Не уйти от судьбы никому никогда
Ему нужна могила (джен)
Описание:
Леона не стало. Он просто исчез, заклеймённый предателем. Но даже он был кому-то дорог, друзьям, которых не признавал. И сердце их желало почтить память павшего.
Война, жестокая и кровопролитная, закончилась ценой жизней дорогих друзей. Застрявший в горле ком умалял радость победы. Герои устало шли по вспаханной Белкрантом земле, проходя мимо редких лесов, не произнося ни слова. Никто не знал, что говорить.
До ближайшего города было ещё далеко, а солнце неумолимо клонилось к закату. Негласно было решено сделать привал. Вудроу умудрился зайца поймать, Стан озаботился о костре, Филия искала травы и ягоды — каждый был при деле. Самая же кровавая работа досталась Рути — выпотрошить и приготовить маленький, но в скором будущем вкусный труп.
— Ему, наверное, нужна могила… — тихо заговорила Рути.
— Кому? Зайцу? — искренне не понял Стан и тут же отстранился, когда девушка пугающе крепко сжала нож окровавленной рукой.
Ища поддержки, Стан вопросительно посмотрел на Вудроу. Надеялся на его мудрость. Но её оказалось недостаточно, чтобы мгновенно постичь женскую логику.
Осознание пришло внезапно, так же как и сказанные Рути слова. Тот, кого заклеймили предателем, тот, на кого помимо Хьюго обрушилась всеобщая ненависть, тот, кому кроме них, никто надгробный камень не поставит и не проводит душу в последний путь.
— Но… где? — Стану слова давались тяжело, да и другие молчали, придавленные печалью.
— Где-нибудь, где никто другой не найдёт, — твёрдо сказала Рути, и её желание было понятно. Как иначе защитить могилу такого человека? — Хоть здесь. Всё равно никто не ходит…
Стан кивнул, соглашаясь. Но был ещё вопрос, который его интересовал:
— А какое имя писать?
Рути не сразу нашлась, что ответить. Для них… для большинства он — Леон Магнус, сильнейший мечник Синегальда. Эмилио Катреа знали единицы — только Мариан и они.
— Настоящим, — немного ошарашенно произнесла Рути, понимая следующее: — Тогда, — едва не плача, — можно и так. Хоть в Синегальде.
— Нет! — возразил Стан. — Раз так, нужно особенное место! Предлагаю Лиену!
— Да кому нужна твоя деревня?! — привычно вспылила Рути. Про зайца она уже забыть забыла и даже не заметила, как Челси забрала дичь, дабы никто с голоду из-за спора не помер.
— Эй! Это теперь место рождения героя! — возмутился Стан.
Стало проще дышать. Тяжкий груз на душе стал легче, и сердце больше не изнывало от боли, пусть тему спора нельзя было назвать оптимистичной.
Пока пара окончательно не разругалась, вмешался Вудроу, мягко улыбаясь:
— Я вполне мог бы найти для него почётное место при дворцовом кладбище.
Пара замолчала. Стан просто по инерции, Рути от мысли: «Он же из другого королевства, как так?»
— Эм… — стесняясь, обратила на себя внимание Филия, — я думаю, при храме было бы вернее. Там нет ни национальных различий, ни места сомнениям и ненависти, лишь безграничная любовь богини Атамони.
— Логично, — задумался Стан.
— Возведём склеп невоспетому герою…
— Невоспетому? — оживился Джонни.
— Молчи! — дуэтом не дали продолжить Рути и Челси.
Вновь повисло молчание, только треск костра нарушал тишину. Стан погрузился в раздумья, Джонни покорно молчал, а Вудроу и Филия ждали решения от опустившей голову Рути.
Вдруг решение пришло в голову такое ясное, очевидное и неоспоримое, что Рути удивилась себе, как не подумала о нём раньше. Не поднимая головы, она произнесла еле слышно:
— Мама.
— А? — отвлёкся Стан.
— Где похоронена моя… наша мама? Думаю, — вновь сердце забилось слишком быстро, мешая говорить, — он бы хотел быть с ней рядом.
— Наверное, где-то в Синегальде, — предположил Вудроу.
— Значит, там и будет его могила. Рядом с мамой…
В пыли (джен)
Описание:
Нигде не сказано, где был Димлос до судьбоносной встречи со Станом. В полном одиночестве, в кромешной тьме он коротал дни, утопая в собственных мыслях.
Где-то в под землёй, в небольшой пещере — бывшей когда-то скромной лачугой — во тьме очнулся он — Свордиан. Уникальный, пусть и не единственный в своём роде, но забытый временем, погребённый под песком и тысячелетней пылью. То, что он проснулся после долгого сна, не означало для мира ничего хорошего, но Димлос, к его большому сожалению, не мог никак в таком состоянии ни на что повлиять. В этом богом забытом месте даже взывать было не к кому.
Удручённый мыслью, что никто не найдёт его, не откликнется на зов, Димлос всё же старался не поддаваться унынию: не пристало солдату. Уснуть по своей воле он не мог, не думать тоже. Вот и вспоминал войну, товарищей и свою любовь. Где могли быть остальные Свордианы? Выдастся ли им ещё раз устранить грозящую угрозу или же он так и пролежит под историческим слоем земли, дожидаясь разрушительных последствий или же очередного погружения в глубокий сон без сновидений?
«Быть может, создавать живые мечи не было такой уж хорошей идеей?» — размышлял он. Идея о создании, конечно, ему не принадлежала, но своё одобрение и личность он давал, не сомневаясь в правильности своего решения. Теперь же Димлос-человек давно почил с миром, а Димлос-Свордиан мучился в абсолютном одиночестве.
— Атвайт… — произнёс он имя любимой, дабы тишина не давила тисками. Бесполезно.
Димлос успел передумать о стольких вещах, даже самых глупейших, начал путаться, и казалось, сознание его искажалось, потихоньку он сходил с ума.
«Может ли Свордиан лишиться рассудка?» — всерьёз задумался Димлос.
Через несколько долгих лет ему удалось взять мысли под контроль, фактически выкинуть их из разума. Через какое-то время чувства одиночества и тоски притупились, уже так не волновала судьба человечества. Всё словно стало меркнуть. Тогда-то Димлос и заслышал шум откуда-то сверху. Когда свет упал на запылённую рукоять и оживлённо заговорили люди, не сразу поверил он, что его на самом деле нашли.
Какие-то жалкие мгновения назад Димлос думал, что навсегда лишился чувств. Как же он ошибался! Всё вернулось в один миг, стоило на его запылённом лезвии заиграть солнцу. Никогда раньше мир не был так прекрасен. И плевать, что никто из присутствующих не слышал его голос: всё было ещё впереди. Из слов солдат, которые отнесли его на Драконис, он понял, что о нём знают — пропасть не дадут.
Правда в том… (ToD, джен, Лион, Стан, Димлос и Чалтиер)
ㅤ
Описание:
В постоянных склоках между Лионом и Станом был свой скрытый смысл. Который однажды Лиону по воле случая пришлось признать…
ㅤ
Вновь на пустом месте Лион сорвался. Если бы кто из его окружения знал, что холодный и сдержанный он способен проявлять такие эмоции, ещё и на людях, никто бы не поверил. Но раз за разом Стан выводил его из себя. Простейшими наивными вещами. И перепалки их чудом не доходили до драки.
— Да что с тобой не так?! — справедливо возмутился Стан. — Что на этот-то раз я сделал не так?!
— Всё! — гневно выпалил Лион. — Ты в принципе никогда ничего не делаешь так! Сколько раз просить тебя оставить меня в покое?!
— Но… — Стан замялся. Это не то, что стоило злобно кричать. Образ в памяти смягчил настрой, заставил вспомнить, почему вообще разговор начался. — Ты выглядел грустным. Я хотел тебя подбодрить, — бубнил он, глядя в сторону, словно обидевшийся ребёнок.
Поникший вид Стана успокоил и Лиона. Эмоции внутри сменялись одна за другой, постепенно угасая. Изнуряя… Внезапно Лион почувствовал себя ужасно уставшим. Обречённым.
— Научись, наконец, не лезть не в свои дела, — уже спокойно ответил.
— Было бы неплохо, если бы кое-кто научился нормально реагировать на заботу, — вскользь упомянул Димлос, когда хозяева закончили препираться.
— А тебя вообще никто не спрашивал, — с укором произнёс Лион: ещё не хватало ему вступать в оживлённый спор с мечом.
— Ну же, Димлос, — неловко вмешался Чалтиер, — ты слишком многого просишь. Молодому господину и так тяжело общаться со Станом.
— Так, может, стоит признаться, что Стан стал ему лучшим другом, чтобы недосказанность общаться не мешала? — саркастично фыркнул Димлос.
— Что? Как?.. — Чалтиер аж все слова растерял. — То, что молодой господин познал дружбу, это секрет! Как ты?..
Повисло напряжённое молчание. Только благодаря стороннему шуму улицы не слышно было, как Лион сглотнул, едва не подавившись. Чалтиер понял, что сболтнул лишнего. Стан и Димлос пытались услышанное осознать. Первым как раз Димлос гулкую тишину и нарушил:
— Я же несерьёзно говорил…
Чалтиер проглотил «Ой!» где-то в подсознании.
— Так значит…
Постепенно начало доходить и до Стана. Но прежде чем он окончательно успел ухватиться за мысль, Лион попятился и резко развернулся, уходя со словами:
— Держись от меня подальше!
Бешенное сердцебиение было не унять. Лион слишком привык быть один, держать свои чувства под строгим контролем. Но ничего не мог с собой поделать, когда Стан был рядом. Этот беспросветный идиот умудрился пробить брешь в ментальной защите Лиона. Это пугало. Отчего хотело бежать. Без оглядки. Вот только глупый долг связал их судьбы, потому долгое время приходилось молча терпеть. А теперь… Провалиться сквозь землю было мало, чтобы скрыть от себя! И Стана…
— Лион! Стой!
Стан поймал его под локоть.
— Отстань!
Лион попытался отвернуться, но хватка Стана была слишком сильна. Он не смог спрятать раскрасневшееся, растерянное, напуганное лицо. Не смог отвести взгляд, смотрящий на Стана с опаской.
— Так это… правда? — наконец, признал Стан. Сердце ёкнуло, сбилось с ритма. А после забилось быстрее, ликуя вместе с хозяином. — Так это же здорово!
— Ничего здорового в этом нет! — возразил Лион.
У него было слишком высокое положение, чтобы якшаться с деревенскими дурнями. Он построил образ сурового и сильного рыцаря, не нуждающемся ни в ком. Кроме Мариан, но эту слабость он тщательно скрывал от посторонних. А тут… Стоило на мгновение ослабить бдительность, почувствовать радость и облегчение от общения, как Чалтиер уже уверовал в силу дружбы. Ещё и вслух… Но самое ироничное состояло в том, что… он был прав. Что не мешало Стану действовать на нервы, говоря разные глупости, которые Лион старательно пропускал мимо ушей. Пока ему не надоело.
— Дурень… — тихо произнёс Лион, смиряясь. А затем резко повысил голос: — Потому ты меня так раздражаешь!
Лиону потребовалось время, чтобы оторваться от хвоста в виде Стана. Нужен был отдых. Чтобы успокоиться. Чтобы упорядочить мысли. Чтобы смириться. Ведь бежать было некуда: Стан не знал, что такое личное пространство… Его голос до сих пор звоном раздавался в голове.
«Завтра мне будет плохо…» — единственный вывод, к которому пришёл Лион.
Он обречённо выдохнул, прекрасно понимая, что против простодушной твердолобости Стана ему не победить. Но пока Лион официально не признал своё отношение к нему, ещё был шанс выстроить стену, усилив тактику игнорирования. И что ы ни говорил Димлос, общаться стало сложнее…
ㅤ
Болезненное бессилие (ToD, джен, ангст, Ирэн и Мариан)
ㅤ
Описание:
Ирэн взяла на себя ответственность за заботу о захваченной Мариан.
ㅤ
Ирэн никогда не перечила Хьюго, не осуждала. У неё ничего не осталось, кроме как всецело вверить ему свою жизнь. Отдать свою волю. Однако её сердце всё ещё будто бы пыталось вырваться из клетки, особенно глядя на печальную Мариан за решёткой, шепчущую себе под нос одну и ту же молитву, прося спасения всего для одного человека. Не зная, что его больше нет…
— Позвольте… — осмелилась Ирэн высказать личную просьбу, — мне взять за неё ответственность.
Хьюго безразлично глянул на неё, махнул рукой, мол, делая, что хочешь. Ему не было дела до отыгравшей своё пешки. Он всё равно не знал, что с ней делать: в борьбе против мешавшего ему Стана с компанией она была слишком слабой фигурой, а Лион из партии уже выбыл.
В комнате Ирэн места было достаточно. Туда она заложницу и привела. Чай заварила успокаивающий, сладостями угостила. Мариан скромно поблагодарила, принимаясь за лакомства неохотно. Но деваться ей было некуда. Не стоило отказываться от еды: замори она себя голодом, подвела бы сражающегося за него Лиона. Приходилось есть через силу. Как при болезни А после, тихо сидя на стуле, продолжила свою безмолвную молитву.
Хоть Ирэн желала позаботиться о Мариан, правдой развеять иллюзию, утешить пониманием, произнести хотя бы слово она так и не смогла. Лишь села рядом, неуверенно накрывая перекрещенные в пальцах руки Мариан своей ладонью. Когда девушка дрогнула, поднимая на неё взгляд, Ирэн отвела глаза, не в силах смотреть прямо. По выражению скорби и сочувствия на её лице Мариан всё поняла. Заметив это, Ирэн с трудом произнесла:
— Мне жаль…
Мариан… была готова к подобному исходу. Закрыв глаза, старательно ровно дыша, она пересилила слёзы. Но от горечи в душе уже некуда было деться.
Ирэн крепче сжала её руки, пытаясь хоть как-то облегчить её боль, пере6нять. Разделить. Они обе застряли в клетке. И если Ирэн выбрала остаться в ней сама, Мариан заперли в ней обстоятельства. Исчезнувшие. Потому её больше не было нужды оставаться в суровой тюрьме. Она могла стать свободной. Ирэн желала увидеть однажды, как она расправит крылья. За них всех! Потому что только у неё был шанс… Только она была достаточно сильна сердцем.
Они обе молчали, смотря в низ, пребывая глубоко в своих мыслях. Был у кого из них шанс или нет, выпускать их клетка не собиралась. Дверь слишком крепко была заперта Хьюго — хрупким девушкам такую было не открыть. И обратиться за помощью никто из них обратиться не мог, потому оставалось смиренно терпеть, молчаливо поддерживая друг друга.
ㅤ
В смерти нет освобождения (ToD, джен, АНГСТ, Чалтиер)
ㅤ
Описание:
Даже после смерти хозяина Чалтиер оставался в сознании. Пока всё вокруг меняла жизнь, Чалтиер в своём горе оставался неизменным.
ㅤ
День 104 годового марафона «Tales of»!
ㅤ
Он не чувствовал холод морской воды, как и давления её толщ. Чалтиер безмолвно лежал, придавленный камнями обрушившейся пещеры. Рука Лиона больше не сжимала его рукоять…
Чалтиера не пугали предстоящие века одиночества: не впервой. Да и осознать предстоящее он не успел. До сих пор перед ним стоял образ медленно умирающего в муках хозяина. Ни один камень не сделал милость, облегчив страдания. И сделать для него он ничего не мог. Даже дать волю слезам, которых у дурацкого металла не было. Чалтиер всё бы отдал за спасение Лиона. Всего себя, ведь настоящий он давно прожил свою человеческую жизнь, а свордиан — лишь отголоски сознания далёкого прошлого. А Лион… Он такой ужасной участи не заслужил.
Постепенно оседала пыль. Сквозь трещины обитель для себя среди развалин нашли мелкие рыбки. Тело Лиона стало им пищей. На почве смерти зародилась жизнь, медленно распространяясь и стирая следы трагедии.
Чалтиер не видел во тьме глубин, только чувствовал. Это всё, что ему оставалось. Он не мог ни заснуть, ни умереть. Даже ржавчина отказывалась его разъедать: Берселиус постаралась на славу, создавая их…
«Похоже, ты предусмотрела не всё, — мысленно обратился Чалтиер к ней. — Мы слишком беспомощны: не можем ни позвать на помощь, ни помочь себе сами. Если бы только по своей воле мы могли бы заснуть… Почему ты не подумала, что с нами станется после войны? Почему ты не предположила, что обрекаешь на пытку нас?..»
Ответ был слишком очевиден: для Берселиус подобные мелочи не имели значения. Их цель была иной. И они сами не поняли, что не до конца с ней справились. Оттого Чалтиер теперь покрывался илом, а кости его верного друга стали пристанищем для юрких маленьких рыбок.
«Но мы ведь не можем существовать вечно?..» — оставалась надежда.
ㅤ
В последние мгновения (гет, Леон/Мариан, мимолётом Стан/Рути)
Ему казалось, что он смирился со смертью, что он способен спокойно прождать, пока вода или обломки скалы не заберут его жизнь. Не вынес: совсем не хотелось умирать! И осознание этого пришло так внезапно, что эмоции едва полностью не поглотили разум.
— Чал… — всё, на что хватило Леона: ком застрял в горле.
— Молодой господин? — откликнулся Свордиан. Они уже сказали друг другу всё, что могли сказать, а некоторые вещи и вовсе не требовали слов, потому Чалтиер был искренне заинтересован.
— …Я собираюсь выжить, — справившись наконец с нахлынувшими чувствами, уверенно произнёс Леон.
Вода стремительно пребывала, уже не было возможности идти, только плыть, но сердце Леона пылало неугасимой надеждой так жарко, что даже не чувствовался холод воды. И грела не только надежда: её улыбка не выходила из головы. Улыбка, что поддерживала годами.
* * *
Он очнулся на песчаном берегу, не понимая, как там оказался. Леон не помнил, как выбрался из смертельной ловушки, хотя всё ещё явственно ощущал утихающее рвение.
В сознании Леон долго не пробыл, вскоре вновь предавшись забвению. Несколько раз он просыпался в бреду от лихорадки, только чтобы увидеть лицо незнакомой женщины. В какой-то момент лицо сменилось. Лихорадка к тому времени отступила, но Леон всё не мог понять, действительно ли он её не узнал, или же она ему чудилась, ведь до этого была другая. В голову не приходило, что заботилась о нём не одна женщина. И всё же он потянулся к ней слабой рукой, провёл нежно по чёрной пряди волос и улыбнулся.
— Мариан…
— Я здесь, — подхватила она его опускающуюся ладонь, — я с тобой, — поцеловала его руку.
— Это правда ты, — то ли утверждая, то ли спрашивая, произнёс Леон. — Как такое возможно?
— Стан и остальные освободили меня. Они сказали, что ты… — Мариан резко замолчала и отвернулась, дабы скрыть от Леона выражение боли.
— Возможно, оно и к лучшему, — говорил он тихо. — Я столько всего натворил, что лучше мне исчезнуть из их жизней.
— Не говори так! — эмоционально произнесла Мариан, поворачиваясь к Леону. — Знал бы ты, как тепло отзывались они о тебе, как искренне переживали. Пообещай мне встретиться с ними, когда поправишься.
Леон молчал. Он при всём своём желании не смог бы спорить с любимой, единственным сокровищем, ради которого он поставил мир на грань. Давать обещание тоже не хотелось: чувство вины не позволяло мыслить о встрече с теми, кто даже после предательства считал его другом. А ведь он всерьёз пытался их убить…
— Эмилио, пожалуйста, — напомнила девушка.
— Хорошо. Обещаю, — сдался он. — Мариан, — настала его очередь обращаться к любимой, — теперь, когда наше социальное положение не имеет никакого значения, ты выйдешь за меня?
Леон не спрашивал раньше, потому что знал ответ Мариан, её сомнения и страхи. Он знал о ней всё, так же как она всё знала о нём. Единственное, в чём Леон не мог быть уверен — насколько глубоки к нему чувства девушки, настоящие ли они, или то всё влияние Хьюго.
Её улыбка, которой она одарила Леона, была необыкновенно прекрасной, мягкой и нежной. Она не давала явного ответа, но Леон продолжал любоваться ей без видимой опаски: весь страх был запрятан глубоко внутри. Леон замер в ожидании.
* * *
Любому счастью, как и несчастью рано или поздно приходит конец. Так и войны не могут длиться вечно. Одна из самых страшных и коротких войн закончилась всего три года назад. События её ещё не стёрлись из памяти выживших людей, но многие уже смирились и нашли в себе силы продолжать жить дальше.
В тот день в Кресте вот-вот должен был появиться на свет ребёнок двух признанных героев. Будущий отец так предвкушал этот момент, что заранее разослал приглашения на праздник своим близким друзьям, не думая о правильности своего поступка. Он жил душой. Ему хотелось поделиться со всеми, ведь он считал их частью семьи. Леону тоже пришлось прийти. Одному. Шум и гам раздражали, а спрятаться было негде, потому он максимально терпеливо не обращал внимания на носящегося взад-вперёд будущего отца.
— Что мне делать?! — в панике хватался за светлые волосы Стан, пока его жена рожала в другой комнате. Стены не были настолько звуконепроницаемыми, чтобы он не слышал её крики. — Что мне делать, Леон?! Ты должен знать!
Игнорировать Стана, когда он вцепился в худые плечи и начал трясти, больше не представлялось возможным, потому пришлось ответить:
— Для начала — успокоиться, — равнодушно произнёс Леон. Он старался держать себя в руках, понимая, что лишним волнением сестре не поможет, но повышенная эмоциональность Стана пагубно влияла на сдержанность. — Просто сиди и, — он собирался добавить «жди», но глянув на севшего друга, продолжил иначе, — дыши.
Тяжело выдохнув, Леон поспешил покинуть дом. Он был уверен, что сейчас Стан не последует за ним, а другие не были столь приставучими, потому разумнее было переждать снаружи, несмотря на гомон. Остановился Леон перед фонтаном. Шум воды успокаивал и заглушал голоса — идеальное место.
И всё же Леон не мог винить Стана. Вспомнив себя полгода назад, он усмехнулся. Если ему бы кто сказал, что он может быть эмоциональнее Стана, ни за что не поверил бы. Да что уж там — никто не поверил бы. Леон чётко помнил уставшее лицо Мариан, когда он впервые взял на руки новорожденную малышку. Слёзы душили. Слёзы счастья и безграничной любви. И этих слёз Леон не стыдился. Сейчас молодая мама заботилась дома о ребёнке, вынудив мужа встретиться со Станом и сестрой.
Предавшись восхитительным воспоминаниям в столь прекрасном месте, Леон не сразу услышал, как кто-то его звал, за что поплатился.
— Леон! У меня родился сын!
— Дурак!.. — только и успел воскликнуть Леон, обернувшись, — через секунду они оба мокли в фонтане. Стан просто хотел с разгона крепко обнять шурина, но не рассчитал сил.
— Ты теперь дядя!
Весело смеясь, плескался Стан, вынуждая «резвиться» и Леона, взмахивая его рукой. Брызг было так много, что Леон умудрился вздохнуть пару капель и теперь не мог откашляться. Грудь сдавила непонятная тяжесть. Сквозь брызги и кашель он разглядел сестру с младенцем на руках. Она напоминала богиню своим безмятежным видом и белым сарафаном.
«Уже стоит?» — не поверил Леон своим глазам.
— Чал, что-то не…
Леон прервал фразу не только потому, что вновь не справился с кашлем. Чалтиера не было, и Леон никак не мог вспомнить, когда разговаривал с ним в последний раз. В памяти всё перемешалось, и нужные осколки воспоминаний умело прятались, словно их… не было вовсе. Как они победили? Как он вновь начал общаться со Станом и остальными? Как и где они жили с Мариан? Как сыграли свадьбу? Но главный вопрос, волнующий с самого его спасения — как он выжил?
Грудь разрывало от боли. Дышать стало невозможно. Леон схватился за горло, будто что-то душило, но вокруг ничего и никого не было. Голова пошла кругом, в глазах потемнело.
«Я не выжил», — было последней мыслью Леона.
Обычно в последние мгновения жизни люди видят своё прошлое. Но то, что видел Леон — будущее, которого никогда не будет.
У него не было шанса на спасение…
Не изменилось ничего (гет, Стан/Ирен)
Описание:
Стан не дал Ирен спрыгнуть, убедил сражаться на своей стороне и ещё раз поверить в людей.
— Прости, Стан.
Ирен стояла на краю, собираясь отклониться назад, полететь навстречу смерти, — не вышло. Стан успел поймать её за руку. Держал крепко-крепко, от страха едва не до боли. Он бы не вынес. Ещё одной потери он бы не пережил. Стан притянул девушку к себе и обнял.
— Не уходи. Не оставляй меня, — дрожащим голосом зашептал он.
Ирен молчала. Она хотела вырваться, но не было сил даже попытаться: её воля была сломлена. Всё, во что она верила, разбилось вдребезги о чистоту души одного юноши, а осколки впились в сердце. Сложно было смириться с внезапно перевернувшимся внутренним миром. Страшно было ошибиться, страшно было увидеть, что станет с будущим.
— Во что мне верить? — устало произнесла Ирен.
— Верь в меня! — не думая ответил Стан. — Верь в нас! Вместе мы всё сможем.
Будь на месте Стана кто другой, Ирен не рассталась бы с желанием лишиться жизни. Она решила дать шанс себе и людям. Один. Последний. Лишь бы рядом был Стан. И всё же руки опускались…
Сражаться без отдыха было невозможно. Было бы неплохо до ближайшего города добраться, но темнело быстро, потому решено было не рисковать. Устроились в лесу в стороне от речки. Каждый был занят своим делом, потому с местом для ночлега и костром разобрались быстро. Еда уже почти была готова, а Ирен нигде видно не было. Стан всё время был с ней, но в этот раз отвлёкся, занятый костром, и упустил из виду. Нашёл по слабому свету: Ирен сидела за деревом на берегу реки, закрывая ладонями небольшой фонарик — изобретение компании Оберон.
— Как очень яркий светлячок, — выдал своё присутствие Стан. Ирен от неожиданности выключила свет, благо в лесу ещё тьма не царила кромешная. — Прости, не хотел тебя напугать, — почесал затылок Стан, криво улыбаясь. — Ужин почти готов.
— Хорошо. Я скоро подойду, — мягким голосом ответила она, глядя на журчащую реку. Шум воды в тишине успокаивал, освобождал от лишних мыслей, а думала Ирен много, нагоняя печаль и подрывая уверенность в своём выборе. — Посидишь немного со мной? — попросила она. Стан был её надеждой и опорой. Рядом с ним она не так боялась смотреть в будущее.
— Ладно, — пожал плечами Стан.
Он сел рядом, как показала Ирен, похлопав по месту возле себя. Смущение румянцем отобразилось на щеках, но отказать Стан не посмел. Даже когда Ирен прислонилась к его плечу, безмятежно улыбаясь, закрыв глаза. Сердце юноши забилось громче и быстрее, казалось, дышать стало тяжело.
— Когда всё закончится… — начала Ирен, но замолчала. Хотела она сказать: «Давай поженимся», — но вовремя остановилась, не желала стать бременем. Стан был ещё совсем молод. А он всё смотрел на неё молча, ожидая продолжения. — Когда всё закончится, — лбом уткнулась в плечо, — я бы хотела остаться с тобой. — Ирен неуверенно коснулась пальцами щеки замёрзшего Стана, осторожно потянулась к губам, неловко целуя. — Можно? — спросила с надеждой, почти что моля. Просто быть рядом. Хотя бы быть рядом.
— Д-да, — ошарашенно ответил Стан.
Да, он был не готов. Но, после всех битв, после окончательной победы, он и сам бы был не прочь просить руки Ирен. Вот только сразу не решился бы, но время обязательно расставило бы всё по местам. Поэтому он просто крепко обнял её. Этого было достаточно на тот момент.
«Я хочу увидеть будущее вместе с тобой», — стиснув зубы, спрятала она лицо на груди Стана.
Её желанию не суждено было сбыться.
Белкрант отделился от небесной столицы и стремительно полетел вниз к океану. Тьма накрыла землю скорлупой верхнего мира, навсегда спрятав солнце, луну. Внизу, словно одинокие звёзды, виднелись огни кораблей. Не так далеко, чтобы не могли успеть спасти компанию Стана, не дав будущим спасителям бездарно утонуть. В сознании оставалась только Ирен. Фонариком указывала она путь ближайшему кораблю.
От столкновения с водой Белкрант затрясло — фонарик выпал из рук. Трещины покрыли древнее оружие, верх раскололся, отделяя Ирен от остальных, и прыгнуть на другую сторону не было возможности: инстинкт приказывал держаться, встать было почти нереально, потому она всё больше отдалялась от друзей.
Ирен не умела плавать. Когда прибыл корабль, она была слишком далеко, чтобы её нашли. Когда о ней вспомнили, она уже не принадлежала миру живых. Под тяжестью платья и собственного тела девушка продолжала опускаться ко дну. Не слышала она криков Стана. Не волновало её будущее. Но и сожалений не было.
Чувство, недостойное служительницы в храме (ToD, гет, Филия/Стан)
ㅤ
Описание:
Филия ничего не могла поделать со своими чувствами…
ㅤ
День 266 годового марафона «Tales of»!
ㅤ
Филия чувствовала себя отвратительно… Чем больше она наблюдала, как сближаются Рути и Стан, тем сложнее было подавить шквал негатива, терзающий её душу.
Когда их путешествие только начиналось, Филия ещё верила, что у неё есть шанс. Ей тяжело было общаться, не то что делать какие-либо намёки, потому все её светлые чувства так и остались только при ней.
А теперь было поздно… Стан уже обрёл особую связь, сам того не замечая, концентрируясь на восстановлении справедливости и спасении мира, подгоняемый Димлосом. И хотя Филия также пыталась сосредоточиться на благих деяниях, никак не могла выкинуть нежный взгляд Стана, направленный на Рути. Никак не могла закрыть глаза на происходящее…
«Пожалуйста, хватит!» — просила она саму себя, изнывая от душевной боли каждый раз, как в памяти прокручивались моменты неявного проявления чувств.
Филия пыталась побороть себя, но раз за разом ловила на себе удивлённый взгляд Рути, не осознавая, что возникал он в ответ на её полный ненависти взгляд. Как бы Филия не старалась, грязные чувства прорывались наружу…
«Нет, так нельзя!»
Не желая никому навредить, Филия продолжала бороться с собой. Ведь только она была виновата в том, что упустила внимание человека, которому отдала сердце, при этом не сказав ни слова.
«Я сама виновата! Мне некого больше винить…» — пыталась не игнорировать она горький факт, убивающий в ней всякую волю двигаться дальше.
Филия безжизненно смотрела на оживлённо беседующих Стана и Рути. Она чувствовала себя безмерно уставшей, сразив-таки своего самого сложного противника — себя. Она не могла получить Стана. Но у неё ещё был шанс сохранить свет в своей душе — свои чувства к Стану и пронести их через всю жизнь как нечто сокровенное. А вместо этого она едва не утонула во тьме собственного сердца.
«Я служу Атамони не для того, чтобы распространять тьму… Моя задача — нести любовь богини всему миру. Я должна стать сильнее!»
Борьба Филии продолжилась, ведь бушующие чувства никуда не делись, их всего лишь удалось на время подавить. И необходимо было научиться самоконтролю, чтобы однажды не совершить ошибку, недостойную служительницы милосердной богини.
Филия посмотрела на Рути и Стана. Закрыла глаза, погружаясь в свой внутренний мир, пытаясь вернуть в душу гармонию…
ㅤ
Всё богатство мира (ToD, несостоявшийся гет, Рути/Лион, Чалтиер, Атвайт)
ㅤ
Описание:
Перед лицом опасности закрытия приюта Рути готова была на многое. Даже на соблазнение раздражающего «юного господина», с кем свела коварная судьба. Вот только «господин» этот был категорически против. И вовсе не потому, что Рути его раздражала не менее, чем он её.
ㅤ
Мерное покачивание на волнах вызывало тошноту. Лион, прячась от шумной компании в каюте, глубоко дышал, сдерживая неприятные порывы одной силой воли.
— Вам бы отвлечься чем-нибудь, юный господин, — сочувствующе произнёс Чалтиер.
— Я попробую поспать.
Прикрывая рот, пошатываясь, Лион добрёл до кровати и буквально свалился. Давно ему не было так плохо.
— Спокойной ночи, юный господин.
Если бы только он мог заснуть… Но он довольствовался хотя бы покоем.
А где-то за дверью мысленно перепроверяла план по обогащению Рути. Зная свою хозяйку, Атвайт только вздыхала, не пытаясь больше её отговорить.
— И всё равно считаю, что это плохой план, — обеспокоенно прошептала Атвайт.
— Не ной, — так же шёпотом говорила Рути. — Только представь, каково это — иметь в руках все деньги мира! Мы больше никогда не будем ни в чём нуждаться. Ни мы, ни дети. Ради этого я могу потерпеть.
— Всю жизнь?
— Нет, конечно! — ужаснулась Рути. — Разведусь при первой же возможности. Кто вообще будет такую занозу долго терпеть?
— Если он не нравится тебе, не значит, что он не нравится всем, — совсем тихо произнесла Атвайт, сетуя.
Подправив причёску, эротичнее загнув без того малочисленную одежду, Рути глубоко вдохнула, морально готовясь к «суровому испытанию». Замешкавшись в последнюю секунду, с волнением спросила она у Атвайт, оттягивая «неизбежное»:
— Как я выгляжу?
— Как бы ты ни выглядела, менее раздражительно он к тебе относиться не станет…
— Да ну тебя, — проворчала Рути. Зато волнение чутка унялось.
«Ну, была не была!»
Рути ворвалась в каюту без стука, выгибая спину и бедром подталкивая дверь к закрытию. Лион сразу её не прогнал, не сумев даже разозлиться. Рути посчитала это за дозволение продолжить своё представление. Соблазнительной походкой зашагала она в сторону своей цели, не прерывая зрительный контакт. Лион тоже смотрел пристально, пытаясь понять, она совсем умом тронулась или только прикидывается.
Не до шуток стало, когда Рути по-кошачьи полезла на кровать с явными намерениями, томно говоря:
— Я исполню все твои желания.
«Тогда немедленно покинь мою каюту!» — не воскликнул гневно Лион только потому, что старательно сдерживал позыв облегчить страдания желудка.
Лион с радостью бы пустил в ход Чалтиера и безжалостно показал всё мощь владения мечом, но морская болезнь была сильнее него. Выход был только один: Лион нажал переключатель, хорошенько обдавая током и Рути, и себя.
Рути скатилась на пол, болезненно подрагивая. У Лиона вид был не лучше.
— Юный господин! Как вы?!
— Меня тошнит… — еле проговорил он.
— Эй, я не настолько противная! — тут же пришла в себя Рути, возражая.
— Просто исчезни.
Лион закрыл глаза предплечьем, чтобы не видеть ни Рути, ни мучительный свет.
— Ах так?! Ты отвратителен! Ты невыносим!
Пусть шумно, Рути всё же и правда исполнила желание Лиона, громко хлопнув дверью напоследок. Лион жалобно застонал, накрываясь одеялом с головой, будто оно могло спасти его ото всех внешних и внутренних невзгод.
— Быть может, имеет смысл рассказать Рути правду о её происхождении? — задумчиво протянул Чалтиер, прекрасно понимая, что это не вариант. — Зная её упорство…
— Не думаю, что она продолжит попытки. Даже для неё это слишком. А если вдруг опять переклинит…
«…Пусть лучше так, чем она попадётся на крючок Хьюго».
Он всё ещё не любил Рути. Она раздражала его до безумия — о заботе и речи идти не могло. Но Лион не хотел, чтобы она стала инструментом в руках тирана, попала в ту же клетку, что и он. У неё было то, чего не было у него — свобода.
«Пусть так и останется…»
Нервная встряска отвлекла мозг. Ненадолго. Но этого хватило, чтобы уставший организм погрузился в целительный сон, освободил от лишних мыслей, о который по пробуждению Лион даже не вспомнил. В отличие от надувшейся злопамятной Рути.
ㅤ
Во плоти (ToD2, джен, Джудас и Чалтиер)
ㅤ
Описание:
Джудас (Лион) встретил Чалтиера во плоти. Ему выпала редчайшая возможность поговорить с ближайшим другом, глядя глаза в глаза.
ㅤ
Чалтиер всегда был его верным напарником. Надёжной опорой с самой первой встречи и до последнего вдоха. Он настолько привык считать его как данное, что встреча с оригиналом вызвала целую бурю эмоций, переплётшихся в тугой клубок. Чалтиер был всё также учтив, как и чувствовалось по голосу — молод. Но что важнее, он был куда благороднее того, кого в будущем в сознании свордиана будет звать молодым хозяином. Теперь молодым господином был он, стоя выше по положению над безызвестным Джудасом, прячущим своё истинное происхождение под маской, стыдясь его, себя и своих поступков.
— Что-то не так? — Чалтиер выразил удивление.
Хоть маска мешала разглядеть эмоции на лице, Чалтиер будто кожей их чувствовал. напряжение. Боль… Эмпатией сдавливали сердце. Спрятанный свордиан молчал, не смея выдать себя. Он всецело разделял чувства хозяина, переживая за него сильнее, чем он сам.
Джудас протянул дрожащую руку, безмолвно предлагая рукопожатие: слова застряли в горле. А Чалтиер спокойно улыбнулся, крепко сжимая трясущуюся ладонь своей.
Живое тепло заполонило душу, яркими эмоциями ворвалось в сознание. Джудас словно снова познакомился с тем, кто поддерживал его всю жизнь, не давал отчаяться в самые трудные минуты. Переосмыслил его суть.
Он никогда не относился к Чалтиеру как инструменту. Как к вещи. Но теперь, видя перед собой живого человека, он сильнее проникся им, переосмыслил его заботу, слова. Вложенные в них чувства. Перенял их через тепло руки и светлый взгляд.
— Я… — отмер Джудас, — хочу выразить вам своё уважение, — говорил он максимально вежливо, не позволяя остаткам своего происхождения вырваться наружу. — И благодарность.
— Ну что ты, — рассмеялся Чалтиер. — Не нужно формальностей, мы же товарищи!
— Верно, — с лёгкой ироничной усмешкой выдохнул Джудас.
Ему подарили поистине редкую возможность. Не только искупить свои грехи. Но и встретить Чалтиера во плоти.
Когда Джудас остался «один», он коснулся Чалтиера, обёрнутого тканью.
— Спасибо. Прости, что всё время забываю, что герой. Ты действительно великая лично.
— Ну же, молодой господин, вы меня смущаете! — испытал Чалтиер неловкость, пытаясь словесно протестовать.
— Чал, — прервал все его попытки Джудас.
— Что такое, юный господин?
— У меня просьба.
— Какая? — с интересом спросил Чалтиер. Своими паузами Джуда его словно дразнил.
— Давай обойдёмся без формальностей. Ведь я уже давно не «молодой господин». И ты для меня вернее любого друга.
— Э… — замялся Чалтиер. Он слишком привык к имеющему раскладу вещей. А тут… Так внезапно. — Мне будет тяжело перестроиться… — честно признался он.
— Тогда начни с того, чтобы хотя бы называть меня по имени.
— Как скажете… — Чалтиер резко замолчал, пытаясь понять, какое лучше из имён господина ему использовать. То, которое знали лишь единицы, или доступное общим массам. — Господин… Эмилио.
Джудас улыбнулся. Был рад, что Чалтиер выбрал имя для самых близких. Но в то же время немного разочаровано выдохнул, ведь даже по имени Чалтиер обращался к нему как к «молодому господину».
— Прошу прощения… — поспешил извиниться Чалтиер, понимая, что сделал что-то не то.
— Ничего. У нас ещё есть время стать просто друзьями. Без всяких господином и формальностей.
Если бы Чалтиер мог дышать, он бы, без сомнения, облегчённо выдохнул. А так всего лишь произнёс:
— Но мы и так друзья. Формальности — лишь привычка.
Джудас ещё крепче прижал к себе свордиан, благодарно улыбаясь.
— Верно, прости. И спасибо.
У них оставалось ещё немного времени, чтобы провести его в праздной беседе, прежде чем отправиться спасать мир. Обсуждали всякие мелочи, иногда касаясь серьёзных тем. Как обычные друзья. Как обычно.
ㅤ
Я не желаю тебе зла (ToD2, джен, Элрейн и Риала)
ㅤ
Описание:
В момент рождения Риала и Элрейн имели возможность поговорить друг с другом. Понять свои замыслы и определить судьбу человечества без борьбы. Но, увы, разговор вышел слишком коротким и односторонним.
ㅤ
Они были как две стороны одной монеты. Созданные из одного сплава, они делили единую цель, но двигались к ней разительно отличающимися дорогами. Они родились из единой сущности, по сути являлись единым целым, но каждая обладала своим сознанием, не способным в полной мере познать замыслы друг друга. Элрейн будто олицетворяла взрослую, созревшую идею, когда Риала проявляла душевную наивность.
В самом начале своего пути, до формирования физического образа, пытались они договориться глубоко в сердце богини, породившей их, но ещё не отпустившей.
— Я не желаю тебе зла.
Элрейн оставалась спокойной. Пыталась она внушить уверенность и Риале, ярче проявлявшей эмоции. Волнение и страх невольно питали её. Риала чувствовала себя маленькой и беспомощной в сравнении с сильной волей Элрейн кардинально всё изменить.
Элрейн была чиста в своих помыслах. Ничто не затмевало в ней желания защитить, привести человечество к лучшему. Она хотела, чтобы невинная Риала, дающая волю отравляющим чувствам, поняла её.
Для жажды свободы это было невыполнимой задачей. Риала верила в человечество. Эта вера и привела её к мысли, что раз уж она не способна дать отпор сама, то среди людей сумеет найти героя, который поделится с ней своей силой.
Лишь бы не было слишком поздно… Риала чувствовала, как воля Элрейн окутывала её, поглощала. Слабость делала её ещё меньше. Младше. Совсем юной она буквально сбежала через линзу. Столь же хрупкой, что и стекло. А первая встреча с людьми не внушила ей надежду.
«Но я ведь тоже… — вспоминала она первую встречу с Элрейн во внутреннем мире богини, — не желаю тебе зла. Так почему мы не можем понять друг друга?»
Этот вопрос пришлось отложить. Позабыть. Во время героического путешествия уже не до него было. Во имя спасения человечества смотреть можно было только вперёд, не оглядываясь на своё бесполезное, мимолётное прошлое.
ㅤ
Хитрый план! (ToD2, гет, Харольд/Димлос)
ㅤ
Предварительные замеры психической и физиологической активности для переноса сознания в свордианы Харольд могла провести и в менее приватной обстановке, однако её гениальный ум решил иначе. Да и к каждому у неё был индивидуальный подход. Быстрее всего «расправилась» с Клементом. Он чётко следовал указаниям, мастерски игнорируя провокационные поддразнивания. С Чалтиером прошло повеселее. К Атвайт она даже проявила уважение. Но самое вкусное Харольд оставила на потом…
С Димлосом Харольд не спешила. С довольной улыбкой, она начала изучать объект исследования. Истинно наслаждаясь подтянутым мужским телом и сильными руками, подняла она одну из них, окольцовывая запястье. Затем другую, нарочито пальцем задерживаясь на тонкой коже с паутинкой вен. Нежно касаясь пальчиками оголённых участков кожи, прикрепляла датчики. Но и закрытые не уходили от её внимания: Харольд ладошками оценивала крепость мышц. Стоя сзади, делая замеры, очень даже «взначай» обнимала. А после опустила шаловливые ручки чуть ниже поясницы, буквально впиваясь пальчиками в напряжённые…
— Харольд, это уже чересчур!
— Да нет, у Клемента потвёрже были, — как ни в чём не бывало произнесла она. — Так что, твои хоть тоже ничего, но есть к чему стремиться, — подмигнула ему Харольд.
— Хочешь сказать, что эта дерзкая выходка тоже необходима для переноса сознания? — скептично произнёс Димлос, скрещивая руки на груди, стараясь нечаянно не повредить проводки.
Харольд всегда была своеобразным человеком, но в её гениальности не сомневался никто, потому сложно было сказать наверняка, что она дурака валяла.
— Ну-у-у конечно же! — протянула она. А затем резко улыбнулась, лучась озорством. — Впрочем, кто знает, может, я всё это задумала, только чтобы иметь возможность тебя пощупать?
Харольд усмехнулась, продолжая свою работу. В полной тишине: Димлос не издал ни звука, с подозрением пристально глядя на неё.
— Что?! Уже пошутить нельзя?
— Ничего. Просто ты можешь… — Димлос отвёл взгляд в сторону. — С тебя станется.
— Впрочем, — внезапно Харольд прильнула к Димлосу, вставая на цыпочки, глядя искрящимися лукавством глазами, — если ты не против…
Боясь сорвать все проводки, Димлос лишь тактично отвернулся, не позволяя Харольд коснуться его губ своими. Получился невинный чмок в щёчку.
— Против. Потому, пожалуйста, давай закончим поскорее.
— Жаль, — абсолютно спокойно произнесла Харольд.
А чего ей унывать? Её гениальный ум уже ушёл мыслями далеко в будущее.
«Нестрашно. Просто заберу свордиан Димлоса, когда с Миктраном будет покончено. Интересно, насколько сложно будет создать человекоподобный облик, приятный на ощупь?.. — всерьёз задумалась она, не забывая записывать получаемые данные в настоящем со стоящего перед ней тела Димлоса. — Механические части — не проблема, как и перенос разума. А вот воссоздать кожу и мимику, не говоря уже о других функциях…»
— Вот и всё! — закончила собирать данные Харольд. — А ты разволновался!
— Меня больше беспокоит, что придётся приходить ещё несколько раз, а за время «передышки» ты можешь ещё чего удумать… — честно признался Димлос, собираясь уходить.
— О, об этом можешь не переживать! Я уже много чего надумала!
Димлос лишь обречённо вздохнул: Харольд не поддавалась контролю. И радовало то, что она была на их стороне.
«Нужно будет серьёзно поговорить с Кареллом…» — без надежды на что-либо думал Димлос, уходя.
«Нужно будет поработать над алгоритмом, направляющим сознание в нужное русло», — мысленно добавила пунктик Харольд, глядя вслед Димлосу, привычно улыбаясь.
ㅤ
Женщина для настоящего героя! (ToD2, гет, Барбатос/Атвайт)
ㅤ
Описание:
Ценой своей свободы, Атвайт спасла Димлоса в последний миг.
ㅤ
День 101 годового марафона «Tales of»!
ㅤ
Он был силён. До безумия! Вдвоём Димлосу с Атвайт с ним было не тягаться… Однако Атвайт Барбатос будто бы щадил, с лёгкостью «отмахиваясь», когда Димлосу пророчил скорую смерть, притесняя сильными решительными ударами.
— Настоящий герой не встаёт на колени! — взревел он, когда под тяжестью атак противник опустился на одно колено.
Барбатос собирался нанести добивающий удар, когда перед ним встала Атвайт, раскинув руки. Меч он выбросила по пути, полностью открыла себя для удара. Она поняла, что… Барбатос — герой. Он не станет атаковать безоружную.
— Ты просишь для него пощады? — грозно звучал его голос.
Воля Барбатоса была крепка. Аура давила. Одним взглядом он был способен слабых задавить. Атвайт собрала всю свою решимость, чтобы кратко ответить, глядя в глаза:
— Да.
Барбатос оценил её решимость взглядом. Ухмыльнулся про себя. Протянул руку.
— Такая женщина должна быть подле героя.
По его виду ясно было, что отказ он не приемлет. Если кто-то откажется играть по его правилам — станет заклятым врагом, которого Барбатос сотрёт тут же. Есть только герои и те, кого им суждено победить. Пока Димлос был не в состоянии сражаться, рисковать Атвайт не могла, потому протянула руку в ответ. Барбатос тут же за ней ухватился, притягивая девушку к себе, обнимая за талию.
— Атвайт, нет! — только и успел крикнуть Димлос.
— Проигравшим слово не давали, — грозно рыкнул на него Барбатос. Тут же обратив свой взор к Атвайт, победоносно улыбаясь. В знак своей победы и благородного решения наградил её брутальным поцелуем. А после гордо произнёс: — Я удовлетворю твою просьбу.
А чтобы недруг своим видом не дразнил, маня добить, Барбатос взял «трофей» на руки, покидая поле боя. Ведь он — герой, спасший прекрасную девушку из рук недостойного её злодея.
Атвайт не сопротивлялась. Лишь молила Димлоса взглядом, чтобы скорее возвращался в строй и вместе со всеми пришёл ей на спасение…
ㅤ
Не могу любить… (ToD2, гет, Лони/Нанали)
ㅤ
Описание:
У них не должно было остаться воспоминания о парадоксальном путешествии, однако один момент нашёл место в памяти Лони, не принеся ничего, кроме душевных терзаний.
Драббл в 100 слов.
ㅤ
Лони смотрел на маленькую девочку. Нанали… В памяти всплывали моменты жарких объятий и ненасытных поцелуев, когда оба знали, что, возможно, больше никогда не увидятся. Никогда прежде Лони не испытывал таких сильных чувств…
Теперь же его чувства переплелись в клубок, вызывающий ноющую головную боль.
Ребёнок. Всего лишь ребёнок.
И проблема была даже не в том, чтобы подождать её взросления. А в том, что в освежённой памяти именно образ ребёнка стал основой образа. И теперь, даже встреться они в будущем, Лони не сможет от него избавиться.
Как назло, образы потёртого прошлого продолжали всплывать в голове, терзая сердце.
«Лучше бы ничего не помнил…»
ㅤ
Спасибо за чтение
Вернуться к книге