Неизвестные Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона

Глава 1

Cтоял жаркий летний день. В воздухе туда-сюда носились птички, лёгкий ветерок колыхал занавеску на окне, а на мостовой развалился и сладко посапывал джентльмен в мокрых брюках.

Пока я наблюдал всю эту картину из окна, мистер Шерлок Холмс мучил свою скрипку, извлекая из неё звуки, средние между мычанием пьяной коровы и прищемившей хвост кошки. Наконец, вдоволь насладившись своей игрой, Холмс бросил скрипку и подошёл к окну.

На улице всё было по-прежнему. Птички летали, занавеска колыхалась, только джентльмену в мокрых брюках на зад села довольно крупных размеров оса.

- Ватсон! - произнёс Холмс - посмотрите-ка на эту замечательную картину - и показал рукой на высокое дерево около дома напротив, возле которого стояли две лохматые собачки: одна рыжая, другая чёрная и изучали друг друга. Наконец, спустя несколько секунд чёрная собачка забралась сзади на рыжую.

- Мой дорогой друг! - сказал Холмс - как вы думаете, что произойдёт сейчас?

Как истинный джентльмен я уже хотел было упрекнуть Холмса в неприличии, как к нам в комнату зашла миссис Хадсон.

- Мистер Шерлок Холмс! К вам посетитель, - сказала она, но Холмс сделал вид, что её не замечает и произнёс:

- Так вот, я готов держать с вами пари, Ватсон, что то, о чём вы думаете, не произойдёт.

Между тем, миссис Хадсон с лёгким признаком недовольства снова сказала:

- Мистер Холмс! К вам по... - но договорить она не успела, так как с улицы раздался душераздирающий крик.

Я мигом взглянул в окно и увидел как крича благим матом бежал по улице джентльмен в мокрых брюках, держась за свой зад. В противоположную от него сторону удирала чёрная лохматая собачка, да так быстро, что через две секунды я её уже не наблюдал. Рыжая собачка потеряв от этого дикого крика остатки мозгов, не зная куда спрятаться, стала прыгать на дерево, пытаясь на него заскочить, но у неё это не получилось, хотя с шестой попытки она почти допрыгула до самой нижней ветки, которая располагалась чуть ниже нашего окна, но в конце концов легла на землю и закрыла лапками голову.

Я обернулся назад и увидел как Холмс бережно поднимает с пола миссис Хадсон, которая видимо лишилась чувств.

- Что это было? - спросила она вся дрожа.

- Ничего плохого, уж поверьте мне- дружелюбно ответил ей Холмс, затем он дал ей воды и осторожно вышел из комнаты.

Через две минуты он вернулся с довольно красивым молодым человеком лет двадцати пяти, видимо тем самым посетителем, о котором так тщётно сообщала нам миссис Хадсон.

- Ватсон! - воскликнул Холмс - позвольте представить: наш гость, мистер Джеймс Кейли.

Глава 2

После того как мы познакомились, мистер Кейли, который, судя по всему, очень волновался, обратился к моему другу:

- Мистер Холмс! Чувство безысходности заставило прийти меня сюда, на вас последняя надежда, потому что я не могу больше жить без неё...

- Успокойтесь, успокойтесь, мистер Кейли, - сказал Холмс - лучше сядьте вот в это кресло возле камина поудобней и расскажите нам с моим другом Ватсоном, что и как у вас произошло...

С этими словами Холмс первый сел в кресло и закурил свою трубку, постепенно скрываясь в клубах дыма. Мистер Кейли последовал его примеру, сел в кресло рядом и начал свой рассказ:

- Работаю я и живу в нескольких кварталах отсюда в собственной часовой мастерской. Жизнь моя текла плавно и равномерно, без особых всплесков и увлечений. Но однажды, в один ненастный зимний день. примерно полгода назад, ко мне в мастерскую зашла она. О, если бы вы видели её, мистер Холмс! Когда я увидел её в первый раз, я подумал, что это само божество!

Джеймс Кейли на секунду умолк, а я невольно посмотрел на Холмса и увидел, как он изучает своими глазами портрет Ирен Адлер - своей единственной, но неразделённой любви, который висел на стене.

- Она пришла в мастерскую, чтобы починить свои часы, у которых отпала часовая стрелка. Слово за словом мы с ней разговорились и уже через полчаса разговаривали между собой как старые знакомые, которые знают друг друга уже много лет. Постепенно, со временем, наше знакомство переросло в более высокое чувство - мы влюбились друг в друга и спустя три недели обвенчались. Те два месяца, что я жил с ней, были для меня блаженством. Только одно меня настораживало - Эстер, так зовут мою жену, никогда не рассказывала о своём прошлом, откуда она и есть ли у неё родственники. Иногда мне казалось, что она свалилась с Луны...

- Ватсон, - негромко перебил его Холмс - скажите мне как человеку совершенно несведущему в астрономии - на Луне есть жители?

Этот вопрос я совершенно не ожидал от Холмса, поэтому вместо ответа у меня получилось что-то несвязное.

- Понятно, продолжайте, мистер Кейли, - сказал Холмс и продолжил своё погружение в табачном дыму.

- И вот, я стал замечать, что по ночам Эстер куда-то уходит. Я сразу подумал об измене и решил проследить за ней. В одну ночь я притворился спящим и когда Эстер вышла опять куда-то из дома я незаметно последовал за ней. К моему удивлению, Эстер пошла в старый полуразрушенный дом около кладбища. Я по-прежнему думал, что её поджидает там любовник и старался не упускать её из-под своего наблюдения, хотя это было довольно трудно - всё-таки была ночь. Я заметил, как она вошла в дом и спустя минуту тоже зашёл туда. Как только я вошёл, где-то рядом раздался лёгкий скрежет, затем последовала какая-то вспышка и всё затихло. Чувствуя неладное, я окликнул Эстер, но никто мне не ответил. Тогда я снова стал звать её ещё и ещё, но молчание было мне ответом. В ту ночь я обыскал весь тот дом, но ничего не нашёл. Тревога моя усилилась утром, когда Эстер не вернулась домой. Я ждал её целый день, другой - но она не появлялась.Тогда я обратился в полицию. Там меня уверили, что приложат все силы в розыске моей жены. но всё тщётно. И тогда я пришёл к вам...

- Мистер Кейли!- решил и я вставить своё слово - как вы могли жениться на особе, о которой ничего не знали?

Видимо, мой вопрос был лишним, потому что Холмс недовольно посмотрел на меня. А мистер Кейли сказал:

- Понимаете, мистер Ватсон, когда любишь, о других вещах как-то не задумываешься. А я её очень сильно люблю!

При этих словах мистер Кейли схватился за голову и разрыдался. Пришлось Холмсу успокаивать его как недавно он успокаивал миссис Хадсон. Он дал ему стакан воды и с успокаивающим тоном сказал:

- Не расстраивайтесь, мистер Кейли, лучше пока идите домой, а завтра мы подробней с вами поговорим.

Когда Кейли ушёл, Холмс подождал с полчаса и также покинул нашу квартиру.

Вернулся он поздно вечером и первое. что он сказал было:

- Занятное дельце, Ватсон. Я только что вдоль и поперёк исследовал тот самый дом. И действительно - никаких следов...

Глава 3

Обычно, когда Холмсу попадается приличное дело, из него энергия бьёт ключом. Вот и на следующий день утром я, проснувшись, не застал его дома. Миссис Хадсон сказала мне, что он ушёл куда-то рано утром, где-то часов в шесть, не сказав ни слова. Я догадывался куда мог уйти Холмс и поэтому особо за него не волновался.

До обеда я занялся врачебной практикой. И как раз, когда часы пробили на обед, в комнату вошёл Холмс с каким-то отстранённым выражением лица и, не говоря ни слова, уселся в кресло у потухшего камина.

- Ну, как успехи, Холмс! - спросил его я.

- Представьте себе, Ватсон, что могут дать нашему делу таки сведения о доме около кладбища, которые мне удалось раздобыть. Во-первых, дому этому триста пятьдесят семь лет. Во-вторых, в нём лет восемьдесят никто не живёт. В-третьих, старик-могильщик, что работает на кладбище, большой пьяница. И в-четвёртых, его жена находится сейчас на седьмом месяце беременности. Неправда ли, огромное количество фактов и улик я вам привёл, которые помогут разыскать пропавшую?

- Позвольте, Холмс, я могу понять, что по внешнему виду дома можно узнать сколько ему лет. Но как вы узнали насчёт беременности жены могильщика?

- Ватсон, это было нетрудно узнать, не стоит даже говорить.

- Не искушайте меня, Холмс.

- Он сам мне сказал.

- Кто?

- Могильщик, - задумчиво сказал Холмс и задымил своей трубкой - только одно странно - на восьмом-то десятке... А по нему и не скажешь...

Я, представленный в очередной раз последним ослом, стал читать в восьмой или девятый раз вчерашний номер "Таймс".

После обеда я решил немного вздремнуть. Проснулся уже поздно вечером, когда на улице начало смеркаться. Холмс же по-прежнему сидел у камина и дымил трубкой.

- Ватсон! - не оборачиваясь назад сказал Холмс - вы любитель ночных прогулок? Надеюсь вы не побоитесь составить мне компанию сегодня ночью, когда я захочу обследовать этот злосчастный дом около кладбища.

Хотя я ни разу в своей жизни не ходил поздно ночью около кладбища, всё же без промедления согласился.

Через час мы уже вышли из дома миссис Хадсон и пошли в направлении кладбища.

В небе ярко светила Луна, поэтому было всё прекрасно видно и через полчаса передо мной предстал довольно большой, в два этажа, дом, который был наполовину разрушен и глядел на улицу пустыми глазницами окон. Холмс повёл меня к одной из дверей.

- Как я узнал сегодня утром, у мистера Кейли, именно сюда зашла в эту ночь его жена.

Мы зашли внутрь.

- Честно говоря, может быть это пустая затея, - сказал Холмс - но кто знает, обычно ночью и творятся все мокрые дела, недаром же и Эстер Кейли пропала ночью.

Он немного помолчал и продолжил:

- Ватсон, вы наверное заметили, что здесь два этажа. Я предлагаю нам разделиться. Вы будете осторожно, без шума, обследовать второй этаж, а я первый, как наиболее возможное место преступления... предполагаемое... Пойдите по этому коридору немного влево и вы заметите лестницу на второй этаж.

Я так и сделал. Через минут пять уже бродил по второму этажу, который представлял собой коридор с дверьми ведущими в подобие комнат, если так можно назвать разрушенные помещения с массой битого кирпича и мусора на полу.

Я решил обойти все комнаты, начиная с левой части дома и дойти, таким образом, до правой. В первых трёх комнатах было одно и тоже, разве что во второй обвалился потолок. Выходя из третьей комнаты я вдруг явственно услышал, что в соседней комнате что-то упало на пол.

Подкравшись на цыпочках к этому помещению и осторожно заглянул внутрь и увидел там на полу ... лежащее без чувств тело!

Подойдя как можно тише поближе, я рассмотрел его. Это был мужчина лет сорока-пятидесяти в каком-то тряпье вместо одежды. Я набрался смелости и решил посмотреть на лицо мертвеца, который лежал на животе. Для этого мне нужно было повернуть его на спину, что я и сделал.

Неожиданно труп открыл глаза и прорычал:

- Чего тебе надо, засранец?!!

После чего он резко встал и меня обдал резкий запах спирта. От неожиданности я потерял ориентацию и поэтому свободно получил удар в челюсть. Так как я стоял около окна и находился в трансе, то не удержался после полученного удара и с криком вывалился в окно, упав на кустарник и потеряв сознание.

Глава 4

Очнулся я лежащим в постели. Около меня сидела и сладко дремала миссис Хадсон. Чтобы её не тревожить я осторожно встал и собрался спуститься в гостиную.

Спускаясь, я увидел, что около камина сидят Шерлок Холмс и Джеймс Кейли. Последний о чём-то оживлённо рассказывал Холмсу. Тот отвечал короткими фразами. Кончился их разговор тем, что мистер Кейли опять расстроился и Холмсу пришлось ему даже дать успокоительное.

Когда Кейли ушёл, я спустился вниз. Холмс, увидев меня, меланхолическим голосом произнёс:

- А, это вы, Ватсон. Ну, как вы себя чувствуете после свободного полёта? Признаться, я не думал, что вы увлекаетесь прыжками со второго этажа. Наверное, это ваше хобби?

- Холмс, - сказал я - мне тогда было не до шуток.

- Мне сейчас тоже не до них. В то время, когда вы занимались воздухоплаванием, я изучал весь первый, а потом весь второй . Потом просидел в том доме всю ночь, но так ничего относящегося к нашему делу не обнаружил. Кстати, виновник вашего полёта, протрезвев наутро, передал вам свои самые глубокие извинения, если вас это утешит.

- А кто это был?

- Обыкновенный уличный бродяга. К нашему делу, увы, он не имеет никакого отношения.

- Но вы, Холмс, имеете хоть какую-нибудь версию насчёт исчезновения миссис Кейли.

- Полчаса назад этот же вопрос задал мне её муж. И я вынужден ответить, что нет. Увы, но это не так. Я занимаюсь этим делом уже третий день. Но оно до сих пор не сдвинулось с мёртвой точки. И всё же, я клянусь, что сделаю всё, чтобы раскрыть это дело.

Холмс замолчал и как я не пытался его разговорить, это мне не удавалось. Холмс полностью ушёл в свои мысли.

Я пошёл к себе и когда по какому-то делу снова спустился вниз, то увидел что кресло возле камина опустело - а это означало, что Холмс опять ушёл.

С тех пор я его практически не видел, так как он уходил рано утром, а возвращался поздно вечером. А мистер Кейли каждый день приходил к нам на Бейкер-стрит, чтобы узнать, как идёт розыск его жены. Раньше на этот вопрос отвечал Холмс, но так как его целый день не было на квартире, на вопросы мистера Кейли пришлось отвечать мне. А это было трудно, так как я знал о ходе расследования не больше самого Кейли. Вследствие чего он постоянно расстраивался и мне приходилось его успокаивать.

На третий день этих визитов мистер Кейли решил принести и показать единственную фотографию своей жены. С фотокарточки на меня глядела миловидная молодая девушка с длинными каштановыми волосами и немного курносым носом, который был слегка перебит. что, впрочем, придавало этому портрету немного шарма.

Я попросил оставить фотографию для пользы дела у себя, так как портрет пропавшей был очень даже нужен. Мистер Кейли долго не соглашался, но всё же я убедил его. Когда Кейли ушёл, я ждал своих клиентов, но они почему-то не шли и я задремал на диване.

Проснулся я от запаха. Сначала я подумал, что пожар, но огня нигде не было. Я невольно взглянул на столик, где лежала фотография Эстер и с ужасом обнаружил, что там где она лежала дымился пепел.

Я представил себе, лицо мистера Кейли, когда он узнает о потере единственной фотографии его жены и подумал, что это начало конца.

А поздно вечером в квартиру завалился обкуренный Холмс и целую ночь выдавливал из своей скрипки звуки ада.

На следующий день я со страхом ожидал очередного визита мистера Кейли. А кроме того, что фотография Эстер сгорела я ничего не мог сообщить. Но, неожиданно в комнату нашёл Холмс. Он посмотрел на меня с улыбкой, сел в своё любимое кресло. закурил трубку и торжественным голосом произнёс:

- Ватсон! Я нашёл!

Что он нашёл не успел сказать, как в комнату вбежал мистер Кейли с какой-то старой книгой в руках.

Глава 5

- Что случилось, мистер Кейли? - спросил его Холмс, окинув с ног до головы нашего посетителя, по которому было видно, что он сильно взволнован.

Кейли, ничего не говоря, дал Холмсу принесённую книгу и с помощью закладки открыл определённую страницу, указав пальцем на портрет красивой знатной дамы, изображённой на нём.

- Что вы мне показываете? - спросил Холмс, внимательно рассматривая портрет. Помолчав немного, он сказал:

- Не спорю, дама, изображённая неизвестным художником, весьма симпатичная особа. Она была придворной в одном королевском дворце. Кроме того, она не любит есть после шести часов вечера...

- Мистер Ватсон! - перебил его Кейли, обращаясь ко мне - Разве вы не показывали мистеру Холмсу фотографию, которую я вам передал?

Признаться, мне нечего было ему ответить. Я уже хотел было сказать всю правду, о том что произошло вчера, но всё же решил подождать, подошёл к Холмсу и внимательно посмотрел на портрет.

- Какая фотография? - удивился Холмс.

Потом он ещё раз посмотрел на меня, дожидаясь ответа, но я молчал.

- Послушайте, господа, что вы все играете со мной в молчанку? Давайте немного раскроем карты, - оживлённо сказал Холмс - Я со своей стороны сообщаю вам, что мне удалось немного приблизится к разгадке этого странного дела. Уж не хотите ли вы мне сообщить, что эта дама, которая изображена на этом дивном портрете имеет какое-то отношение к Эстер?

Наконец, ко мне вернулся дар речи и я ответил Холмсу.

- Наверное имеет, Холмс. Иначе бы она не была похожа, как две капли воды, на неё.

- На кого?

- На мою жену, - выдавил из себя Джеймс Кейли.

Мы все немного помолчали.

- А вы откуда, Ватсон, знаете что это Эстер Кейли?

И тогда я рассказал о сгоревшей вчера фотографии. Выслушав мой рассказ, мистер Кейли стал нервно ходить взад вперёд по комнате.

- Не стоило вам так сильно расстраиваться, мой друг, - начал его в очередной раз успокаивать Холмс - У вас теперь не простая фотография, а замечательный портрет. И к тому же, я хочу вас порадовать. Мне удалось, по всей видимости, взять след. Правда, я не могу сейчас вам сказать куда исчезла ваша жена, но я надеюсь что знаю где её следует искать.

- Что это значит "надеюсь", мистер Холмс? Вы не уверены?

- Вы не так меня поняли, мой друг. Последние события всё больше и больше меня убеждают в реальности моей версии. Но позвольте пока умолчать о её сути. Так что можете сегодня идти домой спокойно. Всё идёт к лучшему.

Когда удовлетворённый его словами Кейли удалился, Холмс с воодушевлением заявил мне:

- Ну что, Ватсон? Вы готовы пойти со мной сегодня после обеда опять в этот дом? Я думаю, что сегодня вам прыгать со второго этажа не придётся, - и, сделав затяжку из своей трубки, он добавил - разве что вы сами этого захотите.

Напрасно я надеялся вытянуть хоть что-нибудь из Холмса. Но, как всегда, он не поделился со мной ни одним своим соображением насчёт разгадки дела миссис Кейли. Мне даже показалось, что он сомневается насчёт моего согласия снова пойти в этот злосчастный дом.

Но, чтобы там ни было, после обеда я действительно вышел с Холмсом из нашей квартиры на Бейкер-стрит в направлении кладбища. Второй раз. Только, в последний ли?

Глава 6

По дороге на кладбище разразилась гроза и полил сильный дождь. Чтобы спастись от бешенного ливня нам пришлось укрыться в одной из многочисленных лондонских забегаловок.

Мы вошли в довольно мрачное заведение, освещаемое тусклыми свечами. К нам сразу стал приставать хозяин и предлагать свои услуги. Мы вежливо отказались, но хозяин этим не удовлетворился и продолжал крутиться вокруг нас, расхваливая своё пиво.

Постепенно эта назойливость стала Холмсу надоедать и он показал хозяину жестом, намекая что у того "не все дома", а потом и кое-что ещё, о чём я не берусь здесь рассказывать.

Глубоко оскорблённый хозяин наконец отошёл, а через минуту нас потревожил довольно крепкий детина и настойчиво потребовал от нас сразу пять фунтов.

- Чего? - спросил на это Холмс, выражая на своём лице неудовольствие от того, что его потревожили.

- Пять фунтов, - глядя на нас как сквозь стекло уверенно повторил детина.

- Ватсон, - обратился ко мне Холмс, приняв невозмутимое выражение лица, - насколько я осведомлён из ваших рассказов, в последнее время учёный мир склоняется к тому, что человек каким-то образом имеет отношение к обезьяне. А вот этот джентльмен, - он ткнул пальцем в нашего неприятеля - по всей видимости, является наглядным примером этой теории.

Эти слова раздражающе подействовали на верзилу и он кинулся с кулаками на Холмса. Но тот быстро увернулся и, к тому же, поставил ему подножку. После чего детина, потеряв равновесие, свалился через стойку вверх ногами.

- Я думаю, что нам пора - мы приятно провели здесь время, которое вот-вот наступит для того чтобы... - Холмс не стал заканчивать фразу, потому что вслед нам раздались проклятия от нашего незадачливого соперника, который никак не мог встать на ноги.

На улице ливень уже закончился, но небо было затянуто густыми тучами. Моросил мелкий дождь. Уже порядочно стемнело и мы добрались до разрушенного дома возле кладбища, когда стало темно как ночью, хотя вряд ли было часов семь.

Мы зашли в дом, в котором было ещё темнее так, что можно было бы закрыть глаза, так как они были просто не нужны в такой мгле. С непривычки я стал то и дело стукаться головой и другими частями тела о разные препятствия, которые возникали у меня на пути. Наконец, Холмс нашёл заранее припрятанный фонарь и зажёг его. Это меня воодушевило, потому что ещё лишние пять минут хождения по руинам в кромешной темноте грозили получением какой-нибудь травмы.

В конце концов, мы забрели в порядком разрушенную комнату на первом этаже.

- Как вы думаете, Ватсон, что это такое? - и указал на оконный проём, который был единственным входом в комнату.

Я уже хотел было сказать "окно", но подумал что здесь есть какой-то подвох ибо окно было, а двери в комнату я заметить никак не мог. А Холмс, судя по всему, хотел в очередной раз попенять на мою плохую наблюдательность.

Поэтому я задумался. Между тем, Холмс сказал:

- О чём вы так долго размышляете, Ватсон? Да, вы совершенно правы в своих предположениях - это окно, - и, усмехнувшись, добавил - видимо ваш недавний полёт немного повлиял на ваше зрение.

- А зачем тогда вы спрашиваете меня? Раз это обыкновенное окно, то...

- В том-то и дело, что оно необыкновенное. И сейчас вы в этом убедитесь.

Вдруг мы услышали какой-то странный гул. Создавалось впечатление, что около дома кто-то ходит и хочет нас обнаружить.

- Похоже, что нам надо поторопиться. Мне кажется что я слышу звуки от нашего недавнего знакомого, который к нам приставал в пабе. И мне кажется, что он тоже знает про это место.

С этими словами Холмс подошёл к окну и стал шарить рукой по раме. Через несколько секунд он что-то нащупал и нажал. Внезапно, окно разделилось на две части, которые разошлись в стороны.

И перед нашими глазами предстала освещённая мягким светом потайная комната.

Глава 7

Пришлось залезать на подоконник, чтобы попасть внутрь. В помещении всё было идеально чисто. Удивительным образом, казалось, что ни одна пылинка из смежной комнаты сюда не проникает. Около противоположной входу стены стояли какие-то приборы-ящики с множеством кнопок. Около приборов стояли три кресла.

- Как видите, мой друг, не всё так просто как нам кажется снаружи. И у меня есть доказательства, что буквально несколько дней назад здесь побывала особа женского пола. И, возможно, она была здесь не одна. Но об этом потом.

Шерлок Холмс по-хозяйски уселся в среднее кресло.

- Присаживайтесь, Ватсон! - сказал он и стал изучать надписи на кнопках. Пока он этим занимался, я уселся в кресло слева от него.

- Я никогда бы не подумал что могу оказаться именно здесь. Похоже, мы имеем дело с какой-то особенной сетью шпионов. Но кто они?

Мне оставалось только молчаливо соглашаться с моим другом.

- Может быть попробуем? - спросил меня Холмс, указывая в сторону кнопки, на которой было написано "ПУСК".

- ... И сразу же раскроем хозяевам этой комнаты, что у них появились незваные гости, - засомневался я.

- Мы не зря зашли кое-куда по дороге в это дивное место, - не без удовольствия сразу же откликнулся Холмс - С большой долей вероятности нас если и заметят, то не сразу. Дело мне кажется одним из самых удивительных по сравнению с теми, что я принимал участие как один, так и с вашей помощью. Уверен, что его описание займёт особенное место в ваших следующих рассказах, Ватсон.

Признаюсь, что слушая Холмса, в глубине души я продолжал сомневаться: "Может быть не надо ничего здесь нажимать. На то, о чём абсолютно не знаешь и для чего оно предназначено. Так можно и на воздух взлететь".

Но Холмс был более уверен и смело нажал на кнопку "ПУСК". Я невольно закрыл глаза, ожидая неприятных последствий. Но ничего не случилось.

Внезапно, на стене вверху зажглось "-184" и появилась подсветка ещё на двух кнопках зелёного и синего цвета. На зелёной было написано "ВПЕРЁД", а на синей - "НАЗАД".

- Небольшой выбор, Ватсон, - тихо произнёс Холмс - Может быть, это и к лучшему. Если у нас был выбор ещё из нескольких кнопок, на которых было бы написано "ВВЕРХ" - "ВНИЗ" или "ВЛЕВО" - "ВПРАВО" нам бы пришлось хорошо подумать что выбирать. А сейчас мы просто кинем жребий. Ватсон, у вас есть монета?

- И всё же, Холмс, вы уверены в том, что с нами ничего не произойдёт? Вы уже поняли что означает это "-184"?

- Мне кажется что это точно не ярды с фунтами, а что-то совсем другое. Я бы даже сказал - нематериальное. Минус нам это даже подсказывает. Но что именно - давайте, наконец, узнаем. Вы нашли деньги, Ватсон. Или мы просто нажмём одну из этих кнопок наугад?

- Да, у меня кажется что-то есть - я порылся в карманах и достал оттуда полпенса - Возьмите, Холмс.

- Отлично, если выпадет "орёл", то мы нажимаем "ВПЕРЁД", если оборотная сторона, то "НАЗАД". И не спрашивайте меня что будет, если ваша монетка встанет на "ребро".

Тут он немного замолчал и затем произнёс:

- Впрочем, у нас есть незначительный, но риск не вернуться больше на Бейкер-стрит. А значит, если будет "ребро", то мы бросим всё на сегодня к чёртовой матери, пойдём домой ужинать, после чего я сыграю вам своё новое сочинение на скрипке.

Учитывая то, что игра Холмса на своём музыкальном инструменте в период его раздумий для окружающих было сомнительным удовольствием я совсем не порадовался такой перспективе и решил для себя будь что будет.

Тут Холмс кинул вверх монету и уже через секунду она приземлилась у него на ладони.

- Решка! - воскликнул он оживлённо - Итак, Ватсон, усаживайтесь поудобнее и мы отправимся туда не знаю куда. Я нажимаю.

Сказать, что я уселся поудобнее, было бы неправдой. На самом деле я сидел как на иголках. Когда Холмс нажал синюю кнопку в комнате стало что-то легко жужжать. Затем загорелись какие-то непонятные надписи. А самое главное - на стене цифры стали меняться каждую секунду в сторону убывания от нулевого значения - "-185", "-186", "-187" и дальше.

Жужжание как-то расслабляюще подействовало на мою нервную систему и я уснул. Забыв про всё на свете. Сколько я проспал не помню. Мне снились какие-то странные сны. Всякие пятна разных цветов и размеров мелькали у меня перед глазами. Что-то было ещё, чего я не мог описать словами и это привело меня в состояние очень крепкого сна.

... Я проснулся, хорошо выспавшись и посмотрел в сторону Холмса. И только тогда обнаружил, что он тоже безмятежно спал всё это время. На стене цифры продолжали свой отсчёт в сторону убывания и уже светилось шестизначное число.

От нечего делать я стал изучать надписи на кнопках. Все они были мне непонятны, потомуч то были написаны на неведомом мне языке. Кроме одной, на которой тоже было написано по-английски - "STOP". Не знаю, что мне пришло в голову, но я, как только увидел её, сразу же решился нажать. Что и сделал. После чего жужжание мигом прекратилось, а цифры на стене остановили свой счёт на значении "-843321".

Я осмотрелся вокруг. Холмс по прежнему сладко спал и вокруг стояла практически гробовая тишина, которая прерывалась его лёгким сопением. Горела красным цветом кнопка "STOP". Вдалеке, у самого входа, на стене вверху загорелась ярким красным цветом надпись, прочитав которую я сначала немного опешил, а затем даже присел от удивления. Потому что он нашего приключения ожидал чего угодно. Но действительность оказалась удивительнее моих даже самых смелых фантазий.

Глава 8

- Я, похоже, догадался - сказал Плещеев - Ты когда это успеваешь сочинять? Не на посту? Увижу - пеняй на себя. Хотя интересно. Наверное.

Он немного подумал.

- Знал бы я ещё лет пять назад что тоже здесь окажусь.

- Почему тоже? - спросил его Писатель.

- Ты знаешь, жили мы как-то неплохо. В школе кружки там, секции. Я в библиотеку бегал часто. Много прочёл. Жюля Верна особенно любил. "Таинственный остров" читал?

- А как же. Мне кажется что он даже поинтереснее "Детей капитана Гранта" будет. А когда там узнаёшь кто им всем на острове помогал...

- Да, увлекательное приключение получилось. - Плещеев снова ненадолго задумался и добавил: - У нас тоже. И дороги назад тоже нет.

- У них есть.

- Это ты про свой блокнот? Наверное, у них есть. Я же не знаю что ты там дальше придумал.

Из соседней комнаты раздалась автоматная очередь. Рядовой Глотов начал обстрел здания через реку Сунжу, в котором ему почудились огоньки. Обычно в этом случае из нескольких окон по этому зданию солдаты пятой роты начинали обстрел. В нём мог находиться снайпер. И не один. Был уже случай, когда наш солдат получил пулю на свой пост. Она прошла мимо, но оставила след в стене. Поэтому малейшее подозрение на противника, который, возможно, находится относительно рядом, приводило к ожесточённому обстрелу этой точки. Иногда даже из БТР-а, который стоял неподалёку на блок-посту.

- Ты неплохой парень. Странно, что ты сюда попал - заключил Плещеев. - Да и я тоже никак про это не мог подумать. Ничего же не предвещало, - сказал Плещеев, когда автоматная очередь прекратилась. - Я же решил сразу отслужить. Чтобы совесть была чиста. Не по-мужски это, от армии отлынивать. Тем более, сейчас всего полтора года служить. Вот, мне уже в мае год будет. А там до дембеля рукой подать. Осталось немного совсем. А тебе ждать совсем немного осталось. Год когда исполнится?

- В марте, - коротко ответил Писатель.

- Тю! В сентябре, значит, домой поедешь, - Плещеев усмехнулся - И что, будешь до самого-самого повесть свою писать? Или за что-то новое примешься?

- Не знаю, товарищ младший сержант. Жизнь покажет.

А жизнь и для Писателя и для младшего сержанта Плещеева, как и для всех тех, кто оказался в феврале 1995-го года в самом центре Грозного, преподнесла такое приключение, о котором в детстве и не могли думать. Ещё десять лет назад они смотрели кино про войну по телевизору, иногда в кинотеатрах. Слышали, что где-то далеко от мирной жизни солдаты Советской армии исполняют свой интернациональный долг в Афганистане. Но никогда бы не могли себе представить что самая настоящая война начнётся в своей собственной стране. И всем им "повезёт" оказаться в год сорокалетия Победы над фашистской Германией здесь - в центре Грозного, в большом красном доме неподалёку от центральной площади города и полуразрушенного президентского дворца Дудаева.

Во время одного из рейдов по городу Писатель на каком-то складе на стеллаже нашёл почти что новый блокнот. Ручка у него была уже давно с собой. Чтобы писать письма. Несмотря на полевые условия почта продолжала работать и раз в неделю письма от солдат забирали. И отдавали им, в свою очередь, весточки от родных и близких. Правда, в последнее время это было реже и реже.

Несмотря на то, что центр города контролировали российские войска, говорить о том, что победа над сепаратистами близка, было бы совершенно неуместно. Все в роте это стали понимать - это надолго. И где-то в потёмках своего сознания хотели чтобы достойно выполнить свой долг и отправиться домой. Там, конечно, тоже сейчас несладко. Но на порядок лучше того, что им приходилось видеть вокруг себя.

Хотя, для многих, кто здесь оказался, это было лучше, чем сидеть в роте. Для многих, но не для всех. Уже два человека напросились в начале февраля в отпуск и оттуда не вернулись. Что да как, куда они пропали - никто из состава роты узнавать у офицеров не стал. Да и офицеры некоторые тоже особо сюда не рвались. В том числе и бывший ротный, который побыл здесь недели три и больше солдаты его не видели. Зато от начала до самого неожиданного для всех конца и с сержантами и с рядовыми был лейтенант Кубынин. Который был строгий, но справедливый. Доставалось от него всем. В том числе и Плещееву. А Писатель был у него пока на особом счету. Он сидел на рации и по ночам, когда было спокойно, продолжал выдумывать историю про удивительные приключения своих любимых киногероев - Шерлока Холмса и его друга доктора Ватсона. Начал Писатель своё повествование когда у него появился тот самый блокнот, который каким-то неведомым образом оказался на заброшенном складе. Иногда ему казалось, что сама судьба подбросила ему этот подарок. Ведь он позволял хотя бы на полчаса - час отвлечься от того ужаса, который окружал его и сослуживцев.

Ещё днём Писатель на обходе по ближайшим зданиям к площади видел труп какого-то солдата. Труп был без головы и определить какой стороне он принадлежал было совершенно невозможно. Стоял мороз, поэтому трудно было понять и степень его разложения. Иногда трупы людей совершенно целые, если так можно было бы сказать, лежали около тротуаров и дорог городских улиц Грозного. Их никто не убирал. В городе по ночам шла партизанская война против регулярных российских войск, основу которых составляли срочники. Было совершенно непонятно чем это всё продолжится и когда закончится. Если городу в этом плане совершенно не повезло, как и оставшимся в нём мирным жителям, то у срочников был небольшой, но шанс вернуться в мирную жизнь - дембель.

Но дембель этот был ещё очень нескоро. Тем более, что каждый день происходило множество событий. Например, вечером после описанного выше обхода, где во дворах был обнаружен безголовый труп, внезапно состоялась крупная перестрелка и здание, которое находилось как раз напротив центральной площади, сильно загорелось.

А ночью, когда всё стихло и лейтенант Кубынин прилёг отдохнуть на три часа, Писатель при свете лампады, достал из солдатского ранца блокнот и продолжил свою повесть про великого сыщика.

Плещеев без труда угадал, куда Писатель отправил героев, придуманных в своё время Конан Дойлом.

Глава 9

- Вот это да! - сразу подумал я, когда увидел на стене надпись "ВЫХОД В ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ". Правда, я не совсем понимал в какое именно пространство мне предстоит выйти.

- Что вы там изучаете, Ватсон? - послышался сзади голос Холмса. Он поднялся со своего места и подошёл ко мне. Затем он вслух прочитал надпись на стене.

- Чертовщина какая-то. Сдаётся мне друг мой, что вы находитесь в присутствии самого нелепого олуха на земле. Но, с другой стороны, когда в дело вмешиваются потусторонние силы даже самый великий ум бессилен им противостоять.

Холмс сделал большую паузу и я молчал вместе с ним, понимая что, возможно мы попали в какую-то ловушку.

- Но отступать нам теперь некуда, - собравшись с мыслями заявил мой товарищ по приключению, - поэтому я вас снова спрашиваю, Ватсон, вы готовы к выходу в историческое пространство? Или нет?

Как человек любознательный, ради удовлетворения своего любопытства я уже и забыл о всяких предосторожностях, о которых думал когда мы попали в эту странную комнату и я воскликнул:

- Да, Холмс, я готов!

- Отлично! Итак, я нажимаю эту кнопку и будь что будет! Может быть там, снаружи, найдётся что-нибудь съедобное, а то я уже порядком проголодался.

После этого дверцы стали расходиться в стороны и мы увидели картину, которая заставила нас стоять минут пять, раскрыв рты. Перед нашим взором открылась чаща самого настоящего доисторического леса с неведомыми нам деревьями и кустарниками. В воздухе летали гигантские стрекозы и слономухи. Вокруг раздавалось какое-то исступлённое блеяние и визги. И прямо перед нами стояло волосатое чудовище с обезьяньей мордой и поедала с дерева нечто похожее на бананы, сбивая их палкой. Пока Холмс думал что делать, у меня язык опередил мысли и я задал вопрос чудовищу:

- Вы не скажете, где мы находимся?

Волосатая обезьяна не обратила на мои слова никакого внимания, сбив палкой ещё один банан и стала поедать его с громким чавканьем. Я подумал, что он или она не расслышал моих слов и повторил свою фразу, посмотрев на Холмса, убедившись, что он соблюдает в наших переговорах нейтральность.

- Вы не подскажете...

Дальше у меня слова захлебнулись, потому что чудовищная обезьяна, видимо расслышав мою речь, соизволила на нас посмотреть. Мы увидели полный непроницаемости и ничего разумного не выражающий взгляд. Мне показалось, что сейчас чудовище кинется на нас, но произошло обратное - оно, забыв про свой недоеденный банан, кинув его на землю, издало истошный вопль и мигом скрылось в чаще леса, бешено крича. Да так громко, что мы его слышали ещё минуты две, если не больше.

Я посмотрел на Холмса и увидев его вопросительный взгляд, сказал, как бы оправдываясь за несостоявшийся контакт.

- Видимо, он не знает по-английски, - и развёл руками.

Холмс же, словно потеряв дар речи, указал на опушку, которая виднелась в просвете между деревьев. Там спокойно бродили по травке птички размером с трехэтажный дом. У одной такой особи и птенец был, размером с телёнка. Он едва поспевал за своей длинноногой мамой.

- Идиллия, - сказал Ватсон, - если бы я сейчас не знал, судя по окружающей нас растительности, куда мы попали, то я бы вам предложил остаться здесь, доживая свой век. Благо бананов здесь достаточно и на наш век хватит. С голоду не помрём, климат здесь куда более тёплый чем будет в наше время. Только одно плохо - здесь совершенно нет преступников.

- Разве это плохо?

- Для меня - да. И дело даже не в них. Человек, когда он живёт на всём готовом и у него нет цели кроме как наесться досыта бананов и завалится после этого у ближайшего дерева, рано или поздно превращается... Превращается в нашего милого незнакомца, который от нас недавно убежал.

В воздухе послышались какие-то дикие крики, которые становились всё ближе и ближе. На этот раз я вопросительно посмотрел на Холмса. Тот же спокойно сказал:

- Похоже, наш новый знакомый возвращается. Да не один, а с друзьями.

Холмс оказался прав. Вдалеке показалось чудище, которое относительно недавно от нас убежало. Но на этот раз оно было вооружено палкой и было с собратьями, которые тоже были не с пустыми руками.

- По моему, нам пора обратно, - не теряя своего спокойствия сказал Холмс.

В это время наш знакомый с криком указал на нас палкой. После этого вся братия понеслась с диким гиканьем на нас.

- Ну что вы стоите, Ватсон! Надо делать ноги отсюда! - крикнул Холмс и буквально силой затащил меня обратно в комнату. Как только мы вернулись, дверки стали медленно закрываться. В дверной проём уже влетела палка нападавших и воткнулась острым концом в среднее кресло. Как только вход в комнату был закрыт, по дверям стали ожесточённо барабанить. Но двери, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, не поддавались. Наконец, спустя минуты три, удары прекратились.

- Они ушли? - спросил я у Холмса.

В этот момент в входную дверь раздался глухой удар, по всей видимости, тяжёлого бревна.

- Настойчивые ребята, - сказал Холмс - Вот что, Ватсон, если вы не хотите окончить жизненный путь в руках дикарей, то быстрее садитесь в одно из боковых кресел!

Спустя несколько секунд мы уже там сидели. Холмс быстро нажал "ПУСК". Снова, как и в первый раз, загорелись две кнопки "ВПЕРЕД" и "НАЗАД".

- Назад мы уже съездили. Теперь попробуем отправиться вперёд - и Шерлок Холмс уверенно нажал на зелёную кнопку. Тут же удары в дверь прекратились, а на стене цифры начали счёт в обратную сторону.

- Как-то, листая одну из газет, я вычитал в одной заметке, что пару столетий назад в Австралии местные охотники истребили последних птиц ужаса, которые по описаниям своим размером мало уступали тем гигантам, которых мы только что с вами видели. Но где мы, а где Австралия. Загадка для учёных, я же не хочу сейчас всем этим забивать свой мозг. Потому что в данном деле, и я уже прекрасно понял это, все наши знания и методы будут ничтожны. Если я и вы что-то ещё могли знать про наше далёкое прошлое, то что нас ожидает в будущем? А мне теперь кажется, что разгадка исчезновения миссис Кейли находится именно там.

Глава 10

- Я возьму эту палку как сувенир и положу её на самом видном месте у себя в комнате, - сказал Холмс, рассматривая "подарочек" дикарей, - иначе кто нам поверит, что я был в историческом пространстве.

Он стал её внимательно рассматривать.

- Как это доказать на основе всего лишь одной палки-копья? - и сразу же ответил на собственный вопрос - Наверняка этого растения уже нет на нашей планете. А у нас оно присутствует! Пусть и частично. Я знаю, что современные ученые уже научились восстанавливать вид животных, а возможно и человека, по небольшой части скелета. Почему бы это не сделать с этим подобием древнего копья?

- Мне кажется, что вам никто не поверит - усомнился я, - Палка как палка. На ней ведь не написано, что она из...

- Прошлого - добавил за меня Холмс

- Из прошлого?

- Совершенно верно. Историческое пространство, в котором мы побывали - это и есть прошлое. Эта комната, где мы оказались, придумана людьми, которые могут побывать как в прошлом, так и в будущем. И теперь я совершенно не сомневаюсь, что та, которую мы разыскиваем, имеет к этому какое-то отношение. Может быть, даже самое прямое. И будет очень нелепо, если мы разыскивая Эстер, случайно попали на ложный след, который уведёт нас совершенно в другую сторону от желательного итога наших поисков. Но вероятность этого, как оказывается, очень мала. Эстер тоже здесь была. У меня в этом нет никаких сомнений.

- Но это же невозможно, чёрт побери, В конце концов, Холмс, вы подумали как мы вернёмся домой?

- Ну это просто, Ватсон. Раз мы попали в доисторический лес, то с тем же успехом вернёмся и в наше время. Конечно, если эта комната не преподнесёт нам ещё один сюрприз.

- Каким же образом мы вернёмся в... - я замялся, - в наше время?

- Когда счёт на стене дойдёт до "-184".

Я сначала было успокоился, но затем взглянул на стену и ужаснулся - там светилось огромное шестизначное число и менялось оно всего лишь каждую секунду. Я сделал в голове небольшой математический подсчёт и узнал, что если цифры на стене будут меняться такими темпами, то до желаемого числа мы доберёмся спустя почти десять суток!

После того, как я поделился со своим товарищем опасениями Холмс выслушал мои мысли и неторопливо сказал:

- Ладно, Ватсон, я подумаю над всем этим. Кстати, не захватили ли вы из лесу хотя бы один банан?

У меня не было сил ему ответить.

- Я вас понял. Ещё не факт, что он был бы съедобный для нашего желудка. За несколько сотен тысяч лет гастрономические пристрастия человека наверняка отличаются от дикарских. Хотя...

Холмс не договорил. Мы сидели в своих креслах и думали каждый о своём. Из того положения, в которое мы попали, выбраться было вряд ли возможно.

"Неужели, - думал я, - нам придётся полторы недели ничего не есть и не пить?". Только от одной этой мысли мне становилось не по себе.

Сбоку от меня Холмс тоже о чём-то сосредоточенно думал. Он так увлёкся этим занятием, что не обращал на меня никакого внимания.

- Видимо там нам и надо искать. Это же совершенно просто!

Я вопросительно на него посмотрел, но детектив уже успел задымить своей трубкой и погрузился в свои раздумия.

Через пару лет после этих событий я не находил ответа на такой, казалось бы, простой вопрос - а откуда у моего товарища она взялась в этот непростой момент? Учитывая то, что произошло после всех этих странных событий, меня иногда стали посещать некоторые сомнения, что я оказался участником какого-то фантастического спектакля, участвовали и Холмс и чета Кейли и другие герои этого повествования. Но я предпочитаю не забегать вперёд, а вернуться к этому моменту в самом конце.

По прежнему, переливаясь различными цветами, зажигались и потухали многочисленные кнопки. Судя по числу на стене, с момента начала нашего обратного путешествия прошёл всего час. Не помню, что меня утомило, но я снова уснул. И что удивительно, мне снился опять тот же сон, что и в первый раз. Пятна самых разных размеров, форм, цветов мельтешили у меня перед глазами. И чем крепче я засыпал, тем больше и красочней становились они. Я был готов их наблюдать вечно.

...Но внезапно мой прекрасный сон оборвался. Я увидел сбоку от себя сладко спавшего Холмса. Его настолько сразил этот необычный сон, что трубка, видимо, выпала из его рук и валялась где-то около кресла. Я пригляделся внимательно, но нигде её почему-то не обнаружил.

Пока я занимался поисками, немного позабыл о цифрах на стене, а когда вспомнил, то там уже светилось "-153". И я всё понял.

- Проехали!!! - в ужасе закричал я и судорожно стал искать кнопку "СТОП". Как только я её нашёл по красному цвету, тут же нажал.

Но счёт на стене не остановился. Он продолжал идти каждую секунду! А гудение стало ещё сильней, зажглись дополнительные кнопки разных цветов. Я не знал что делать, а Холмс по прежнему спал. Мне неожиданно пришло в голову, что если сейчас не остановить эту проклятую машину, то нам никогда не вернуться в свою, ставшую в последнее время неотъемлемой от всей жизни, квартиру на Бейкер-стрит.

Эта мысль молнией пролетела в моём сознании и от ужаса я, потеряв рассудок, стал бить кулаками по этим хаотично мелькавшим кнопкам. Моя нервная выходка не могла не разбудить Холмса. Он почти сразу же проснулся и крикнул:

- Что вы делаете, Ватсон? Остановитесь! - и стал меня оттаскивать от злосчастных кнопок. Я отчаянно сопротивлялся и кричал во всё горло что-то несуразное. Наконец, смог произнести громко:

- Холмс! Посмотрите на стену!

Мой товарищ выпустил меня из своих объятий и тоже обратил внимание на цифры, продолжавшие, не смотря ни на что, свой отсчёт. И на стене светилось "-79".

- О, Боже! - воскликнул Холмс и метнулся к своему креслу. Через пару секунд он сразу же, не теряя самообладания, нашёл кнопку "СТОП" и тоже нажал на неё. Каково же было моё удивление, когда цифры на стене моментально прекратили свой отсчёт, а затем и вовсе исчезли. Это был новый поворот в нашем приключении.

Вместо цифр на стене зажглась надпись на незнакомом языке. Но не на том, который был на кнопках, а каком-то другом. Очень похожем на кириллицу, c которой я немного познакомился во времена своей службы, что требует отдельного рассказа, который не имеет отношения к данной истории.

- Это что ещё за новости? - сказал Холмс - Написано, если я не ошибаюсь, на языке, который во многом похож на русский. Два слова. Оба написаны с большой буквы... Послушайте, Ватсон, что это на вас нашло? Вы были без ума. Ещё немного и вы сломали бы всё что здесь находится. Хорошо, что я вовремя проснулся.

Потом Холмс, у которого, по всей видимости, нервы тоже оказались не железными, стал мне читать, в первый раз за время нашего знакомства, всяческие нравоучения. Их я не очень слушал, потому что находился в состоянии аффекта от происходящего. Всё зашло слишком далеко. Холмс же, о чём-то длинно и изящно говорил и трудно сказать сколько бы это ещё продолжалось в виде бесконечной лекции, если бы я не сказал:

- Я хочу есть.

Эта фраза сразу же оборвала словоизлияния моего друга и вернуло его в происходящую действительность.

- Извините, Ватсон, я и сам не понимаю что со мной. Вы правы. Нам бы не мешало перекусить немного. А то уже... Постойте! Если верить нашим подсчётам, то мы с вами обходимся около двадцати дней без еды и воды. Но мне кажется данный факт сомнительным.

Он сделал паузу,

- Чем дальше мы углубляемся в это дело, тем более загадочные вещи здесь происходят. Наверное ваш рассказ о наших текущих приключениях будет для всех читателей настоящей сказочной историей. Но лично мне всё это нравится. Чем сильнее укутана завесой тайна, тем увлекательнее её разгадывать.

При этих его словах, что весь этот кошмар ему нравится, я потерял сознание.

Глава 11

- Ватсон, вам лучше? - услышал я, приходя в себя под воздействием выдаваемых мне пощёчин, с помощью которых Холмс приводил меня в чувство. Мне не стоило на него обижаться, поскольку других средств не было.

- Да, - слабо произнёс я, - только перестаньте меня бить...

Но Холмс так увлёкся своим занятием, что выписал мне по инерции ещё пару оплеух и лишь затем остановился. Я же, с усилием встал и, немного шатаясь, пошёл к своему креслу. Шерлок Холмс последовал моему примеру.

Когда мы уселись на своих местах, он стал говорить:

- Мой дорогой друг, выслушайте меня спокойно. Принимайте, конечно, всё как есть, но постарайтесь держать себя в руках.

- Я вас внимательно слушаю, Холмс.

- Дело в том, что я вас довольно долго приводил в себя. Даже подумал о том, что вы парализованы и стал искать в этой комнате что-нибудь наподобие аптечки с лекарствами. И, представьте себе, мне удалось найти в углублении стены около выхода в потайном шкафчике несколько зелёных пилюль. Больше я ничего не нашёл. Не знаю, что на меня нашло, ведь я не знал их предназначения, но решил проглотить одну...

- Ага, Холмс, вы хотели покончить с собой, - с лёгкой долей иронии произнёс я. Но мой товарищ не стал обращать на мою фразу никакого внимания и продолжал:

- На моё самочувствие эта пилюля никак не повлияла, но удивительное дело - я сразу же прочитал, что написано на стене!

- Вы хотите сказать, что внезапно научились русскому языку?

- Мне кажется, что я знаю его ничуть не хуже нашего с вами родного языка - и Холмс сказал по-русски какую-то фразу.

- В таком случае, что же тогда написано на стене?

- Вы и сами сможете это прочитать.

- Но как?

- Если, вслед за мной, тоже проглотите эту пилюлю.

- А кроме знания русского языка никаких побочных эффектов она не даёт? Например, притупляется ли чувство голода?

- Увы, нет.

- Жаль. Ну что же, давайте вашу волшебную таблетку, хотя мне слабо верится то, что я скоро стану немного полиглотом.

Холмс немедленно выдал мне одну зелёную пилюлю. Я осторожно её проглотил и сразу же взглянул в сторону надписи на стене. Поначалу я не мог понять что там за слова и меня начали одолевать сомнения.

- Вот видите, Холмс, чудес не бывает, на меня ваши чудодейственные снадобья никак не подействовали

- Погодите, Ватсон, не всё же сразу.

- А что ждать, мой дорогой Холмс. Ваши пилюли есть сущая ЕРУНДА!

Тут я осёкся, так как произнёс последнее слово в первый раз в жизни.

- Вот видите Ватсон, а вы сомневались в этой зелёной пилюле. Теперь вы смело можете переезжать в Россию и жить там, если вам когда-нибудь надоест Лондон вместе с остальной Англией. Только не забудьте - лучше вместе с переездом, перебраться чуть подальше и во времени. Иначе вас сразу же примут за британского шпиона.

Меня же охватило необъятное чувство радости. Ведь я совершенно свободно стал изъясняться на языке, который был мне непонятен ещё несколько минут назад. Всё это совершенно затмило мои предыдущие огорчения и я стал кричать на всю комнату по-русски:

- Ерунда! Дверь! Муха! Кошка! Ложка! Спутник!

- А это что ещё такое? - спросил мой друг, но когда я попытался ему объяснить что это такое, он немного огорченно произнёс:

- Ей-богу, в последнее время у вас определённо сдала психика. Меня в своё время изрядно удивило, что именно Земля обращается вокруг Солнца, а не наоборот. Но чтобы в небесах летали какие-то земные железки на огромной высоте... Мне кажется, что человеку это не совсем нужно. Он ещё совсем не разобрался с тем, что у него внизу, на земле, прежде чем лезть так высоко вверх. Так что это вы изрядно нафантазировали. У вас явное перевозбуждение и я не знаю как помочь вам.

В ответ я ему выдал очередную порцию русских слов.

- Да! - отчётливо произнёс сыщик, - Хорошо что я ещё в своём уме.

Он пошёл к своему креслу.

- Ну да ладно, времени терять нельзя и надо ехать за женой мистера Кейли. Я подозреваю где она может находиться - после чего Холмс нажал кнопку "ПУСК". Но ничего не произошло.

- Видимо не до конца нажал, - спокойно произнёс Холмс, - попробуем ещё раз.

Но результат был тот же. Сколько бы не старался мой друг воздействовать на эту кнопку, но диковинная машина не включалась.

- Это уже не смешно, - сказал Холмс и посмотрел на меня.

- Лошадь - по-русски сказал ему я не зная зачем.

- Какая лошадь? - спросил мой товарищ.

Воцарилось тревожное молчание.

- Ну хотя бы выйти отсюда мы можем? - ко мне вернулись остатки разума и я пошёл к выходной двери и нажал кнопку под которой было написано "ВЫХОД В ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО. БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ!", но и она никак на мои действия не реагировала.

Дорогой читатель! Ты не можешь себе представить какое чувство безысходности меня охватило. Я мог смеяться, плакать, бесноваться, но это ничего бы не изменило. Потому что мы остались здесь одни, запертыми в какой-то непонятной комнате, в каком-то неведомом времени, совершенно голодные и совершенно без денег, за исключением мелких монет, что у меня были в сюртуке.

Внезапно, на стене загорелась новая надпись. И она гласила: "РОССИЯ. МОСКВА".

Глава 12

Писатель стоял на посту и думал про Москву в России. Он её никогда не видел. Именно в России. Зато прекрасно помнил какой она была в Советском Союзе. Было это относительно недавно - в 1986-ом году. Почему он так хорошо запомнил год? Потому что это был год чемпионата мира по футболу в Мексике. Турнир был длинный и он начинал смотреть его с победы над Венгрией со счётом 6:0, а продолжал в Москве, где он находился в гостях у родственников.

Это был памятный день. Он тогда с утра ждал показ игры одной восьмой финала с Бельгией. Показывали её ближе к вечеру. Хотя матч уже на самом деле состоялся. И особо нетерпеливые болельщики теперь всё знали. Да и по радио результат, разумеется, сообщили. Но будущий Писатель тогда не задумывался обо всех этих нюансах и ждал весь день футбол. Казалось, что наши не без труда, но преодолеют неуступчивых бельгийцев и пройдут дальше.

А ведь сборная та была совсем-совсем непростая для любого соперника. Сейчас в это трудно поверить, но вся страна, все как один - от Сахалина до Грозного (и дальше) болели за команду, которая в большинстве своём состояла из футболистов киевского "Динамо"! Она была усилена в ряде позиций игроками других команд, но костяк был именно от киевских динамовцев под руководством харизматичнейшего Валерия Лобановского. Эта команда уже катком прошлась по венграм, чуть не победила французов, вполноги обыграла канадцев и вышла в одну восьмую финала.

Все ждали развития успеха. Тем более, под комментарий Котэ Махарадзе. Всё шло к тому, что футбольный карнавал в Мексике продолжится вместе с нашими советскими футболистами. А бельгийцам скажут "Спасибо, ребята, за игру! А мы идём дальше".

...Матч начался просто чудесно-расчудесно. После первого тайма у юного Писателя было самое оптимистичное и радужное настроение. Беланов забил и наши вели в счёте. Правда, в начале второго тайма соперник пробил ворота Дасаева, но ничейный счёт оставался недолго потому что будущий лучший футболист Европы Беланов снова вывел сборную СССР вперёд 2:1...

В середине второго тайма в комнату зашла двоюродная сестра, посмотрела в сторону телевизора и без эмоций произнесла:

- Зачем ты это смотришь? Ведь наши проиграли.

И отправилась дальше по своим делам. Но мир перевернулся. Ещё секунд десять назад он был совсем другой. Была надежда, что всё будет хорошо, впереди нас ждёт самое интересное и СССР дойдёт до финала, но...

Когда слёзы на глазах юного писателя немного подсохли он, совершенно не веря сказанному, продолжал смотреть на экран, где транслировался в записи футбольный матч и где сборная под руководством невозмутимого Лобановского продолжала переигрывать бельгийцев 2:1.

- Этого просто не может быть. Зачем она так шутит? - думал юный Писатель.

Это действительно казалось шуткой. До конца игры оставалось пятнадцать минут, четырнадцать, тринадцать...

Правда, бельгийцам здесь удалось обмануть защиту наших и отдать точный пас на Кулеманса, но тот был в метровом офсайде и боковой судья поднял сразу флажок. Гроза прошла мимо!

... Что было дальше Писатель помнил смутно. Главный судья отменил "вне игры" и засчитал второй гол в ворота нашей команды. Итоговая ничья 2:2. Дополнительное время, где бельгийцы забивают потом третий мяч, а затем четвёртый... Ответный гол с пенальти Беланова был очень слабым утешением. Стало совершенно понятно, что сестра права и на ящик с амбициями СССР на футбольную победу в очередной раз положили крышку и забили последний гвоздь с финальным свистком.

Несмотря на поражение, жизнь вокруг оставалась такой же спокойной и размеренной. Прохожие на улицах Москвы ничем не выдавали в своём облике, что там, за океаном наша сборная, составленная из лучших игроков страны, уступила из-за судейской ошибки. А, возможно, из-за преднамеренных действий этого футбольного негодяя-арбитра.

Но этот "щелчок по носу" наша страна снисходительно пропустила. Всё шло свои чередом и впереди была ещё такая большая-большая жизнь, где очень скоро наши космические аппараты подлетят к комете Галлея, мировая напряжённость с приходом нового Генсека спадёт на "нет", станет больше свободы и гласности по телеку и вообще - проиграли здесь, но ведь следующие футбольные соревнования никто не отменял. Было очень обидно, что футбольное пиршество продолжалось без нас. Но что поделаешь - без поражений не бывает побед. А что они обязательно будут Писатель был абсолютно уверен.

И сейчас, на посту, спустя почти девять лет после того памятного матча, Писателю казалось что тот самый гол Кулеманса что-то надломил в ходе истории. После этого каждый день привносил что-то своё. Но не совсем хорошее. Весь оптимизм от изменений в новой жизни утонул в демагогии, а затем и в популизме. Гласность оказалась дамой коварной, которая со временем привела к тому, что отличить где правда, а где ложь оказалось невозможно. Зато та самая сборная 1986-го года резко стала для Писателя и для болельщиков от Сахалина до Грозного (и дальше) немного чужой. Потому что за неё играли очень много игроков из Украины, а тренер был тоже украинским. Не нашим. А из чужой страны.

Потом в Грозном многие стали думать, что то, что осталось от огромной страны, тоже для них чужое. Даже очень чужое. Инородное. Что и привело, в конце концов, к тому, что Писатель, Плещеев и Кубынин попали в район центральной площади полуразрушенного Грозного. На которой кое-где валялись виниловые пластинки с песнями про "Землю в иллюминаторе". Откуда они здесь взялись никто не знал. Потому что причин этого появления уже здесь не было. Кто-то отошёл в мир иной, а кто-то был в засаде или совсем далеко от этих мест.

... Раздалась очередь из автомата. Кубынин приказал всем своим подчинённым занять позиции около окон и наблюдать откуда стреляли чтобы выявить противника. Возможно, что это стреляли где-то свои же на местах. Для профилактики. Но сколько было случаев, когда посты с часовыми были уничтожены, а начиналось всё с короткой очереди...

Спустя пять минут выстрелы раздавались практически со всех сторон и даже стали слышны залпы из танка, который стоял на уличном посту. Что-то определённо было. И это напоминало начало боя. Но уже через минут десять всё стало утихать и прекратилось также внезапно как и начиналось. А на входе в красный дом, в окружении спецназовцев, появился незнакомый солдат славянской внешности с испуганными глазами. Писателю не суждено было узнать откуда он здесь взялся. Он запомнил, что по его внешнему виду было понятно - он явно откуда-то, но не из наших. А может был из наших, но отбился от них. А может быть они все погибли где-то здесь рядом, а он остался. Но почему тогда он стрелял в своих? Вопросов было много.

Испуганного чужого солдата, которому на вид было лет восемнадцать-девятнадцать, повели наверх, на второй этаж дома. Потом было слышно, что его допрашивают, а он тихим, потерявшимся голосом, что-то отвечает...

Как развивались события с незнакомцем Писатель никогда не узнает. Его сменили на посту и сразу отправили в каморку отдыхать и быть наготове. Завтра предстоял выезд в поля и личному составу нужно было отдохнуть. Какие трудности срочников ожидали буквально через несколько часов и когда будет следующий отдых никто не знал.

Писатель, получив законные полтора часа на сон сразу отключился от действительности и резко перенёсся в 1986 год. В свои воспоминания. Где на улицах городов стояли летом автоматы с газированной водой с общими стаканами, которые почему-то мало кто крал. Где ему в первый и последний раз в жизни повезло попасть в летний пионерский лагерь в Сочи, из которого так не хотелось уезжать. Где в местном клубе по вечерам крутили "Робинзона" Пугачёвой, а по телевизору показывали "Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона".

Глава 13

Я снова уселся в своё кресло и спросил Холмса:

- Что мы теперь будем делать?

- Взламывать дверь.

- Чем? Если стадо дикарей не смогли её сломать, то вряд ли мы сможем добиться большего.

- Ну это мне кажется чепухой...

- Послушайте Холмс, хотите сказать что вы - Геркулес?

- Разумеется, нет. Но я и не стадо дикарей, у которых хватает сообразительности только на то, чтобы кинуть в кого-нибудь своё копьё. Так что, Ватсон, готовьтесь к выходу в "историческое пространство", "будьте осторожны" и не спрашивайте у каждого встречного о нашем местонахождении. Вы и так наделали порядочно...

- Что же я такого сделал?

- Да так, сущая безделица. Просто вы несколько минут назад сломали эту адскую машину и тут Холмс указал на безжизненно потухшие кнопки. После этого поднялся со своего места и пошёл к выходной двери.

Около получаса он колдовал над ней и, наконец, позвал меня:

- Ватсон! Я предлагаю вам самому убедиться, что для человеческого ума нет преград! Открывайте! - бодро произнёс Шерлок и указал вперёд.

Я осторожно стал отодвигать в сторону одну из дверок. И к моему изумлению она свободна зашла в свою щель.

- Когда-нибудь такие двери будут популярны - бодро сказал Холмс, - выходите, мой друг. Всё оказалось очень просто, так же как и гениально...

Мы вышли из своей комнаты и оказались в каком-то заброшенном помещении, напоминающем подвал большого дома.

- Куда это нас снова забросила судьба? - произнёс сыщик, исследуя взглядом то пространство, в котором мы очутились. А оно, как ни странно, очень напоминало тот дом возле кладбища, откуда и началось наше путешествие. И если бы не валявшиеся то тут то там железные предметы непонятного назначения, которые сильно были похожи на обломки чего-то большого и в странных конфигурациях, то я бы подумал, что мы вернулись обратно. Но нет - на стене висела бумажная картинка, на которой весьма примитивно был изображён молодой человек лет тридцати. Он держал в руке молоток и с уверенным взглядом смотрел куда-то вдаль. Над его головой было написано: "Решения XXVII СЪЕЗДА КПСС - В ЖИЗНЬ!".

- Да, дорогой Ватсон мы явно не в старом добром Лондоне, - сочуственно произнёс Холмс - и угораздило же вас сломать эту машину. Видимо, она переместилась не только во времени, но и в пространстве. Удачно или нет, мы очень скоро узнаем. Но давайте сначала попробуем найти что-то съестное или в самом доме или за его пределами. Я думаю никакие дикие человекоподобные приматы нам здесь не должны угрожать, но я не знаю во что превратился человек через десятилетия вперёд - и мы с ним пошли наверх по лестнице, которая, как оказалось, выходила из подвала на улицу.

Когда мы попали, после такого количества приключений в замкнутом пространстве, на свежий воздух, то огляделись вокруг. И обнаружили, что действительно вышли из подвального помещения старого трёхэтажного дома, покрашенного в жёлтый цвет с множеством мест на стене, где обвалилась штукатурка. Мы постояли немного и я спросил у своего товарища:

- Это и есть Москва?

Холмс ничего мне не ответил. Он смотрел за зелёной лягушкой, прыгающей куда-то по своим делам.

- Ватсон, вы являетесь поклонником французской кухни?

- Нет, а что?

- Да так, ничего, - немного печально произнёс Холмс, посмотрел ещё раз в сторону удалявшегося от нас зелёного земноводного существа и мы пошли вперёд, к неизвестности, в надежде найти что-нибудь съедобное.

Через несколько минут вышли на широкую городскую улицу и остолбенели. По ней туда-сюда сновали люди разных возрастов в совершенно чудных одеждах и даже, местами, неприличных. Некоторые особы женского пола, довольно юного возраста, носили платья, которые совершенно не закрывали не всегда красивые ноги. Хотя красивых ножек, как мне показалось, было побольше...

По дороге, около тротуара, также в разные стороны, мчались очень быстро железные монстры с двумя большими стеклянными глазами и, о Боже!, с проглоченными внутрь живыми людьми. Но люди почему-то прекрасно себя чувствовали внутри и некоторые даже улыбались. Правда, попадались и хмурые лица и те, кто смотрел на нас с удивлением.

Где-то, в метрах пятидесяти от нас, из большого чёрного ящика доносились звуки какой-то диковинной музыки. В ней я не распознал почему-то ни одного инструмента, кроме барабана. Он так громко стучал, что, в свою очередь, мои барабанные перепонки чуть не лопнули с непривычки.

Мы пошли дальше по тротуару и увидели так много необычного и удивительного, что я когда-нибудь напишу об этом отдельную книгу. Уверен, она будет интересна многим читателям. Большинство из них могут мне не поверить, но я всё это видел собственными глазами! Поэтому многие удивительные подробности в данном повествовании опущу и расскажу о них в новом своём произведении. Оно будет не о Шерлоке Холмсе, но не менее интересно, любопытно и даже полезно. Многое из увиденного я бы обязательно привнёс в монотонный лондонский быт. Пожалуй, кроме открытых некрасивых женских ножек...

Через несколько минут мы подошли к площадке, на которой собралось большое количество людей. Неожиданно, мы услышали английскую речь и поэтому сразу же подошли поближе чтобы познакомиться с человеком, который изъяснялся на родном для нас языке.

- Куда вы, Ватсон? - обеспокоенно произнёс Холмс.

- Сейчас, - ответил я ему и пошёл внутрь толпы.

Внезапно, к площадке подъехало большое жёлтое чудовище. Оно открыло свои двери и, к моему удивлению, все люди, которые только что стояли на площадке добровольно ринулись внутрь этого необычного создания. Пошёл туда и человек, который недавно разговаривал на английском. Я замешкался и не заметил как сам, вместе с толпой, оказался внутри него. А когда пришёл в себя, то было уже поздно - двери закрылись, железный зверь загудел, затарахтел и я... поехал с огромной быстротой куда-то вместе со всеми остальными своими незнакомыми попутчиками.

А мой друг, Шерлок Холмс, остался там - на улице!

Глава 14

Пока я обдумывал что мне делать, ко мне обратился подвыпивший негр на ломанном русском языке:

- Извините пожалуюста, вы не скажете какой следущей остановка?

- Не знаю, - задумчиво ответил я и присмотрелся, увидев, что негр находится внутри железного монстра не один, а их целых четверо. Именно от этой компании и была слышна английская речь.

Люди, которые обретались здесь же, не совсем одобрительно смотрели в сторону этой компании, так как по всему было видно - четвёрка была порядком пьяна. Тут мы подъехали ещё к одной площадке, на которой толпа была количеством не меньше предыдущей.

- Это какой остановка? - спросил опять темнокожий парень у молодого человека в клетчатой рубахе.

- Шестая поликлиника, - ответил тот.

Только здесь у меня в сознании возник вопрос - а как я теперь найду Шерлока Холмса? Меня бросило в жар только от осознания того, что я не смогу его разыскать в этом огромном городе.

- Извините пожалюста, какой следуща остановк? - спросил опять негр у молодого человека. Тот ответил, выражая на своём лице некоторое неудовольствие. Я же прислушался о чём говорят остальные негры. Они мололи сущую чепуху о больших тяжёлых грудях, о том. сколько стоит ночь с некоей Анжелой и прочую белиберду.

- Извинит-те, а какой следущей остановок? - опять спросил настойчивый тёмный молодой человек у светлого молодого человека. Тот почесал свою правую руку. Затем почесал левую. И ответил как-то отрывисто.

"Наверное, мне нужно обязательно выйти в следующий раз" - подумал я, в надежде на то, что вместе с компанией негров и окружающих я удалился от места убытия не слишком значительно.

В это время мы подъехали к очередной остановке (так назывались эти площадки) . Около неё виднелось здание, где было написано "Столовая". После этого сомнений выходить или нет у меня не оставалось.

- А это какой остановка? - в который раз задал негр свой вопрос парню. Тот, даже слегка удивился от такой настырности:

- Эта?

- Да-да! Эта! - оживился негр.

Тут двери открылись.

- Африка, - сказал парень и выскочил на улицу. А я за ним.

Глава 15

Из строения с надписью "Столовая" доносились весьма странные запахи. Я даже немного усомнился в том, что там действительно едят. Но, в конце концов решил зайти внутрь.

За дверями моим глазам предстала следующая картина: по всему обшарпанному залу располагались столики. За некоторыми из них сидели старики и старушки в весьма потрёпанных одеждах. Где-то в углу расположился самый настоящий цыганский табор из человек пятнадцати, большинство которого составляли дети, которые за обе щеки уплетали хлеб.

Я сел за один свободный столик, рассчитывая немного поесть, так как у меня в карманах пиджака нашлось несколько шиллингов. Просидев минут пятнадцать и не дождавшись никого из обслуги я крикнул:

- Официант! - и заметил, что почти все присутствующие на меня с удивлением посмотрели. Не обратила на меня внимания только какая-то странная старуха, которая сновала туда-сюда по залу с сумкой, наполненой пустыми бутылками.

Вместо официанта подошёл и сел рядом со мной мужик. Он обладал физиономией, небритой недели две. На его голове была поношенная кепка. Он положил руку на моё плечо и сказал:

- Слышишь, друг, дай сто рублей. На жисть не хватает. Мне надо билет до Владивостока купить срочно.

- Но у меня нет сто рублей, сэр - пришлось мне ответить на его просьбу.

- А пятьдесят есть? А то я от поезда отстал. Я во Владикавказ ехал, на станции вышел, а мой поезд ушёл с деньгами.

Тут в зал вошла компания из человек восьми молодых парней, очень пёстро одетых и с внешним видом, который довольно сильно отличался от других посетителей столовой.

- Ну так что? - продолжал своё небритый джентльмен в кепке, которая выглядела так, что побывала совсем недавно в мусорном ведре, - дашь пятнадцать рублей или нет?

- Извините, - как можно вежливее постарался ответить я, - но у меня просто нет таких денег!

- Ты что, из-за каких-то пятнадцати рублей повёлся? - начал воспаляться мужик. Но уже через несколько секунд он встал из-за моего столика и переместился к тем парням, которые только что пришли. К моему удивлению на их столе уже стояла еда. Это меня разозлило и я крикнул опять:

- Официант! - и стукнул по столу, потому что более не мог терпеть голод.

Мужчина в помятой кепке, недавно пристававший ко мне, подошёл к одному из парней, положил ему руку на плечо и произнёс:

- Слушай, земляк, выручай, телеграмму в Тель-Авив дать надо, а денег нет совсем. Дай сто рублей.

- Я тебе в лоб сейчас дам! - огрызнулся парень на мужика, что тот невольно отшатнулся.

Наблюдая как эта компания трапезничает, я заметил, что не один смотрю на них с особым вниманием. В углу цыганчата во все свои чёрные глазёнки тоже наблюдали за этим пиршеством, а все старики и старушки безучастно и молча смотрели куда-то в сторону, но периодически присматривая за столом, где кушала компания, которая громко переговаривалась между собой и не обращала никакого внимания на присутствующих. Одна только старушка с пустыми бутылками стояла неподалёку от стола, занятого молодыми людьми и недовольно смотрела на то, как один из парней никак не допьёт бутылку пива. Когда, наконец это случилось, она резко произнесла:

- Слышь, дай бутылку!

- А по башке тебе не дать? - лениво ответил тот.

- Дай бутылку! - опять рявкнула старуха.

- Заяц, дай ей и пусть свалит отсюда - посоветовал парню его сосед по столу.

Тот, которого назвали Зайцем, повернулся в сторону старухи и со словами "Эй, подруга, лови!", кинул в её сторону пустую тару. К удивлению моему и всех присутствующих, старушка проворно поймала бутылку одной рукой и, недовольно ворча что-то про некоего Ельцына, cунула её внутрь своей сумки.

Моё терпение лопнуло окончательно.

- Официант, твою мать! - во всё горло проорал я и так саданул по столу, что все посетители заведения обратили на меня внимание. При этом, я совершенно не понимал, почему я вспомнил про мать официанта и как истинному джентльмену мне стало немного неудобно, но видимо моё внутреннее самосознание само это вывергнуло наружу, дабы я не казался окружающим чем-то вроде инородного предмета.

- Я тебе поору, придурок, - крикнула мне женщина с бело-серым фартуком - если хочешь есть, иди в кассу!

Тут ко мне подошёл тот самый парень, которого называли Зайцем. Он уже был с новой открытой бутылкой пива в руках.

Глава 16

- Слышь, браток, ты откудова такой? - лениво спросил он, потягивая из бутылки пиво.

- Это не имеет значения, - ответил ему я с чувством полного достоинства.

Заяц, не обращая внимания на мой гордый вид, отхлебнул ещё.

- Слышь, ты не знаешь, что здесь за ресторан, а то мы приезжие? - Заяц всем своим видом выражал некоторую безучастность ко всему происходящему вокруг. - Приехали ваучеры нехило продать. У нас в Тамбове их за копейки только сейчас покупают, а в Москве говорят где-то в ресторане контора есть... - он допил ещё одну бутылку, отрыгнул и, видимо почувствовал, что на него внимательно смотрят.

- Слышь, дай бутылку! - это была опять старуха с бутылками. Мне показалось, что от количества бутылок в её сумке для этой пожилой дамы зависит очень многое. Она была в одежде непонятного покроя, в которой трудно определялось было ли это зимнее пальто или летнее платье. И она всем своим видом напоминала учёную собаку в цирке, которая умело исполняет команды дрессировщика. Но только роли дрессировщика и исполнителя у неё умещались в одном образе и вся цель её заключалась в добывании опустошённых стеклянных бутылок.

- Дай бутылку! - повторно рявкнула старуха.

И тут я не вытерпел.

- Тут что, сумасшедщий дом? - теряя самообладание прокричал я так громко, что даже парни за столом с едой, повернули головы в мою сторону.

- Вот, гляди, мой ваучер - пробормотал рядом со мной Заяц, вынимая из кармана белую бумажку, на которой сверху было написано "Государственная ценная бумага", затем шёл рисунок города с широкой рекой, а под ним располагалась другая надпись "Приватизационный чек", а ещё ниже "10 000 рублей". Я уже понял, что в том месте, где я находился в качестве денег выступали именно рубли, а не шиллинги и подумал, что 10 000 рублей - это очень большая сумма. Меня удивило, что такой богатый джентльмен, коим я посчитал Зайца, находится слегка в непотребном виде, обладая таким богатством.

- Во, суки какие, обещали мне за это две машины дать, а сейчас я его и за пятьдесят тысяч не могу продать. А тут, говорят, могут купить в Москве ещё.

Мне стало непонятно почему бумагу стоимостью в 10 тысяч Заяц пытается продать в пять раз дороже, а Заяц что-то стал искать в своём боковом кармане и переложил ваучер в руку с пустой бутылкой из под пива.

- Бутылку дай! - опять тявкула старуха.

В это время к нашему столику подбежала женщина в фартуке и закричала мне в лицо:

- Эй, ты! Клоун грёбаный, ещё раз крикнешь - милицию позову.

- Дай бутылку! - повторила старуха.

- У тебя что, пластинку заело? - окончательно вспылила женщина в фартуке и обратилась к Зайцу - да отдай ей уже и проваливайте вместе ко всем чертям!

Сразу было видно, что у женщины было плохое настроение, она попыталась вырвать бутылку из рук Зайца и отдать её старухе с сумкой. Но Заяц, видимо, подумал, что у него хотят отобрать ценный ваучер и не стал выпускать стеклянную тару из своей руки. К женщине присоединилась старуха и потянула тоже за бутылку. Но Заяц не сдался. Правда, ему не удалось удержать равновесие и он с грохотом свалился на пол, после чего раздался звук разбитого стекла.

- Да вы чего, ипать! - громко крикнул Заяц.

Мне сейчас трудно вспомнить, кто такой "ипать", но это окончательно вывело из себя женщину в фартуке.

- Ну всё, вы меня уже достали. Клава, звони в милицию! - крикнула она своей знакомой, которая стояла где-то поодаль за каким-то огороженным местом.

- Атас! - закричал один из парней за столом. - Сваливаем!

И группа парней быстро вышла из зала, совершенно забыв про Зайца, который ещё несколько раз произнёс "ипать" и отряхиваясь пытался встать.

- Чуть ваучер мой не порвали, ипать.

Как только парни вышли из зала, почти все присутствующие кинулись к столу, где ещё недавно было пиршество. За столом ещё оставалось довольно много еды: недоеденный суп, каша, которая немного напоминала порридж, но была непонятно-серого цвета, куски чёрного хлеба и недопитый чай. Первыми у стола оказались цыганчата и мужик, который отстал от поезда.

Я, как истинный джентльмен, старался нейтрально смотреть на эту картину, но потом понял, что если не буду действовать, то останусь голодным надолго. Я кинулся к столу, по дороге, столкнувшись с парой старушек и, пока мы поднялись на ноги, стол уже оказался пуст от остатков еды.

В это время на улице раздалось какое-то непонятное прерывистое гудение и чуть позже в зал вошли люди в форме с фуражками на голове.

- Господа, кто милицию вызывал? - вопрошал один из них.

- Мы тут господ отродясь не видели - проворчал из угла какой-то старый дедушка, который всё это время сидел и молчал, глядя в стену, по которой весело прыгали мухи.

- Граждане, кто милицию вызывал? - поправившись повторил пришедший джентльмен в форме с фуражкой.

Услышав эти слова, весь табор ветром сдуло из помещения в считанные секунды вместе с мужиком, отставшим от поезда. Мы остались с Зайцем, со старушками и пожилыми джентльменами. Правда, последние наблюдали за всем этим совершенно безучастно, как будто данная картина происходила у них чуть ли не в ежедневно.

К приехавшим подошла женщина в фартуке и показала в мою сторону. Ко мне тут же подошёл молодой человек в форме с фуражкой и строгим голосом сказал:

- Ваши документы!

- Я приношу свои извинения, сэр, но я пытаюсь отобедать в этом ресторане и никак не могу найти официанта. Присаживайтесь, покушаем вместе. Может быть у вас получится его найти?

- Ваши документы! - настойчиво повторил молодой человек в фуражке, на которой, как я заметил, почему-то отсутствовала кокарда.

- Но у меня их нет.

- Тогда попрошу пройти со мной - ещё строже сказал человек в фуражке.

- И куда? - спросил я, пытаясь потянуть время и в глубине души надеясь, что вот-вот я проснусь и этот странный сон закончится.

- Сейчас узнаете -коротко ответил мой собеседник.

- Но меня будут искать.

- Кто вас будет искать?

- Мой друг Шерлок Холмс - совершенно спокойно и убедительно ответил я.

Не знаю почему, но на присутствующих моя последняя фраза произвела большое впечатление. Молодой человек, словно проглотил язык и только Заяц произнёс коротко, как будто подводя итог необычно проведённому вечеру:

- Ипать.

Напарник первого молодого человека присвистнул и осторожно спросил меня тихим голосом:

- Может быть, гражданин, хотите сказать, что вы ещё и доктор Ватсон?

Данный вопрос меня сначала удивил. А потом изрядно шокировал. Откуда этот человек мог знать про меня? Я даже хотел повторить за Зайцем его коронное слово из-за некоторого смущения, которое являлось смесью восторга и ужаса. Можно было предвидеть в этом деле всё, что угодно - и таинственную пропажу жены мистера Кейли и эту чудную комнату, из-за которой мы попали в столицу российской империи образца конца 20-го века. Но как можно было объяснить, что меня здесь могут знать?

- Совершенно верно, - произнёс я, сам уже не веря своим словам, потому что понемногу стал уверовать в то, что этот странный сон явно подзатянулся и мне нужно будет определённо выяснить после пробуждения, что мне подмешали в чай. И кто это сделал и в каких интересах.

- Вот, ипать! - коротко резюмировал Заяц, параллельно пытаясь придать своему ваучеру более-менее приглядный вид.

Женщина в фартуке, которая слышала наш диалог с людьми в фуражках не вытерпела и произнесла:

- Глянь на него, уже белая горячка началась. Вот алкашня и что она пьёт в последнее время? Вроде, с виду трезвый, но уже под парами. Зато демократия! - далее женщина произнесла что-то, как я понял, не особо удобоваримое, которое я здесь приводить не буду, дабы далее не смущать уважаемого читателя данного повествования.

- Ну, с вами всё понятно, - произнёс первый молодой человек, - вызывайте "скорую" - пусть его проверят и определят куда нужно.

- А с этим что делать? - спросил его напарник, кивая в сторону Зайца.

- А этого с нами - и защёлкнул на руках Зайца наручники.

Глава 17

Рядовой Зайцев был самый обыкновенный российский срочнослужащий российской армии. Таких как он по всему государству были тысячи. Даже сотни тысяч. Пришло время служить - и он служил. А что попал в такую заваруху как "чеченская" кампания, так в это просто так получилось. Всем своим видом он показывал, что ему не то, чтобы всё равно, но ко всему окружающему он относился меланхолично. Какие бы картины не выдавала ему окружающая действительность он был совершенно спокоен. Однажды на привале Зайцев рассказал писателю историю, как он впервые выбрался в столицу по каким-то "экономическим" делам, в которых фигурировали ваучеры и получил целую серию приключений, посетив одну из столовых, которые было принято называть "забегаловками".

Из рассказов Зайцева, которого во всей роте называли просто - Зайцем - было понятно, что Москва находится не в самом лучшем состоянии. Впрочем, как и вся страна. Писатель помнил Москву середины 80-х, когда ничего не предвещало негативных событий. Страна, конечно жила под некоторым напряжением из-за "советско-американских" отношений, но в облике города это совершенно не отображалось. Было чисто, тепло и солнечно. Люди на улицах были совершенно спокойны и ничто не выказывало того, что скоро они выйдут на улицы, добиваясь каких-то свобод. Возможно, не хватало какой-то "движухи", какой-то перчинки в жизни. Ведь человек является созданием весьма нелогичным. Когда у него всё хорошо, ему кажется что жизнь скучна и где-то там "в дальних странах" она бьёт ключом. А когда жизнь сложна он, разумеется, тоже показывает своё недовольство.

Писатель как-то, незадолго до развала страны, смотрел по телевизору репортаж известного журналиста о том, что пока на железнодорожном ленинградском вокзале в вагонах протухал целый состав неразгруженного мяса, в самом городе на площади митинговали и требовали накормить народ и наполнить пустые полки...

А вот рядовой Зайцев был совсем не из тех, кто мог пойти помитинговать. У него были весьма приземлённые требования к жизни и, судя по всему, интересы были весьма ограниченные. Во всяком случае, можно было заметить то, что Заяц регулярно выигрывал у сослуживцев их зарплаты в карты, а куда девались деньги никто, кроме Зайца не знал. Зато он при любых обстоятельствах был совершенно спокоен. И единственное, что могло отразить его отношение к событиям, даже самым негативным была его приговорка:

- Ну, ничего себе, ипать!

Как-то так получилось, он исчез из внимания Писателя. Слишком много событий происходили весной 1995-го года чтобы как-то акцентировать внимание на данной персоне. Но Заяц был единственным из роты, который незадолго до службы побывал в Москве и что-то рассказал о ней. Поэтому обделить эту персону вниманием в своём повествовании, которым Писатель коротал досуг между караулами, дежурствами, рейдами, он не мог. Также как и вспомнить через несколько месяцев о том, куда Заяц пропал и жив ли...

Если деньги у рядового Зайцева не задерживались, то у сержанта Линчука их было много. И не просто много, а целых полрюкзака, который был набит пятидесяти- и сторублёвыми купюрами. Их он в изрядном количестве собрал где-то на улицах Грозного. В это трудно было поверить, но куча денег лежала на улицах этого города и они не были никому нужны. На самом деле разгадка этого "чуда" была проста - совсем недавно прошло что-то навроде небольшой денежной реформы и некоторые купюры были выведены из оборота. История с этим обстоятельством была какая-то мутная и связанная с тем, что данные купюры можно было обменять на новые в ограниченном количестве. И для некоторых обладателей денежных солидных сумм даже в очень ограниченных. Оставшиеся купюры предлагалось положить на депозит на полгода. Но какой может быть депозит в городе, в котором идёт война? Так на улицах и обнаружились целые кучи вышедших из оборота бумажных денег, срок обмена которых уже вышел и они по мановению чьей-то волшебной палочки превратились в фантики.

Но Линчука это никак не смущало. Он надеялся, что "когда всё закончится" под каким-то предлогом либо обменять эти деньги на настоящии, либо просто понадеяться на то, что на "гражданке" ещё не все в курсе очередной денежной реформы...

Правда, до этой самой "гражданки" было ещё ой как далеко... Судя по всему, бандформирования были вытеснены из Грозного куда-то в леса и они стали компоноваться в некоторых населённых пунктах. Одним из них был Бамут. Это село находилось в десятках километров от Грозного и для российских войск уничтожение крупной группировки бандитов могло означать скорое окончание военных действий. Для тех, кто останется в живых.

Глава 18

Через минут двадцать в зал вошли трое в белых халатах.

- Что случилось? - спросил у моих собеседников самый пожилой.

- Вот, полюбуйтесь! - указал рукой в мою сторону первый молодой человек - Полюбуйтесь на этого джентльмена!

Пожилой в белом халате окинул меня взглядом и спросил удивлённо:

- Ну и что же здесь такого? Ничего не вижу. Он что, кого-то покусал?

- Этот гражданин утверждает, что он никто иной как доктор Ватсон.

Пожилой пару секунд был в недоумении, но потом его осенило:

- А-а, - меланхолично произнёс он - Раз он доктор Ватсон, то мы сейчас отправим его к Шерлоку Холмсу.

- Что?! - закричал я и резко встал из-за стола - Вы знаете, где сейчас Шерлок Холмс?

- Конечно, дружище! Сейчас мы к нему и поедем, - произнёс пожилой в халате под одобрительные улыбки его сотоварищей. Я решил не обращать внимание на то, что в его лице читалась усмешка, и бодро предложил:

- Так что же мы медлим, поехали же скорее! - я подошёл к женщине в фартуке, которую считал хозяйкой этого заведения и дал ей все деньги, что у меня были в числе нескольких монет. Она с удивлением посмотрела на них и сначала хотела что-то сказать, но потом резко запнулась и сразу же кинула монеты себе в карман. Это не прошло мимо внимания молодых людей в фуражках и один из них резко спросил:

- Что там?

Женщина слегка смутилась, но что было дальше я не увидел, так как в сопровождении людей в белых халатах вышел из заведения, а потом залез в какое-то маленькое помещение на колёсах. Когда мы все сели внутрь, комната загудела и мы поехали.

- И куда мы направляемся, господа? - спросил я у другого, более молодого человека в белом халате, который сидел со мной.

Тот язвительно усмехнулся и не без иронии спросил:

- Ты тоже из демократов что-ли? Господин, блин... - и отвернулся в окно.

Пожилой услышал мой вопрос, после чего мрачно произнёс:

- Скоро узнаешь.

- А правда ли то, что я увижу своего друга Шерлока Холмса?

Мой попутчик, который сидел рядом, снова повернулся в мою сторону и ответил с нескрываемой усмешкой:

- Да. И не только Шерлока Холмса, но и Наполеона Бонапарта. А также Гая Юлия Цезаря. И даже Сталина с Брежневым.

Его слова привели меня в изумление.

- А как у вас оказался Наполеон?! Он ведь давно уже умер! Ещё в 1821-ом году! Почти семьдесят лет назад. И кто такие Сталин с Брежневым?

Мой собеседник ещё раздражительнее на меня посмотрел:

- Ты что, правда дурак или прикидываешься?

- Почему вы меня оскорбляете? Сами чепуху здесь мелете. Гай Юлий Цезарь, да будет вам известно, милейший, был и вовсе убит ещё в 44-ом году до нашей эры...

Тут в разговор вступил третий человек в халате, который до этого молчал.

- Дурак-дурак, а умный! - с ухмылкой высказал он заключение своим коллегам, которые от моих слов пришли в небольшое замешательство, - Раз ты доктор Ватсон, то может быть нам и про кололеву Викторию расскажешь что-нибудь интересное, а мы тебя послушаем.

Это заявление меня даже немного возмутило.

- Вы хотите сказать, что я не знаю нашу королеву? Да будет ли вам известно, что это самая настоящая бабушка Европы и что она ещё и империатрица Индии, между прочим. Это знает каждый истинный англичанин, который всегда желает ей всяческого здравия и долгих лет жизни. И вообще...

Тут меня резко осадил мой сосед по сидению.

- Слушай, идиот - грубо перебил он меня - если ты до хрена будешь здесь разговаривать, я тебя свяжу и кляп в рот засуну. Тут по телеку каждый день всякая сволочь умничает. И ты ещё здесь добавляешь. Голова болит от вас всех, умников. Мне за вредность не платят, А таких как ты, у нас целый дурдом. Если я ещё на каждого внимание обращать буду и вникать в его извилины, то меня самого туда посадят.

- Это точно, - одобрительно покачал головой пожилой в халате при этих словах.

- Так что сиди и молчи, доктор чёртов...

После такой гневной тирады мне не оставалось ничего как молчать. Но на душе было неспокойно - я прекрасно понимал, что попал в положение из которого теперь нелегко будет выпутаться. Отправившись на поиски пропавшей жены мистера Кейли я по своей и не своей воле остался один в незнакомом мне городе, да ещё и не в своём времени. А теперь ещё и ехал неизвестно куда. Хотя, у меня уже возникали догадки куда именно.

"Неужели меня действительно везут в сумасшедший дом? Неужели я похож на умалишённого? Впрочем, после того, как я себя вёл... - размышлял про себя я - Нужно с этим заканчивать. Надеюсь что, когда меня привезут, то покажут настоящему врачу. Он должен меня осмотреть и заключить, что я никакой не сумасшедший. А потом я расскажу ему всю правду - кто я и откуда"

Удовлетворившись такими мыслями, я успокоился и стал ждать когда мы приедем. И уже минут через десять мы остановились. Дверца кабины отворилась, после чего я услышал:

- Выходи!

Мы вошли в большое мрачное серое здание, обнесённое большим забором. Спустя некоторое время меня завели в кабинет, в котором было всё шикарно обставлено. На полках шкафов было множество книг, а посреди стола восседал длинный худощавый человек в очках с подозрительно знакомыми чертами лица.

Глава 19

Хозяин кабинета осмотрел меня с ног до головы и произнёс, указывая на стул:

- Садитесь, - после чего нажал кнопку, которая располагалась у него на столе. После этого в кабинет вошёл старший, тот самый что был в числе тех, кто меня забрал из столовой.

- И кого вы нам в этот раз привезли, Николай Ильич?

- Навязчивая идея, Сергей Иванович.

- И какая? - ленивым тоном произнёс Сергей Иванович. Эти нотки показались мне тоже знакомыми. Я более пристально всмотрелся в образ Сергея Ивановича и обомлел. Он был как две капли воды похож на Зайца, которого совсем недавно повязали в столовой менты (Ой! И что я сейчас ляпнул, но оставлю здесь). Даже манера разговаривать у Сергея Ивановича была такая же, когда речь как бы выдавливалась из него как густой сливочный крем на праздничный торт.

- Этот тип, - продолжал между тем Николай Ильич - утверждает, что он доктор Ватсон.

- Да ну, - приторно выражая удивление выдавил из себя Сергей Иванович, - Это что-то новое...

- Вы мне не верите? - спросил я у него.

Хозяин кабинета также лениво как разговаривал так и посмотрел на меня.

- Вы и правда доктор?

- Так и есть. Я доктор медицины. Военный доктор, но в отставке после ранения.

- В Чечне что ли воевали? - заинтересованно признёс Сергей Иванович.

Я немного смутился, но тут же поправился.

- Ранен после сражения в Афганистане. Недалеко от Кандагара, если вам это что-то говорит.

Сергей Иванович удовлетворённо покачал головой.

- Из "афганцев" значит... Так как вас зовут, говорите?

- Джон Ватсон. Доктор Джон Ватсон! - с чувством полного достоинства произнёс я.

Наступила небольшая пауза. Николай Ильич стоял в стороне и выражал на своём лице что-то вроде лёгкого скептицизма.

- Это уже интересно, - тут Сергей Иванович достал из кармана сигару и закурил, - а где же ваш друг Шерлок Холмс? Или он с вами не воевал в Афгане?

Я немного замешкался.

- Он никогда не воевал в Афганистане. Но мы были с ним вместе в городе. К сожалению, я его потерял и теперь не знаю что делать...

- Вот видите, - вступил в разговор Николай Ильич, обращаясь, видимо, к своему начальнику с таким тоном, будто меня в кабинете нет - Из афганцев. Крыша поехала. Новостей на НТВ насмотрелся... Тут недавно про Шерлока Холмса по ящику показывали, вот он теперь и его сюда приплёл. Типичный случай.

- Да как вы можете такое утверждать! - гневно вступил я в свою защиту - Я нормальный. На порядок нормальнее вас, милейший.

- Хорошо-хорошо, - неожиданно оживился Сергей Иванович, который, показалось, внезапно вышел из какого-то сна и его речь приобразилась и стала довольно бодрой, - ну раз вы нормальный, то скажите своё настоящее имя.

- Меня зовут Джон Ватсон и никак иначе - настойчиво ответил я.

- Никак иначе, говорите... - Сергей Иванович затянулся, ещё раз осмотрел меня своим проницающим взглядом из за очков и сказал Николаю Ильичу.

- Хорошо. Можете идти.

- На него, - Николай Ильич указал меня с таким жестом, который указывал не на живого человека, а как на какое-то животное, которое покупают на базаре - место готовить?

- Я об этом вам дополнительно распоряжусь, - из-за клуба табачного дыма донёсся ответ Сергея Ивановича.

- Ясно, - кратко произнёс Николай Ильич и вышел из кабинета.

Сергей Иванович ещё раз глубоко затянулся, после чего произнёс:

- Итак, вы утверждаете, что вы действительно Джон Ватсон и воевали в Афганистане. На чьей стороне, мне интересно?

- Странный вопрос, - чуть не вспылил я, - конечно же защищая честь британской короны и королевы Виктории, - неужели у вас есть повод в этом усомниться?

- Позвольте, какой Виктории? Насколько я помню, королеву Англии зовут Елизавета. А Виктория... Ну это было лет сто назад... Хотя тоже милая старушка была...

Я в очередной раз опешил от такой наглости так безаппеляционно отзываться о моей королеве, но Сергей Иванович продолжил:

- Впрочем, хорошо. Вы - Джон Ватсон. Но чем докажете своё утверждение?

По всему было видно, что моя настойчивость его заинтересовала и у него в тоне появилось что-то вроде азарта картёжного игрока, который обладает некоторыми, не совсем честными, навыками как быстро выиграть партию. После его вопроса я задумался. Потом пошарил по своим карманам и к своей величайшей радости обнаружил, что у меня было с собой несколько визитных карточек. Одну я тут же дал Сергею Ивановичу.

- "Джон Ватсон. Доктор. Бейкер Стрит, 221Б" - прочёл с небольшим удивлением он. После чего откинулся назад на своём кресле и задал мне ожидаемый вопрос:

- В таком случае, как вы оказались здесь? Ведь настоящий доктор Ватсон, если он когда-то действительно существовал, жил больше ста лет назад...

- Как?! Сто лет?!!! - c большим удивлением воскликнул я, - А сейчас какой год?

- Одна тысяча девятьсот девяносто пятый. Если вас это действительно удивляет.

- 1995-ый! - я обхватил голову руками, - Это же ужасно. Как это может быть вообще?

- А какой год должен быть, по вашему мнению? - с усмешкой спросил Сергей Иванович.

- Одна тысяча восемьсот девяностый год. Именно 1890-ый!

- Да ну...

- Я говорю совершенно серьёзно.

- И как же вы попали сюда? Не на машине же времени?

Тут меня осенило.

- Мы с мистером Шерлоком Холмсом действительно путешествовали во времени и даже чуть не пострадали от каких-то дикарей...

Сергей Иванович не выдержал и всплеснул руками.

- Вы вообще думаете, что говорите?! Я сейчас вам покажу одну интересную книгу, а вы после этого, может быть, закончите со своим цирком и назовёте своё настоящее имя!

Он встал, подошёл к шкафу, достал с верхней полки какое-то издание в коричневом переплёте и передал ёго мне.

"Артур Конан Дойл. Приключения Шерлока Холмса. Пёстрая лента" - бегло прочитал я первое, за что зацепился мой взгляд. От очередного возмущения я даже вскрикнул:

- Но это же возмутительно! Какая наглая ложь! Кто такой Артур Конан Дойл и почему мои рассказы подписаны его именем?!!

После чего, не которолируя свои эмоции, в гневе кинул книгу в Сергея Ивановича. Тот увернулся от неё и сразу же нажал на кнопку, которой пользовался в начале нашей беседы. Судя по всему, пытаясь вызвать санитаров.

И тут случилось непредвиденное. В кабинет вместе с санитарами вошёл... Заяц. Которого они вдвоём держали за руки.

Глава 20

Заяц с удивлением посмотрел на меня, явно не ожидая такой встречи. Но каково же было его удивление, когда он внимательно рассмотрел хозяина кабинета. Сергей Иванович с не меньшим изумлением стал изучать своего нового посетителя.

- И как вас звать-величать?

Складывалось ощущение, что Заяц, после всех неожиданных событий, которые произошли за последние несколько часов, потерял возможность для нормального общения и всё, что он мог из себя выдавить, так это дрожащей рукой протянуть Сергею Ивановичу паспорт и произнести:

- Вот, ипать.

Доктор взял документ в руки и стал пристально изучать его содержимое.

- Зайцев Сергей Иванович... Так-так... Замечательно.

После этого он отлучился от стола, подошёл к небольшому зеркалу, которое висело у него на стене и снял свои очки. Около минуты Сергей Иванович любовался на своё отражение и вернулся обратно на своё место.

- Вот... Как бы... - он никак не мог сформулировать свои мысли, потому что события, которые развивались у него в кабинете могли озадачить кого угодно. Одно дело, когда ты обнаруживаешь самозванца, который присвоил себе чужой труд (это я про свою ситуацию) и совсем другое, когда неожиданно встречаешь своего двойника, а он, помимо всего прочего, носит твоё имя и фамилию.

Тут проявил себя Заяц.

- Пора завязывать, походу. Вот же меня плющит. Мультики какие-то философские пошли. Говорил мне батя... - что говорил ему батя мы так и не узнали потому что двойник Сергея Ивановича потерял равновесие и повалился на пол.

Доктора это уже не удивило. Он встал из-за стола, подошёл к одному из санитаров и негромко, дабы не разбудить лежавшего на полу Зайца, спросил.

- А этого человека, c позволения сказать, вы где нашли?

Санитар был тоже в лёгком замешательстве и неуверенно ответил:

- Да это... В милиции сказали, что забирайте своего начальника, а то мы его это... Того самого...

- Понятно, - перебил его Cергей Иванович. Он подошёл ко мне.

- Вы знакомы с этим человеком? - он кивнул в сторону своего двойника.

- Я с ним познакомился совсем недавно, в столовой. Он мне всё про какие-то ваучеры рассказывал...

При слове "ваучер" хозяин кабинета невольно поморщился. Посмотрел вверх на портрет какого-то седого господина, который висел у него над креслом. Мне, как доктору, показалось что данный седой джентльмен, перед тем, как его увековечил фотограф, что-то выпил из горячительных напитков и глядел теперь со стены на всех присутствующих немного мутным и непонимающим взглядом, как бы задавая собравшимся не то вопрос, не то укор - "Не так сели!".

Тут очнулся хозяин кабинета. Он указал на меня.

- Этого уведите. Дайте ему дозу, а этого - кивнул в сторону Зайца - привяжите к постели. Как очнётся, мы узнаем что он за фрукт.

- Вы мне не поверили? - спросил я, когда меня под руки санитары стали выводить из кабинета. Но его хозяин ничего не ответил. Он смотрел в пол и о чём-то напряжённо думал.

Меня же повели по узкому длинному коридору. По пути нам попадались какие-то странные люди, которые, в большинстве своём, безучастно наблюдали за всем происходящим, а взгляд некоторых не выражал совершенно никаких чувств и эмоций. Но самая странная личность меня встретила в палате, куда меня привели, предварительно переодев в клетчатую пижаму непонятного размера.

Это был пожилой мужчина лет семидесяти. Его отличительной чертой были густые чёрные брови. А на пижаме с правой стороны висело пять небольших звёздочек. Как только я зашёл, мужчина полез ко мне целоваться и после того как трижды чмокнул меня в щёки, достал из кармана бумажку, надел очки и стал по ней читать, причмокивая через каждые пять-шесть слов.

- Дорогие товарищи! Я счастлив приветствовать в вашем лице нашего гостя! В период осложнения отношений соссиських сран... - тут он осёкся и попытался повторить то, что хотел на самом деле произнести, но у него получилось не совсем убедительно - В период осложнения соссискистических стран... - тут он оторвал взгляд от бумажки, чтобы убедиться, что его выступление внимательно слушают, - со странными капитала, следует признать, что проблема развития марксизма-ленинизма заключается в том, что его поступь по земному шару несокрушима, непоколебима и, - тут он бодро ещё раз оторвал взгляд от текста, - и непобедима! Звучат бурные и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Все встают, - заключил мужчина со звёздочками на пижаме и стал сам себе аплодировать.

"Боже! Куда я попал?... - подумал я, - надо срочно бежать отсюда".