владимир есть?

— Все есть!

— И я?

Кузе протянули круглого кота с улыбкой от уха до уха.

— Похоже! — обрадовался он и отправил шаро-кузу в самое зазефиренное место на елке.

Следующим в руке оказался Владимир. Кузя поднял игрушку на уровень головы и повернулся к главдиву, сравнивая суровые взгляды.

— А это вообще один в один!

Кузя усмехнулся, и потыкал пальцем в мини Владимира, смотрящего на окружающих его щелкунчиков и ангелов грозным взглядом. И тут же наткнулся на не менее суровый взгляд оригинала.

— Тебя ищет Анонимус, и он недоволен.

— Да? Я не слышу.

— Думаю, мысленно он сейчас… занят другим. Но просил передать, чтобы ты немедленно вернулся на кухню и приступил к подготовке посуды.

— Я вообще-то вино императору несу.

Кузя хотел было объяснить, что услужить гостям важнее, чем начистить в очередной раз вилки и так отполированные фамильяром до прозрачности, но взгляд Владимира не выражал даже намека на интерес к этой проблеме, поэтому див просто махнул рукой и попытался достучаться до разума Анонимуса, чтобы оправдаться перед ним без посредников.

— Может тебе тоже вина захватить? Ты что-то слишком серьезный.

— Я при исполнении. — коротко ответил Владимир, и Кузи округлились глаза.

— Чего?! Сегодня же праздник какое… ааа…

Главдив показал на ёлку, от которой ощутимо тянуло силой. Точнее не от ёлки, а от того, кто сидел в бархатном кресле, спрятавшись за её тенью.

Кузя закатил глаза и, махнув рукой, исчез из виду. Владимир покачал головой. Он еще поговорит с ним об этом чрезмерном легкомыслии и совершенном неуважении. Но сначала надо проверить португальца.

Педру сидел в кресле и увлеченно шуршал пачкой печенья. Увидев подошедшего Владимира, он прервал свое занятие и, выпрямив спину, посмотрел на главдива. Ментор ждал если не поклона, то как минимум ооочень вежливого и уважительного приветствия. А лучше поклона. Владимир ограничился опущенным взглядом. Всё-таки Коимбрский лев мог разделать его одним когтем и не соблюдать иерархию и минимальное приличие попросту глупо.

Они не сошлись с Педру, несмотря на честные и искренние попытки, наладить пристойное взаимодействие. Слишком разные характеры. Слишком гордый у Педру взгляд для, пусть и сильного, но дива. Владимир этого не понимал и не принимал.

Однажды ментор во всеуслышание заявил, что эмоциональность Владимира ниже уровня Марианской впадины. На что Владимир позволил себе заметить, что раздутое самомнение Педру уже давно перемахнуло через Эверест и уверенно держит курс на луну. Искры пришлось сбивать Гермесу Аркадьевичу, что Владимир воспринял как личное поражение. Втягивать хозяина в глупые разборки было неприемлемо. Поэтому пришлось терпеть зачастившего гостя.

— Приветствую, — спокойно поздоровался Владимир.

Педру прищурился, а потом расплылся в улыбке.

— Рад видеть! Печеньку?

— Разрешение на пересечение границы, — Владимир протянул руку.

— Ты каждый раз будешь его спрашивать?

— Да.

— И читать каждый раз будешь?

— Да.

Педру хмыкнул и выудил из кармана небольшой картонный прямоугольник сложенный вдвое. Зажав его между двумя пальцами, покрутил, показывая полицейскому диву и сторону с орлом, и сторону с вензелем академии. Владимир взял удостоверение и принялся внимательно читать все допуски и разрешения, внесенные в карточку научного сотрудника РИИИПа.

— Доволен?

— Нет. Но с разрешением всё в порядке. Ты имеешь право находится в Российской империи. Но позволь поинтересоваться, что ты делаешь здесь?

— А что не видно? Сижу, ем печенье, занимаюсь своими научными делами, — Педру забрал удостоверение.

— Какие дела могут быть у международного отдела РИИИПа в личном поместье Авериных в канун нового года?

— Самые важные! — он протянул Владимиру еще одну бумагу. — Из вашей академии. Официальное приглашение на данное мероприятие, вместо Инессы. Задача: смотреть чтобы вашу императрицу не сожрали. — Педру кивнул в сторону Софьи, которой Александр протягивал бокал вина.

Педру до сих пор не мог к этому привыкнуть. Кошмар Японии, грозный Демон Шестого неба, сидел у камина в пушистом свитере и беседовал с юной императрицей о… Педру прислушался… о всяких пустяках.

Это было…нелепо. Педру помнил его другим. Хищным, грозным, беспощадным. Помнил силу, пробирающую до костей, прижимающую к земле, ужасающую. И помнил, как первый раз встретил его в доме Аверина….

Он почувствовал Демона задолго до приземления. Кружил над домом, не решаясь приземлиться. Воспоминания вспыхивали одно за другим. Запах. Сила. Уровень. Ошибки быть не может. Педру заставлял сердце не колотится слишком быстро, раз за разом повторял про себя их последний диалог. Он был вполне мирным. Нет, он точно был мирным раз Педру еще жив. Может и эту встречу он переживет. А нет, так примет смерть достойно.

Лев ухнул вниз, принял человеческий облик и постучал в дверь.

— Открыто! — знакомый голос графского недофамильяра прозвучал в голове. Что даже не встретят? Что там происходит? Из-за жуткого фона ни чего нельзя было разобрать. Кроме того, что Демон спокоен. Его сила чувствовалась, но Педру ясно понимал, что это лишь тень, отголосок того, что чудовище прячет в себе. Если он примет личину или решит напасть, весь квартал просто сметет.

— Педру заходи! — голос Кузи снова прозвучал в голове. — Я не могу открыть. У нас тут…

Педру осторожно открыл дверь и зашел в дом. И тут же услышал голоса.

— Саня, ушел с кухни быстро!

— Я просто показывал мастер-класс по приготовлению сашими.

— Да, а мне теперь новый стол искать, и кухню менять до приходя Маргариты! — возмущался Кузя.

— Давай я помогу?

— Саня, убери катану!

— Но сашими!

— Я справлюсь ножом!

Граф с тяжелым вздохом выпроводил из кухни «Саню».

— Пожалуйста, сядь. Выпей горячего чаю. Мы сами всё приготовим. Позвольте поухаживать за вами, ваше величество.

— Но…

— Сел!

— Ладно…

«Саня» мгновенно материализовался на диване и Педру наконец рассмотрел его лицо и почувствовал, как волосы встают дыбом, а брови уползают вверх, куда-то в район затылка. Бывший российский император улыбался, не сводя глаз с графа Аверина.

— Мне кажется, — заметил колдун, — или вы специально доводите меня до приказов?

— Я же говорил, что вы мне нравитесь, граф? — Демон шестого неба беспечно откинулся на спинку дивана и повернул голову к Педру. — Ну здравствуй, старый знакомый.

Немного отойдя от шока, Педру открыл рот, чтобы поприветствовать сильнейшего бештаферу, объявившего себя императором, но выпалил.

— Саня?!

— Для тебя «Ваше величество». Что у тебя за дело, лев Коимбры? — Голос Демона изменился, как и сила исходящая от него. Черные волосы рассыпались по плечам, а на лбу открылся третий глаз. Педру почувствовал, как по спине бегут мурашки.

— Эй! Перестань! Он же друг!

— Кузя!

— Что Кузя, он Педру пугает!

— Саня!

— Я просто пошутил, что вы так нервничаете? — Улыбнулся император, не меняя обличия, — Садись, котенок, чай, кофе?

— Сашими? — Кузя высунулся из кухни с тарелкой, — Только они эт…со стружкой…от стола… Это он готовил!

— Просто нарежь бутерброды. — Граф принес поднос с чашками, заварником, маленькими вазочками с сахаром и мёдом. — Я ждал вас завтра, Педру, простите за эту… неразбериху.

— Да нет… это вы… извините… — Педру обвел взглядом странную компанию.

Чокнутые русские, пожалуй, соваться к ним без предупреждения он больше не будет….

Так Педру подумал тогда. И вот же. Сидит и наблюдает за тем самым чудовищем. И до сих пор не может привыкнуть. И не может отвести взгляд.

Мир менялся… Точнее, на взгляд Педру, он давно катился по наклонной со всеми этими переменами и вдруг неожиданно достиг пропасти и ухнул вниз с невероятной скоростью. И эпицентр этих перемен был тут, в небольшом поместье под Петербургом, где два монарха беседовали за бокалом вина, бештаферы играли в шахматы на подоконнике, люди называли их друзьями, и вся эта разношерстная компания ждала ужина, чтобы собраться за одним столом.

И как бы Педру не относился к происходящему, он не мог позволить себе оставаться в стороне. И раз за разом, предоставлял Владимиру или Анастасии своё удостоверение, и раз за разом вступал в эту игру. И пытался понять.

Император рассказывал императрице про змей. И явно пытался сделать из этого какую-то увлекательную тайну. Он наклонился к Софье и говорил очень тихо, прикрыв рот рукой, как делал бы человек, желая скрыть свои слова. Скрыть. Слова. В комнате, где… пять бештафер помимо него. Ну-ну… Софья тихо засмеялась, и Над Александром разлилось почти физически осязаемое облако радости. Интересно…

Владимир проследил его взгляд и похоже счел аргумент достаточным. Педру ухмыльнулся. Полицейский див раздражал своей педантичностью, холодностью и принципиальностью и…этими же качествами вызывал уважение. Педру вел себя точно так же когда речь шла об академии, о его ответственности и территории. А территорией этого дива была в соответствии с приоритетами вся империя. И Педру признавал его право неукоснительно соблюдать регламенты, даже если это бесконечное перечитывание бумажки, разрешающей перелет забора графского поместья. А такая у него тоже была. Дети постарались. Потому что фамильяр тоже встречал Педру этим вопросом, вот заинтересованные ученики и выдали любимому ментору официальное приглашение в дом, чем конечно растрогали последнего до глубины души. Педру смахнул слезы умиления и в благодарность заставил Веру и Мишу намотать двадцать кругов по саду, оттачивая самые важные и полезные упражнения.

Владимир еще какое-то время постоял молча наблюдая.

– Удивительно. – наконец хмыкнул он. – Впервые вижу, чтобы ты спокойно сидел и никого не трогал своими нравоучениями,

– Я устал. Только что закончилась зимняя сессия. Мне две недели трепали нервы студенты, я заслужил отдых.

Див с наслаждением отправил в рот очередную печеньку, закрыл глаза и вздохнул. Поднял пачку над головой. Из-за спинки кресла тут же высунулась рука и зашуршала упаковкой.

– Ну как так-то? – Вера раздосадовано высунулась из-за кресла.

– Я слышу твои шаги, чую твой запах и чувствую силу. Сколько еще раз ты будешь пытаться застать меня врасплох?

– Пока не получится?

– Не боишься, что, если получится, ты лишишься головы? Ну так, случайно.

– О, пошли угрозы. Уже больше похоже на тебя. –усмехнулся Владимир и скрылся за елкой.

– Ну вот почему ты одним своим появлением портишь мою репутацию, девочка? – Педру картинно закатил глаза, потом недолго поглядел на потупившуюся колдунью. – Ладно, возьми печеньку.

Вера протянула руку, и почти сразу одернула ее. И потянулась снова, явно ожидая подвоха. Педру сидел неподвижно, пока она шарила в пачке и осторожно доставала заветный кругляш.

– Что вот так просто? – нахмурилась она, когда печенье наконец оказалось на ладони. – Она не загорится, не взорвётся, и я не получу крылом по голове?

– Нет, это просто угощение.

– С чего вдруг?

– Колдун должен быть готов ко всему. Даже к тому, что ему просто предложат печенье. Бывает и такое.

Вера улыбнулась и откусила печеньку.

– Но даже в таком просто действии как принятие угощений, ты умудрилась наделать ошибок.

– Что? Да в чём?!

Педру стал загибать пальцы.

– Ты ещё не убедилась в том, что я не демон, а уже подошла слишком близко. Ты не проверила печенье на яд, перед тем как тянуть его в рот. И… ты не поблагодарила меня за щедрость, – последнее он сказал с ярко выраженной обидой.

На обиду люди реагировали быстрее всего. Он давно заметил, что они трепетно берегут чувства тех, кого любят. А его любили все, и это было очень удобно. Вера быстро перекинула печеньку на левую ладошку, начертила над ней знак яда, приложила к губам проверяя.

– Спасибо большое… – поблагодарила она и как только Педру слегка склонил голову, подтверждая правильность действий, добавила, – …киса.

Педру нахмурился, и девочка поспешила сменить тему.

– Ну не обижайтесь! Между прочим, у нас есть для вас подарки.

Колдунья села прямо на пол и зашуршала под ёлкой, на коленях у неё появилось два красиво упакованных подарка.

– А где…?

Договорить она не успела, Педру забрал и развернул оба свертка. В них оказались шарфы. Точнее один шарф. Широкий пушистый с крупной вязкой. И подобие шарфа больше напоминающие полуметровую ленту в ширину не больше ладони.

– Это для Диогу…

– Хм… видишь заместитель, – Педру протянул недошарф к ёлке, – в человеческом виде тебя тут в принципе не ждут.

– Я не это имела в виду, – попыталась оправдаться Вера.

«Дело не в человеческом виде!» – ворвался в голову возмущенный голос.

Девочка скукожилась и попыталась отползти подальше от ёлки, из-под которой вылез Диогу. Крупный обезьянопаук с недовольной физиономией, поправил розовый бант и неловко одернул розовую пачку, изначально предназначенную для костюма феечки.

«Ты хоть понимаешь как это унизительно, главный ментор?»

– Зато полезно. Качественное обучение юных колдунов важнее твоего удобства, так что не ворчи.

«Можно я хотя бы за стол человеком сяду?»

«Конечно, ты сядешь за стол человеком. Не станем же мы нарушать приличия ради одного урока»

– Почему он такой…розовый? – спросила Вера.

– Чтобы ты меньше боялась. Это Мишина идея. – пояснил Педру – Работает?

– Нет!

– Тогда попробуем, по-моему. Вера, погладь Диогу.

– Думаю ему не нравятся, когда его гладят.

– Ты его недооцениваешь, за суровым видом скрывается нежная натура, да заместитель? – улыбнулся Педру. У Диогу дернулся глаз, и Веру это не очень воодушевило. Педру протянул Диогу печенье, и, пока тот обиженно хрустел, нагнулся к девочке и прошептал, слегка прикрывая рот ладонью.

– У нас тоже есть подарки… Вера посмотрела на него с восторгом и…

– Погладь Диогу. - припечатал Педру. – Он сегодня за…кто у вас…дед мороз?

Вера тяжело дыша подползла к ёлке, зажмурилась и несколько раз приложила Диогу по спине. С натяжкой, но это можно было назвать поглаживанием.

«Теперь ты доволен? Могу я принять нормальный вид»

– Permito.

Диогу ушуршал так быстро, что Вера вздрогнула, потеряв паука из виду.

– Прошу прощения, сеньора, – он тут же появился за спинкой кресла, в котором восседал Педру. – Я бы предпочел не пугать вас в праздничный вечер, но главный ментор прав, вам важно преодолеть страхи. И вы делаете успехи. Он улыбнулся и протянул Вере подарок. А под елкой появились еще несколько коробок взамен изъятых девочкой.

– Я могу быть свободен?

– Да…а ты куда-то собрался? – Педру удивленно посмотрел на Диогу.

– Да. Хочу найти мальчишек, запихнувших меня в розовое платье.

– А, они на втором этаже.

– Я знаю.

– С Анастасией.

– Я…знаю…

Диогу исчез и Педру сосредоточился на девочке. И понял, что наблюдает за распаковкой подарка с интересом и радостью. Ему начинало нравиться это место. Такое далекое, непохожее на привычную Коимбру. Совершенно чужое и чуждое, но подарившее давно забытое ощущение открытого неба. Все его путешествия и открытия… удивительные приключения прошлого, словно возрождались заново. Здесь. В окружении совершенных безумцев. Не удивительно, что он пришелся ко двору и стал тут желанным гостем.

– Ух ты…. – Девочка справилась с упаковкой и подняла перед лицом большого мягкого льва. - Это же…

– Вешалка для бантиков! Что бы я больше ни одного на своем хвосте не видел!

Попытки обвешать его ленточками действительно изрядно надоели, но настоящим подарком была не игрушка. Забавный пушистый львенок в растопыренными лапами тоже служил «упаковкой» и Педру особенно нравилась эта идея. Она была творческой. В отличие от остальных подарков, которые можно было определить просто в разряд приятной заграничной диковинки. У Педру было совсем не много времени на подготовку. О приглашении он узнал двадцать шестого декабря, вернувшись с рождественского праздника и приняв звонок от Инеш. А двадцать девятого уже нужно было быть в Империи. Педру три дня метался по Коимбре и окрестным городам, но с задачей справился. И решил, что к следующему празднику подготовится заранее, узнав о возможном приглашении ну например…в первых числах января.

Девочка заметила и сняла с шеи игрушки широкий пятирядный браслет с множеством граненых подвесков.

– Это серебро.

– Только подвески. Цепочки платиновые. И застежка. Так что основу ты не потеряешь. А капель можешь насадить сколько хочешь.

Девочка подняла на него взгляд полный восторга и восхищения. Замечательно. Теперь она не расстанется с этой безделушкой и будет постоянно контактировать с серебром. Это полезно. Необычное оружие колдуньи, стоит развить как можно лучше. Педру уже разработал для нее систему упражнений, но помимо практики, подумывал еще и засадить девочку за учебники химии. Серебро – элемент. И если навык довести до совершенства, кто знает, на каком уровне она сможет с ним управляться. Педру планировал довести до самого глубокого из возможных.

Он не сдержал улыбку и, сведя ладони под подбородком, постучал пальцами, предаваясь размышлениям.

– Что вы задумали? – тут же среагировала на движение девочка.

– Тебе понравится, – пообещал Педру, и щелкнул пальцами указывая на браслет, – попробуй.

Вера застегнула браслет на правой руке и нахмурилась, сосредотачивая силу. Несколько серебряных капель стекли с цепочки на ладонь и срослись в кривой цветочек.

– Уфф…

– Неплохо…есть с чем работать…

– Спасибо, ментор. – Вера покрутила рукой, любуясь украшением, и решила, что будет носить его постоянно. И не покажет бабушке. Она в последнее время проявляла слишком много заботы и беспокойства. Приказала Анонимусу унести из комнаты Веры все вещи, в которых даже в теории может присутствовать серебро. Правда сделала она это после того, как серебряные иглы чуть не пробили потолок посреди ночи. Вере приснился кошмар… И, наверное, была права. Но подарок она не отдаст.

Она присмотрелась к остальным коробкам и увидела одну с именем «Miguel» на бирке. Интересно, что они привезли брату? Оружия у него еще нет… По форме похоже на книгу. Точно книга, Педру же ментор! А какая?

– А можно, – Вера осторожно потянулась к свертку, – я отнесу подарок брату? Или вы хотите вручить сами?

– Что любопытство покоя не дает? – спросил Педру, прищурившись. – permito.

Вера подхватила подарок и заметила рядом еще один с детским именем, и улыбнулась, поднимая голову.

– permito.

Она схватила маленькую коробочку и умчалась на второй этаж со скоростью дива. На лестнице ей пришлось притормозить и посторониться, пропуская тетю Марину, чинно спускавшуюся по лестнице с ребенком на руках и ее широкоплечего мужа.

– Что уже подарки дарят? «Мы всё пропустили? — спросила тетя.

– Нет, это ментор разрешил мальчикам отдать, всё под ёлкой. – ответила на ходу Вера, обходя родственников.

– Это хорошо… – широкоплечий «майор» повернулся вслед за Верой, явно не желая показывать спрятанные за спиной пакеты.

– Миша! Алеша! – Вера влетела в комнату и замерла на пороге. – Кораблики, которые собирали мальчики, лежали без дела. А к потолку были приторочены два кокона. Они висели на тонкой паутине и раскачивались из стороны в сторону по мановению руки Анастасии, мирно беседовавшей с Диего за журнальным столиком.

Вера уже приготовилась закричать, как коконы развернулись и красные улыбающиеся физиономии хором поприветствовали девочку. Они в безопасности. Кончено они в безопасности, иначе по залу бы уже летали молнии. И всё-таки выглядело жутко.

– Это что такое?!

– Изначально, это должно было быть наказание за глупые идеи, – вздохнул Диогу. – Но что-то пошло не так, и им понравилось. Вот сидят, качаются…

– Чувствуешь себя оскорбленным? – Спросила Анастасия.

Диогу покачал головой, раздумывая, и показал небольшое расстояние между большим и указательным пальцем.

– Зато не боятся.

– Учитывая, кхм…соседей, обитающих радом с ними, боятся меня было бы позорно. Что ж… – Диогу переместился к коконам и вытащил мальчишек.

– Подарки! – Тут же подскочил к сестре Миша.

– Ага! Из Коимбры, открывайте скорее, жуть как любопытно.

– А у тебя что?

– Во! Вешалка для бантиков! – Вера показала льва, и мальчишки засмеялись.

В Мишином свертке оказался учебник «Менторы Коимбры», вряд ли несущий практическую ценность для колдуна из России, зато жутко красивый и интересный. А Алеша достал из маленькой коробочки небольшую фигурку льва. Даже Диогу вопросительно изогнул бровь.

– Похоже от скромности ваш главный ментор не страдает, – Анастасия потянулась к фигурке.

– Нет! – остановила ее Вера, это серебро. – И мне тоже лучше не давай, – предостерегла она Алешу. – А то мало ли.

Алешка прекратил попытки передать фигурку кому-то другому и стал сам ее внимательно рассматривать. И наконец улыбнулся.

– Это. Навершие. Для. Трости. – сказал он медленно, но чисто.

– Серебряное? Это чтобы от дивов если что отбиваться? – пошутил Миша.

– Да, – подтвердил Диогу. – Определенной долей паранойи наш ментор тоже не обделен. Подожди, он еще покажет, как им правильно пользоваться.

– Я. Не. Сомневаюсь. – Алеша оперся на протянутую руку Анастасии и поднялся. – Нам стоит. Спуститься. Поблагодарить.

Алеша взял трость и выкрутил привычную ручку, слегка пошатываясь без опоры. Анастасия сжала руки на платье, сдерживая порыв. Алеша всё меньше принимал её помощь. Это было правильно, вместе с волей юного колдуна крепло и тело в постоянных тренировках, но рефлекс, или как сказали бы люди «материнский инстинкт» никуда не собирался исчезать, диве приходилось прикладывать усилия, чтобы считаться с желаниями мальчика, ведь приказать Алеша уже не мог.

Лев занял положенное место, и Алеша уверенно оперся на трость.

– Идем. – скомандовал он, указал тростью на дверь и возглавил шествие, как предводитель маленькой армии. Вера и Миша пошли следом не обгоняя. Отстав еще немного, вышли из комнаты Анастасия и Диогу.

Ментор сразу исчез, видимо отправился предупредить Педру, что к тому направляется целая делегация благодарных учеников. Анастасия спустилась на первый этаж и подошла к окну. Вечерний парк заметало снегом, снежинки медленно кружились в желтом свете фонарей, латали рваные раны развороченных сугробов, укрывали белым покрывалом оголенные ветви рябины.

Анастасия стояла на пороге, осуждающе глядя на бегающую по саду Софью. Ей с трудом удалось уговорить госпожу застегнуть куртку… а заставить разгоряченную девушку зайти в дом вообще не представлялось возможным.

– Тут не так уж и холодно, по сравнению с Омском, — она снова стянула с головы шапку и увернулась от снежной россыпи, Миша толкнул тонкое деревце, под которым стояла Софья и белые хлопья вперемешку с ягодами посыпались на неё.

Анастасия вздохнула, складывалось впечатление, что, когда они собираются покинуть дворец, императрица оставляет весь свой разум, серьезность и царственное величие в маленькой шкатулке на прикроватной тумбочке и превращается в совершенное дитя.

– У меня будто два ребенка, – тихо посетовала дива и добавила громче. – Ваше величество, я чувствую, что ваше тело начинает черпать тепло из силы, вы замерзли и, если не зайдете в дом, пролежите весь январь с тяжелой простудой!

– И это совершенно недопустимо! - Поддержал появившийся рядом Александр.

Он придирчиво оглядел сугробы и сдернул с вешалки пушистую шубу. Кутаясь по самые уши, зашагал в сад.

– Ваше величество, у нас назначен важный совет сразу после праздников, не смейте заболеть. Это очень меня расстроит.

– Я не пойду в дом.

– Я не прошу вас идти в дом. Просто…держитесь рядом со мной.

Свежий и рассыпчатый снег, вокруг Александра быстро становился мокрым и валким. Дети с радостными возгласами принялись катать снеговиков и лепить снежные фигуры.

– Конечно, конечно, – согласилась Софья, и сорвала с ближайшего дерева увешанную ягодами веточку.

Ночной сад был тихим и пустым. Снегопад прятал многочисленные следы у порога, волчьи, кошачьи, лисьи. Отпечатки ботинок и женских сапожек на крыльце.

Вспомнилось припорошенное белым пальто… тогда тоже был новый год. Совсем другие чаяния и надежды. Совсем другой мир.

– Всё получилось лучше, чем ты хотела, ведь так. – граф остановился в шаге за её левым плечом. - Труднее, опаснее. Но всё-таки лучше.

– Это вы о нынешнем положении Алексея?

– И о твоём.

– Это были очень странные два года… иногда я думаю, что было бы, если бы всё-таки согласились на моё предложение?

– Нас бы уже не было. – бескомпромиссно заметил граф. – я тоже иногда думаю об этом. Похоже моё упрямство и твоя находчивость спасли мир. – усмехнулся он.

– Да, если смотреть под таким углом, все определенно сложилось лучше, чем могло бы… - она ответила ему в тон, не отрывая взгляда от снежного вальса.

Вальс… из гостиной доносилась музыка. Анастасия слегка повернула голову, за открытыми дверями кружились пары.

– Василь решил развлечься, кажется его жена делает очень уж хороший чай.

Анастасия наконец посмотрела на него. Попыталась понять, что же чувствует при этом. Сожаление? Грусть? Спокойствие? Иногда ей казалось, что разобраться с целым государством проще чем с самой собой.

Граф протянул руку и поклонился.

– Позволите пригласить вас?

Она на миг удивленно приподняла брови. Нужно действительно спросить у Марии, что же за чай она делает…

– Всегда с радостью, Гермес Аркадьевич.

Они вошли в зал и, подловив момент, присоединились к небольшому кругу. Четыре пары кружились по залу, на ходу придумывая новые танцы, скользя по паркету шерстяными носками, смеясь над неловкими движениями своих спутников. Около ёлки топтался Волобуев, держа в одной руке малыша, а другой кружа смущенную жену в околовальсовых движениях. Кто-то с тихим «хоба» подхватил и покружил свою даму. Василь? Аверин не успел разглядеть, он следил за кругом, но старался не отводить надолго взгляд от Анастасия, которая глядела на него в упор, кажется, даже не моргала. И мило улыбалась.

Музыка сменилась. Вместо веселого, переливающегося ритмами, быстро вальса, заиграл старый мотив. Самый известный и простой. Парижский вальс знакомый каждому, кто хоть раз вставал в круг. Пары сошлись ближе к центру - танец предполагал смену дам, и бежать через весь зал в попытках поймать укруженную спутницу никому не хотелось.

Пам. Пам. Шаг - поклон, ответный реверанс, балансе, балансе, балансе, пара. Неспешный вальс, долгий взгляд вслед уходящей улыбке и снова поклон. Аверин протянул руку и встал в пару с Софьей. И встретился с немного ошалелым восторженным взглядом и совершенно счастливой улыбкой. И не смог не улыбнуться в ответ. И тут же посмотрел направо.

Александр изящно ставил в пару Любаву, чуть дальше Сергей, краснея, кланялся Марии, значит Василь ведёт Анастасию. Аверин снова посмотрел на Софью.

– Вы выглядите счастливой. – осторожно заметил он и сразу пожалел об этом. Лицо девушки стало задумчиво-серьезным.

– Это ценно в наше время, не находите? Просто побыть немного счастливыми. – Она снова улыбнулась и изящным поворотом ушла дальше.

Аверин улыбнулся племяннице и почему-то совершенно чётко осознал, что как только круг замкнётся, новой смены не будет, даже если это сделает и без того простой вальс совсем однообразным. И оказался прав. Три из четырех пар, ушли в стороны, рисуя совершенно новый узор. А ему остался центр.

– Красиво, – заметил Савелий, внимательно наблюдая за колдуном Сергеем, и вздохнул.

– Этот танец? Вальс?

Кузя отправил ещё один фантик в уже довольно большую кучу, под которой давно потерялась шахматная доска и оглядел зал.

– Я, кажется, чувствую эмоции хозяина… – трепетно заметил Савелий, – они такие… Как это называется, когда людям вместе так хорошо?

– Любовные утехи, – усмехнулся Кузя.

– Это как? – спросил Савелий.

Кузя поперхнулся, поняв свою промашку. Мало того, что шутку не оценили, так еще и на вопросы отвечать надо.

– Ну это… понимаешь… развлечение у людей такое, спроси лучше у колдуна Сергея.

– Думаешь, он научит меня? – смутился Савелий. – Мне кажется я и так доставляю слишком много проблем.

– Не знаю, меня Гермес Аркадьевич учить оказался. Ну ты не расстраивайся, если не хочешь у колдуна, спроси, вон, у Педру, – Кузя указал на ментора, – он в обучении точно никому не откажет. Это его настоящая страсть.

– Любовные утехи?

– Обучение. Хотя… я не знаю, я не спрашивал…

Педру по-прежнему сидел в кресле около ёлки, но уже с гитарой в руках, и тихо подыгрывал звучащей мелодии, делая её насыщеннее и глубже.

На ковре у его ног кучковались дети, тыкая пальцами в большую яркую книгу. А над головой среди зеленых ветвей покачивался в такт вальсу Диогу.

– Ух, ты! Это же Инесса! – Миша указал на картинку. – Только имя неправильно написано…

– Правильно, – поправила Вера, – книга же на португальском, её имя так и читается. Инеш.

– А. Ты. Можешь. Прочитать? – Алеша осторожно коснулся страницы с довольно мелким текстом.

– А то ж! Только… я еще путаюсь. Дай подумать, – Вера быстро заводила пальцем по строчкам.

Миша подскочил на ноги и, уперев руки в бока, проворчал:

– Я понял! Вы! Вы специально мне книгу привезли! Что я португальский учить начал!

Педру медленно поднял голову и растянул губы в привычной хищноватой ухмылке.

– А то ж…

– Тебе. Всё. Равно. Надо. Учить. Что-то.

– Но не обязательно португальский. Выбор же есть. А вдруг я другой язык захочу!

– Значит выучишь другой, – спокойно заметил Педру, перебирая струны. – после португальского.

Миша аж раздулся от возмущения.

– Ну что ты ворчишь, красивый язык, между прочим. Тебе читать или нет, – Вера потянула брата вниз и вовремя.

В шаге от них с громким смехом проскользила Софья в своих шерстяных носках.

– Никакого чувства такта, – вздохнул Педру вслед удаляющейся паре и сыграл перебор, идеально попавший в вальсовый ритм.

– А почему вы не танцуете? – спросила Вера.

– С кем? С Диогу? Хм… – Педру подняла глаза на заместителя. И тот мгновенно перекинулся человеком и поспешил отойти подальше.

– Мы можем позвать Даму, – вспомнил Миша.

– Эту? – Педру кивнул в сторону, проплывающей мимо пары.

– Анонимус?! – разинули рты дети, чем, по-видимому, очень смутили фамильяра.

Он остановился, поблагодарил Даму за танец и уставился на детей.

– Да, ваше сиятельство?

– Ой, прости! – Вера прижала ладонь ко рту. – Мы не хотели тебя отвлечь, просто…

– Просто никто не знал, что ты способен на танцы, – договорил за неё подошедший Аверин.

– Я вас им обучал. – напомнил фамильяр. – Простите, я пришел сообщить что ужин готов… и не смог удержаться.

– Ужин, это прекрасно! – Педру ударил по струнам, ровно в тот момент, когда стихла основная музыка. – У меня как раз есть новая песня, которая скрасит наше застолье…

Он еще не договорил до конца, а струны на гитаре со звонким «треньк» порвались, отскочив музыканту по носу. Педру удивленно воззрился на гитару.

– О-ох… какая досада, – развел руками Александр, – кажется, придется есть в тишине….

По всем законам физики стол давно должен был сломаться под тяжестью разнообразнейших блюд. Но он продолжал стоять, по-видимому, страшась сурового взгляда фамиляра. Диогу скромно стоял за плечом Педру и ждал пока им укажут на выделенные для них места. Он всё еще не мог привыкнуть к здешним правилам, точнее к почти полному их отсутствию.

Первыми к столу прошли Александр и Софья.

– Какое чудо, а запах! – Императрица закрыла глаза, наслаждаясь ароматами. Все уже успели проголодаться, от того запах еды чувствовался особенно остро и притягательно. Диогу различал ноты апельсинов и корицы, чудесно пахло мясо, а от горячих блюд струйками поднимался пар.

Вдруг Александр посмотрел на Педру.

– Признавайтесь, ментор, есть на столе что-то из ваших творений? Или Анонимус в этот раз справлялся сам?

Диогу шумно вдохнул и обратился к разуму Педру.

«Да, главный ментор, если ты приложил руку хоть к чему-то…лучше признавайся сразу».

– При всем уважении, я бы не пустил его на кухню, даже если бы остался вообще без помощников.

Диогу облегченно выдохнул. Фамильяр был очень благоразумен.

– И зря, между прочим, с прошлым обедом он прекрасно справился.

– С каким?! – не выдержал Диогу.

– С тем, что я устраивал в Пустоши, – беспечно заметил Александр.

Люди зашептались, обсуждая кулинарное мастерство Педру.

Диогу внимательно посмотрел на главного ментора. Он выглядел смущенным, на щеках играл румянец, Педру мило улыбнулся и слегка поклонился, а потом поднял глаза на Диогу. И в этом взгляде было столько отчаянья и надежды, словно продолжив этот разговор Диогу прямо здесь и сейчас самым коварнейшим образом прокроет коимбрского льва ужаснейшим, несмываем позором и сломает несчастному всю жизнь.

Диогу закатил глаза и нашел в себе силы промолчать, оставив невысказанными воспоминания о ночи, когда Педру влетел в менторский дом и согнал на кухню всех, до кого дотянулся, заставив бештафер срочно придумывать кулинарные изыски под предлогом очередного пересмотра ректорского меню.

«С тебя причитается, Педру»

«Когда я оставался в долгу?»

Диогу заметил коварный огонь в глазах главного ментора и покачал головой. Лучшее, что можно сделать с этой ситуацией, никогда не напоминать о ней. Ради собственного спокойствия.

Диогу сел рядом за стол рядом с Алексеем, тут же протянувшим ему апельсиновую дольку.

Гости рассаживались по местам тихо разговаривая. Кузя стрелял глазами во все стороны и явно ожидал команды «можно», чтобы ураганом пройтись по тарелкам, но Анонимус требовательно постучал пальцем по его макушке.

– Ты помогаешь мне.

– Ну вооот. – будущий фамильяр вышел из-за стола и самым прискорбным выражением лица спросил у сидящих рядом Сергея и Любавы, – Меня зовут Кузя и сегодня я ваш фамильяр, чем могу служить?

О сказках

— Я страшно скучаю, я просто без сил,

И мысли приходят, маня, беспокоя,

Чтоб кто-то куда-то меня пригласил,

И там я увидела, что-о-то такоо-ее…

Тихий мелодичный голос лился из небольшого скверика рядом с библиотекой. Педру не мог его проигнорировать, тем более что голос был знакомый. А ведь «уже студентка» должна бы сидеть и учиться. Впрочем, вряд ли во всей академии кто-то захочет учиться в такой день. Подумать только, и почетные гости из столицы, и ректоры дружественных академий с бештаферами, и концерт. Последние его прямая заслуга и инициатива.

Педру поднял глаза к небу с удовлетворением отметил, что вечер будет ясный, теплый, и просто идеальный для выступления на открытой сцене.

Оставив повелителя отдыхать после утомительных официальных мероприятий, Педру взял гитару и отправился репетировать, нельзя удрать в грязь лицом раз он взял на себя смелость сочинить гимн для Пустоши. Большинство его собратьев лишено творческого начала, и кому как не ему, лучшему в мире диву-поэту, предложить императору достойные стихи. Александр тоже прибыл в академию, но слегка изменив внешность и надев амулет блокировки, чтобы не смущать, ни студентов, ни преподавателей, ни гостей. И теперь, выкроив свободное время, прогуливался где-то в парке в обществе императрицы и вездесущего графа Аверина, который отказывался выпускать из виду всесильного Демона Шестого Неба.

Педру думалось, что эти прогулки со стороны выглядят очень забавно, учитывая, что малообщительный граф просто трётся за спинами монарших особ вместе со своими дивами, в то время как любопытная девушка засыпает древнего бештаферу вопросами, глядя почти влюбленными глазами.

Педру был знаком этот взгляд, он часто видел его в зеркале, когда в голову приходила очередная гениальная идея или возникала дерзкая мысль, которую нужно было срочно проверить. Таким взглядом он смотрел, как повелитель подписывает согласие на вступление португальской команды ученых в исследовательскую группу. Согласие, на нижних строчках которого, в числе участников проекта есть и его, Педру, имя.

Официально заработало первое международное отделение РИИПА, и учитывая возможности, которые открывала, маленькая карточка удостоверения в его кармане, это действительно был праздник.

Радуясь собственным мыслям, он сошел с тропинки, тихо насвистывая мелодию для звучавших среди деревьев слов.

Девочка сидела под деревом, обложившись книгами и лениво листала страницы.

— Но что и-именно пра-аво не знаю…

Всё смешалось в полуденный зной…

Поиграть? Я сижу и читаю. Почитать? Я с кошкой играю… всё равно я ужасно скучаю…

Она почувствовала его приближение и подняла голову.

— Сэ-эр, возьмите Алису с собой… — озорные искорки заплясали в глазах.

— Обращение «сэр» ко мне не допустимо, как и «сеньор». Я ментор, девочка.

— И страшный зануда, — высунулся из-за дерева Миша.

Мальчик обошел разбросанные книжки и уселся прямо на траву, не боясь запачкать парадный костюмчик.

— Уже осмотрел всю академию? — поинтересовался Педру.

— Ага! Тут столько всего интересного! Хорошо, что меня взяли с собой, скорей бы поступить…

— Поступишь.

Сомневаться в силе мальчика не приходилось, однако до настоящего студента ему было далеко. Даже строгие отповеди Педру еще не возымели должного эффекта, и дисциплина у Миши была откровенно детской, то есть никакой. А вот Вера уже всеми силами старалась соответствовать новому статусу. Ментор даже успел допустить мысль, что несмотря на праздничную обстановку девочка прилежно занимается, пусть и в парке, но опустил взгляд на книги.

— Это что такое? — округлил глаза он.

— Книжки. С картинками. — Миша поднял одну. На ярко-красной обложке золотыми буквами было выбито «Сказки».

Педру посмотрел на Веру.

— Ну что? Я люблю сказки, и мне велели за братом смотреть, мне ему что анатомию дивов принести.

— Это было бы полезнее.

— Ментор, вы хоть когда-нибудь, хоть что-нибудь делали просто так, чтобы развлечься, без пользы? — спросила девочка.

Педру вздохнул и усмехнулся. Если он начнет рассказывать ей, что он делал и ради чего… Его больше не то, что в поместье к Авериным, в Россию не пустят. Еще и обвинят в развращении малолетних. Но похоже вопрос был риторическим. Девочка снова замурлыкала свою песенку и зашуршала страницами сплошь покрытыми орнаментами и иллюстрациями.

Миша поднял пухлый томик и показал его ментору.

— Вы знаете сказку про царя Салтана? Там такая лебедь прикольная! Как Иннокентий, только девочка.

Педру знал. Инеш присылала когда-то русские книги в библиотеку Коимбры. Педру после этого несколько месяцев упрашивал повелителя отпустить его в империю, чтобы встретится с этим…сказочником. Уж очень остров Бурьян напоминал ему… кое-что из далекого прошлого. А царевна-лебедь… ох и хитрая была бештафера, он до сих пор жалел, что не смог ее изловить и доставить в академию как Диогу.

— Эта лебедь навела иллюзию на целый остров, заставив людей поклоняться дивам, и всего парой подачек заставила царевича жениться на себе.

Дети удивленно воззрились на него.

— Там не так написано. В сказке не было дивов.

— Сказка - ложь, да в ней намек… — философски заметила девочка. — А вы что же, знали эту лебедь?

— Нет, только слышал. От Инеш. Уже на основании ее рассказов пытался найти и поймать, но вечно натыкался лишь на давний след. И хотел бы узнать, откуда услышал он, — Педру указал на книгу, — но увы, такой возможности мне не представилось.

Он прислонился плечом к дереву и сверху вниз поглядел на притихших детей. Кажется, они ждали если не выволочки, то как минимум замечания, за столь бездарное времяпровождение. Педру решил удивлять. И хитро улыбнулся.

— Зато, я знаю сказку, которую писали с вашей наставницы. Называется «Съел сову». Её давным-давно придумал, один студент, когда Инеш еще жила в Коимбре. И отвешивала крылатые подзатыльники нашим бездельникам.

— Расскажите? — просиял Миша.

Педру поднял глаза к небу, делая вид, что вспоминает.

— Волк шел по лесу и увидал сову, сидящую на высокой сосне. Волк подошел и крепко обхватил сосну хвостом, словно собираясь перепилить. Сова, высунувшись из гнезда, сказала ему:

— Ах, кум, не пили, пожалуйста, сосну, мои детки свалятся вниз и умрут. Волк отвечал:

— Коль не желаешь, чтоб я спилил сосну, спустись ко мне сама.

Сову это не очень-то устраивало, но что ж поделаешь? — она стала потихоньку перелетать с ветки на ветку и, спустившись уже довольно низко, спросила волка:

— А тебе, волк, чего надобно?

А он в ответ:

— Спустись еще немножко, дело есть.

Сова возразила:

— Да ты говори, я и отсюда слышу.

Волк настаивает:

— Спустись, Я тебе ничего дурного не сделаю.

Сова оплошала и спустилась к волку, а тот как щелкнет зубами — да и схватил беднягу.

Сова говорит из пасти волка:

— Слушай, кум, погоди меня есть, я еще завещанье не составила.

А волк отзывается:

— Нет уж! Теперь ты попалась, голубушка.

Молит сова:

— Да ты хоть с детками-то дай проститься, вон они на дереве одни сидят.

Волк говорит:

— Не дам, кума, а то ты небось убежишь.

Сова покорилась:

— Ладно уж, только ты сам им тогда скажи, что меня съел, а то ведь ждать будут.

Три раза повтори, чтоб услыхали: «Съел сову!»

Волк тихонечко так сказал, чтоб рот не больно-то открывать:

— Съел сову! Сова попрекает:

— Да что ж ты, кум, так тихо, они ж не слышат!

Волк повторил «съел сову!» немного погромче.

А она недовольна:

— Ну вот, они не услышали! Погромче давай!

Волк тут разинул пасть, чтоб громко крикнуть «съел сову!», а она как вырвется, да сразу же и взлетела на самую верхушку сосны. Взглянула вниз на волка и говорит:

— Другую дуру ищи!

Дети засмеялись.

— Похоже на ворону и лисицу, только там сыр изо рта падал. – сообразила Вера.

— Я уверен, в каждой стране есть история, которая учит не болтать во время еды, — усмехнулся Педру.

— А волк тоже дивом был?

— Да, но я его не знал, он погиб раньше, чем я попал в Академию, меня привязали к его бывшему хозяину. Он рассказывал, что у них с Инеш были очень интересные отношения. Искры летели по всей академии, стоило двум сильным дивам встретиться в коридоре. Никто не хотел уступать. Представляю как Инеш радовалась, когда у нее появился я.

— Ага, очень. До сих пор не нарадуюсь. — голос старой дивы раздался откуда-то сверху, а в следующий миг Инеш уже стояла перед ним.

— Наставница! — Миша подскочил на ноги, тут же выудил из кармана несколько конфет и протянул их диве.

Та, к удивлению Педру, приняла угощение.

— Надеюсь, академия Коимбры еще стоит? — строго спросила она, сверкая желтыми глазами.

— Не шелохнется. — улыбнулся Педру.

— Конечно. Ты же здесь, gatinho. Рассказываешь анекдоты и бренчишь на гитаре, а не палишь старые вековые стены…

— Это было один раз. И я все отстроил. И вообще мы говорили о сказках. — нахмурился Педру, всем видом показывая свое нежелание вспоминать старые ошибки.

— Ага, которые не сказки вовсе, — подхватил Миша. — Мне недавно Сергей Дмитриевич рассказал про царевну-лягушку. Только как-то совсем не по-книжному. Она у него тоже дивом была. Жабой ядовитой. И тоже целое царство захватила. И про жар-птицу рассказывал. А Савелий почему-то очень расстраивался из-за белки, которая грызла орешки. А Сергей Дмитриевич смеялся. Интересно, конечно, я даже поверил… но он потом сказал, что выдумал. А жаль. Классно было б если б все по-настоящему…

Педру с интересом наблюдал за Инеш. Детям определенно сболтнули лишнего. Зрачки дивы быстро сужались и расширялись. Что, не уследила за тайнами, наставница?

— Ух ты, а мне Любава раньше сказки рассказывала. Особенно эту. Мне, конечно, больше про Алису нравится. Долго и счастливо это больше Любавина тема. Но всё равно красивая история, — вздохнула Вера, поднимая книгу над головой и закрываясь ею от солнца, — вот с детства ее знаю, а всё равно люблю.

Педру обошел снова растянувшегося на траве Мишу и склонился над девочкой, с интересом разглядывая цветастую обложку. Брови его сразу вопросительно изогнулись.

— За что?

— М? — Вера отвела книгу в сторону.

— За что любишь?

— Ну так она же о любви. Которая всё побеждает, даже злое колдовство.

Педру усмехнулся и сел рядом, по-турецки скрестив ноги. Взял гитару и даже сыграл несколько аккордов, чтобы дать время Инеш вступить в разговор и самой развеять детские иллюзии, но дива только молча отправила в рот очередную конфету не сводя глаз с Миши.

Тогда Педру начал рассказывать сам.

— Там не было колдовства. Просто была одна глупая девочка-колдунья...

— Она не глупая, а добрая. — сразу возразила Вера, прижимая к себе несправедливо обиженную книжку.

— Ага, только вкусы у нее специфичные, — криво усмехнулся ментор. — знал я это чудовище. Его звали Аргус, и он жил один в старом заброшенном поместье, хозяев которого сам же и сожрал.

— Это был... Див? — девочка недоверчиво посмотрела на обложку.

— Да. Второго класса. Жил себе дичком, никого не трогал, на оленей охотился. Ну и путников случайных поджирал. Пока однажды в поместье не забрела крестьянка-колдунья, которая как ваш Алексей умела с бештаферами разговаривать. В остальном сил у нее почти не было. Как и мозгов. Дура даже не сообразила, кто перед ней. Зато прониклась симпатией к убогой шерстяной многоножке и стала подкармливать. Однажды её выследили колдуны и попытались схватить по подозрению в ведомстве. Аргус защитил. И вдруг... — Педру драматично развел руками. — Превратился в прекрасного принца.

— Он сожрал колдунов и перешёл в первый класс, — со знанием дела заметил Миша, вытащив изо рта травинку.

— Именно.

— И они жили долго и счастливо? — спросила Вера.

— Может и счастливо, но не долго. Он ее сожрал. Но перед этим восхищенная девушка успела растрепать о своем приключении всему Провансу. Вот тебе и сказка, — улыбнулся ментор. — с прекрасной моралью. Не влюбляйся в бештафер.

Он назидательно поднял палец.

— Ужас. — заключила Вера.

— Это что же… — она оглядела книжки, неаккуратно разбросанные вокруг. — Они все?

— Многие.

— Хм… Баба Яга?

— Ведьма, — ответила Инеш, видимо у нее кончились конфеты, — Держала в подчинении дивов, в основном в птичьих формах. Воровала детей на пропитание слугам.

— Кощей?

— Колдун - был помешан на вечной молодости, создал несколько запретных заклятий, которые до сих пор хранятся под замками Хранилища.

— Двое из ларца?

— Дивы, привязанные к этому самому ларцу.

— Скатерть самобранка?

— Чародейский артефакт, — сказал Педру. — имеет множество аналогов по всему миру, запрещен к использованию.

— Почему?

— У вас нет доступа к этой информации. Разрешение на ознакомление и изучение подобных заклятий и артефактов вы можете получить только на старших курсах.

— Ну надо же. Похоже мир интереснее, чем мы думаем. — Вера задумчиво постучала пальцами по корешку книги.

— И опаснее. — предупредил Педру. — Поэтому важно уметь отличать бештафер от людей, и не терять контроль. Красную Шапку помнишь? Ее тоже сожрали. Почему? Потому что она не отличила родную бабушку от демона под личиной. А снежная королева? Печальная история про ломку колдуна. Каю повезло, что сестра была чародейкой и смогла выходить братца, чрезмерно привязавшегося жесткой и беспринципной бештафере, которая многие годы тянула из него кровь.

— Они же дети!

— Так и дело было в академии…

Вера поморщилась.

— Какие-то у вас злые сказки получаются…

— Потому что это не сказки, — сказала Инеш, глядя на девочку. — Это уроки прошлого. Ошибки, которые вам не следует совершать.

Маленькая колдунья закрыла лицо книжкой до самых глаз и устремила расстроенный, полный надежды взгляд на Педру. Словно он мог одним взмахом руки изменить неприглядную реальность. Ментор напустил на себя суровый вид и выразительно кивнул.

Книжка опустилась на колени, открыв грустное личико с надутыми губками. Кажется, девочка только что разочаровалась в самых прекрасных, по ее мнению, вещах.

— Не расстраивайся. У медали всегда две стороны. — попытался подбодрить Педру. — Вместо ошибки всегда можно сделать правильный ход.

Он заметил в руках девочки маленький кусочек серебра, из которого та сформировала неказистого вида сову, пока они разговаривали. И улыбнулся. Приятно видеть, что к твоим словам прислушиваются, даже если это не урок, а просто мимоходом брошенный совет. При прошлой встрече он не только рассказал девочке основы контроля, но и предложил заняться скульптурой. Учитывая необычность ее оружия, этот навык был бы очень полезен в будущем. И то, что девочка прислушалась, было хорошим знаком.

— А мне всё нравится. – прервал его размышления Миша, — Ты посмотри, даже наши дивы немного сказочные. И точно никого не съедят. Ну из нас. Из хороших. Вот Владимир, например, натурально серый волк, который царевичу помогал. Помнишь? А когда они с Сергеем за Любавой прилетали?

— Да… я видела, как он ее забирал, — взгляд девочки стал пугающе романтичным и влюбленным. — Она всегда хотела, чтобы ее нашел принц на белом коне, а забрал в итоге колдун на сером волке. А я думаю так даже лучше.

— Не хочешь быть принцессой? — прищурился Педру, и тут же почувствовал на себе взгляд Инеш.

Девочка задумалась.

— Иногда хочу… редко, когда грустно, хотя вот теперь и не знаю, если сейчас выяснится, что всех принцесс на самом деле сожрали дивы то, пожалуй, нет.

— Ну не всех, — улыбнулся Педру. — Некоторые прекрасно ставили себе на службу семейных фамильяров.

— Не знаю ни одной сказки про змей… Ну про хороших змей.

— Зато есть про кота! В сапогах! Это же Кузя! Наш Кузя! Давай ему сапоги сделаем?!

— Давай! — девочка явно загорелась идей приодеть и без того пестрого графского дива. И вдруг уставилась на Педру. — А вы ведь тоже! Сказочный…

В ментале явно прошелестел смех Инеш, для которой завершение этой фразы было вполне однозначным. Педру проигнорировал насмешку, гордо вскинув голову.

— Ну… с меня вполне могли написать немейского льва…

— Скорее влюбленного… — усмехнулась Инеш. Педру нахмурился. Глупая французская басня ему не нравилась. Тем более, что совершенно точно стала результатом одного из неудачных его похождений.

— Да нет же! Он же кот! Чеширский кот! — сияла Вера.

— Почему? — такого поворота не ожидал даже Педру.

— Потому что даже когда вы уходите, перед глазами остается ваша улыбка, — девочка склонила голову на бок и прищурилась.

Педру приложил руку к груди и прикрыл глаза, показывая, что комплимент принимает, и улыбнулся.

— Да нет! Другая! – махнула рукой Вера. — Хищная. С клыками которая! Как будто вы щас сожрете всех!

Глухо засмеялась Инесса, а Педру почувствовал, как на лице отражается весь спектр эмоций от удивления и обиды, до снисходительного равнодушия. Скрывать это он не стал. Только легко прикоснулся к струнам гитары, изображая уязвленное самолюбие.

— Скажи спасибо, что не Баюн, — не осталась в стороне Инесса.

— Не напоминай… до скончания времён будешь меня попрекать? Я был лучше!

— У этого манула оружием был голос, он мог тебя перепеть даже в зверином обличье.

— Именно, он жульничал, используя свою силу.

— И это всё равно не было поводом жрать имущество моей академии, gatinho!

— Я подарил тебе вместо него сирену, она тоже умеет петь, чем ты недовольна?

Сказал Педру и поморщился. Сова скрылась среди листвы, не забыв ударить его крылом по затылку. Ментор пригладил взлохмаченные волосы.

— А сказку про сову точно не вы сочинили? — спросил Миша.

Движений Инессы он, конечно, заметить не мог, но видимо выражение лица Педру говорило всё что нужно. Мальчик протянул ему последнюю оставшуюся конфету.

— Не расстраивайтесь, ментор, лучше расскажите сказку.

— Лучше спойте, — предложила Вера, глядя на гитару. — А я подпою. Я выучила несколько португальских песен, чтобы лучше запоминать слова.

— Отличная идея, — Педру счастливо улыбнулся. Лучше всего репетировать, когда есть благодарные слушатели. – Я как раз сочинил несколько новых песен для концерта и гимн для Пустоши. Вы первыми его услышите. Вы рады?

Вера поймала за руку подскочившего на ноги брата и силой усадила рядом с собой.

— Ооочень, — широко улыбнулась она, взволновано покосившись на Мишу.

Педру ударил по струнам. Как приятно знать, что твое творчество заставляет сердца трепетать от волнения и восхищения.

День рождения Диогу

Диогу нёс большую, наполненную бутылками с вином, фруктами и сладостями корзину к главному корпусу. Перед тем как войти в нужный кабинет, он остановился и поправил бант. И постучал. В аудитории сразу послышался гомон. А в следующий миг дверь открылась, Диогу увидел круглые от удивления глаза хозяина, и тут же грохнули аплодисменты.

По сути, студенты сорвали лекцию. Но ментор знал, что дон Дуарте будет не против. Он сам говорил накануне, что не собирается слишком грузить учеников в собственный день рождения. Семейное торжество было запланировано на вечер, а поздравления от ректората прозвучали утром на общем собрании, но студенты тоже не захотели оставаться в стороне, и Диогу им немного… посодействовал.

– С днем рождения, дону, – он протянул корзину.

Дон Дуарте улыбнулся, забрал подарок и, хлопнув Диогу по плечу, втянул его в аудиторию.

– Я смотрю, учиться сегодня никто не намерен? Вина вон на всех набрали!

Студенты смущённо загалдели, высказывая очередную порцию поздравлений. Диогу встал у стены, с удовольствием наблюдая, как ученики подтягиваются к преподавательскому столу, на котором быстро появляются принесенные угощения.

– Мы не скажем об этом Педру, правда? – заговорщически подмигнул дон Дуарте, кому-то из особо стеснительных учеников.

Диогу любил наблюдать за подобными мирными и дружелюбными сценами. И часто, видя, как дон Дуарте общается с молодыми колдунами, думал, насколько ему все-таки повезло в этот раз с хозяином, и насколько мудрым был юный наследник, чтобы сквозь года увидеть свое место в академии и вовремя сделать шаг в правильную сторону.

– А вот интересно, у бештафер бывают дни рождения? – спросил кто-то из толпы. Диогу поднял глаза и увидел Серхио, одного из анархистов, с которыми так сдружился сеньор Афонсу. «Портвейн» Диогу умилял. Причем возможно не столько своими принципами, сколько исключительными способностями трепать нервы Педру. Хотя присутствие в их республике наследника, пожалуй, было перебором.

– Что вы имеете ввиду? – спросил Диогу у юноши, в упор его разглядывающего.

– Ну вот вы хоть и живете почти вечно, при удачном раскладе, но рождаетесь же как-то? Вот появился новый бештафера, выжил, так сказать, среди плотоядных собратьев, чем не праздник, а?

Некоторые студенты засмеялись.

– И когда его отмечать? – спросила Ана. – Ментор Диогу, вы помните, как появились на свет? Какая она, Пустошь?

– Весьма однообразная. – ответил Диогу. – В ней нет времени и смены для и ночи. Ничего не заставляет бештафер следить за возрастом или отмечать какие-то важные вехи. Там есть одна мысль - выжить.

– А на земле? Как вы оказались на земле и когда? Расскажите?

– Да, Диогу, расскажи, – дон Дуарте сел в свое преподавательское кресло и подпер щеку ладонью явно обрадованный тем, что ему больше ничего говорить не придется.

– На земле…хм… по моим приблизительным подсчетам я провел на земле около шести сотен лет, четыре из них здесь в Коимбре. И уже не воспринимаю себя вне этого места. Однако, до того, как меня забрали из Японии, я долгое время жил слугой в дзенском храме, а потом… стал свободным ёкаем. Чайными церемониями промышлял… В отличии от христианских стран в Японии время исчислялось по девизам правления императоров, это сложнее чем принято здесь и… никто не учил этому ёкаев. Исчислять дни меня научил Педру, когда привез в Португалию. Этот день я помню. Меня наконец-то вытащили из серебряной клетки и увели подальше от треклятой солёной воды-убийцы, – Диогу поморщился, дети засмеялись. – Это было 17 июля 1579 года от Рождества Христова. Тогда же мне дали новое имя – Диогу.

– Да… с бештаферами сложно, особенно с древними. – хмыкнул кто-то из задних рядов. – Все-таки дураки были наши предшественники, что ничему их не учили.

Видимо тоже кто-то из «Портвейна».

– А смысл? Раньше и человеческая жизнь не ценилась, не то, что бештаферская, а после Пустоши они все равно нулевые. И пойми ещё, что тут считать днём рождения? Когда его на землю в очередной раз выдернули? Или, когда дни считать научили?

– Когда имя дали, – вдруг сказала Ана. – что бы не было раньше и где-то за морем, а ментор у нас появился именно тогда, когда Педру его привез сюда и дал новое имя. По-моему, это считается.

– Ну а то! И почему мы никогда не праздновали день появления нового ментора?

– Потому что мы просто слуги и имущество Академии. Это не повод, вы же не празднуете покупку новой вазы, – пожал плечами Диогу.

Ана и Серхио переглянулись и прищурились, похоже ответ им не понравился.

– К тому же, лично я вас больше пугаю, чем вызываю желание что-то праздновать, разве нет? – Диогу улыбнулся и слегка изменил внешность, заставив проступить звериные черты. Кто-то из детей вздрогнул.

– То, что вы кошмарно выглядите, не отменяет того, что вы хороший ментор, – сурово сказала Ана.

– Это… приятно слышать. – Диогу склонил голову. – Дону, я вас оставлю, главный ментор зовет…

– Ни минуты покоя тебе не дает. Иди, – разрешил дон Дуарте.

Ривера сидела на столе и болтала ногами, ей определенно нравилось у анархистов, никаких лишних правил и запретов, никаких ненужных формальностей, и никто не спрашивает про титул родителей. Девочка закинула в рот очередную печеньку из шуршащей пачки, и подумала, что стоит сделать ещё несколько порций кофе, скоро должны прийти с лекций старшие «республиканцы», но не успела даже спуститься с насиженного места. Дверь распахнулась, и гурьба студентов влетела в гостиную, хаотично падая на все пригодные для сидения поверхности.

– Хорошая идея! Замечательная! – Ана с ходу бросилась к плите и бахнула на огонь самую большую турку. – На подготовку у нас почти месяц, этого более чем достаточно. О, привет, Ривера. Опять у нас ошиваешься, маленькая калойру?

– Ага, а что случилось? Вы какие-то слишком довольные после лекции проректора.

– У него сегодня день рождения. Он добрый. К тому же это была последняя лекция в семестре.

– И он рад этому не меньше нас, – пояснил Хосе. – Благодаря ментору Педру, каникул тут ждут даже преподаватели.

– И ректор. Пенсии.

Студенты засмеялись.

Вредность ментора Педру не удивила Риверу, наоборот стало даже немного легче от мысли, что не она одна видит в этом бештафере проблему.

– А-а… а что за идея?

– 17 июля будет день рождения бештаферы проректора, ментора Диогу. Мы хотим поздравить, – объяснил Афонсу.

– У бештафер бывают дни рождения? – недоверчиво подняла бровь Ривера.

– Теперь будут. – Припечатала строгая Ана. – Ментор Диогу служит Академии четыреста лет, и каким бы жутким не был…

– Да, мы слышали, ментор он хороший, – Серхио пролез под рукой Аны и налил себе кофе вне очереди, за что получил по лбу серебряной ложкой. – Ай. А между прочим, это была моя идея!

– Вот ты и займешься самым главным. Ментора нужно будет отвлечь, чтобы не шатался по улицам, когда не надо. Справишься?

– Надо подумать. Он обычно на паутину реагирует быстро…

– Думай еще! – тут же встрял Хосе. – Так ты его, конечно, отвлечешь, но ненадолго… да и помощи от тебя потом никакой не будет.

– Да я дурак что ли, сам прыгать. Я кошку скину.

– Серхио!

– Крысу?

– А просто палкой нельзя потыкать? – предложила Ривера. – Пауки реагируют на движение. Я обычно использовала ватный шарик на ниточке, чтобы ловить их.

Студенты затихли и посмотрели на девочку.

– Что?.. Они симпатичные…

– Ла-адно… Серхио, потыкаешь в паутину где-нибудь на окраине. Уведёшь ментора подальше. А мы постараемся быстро управиться.

– Я Фабиу попрошу помочь, – сказал Афонсу. – У него истинная форма маленькая и летающая. Он даже в самые высокие и недоступные места доберется.

– Точно! А если ещё привлечь слуг, всех кто летает и лазает? Да и вообще бештаферы быстрее нас…

– И дороже. Где ты столько денег возьмешь? Я в прошлом семестре все карманные спустил на одну услугу от Мигеля. Я за фамильяра – он бесплатный.

Студенты одобрительно загудели.

– Хорошо, пусть будет фамильяр, – Ана разлила кофе по чашкам и поставила на стол. – Хосе, с тебя договориться с чародейками о сетках. Паула поможет. Серхио, на тебе отвлекающий маневр, только не палкой пожалуйста, не прокатит. Подготовься заранее, голубей налови или улиток хотя бы. Афонсу – с тебя фамильяр для физической работы. Остальные, – она обвела ложкой свою маленькую армию, – на вас самое главное: включить сарафанное радио, чем больше народу подключится, тем круче получится праздник.

– А мне что делать? – Ривера подставилась под ложку. Она ещё мало знала о жизни в академии, со студентами познакомиться не успела, и вряд ли поможет с «радио», но ей ведь тоже найдется какое-то дело? – Я, кстати, тоже верёвки и сетки делать умею. Я… виноград подвязывала…

– Хосе, сведи калойру с чародейками, пусть помогает.

– Ага.

Ривера улыбнулась, пока расклад ей нравился. К местным чародейкам тоже стоило присмотреться поближе, и может перенять пару приемчиков за каникулы. Вступительные экзамены она сдала… приемлемо, но ментор Педру посмотрел на новоиспеченную студентку так, что захотелось построить крепость из колдовских книжек и отстреливаться всеми доступными заклятиями… Поэтому Ривера решила, что домой больше не вернется, пожертвует каникулами, но подготовится к началу учебного года так, что даже высокомерный главный ментор не посмеет упрекнуть её в бездарности и лени... Девочка, напросившись в первую же попавшуюся на пути республику, принялась штудировать учебники, но знакомство с окружением тоже отлично вписывалось в её летнюю программу.

Серхио тащил клетку с голубями и смотанные рулоном сетки-паутинки, сплетённые Риверой.

– Ты точно справишься? Самый сложный участок выбрала.

– Точно. Я вязала их именно под эту развилку, – девочка подняла руки, складывая обзорный квадрат из больших и указательных пальцев. – И всё продумала, вон там я залезу, а вон там спущусь…

– Всё равно будь осторожна. Паутины ментора с этой стороны точно нет.

– А он правда паук?

– Он не только паук… подожди, увидишь еще, может даже сегодня. Вряд ли он будет снимать подарки в человеческой форме, – усмехнулся Серхио.

– А ему не обидно, что его так открыто жутким называют?

– На правду не обижаются. Тем более бештаферы, тем более такие как ментор Диогу.

Ривера представила жутко-страшного ментора со сморщенным обезьяньим лицом. Чего она только не услышала за этот месяц о проректорском бештафере. Даже начинала подумывать не стоит ли опасаться его больше, чем главного ментора, но то ли Педру был ей слишком неприятен, то ли пауков Ривера любила слишком сильно, но найти в себе положенный ужас перед Диогу она так и не смогла. Впрочем, она его и не видела ни разу. Так что попробует ещё при встрече испугаться, может получится?

– Ну всё, я пошел. – Серхио бросил на землю рулон. – Надеюсь, вам хватит времени.

– Должно.

Анархисты смогли собрать много человек и даже уговорили подключиться некоторых бештафер, которые работали под руководством ментора Диогу и скорее всего надеялись таким образом выслужиться перед шефом. Верхний город замер в ожидании сигнала. Ривера села на парапет, наблюдая как Серхио бежит по улице, на ходу доставая первого голубя с подрезанными крыльями. Птица полетела вниз, а сидящий на плече колдуна маленький бесенок вверх. Сигнал дан.

Ривера намотала на руку один из концов сетки и полезла на крышу дома по водосточной трубе. Ничего сложного или непривычного, она и не по таким конструкциям лазила. Узел за узлом девочка стала расправлять паутинку между домами, осторожно двигаясь по карнизам и подоконникам.

Часов у неё с собой не было, но по ощущениям с задачей она справилась меньше чем за двадцать минут. Осталось только закрепить последние петли.Ривера зацепилась за черепицу и почувствовала, как сжался желудок. И только секундой позже услышала треск, старый карниз подломился под ее ногой. Что-то разбилось о землю. Ривера даже не успела осознать, что нужно выставить щит или хотя бы закричать от испуга. Просто сжалась, ожидая, что в след за отколовшейся черепицей о брусчатку разобьётся её голова.

Падение прекратилось быстро и мягко.

– Что ж… похоже я был весьма наивен, полагая, что в этом углу нельзя самоубиться… – прозвучал над ухом тихий, приятный голос, – Признаться, даже мысли не приходило, что кто-то специально полезет по трубе наверх, чтобы свалиться с крыши.

Ривера открыла глаза и увидела прямо перед своим лицом серебряную брошь в форме паука. Ментор Диогу...

Подняла голову, приготовившись испугаться, но ничего ужасного в менторе не оказалось. Молодой мужчина с восточным разрезом глаз и совершенно беззлобным, спокойным выражением лица. Диогу посмотрел наверх и сделал пару шагов в сторону от дома, не выпуская из рук сжавшуюся в комок Риверу.

– Так… Сеньора, это… это что за инсталляция?

– Ме.. ме…

– Ментор! – Серхио, задыхаясь от долгого неритмичного бега, вылетел из-за угла, увидел Диогу, разглядывающего «паутинку» с весьма озадаченным лицом. – Черт… провалился мой отвлекающий манёвр…

– И хорошо… боюсь, если бы вы справились со своим заданием, сеньор Мендоса, у Академии был бы сегодня траур. Ещё раз спрашиваю, что вы тут устроили?

Ривера и Серхио переглянулись.

– С днём рождения, ментор! – они честно попытались изобразить на лицах улыбки.

– Что?

– Я… Мы вам покажем… – Серхио всё ещё пытался отдышаться, – только вы девочку на землю поставьте, а то подумают… всякое.

Диогу опустил взгляд на Риверу, и, быстро оглядев её, решил, что студентка не пострадала при падении.

– Конечно, – на лице бештаферы появилась вежливая полуулыбка, – как только девочка перестанет вцепляться пальцами в мою мантию.

– Простите, – Ривера смущенно зашевелилась, и ментор поставил её на землю, – я испугалась…

– Я так и понял. Надеюсь, вы умеете извлекать уроки из своих ошибок, сеньора…

– Ривера. Каролина Ривера. Я новенькая.

– Да, я знаю. Итак, я вас слушаю.

Серхио выпрямился, откашлялся и снова заявил.

– С днём рождения, ментор! – и указал широким жестом за поворот.

Диогу прошел за студентами вверх по переулку и, завернув в верхний город, замер на месте. Над улицами на сколько хватало глаз протянулись сети. Плетенные узорчатые паутинки цеплялись за углы домов, карнизы, уличные фонари и выставленные из окон крючья. Кружевные тени падали на стены и мощенные старой брусчаткой дороги, создавая едва ощутимый полумрак, посреди солнечного оазиса.

– Ам-мм…

Удивлённый Диогу дошел до перекрёстка и открыл рот. Похоже сети захватили ВЕСЬ верхний город. На каждой улице, на каждом видимом повороте висели «паутинки» и не пустые. На глазах Диогу кто-то распахнул окно, и вышвырнул на улицу несколько цветных коробок, которые тут же запутались в сетях. Последним прямо над головой ментора повис пакет молока.

– Ам-ммм…

Диогу обернулся и понял, что, пока он любовался парадом кружевного плетения, дети сбежали. Зато рядом возник главный ментор.

– Хм… – глубокомысленно изрек Педру, созерцая свой город, – кажется, ты хочешь мне кое-что объяснить, аджунту.

– Если бы я мог, главный ментор, если бы мог…

Над головой каркнуло и в руки Диогу свалилась большая красная коробка с желтым бантиком.

– Это что, был Фабиу?! – Возмутился Педру.

– Вроде да, ты возмущен, потому что его в отличие от тебя поставили в известность и попросили помочь?

Педру фыркнул.

– Меня тоже поставили в известность, – он горделиво мотнул головой, – и помочь тоже просили, только почему-то моей задачей было «свалить подальше».

– А ты бы разрешил опутать весь город паутиной ради меня?

– Нет, конечно. Ради твоего же блага. Тебе же её теперь снимать. Но раз они уже это сделали… – Педру улыбнулся. – С днем рождения, Диогу. С четырехсотпятилетием, аджунту. Юбилей.

Педру кивнул и пошёл вперед по тенистой улице. Диогу прижал кулак к губам, чтобы не засмеяться.

– Кхм… – он быстро совладал с собой, – главный ментор, у тебя что-то к мантии прицепилось.

– Что?

Педру завертелся на месте, как кот пытающийся поймать привязанную к хвосту консервную банку. Диогу приблизился и аккуратно снял со спины ментора маленький розовый бантик на ленточке. И тут же отошел подальше, протягивая находку Педру на вытянутой руке. И на всякий случай опустил взгляд.

– Мenina estúpida! – рыкнул тот и бантик исчез из виду, впрочем, как и главный ментор.

Диогу огляделся, понял, что остался на улице один, и только тогда позволил себе усмешку, которая почти сразу превратилась в обыкновенную искреннюю улыбку.

Он покрутил упавший в руки подарок, нашел и развернул бирку. «Жуткому, но всё равно любимому ментору. Все».

Диогу поднял голову, подставляя лицо изрезанным кружевом солнечным лучам, и медленно пошел вперед, с интересом разглядывая сплетенные узоры и чувствуя себя неожиданно… счастливым.

К вечеру паутинки были закиданы сладостями, пакетами молока, цветами и живой дичью, связанной верёвками на манер шибари. Ни Диогу, ни Педру не стали уточнять какое чувство толкнуло студентов на подобный перформанс. Хотя Педру предположил благоговейный ужас, а Диогу обычный страх. И только Фабиу знал, что виной всему неуемная добродушная энергия юных анархистов, которые подбили академию устроить праздник.

Педру появился на площади, когда Диогу заматывал в кокон очередного визжащего от испуга кролика.

– Там на северной стороне, снова всё закидали, я видел даже несколько бутылок вина.

– Я же только что оттуда…

– А я говорил, что нужно разбирать и сразу снимать. Зачем ты их оставил пустыми?

– Так… красиво… – Диогу опустил взгляд.

Педру дотянулся до сетки и выудил оттуда коробку с пирожными.

– Подумать только, настоящий пир… Дон Дуарте, пироженку?

– Дону.

Диогу поклонился подошедшему хозяину.

– Да, – тот принял угощение, – расстарались студенты. Хорошо, что сейчас каникулы, будь тут все наши дети, ты бы неделю разбирал подарки. И это с бештаферской скоростью. Придумали же.

– Дону, у меня есть просьба. – проговорил Диогу, не поднимая головы.

– Говори.

– Я, конечно, могу разобрать все сети и унести подаренные сладости в логово, но мне будет приятнее их разделить. Дети и правда очень старались… я не знаю, почему…

– А объяснения, что тебя любят не хватает? – спросил дон Дуарте, не скрывая улыбки.

– Дон Дуарте, он привык к несколько иному отношению к своей персоне, – пояснил главный ментор. – Как и все мы… признаться, я тоже удивлен данным проявлением чувств.

– Только потому, что они направлены не в твою сторону, Педру.

– Да, поэтому.

– Значит, ты хочешь угостить студентов? – уточнил дон Дуарте.

– Да, дону.

– Думаю, это можно устроить, только нужно подумать, как правильно позвать…

– О, это не будет сложно. – улыбнулся Диогу и указал на крадущуюся по одной из улиц группу студентов. – Они используют «сарафанное радио», так что нам нужно просто сказать кому-то одному… Я сейчас.

– Нет, стой, остановись, ты совершаешь ошибку, – монотонно говорил Педру, пока Диогу шёл к студентам.

Ученики замерли, когда перед ними возник улыбающийся ментор, всё ещё сжимающий в руках кокон с вопящим кроликом.

– Добрый вечер, – поздоровался Диогу. – Я очень благодарен за подарки и угощения, все они мне по вкусу, но я хотел бы съесть их вместе с вами, поэтому…

Его не дослушали.

Кто-то икнул и сполз по стене.

Один чародей прошипел на ухо товарищу:

– Я говорил, что связанная мартышка — это перебор… а ты, «ему понравится, понравится»…

– Что, простите? – ментор сосредоточил взгляд на студенте, что стоял впереди со странным обмотанным бантиками свёртком.

Свёрток тут же полетел в Диогу, а студенты бросились в рассыпную.

– Мы не это имели в виду!

– Я тоже… – Диогу озадаченно посмотрел им вслед, потом повернулся к Педру и дону Дуарте.

– Видишь, – развел руками главный ментор. – Я говорил, что тебя неправильно поймут. Из твоих уст предложение поесть вместе звучит немного… двусмысленно. Давай лучше я буду приглашать.

Дон Дуарте закашлялся.

– Ну уж нет Педру, вот из твоих уст это точно прозвучит не так, как задумывалось!*

– Дон Дуарте, – ментор обиженно скрестил руки на груди, – неужели вы думаете, что я, ментор, поэт, и бывший советник короля, могу случайно допустить подобную ошибку в формулировках?

– Что ты, – хмыкнул Диогу, – никому и в голову не придёт, что ты можешь такое выкинуть… случайно.

– Аджунту.

Диогу опустил голову так низко как мог, потому что убрать с лица улыбку решительно не получалось.

– Успокоитесь оба, – махнул рукой дон Дуарте. – Студентов приглашу я. Диогу принеси мне несколько листов и ручку…

Сначала по Коимбре прокатилась волна паники, поднятая несчастными студентами услышавшими предложение поужинать вместе лично от Диогу. Потом так же быстро разошлись написанные проректором приглашения.

И к назначенному времени все присутствующие в городе студенты действительно начали стягиваться на главную площадь, потому что проректор вроде не был замечен ни в пожираниях, ни в... более интересных взаимодействиях... поэтому доверие всё-таки вызывал.

Длинные столы, украшенные плетенной скатертью, ломились от угощений, в части из них студенты узнали свои же сладости, отправленные утром в сети. Остальное дон Дуарте вместе с менторами собрали со всех ближайших ресторанчиков.

Ривера наблюдала за ними издалека, сидя на карнизе невысокого здания.

День получился очень насыщенным и интересным. И хотя было немного стыдно за свою неловкость, Ривера была довольна. На несколько часов город превратился в настоящее паучье логово, и это почти никого не пугало и не смущало. Редкий случай. Она бросила в сетку последнее оставшееся в пакете яблоко, и чародейские заклятия тут же притянули фрукт в подходящее по плетению место. Ривера посмотрела на свои пустые руки. За весь день она так и не поняла, как работают эти чары.

И не поняла почему все называют ментора Диогу ужасным. Да, его боевая форма действительно впечатляла… но именно впечатляла, а не пугала. Она весь день бегала по городу надеясь, разглядеть ментора, перебирающегося по сеткам, и пару раз у нее даже получилось за ним понаблюдать, но перед глазами всё равно упорно возникала другая картина.

Залитое солнцем улыбчивое лицо, растерянно восхищенный взгляд смотрящего на паутину Диогу. Кажется, это впечатлило даже Серхио.

– Да, это определенно того стоило, – заметил он, утягивая Риверу на соседнюю улицу, и лишь издалека, осторожно высунувшись из-за угла, наблюдая за ментором и появившимся рядом с ним вечно недовольным Педру.

– Надеюсь, вы не собираетесь свалиться с крыши второй раз? – уже знакомы тихий голос прозвучал неожиданно близко и Ривера вскочила на ноги.

Диогу стоял в нескольких шагах от нее.

– Ме… ме… ментор.

– Если вы пришли по приглашению, сеньора Ривера, то вам следует сидеть не здесь, а там, – он указал на столы. – А если вы забрались сюда по какой-то другой причине, я повторю вопрос. Вы же не собираетесь свалиться с крыши второй раз? Боюсь, главный ментор сочтет подобную оплошность непроходимой тупостью.

– Умоется, – фыркнула Ривера, и ментор удивленно поднял брови, – простите. Я сейчас спущусь.

– Почему вы просто не пришли со всеми? – спросил Диогу, и покрутил в руке яблоко, которое девочка только что бросила в сетку.

– Я… они… я лучше домой пойду, то есть в республику… Я тут еще чужая.

– Все когда-то были чужими. Будете прятаться, такой и останетесь, – он протянул ей яблоко. – Вы когда-нибудь присутствовали на чайной церемонии?

– Нет…

– А хотите?

– Да, наверное…

– Что ж… спускаетесь вниз, вечер будет интересным.

Ривера снова бросила яблоко в сетку, вздохнула, потому что опять проглядела всё чародейство, и схватилась руками за водосточную трубу.

– Сеньора Ривера… – теперь голос ментора звучал строже.

– Что? Вы же сказали спуститься!

– Да, но тут вообще-то есть лестница. – Диогу указал большим пальцем себе за плечо. – Или мне третий раз повторить вопрос.

– Не надо, – смутилась Ривера и пошла за ментором.

Ривера села с краю за один из длинных столов и огляделась. Народ теснился вперемешку. Студенты, слуги, менторы, кое-где даже торчали морды бештафер второго класса, а маленькие бесята бесцеремонно бегали по столу. Кто-то притащил большой граммофон, и теперь несколько студентов спорили какую пластинку поставить. Радостную или грустную.

Во главе стола на красивом троне восседал ректор, а вокруг него суетился главный бештафера. Подхалим. Разве что ковриком не стелится… а на экзамене как смотрел. «Это всё, что вы можете, сеньора Ривера?» Девочка поморщилась и поискала глазами знакомые лица.

Анархисты помогали выставить на стол очередную порцию угощений, ментор Диогу разливал чай и улыбался, но некоторые студенты всё равно начинали дрожать, стоило ему подойти близко. Какой-то мужчина с добрыми глазами отогнал от ректора услужливого бештаферу. Наверное, это и есть проректор, брат дона Криштиану. Они даже похоже.

Педру с максимально гордым видом пошел к граммофону, выключил его и взялся за гитару.

– Пу-пу-пуууу, – выдохнул сидящий рядом с Риверой студент и закрыл лицо руками.

Педру ударил по струнам, и над площадью повисла тишина. Но ментор не запел. Он подождал пока все рассядутся и откроют вино. И довольно заметил.

– А хорошо ведь получилось. Надо и мне такой день устроить!

Тишина стала громче.

– Нет, а чего мы в общем-то ожидали? – заметил один из студентов, прикладываясь прямо к бутылке, под возмущенное шипение соседей.

– И когда? – осторожно спросила Ана.

– Я выберу день, когда стал слугой короля! Или нет, день, когда спас Коимбру! Или, когда стал главным ментором! Сколько вариантов! Сколько важных дней! – Педру постучал пальцами по гитаре.

– Выбери день, когда ты сидел тихо и молчал, – философски предложил Диогу, – уверен, за всю твою долгую жизнь такой если и был, то единожды...

Тишину разорвал громкий смех дона Дуарте, к которому не смело присоединились студенты....

Дон Криштиану, который успел встать, чтобы произнести небольшую поздравительную речь перед началом пиршества, неодобрительно покосился на брата.

А Педру задумался, перебирая память:

– Нет, такого что-то не припомню... – заметил он.

– Пойш... – развел руками Диогу

Дон Криштиану не выдержал и совершенно не по-королевски зажал ладонью рот.

*Реальный факт: в Португалии глагол comer имеет несколько значений: это не только «есть», но и «заниматься любовью». Фразы для выражения желания: “vou-te comer/ quero-te comer”. У них есть хрестоматийный мем на эту тему и в культурном коде португальцев для него особое место. А в контексте дивов звучит весьма... В общем, тут мы поняли откуда у Педру такая репутация, а ведь он честно предупреждал, что может сожрать....

К сердцу Шторма. Выпускной.

Диогу открыл дверь, перешагнул сигнальную нить и замер на пороге, глядя на чёрную тень с блестящими глазами, которая сидела на его рабочем столе.

— Вы решили вспомнить юность и войти в дом по трубе?

Тень кивнула.

Диогу потянулся к выключателю, помедлил секунду, но всё же щёлкнул кнопкой, и комнату залил жёлтый свет. Только Ривера осталась такой же привычно чёрной на фоне общего тепла и даже не поморщилась от резко изменившегося освещения.

Диогу внимательно оглядел гостью с головы до ног… стоявших на его рабочем столе.

— Вы используете все возможности, чтобы проявить неуважение?

Ривера проследила его взгляд и легко повела ногой в сторону, показывая белоснежным носком на стоящую под столом обувь.

— Неужели, оказывается, и в вас есть что-то светлое, — философски заметил Диогу.

Он снял и убрал в шкаф менторскую мантию.

— Предложить вам чай?

Девушка кивнула и едва заметно улыбнулась. Не было сомнений, что в этот раз она точно знает, зачем пришла, и, заранее всё обдумав и решив, не будет отводить взгляд. Но хватит ли смелости говорить прямо? Диогу даже стало интересно. Он взял с полки маленький японский чайник, подошёл к столу с противоположной от девушки стороны и поставил чайник на маленькую горелку.

— Почему вы не на празднике? Выпускной обычно отличается весёлым поджигательством. Вполне в вашем духе.

Костры действительно уже горели по всей Коимбре: большие на площадях, и маленькие около республик. Студенты сжигали факультетские ленты, легко прощаясь с Академией и всё же обещая её помнить и любить. Полупьяные голоса орали фаду, срываясь на слёзы; везде звучали смех, поздравления и иногда проклятия в сторону осточертевшего главного ментора, волн и сёрфинга.

По мнению Диогу, сеньора Ривера как нельзя лучше вписывалась в эту обстановку. С её-то талантами к взрывающимся знакам. Но на его вопросительный взгляд девушка лишь покачала головой.

— Не для всех я перестала быть чужой. И если уж прощаться с Академией, то уделяя внимание тому, что по-настоящему было дорого. Не знаю, что здесь могло бы нравиться мне больше, чем вы.

— Нравиться в качестве кого? — вздохнул Диогу. — Кажется, мы с вами уже разобрали однажды этот вопрос.

Тогда он был весьма удивлён и проявлением чувств, и исходом. Но всё же считал тот день своей маленькой победой. После откровенного разговора с девочкой стало возможно нормально работать и полноценно учить управлению эмоциями.

— Да, это был ценный урок.

— Но вы решили его забыть?

— Пожалуй… На сегодня — да. Хотя бы на эту ночь я хочу об этом забыть.

— Забывать подобное опасно, сеньора Ривера. Однажды вы уже плакали на моём плече, когда осознали собственную, цитирую, глупость. С тех пор ничего не изменилось. Я всё ещё не человек и не мужчина. Или мне ещё раз изобразить для вас котёнка, чтобы напомнить о своей природе?

— Не стоит. Я уже не влюблённая без памяти дурочка. Во многом благодаря вам. И всё же… кем бы вы ни были, для меня вы навсегда останетесь первой любовью. Не хочу помнить её безответной.

Ривера внимательно смотрела на Диогу. Ничего не дрогнуло в её взгляде. Было в этой решимости что-то… почти пугающее и заманчивое. Всё-таки обучил он её хорошо, так почему бы не устроить последний экзамен?

Перед мысленным взором возникла ухмыляющаяся физиономия главного ментора. В отличие от шефа, Диогу не был склонен к азартным играм, напрасному риску или чрезмерным играм с эмоциональными колдунами. Но сидящая на столе девушка сверлила его таким самоуверенным взглядом, что невольно захотелось рассмотреть поближе — на что она действительно способна?

Диогу затушил горелку, обошёл стол, продолжая наблюдать за Риверой.

— Что ж… — он выдернул стул у неё из-под ног и отставил его в сторону, — снимите амулет блокировки…

Ривера вытащила из-под футболки кулон на тонкой цепочке.

— А за репутацию не боитесь? — прищурилась она. — Меня весь дом почувствует.

— О, думаю, не только. Зная вас, вспышка силы зацепит весь квартал, — спокойно поправил Диогу, косясь на открытое окно. — А завтра вы покинете Академию, оставив после себя весьма пугающую и трагичную историю про студентку, сожранную в последний учебный день жутким и страшным монстром из бамбуковой рощи…

Ривера только усмехнулась. Ни тени жалости и сочувствия, что когда-то привлекли её к «бедному одинокому Диогу».

— А в доказательство, — спокойно продолжил он, подходя к столу вплотную, — я заберу себе ваши ботинки.

— Что, моделька понравилась? А не малы будут?

— В самый раз. Подвешу их перед входом в укрытие, рядом со свежим коконом. Уверен, о вас сложат легенды…

Ривера рванула цепочку, и медальон с глухим стуком упал на пол. Комната мгновенно заполнилась силой — девушка даже не пыталась сдерживаться.

— Пижон, — припечатала она и, схватив Диогу за галстук, притянула ментора к себе.

Диогу опёрся ладонями о стол, чувствуя, как когти впиваются в лакированное дерево. Девушка замерла, перебирая пальцами выбившийся из-под жилетки галстук.

Остановилась на последнем шаге? Почему? Диогу под стать ей застыл без движения. Пауки — хищники скрытные и терпеливые, выжидать и наблюдать умеют хорошо. Но всё-таки хищники…

В смущение девушки не верилось ни на йоту. Сила её горела стабильно и ровно. Он бы даже сказал, вызывающе ровно для той, чья шея находится в нескольких сантиметрах от его клыков. Диогу оторвал взгляд от пульсирующей вены и поднял глаза, встречаясь взглядом с Риверой. Нет, не остановилась, не смутилась, а вела тонкую расчётливую игру, и сейчас явно был его ход.

Диогу медлил, и воздух между ними стал потрескивать от сгущающихся и смешивающихся энергий, колдовской и бештаферской. «Почему у неё нет оружия? Если бы оно пробудилось, это наверняка был бы огонь…» — подумал Диогу, различая в прищуренных глазах пляшущие искры.

«Чай готов», — хотел бы сказать он, улыбнуться и… отступить, оставляя всё как есть и позволяя ей зацепиться за собственное промедление как за последнюю соломинку, срывая партию…

Пальцы колдуньи сильнее вцепились в галстук, а на губах мелькнула почти насмешливая улыбка. И Диогу принял её игру. Сам подался вперёд и сразу ощутил на губах покалывание разгорающегося пламени. Он ещё успел удивиться тому, как быстро девичьи руки обвились вокруг его шеи, и заметить мелькнувшие в пальцах путы. А потом сознание окончательно смыло потоком силы и жаром прикосновений…

К сердцу шторма. Объявить пропавшей без вести

Небольшая зарисовка которая происходит в далеком от оригинальных событий будущем. Описывает события произошедшие в конце жизни Веры с учетом "Сердца Шторма". Грустно, больно, стеклянно. Я предупредила.

Филипп вышел из машины, пошёл к особняку Авериных, на ходу снимая перчатки и расстёгивая пальто. По сравнению с Омском тут было намного теплее. Дочка заметила его почти сразу и, отложив книгу, которую читала на веранде, пошла навстречу. Когда между ними оставалось не более десяти шагов, Надя улыбнулась и перешла на бег. Филипп подхватил дочь и покружил в объятиях. Как всегда, как в детстве. Такие приветственные объятия были их традицией, и плевать, что Наденьке уже за тридцать, а сам он при резких поворотах рискует повредить спину.

— Как добрался? — спросила дочка, поправляя ворот его пальто. — Хорошо. Вы как? Собрались уже? Где бабушка?

Филипп прилетел из Омска специально, чтобы забрать домой маму. Как ни старалась баронесса Перова до последнего цепляться за работу и должность в Академии, здоровье начало заявлять о себе громко и с претензиями. После второго инфаркта Филипп психанул и заявил, что забирает мать домой. Под крыло фамильяра и семейного очага. Пусть правнуков нянчит, а не студентов с дивами. Вера Вазилисовна побухтела, но переломить волю сына не смогла и смирилась с заслуженной пенсией.

— Куда ты вечно торопишься? — возмутилась Надя. — Прости, привычка.

Он невольно отметил, насколько она похожа на свою бабушку. Те же интонации в голосе, та же русалья стать. Только глаза чёрные, да кожа смуглее Аверинской. Взяли своё португальские гены матери. Хотя бы в этом поколении схожесть с Брагансами выглядела логичной, чему Филипп был несказанно рад. Никому из своих детей и внуков он не пожелал бы тех косых взглядов, которые сам терпел большую часть жизни. И терпел молча. Потому что не расскажешь никому, как первая колдунья империи попала в лапы к Коимбрскому льву.

Филипп недолюбливал португальского ментора. Очевидно, бессознательно перенял отношение отца и сознательно менять ничего не собирался. Наоборот, даже немного гордился тем, что отомстил ментору, забрав в Россию португальскую принцессу.

Филипп приобнял дочь, и они вместе пошли к дому. Младшая из детей, она всегда слыла любимицей отца, и, возможно, это и вправду было так. А может, с сыновьями просто по-другому…

— И всё-таки… с бабушкой всё хорошо? — Лучше некуда. Она трижды за сутки назвала тебя параноиком, устроила мне внеплановый заплыв на озере, а сегодня утром вообще умотала на Ладогу. — Зачем? — Сказала, хочет проститься с родной водой перед отъездом, — пожала плечами Надя.

Филипп отстранился.

— Одна? — Угу. Дедушка хотел Анонимуса отправить, но ты же её знаешь. Припечатала таким «НЕТ», что с ней предпочли не спорить. Кот отвёз только, вернулся минут двадцать назад.

Филиппу понадобилось несколько секунд, чтобы представить нужного дива и понять, кто именно отвёз мать на Ладогу.

— Перестань называть фамильяра котом… — Мой фамильяр — как хочу, так и называю. — Но он даже отдалённо не родственник кошачьих. И я постоянно представляю Кузю…

Надя как-то уж слишком снисходительно покачала головой. Её див в истинной форме представлял собой химеру, собранную из совы и медведя. Надя сама просила такой облик, когда ей подарили бесёнка. «Чтобы и летать мог, и возить, и большой, и… и… и…» Ей тогда было 11, див воспринимался игрушкой. Но годы показали, что облик она выбрала удачный.

В отличие от братьев-колдунов и других колдуний Академии, Надя не могла работать с дивами без последствий. Сказались русалочьи гены. Филипп помнил, как волновалась мать, когда носила под сердцем его сестру, опасаясь, что та родится колдуньей. Вера Перова — первопроходец в вопросах женских колдовских техник — не могла представить, как будет запрещать практику родной дочери, потому что у той «ядовитая» кровь. Сама она, сколько помнил себя Филипп, работу с дивами не практиковала. И ему далеко не сразу объяснили почему, только когда отец рассказал про португальский прецедент. Педру, попробовав кровь русалки, начал превращаться в фамильяра, при том, что он сильный и верный своему хозяину див. Этот странный опыт позволил совершить великое открытие, но Вера Перова заплатила за знания собственной практикой. Ответственность не позволила ей привязывать к себе дивов, стирая их приоритеты и меняя природу. И мысль, что её дочь окажется в такой же ситуации, колдунью убивала.

Но ко времени рождения Нади, она уже разработала полноценную технику создания личных фамильяров для колдуний, и внучка-русалка стала для бабушки настоящей радостью. Хотя Филипп подозревал, что помимо любви в матери говорит исследователь, который очень хочет разобраться, на сколько поколений хватает генных модификаций Аверинской крови. Надя, впрочем, не была против, потому что бабушка с ранних лет учила её колдовать и готовила к привязке дива. Девушки привязывали бесят практически с их рождения и буквально выращивали дива для себя. Из-за техники Изменения и пожизненного контакта жажда крови у таких фамильяров была минимальной. Но на подстраховке всегда был привязан колдун. У Нади таким колдуном пока был сам Филипп, так как замуж свободолюбивая колдунья не собиралась.

— Я, пожалуй, поеду тогда сразу к ней. Пока доберусь, как раз возвращаться надо будет. — Поешь хоть. Только с дороги. — В машине поем. И кофе бы… — Ладно… Костя, — Надя по-человечески позвала фамильяра.

Див появился перед хозяйкой мгновенно. Он выглядел совсем юным и действительно напоминал Кузю времён Филиппова детства. Но взгляд у него был очень серьёзным.

— Отвезёшь папу к Ладоге, приготовь в дорогу еду и кофе.

Костя кивнул и растворился в воздухе. Филипп с тоской посмотрел на дом и побрёл к гаражу. Хотелось отдохнуть с дороги, что правда, то правда. Но какая-то смутная тревога не давала расслабиться. Слишком уж легко её высокопревосходительство ректор согласилась оставить Академию… слишком уж быстро согласилась ехать в Омск. Слишком… Слишком она не похожа на себя в последнее время. И это Филиппа пугало. Потому что обычно это значило затишье перед бурей. Чем правильнее и логичнее поступала баронесса Перова, тем большую беду можно было ждать на горизонте. И давно не молодой барон каждый раз, сталкиваясь с матерью, жалел, что нет уже рядом отца, способного одним словом укротить серебряную русалку.

Филипп сел на пассажирское сиденье новой «Ладоги», которую граф Михаил окрестил «Вазилиск». Аргументировал плавным, скользящим ходом и данью отцу. Маркетологи компании выли два месяца… но так и не переубедили шефа. Чувство юмора у Михаила Вазилисовича всегда было… интересное.

— Надежда Филипповна, — обратился к хозяйке Костя, когда та забрала у него принесённую для отца снедь, внимательно проверила и отдала голодному Филиппу, — баронесса оставила вам записку. Я должен был отдать в 15 часов, но раз уезжаю раньше… думаю, она не сочтёт это за нарушение приказа. — Хорошо, — усмехнулась Надя, — попрошу Анонимуса начать готовить паштельки пораньше. Хорошей дороги, пап.

Филипп только помахал дочери бутербродом.

Проводив машину взглядом, Надежда развернула записку, прочла и бросилась к воротам. «Ладога» с проворным дивом за рулём уже скрылась за поворотом.

— Гони, кот… гони! — прокричала вслед колдунья.

— Ты всегда так гоняешь? — Филипп чуть не облился горячим кофе и закрутил термос. — Я думал, мы спешим… — Ну… не настолько, чтобы я прежде встретил отца, чем мать. Давай-ка до человеческих скоростей… И дочь мою не смей возить на таких скоростях, Шумахер хренов… — Барон… — улыбнулся див.

Филипп махнул рукой, изображая подзатыльник. Распустила его Надя. Очеловечила… как и многие другие. Слишком уж похожи стали дивы новой формации на людей. Слишком сложно стало видеть в них нелюдей, которых надо держать в узде. И пока не ясно, к лучшему такие перемены или к худшему. Не одним поколением результаты измеряются.

Ладога встретила холодным ветром.

— И где она? — спросил Филипп, оглядываясь. Костя принюхался и указал направление. — Там, где лес к самой воде подступает. Мне пойти с вами? — Нет, за машиной смотри. И слушай, если что — я тебя кликну. — Как прикажете, Филипп Алексеевич.

Див, крутя в пальцах ключи, пошёл к машине, а Филипп, кутаясь в пальто, поспешил в пролесок. Погода подозрительно портилась, навевая серыми тучами тоску и какую-то трагичную безысходность. Лучший просто антураж для последнего визита. Филипп покачал головой. Перед глазами уже нарисовалась грустная сидящая на берегу мать, которую придётся ободрять и успокаивать.

Он придумывал разные интересности, которыми можно завлечь русалку в Омск и не огрести по голове серебряной сковородкой, присматривался к лесу, пытаясь заметить фигуру матери. Шаги невольно становились всё медленнее, словно колдун пробирался сквозь вязкую трясину. Резонанс… колдовства или эмоций?

Он услышал её голос прежде, чем сумел разглядеть. Где-то рядом с шумом воды.

— Мне всегда казалось, что жизнь бесконечно долгая, а теперь… ты… хорошее сравнение…

Филипп выдохнул с облегчением и пошёл на голос. У неё всегда была эта странная привычка. В моменты одиночества, когда думала, что никто не видит и не слышит, мама разговаривала сама с собой. Нет, не полноценными монологами, чаще это были короткие фразы, брошенные будто в ответ на внутренний голос, на неслышный вопрос. И, может, от этого Филипп испытал облегчение, от чего-то привычного и родного.

— У неё твои глаза… — продолжала монолог мама. — И твой характер.

Чужой, немного насмешливый голос заставил Филиппа вздрогнуть и замереть, на миг усомнившись в собственном рассудке.

— Знаешь… только глядя на них, я наконец-то поняла, что такое саудаде… по-настоящему. Я не жалею, но всё же… — …больно думать о расставании… — Да.

Филипп запоздало узнал голос и, силой сбрасывая с себя туманную медлительность и мнимое спокойствие, побежал вперёд так быстро, как мог, перепрыгивая коряги и скользя на кочках.

— Ты присмотришь за ней, за ними всеми? — Конечно. И за теми, кто придёт следом. Как и всегда.

И вмиг словно исчезло, рухнуло серебряное марево раскинутого резонанса. Лес зашелестел от прошедшей по нему волны силы.

— МАМА! — проорал Филипп, наплевав на изначальное желание не пугать и вести себя спокойно. — Мама!

Он наконец разглядел её. Она стояла, опираясь на дерево, нависшее почти над самой водой, позволяя ветру трепать чёрную мантию и распущенные волосы. Уж не в дань Коимбре ли она всегда носила академическую мантию? — мелькнула непрошеная мысль.

— Мама?

Филипп выбрался из зарослей, оглядываясь в поисках неожиданного собеседника, но колдунья стояла у воды одна. А потом она повернулась, и что-то не понравилось Филиппу в этом движении. И за миг до того, как увидеть её глаза, колдун понял, что мантия на плечах колдуньи — НЕ ТА.

Расшитая по низу золотым узором накидка была зажата в морщинистой руке. Вместе с колдовским кинжалом. Тем самым старым кинжалом, который мама наотрез отказывалась менять или отдавать. Только однажды колдунья обмолвилась, что передаст кинжал внучке. Нетрудно было догадаться почему именно ей, и Филипп был уверен, что дело в каких-то «русальих» чарах. Теперь же картинка складывалась совсем иная.

Филипп смотрел в лиловые глаза, не в силах совладать с эмоциями, но обрушить гнев и горе на дива тоже не мог. Просто не получалось сдвинуться с места. Он замешкался лишь на секунду, которая показалась бесконечно долгой. И этого невероятно длинного мгновения хватило, чтобы мантия и кинжал оказались у его ног, а где-то над ухом прошелестел шёпот:

«Передай русалке кинжал». Всё ещё голосом матери.

Филипп ударил разом во все стороны, пытаясь переложить на дива собственную боль, но ухватил лишь пустоту.

Над Ладогой наступила пронзительная тишина.

К сердцу шторма. Благими намерениями...

Меня уже несколько дней не отпускает простая мысль. А если бы всё было наоборот? А точнее — так, как задумано. В «Шторме» Вера учится в Московской Академии, потому что так мне было удобнее расписать сюжет. Коимбра слишком далёкая и незнакомая, я просто не решилась писать всё обучение Веры в португальском сеттинге, хотя в каноне были явные намёки на то, чтобы отправить Веру в Коимбру. И вот я думаю, как бы сложилась история, если бы Вера действительно попала в Академию Педру. Ведь это было очень легко устроить.

Поступление Веры выпало на очень переменчивое время, когда всё бурлило и только строилось. Когда проект обучения колдуний только составлялся. И Педру за этим наблюдал. И был участником некоторых процессов. Конечно, не он решал судьбу Веры, а её семья, но качнуть весы ментор мог. Ничего не стоило саботировать любое из ключевых заседаний по проекту, чтобы немного задержать его вступление в силу. Даже не остановить — задержать. И Вера бы оказалась в Коимбре. Хотя бы на первый курс, чтобы не терять время. И всё… нет, ВСЁ сложилось бы иначе…

Александр говорил, что Педру сотворил все свои проблемы сам, намекая на его промахи и ошибки, но даже не подозревал, что самая большая ошибка ментора на самом деле была благим намерением. Педру не саботировал, а помогал ввести проект образования в систему. Потому что решил, что так будет лучше всем.

Во-первых, ему: Вера уже попала в поле его зрения, и забрать её в Коимбру было очевидной выгодой, а вот оставить в Москве, при этом усиливая своё влияние, было выгодой неочевидной, но более перспективной, как посчитал Педру. В Империи Вера будет «первой колдуньей» и сможет влиять на дела своей страны намного больше, чем если будет одной из выпускниц Коимбры. А «завербовать» её труда для ментора не составит.

Во-вторых: так будет лучше Вере — родная страна и близость семьи создадут более благоприятную обстановку для обучения. Так будет спокойнее семье, а чем меньше родители будут переживать за дочь и лезть в её дела, тем, опять же, лучше Педру.

Обычный расчёт. Он сделал свой ход. Не зная будущего и последствий, сделал то, что казалось правильным. И уже через несколько лет пожалел об этом. Когда узнал, кто Вера на самом деле.

В тексте это не показано явно, но о том, что Вера — русалка, Педру узнал от Меньшова. После вечеринки, на которой ментору захотелось повыпендриваться. Конечно, это не осталось незамеченным, но послужило лишним поводом обсудить судьбу девочки и её поездку в Коимбру.

Меньшов просматривал её документы, подшучивая над излишней заинтересованностью ментора, но позволил тому увидеть письмо родителей девочки, приложенное к её личному делу. Ректору и Инессе сообщили, что Вера — русалка, в целях безопасности: девочка только-только начинала овладевать оружием и колдовством в целом. Прежде никто не учил русалок полноценно. Педру же уже не обязательно было сообщать сей факт — Вера хорошо и стабильно училась, переходный возраст миновал, никаких тревожных опасений не было. Но Меньшов «слил» информацию, и Педру принял игру.

А теперь представим, что весы всё-таки качнулись в другую сторону. Вера поступила в Коимбру. И письмо с объяснением её родословной попало на стол не к Меньшову, а к Криштиану. И, соответственно, к Педру. Он узнал об особенностях девочки сразу. И теперь обратно он её не отдаст — ни через год, ни через два, ни вообще. Он сделает всё, чтобы она сама не захотела уезжать. Легко.

И он начинает её учить сразу. И изучать тоже. Потихоньку, исподволь, больше наблюдая. И… докладывая ректору. Криштиану не идиот. Он опытный интриган и политик. И русалка — это офигеть какой ресурс. Конечно, открытые эксперименты он ставить не разрешит, но вести наблюдение, не нарушая Договор, обучить девочку… Это за милую душу. А дальше…

События, случившиеся в Московской Академии и запустившие сюжет, в Коимбре бы просто не случились. Поэтому я не стала отправлять Веру туда. Я думала, что тогда не получится ни связи, ни истории… Удивительно даже. Этих героев я столкнула лбами как случайных прохожих, которым в каноне не грозило встретиться. Но теперь, как ни верчу я этот мир, у них не то что нет варианта не встретиться — у них буквально нет другого варианта судьбы…

Представляем дальше. Вера учится в Коимбре. Ей не приходится учиться на две Академии, она не выглядит сумасшедшим параноиком среди ещё сотен таких же воспитанных ментором тревожников. Она спокойно демонстрирует свои знания. Она проводит много времени с ментором, который с самого начала обучения проявляет к ней повышенный интерес. И влюбляется она в него намного и намного раньше, чем в написанной версии «Шторма». И эта влюблённость её заземляет. Она не творит глупостей типа оседлать дива и полететь в ночь. Она не особо замечает колдунов и знаки внимания, потому что ментор делает всё, чтобы юная русалка доверяла и тянулась к нему.

Когда появляется возможность перевестись, Вера отказывается. Она уже слишком любит океан, она уже видит в Педру наставника и единомышленника, она уже считает Коимбру домом.

И всё бы было мирно и тихо. Но…

В «Шторме» Педру мельком упоминает, что пробует кровь студентов перед зачётом по серфингу, чтобы в случае чего быстро найти в воде и помочь. Такая связь очень тонкая и односторонняя, и она быстро распадается. Это даже не связь — так, маячок на несколько дней. И пробирка, или скорее капсула, с кровью Веры оказывается в его руке в числе прочих. Не раз и не два. Только вот её кровь «ядовитая». Но Педру этого не знает и спокойно пробует её на вкус. Раз, два, три. Этого мало. Очень. Но девочка тянется к нему, он учит и часто оказывается под воздействием её силы. И в какой-то момент замечает, что маяк не гаснет. Эта тонкая нить, что должна растворяться и исчезать, остаётся. Он начинает чувствовать Веру.

В этом варианте у нас нет ни обмена силой, ни псевдопривязки, ни каких-либо других нарушений правил и тайных интриг. Он всё делал чётко, привычно и отработанно. Но что-то изменилось. Вера же не замечает ничего странного. Она не была на грани, не использовала резонанс на максимум и не соприкасалась с силой Педру «наживую». Она чиста перед всеми законами. И ничего не знает. Связь замечает Педру. И тихо восхреневает от непонимания.

Какое-то время он никому не говорит. Пытается разобраться сам, прощупывает почву. Изучает образцы её крови. Первые годы он не посвящал бы Веру в свои изыскания. Ждал бы, пока устаканятся сила и мозги подростка.

Но время идёт, и однажды всё решает случай.

Коимбра не теплица. Там тоже есть козни и интриги. И если в Москве Веру подставил парень, то здесь против неё были бы девушки. Те же влюблённые «розы». Кстати, скорее всего, поступай Вера с первого курса, была бы среди анархистов. «Розы», что завидуют, видят внимание ментора к иностранной студентке. Педру бы не подавал виду. И ситуации с танцем тоже не произошло бы. Это в Москве — потанцевать со студенткой — шалость. В Коимбре — всё равно что бросить на амбразуру. Педру бы держал себя с Верой намного холоднее и отстранённее, чем в России, при этом умело подпитывая внимание к своей персоне.

Итак, очередной зачёт по скольжению. Правила простые: подойти к ментору, обменять капсулу с кровью на лист с заданием. Выполнить попавшуюся комбинацию элементов. Три попытки. Отсутствие капсулы с кровью — неуд автоматом за нарушение техники безопасности.

Нехитрая уловка на отвлечение внимания. Дружелюбный разговор на минуту. И в её рюкзаке нет капсулы. Вера ищет, но находит только несколько пустых оболочек.

— Я точно готовила, она была здесь! — возмущается Вера.

Ментор скептически смотрит на ученицу.

— Ладно, всё можно решить по-другому, да? Вам же немного надо.

Она быстро формирует иголку.

— Нет. Просто отсутствие крови — это пересдача. Но лезть в воду с раной — намеренное вредительство самой себе. Я не допущу вас.

Он уже заносит ручку над списком, но полыхнувший резонанс его останавливает.

Вера в очередной раз перерывает сумку. Рычит. Бросает взгляд на сокурсниц, начинает подозревать. И злится. Она поднимает глаза на ментора, крепче сжимая в руке лезвие и несколько пустых капсул. Она не плачет, не умоляет. В её глазах скорее вызов, чем попытка вызвать жалость. Незаслуженный «неуд» — хороший удар. Аверина — отличница, и пересдача испортит всю картину. Она не хочет сдаваться, он не хочет её подставлять.

— Идите, — Педру убирает ручку.

Вера заносит над рукой иглу.

— Не нужно, — он её останавливает, говорит очень тихо и берёт для вида пустую капсулу, протягивая лист с заданием.

— Неужели вы наконец-то решили поверить, что русалка не утонет? — усмехается Вера.

— Здесь океан, а не Ладога. Никогда не позволяйте себе гордости. Я не сказал, что вы не утонете. Я сказал, что мне не нужна ваша кровь. Идите. И ради вашего же блага выполните задание так, чтобы я вам не понадобился.

И она идёт к воде. Ловит волну, выполняет трюк — не идеально, срывается в последний момент. И поднимается для второй попытки. У неё никогда не было проблем с этой дисциплиной. Случайная ошибка — последствие смятения.

Педру чувствует тревогу, почти страх. Возможно, впервые в жизни Вера боится уйти под воду. Думает, что осталась со стихией один на один? Или… нет. Боится, что без настройки на кровь Педру не отличит момента, когда колдунья потеряет контроль и начнёт тонуть. Боится, что бросится вытаскивать сразу. Не доверится, не даст справиться самой.

Тем не менее берёт себя в руки и со второй попытки получает заветное «отлично». Теперь главное, чтобы не прибила сокурсниц со злости: слишком очевидно девушки перешёптываются, слишком откровенно передают друг другу украденную капсулу.

«Сколько их было? — Одна! Говорю тебе…»

Педру усмехается и переключает внимание на Веру, выходящую из воды. Она смотрит на него. И, кажется, обидчицы не особенно её волнуют. Уж не больше, чем нарушивший собственные правила ментор.

Тогда-то Вера и начинает подозревать. Внимательнее следить за его действиями и реакцией. Она долго наблюдает. Пока однажды не решается проверить наверняка.

Она находит укромное место, выбирает самое тихое и спокойное время и навешивает вокруг знаки, окружает себя резонансом, максимально прячась от мира. И чертит алатырь. Незаконный вызов, прямо на территории Академии. Если её догадка верна…

Алатырь оказывается стёрт с земли прежде, чем на него падает первая капля крови с распоротой руки. Педру отталкивает её от знака, одной вспышкой силы разбивая всю защиту.

— Сеньора Аверина, вам надоело учиться здесь? — в ярости кидается он на ученицу.

Какой наглостью надо обладать, чтобы устраивать незаконный вызов у него под носом. Вера не отводит взгляда, на лице ни тени смущения или вины. Ещё мгновение уходит, чтобы ментор понял: она и не собиралась никого вызывать. Она звала его. Проверяла. А он так просто попался в ловушку.

— Как вы меня почувствовали? Почему?! — спрашивает она.

— Я… я не знаю.

Педру даже не пытается скрывать смятение. Позволяя себе на миг проявить искренность. Потому что эта колдунья нужна ему как союзник, а не как напуганный зверёк или фигура противника. Умная, молодец, догадалась, когда он бросил подсказку. Значит, пора немного пооткровенничать.

И он приводит её в лабораторию. Рассказывает, как наблюдал за русалкой, что нашёл, о чём подозревает.

Между ними нет связи как таковой. Или есть? Но только односторонняя. Или дело в чём-то другом?

Только представьте, как ситуация выглядит со стороны уже влюблённой Веры. Древний див, неприступный как крепость и холодный как камень, начинает её чувствовать без какой-либо колдовской подоплёки. Это уже не научно — это выглядит как что-то волшебное, что-то большее…

Воспользуется ли этим ментор? Конечно. Хотя, пожалуй, ещё немного — и он сам поверит в неизведанные способности дивов к привязанностям. В конце концов эта девушка ему и правда интересна.

Они условливаются изучать. Они ничем не рискуют. Они ничего не нарушали. И им нечего скрывать. И, вероятно, Криштиану окажется практически сразу посвящён в этот инцидент.

Летний отпуск в Коимбре. Вера так же полезет Педру под руку, ведомая «связью». Он так же огрызнётся. Но, придя к ней вечером, не повезёт к морю. Ведь урок, который нужно было преподать Вере из Москвы, давно усвоен Верой из Коимбры.

Они разговаривают в городе. И Педру сразу замечает появление Александра. И встречает. Александр не слышит их разговора. Он не вмешивается в исследование Педру, потому что не знает о нём. И Вера ему не особенно интересна, ведь не является главной ставкой Софьи. В этой версии событий нет антагониста, заставляющего Педру играть на два фронта.

Исследования начинаются полноценно примерно так же, как в «Шторме». Вере уже около 19 лет, она не столько цепляется за связь, которой не ощущает, сколько пытается понять, на что способна как русалка. А вот Педру и Криштиану за странной нитью следят очень внимательно. Но успокаивает, что власти у девочки нет. И полноценной связью происходящее не назовёшь.

Педру не знает, что Вера может тянуть на себя силу бештафер. Вера не стала полноценной русалкой с его подачи, хотя несколько раз ментор прощупывал и смотрел, может ли влиять на Веру своей силой.

Программа обмена тоже есть. Но теперь Вера едет в Москву. Алёша уговаривает её перевестись, пока ещё можно. Вера отказывается. Теперь там её держит не только океан, но и странная тайна, которую очень хочется раскрыть. И любовь, в которую так хочется поверить.

История с Кроликом приключается. В ней не меняется ничего, кроме пары фраз, которыми Николай пудрит Алисе мозги. Алёша ездил в Коимбру не потому, что надо, а потому что Вера. Вера не дружит с Алисой. Но находит её в крови, когда заходит за конспектами. И, видя португальское заклятие, идёт к Алёше, а потом сразу к ректору. Возможно.

В этой версии у неё нет возможности позвать Педру напрямую. Хотя вполне возможно, что телефон, по которому можно позвонить, у неё есть. Педру уже почти считает её своей шпионкой и вполне мог дать канал связи. Тогда она просто звонит и говорит триггерные слова: «Яйцо. Шанковы. Португальский».

Педру всё понимает мгновенно. И прилетает в Академию сразу. Ему нет нужды изощрёнными способами придумывать для Веры «помилование». Она его студентка. Вопрос с заклятием решается быстро и на высшем уровне. Алису Педру так же забирает, чтобы помочь Академии сохранить лицо. И Веру забирает тоже. Потому что ей предстоит работа по изучению «смерти Кощея» в стенах Коимбры.

Но главное в этом моменте — Педру так же получает повод посмотреть на ситуацию под другим углом. Он так же мысленно сопоставляет свой случай с другим, когда бештафера пил заражённую кровь. Ещё немного времени и опытов с фамильярами — и они открывают изменение ДНК. Которое заметно и в Педру, но не так очевидно и критично, как было при полноценной связи. Тем не менее — брешь в безопасности есть. Потенциальная проблема, которую стоит убить на корню.

И Криштиану с Педру приходят к тому же, к чему пришли в «Шторме». Они меняют знак на талисмане. Но всё происходит не в режиме эмоциональных качелей от «мы нарушили все законы» до «мы сейчас сдохнем оба», а в спокойной контролируемой обстановке.

И Вера всё это время в Коимбре. Рядом. И понимает уже, что тут и останется. С другой стороны, а чего ещё надо? Взаимодействия с Педру напоминают уже больше завуалированные отношения, чем просто вынужденное сотрудничество. Она прекрасно понимает, что бештафера её чувствует и уже довольно сильно, потому что годы сосредоточения и сонастройки взяли своё.

Но никто не орёт ей в уши про приоритеты и необходимость разорвать странную связь. Потому что связи по сути нет. А хочется. Так хочется разобраться и понять. Переломить странную ледяную стену, разделяющую их восприятие. Хочется таки щёлкнуть по носу нахального кота, который годами крутил ею как вздумается, пользуясь чувствами.

Будет ли у неё такая возможность? Конечно. Потому что выпускной экзамен она сдаёт ему. Но в этот раз на арене зрители. А Педру — экзаменатор, а не авантюрист без кольца. Тем не менее это бой...

Вера не волновалась перед последним экзаменом. Хотя стоило бы. Педру демонстративно размял кулаки и хрустнул шеей, когда очередного студента унесли с арены. И это парень ещё сдал… Вера наблюдала бой с трибун, всё время косясь на карточку с номером своего жребия. Последняя. Издевательство. Не могло это оказаться случайностью — она тянула жребий одна из первых! Вера покрутила головой, отбросив ненужную мысль.

Вот Алёша уже сдал свой бой… В Московской Академии экзамены проводили иначе. И присутствовать на них было вовсе не обязательно. Иначе курс целую неделю бы сидел на трибунах. В Коимбре же экзаменационные бои были короче, и уйти с арены можно было только после сдачи своего. Ментор считал, что наблюдение за боем — это тоже хорошая практика. И мог снизить балл, если студент допускал ту же ошибку, что шедшие перед ним. За невнимательность. Поэтому те, кто вытянул последние номера, к своему часу уже совсем изводились нервами. Вера тоже извелась, но не из-за страха. От ожидания.

Она ждала этого боя. Такая решительность иногда казалась каким-то изощрённым видом мазохизма, но что поделать, за десять лет близкого общения с Педру Вера нахваталась у него… плохого. Но он никогда не дрался с ней по-настоящему. На тренировках он скорее терпел некоторые её удары, чтобы позволить отрабатывать техники резонанса. А вот «драться» отправлял на полигон. На старших курсах он сам принимал переводной экзамен по владению оружием, но в боевой форме.

Сейчас же на арене стоял человек с обнажённым торсом и снисходительной ухмылкой на губах. И уже одно это добавляло сложности экзамену, особенно для колдуний.

Одна девушка вышла на арену, встретилась взглядом с ментором, вздохнула и, сказав: «Пожалуй, я сразу на пересдачу», ушла. Ментор оставил эту выходку без комментариев. Рядом с Верой икнула другая колдунья.

— Мерде… я следующая… я не могу…

Вера быстро повернулась и протянула карточку со жребием.

— Меняю! Я последняя.

— Д-давай.

Не дожидаясь, пока сокурсница передумает, Вера схватила её карточку и побежала к лестнице. Отдала жребий ментору-наблюдателю и вышла на арену.

Если Педру знал её номер и удивился неожиданной рокировке, то виду никак не подал. Он продолжал стоять, скрестив руки на груди и оценивающе глядя на студентку. Вера встала на заданную точку и ответила ментору почти такой же ухмылкой. По крайней мере, она надеялась, что получилось похоже.

Теперь ему некуда отступать. А у неё накопилась масса претензий за годы ученичества. И масса вопросов. И он это знал. Этот диабу вообще всё о ней знал. Как бы она ни пыталась скрывать, как бы ни училась контролировать силу и держать стены, он проходил сквозь защиту, как нож сквозь масло, как только появлялся повод или необходимость. Странная односторонняя связь столько же раздражала, сколько и манила. Почему? Нет, почему это произошло, они уже поняли и даже смутно успели придумать, как с этим жить. Но почему всё так несправедливо? Он её единственная возможность изучить и лично поработать со связью на практике. Но «яд» крови не дал ей никаких преимуществ в этой связке. Она его не чувствует. Либо же ментор настолько хорошо возводит стены, что Вера просто не может пробиться сквозь них. Что ж… это одна из теорий, и сегодня она её будет проверять, до тех пор пока будут силы стоять на ногах. Она будет бить, и бить, и бить по стенам, пока они не рухнут…

Ментор едва заметно вскинул бровь.

«Не думайте о себе слишком много».

Вера нахмурилась. Может, она его и не чувствует, но знает достаточно хорошо, чтобы считывать эмоции, которые Педру показывает весьма однозначно и филигранно.

— Начинайте, — кивнул ментор.

Обычно за этим словом следовали поднятие щита, призыв оружия и неловкое кружение по арене. Несмотря на озвученные правила, сознательный выбор начать бой с ментором воспринимался студентами как попытка к самоубийству, поэтому, когда Вера с ходу ударила по Педру веером игл и, не поднимая щит, бросилась вперёд, трибуны ахнули.

Педру лениво отклонился, пропустив иглы мимо себя. И так же лениво присел, когда они полетели обратно.

— У вас было много времени, чтобы придумать тактику, а вы выбрали банальную атаку в лоб? Вы при всём желании по мне не попадёте, сеньора.

— А с чего вы взяли, что я била по вам? — усмехнулась Вера, останавливаясь на расстоянии нескольких метров от Педру и поднимая резонанс, заставляя серебряные волны отражаться от разбросанных игл, создавая невидимую силовую сетку.

— Уже интереснее…

Педру задумчиво приоткрыл рот, пробуя воздух на вкус. А Вера уже бросила в него несколько серебряных шаров, наполненных порошком, взорвала их у ног ментора и… тут же почувствовала рябь резонанса за спиной.

Она не успела повернуться — ветер сшиб её с ног.

— Щит! — гаркнул ментор таким тоном, будто у неё на лбу уже было написано «неуд».

Оно вроде и правильно… но поддерживать одновременно завесу и щит — значит рассеивать внимание, а это ей не нужно.

Тем не менее Вера окружила себя сферой щита и принялась обходить ментора, бросая иглы ему под ноги. Педру отступал, кивая головой; каждая игла попадала чётко в оставленный на песке след.

Через сколько шагов он догадается? Что пересилит, любопытство или регламент? Он должен был атаковать, чтобы проверить все навыки и реакции. И Вера не рассчитывала, что получится его заманить в ловушку или обмануть… но вот взять на интерес — да. Она била не хаотично, поддерживая ритм и двигаясь будто в танце: шаг, шаг. А теперь влево. И шаг.

Щит разлетелся вдребезги. С трудом Вера удержала равновесие и даже успела ударить в ответ.

— Пытаясь отвлечь внимание противника, сама не забывайся, — прошелестело над ухом.

Ментор стоял на своей изначальной точке и, как в начале боя, с полуулыбкой и прищуром смотрел на студентку. Только на правой руке его теперь виднелись когти. Он не применял оружия, просто прошёлся по щиту рукой… Иногда Вера забывала, насколько же он сильный и опасный, и…

…и он стоял там, где надо.

Вера слегка крутанула ладонью, поднимая в воздух серебряную пыль, разлетевшуюся по арене из её шаров, и усилила резонанс. Она не атаковала открыто, но ударила по силовому фону, как и учил ментор. Молясь, чтобы её напора хватило. Конечно, он привык к резонансу, конечно, она не причинит ему значительного вреда, но хоть что-то она может сделать, хоть немного сломить его «стены»? Вера не знала, но упорно тянулась к Педру, пытаясь вгрызться в саму его суть, не растворить силу, а почувствовать. Нащупать эту незримую нить. «Почему ты можешь, а я нет?! Нельзя нарушить все законы мироздания одновременно!» Не может быть так, чтобы странная нить только лишь из-за изменённой природы русалки работала по совершенно иным правилам. Ментор сам учил, что связь — это всегда обоюдоострый меч. А значит, должен быть способ рассечь им и такие прочные стены.

Ехидная полуулыбка сползла с лица ментора. Вера почувствовала укол сомнения и смятения. Неужели ошиблась, неправильный выбрала момент, недостаточно хорошо оценила возможное поведение ментора? Или… Чувства исчезли так же внезапно, как появились, а в глазах ментора загорелся недобрый огонёк.

И в этот момент привычный сценарий боя сломался. Обычно после того, как студент разминался, поочерёдно применяя базовые навыки, а Педру надоедало красоваться, экзамен переходил в основную фазу: ментор принимал боевой облик и начинал активно нападать, создавая стрессовые ситуации и разные сценарии сражения для каждого колдуна.

И Вера ожидала, что из-под удара резонанса Педру вылетит уже львом. Но тот продолжал сверлить её немигающим взглядом человеческих глаз. Только когти на руках стали длиннее, а из-под верхней губы показались клыки.

Ментор переместился в сторону на грани восприятия, скорее всего, сидящие на трибунах студенты вообще не заметили этого движения, но Вера успела среагировать. Она резко отпрыгнула, сжимая резонанс небольшим полукругом и даже выпуская ментора из-под него. И тут же почувствовала, как он сам подставился. Педру появился на расстоянии вытянутой руки и полоснул рукой по возникшему прямо перед ним щиту. И тут же оказался с другой стороны. Вера предприняла ещё пару попыток заблокировать удар, а потом просто окружила себя щитом и стала наблюдать. Почему он не пробивает его? А просто царапает… Раз, два, три… Ритм. Возвращает ей шпильку. Но зачем? Вера попыталась ударить и промахнулась. Убежать и сменить позицию Педру не давал. И всё же Вера медленно двигалась прочь от центра арены. И остановилась, только почувствовав за спиной стену. Тогда она снова усилила резонанс: на маленьком расстоянии держать его было проще, а если ещё подтянуть серебро…

Ментор, казалось, только этого и ждал; его сила начала изливаться, пропитывая еле заметное серебряное марево. Вера растерялась, пытаясь растворить её, справиться, и почувствовала, как проседает под напором ментора. Она ещё сильнее собрала резонанс к себе, теряясь в надвигающемся шторме. Разрываясь между паникой и азартом. Будто находясь под водой, она отчаянно жаждала воздуха, но почему-то не решалась коснуться поверхности и вдохнуть. А ментор продолжал царапать щит, отвлекая внимание, и вдруг… Когти Педру полоснули по стене там, где секунду назад была голова Веры. Кто-то на трибунах ахнул.

Вера полностью убрала щит, подпустив бештаферу недопустимо близко, и увернулась только потому, что задействовала русалку. И потому, что Педру замедлился, явно раздражённый почти проигрышным ходом ученицы. Но когда Вера увидела его глаза, лиловый огонёк в глубине зрачков и хищную улыбку, слово «разочарование» показалось совсем не подходящим. Вера снова обратилась к резонансу и едва не задохнулась от давящей, нескрытой силы бештаферы. Это был её шанс пройти в открытые двери. Момент, который она так жаждала получить и так просто достигла… но если бы всё было так просто… Секунда промедления — передышка, но большего он не позволит, не простит провал. Она попыталась выкинуть из головы лишние мысли и сосредоточиться на оружии.

Окончательно убрала резонанс, оставляя лишь слабые всполохи на руках, и едва не охнула от удивления, когда ментор потянулся за ускользающим маревом, подходя совсем близко.

— Я чего-то о вас не знаю, сеньора?

— Я же обещала вас удивить, — улыбнулась она и махнула рукой, создавая плотное полотно щита на максимально возможном расстоянии от себя, словно хотела и Педру оградить от внешнего мира, и прежде, чем ментор понял бы идею, взорвала висевший на поясе патронташ. Тысячи мелких игл ударили веером. Вера пошатнулась, когда вибрация от удара прошла по щиту, да и резкий порыв ветра от быстрого перемещения ментора вывел из равновесия. Когда Вера смогла сосредоточить взгляд на наставнике и встать в боевую стойку, ментор уже был на большом от неё расстоянии, длинные следы на песке говорили о том, что уходил из-под удара он рывком. За спиной Педру мелькнули крылья.

Вера расслабилась. Заставить ментора повысить скорость, да ещё и встать на крыло — хороший результат. И этого достаточно, чтобы закончить экзамен. Да? Да же?

Педру хитро улыбнулся.

«Заканчивать? А разве мы не только начали?»

Он быстро пошёл навстречу Вере; она собрала вокруг себя всё серебро и двинулась навстречу, копируя движения ментора, постепенно ускоряя бег. Серебряные иглы крутились вокруг маленькими быстрыми кометами. Лучше всякого щита. Рукой Педру до неё не дотянется, значит, будет бить оружием. Работая на опережение, Вера потянулась к нему резонансом и почти сразу почувствовала, что мимо, и снова пришлось менять траекторию и тактику, создавая щиты за мгновения до удара. Отбиваясь от ментора, не то растворяя его силу, не то пытаясь, наоборот, забраться ему под кожу. Она ударила веером, он махнул крылом, возвращая обратно острые лезвия. Щит, и снова удар, узкий круг резонанса; вопреки правилам и инстинктам Вера почти потянулась к Педру рукой, будто он действительно мог дать приблизиться, и…

— Достаточно.

Они оба замерли, словно остановленные приказом. Дон Криштиану встал со своего места и подошёл к ограде королевской ложи.

— Педру, ты немного увлёкся. Сеньора Вера, вы прекрасно себя показали.

Перед тем как Педру возник перед повелителем в коленопреклонённой позе, Вера успела разглядеть, как ментор пару раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и как погас огонёк в его глазах.

Сама она только разочарованно пнула песок, уходя с арены.

Им определённо не было «достаточно»…

Следующие несколько часов Вера просидела в лазарете, где чародеи проверяли состояние загнанных на экзамене колдунов и отпаивали настойками. Выпив свою порцию микстур и отваров, Вера покинула медицинское крыло, никто не стал её останавливать. Она шла по вечернему городу, думая, что делать дальше. Будет ли ещё у неё возможность так близко подобраться к ментору, или теперь он станет держать её на ещё большем расстоянии? Почему-то последний вариант, правильный и безопасный, причинял смутную боль.

Наверное, как хорошая ученица, она должна уже бежать в республику и собирать вещи для будущей поездки в Россию. И благодарить ментора за то, что выбил ей практику в ведущем институте. Но необходимость покидать Коимбру даже на пару лет казалась весьма тоскливой перспективой. Вера уже слишком привыкла к лабораториям Педру, к вечерним посиделкам, всё меньше и меньше напоминающим уроки. К его песням.

Да, наверное, всё дело в песнях. Когда он поёт, невозможно не поверить в искренность его слов и мыслей. И, может, поэтому Вера так страдала от невозможности полноценно ощутить связь. И проверить. Бештафера не может врать колдунам и колдуньям, но скольких он умудрился обмануть. Влюбить…

Когда она только узнала о зародившейся связи, когда дрожащей рукой резала кожу и ждала, стоя перед алатырем, когда увидела его растерянный взгляд — разве не о любви она думала тогда? Почему не оставила эту мысль даже после того, как всё выяснилось, после жуткого примера, увиденного в России, почему не смогла заставить себя отгородиться от него?

Её уже несколько лет разрывало надвое, но Вера никак не решалась сделать чёткий выбор и объяснить его самой себе. Она ждала этого боя как точки невозврата, как обнажающего суть пламени. Но сама не знала, что хочет увидеть за этой чертой. И чем дальше она уходила от арены, тем больше впечатления от прошедшего дня напоминали тухлое разочарование.

Только лиловый огонёк то и дело вспыхивал перед внутренним взором. Что это было?

Вера посмотрела на окна невысокого здания: ноги сами вынесли её к менторскому дому. А ведь экзамены уже должны закончиться… Она шагнула к незапертым дверям. Лёгким ветром мелькнула над головой тень. Вера завертелась, разглядывая крыши.

Педру стоял около одного из шпилей, с чёрными крыльями за спиной и ганом в руках.

Вера побежала к нему, совершенно чётко понимая, что Педру её заметит и почувствует. И он действительно повернул голову в её сторону.

«Стой! — мысленно кричала ему Вера. — Оставь чёртов ган и возьми меня с собой!»

Океан… То, что нужно сейчас.

«Никогда не забывай, маленькая русалка, не океан принадлежит тебе, а ты ему»…

Даже просто оказавшись рядом с бескрайней водой, можно успокоиться и найти ответы среди собственных бушующих мыслей. Но вдвоём… это не просто прогулки или уроки, вот что Вера действительно усвоила за годы ученичества. Если где-то Педру и был по-настоящему честным, то там. Там он отвечал на самые неудобные вопросы, там давал самые ценные уроки, и Вера, уважая эту честность, никогда не переходила черту и не начинала разговор о связи или своих чувствах. Оставляя и себе, и ментору пространство для обманного манёвра.

Хватит… Хватит выводить эту игру в ничью, постоянно поддаваясь и уступая.

«Сегодня мы играем до победного, ментор! Так не уходи!»

Но Педру только покачал головой и исчез.

Вера даже не замедлилась, просто свернула на одну из узких улочек и направилась к ближайшей бештаферятне.

Бештаферы второго класса отдыхали. Наступали каникулы, и обязанностей у них становилось в разы меньше. Основным занятием были патрули над городом. Вера направилась к потягивающемуся на изрядно подранном ковре тигру. Бештафера зевал и расправлял крылья, готовясь к своему патрулю.

— Добрый вечер, ментор Жуау, кажется, мне нужен дополнительный урок полёта…

Вера шла по остывающему песку, вглядывалась в далёкие ревущие волны и крутила в пальцах нож. Она была уверена, что не ошиблась с местом. Оставалось только позвать ментора.

Вера занесла нож над рукой.

— Что вы делаете? — слегка усталый голос раздался со стороны океана.

Педру стоял у самой кромки воды в плавательном костюме. Ган лежал на песке у его ног.

— Сеньора Вера, если после выпускного экзамена вы перестаёте подчиняться строгому распорядку Академии и комендантскому часу, не значит, что нужно седлать дива и лететь куда глаза глядят.

— Что поделать, более комфортного полёта вы меня лишили, — Вера пошла к нему. — А у нас ведь осталось столько назначенных экспериментов.

— Кажется, мне нужно было посильнее приложить вас о стену… То, что я один раз простил безрассудство, не гарантирует вам, что второй раз я проявлю такое же снисхождение.

— Ну и отлично, — улыбнулась Вера и бросила нож прямо под ноги ментору. — Сразись со мной!

— Вам на сегодня более чем достаточно.

— А вам?

Педру скрестил руки на груди.

— Признайтесь, вы и правда увлеклись.

— Тем хуже для вас.

— Проверим.

— Не стоит.

— Неужели вы боитесь проиграть?

Педру скептически приподнял бровь.

— Если это провокация, то очень слабая, сеньора.

— Не провокация, а планомерное подстёгивание интереса. Я ведь обещала вас удивить.

Вера прищурилась, подходя к ментору совсем близко и заглядывая в чёрные глаза. Педру, не опуская рук, медленно наклонился к колдунье и улыбнулся.

— Попробуйте.

Серебряный нож тут же мелькнул перед его лицом. Вера ударила наотмашь сверху вниз, но услышала только снисходительный смешок за спиной. И тут же полетела носом в песок. Морская пена прошипела около уха, растворяясь и убегая назад в глубь океана.

Колдунья села и огляделась, ментора не было видно. Вера раскинула резонанс, пытаясь найти бештаферу, и почти испугалась, почувствовав его за своей спиной.

— Раз, — серебряное лезвие коснулось её горла.

— Нечестно…

— А настоящий бой вообще не бывает честным.

Педру поднял Веру на ноги и протянул ей нож.

— Готовы признать поражение?

— Но мы ведь ещё даже не начали…

— А вы уже мертвы! Но, — Педру отошёл и покрутил в пальцах нож, который Вера не успела забрать из его рук, — так и быть, дам вам ещё одну попытку. С умом выбирайте стратегию.

Вера сняла кофту, положила руку на патронташ, заново наполненный серебром, и сделала несколько шагов назад. Ментор одобрительно кивнул и расправил крылья.

Вера стояла в холодной воде, всё сильнее напитывая поднятый барьер резонансом, раскручивая вокруг себя короткие иголки. Ментор ждал.

Она ударила первой. И ещё раз, и ещё. Он уворачивался, даже не увеличивая скорости, показывая, как медленно она на самом деле двигается. На глаза начали наворачиваться слёзы. Не от обиды — от какой-то непреодолимой безысходности. Слишком большая разница в силе. Слишком нелепо выглядит этот вызов для великого ментора. Ну конечно… вызов…

Вера разом бросила всё серебро, иголки безжизненно упали на песок и в воду. Педру с интересом посмотрел на колдунью. Она сняла барьер, позволяя резонансу свободно затопить пляж, насколько хватит сил и пространства, и тут же услышала, как глубоко вздохнул ментор.

Её сила не в серебре и ударах, и нет смысла играть по его правилам. Педру бросил на песок нож, принимая новый бой и выпуская когти. Среди марева резонанса начинал бушевать шторм. Куда более сильный, чем могла сдержать молодая колдунья. Но среди волн стояла русалка…

Педру смотрел в глаза девушки, всё ярче разгорающиеся грозовой сталью. Чувствуя, как прорываются сквозь логику и разум инстинкты. Вера уже не просто звала на тренировку наставника, а почти по-бештаферски бросала вызов. Черты её лица заострились, казалось, на следующем вдохе появятся и клыки, но она только подняла руку, направляя серебряное марево на Педру.

Он знал её оружие, он сам учил её разрушать и блокировать силу бештафер, он сам придумывал для неё необычные приёмы и техники. Но то, что Педру ощутил сегодня на арене, стало для ментора неожиданностью. Резонанс не растворял его жгучим серебром, а будто под кожу пытался залезть и обосноваться где-то внутри, под самым сердцем. Педру лишь на миг уловил эту разницу, успел её понять до того, как девочка в своей отчаянности и неопытности потеряла тонкую нить сонастройки. И даже успел подумать, что дело в нём, что он просто устал или не так понял, но Педру слишком хорошо знал своё дело. И был уверен, в этот он раз тоже не ошибся. Но заставить Веру снова поймать эту волну уже не смог. Хотя бой определённо будил в ней азарт.

Теперь же… Он высвободил силу и протянул руку в ответ, надеясь, что неожиданная реакция заставит её задуматься, вспомнить и пойти навстречу. Но Вера уже явно не горела желанием возвращаться в роль лабораторной мыши.

«Хочешь разглядеть — попробуй, подойди поближе…»

Серебро, забросанное по пляжу, со всех сторон устремилось к Педру. Он взлетел, оставляя русалку и резонанс далеко внизу. Вырвавшийся вместе с ним шторм тут же обернулся яростным ветром, волны поднялись выше, а небо стало стремительно опускаться ниже, пряча звёзды в грохочущих тучах. Педру бросился вниз, чтобы подхватить Веру и вытащить из воды, но колдунья выставила перед ним щит. Глупо. Ещё и зачем-то сферой. Педру, не задумываясь, пробил слабую преграду и тут же ощутил, как холодная морская вода тянет вниз промокшие крылья. Брызги разлетелись в разные стороны, накрыв и колдунью, уже создающую новую сферу щита, наполненную морской водой. Хитро. В этот раз Педру просто обогнул щит, и тот, распавшись на небольшом расстоянии, бесполезно пролил воду мимо.

Педру ударил, смешивая свою силу с резонансом, разрезая встречным ветром подступающую волну и защищая зашедшую слишком далеко в воду Веру. Но русалка не сочла воду опасностью, наоборот. Давящий на Педру резонанс мгновенно исчез. А выкатившаяся на берег волна отступила, оставив после себя одну лишь пену. Вера исчезла из виду.

— Мерде… — выругался Педру, и в небе громыхнуло.

Он взмахнул крыльями и полетел над водой. Ему бы успокоиться, разогнать тучи и заменить шквальный ветер на штиль. Но раздражение не давало покоя. Глупая девочка. Он же дал ей то, за чем она пришла. Нужно было лишь протянуть руку. Подойти и взять, а не устраивать представление. К чему этот ненужный и неравный бой. А неравный ли теперь…

Он чувствовал её под толщей воды и впервые за несколько лет жалел, что не может позвать так же легко, как зовёт она. Да, русалка, да, обучена. Но это океан, а не Ладога…

Наконец ему показалось, что Вера поднимается к поверхности, и Педру стал быстро опускаться к воде. И только протянул руку, как серебро вперемешку с морской водой ударило вверх. Ментор блокировал удар, разворачивая воздушный поток, увернулся и нырнул. И почти сразу ощутил удар щитом по груди. Вера вытолкнула его на поверхность, показалась на миг над водой и снова скрылась в пучине. Педру взлетел и отряхнулся от воды.

И снова полетел над волнами, сосредотачиваясь и следя за движениями русалки. Как лихо она сменила роли, став из неловкого нападающего юркой добычей, которую теперь ему, Педру, надо было вылавливать в чёрной воде. Это могло быть даже интересно, но Вера упорно плыла всё дальше от берега, туда, где волны с грохотом разбивались о редкие, выступающие над водой скалы. А это уже могло стать опасно. Педру снова опустился к воде, пытаясь силой пробиться сквозь толщу и понять, какое между ними расстояние. Слишком близко к поверхности Вера бы не плыла, но и на глубину бы уходить не стала.

Педру увидел, как поднимается впереди волна, и тут же почувствовал Веру совсем рядом: она в очередной раз пыталась колдовать. Ментор увернулся от удара и пытался дотянуться до девушки сквозь пелену пены и брызг, но волна оказалась проворнее. Ментор вылетел из-под гребня в последний момент и только сжал зубы, когда водная стена обрушилась на скалы, большая часть которых находилась под водой. Педру любил это место. В хорошую погоду можно было полежать на нагретых валунах, окружённых водой, или даже немного понырять, доставая устриц из узких ущелий. Но ночью и среди волн…

Следующим его ощущением стала жажда. Ощущение близкой живой крови. И впервые за многие столетия своей жизни Педру не стал ей сопротивляться, а камнем рухнул на подводные скалы, позволяя инстинкту провести его через каменные лабиринты, только бы не опоздать.

Он сложил крылья, и морская вода ожгла спину сквозь разорванный костюм. Сколько у него времени? Секунд двадцать? Меньше? След привёл в довольно узкую расщелину. Педру сосредоточился на Вере и как-то очень легко отступившей жажде. И неожиданная мысль вспыхнула в разуме за миг до того, как серебряные когти вспороли на груди его костюм. Вера вцепилась в ментора, вытянула его из скал в свободную воду и… укусила! Педру крутанулся, скидывая с себя русалку. Ловушка… А он даже ответить ей не может — если попробует применить оружие, погибнет от истощения за считаные секунды. Надо всплывать. Но куда? Отбиваясь от русалки, Педру потерял ориентацию в пространстве. Нужно успокоиться и сориентироваться, а это время.

Он снова ощутил присутствие Веры, различил в темноте горящие огоньки глаз, почувствовал прикосновение её рук к груди. Уже без когтей и серебра русалка мягко толкнула его, показывая направление, потянула вверх. И Педру послушался. Он грёб, помогая русалке, с каждой секундой чувствуя, как давление воды уменьшается, а течение становится всё быстрее. Когда пальцы его коснулись холодной пены на поверхности, Педру обхватил вцепившуюся в него девушку двумя руками и ударил крыльями, вылетая из воды вверх.

Он уронил её на песок и сам упал следом. Перевернулся на спину и посмотрел в небо; среди редеющих туч были видны звёзды, и Педру порадовался, что смог удержаться и не вызвать полноценный шторм с дождём. Песок после воды казался горячим. Силы к ментору постепенно возвращались. Подозрительно легко отделался, похоже, он провёл под водой куда меньше времени, чем казалось.

Педру провёл рукой по лицу и закрыл рот, сдерживая смех. Вера и правда его удивила. Сражаться с ней так — всё равно что биться со стихией, и вовсе не на равных. Но отчитать теперь стоит настолько жёстко, чтобы все наказания за десять лет обучения показались ей блажью. Она могла и сама погибнуть, и его погубить, ведь не бросил бы он её среди волн.

Вера, шатаясь, уже шла к нему. Плохая идея, девочка, очень плохая… Но если в ней и были зачатки инстинкта самосохранения, то, очевидно, вымерзли сегодня в ледяной атлантической воде. Колдунья опустилась рядом с ментором и провела рукой по кровавым полоскам на груди. Раны от её когтей, совсем неглубокие, не затягивались, значит, восстановление шло медленно и печально. Давай, посмотри на это и сообрази, что тебе стоит отойти подальше, глупая ты маленькая девочка. Педру даже клацнул зубами для острастки, но Веру это не отпугнуло. Она только сильнее прижала руку к его груди. Сила заструилась по её пальцам. Неужто и правда решила добить.

Но Вера не призывала резонанс, не мучила серебром, а, скорее, наоборот. Направляла энергию на Педру, видимо, надеясь, что слабая связь позволит ему принять её силу как лечение. Хотя ей бы самой кто помог. Вера даже сидя немного пошатывалась, на разбитых губах кровь, футболка порвана в нескольких местах. Похоже, идея с ловушкой пришла ей в последний момент, уже после того, как она приложилась о скалы. Глупая… какая же ты глупая девочка…

Он накрыл её ладонь своей и закрыл глаза, позволяя силе просто просачиваться сквозь него слабыми всполохами. Забираясь куда-то вглубь, к самому сердцу…

Он резко открыл глаза. Вот оно… Вот что ты пыталась сделать там… только направление было другое. Слабость вмиг отступила перед новым вопросом. А сдержанность и сосредоточение, что держали в узде инстинкты, смыло любопытством и близостью нового открытия. Педру крепче сжал ладонь русалки. Вера попыталась отстраниться, видимо, увидела, что он приходит в себя и вместе с ощущением его силы к ней стало возвращаться и здравомыслие. Но поздно… поздно.

Он всё больше давил на неё, заставляя полноценно призвать резонанс, и она послушалась. Но неуверенно, сомневаясь. Она не хотела ещё сильнее ему вредить и разрушать и без того небольшой остаток энергии, но не знала, что ещё можно с ней сделать, как хоть немного обезопасить себя или помочь ему.

На памяти Педру не было случая, чтобы ему приходилось спасать Веру, делясь своей силой, но почему он не проверил, почему в своих попытках влиять не подумал задействовать её саму, открыто и добровольно…

Он мог бы объяснить, выстроить теорию, а теперь в глазах колдуньи всё больше появлялись растерянность и почти паника от непонимания. Отпустить, вернуться в лабораторию, научить… изучить… Долго… Исследования всегда требуют времени и терпения, как жаль, что у него нет сейчас ни первого ни второго. Нет. Не жаль.

Педру, не отпуская Вериной руки, одним движением откинул русалку на песок и навис над ней, сверкая глазами и продолжая давить силой. Наполняя резонанс до треска, до предела.

«Давай, пойми, что нужно сделать! Доверяй до конца, раз поставила на кон жизнь…»

Вера подсветила глаза, собирая в комок все оставшиеся силы.

— Педру, стой!

Ментор даже почти почувствовал этот приказ. Он отозвался в нём слабым, довольно приятным переливом, прошедшим по груди от её пальцев. Но это не то… это мы уже проходили.

— Хорошая попытка, — он немного ослабил хватку и принял человеческий облик.

— Признайте, я смогла вас удивить… — Вера попыталась засмеяться, но получилось довольно нервно.

Она высвободила наконец руку, но не убрала её, а потянулась к его лицу, убирая мокрые пряди с шеи и щеки, заводя их за ухо и зарываясь пальцами в волосы.

— Я просил удивить, а не убить. Вы едва не погубили нас обоих, потому что забыли все уроки, которые я давал вам на этом побережье. Нельзя позволять себе гордость при столкновении с силой большей… И ваша попытка приказать довольно дерзкая, но глупая. Когда же вы поймёте, — он наклонился к самому её лицу, — не я принадлежу вам. А вы мне.

Сила русалки вспыхнула, сливаясь с его собственной, и Педру перестал сдерживаться, поддаваясь инстинктам и жажде. Потянулся к манящей крови, стекающей по её губам и подбородку. И почти сразу почувствовал, как обретает направление высвобожденная сила. Он ещё успел подумать, что будет, если он ошибётся в своих безумных теориях, как ощутит сильное его истощение повелитель, и не ставят ли в Коимбре в этот момент новый позорный столб. Успел понять, что не вернётся сегодня в город, и понадеяться, что его присутствие там не понадобится. Успел различить, как страх и усталость сменяются восторгом и новым дыханием, а потом растворился в нахлынувшем резонансе.

Очередное безумство по безмерно высокой цене. Вера, кажется, не дышала, но не чувствовала, что задыхается. Сила ментора окутывала её полностью, и впервые она перестала с ней сражаться, поддаваясь желанию просто принять и приблизиться к нему, погружаясь всё глубже, как в глубины океана. Чувствуя, как волна за волной переливаются чувства, как хищная жажда сменяется неожиданной нежностью. Как суровый враг, готовый разбить её о скалы, превращается в друга, разделяя надвое свою стихию, принимая русалку как часть своего естества, а не случайного нежданного гостя.

«Не я принадлежу вам. А вы мне».

Его слова прозвучали даже не как приговор. Как факт. Как озвучивание давно принятого решения. Как констатация её проигрыша. И он был прав. Чёрт возьми, он был прав.

Десять лет он воспитывал для себя идеальную протеже, мастерски играя на чувствах и эмоциях. Сколько раз ей предлагали бежать, вернуться в Россию. Она сама отказалась, захлопнула все двери, ведущие прочь из невидимой золотой клетки. А теперь… Её сторона в этой партии определена навсегда. Эта Академия, эта страна. Этот…

Нет, не человек. Не любовник. Даже не наставник уже.

И всё же.

Казалось, что нет в мире роднее существа. Нет приятнее ощущения, чем его сила, его присутствие. Впервые не связанные с борьбой, не ограждённые стенами.

Она даже не поняла, как ответила, как приняла нападение за ласку, как крепче прижала его к себе.

Возможно, завтра за это безрассудство он выпнет её из Академии.

Возможно, ректор усмотрит в ней угрозу и прикажет Педру избавиться от сомнительной связи быстро и радикально.

Возможно, ей не удастся переломить его и она проиграет этот последний бой, окончательно подтвердив свою «принадлежность».

Возможно, она очень сильно будет жалеть, что не остановилась вовремя.

Но потом.

Завтра…

А сегодня…

Сейчас…

Он будет для неё океаном.

Вера проснулась от шума воды и тихой музыки, наполняющей бунгало. Педру сидел на подоконнике с гитарой и перебирал струны. Вера потянулась и обвела взглядом знакомую комнату — давно она тут не бывала. На первых курсах Педру иногда привозил её и Афонсу в это одинокое бунгало, когда хотел потренироваться с наследником или просто отдохнуть, а заодно «приучал русалку к океану». Именно здесь он впервые говорил с ней о гордости и принадлежности к силе большей. А теперь был уверен, что сам стал для неё такой силой…

Вера встала и прищурилась, оказавшись в пятне солнечного света.

— А вас в Коимбре не потеряют? — усмехнулась она, подходя к ментору.

— Вы же не думаете, что увлекли меня настолько, что я забыл обо всех своих обязанностях. Я уже был там… И даже объяснил повелителю вчерашний инцидент.

Он отложил гитару и поднял руку, позволяя Вере обнять его. Было в этом жесте что-то до одури простое и естественное. Будто правильное, несмотря на всю невозможность и неправильность.

— О, я бы тоже послушала ваши объяснения.

— Мои?! — Педру отстранился от неё и посмотрел в глаза. — Это вы нас вчера чуть не угробили!

— А вы затащили меня в постель!

— Скажете, что не этого ожидали от безрассудных попыток подраться? Давайте, скажите, что вас влечёт ко мне исключительно академический интерес и уникальная связь. Попробуйте хоть на йоту сами в это поверить, если получится, я даже покаюсь за эту ночь, — он совершенно издевательски усмехнулся.

Вера бесцеремонно схватила его за ворот рубашки и, притянув к себе, поцеловала. Педру не отстранился. Наоборот, прижал её покрепче. Вера ощутила не только, как собственная сила расходится волнами, поднятыми эмоциями, но и то, насколько бештафере приятно её чувствовать. Педру испытывал странное умиротворение, даже удовлетворение, если говорить честнее, и нескрываемое довольство собой. Неужели настолько воспринял произошедшее как собственную победу? Впрочем, в его эмоциях она ещё разберётся, но…

— Как такое возможно? — она провела рукой по груди бештаферы.

Он поднял голову и прикрыл глаза.

— Я не знаю. Пока что, — Педру совершенно по-кошачьи приоткрыл один глаз и улыбнулся, — но мы выясним. Торопиться нам некуда.

Веру словно окатило холодной водой. Она отошла от ментора и задумчиво посмотрела в окно.

— Что, поездка в Россию отменяется? — попыталась съехидничать она.

— Ну… у вас, конечно, специфические вкусы, но, думаю, ревновать к Инеш глупо даже для меня, — ехидничал ментор.

— Педру.

— На неопределённый срок. Нужно выяснить, что со связью и насколько она заметна…

— Если потеряю время, могу лишиться карьеры. Я люблю наши исследования, но не собираюсь сидеть в лаборатории постоянно.

— Может, тогда следовало подумать об этом, прежде чем провоцировать усиление связи, — его глаза блеснули лиловым огнём, и Вера поёжилась от прошедшей по коже силы. — Я буду решать, как и где тебе строить карьеру.

Да, что-то они вчера определённо сотворили… И ещё предстоит выяснить, что именно. И как теперь будет влиять связь на них обоих.

— Не рассчитывай, что я выберу безмолвное послушание.

— Не думай, что я пытаюсь навредить.

— Использовать.

— У нас общие интересы.

— Очень сомневаюсь…

За последние годы интересы Педру становились всё яснее: он попытался сосватать Веру сначала за Афонсу, потом за старшего внука дона Криштиану, аргументировав тем, что разница в возрасте не такая уж и большая, и, наконец, получив отказ, стал планомерно перебирать португальскую элиту.

Педру развёл руками.

— Этот спор бесполезен. Ты прекрасно знаешь, когда меня нужно слушать.

— Да. Далеко не всегда.

— Разве я хоть раз не оправдал доверия?

Вера посмотрела на него и промолчала. Бил по больному. Он учил не доверять, требовал, напоминал, но совершенно чётко понимал, что она ничего не может сделать с тем, что доверяет. Хочет доверять. И всё же…

— Если попытаешься решить мою судьбу за меня, буду биться до крови.

— Если бы ты не билась, не стоила бы сотой доли усилий, которые я в тебя вложил. Но тебя ведь тревожит не политика и игры. Говори уж. Чего же ты хочешь настолько, что готова сражаться со мной?

— Тебя.

Педру встал и развёл руками, показывая себя и, очевидно, не понимая претензии. Настала очередь Веры снисходительно улыбнуться.

— Ты прожил столько столетий. Великий и древний бештафера. Сколько раз ты видел, как ученики покидают мир, нередко погибая молодыми. Ты как никто должен понимать, как мало времени дано нам.

Педру подошёл к ней и с интересом склонил голову набок.

— Людям?

— Нам. С тобой. — она взяла его за руку. — И я не хочу потратить эти крохи на постоянное выстраивание границ, страх ошибок и сожаление о том, чего нельзя. Я обречена?

— Да. И я говорил тебе об этом с первой нашей встречи. И, видит Бог, пытался это исправить.

Она отвела взгляд и попыталась убрать руку. Он крепче сжал холодные пальцы.

— В этом мире есть одна древняя тайна, которую я очень редко открываю ученикам. Ради сохранения их жизни и хоть какого-то общественного порядка… — он дождался, пока девушка снова поднимет глаза на него, и, наклонившись, прошептал над самым ухом: — Ты сама выбираешь, как жить.

Вера уронила голову ему на плечо. Педру усмехнулся и провёл рукой по её волосам.

— Глупая маленькая девочка. Моя глупая маленькая девочка…