Не самые стабильные будни в Хогвартсе

Брачное агентство для тех, кому суждено умереть в одиночестве

5 сентября 1995 года

The Cranberries — Dreams

— Учебный год только начался, а я уже готова сдаться, выйти из всех кружков и просто спать по семнадцать часов в день… — протяжно зевнув, Астория закрыла дверь душевой и потянулась, наблюдая за тем, как Луна порхает по спальне с прижатой к груди сумкой. — Луни?

— Ай?! — Лавгуд с выражением искреннего удивления на лице повернула голову и сразу же наткнулась на полный подозрения взгляд. — Это не я!

— Что? — Астория прищурилась. — Луна, только не говори мне, что ты опять собираешься…

— Он пропадет без моей помощи, Асти, — невинная улыбка исчезла с лица Луны, как только они вернулись ко вчерашнему спору. — Если я не вмешаюсь прямо здесь и сейчас, он умрет в одиночестве!

— Да не умрет он в одиночестве… — недовольно пробормотала Гринграсс, добираясь до своей кровати. — Думаешь, твои великолепные советы как-то помогут человеку, который сразу же их забудет?

— На самом деле у него очень хорошая память! Просто нужно говорить внятно и не позволять ему менять тему разговора, — возмутилась Лавгуд.

— Если не забудет, то опять поймет что-то не так и обязательно все испортит, — буркнула Астория, переворачиваясь на спину и смещая взгляд в сторону Луны, которая уже успела вытащить из сумки подаренный Поттером музыкальный плеер. — Знаешь, что отличает хорошую сваху от плохой?

— И-и-и-искренность? — прищурившись, с едва заметной улыбкой выдавила Луна, но Астория покачала головой.

— Процент успешных отношений, появившихся благодаря ее незаметной помощи, — прикрыв глаза, хихикнула Гринграсс. — Твой послужной список состоит из одного пункта, и мы можем обсудить этот грандиозный провал в любой момент, если захочешь проанализировать свои ошибки. В конце концов, тебя никто за язык не тянул, когда ты утверждала, что обязательно добьешься успеха.

— И я добьюсь! — смело заявила Луна, но тут же сдулась. — Конечно, сейчас не самое лучшее время… Мне кажется, Флер немного обижена на Гарри, да еще и вся эта история с брачным контрактом… С другой стороны, этот контракт открывает новые возможности, которые мы с тобой тоже должны обсудить.

Астория закряхтела, подбирая удобную позу и упираясь локтями в перину, пока Луна продолжала складывать в сумку все, что казалось ей необходимым в этот безумно важный день. Впрочем, девушка считала каждый день безумно важным, и Гринграсс уже успела к этому привыкнуть.

— Хагрид не умрет в одиночестве, Луна, — вздохнула Астория, когда Лавгуд отыскала среди своих вещей зачарованную тяпку для рыхления земли в цветочных клумбах, и отправила недовольный инструмент в отделение с книгами.

— Разумеется, ведь мы с тобой не позволим этому случиться! — закивала Луна. — Я уже подготовила план, и мне потребуется твоя помощь.

— Сегодня? Мне через двадцать минут нужно быть у Флитвика, он подписал меня на наблюдение за второкурсниками, — жалобно отозвалась Астория, падая обратно на перину.

— Нет-нет, точно не сегодня, а то он снова запутается, когда мы начнем говорить одновременно, — Лавгуд шмыгнула носом и опустила взгляд, рассматривая осенние туфли, носки которых были украшены наклейками из маггловского журнала. Довольно хмыкнув, она потопталась на месте и вновь посмотрела на Асторию, которая раскинула руки в стороны, словно морская звезда. — Знаешь, что я думаю?

— Знаю, — в то же мгновение ответила Астория и рассмеялась, заметив впавшую в секундный ступор Луну. — Ладно, я пошутила. Не знаю, рассказывай.

— Я думаю, что разрыв брачного контракта — это еще не конец! — справившись с ошеломлением, заговорщически протараторила Лавгуд.

Астория прищурилась, и во взгляде темно-синих глаз промелькнула заинтересованность:

— Продолжай, — хмыкнула она с довольной улыбкой, принимая сидячее положение.

— Нам придется придумать, как выудить из Гарри всю правду о его чувствах так, чтобы он ни о чем не догадался, — Луна плюхнулась на свою кровать, продолжая прижимать сумку к груди. — Если он догадается, что мы задумали, то сразу же начнет юлить и врать, чтобы ничего не делать. Папа как-то рассказывал мне историю о сонных сиринксах, ты слышала о них?

Астория замотала головой, упершись руками в кровать. Хоть она и знала, что существ, поиском которых занимались Ксенофилиус Лавгуд и его дочь, скорее всего не существует, слушать о них ей все равно нравилось.

— Это очень-очень красивые птички, практически неотличимые от маггловских колибри… — Луна внезапно раскрыла сумку и начала искать что-то в отделении с книгами, то и дело отпихивая в сторону недовольную тяпку. — Их обнаружили в Магической Индонезии сразу после войны с Грин-де-Вальдом, когда магглы начали бороться за независимость государства при тайной поддержке местных шаманов. Эти птицы были внесены в реестр МКМ как совершенно непримечательные магические существа, но потом правда открылась!

Выудив из сумки необходимый блокнот, Луна тут же отыскала среди зарисовок необходимую страницу и протянула рисунок Астории, продолжая рассказ:

— Оказалось, их пение способно исцелять многие травмы, но это самое пение обладает целебными свойствами только когда они поют для своих возлюбленных! И тем печальнее оказалась их судьба: не прошло и двадцати лет с момента их открытия, как популяция начала медленно исчезать, потому что никто из птичек не решался сделать первый шаг. Они начали стесняться из-за того, что за ними вдруг начали следить приезжие волшебники. Представляешь, целый вид прекрасных магических существ вымер из-за того, что его представители склонны были вздыхать, не в силах справиться с какими-то надуманными страхами.

— Ага… — нахмурилась Астория, рассматривая красивый рисунок. — Погоди, а как это связано с…

— Если мы не поможем Гарри, он точно умрет в одиночестве! — вскинула руки Луна. — Если бы мы с тобой оказались в Индонезии, то обязательно помогли бы сонным сиринксам справиться с их нерешительностью, так что и Гарри мы тоже поможем.

— Ты слово-в-слово повторила то, что сказала пять минут назад о Хагриде.

— Да. Кстати, если твоя сестра не перестанет проклинать всех, кто подходит к ней на переменах, ее ждет та же участь.

— Это правда, — тоскливо протянула Астория, свешивая ноги с кровати и болтая ими над полом. — А ты не думаешь, что лучше начать с Дафны? Гарри — гриффиндорец до мозга костей, и с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Если мы хоть где-то перегнем палку, он может сразу же начать петь ей любовные серенады, и тогда его точно будет ждать самый страшный и самый громкий отказ в истории Хогвартса. Дафна очень сильно обиделась, хоть и не признает этого вслух.

Луна задумалась. Крепко задумалась. Не сдвинувшись с места, она просидела молча не меньше семи секунд, что уже можно было считать своеобразным рекордом, но все же мудрая мысль отыскала свой путь.

— Хорошо, начнем с Дафны, — вздохнула Лавгуд, и Астория тут же кивнула в ответ. — Кстати, ты продолжаешь следить за Мионой?

— Продолжаю? Да за ней невозможно уследить!

— А Энтони?

— А вот за ним следить легче легкого, — скривилась Гринграсс. — Он глаз с Мионы не сводит, но ему нужно время, недели через две он точно наберется смелости.

— Две недели? — переспросила Луна. Покачнувшись, она встала на ноги и выпрямила спину. — Две недели — это хорошо, Рон точно не успеет вмешаться.

***

Оставив позади сонную Асторию, утомленную сдвоенным уроком Зельеварения у Слизнорта, Луна выбралась на винтовую лестницу и побежала вниз, прыгая через ступеньки и параллельно пытаясь вдеть в уши наушники. Сделать это удалось лишь тогда, когда лестница подошла к концу, а перед самой Лавгуд открылся вид на гостиную Когтеврана. Прищурившись, Луна хмыкнула, заметив Энтони Голдстейна, который с нерешительным выражением лица бродил около огромного окна, и направилась к выходу.

Переступив через порог скрытого за статуей прохода, Лавгуд остановилась и аккуратно закрепила плеер на кармане мантии, заодно нажимая кнопку воспроизведения. В ушах заиграла музыка, и на лице Луны тут же расцвела мечтательная, но яркая улыбка, света от которой оказалось достаточно для того, чтобы вмиг осветить погрязший в полумраке коридор. Переминаясь с ноги на ногу, Луна выждала несколько секунд и отправилась в путь, как только темп ее ходьбы совпал с музыкальным ритмом.

Текст песни уже давно был выучен наизусть, но Лавгуд намеренно совершала ошибки, пытаясь подпевать на ходу, посвящая каждой ошибке отдельный шаг, что превращало нормальную ходьбу в какой-то бег вприпрыжку, наделенный тайным смыслом.

— Добрый день, мисс Елена! — выкрикнула Луна, заметив Серую Даму, парящую среди зачарованных лестниц.

— Добрый день, Луна, — лицо привидения слегка помутнело, когда та заметила улыбку четверокурсницы. Улыбнувшись в ответ, она проводила спрыгнувшую с предпоследней ступеньки четверокурсницу задумчивым взглядом, и продолжила свой путь.

Отвесив «пять» протянувшему ей руку знакомому зачарованному доспеху, Лавгуд добралась до второго этажа за считанные минуты. Энергичная песня сменилась на более спокойную, что вынудило девушку снизить скорость бега, но в то же время этот меланхоличный лад вдруг подтолкнул Луну к тому, чтобы закружиться на месте, когда на горизонте замаячил холл.

— Ох, аккуратнее! — едва успела нырнуть в сторону держащая в руках стопку книг Вивьен Малфой, когда ее чуть не сшибла с ног бегущая в сторону выхода Луна. — Лавгуд, Мордред бы тебя побрал!

— Привет, Вивьен, как ты поживаешь? — на лице Луны растянулась довольная ухмылка.

— Все было неплохо до встречи с тобой, — буркнула в ответ Вивьен, стараясь обойти Луну, но та не отступала.

— А где сейчас Дафна, не подскажешь? — покачав головой из стороны в сторону, спросила Лавгуд.

— Нет, — мрачно зыркнула на когтевранку Вивьен. Поджав губы, она проследовала дальше к подземельям, игнорируя задумчивый прищур оставшейся позади Луны.

— Хорошего тебе дня! — успела выкрикнуть вслед слизеринке Лавгуд, но на ее губах уже заиграла хитрая ухмылка. — Кто бы мог подумать…

Потоптавшись на месте еще несколько секунд и прикинув шансы, Луна хмыкнула еще раз и продолжила свой путь, вновь подвязывая темп бега к песне, играющей в наушниках. Игнорируя недоуменные взгляды студентов, она выбралась из замка и с первым же глотком свежего, прохладного осеннего воздуха ее боевое настроение сменилось легкой грустью, подкрепленной новой песней.

— Нет-нет-нет, давай следующую, погрустить потом успеем, — пробормотала Луна, отдавая приказ зачарованному плееру, и тот послушно перемотал кассету на несколько минут вперед.

***

— Они словно пропитаны сиропом! — с нескрываемым восторгом пролепетала Луна, вгрызаясь в третий по счету кекс. — Я по-прежнему не определилась со своим отношением к изюму, но…

— Надеюсь, Олимпии нравится изюм, — погладив прихваткой бороду, прогундел Хагрид, вынимая из зачарованной духовой печи очередную порцию кексов. — Я прислушался к совету Гарри, добавил чуть больше сливочного масла, погасил соду и подбросил щепотку соли, получилось очень хорошо. Стало мягче, а вкус стал более выраженным.

— Согласна! — закивала Луна, хватая с тарелки четвертый кекс. — Хагрид, а ты не хочешь добавить что-нибудь кроме изюма? Уже не скажу, где именно, но мне приходилось слышать, что изюм специально добавляют в отворотные зелья, чтобы отвадить влюбленных друг от друга. Наверняка ведь неспроста, как думаешь?

— Батюшки… — Рубеус хлопнул себя по лбу, из-за чего по кухне пронесся порыв слабого ветра. — Хочешь сказать, изюм — это что-то отворотное? Я его каждый день ем…

— Я думаю, ты можешь и дальше его есть, раз на тебя он не производит никакого эффекта, — закивала коварная изюмоненавистница Луна Лавгуд, выковыривая из кекса очередную ягоду сушеного винограда и отправляя ее в горстку таких же. — Просто… лучше не рисковать, верно?

— Верно-верно… — Хагрид вздохнул. — Ох, это ж можно будет взять чернику или голубику, да? Они ведь не входят в состав ен-тих зелий?

— Не входят, смело добавляй, — на лице Луны засияла улыбка, а занявший мягкую лежанку Клык согласно рыкнул в поддержку четверокурсницы. — Колись, Хагрид, что у вас там происходит? Она уже открыла свое сердце?

Потоптавшись на месте пару секунд, Хагрид прошептал что-то и отвернулся, притворившись, что проверяет кексы.

— Ничего не слышу, — Луна прищурилась, — колись!

Хагрид пробормотал еще что-то, и на сей раз Лавгуд услышала все, что ей было нужно. Игнорируя внутренний позыв прыгнуть со вскинутым вверх кулаком, она хихикнула:

— Поцелуй в щеку — это просто прекрасно, Хагрид, но это только первый шаг, нельзя останавливаться на достигнутом!

— Я уже посматривал на кольца в Косом, но там… — Хагрид обернулся и тут же замолчал. — Слишком рано, да?

— Сли-и-и-ишком рано, — согласно протянула Лавгуд, открывая сумку и протягивая Хагриду сложенный лист пергамента. — Мы с Асти посидели и придумали несколько комплиментов, которые ты мог бы использовать. Готова гарантировать, что любой из них сработает, если выбрать правильный момент.

— Тарабарщина какая-то, — приподняв мохнатые брови, Хагрид попытался прочесть написанные неизвестным языком строки.

— Ты позавчера сказал, что хочешь изучить французский язык, так что мы с Асторией решили тебе помочь, — вздохнув, Луна вытащила из сумки стопку книг и с грохотом обрушила ее на стол. — Если хочешь узнать, как завоевать сердце мадам Максим, придется немножечко постараться. Отставить уныние, мистер Рубеус Хагрид, мы с Асторией придем послезавтра, чтобы проверить твое произношение!

***

Обратный путь занял у Луны чуть больше времени, чем она рассчитывала — во многом из-за спонтанного решения превратить прямую тропинку в извилистую. Сначала Лавгуд отправилась в сторону квиддичного поля, где уже вовсю тренировались те, кто готовился к отборам, назначенным на седьмое сентября, а потом решила заглянуть в Запретный лес, но добралась лишь до опушки, где обнаружила цветочную полянку, цветы на которой словно дрожали, несмотря на отсутствие ветра.

— Трясоглазые мурмурники! — восхищенно пробормотала Лавгуд, и собралась было сделать зарисовку необычных магических зверьков, живущих среди цветочных стеблей, но тут же издала печальный вздох. — А вот был бы у меня фотоаппарат…

Потоптавшись на месте, Луна прищурилась, осознав, что фотоаппарат ей не нужен. Достаточно будет лишь присутствия рядом того, у кого он уже есть. Довольно хмыкнув, она добавила еще один пункт в мысленный список дел, набросала схематичную зарисовку наблюдающего за ней мурмурника, показала тому язык, высыпала в цветы целую горсть взятого у Хагрида изюма, и вприпрыжку отправилась в замок, включив на бегу подходящую под настроение песню.

Оказавшись в холле, Лавгуд собиралась было выбрать один из показанных Поттером тайных ходов, ведущих на восьмой этаж, но взгляд ее зацепился за светлую макушку, промелькнувшую среди возвращающихся в Хогвартс студентов. Обладательнице платиновых волос даже не приходилось продираться сквозь толпу — грозного взгляда голубых глаз было достаточно для того, чтобы студенты расступились, освобождая проход для ледяной королевы, знающей несколько особенно болезненных заклинаний.

Вот только… куда она направлялась? Луна коснулась плеера, бормоча под нос что-то про детектив и улыбаясь выбору плеера, решившего включить ей песню Дэвида Боуи. сделав глубокий вдох, она дождалась, когда между ними с Дафной появится достаточное расстояние, и отправилась следом. Впрочем, настрой на длительную и сложную слежку столкнулся со стеной жестокой реальности, как только Дафна остановилась спустя несколько поворотов, замерев на месте рядом с дверьми, ведущими в Больничное крыло.

Ох, да… Появление в школе Кьяры Лобоски — девушки-оборотня, получившей образование колдомедика, не прошло незамеченным, и, несмотря на обещание этой самой Кьяры помогать всем, кто хотел заняться колдомедициной в будущем, ее красоту и добродушную улыбку, студенты все еще опасались заглядывать в Больничное крыло, словно там и впрямь скрывался самый настоящий оборотень, жаждущий лишь крови тех, кто купится на ее обещания.

Понаблюдав за Дафной из-за поворота пару минут, Луна сморщила носик и расправила плечи. Не прошло и нескольких секунд, как когтевранка выпорхнула в коридор и практически сразу остановилась в паре шагов от Гринграсс, покосившейся на взявшуюся из ниоткуда соседку. Взяв десятисекундную паузу для того, чтобы принять решение, Дафна повернулась и собралась было уйти, но тут же наткнулась на заинтересованный взгляд Лавгуд. План, суть которого сводилась к тому, чтобы «свалить по-тихому», не сработал.

— Ты можешь не смотреть на меня так? — прищурившись, процедила Дафна, но с места не сдвинулась.

— Да, — кивнула Лавгуд, но взгляд не отвела. В мочках ушей болтались тонкие золотые кольца, сквозь которые были продеты провода наушников, но занято было лишь одно ухо. Впрочем, это не мешало стоящей в нескольких шагах от когтевранки Дафне слышать ту же самую песню, которой наслаждалась Луна.

— Вы с Асторией подруги, но это не значит, что…

— Хочешь записаться на факультатив по колдомедицине? — внезапно спросила Луна, и Дафна вмиг забыла все слова на свете. — Мы с Асти узнавали, мисс Лобоска может сохранить твою учебу в тайне, если это необходимо.

— Ч-чего?

— У некоторых чистокровных студентов есть проблемы с выбором карьерного пути, — пожала плечами Луна, давя на уязвимую точку. — Кто-то просто боится, что родители узнают о решении ребенка заняться колдомедициной, и не примут такой специфический выбор. Мы специально узнавали, участие в этом кружке может быть неофициальным. Если хочешь, можно даже сдавать отдельные работы через школьных эльфов.

— Я не понимаю, а зачем вы… Погоди, ты хочешь стать колдомедиком?

— Я? Нет-нет-нет, у меня совсем другие планы, — на лице Луны появилась хитрая улыбка, когда она запустила руку в сумку и спустя пару секунд выудила из нее небольшой клочок плотного пергамента. — Ты никогда не задумывалась о том, что можешь умереть в одиночестве?

Брови Дафны взлетели вверх, опередив все возможные внятные мысли, пришедшие в голову вслед за ними.

— Разорванный брачный контракт — это не приговор! — Луна оттолкнулась от стены и начала расхаживать перед Дафной, не успевшей собрать все мысли в кучку. — Мы собираемся открыть брачное агентство, и ты можешь стать первой клиенткой… — Лавгуд протянула Дафне визитку, чтобы в тот же миг вставить ее под воротник мантии. — Если хочешь, можешь связаться со мной через Асторию, это наше общее дело.

— Разорванный… контракт? — просипела Дафна, и в голубых глазах промелькнули молнии. — Я прибью ее!

Письмо, колдографии и внезапный бизнес-план

— Печенье! — провозгласила Луна, и Астория, хихикнув себе под нос, протянула Лавгуд покрытое тонким слоем шоколада овсяное печенье, которое та сразу же отправила в рот. Убойная доза сахара в печенье, которое Добби исправно поставлял на стол Когтеврана вот уже второй год кряду, подстегнула писательские способности юной когтевранки, и та с удвоенной скоростью принялась выводить на пергаменте витиеватые буквы.

Высунув от усердия кончик языка, Луна сосредоточенно продолжала расписывать на листе пергамента свои впечатления от начала учебного года, хоть с первого сентября и прошла всего неделя. И если поначалу Астория была абсолютно уверена в том, что ответ ограничится короткой запиской, то к третьему листу ей стало ясно, что Луна всего за неделю накопила столько ярких воспоминаний, сколько многим хватило бы на целый семестр.

Разумеется, под «многими» Астория подразумевала в том числе и себя — хоть Луна и была ее лучшей подругой, младшая Гринграсс жила в совершенно другом ритме, и порой это сбивало с толку не только ее саму, но и окружающих: привыкшая к одиночеству и тишине Астория могла провести вечер в обнимку с интересной книгой, не отвлекшись от нее ни на секунду, в то время как Луна всего за несколько часов успевала по меньшей мере пару раз сменить род деятельности, синхронизируя свое настроение с музыкой, погодой и «давлением судьбы».

С самого детства Астория привыкла к размеренному, спокойному образу жизни — кровное проклятие поставило крест на мечтах маленькой девочки и заточило ее в невидимую клетку, прутья которой были выкованы из строгих предписаний различных колдомедиков. Минимизация стресса, сбалансированная диета, прием исцеляющих зелий, низкая физическая активность, следование строго выверенному курсу магического развития без каких-либо экспериментов — дисциплина, необходимая для жизни в таком режиме, со временем превратила Асторию в замкнутую и тихую девушку, чьи мечты трансформировались в страхи, справиться с которыми в одиночку она ни за что не смогла бы.

Но все изменилось в тот день, когда Луна решила, что они стали подругами. Астория фыркнула себе под нос, случайно выдув из ложки горячий суп обратно в тарелку, но тут же спрятала улыбку, чтобы не привлекать лишнее внимание. Протянув Лавгуд очередное печенье и заодно наполнив горячим чаем стоящую на блюдце причудливую чашку, Астория вздохнула, вновь погружаясь в воспоминания, которые согревали ее лучше, чем зачарованный рунный камень, подаренный Гарри Поттером.

Слегка расправив плечи, Астория отклонилась в сторону и посмотрела на стол Гриффиндора, который продолжал оставаться самым шумным и беспокойным, несмотря на присутствие среди гриффиндорцев по меньшей мере десяти представителей других факультетов. Да, эти изменения невозможно было не заметить, — хоть Астория ни разу не обсуждала это вслух с кем-либо, кроме Луны, смерть Теодора Нотта что-то изменила в жизни Хогвартса. И дело было не только в том, сколько всего удалось починить и наладить благодаря деньгам состоявшего в Попечительском совете школы Таддеуса Нотта, но и в том, как отсутствие одного-единственного слизеринца постепенно ослабило градус враждебности между Слизерином и другими факультетами.

Конечно, она не исчезла полностью, и по-прежнему остающееся в тайне для большинства возвращение Волдеморта было весомым фактором, влияющим на поведение отпрысков значимых чистокровных родов, но… далеко не все готовы были вернуться к тому мерзкому противостоянию, которое царило в школе всего полтора года назад. Астория и по сей день считала, что во всем были виноваты преподаватели: если бы не их безучастное отношение к тому, что происходило в школьных коридорах, многих проблем можно было бы избежать. Если бы нашелся хоть один достаточно смелый и компетентный учитель, который не стал бы опускать глаза в пол всякий раз, когда Теодор Нотт исподтишка проклинал первокурсников или подбрасывал в чужие котлы взрывные конфеты из Зонко, все было бы намного лучше. И Астория знала: если бы преподаватели не отмахивались от жалоб своих учеников, Нотт-младший был бы просто вынужден держать себя в руках, чтобы не заработать очередную отработку.

К сожалению, реальность диктовала свои условия: некомпетентным преподавателям было попросту плевать, предвзятый Снейп демонстративно игнорировал поведение студента собственного факультета, а те немногие хорошие учителя, которые в школе тоже были, рисковали вылететь из школы в тот момент, когда Теодор Нотт сообщил бы об отработках своему отцу. Сколько полувеликан Хагрид продержался бы, назначь он отработку Нотту-младшему? Полугоблин Флитвик? Оборотень Ремус Люпин? Помоне Спраут не хватало внутренней смелости, Макгонагалл не хватало эмпатии и человечности, Дамблдору…

Стоило Астории вспомнить о Макгонагалл, как где-то в глубине души вновь проснулась обида на преподавательницу Трансфигурации. И вовсе не из-за того, что старая драная кошка весь первый курс ставила ей Слабо за работу на уроках, вынуждая Асторию компенсировать плохие оценки идеальными эссе, а из-за ее отношения к происходящему в школе. Заместитель директор, а по совместительству декан Гриффиндора попросту проигнорировала Гарри, Рона и Гермиону, когда те сообщили ей о том, что философский камень в опасности. Хоть Гринграсс и не рассказала о своих умозаключениях никому (кроме Луны, разумеется), она искренне считала, что Макгонагалл так «наказала» своих же студентов.

За что? Как это ни удивительно, но за несоответствие реальности и собственных ожиданий: сын Джеймса Поттера и Лили Эванс оказался самым настоящим «троечником», едва-едва набирающим проходные баллы, Рон Уизли тоже звезд с неба не хватал, а Гермиона, которую в Косой переулок сопровождала именно Макгонагалл, оказалась распределена в Когтевран.

Единственным весомым достижением Поттера в глазах Макгонагалл был уровень его игры в квиддич, и вкупе с «гриффиндорскими приключениями», которые со стороны выглядели так, словно их Гарри подкидывал лично Альбус Дамблдор (Чего стоит только мантия-невидимка и то самое зеркало!), этот самый квиддич позволял ему удерживаться на плаву.

И если бы Гарри не воспользовался привилегией участника Турнира, освободившей его от обязательного посещения занятий, он бы наверняка столкнулся с необходимостью исправлять целую россыпь ярко-красных Т, которые Макгонагалл выдала бы ему в качестве награды за его решение покинуть команду.

Почему же он скрывал ото всех свой истинный уровень?

— Готово! — схватив перо покрепче, Луна с силой ткнула им в письмо, из-за чего точка превратилась в размашистую кляксу, но Лавгуд явно именно этого и добивалась.

— Для экспрессии? — поинтересовалась Астория, когда подруга собрала листы пергамента и передала ей.

— Именно, — подтвердила Луна, возвращаясь к обеду. Коснувшись палочкой тарелки, она разогрела еду и покосилась на Асторию, которая уже вчитывалась в строчки на втором листе.

Когда они только начали общаться, первым впечатлением Астории о новой подруге стал… почерк. Точнее, то, для чего еще не придумали название — Астория сразу поняла, что для расшифровки личных записей Луны Лавгуд ее дальним потомкам придется нанимать талантливого палеографа, но со временем закорючки стали складываться в буквы, а буквы в слова. Луна как-то раз заявила ей без тени улыбки на лице, что ключом к пониманию является понимание, и Астория до сих пор не знала, всерьез это было сказано или нет.

Письмо Рольфа Скамандера, пятнадцатилетнего студента Ильверморни, уместилось на один лист и напомнило Астории робкую попытку пугливого мальчика прощупать почву, наконец отойдя в сторону от «безопасных» тем, и сосредоточившись на чем-то по-настоящему интересном. Ответное письмо Луны, в котором та написала, кажется, обо всем, что успело произойти за первую неделю учебы, заняло у нее три листа, и Астория искренне сомневалась в том, что бедняга Рольф сможет это прочитать.

— Нужно… добавить что-нибудь… эдакое, — наконец выдала Астория, когда добралась до финала и подняла взгляд. Удивительно, но для той, кто уже успел возомнить себя свахой, Луна превращалась в пугливого кролика сразу же, как только речь шла о ней самой. Именно поэтому Гринграсс вынуждена была действовать осторожно.

Глаза Луны загорелись, стоило ей услышать предложение.

— Эдакое? — переспросила она, и тут же продолжила. — Ты имеешь в виду что-то живое? Добавить жизни? Решила наконец признать, что я была права?!

— Никаких пузатых лягушек мы ему отправлять точно не будем. Даже если он это оценит, в Ильверморни за контрабанду магических существ его точно по головке не погладят. А что насчет… колдофото?

— Колдофото… лягушки? — приподняла бровь Луна. — Зачем, если мы можем просто отправить ему целую лягушку? Можно даже двух, чтобы им не было скучно в пути.

— Пивз соврал, не знает он ни черта о пузатых лягушках, — прищурилась Астория, вспомнив о том, как они потратили целый час, выслеживая полтергейста на втором этаже, чтобы узнать у того точные координаты места, в котором водятся таинственные пузатые магические лягушки, которые якобы умеют возвращать держащих их в руках людей назад во времени на три секунды всякий раз, когда квакают задом наперед.

— Он не просто так отправил нас к дальнему мысу, — Луна цокнула языком, постучав пальцем по виску. — Там наверняка есть что-то ценное, иначе бы он просто проигнорировал нас, как игнорировал весь прошлый год.

— Ага, или он специально отправил нас туда, чтобы мы больше никогда не пытались его ни о чем спрашивать, — предположила Астория, и Луна на мгновение задумалась. — Слушай, давай просто оставим лягушку для следующего раза, и начнем с чего-то попроще. Может, тоже отправишь ему колдофото?

— О чем ты? — Луна состроила бровки домиком, и Гринграсс внезапно поняла, что не может сказать наверняка, притворяется Лавгуд или нет.

— Честно говоря, не уверена, — Астория вздохнула. — Я слышала, как семикурсницы обсуждают отправку колдофото, но не уточнила, о чем именно речь. Он же отправил тебе свою карточку еще в августе, верно?

Луна кивнула, заодно покосившись на лежащее рядом с пустой тарелкой письмо, которое всего двадцать минут назад принесла одна из «дальнобойных» почтовых сов с причудливыми красными перышками по краям крыльев.

— И тут вообще ни слова о… — Гринграсс замялась. — Слушай, он написал тебе такое милое письмо не без причин, ты ведь понимаешь? Может, стоило тоже добавить что-нибудь?

— Что-нибудь?

— Сердечко нарисовать, например, — пожала плечами Астория, перебирая варианты. Луна, впрочем, тут же скривилась, забавно сморщив нос. — Можешь просто написать в конце «Обнимаю, Луна». И дорисовать сердечко, чтобы он все понял правильно.

— В жизни не слышала прощания хуже, — покачала головой Лавгуд.

— Пусть в жизни твоей тебе встретятся по меньшей мере шесть шайбоголовых двурогов, мой дорогой друг Рольф Скамандер, — вслух прочитала последнюю строчку Астория, и вновь подняла взгляд, тут же засекая попытку Луны отвернуться. — Я так и знала, что ты все понимаешь!

— Не понимаю! — попыталась оправдаться Лавгуд, но сделала все только хуже. Выхватив из рук Астории письмо, она заерзала и выбралась из-за стола.

— Вы не сдвинетесь с мертвой точки, если ты будешь все время будешь убегать от него, — схватив сумку, Астория поспешила за подругой, на бледных щеках которой уже проступил румянец. — Для танго нужны двое! Гарри, ну скажи ей!

Луна замедлила шаг, как только осознала, что они поравнялись с идущим к выходу из зала Поттером. Выглядел гриффиндорец так себе — впрочем, как и всегда. Будучи одним из самых привлекательных парней в школе, Гарри с каким-то особенным упорством продолжал носить причудливый набор одежды, от которого (и в этом Астория была абсолютно уверена) у ее мамы случился бы сердечный приступ. То же повторилось и сегодня — из-под пол однотонной мантии, купленной у мадам Малкин, торчали разноцветные кеды с такими же разноцветными носками, и стоило ему обернуться, как Гринграсс сразу же подметила очередную футболку с необычным рисунком, явно связанным с маггловской музыкой.

— Ой, Луна-а-а… — с лица Поттера вмиг исчезла присущая ему смертельная усталость, а губы растянулись в искренней улыбке. — Как там дела с Рольфом?

Луна пискнула что-то в ответ, и Поттер с Гринграсс покатились со смеху, вместе с тем покидая Большой зал. Напоследок Астория успела взглянуть на стол Слизерина, и с удивлением обнаружила, что в их сторону смотрит не только ее старшая сестра (которая по-прежнему готова была убить Поттера голыми руками, хоть и отказывалась это признавать), но и Вивьен, во взгляде которой царила беспроглядная тоска, воскресить которую явно способна была лишь сила любви или что-то в этом духе.

О безответной влюбленности Вивьен Малфой мало кому было известно. Наверное, об этом знали лишь Дафна, Астория и, разумеется, Луна, которая с особым вниманием следила за личной жизнью Гарри Поттера. Точнее, за ее полным отсутствием. Что ж, несложно было поверить в рассказы Луны об их с отцом экспедициях, в которых они наблюдали за существами, в существовании которых Астория по-прежнему была не до конца уверена.

Вернувшаяся с каникул Луна была полна так называемого «исследовательского энтузиазма», и именно этот дух первооткрывателя подтолкнул ее к открытию брачного агентства, единственным настоящим клиентом которого пока что был лишь Хагрид, пусть он и сам об этом не подозревал.

— Он отправил тебе колдофото, значит? — Астория вернулась в реальность, услышав заданный Поттером вопрос, и сразу же вступила в беседу.

— Еще в середине августа, она просто не стала никому рассказывать, — выдала секрет подруги Гринграсс, со смехом уклоняясь от аккуратного кулачка. — Эй-эй, ты сама виновата!

— Тори!

— Она права, ты сама виновата, — продолжая улыбаться, закивал Поттер. — Значит, у вас все серьезно?

— Было бы, отправь она ему хоть что-то в ответ, — ответила вместо красной как помидор Луны Астория, и парочка снова рассмеялась, вынуждая Лавгуд свернуть в сторону холла и выйти во внутренний двор замка.

— Непорядок, непорядок… — покачал головой Гарри, и Астория слегка прищурилась, заметив, как Поттер нервно оглядывается по сторонам. — А как же твое брачное агентство? Как думаешь, пойдет ли на пользу репутации слух о том, что у тебя самой с личной жизнью не все в порядке?

— С моей личной жизнью все в порядке, Гарри Джеймс Поттер, — Луна попыталась взять себя в руки и даже резко выдохнула на завершении фразы, но это не помогло ее голосу стать хоть чуть-чуть увереннее.

— Само собой, — Гарри переглянулся с Асторией, — так что там насчет колдофото?

— Ничего! — Луна заметила идущего в сторону хижины Хагрида, уже успевшего покинуть внутренний двор замка, и вприпрыжку помчалась в его сторону. — Извините, ребята, я обещала помочь Хагриду!

Не став дожидаться ответа, она сорвалась с места, а оставшиеся позади Гарри и Астория еще несколько секунд смотрели ей вслед, пока Поттер наконец не вздохнул и не потянулся, поправляя отросшие волосы так, чтобы они не падали на лоб. Впрочем, это не помогло, потому что одна прядь тут же вернулась на место.

— Обещала? — спросил Гарри, обращаясь к стоящей рядом Астории, которая вдруг вспомнила допрос с пристрастием, который устроила ей сестра всего пару дней назад.

— Нет, конечно же, но я горжусь ее успехами, всего полгода назад она совсем не умела врать, — хихикнула Гринграсс, скрещивая руки на груди, и собралась было сменить тему на щекотливую, как вдруг Поттер сам решил задеть болезненный нерв.

— Почему мне кажется, что я должен оглядываться, когда хожу по школьным коридорам? — сделав пару шагов вперед, Поттер пропустил вышедшую из замка группку студентов, среди которых затесались сестры Патил. — Я бы не стал спрашивать, если бы она не прокляла Симуса позавчера.

— Вчера, — на автомате поправила Поттера Астория. — Финниган пытался пригласить ее в Хогсмид, что было серьезной ошибкой с его стороны.

— Можешь передать Дафне, что он сегодня утром вернулся в спальню с довольной улыбкой на лице, — закатил глаза Гарри. — Мадам Помфри отправилась в Словению на несколько дней, и всем сейчас заправляет Лобоска. Кажется, Симус и ее пытался пригласить в Хогсмид.

— Парни… — сморщила нос Астория, и Гарри фыркнул, кивая.

— Если честно, я все еще не понимаю, из-за чего она так разозлилась. Я не только избавил ее от огромной проблемы, но еще и оплатил комиссию! Знаешь, если бы кто-то предложил мне избавление от проблем без каких-либо последствий, да еще и с денежным бонусом для моего кошелька, то я бы согласился, не раздумывая.

— Не вздумай сказать это при Дафне, я уже почти убедила ее в том, что ты близок к искреннему раскаянию, — с улыбкой ответила Астория, но все же пожала плечами. — Она никогда не грезила о браке, Гарри, это просто…

— Она ведь теперь может заняться чем угодно, — продолжил Поттер, и Астория медленно пошла следом, когда он направился в сторону выхода из внутреннего двора. — Она может взять отступные и открыть свое дело, если хочет. Может вложиться во что-то или оплатить обучение в магической академии, получить мастерство… Как думаешь, если бы я не стал ничего делать, и она просто узнала о существовании действующего контракта…

— О, она была бы в бешенстве, — заверила друга Астория, и тот тихо рассмеялся. — Думаю, тебе бы досталось ничуть не меньше, чем Финнигану. Скорее всего, она пробралась бы ночью в Больничное крыло, чтобы проклясть тебя еще раз.

— Тогда почему…

— Для того, кто со стороны кажется таким взрослым и рассудительным, ты удивительно плохо разбираешься в девушках, Гарри. Ты знаешь это?

— Да уж догадался как-то, — мрачно буркнул Поттер, приземляясь на согреваемую с помощью чар каменную скамью. Взмах руки, и рядом с ним на камне появилась небольшая подушка, на которую тут же присела и Астория. — В любом случае, все это не так важно. Она перебесится и…

— Поверь, Гарри, лучше никогда больше не употребляй в отношении девушек слова, похожие на «перебесится» или «поистерит», — дала гриффиндорцу искренний совет Астория, закинув ногу на ногу и похлопав Поттера по плечу. — Моя сестра не из тех, кто терпит фамильярное отношение к себе, и пройдет немало времени, прежде чем она простит тебя.

— Значит, она обижена? — уточнил Гарри, и Астория пожала плечами, словно сомневалась в ответе. — Как ты?

— Я? — приподняла брови от удивления Астория. — Все… Все в порядке, да. Все хорошо.

— Головные боли? — продолжил «допрос» Гарри, и Гринграсс покачала головой. — Проблемы со сном? Низкое давление? Видения? Ты носишь браслет?

— Разумеется, — Астория оттянула рукав мантии, позволяя Поттеру коснуться диагностического артефакта. Не прошло и нескольких секунд, как парень словно из ниоткуда вытащил плотный лист пергамента, на котором появились несколько десятков строк на латыни. Подсев поближе к другу, Астория вчиталась в знакомые формулы и пару-тройку минут они провели в тишине, изучая медленно меняющиеся показатели.

Браслет был самым настоящим сокровищем артефакторики, и Астория ни на секунду не сомневалась в том, что его создал именно Гарри — ей приходилось видеть дорогостоящие диагностические артефакты, но никогда прежде она не видела, чтобы кто-то наносил несколько перекрывающих друг друга слоев из рунных цепочек на безумно хрупкие топазы, покрытые равномерным напылением из алхимического серебра. Безусловно, это был самый сложный диагностический артефакт, который ей только приходилось видеть, но и отчет был безумно подробным — он учитывал даже состояние ментальной защиты, над улучшением которой Астория усердно работала вот уже несколько месяцев.

— Да, все хорошо… — наконец подвел итог Поттер, и лист пергамента исчез, словно его и не было вовсе. — Я ведь вижу, что ты хочешь спросить что-то, выкладывай.

— Когда мы сможем рассказать им? — выпалила Астория вопрос, который задавала уже не единожды, и Поттер поднял взгляд, вынудив Гринграсс на мгновение утонуть в изумрудной зелени знакомых глаз.

— Скоро, — кратко ответил Гарри, улыбнувшись уголком губ. — Эй, это правда!

— Ты и в июне так ответил, — закатила глаза Астория, но тут же вспомнила, что еще произошло в конце июня. — Ладно, если скоро, то…

— В течение пары месяцев, — озвучил примерные сроки Поттер. — Такой ответ тебя устроит?

Астория закивала. Она знала, что всю свою жизнь будет благодарна Гарри за исцеление, дружбу и все, что случилось в ее жизни благодаря его вмешательству, но необходимость держать все в тайне от родителей и сестры давила на нее сильнее, чем она ожидала. И если поначалу ей казалось, что клятва — это ерунда, и нет ничего важнее исцеления, то сейчас, видя плохо скрываемое беспокойство в глазах родителей, которые все еще не знали, кто стоит за спасением их дочери от медленной и мучительной смерти, ее совесть начала давать серьезные сбои.

— Спасибо, — пробормотала она, когда Поттер протянул ей какую-то маггловскую конфету, запас которых всегда носил с собой. — Я бы не спрашивала, но…

— Я все понимаю, тут оправдываться и извиняться должен я, — абсолютно серьезным голосом ответил Гарри. — Если бы не мои дурацкие требования, ты бы уже давно все рассказала. Фактически, я обрек тринадцатилетнюю девчонку на следование навязанной ей клятве. Звучит не очень, согласись?

— Ты забываешь о другой чаше весов, — покачала головой Астория, и Поттер медленно поднялся на ноги. — Ты ведь не просто так разорвал этот контракт, да?

— В каком смысле?

— Я почти уверена, что в душе ты романтик… — Астория прищурилась и хихикнула, когда Гарри побледнел. — Держу пари, ты на самом деле специально разорвал контракт, чтобы проверить, сможете ли вы влюбиться друг в друга, если никто не станет на вас давить.

Неподдельное удивление на лице Поттера, внезапно осознавшего, что четырнадцатилетняя Астория Гринграсс не только читает маггловские книги про любовь, но еще и является «соучредительницей» существующего лишь на словах брачного агентства, заняло достойное место среди самых смешных выражений лица, которые Астории когда-либо приходилось видеть.

— Э-э-э, ч-чо? — закашлявшись, переспросил Гарри, и Гринграсс наконец-то прыснула, в не силах и дальше сдерживать рвущийся наружу смех.

— Видел бы… ты… свое лицо… — в перерывах между приступами хохота заявила она, и Гарри закатил глаза. — Между прочим, если я близка к истине…

— Очень далека от нее, — прервал Асторию Гарри, но та продолжила.

— Если я близка к истине, — отсмеявшись, с нажимом повторила когтевранка, — то у тебя еще есть шанс. Все в твоих руках, Гарри.

— Ага, да, спасибо, мне это было очень интересно, жить без этой информации не мог, очень-очень интересно, спасибо большое, — протараторил Поттер, развернувшись на месте и медленным шагом направившись в сторону замка. — Как только я узнаю, кто тебе нравится, то сразу же сообщу ему об этом!

— Тогда лучше подготовь завещание заранее! — выкрикнула в ответ Астория, и просидела неподвижно еще несколько секунд, прежде чем вытащила наконец раскаленное сквозное зеркало из кармана мантии. Стукнув пару раз по зеркальной поверхности, она прыснула, увидев там недовольное лицо Луны.

— Он уже ушел, да? — спросила Лавгуд, когда молчание затянулось.

— Я не собираюсь тебе помогать, пока ты не отправишь нормальное письмо, — покачала головой Астория, и изображение в зеркале тут же исчезло. — Хм, странно.

Впрочем, стоило ей поднять взгляд, как она тут же увидела Луну, которая явно провела последние пятнадцать минут где-то рядом с каменными стенами, дожидаясь, когда Гарри наконец вернется в замок. Добравшись до скамьи, Луна взмахом палочки невербально сотворила самую причудливую подушку, которую Астории только приходилось видеть, и уселась рядом с ней.

— Выглядишь так, словно готова обсудить содержание письма, — подметила Астория, и Луна сморщила нос. — Как там Хагрид?

— Отправился в Хогсмид за приправой для тыквенного супа, — Лавгуд вздохнула. — Тори, ситуация вышла из-под контроля, одиночество Гарри сводит его с ума.

— Ч-что?

— Мы должны заполнить пустоту в его душе, и я предлагаю пожертвовать твоей сестрой.

— Пожертвовать… моей сестрой? — уточнила Гринграсс. — Ты ведь в курсе, что я люблю свою сестру?

— Это было не всерьез, мы пожертвуем ее лучшей подругой, — улыбнувшись, с поразительной легкостью сменила кандидатку Луна. — Поверь, Вивьен Малфой на самом деле не та, за кого себя выдает. Помнишь, я в прошлом году сказала, что вокруг нее крутится несколько настырных мозгошмыгов?

— Ага.

— Их стало по меньшей мере в три раза больше, — чтобы подчеркнуть важность этого заявления, Луна округлила глаза и продемонстрировала Астории три пальца. — Ты знаешь, что это значит?

— Само собой.

Лавгуд прищурилась, и Астория рассмеялась, отклонившись назад.

— Это значит, что она влю-би-лась, — по слогам произнесла Луна. — И утром я решила обратиться к древнейшему искусству гадания, чтобы понять, насколько я близка к истине. Чаинки утверждают, что это идеальная совместимость, Тори!

Если в мозгошмыгах Астория Гринграсс и позволяла себе сомневаться, то вот гадание на чаинках всегда вызывало у нее неподдельный интерес. И вовсе не из-за того, что профессор Трелони вот уже второй год называла ее лучшей ученицей (что безумно радовало Луну), но еще и из-за того, что ее предсказания практически всегда сбывались. По крайней мере, если не учитывать незначительные детали и слегка подгонять события под нужные формулировки…

— Надо все перепроверить! — Гринграсс кивнула. — Я обязательно помогу тебе, но мы должны разобраться с письмом.

Вздох искреннего разочарования в смеси с отчаянием не помог Луне избежать суровой кары, и она вытащила-таки свое объемное письмо из сумки, готовясь выслушивать поток советов.

***

Инициатива наказуема. Астория поняла это, когда при упоминании колдографии в глазах Луны Лавгуд загорелся недобрый огонек. Следующие два с половиной часа они потратили, расспрашивая всех, кого Луна сочла достойными, о важности обмена романтическими письмами и всем, что с ними связано. Витиеватые вопросы самой Луны, которая по-прежнему продолжала юлить, притворяясь, будто все это на самом деле никак не относится к ней, существенно усложняли процесс, но девочки не сдавались.

От Елены Когтевран, с которой Луна умудрилась найти общий язык еще на первом курсе, им удалось узнать о том, в каких пышных речах ей признавался в любви Кровавый Барон. Астория украдкой записала несколько особенно ярких образов и метафор, чтобы передать их следующему поколению Гринграссов, но куда более интересной историей с ними поделился Филч, рассказавший о том, как в молодости срезал целый куст роз, но случайно выронил их, пока карабкался вверх по водосточной трубе. И все бы ничего, не упади он вслед за ними.

Продемонстрировав россыпь едва заметных тонких шрамов на руке, оставшихся от шипов, Аргус пожаловался им на близнецов Уизли, сообщил о заунывных песнопениях Почти-Безголового-Ника, которого в очередной раз отказались принять в Клуб обезглавленных охотников, и побрел на пятый этаж, где находился кабинет Истории Магии. Судя по праздничному галстуку, который Астория помогла ему завязать, Филч всерьез запал на Долорес Амбридж, и это… внушало надежду на то, что преподавательница Истории Магии не умрет в одиночестве.

— При жизни Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон неоднократно получал письма от прекрасных дам, и однажды письмо даже стало поводом для вызова на дуэль. Конечно, это было обидно, ведь я так и не увидел то самое письмо, муж одной прелестной волшебницы застал ее в процессе написания, но по полной оторваться почему-то решил именно на мне!

— Он застукал свою жену, когда та писала вам письмо с признанием? — не скрывая интерес, переспросила Астория, и призрак вздохнул.

— Боюсь, она писала там не столько о любви, сколько о той страсти, что мы разделили неделей ранее, — Николас посмотрел в сторону окна, словно забыл о сидящих на парте четверокурсницах. Предавшись воспоминаниям, он промолчал секунд десять, после чего вернулся к обсуждению. — Впрочем, мне удалось избежать смерти в тот день, и я считаю это своим величайшим дуэльным достижением.

— А та девушка? — спросила Луна.

— Отвергла меня, когда я попытался связаться с ней в следующий раз. Кажется, я провел ночь с ее матерью, когда та тосковала по погибшему мужу, и это поставило крест на нашей любви.

— Ч-чего? — хмыкнула Астория.

— Я придерживался свободных взглядов, когда речь заходила о редких мгновениях страсти, а чем морщинистее изюм, тем он…

— Хорошо! — помешала привидению закончить свою странную речь Астория, спрыгивая с парты. — Луна, с меня хватит! Я терпела два с половиной часа, и теперь ты идешь со мной. Пошли.

— Куда? — осторожно поинтересовалась Лавгуд, когда Астория схватила ее за руку и потащила к выходу из пустого класса.

— К тому, кто хорошо разбирается в колдографиях, — ответила Гринграсс, и следующие несколько минут они петляли по коридорам замка, сокращая путь с помощью тайных ходов, продемонстрированных Поттером. Когда впереди замаячил пустой портрет Полной Дамы, Астория собралась уже вытащить сквозное зеркало, чтобы попросить Поттера открыть дверь, как вдруг заметила того студента, которого и собиралась привлечь.

— Криви! Колин! — выкрикнула она, когда тот вдруг начал ускоряться. — Да постой, Мордред тебя побери!

— Что тебе нужно?! — с опаской выкрикнул через плечо Колин, младший брат которого пострадал от «тяжелого взгляда Дафны Гринграсс» в Хогвартс-экспрессе.

— Просто… поговорить! Колин, стой!

Колин, впрочем, уже остановился. Развернувшись, он перевел взгляд с вечно дружелюбной Луны на Асторию и обратно. Выждав несколько секунд, он пожал плечами:

— О чем?

— О колдофото, — покосившись на подругу, ответила Астория.

— Слушайте, можете передать Гарри, что я ничего больше не продаю, как он и просил, — поднял руки вверх в знак поражения Колин. — Со времен второго испытания я не сделал ни одного фото на продажу, хорошо?

Это был миг просветления. Астория буквально видела, как в голове Луны Лавгуд перестраиваются шестеренки, генерирующие новые идеи.

— Он запретил тебе продавать колдографии, но нам он ничего не запрещал, верно? — с улыбкой уточнила Лавгуд, показывая сначала на себя, а потом и на Асторию. У той внутри все похолодело.

— Вообще-то мы хотели просто спросить тебя… — попыталась все исправить Гринграсс, но стоп-кран не сработал.

— Верно, — во взгляде Колина промелькнула деловая искра.

— О, Мерлин… — прошептала Астория, осознавая, что они на полном ходу несутся прямо в пропасть.

Расследование Гермионы Грейнджер. Часть первая

С улыбкой проследив за тем, как Астория, издав страдальческий вздох, поднимается на дуэльный помост вслед за Ханной, Гермиона заерзала в кресле, подбирая максимально удобное положение для того, что она привыкла называть «погружением в суть вещей». Время от времени ей необходимо было устраивать подобные сеансы для того, чтобы успокоиться и взглянуть на все происходящее под другим углом, не задевая при этом окружающих.

Сделав тихий вдох, Гермиона закрыла глаза, успев увидеть первый луч заклинания, отправленного Асторией в сторону оппонентки. Задержав дыхание на несколько мгновений, Грейнджер выдохнула, возвращая себе полный контроль над сознанием. Это было частью практики — Гарри вот уже несколько месяцев кряду пытался обучить их окклюменции, и Гермиона искренне гордилась тем прогрессом, которого ей удалось добиться. В отличие от остальных магических наук, менталистика не требовала от нее грубого и механического подхода — в кои-то веки Гермиона Грейнджер обнаружила что-то, что полностью соответствовало ее ожиданиям от магии как таковой.

Разумеется, чары, боевая магия, трансфигурация — все это по-прежнему казалось ей самыми настоящими и неподдельными чудесами, но в то же время они не отвечали на вопросы, а только создавали новые. Один за другим, эти вопросы приходилось записывать, чтобы потом искать размытые и не слишком понятные ответы, которых Гермионе всегда было мало. Однозначно, она осталась бы за бортом магического мира, если бы не оказалась в правильной компании в самый важный момент ее жизни.

Гермиону отправили на факультет «умников» — тех, кто предпочитал вдумчивый и размеренный подход железобетонным фактам и общепринятым суждениям. Ожидая увидеть среди когтевранцев тех, кто знает «библиотечные» ответы на все возможные вопросы, Гермиона столкнулась с неожиданным, но в то же время закономерным разочарованием — ее новые однокурсники предпочитали обсуждать аспекты, не имеющие отношения к прямому и бескомпромиссному ответу. Их не беспокоило, является их вывод правильным или нет — важно было лишь то, каким образом они к нему пришли.

Привыкшая к зубрежке академических знаний девочка могла потратить полчаса на бесплодные попытки отгадать загадку, необходимую для попадания внутрь гостиной. Вся логика Когтеврана сводилась к умению мыслить нестандартно, и Гермиона быстро пришла к выводу, что ей здесь не место — магглорожденной девочке нужны были ответы, а не пространные беседы о том, как к этим ответам прийти.

И по сей день Гермиона была искренне благодарна Падме Патил, которая вовремя заметила, что ее однокурсница медленно сходит с ума прямо под носом у всех остальных. Это была странная, но теплая история: все началось с совместного выполнения домашних заданий, а со временем переросло в то, что Гермиона очень хотела бы назвать дружбой. Падма вела себя исключительно дружелюбно, но в то же время не пыталась отвечать на вопросы Гермионы — она садилась рядом с ней в библиотеке и выполняла те же самые задания, заодно обсуждая каждый из необходимых пунктов, уходя от беседы всякий раз, когда Грейнджер начинала цитировать книги.

Это не было похоже на поиск правильного ответа — они просто… рассуждали о том, что может значить та или иная формулировка. Именно Падма отучила Гермиону от правила «всегда пиши больше, чем требуется», вдвое сократив объем эссе и время, необходимое для их написания. Именно она настояла на том, что Грейнджер изучила несколько важнейших исторических справочников, сосредоточившись исключительно на том, что не требовало подтверждения. Разобравшись с этим, Падма использовала освободившееся время для изучения всего, что могло бы помочь Гермионе влиться в магический мир.

Именно этот момент стал переломным, потому что их дуэт внезапно превратился в самую настоящую сплоченную компанию — сначала к ним присоединилась сестра Падмы по имени Парвати, а вслед за ней и целых три слизеринки, с которыми Парвати делила несколько уроков — Вивьен Малфой, Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Да, это все еще нельзя было назвать дружбой, но… в первый раз за всю свою жизнь Гермиона почувствовала себя «своей». Да, поначалу слизеринки (и в особенности Вивьен) посматривали на нее свысока, но это высокомерие ни капли не беспокоило Грейнджер, по просьбе Падме изучившую несколько важных брошюр о положении магглорожденных в Магической Европе и политическом влиянии некоторых чистокровных семей.

Крепко вцепившись в борта лодки, Гермиона смогла наконец выдохнуть и по достоинству оценить мир, с которым ей предстояло связать свою жизнь. И все бы ничего, да вот только где-то на горизонте все еще маячил точно такой же несмышленыш по имени Гарри — выросший в маггловском окружении мальчик, столкнувшийся со статусом знаменитости по приезду в Хогвартс. Гермиона с радостью помогла бы ему запрыгнуть в ту же лодку, но… юный Поттер выбрал свой путь.

Безусловно, их все еще можно было назвать приятелями, и даже друзьями, но Гарри не интересно было проводить вечера в библиотеке в компании ровесниц-девчонок; он был целиком и полностью погружен в ту жизнь, к которой Гермиона не питала ни малейшего интереса. Нарушения правил, полеты на метлах, квиддич, споры с профессорами и наказания — Гермиона не смотрела на все эти занятия свысока, но в то же время прекрасно осознавала, что не хочет такой жизни.

Наверное, кто-то назвал бы ее скучной, и наверняка среди студентов таких было немало, но юную когтевранку все полностью устраивало. Вдобавок, ее нежелание следовать заветам львиного факультета не было воспринято враждебно — по крайней мере, со стороны Поттера. Он все еще считал ее своей подругой, хоть их общение и началось с не самого приятного эпизода в Хогвартс-экспрессе. К сожалению, чаще всего рядом с ним болтался Рон Уизли, и вот его общество Гермиону не интересовало вовсе.

Со временем ей удалось выстроить тот самый баланс, благодаря которому она стала участницей нескольких опасных приключений, сохраняя ясность разума в те мгновения, когда Гарри и Рон готовы были рисковать своими жизнями. Квиррелл, василиск, Сириус — все это было частью ее маленькой, но богатой магической жизни. Гермиона все еще была часть той самой компании, в которую ее когда-то втянула Падма. Да, со временем темы их разговоров изменились, и учеба уступила пальму первенства мальчикам, моде, бытовой магии, вопросам здоровья…

Все то, о чем невозможно было узнать из книг, Гермиона узнавала из таких разговоров. Краснея и борясь со стеснительностью, она обсуждала с подругами все, что не могла обсудить больше ни с кем. К сожалению, нежелание Гермионы отречься от дружбы с Поттером, ставшим участником Турнира, привело к тому, что их небольшая группа развалилась. Поначалу Грейнджер винила в произошедшем себя, но… со временем ей стало ясно, что дело было вовсе не в ней. Все они: сестры Патил, Дафна, Вивьен и Трейси, вынуждены были отказаться от регулярных встреч, чтобы не создавать проблем для своих семей.

Так и распалась их небольшая компания. Гермиона по-прежнему была благодарна им за трехлетнюю историю взаимопомощи и того, что можно было с натяжкой назвать дружбой, но… не собиралась цепляться за прошлое в попытке восстановить то, что никоим образом не зависело от нее. В преддверии новой войны с возродившимся Волдемортом, она не могла рассчитывать на возобновление общения с теми чистокровными, чьи семьи так или иначе были связаны с Реддлом или попросту не хотели проблем.

Она все еще оставалась «той самой» Гермионой Грейнджер — подругой Гарри Поттера, участвовавшей в некоторых из его приключений, и это накладывало определенную ответственность на всех, с кем она хотела общаться. Впрочем, она ни капли не жалела о том, что сделала выбор в пользу Гарри и Отряда — лишь оказавшись в Выручай-Комнате, Гермиона поняла наконец, что нашла людей, которые готовы будут рискнуть, чтобы помочь ей.

И именно здесь она наконец смогла дотянуться до той магии, о которой прежде и не мечтала. К сожалению, даже это обстоятельство не помешало ей остаться той же дотошной когтевранкой, которой она была последние четыре года.

— Протего! — выкрикнула Астория, прищурившись, и летевший в ее сторону луч безобидного заклинания щекотки превратился в сноп искр, столкнувшись с магическим щитом. — Редукто!

Ханне даже не пришлось защищаться. Выставив перед собой руки, она на мгновение закрыла глаза, и ударное заклинание ушло в сторону, растворившись при встрече с каменной стеной Выручай-комнаты. Расправив плечи, она ухмыльнулась, краем глаза заметив искреннее восхищение на лице Невилла, а потом перешла в атаку, сохранив прежний темп с использованием маломощных, но разнообразных заклинаний.

— Таранталлегра! Ваддивази! Глиссео! — в попытке соблюсти баланс между изяществом и скоростью, Ханна упорно старалась объединить все заклинания в единую цепочку, для которой потребовался бы всего один вычурный, но эффектный жест. К сожалению, на последнем заклинании рука с волшебной палочкой все-таки дрогнула, и вслед за отбитым Глиссео в Асторию отправилось еще два заклинания. — Глациус! Карпе Ретрактум!

— Протего! Протего! — набрав в грудь побольше воздуха, скороговоркой выпалила Астория, и ее неуверенность привела к закономерному поражению.

Щитов хватило ровно на три заклинания, но четвертое превратило помост под ее ногами в лед, а пятое дернуло за лодыжку так, что Гринграсс, вскинув обе ноги вверх от неожиданности, грохнулась прямо на лед, издав стон побитого жизнью хомяка.

— Нечестно… — отдышавшись и сморщив носик, девушка перевернулась на спину и закрутила головой в попытке отыскать выпавшую волшебную палочку. — Ханна, ты сжульничала!

— Где? — искренне удивилась Аббот, с улыбкой наблюдая за тем, как Астория пытается подняться с помощью локтей, но лед не позволяет ей это сделать. — Заклинания первых трех курсов, и все вербальные, так что… сама виновата. Я тебе еще в прошлый раз сказала, что отлынивать от дуэлей вечно не получится.

— Получится! — прогундосила под нос Астория и издала стон отчаяния, когда ее ноги пустились в пляс, проигнорировав горизонтальное положение тела. — Эй, это нарушение правил! А ну отмени!

К ее сожалению, Ханна лишь хихикнула, вновь поднимая палочку:

— Признавай поражение вслух, Астория Гринграсс! — торжественно провозгласила пуффендуйка, с улыбкой наблюдая за тем, как Луна вскакивает со своего кресла и бежит в сторону дуэльной линии. — Эй, а ты куда собралась? Лу, это запрещено!

— Что запрещено? — невинно поинтересовалась Лавгуд, вскарабкиваясь на помост и протягивая Астории руку.

Гринграсс, судя по всему, ожидала, что лучшая подруга поможет ей добраться до палочки и окажет посильную поддержку в незаконченной дуэли, нарушив все мыслимые и немыслимые правила ради победы, но вместо этого Лавгуд резко дернула Асторию на себя, подняв ту на ноги, и пустилась в пляс вместе с ней, взмахом руки испарив магический лед.

— Гарри? — обратилась к гриффиндорцу Ханна, и юноша дернулся в кресле, словно все это время спал с открытыми глазами. Замотав головой, он сразу же заметил искренне веселящихся когтевранок, чей танец уже давно превратился во что-то отдаленно похожее на танго, и перевел взгляд на Ханну. — Гарри, Лу опять нарывается на заочную дисквалификацию!

— Танец в честь победы придумали задолго до нас, — извиняющимся тоном протянул Поттер, пожимая плечами, но тут же закатил глаза. — Ханна выиграла, Луна… Классно танцуешь, кстати. Астория, ты никуда не уйдешь, пока не признаешь поражение вслух.

— Во-первых, это нельзя назвать честной победой, — подняла руку вверх танцующая в такт с подругой Гринграсс под смешки всех присутствующих. — И почему вы смеетесь? С каких пор можно атаковать того, кто уже упал? На дуэлях чести…

— Нельзя атаковать того, кто по собственной воле отбросил в сторону палочку или склонился, вслух признавая поражение, — менторским тоном отчеканил Рон, привлекая к себе внимание остальных. — Что? Я тоже умею читать, между прочим.

— Ничего-ничего, братец, — хмыкнул сидящий рядом с Роном Фред, а потом склонился к нему, шепотом добавляя. — Кажется, она витает в облаках, выпендриться правилами дуэлей не получилось. Тебе нужно срочно привлечь ее внимание, Ронни! Может, она уже думает о своем… Фордж, как там его зовут?

— Эн… Энтони! — нашелся с ответом вспомнивший имя когтевранца Джордж, отбивая брату-близнецу пять, а заодно возвращая в реальность Гермиону, занявшую соседнее с Гарри кресло. — О, добрый вечер, мисс Грейнджер! Как там обстановка?

— Что? Где? — хлопая глазами, недоуменно переспросила Гермиона.

— Наверху, — пожав плечами, встрял в диалог Фред с таким выражением лица, словно произнесенное невпопад слово все объясняло.

— Ты витаешь в облаках, а Джордж над тобой просто издевается, — вздохнув, похлопала по плечу Гермиону Сьюзен. — Или это Фред?

— Фред, однозначно, — подсказал Гарри, игнорируя гневный взгляд близнеца. — Джордж боится высоты, он ни за что не стал бы упоминать облака без весомой на то причины.

— Ого! — на сей раз удивился даже Рон. Повернув голову, он уставился на своего старшего брата. — С каких это пор ты боишься высоты? И как ты вообще тогда стал загонщиком?!

— С чего ты вообще взял, что меня зовут Джордж, рыжий дурень? — нахмурившись, буркнул в ответ Джордж. — Фордж, а с каких это пор ты загонщик?

— А с чего ты решил, что я вообще загонщик, дражайший братец? — возмутился Фред. — Мне суждено было стать искателем приключений, и я нашел их в объятиях Анджелины!

— Я признаю свое поражение! — выкрикнула Астория, когда в особенно ярком па Луна чуть не грохнулась с дуэльного помоста. Магия, что контролировала ход дуэли, рассеялась, как только Гринграсс произнесла завершающие ритуал слова, и Ханна наконец смогла спрыгнуть на каменный пол, тут же угодив в объятия Невилла.

— Ребята, вы бы уединились, — покачав головой, вздохнул Фред, и Выручай-комната тут же отреагировала на синхронное желание нескольких студентов, отгородив Невилла и Ханну ото всех остальных. — И почему основатели не сделали такие же чары во всем замке? Вы хоть представляете, насколько меньше проблем было бы у старшекурсников, ищущих место для уединения?

— Вот поэтому и не сделали, — округлив глаза, кивнул Рон, словно только сейчас задумался об этом.

— Не поэтому, Рональд, — вздохнув, покачала головой Гермиона, и тут же переключилась на свой менторский тон. — Совмещение пространственных рунных зачарований, образно-ментальных практик, чувствительных к вербальным командам магических активаторов, призыва, иллюзии и всевозможных стабилизирующих контуров невозможно на больших площадях. Эта комната в ее истинном обличье — это… потолок для подобной магии, и я искренне сомневаюсь в том, что Выручай-комнату можно превзойти.

— Теоретически… — задумчиво пробормотал Гарри, и взгляды всех присутствующих тут же скрестились на нем. Тихо кашлянув, он тут же поднял руки ладонями вверх. — Ребята, я не собираюсь спорить с Гермионой, я пока еще не сошел с ума.

— Ты прав, мозгошмыги в последнее время обходят тебя стороной, словно ты наконец обрел цель в жизни и научился справляться со стрессом, — закивала подошедшая к Поттеру Луна, и тут же откинулась назад, падая в невесть откуда взявшееся кресло. — Спасибо, дорогая Комнатка!

Гермиона готова была поклясться, что Выручай-комната благодарно замурлыкала в ответ, но быстро поняла, что дело не в комнате — проснувшийся Живоглот с удобством разместился в ложбинке между хозяйкой и подлокотником, тут же затарахтев с интенсивностью тракторного двигателя.

— К слову, насчет мозгошмыгов… — прищурившись, пробормотала Гермиона, но Луна все равно ее услышала. Комната услужливо расширила уже имеющееся кресло, создавая для Астории место рядом с Лавгуд, и сразу после приземления Гринграсс Гермиона решила продолжить. — Я раньше считала, что все твои мозгошмыги — это прием, с помощью которого ты выводишь собеседника из себя, но… чем глубже я погружаюсь в изучение ментальной магии, тем сложнее мне отличить мозгошмыгов от эмоциональных проекций. Судя по тому, что мне удалось узнать, время от времени в магическом мире рождаются люди с предрасположенностью к менталистике в разных ее проявлениях. Ты уверена, что твое восприятие реальности не связано с предрасположенностью к легилименции?

— Нет.

Луна так и замерла с открытым ртом, услышав резкий и односложный ответ, поступивший со стороны Поттера. Повернувшись к нему, она склонила голову набок и прищурилась:

— Луна хорошо разбирается в людях, и для этого необязательно обладать предрасположенностью к определенному типу магии, — продолжил Гарри задумчиво, расправляя плечи и медленно вылезая из глубокого кресла. — Вдобавок, необязательно изучать легилименцию для того, чтобы научиться понимать людей. Многим достаточно окклюменции — как только ты разберешься с хаосом в собственной голове, отгородившись от надуманной тревоги и мелких страхов, чужие эмоции станут для тебя куда более… понятными и яркими.

— Прозвучало так здорово, словно меня только что похвалили, так что я со всем согласна! — закивала Луна, и Астория фыркнула, откидываясь на спинку их мини-диванчика.

— Определенно, похвалили, — толкнув лучшую подругу плечом, поддакнула Гринграсс, а потом добавила шепотом. — Колин сказал, что у него все готово. Нам нужно встретиться с ним в том классе сразу после отбоя.

— К слову, я хотел бы сказать, что меня радуют ваши успехи, — с улыбкой продолжил Гарри, и Гермиона задумалась на мгновение о том, каким бы хорошим учителем тот стал. Расхаживая по комнате, он мягко раскачивался из стороны в сторону, продолжая свою речь. — Само собой, невозможно стать мастером менталистики за год или два, как бы вы ни старались, но… взломать ментальную защиту Фреда будет не так уж и просто. Полагаю, с наскока справиться с этим сможет только кто-то вроде Снейпа, но это потребует от него концентрации, на которую он попросту не способен. Джордж? То же самое относится и к тебе. Сьюзен, Невилл… продолжайте помогать Ханне, со структурой защиты все в порядке, но нужен резерв на случай мощной атаки. Гермиона?

— Да?

— Ты смотришь на меня так, словно хочешь что-то сказать, — пожал плечами Гарри, но тут же улыбнулся. — Хотя я узнал об этом, заглянув чуть дальше.

— Как раз об этом я и хотела спросить… — отведя взгляд, прошептала Грейнджер, продолжая чуть громче. — Даже если мы оставим за скобками все те вопросы, на которые ты уже отказался отвечать, все еще остается вопрос, который ты сам только что упомянул. Невозможно стать мастером менталистики за год или два, как бы мы ни старались, верно?

Гарри промолчал.

— Я так и думала, — фыркнув, покачала головой Грейнджер. — Как только я обзаведусь первоклассной ментальной защитой, ты сразу же мне обо всем расскажешь, Гарри Джеймс Поттер.

— Договорились, — с легкостью отозвался Гарри, пожимая плечами. — Ну, вы же не думали, что сегодня мы тут ограничимся парой дуэлей? Вставайте-вставайте, возвращаемся к невербальным заклинаниями. Фред, Джордж, берите на себя Луну и Асторию. Гермиона, Рон, вы со мной. Невилл, Сьюзен и Ханна на тебе. Шевелитесь, ребята, у меня всего три с половиной часа в запасе!

***

Гермиона выскользнула из Выручай-комнаты сразу после Поттера в надежде, что ей удастся задать еще несколько наводящих вопросов, но тот уже исчез. Простояв на месте несколько минут и прокрутив в голове все, что ей нужно было запомнить, Грейнджер недовольно цокнула языком и направилась в сторону лестниц.

С недавних пор она знала о существовании среза, позволяющего чуть ли не вдвое сократить путь до башни Когтеврана. Добравшись до нужного гобелена, Гермиона вытащила палочку и коснулась нескольких потертых пятен, активируя тайный ход.

Сдвинув ткань в сторону, Грейнджер пригнулась, оказываясь в туннеле, и собралась было закрыть за собой проход, но внезапный голос заставил ее замереть на месте с зажатой в руке палочкой.

— Драко! — вслед за звучным криком последовал такой звук, словно кто-то спрыгнул с парапета на каменный пол. — Драко, постой!

— Я не собираюсь… — что ж, плаксивый голос Драко Малфоя невозможно было не узнать. Впрочем, присутствие в коридоре профессора Снейпа пугало Гермиону куда больше, чем невесть откуда взявшийся слизеринец.

— Пока у тебя нет метки, ты можешь тянуть время, — произнес Снейп, и Грейнджер замерла на месте. — Занимайся поисками сколько угодно, но только не…

— Он меня выбрал! — резко прервал речь Снейпа Малфой. Гермиона дернулась, вспомнив о том, какая участь постигла Теодора Нотта, но с места не сдвинулась.

— Выбрал, но ты… Драко, он выбрал тебя исключительно для того, чтобы оказать давление на твоего отца.

— Чушь, и ты сам знаешь это! — в голосе Малфоя проскользнули истеричные нотки. — Мой отец ни за что не позволил бы мне принять метку, если бы не знал, что я достоин!

— Твоему отцу сейчас глубоко плевать, достоин ты метки или нет, — прошипел Снейп, и Гермиона зажала рот рукой, осознав, что они находятся в нескольких шагах от гобелена. — Тяни время столько, сколько сможешь. Я обещал твоей матери, что позабочусь о вас с Вивьен, и не собираюсь нарушать это обещание. Тяни время, Драко, ты понял меня.

Ответа не последовало.

— Ты понял меня или нет? — процедил Снейп еще раз.

— Я все понял, крестный, — размеренным тоном выдавил из себя признание Малфой, и Гермиона услышала звук удаляющихся шагов. Выждав пару минут, она с третьей попытки наложила на себя дезиллюминационное заклинание и выбралась обратно в коридор, аккуратно приподняв край гобелена.

Стараясь не издавать ни единого звука, она окольными путями добралась до коридора и замерла в проходе, увидев, что Драко Малфой расхаживает перед стеной в надежде, что Выручай-комната все-таки откроется.

***

На следующий день Гарри исчез сразу после занятий, и Гермиона вынуждена была рассказать обо всем Невиллу. Удивилась ли она, узнав о том, что стремление Малфоя стать Пожирателем Смерти ни для кого не является тайной? Пожалуй, да.

Судя по тому, что ей удалось выяснить, Гарри разделил Отряд на две условные команды — тех, кому он мог доверить некоторые тайны, и тех, чьей ментальной защиты не хватало для того, чтобы знать обо всем. В число первых входили Невилл и близнецы Уизли, а ко вторым относились все остальные. И если Луну, Асторию, Ханну и Сьюзен подобное положение дел устраивало, а Рон и вовсе о нем не подозревал, то Гермиона не намерена была сидеть на месте, зная, что Малфой замышляет что-то очень-очень гадкое.

Потратив целый вечер на отработку дезиллюминационного и приглушающего заклинаний, Гермиона Грейнджер выбрала укромный закуток неподалеку от подземелий и притаилась там, поджидая необходимого слизеринца. Тот не заставил себя долго ждать: за несколько минут до отбоя Драко Малфой проскользнул в холл первого этажа и направился прямиком к выходу, игнорируя повышенное внимание со стороны портретов.

Гермионе потребовалось десять секунд, чтобы принять сложное решение, от которого могло зависеть все (она по-прежнему не знала, что именно, но старалась не занижать ставки). Сорвавшись с места, она выскользнула из замка вслед за слизеринцем, и, сжав в руке волшебную палочку, направилась вслед за ним в сторону Запретного леса.

Немножечко бэкграунда для местной Гермионы, вторая часть завтра

Расследование Гермионы Грейнджер. Часть вторая

Технически, у Гермионы в запасе оставалось еще пятнадцать минут до начала отбоя, но она даже не задумалась о том, чтобы вернуться в школу, несмотря на стремительно ухудшающуюся погоду. Сентябрь на севере Шотландии мало чем отличался от октября, который, в свою очередь, легко было спутать с ноябрем, — завернувшись в утепленную уличную мантию и сжав покрепче согревающий рунный камень, подаренный Энтони Голдстейном, Гермиона собралась с духом и вышла за пределы внутреннего двора, старательно игнорируя стремительно усиливающийся ветер.

На мгновение задержавшись у края вымощенной камнем дороги и покачав головой, Грейнджер недобрым словом помянула свое прошлое «расследование», в результате которого она стала жертвой василиска, но продолжила преследовать медленно удаляющегося Малфоя, ни на секунду не упуская того из виду. Впрочем, это было не так уж и сложно: не желая привлекать к себе лишнее внимание, Малфой кое-как плелся по узкой и скользкой тропинке без Люмоса, то и дело озираясь по сторонам в тщетной попытке разглядеть хоть что-то в мрачных сумерках.

Вопреки общепринятым стереотипам, далеко не все квиддичисты чувствовали себя уверенно на своих двоих, и бывший ловец Слизерина был ярким примером человека, вся ловкость которого исчезла вместе с метлой. Лишь чудом у Гермионы получилось не сорваться на хохот, когда Малфой поскользнулся на ровном месте, со сдавленным криком рухнув на спину. Поднявшись, он выругался и наконец вытащил из рукава мантии волшебную палочку. Целых три попытки потребовалось слизеринцу для того, чтобы убрать с одежды грязные пятна, но, стоило ему пройти еще несколько шагов, как он вновь грохнулся, и на сей раз Гермиона готова была поклясться, что услышала звук, отдаленно похожий на… треск.

Впрочем, Драко явно не заметил ничего подозрительного: издав еще один стон, полный разочарования, гнева и боли, он медленно поднялся, потирая пятую точку, и, прихрамывая, продолжил идти в сторону леса. На сей раз он не стал даже избавляться от грязи на одежде, лишь несколько раз провел рукой по мокрым пятнам и выругался так, словно вырос вовсе не в знатной семье, а в подворотне Восточного Лондона.

Продолжая поддерживать энергозатратное, но эффективное дезиллюминационное заклинание, Гермиона сохраняла необходимую дистанцию, несмотря на ветер. От заклинания, скрывающего звук шагов, не было никакого толку — она так и не научилась использовать рунное зачарование, способное подавлять звуки вокруг ног, а хлюпающие лужи выдали бы ее, если бы не ветер и моросящий дождь, грозящий перерасти в ливень.

В третий раз Драко упал практически сразу после того, как обогнул поле для квиддича. Всплеснув руками, он взвизгнул, когда понял, что потерял равновесие, но было уже поздно. От неожиданности Гермиона закашлялась, но тут же задержала дыхание, осознав, что чуть не выдала себя. Замерев на месте, она сжала в пальцах волшебную палочку и несколько секунд с беспокойством наблюдала за попытками Малфоя подняться на ноги.

Прошипев под нос что-то невероятно оскорбительное и грязное, Драко с трудом выкарабкался из лужи, и наконец вытащил волшебную палочку — школа осталась позади, а между Запретным лесом и полем для квиддича пролегало огромное поле, слабо подходящее для праздных прогулок. В конце августа Помона Спраут использовала свободные земли для высадки холодолюбивых саженцев акульковых иглокосов, не слишком хорошо воспринимающих соседство с другими растениями, и всего несколько дней назад собрала урожай, оставив после себя усеянное рытвинами поле, похожее на изрытую кратерами поверхность Луны.

Подняв руку с волшебной палочкой, Драко потратил пару минут на приведение себя в порядок, и резко ускорился, держа перед собой волшебный огонек. Набрав в грудь побольше воздуха, Гермиона отправилась следом, с трудом избегая залитых водой ям, напомнивших ей разбитые дороги Вестминстера. Не упуская из виду Драко, Гермиона преследовала его, вновь и вновь возвращаясь к одной и той же мысли.

Знает ли обо всем происходящем Вивьен?

Определенно, да.

В этом не было ничего удивительного: хоть Вивьен и недолюбливала своего непутевого братца, возвращение Волдеморта наверняка поставило крест на ее осторожных, но свободолюбивых планах, затянув дочь Люциуса и Нарциссы в водоворот тошнотворных событий. Она знала, но вынуждена была молчать, чтобы не подставить брата и мать. Патовая ситуация, с какой стороны ни взгляни. Впрочем, не один лишь Волдеморт был тому виной, — Гарри рассказал им всем, что Люциус был среди Пожирателей, напавших на лагерь болельщиков в августе прошлого года, и подобная вовлеченность могла означать лишь одно…

Люциус Малфой причастен к возвращению Того-Кого-Нельзя-Называть.

Покачав головой, Гермиона сморщила нос, когда осознала, что в мыслях использовала дурацкое и совершенно бессмысленное прозвище. Кажется, пора было привыкать к использованию его реального имени, взяв пример с Гарри.

И стоило Гермионе вспомнить о реакции Поттера, как горечь тут же захлестнула ее с головой.

Брат Вивьен никогда не вызывал у нее теплых чувств, но… следуя за ним по пятам в Запретный лес, Гермиона испытывала вовсе не злобу или страх, а самое обыкновенное сочувствие. Она жалела слизеринца, — неужели Драко Малфой был настолько глуп, что сам не осознавал, в насколько уязвимом и опасном положении оказался? Он всегда был высокомерным мальчишкой, во всем уступающем одногодке-сестре, но готов ли он был к тому, чтобы убить кого-то ради рабского клейма? Грейнджер была уверена: даже если Драко все-таки сломается и даст слабину, ему все равно не хватит духу пройти посвящение.

К сожалению, Гарри считал совершенно иначе. Его реакцию на новость о метке можно было описать лишь одним словом, — «безразличие». Он отнесся к рассказу Гермионы так, словно давным-давно собственноручно подписал смертный приговор Малфою, и теперь лишь ждал удобного момента, чтобы разобраться с ним. Даже Невилл не был столь категоричен: пока Лонгботтом старался смотреть на все происходящее с рациональной точки зрения, Гарри просто пожал плечами и сказал, что не собирается давать Малфою второй шанс.

И ведь речь шла об их сокурснике! Речь шла о пятнадцатилетнем непутевом слизеринце, по дурости решившем, что темная метка является знаком отличия. Влияние отца на жизнь Драко невозможно было переоценить — Люциус постарался, взращивая себе достойную замену, но Гермиона все еще верила, что выбор Драко не является осознанным. По крайней мере, она надеялась на это.

Тем временем, Малфой пересек защитные контуры Хогвартса, тем самым отсекая себя от школы на всю ночь. Фактически, вернуться обратно в замок незамеченным он сможет только после отбоя, а до тех пор… вынужден будет находиться где-то в глубине магического заповедника, о котором даже волшебники знали не так уж и много.

Черт! Если бы Николас Фламель в начале восемнадцатого века не пришел на помощь, этот лес наверняка так и не удалось бы надежно скрыть от взора магглов.

Гермионе потребовалось несколько секунд на раздумья, но она смело перешагнула периметр защитных чар, вздрогнув от пробежавшей по спине волне мурашек. Оглянувшись, она взглянула на свет в окнах директорской башни, и тут же поспешила в лес, чтобы не отстать от Малфоя. Тот, впрочем, резко снизил темп. Свернув на запад, он поплелся вдоль кромки леса, бормоча что-то себе под нос, и Гермиона даже начала постепенно сокращать дистанцию в надежде, что сможет разобрать бессвязный шепот.

— Да! Мордредова борода, это оно! — с придыханием пискнул Малфой, резко замерев на месте, и Грейнджер лишь чудом не запнулась в нескольких шагах от него.

Драко начал озираться по сторонам, задержав дыхание. Подняв перед собой палочку с огоньком Люмоса, он мотал головой из стороны в сторону, пока Гермиона медленно, шаг за шагом, отступала назад.

— Кто здесь?! — осторожно произнес он, явно надеясь, что ответа не последует. Выждав десять секунд, Драко расправил плечи, выдыхая с облегчением.

«Я бы использовала Гоменум Ревелио,» — подумала Гермиона, возвращаясь к преследованию слизеринца, чьи страхи испарились, стоило ему найти правильный путь сквозь чащу, отсекающую более-менее светлое подлесье от… участка леса, принадлежавшего Арагогу и его потомству.

Сердце Гермионы пропустило удар, стоило ей осознать, куда именно направляется Малфой. Ей хватило рассказа Гарри о том, что произошло с ним в логове огромных пауков, чтобы понять и принять очевидную истину: туда не стоит лезть ни при каких обстоятельствах. И она бы наверняка остановилась, не устремись в ту сторону Драко, о трусости которого Гермиона знала не понаслышке.

— Да чтоб тебя! — сквозь зубы процедила Грейнджер, вновь срываясь с места для того, чтобы сократить дистанцию.

Тишина.

Озираясь по сторонам, Гермиона шла по заросшей тропинке, избегая встреч с колючими кустарниками, и внезапно поняла, что… не видит ни пауков, ни паутины. Все выглядело так, словно акромантулы давно уже покинули эти края. Догадка блеснула среди мрачных мыслей, и Грейнджер замерла, когда среди деревьев замаячило нагромождение огромных валунов, среди которых зияющей дырой выделялся вход в пещеру.

Не так уж и сложно было догадаться, куда именно отправился Драко Малфой.

— Ревелио! — прошептала Гермиона, выставив перед собой палочку и закрыв глаза.

Заклинание, способное обнаружить активные магические конструкты, заставило ее вздрогнуть, когда она поняла, что вход в пещеры акромантулов накрыт чем-то, что по сигнатуре и нагреву палочки напомнило ей сигнальные чары. Поджав губы, Гермиона медленно подошла к валуну и вытянула руку, нерешительно касаясь замшелого камня кончиками дрожащих пальцев.

Руны тут же вспыхнули с такой силой, что ей пришлось зажмуриться. Моргнув пару раз, Грейнджер отошла в сторону, пытаясь окинуть взглядом все те бесконечные рунные круги, которыми был изрезан каменный вход. Все выглядело так, словно кто-то специально оставил все на виду, тем самым сообщая всем случайным путникам о том, что внутрь лучше не лезть, но замуровывать проход не стал.

— Гоменум Ревелио! — прошептала Гермиона, и на сей раз отклика не случилось.

Нахмурившись, она помотала головой и повторила заклинание. Еще одна выявляющая волна всколыхнула кроны деревьев, но… ответом была звенящая тишина.

Отступив от пещеры на несколько шагов, Гермиона начала расхаживать по заросшей поляне, то и дело используя выявляющее заклинание, но результат продолжал оставаться прежним. Драко Малфой провалился сквозь землю не только буквально, но и…

— Ревелио! Фините!

Услышав чей-то голос, доносящийся с другой стороны поляны, Гермиона попыталась было развернуться и вскинуть руку, активируя щитовое заклинание, но вслед за первыми двумя лучами в нее угодил третий.

— Петрификус Тоталус! — произнес ворчливый женский голос, и Грейнджер застыла на месте с вытянутой рукой, после чего покачнулась, грохнувшись прямо на мягкую подушку из пожушей травы. — Клык, стой, нельзя! Это студент!

Трава зашуршала, и лежащая на спине Гермиона с трудом обнаружила в сумраке недовольных взгляд желтовато-карих глаз, принадлежащих Кьяре Лобоске.

— Фините… — взмахнув палочкой, пробормотала Кьяра, когда Клык подобрался к Гермионе и начал лизать ей щеки. — Ты ведь в курсе, что сам факт твоего нахождения здесь прямо сейчас вынуждает меня…

— Простите, мисс Лобоска, — потупив взгляд, Гермиона схватилась за протянутую руку и поднялась на ноги. На ходу придумывая достойную отговорку, она продолжила. — Я не собиралась задерживаться, честно! Просто хотела понять, что за руны здесь использованы, и сама не заметила, как наступил вечер.

— Ночь, — поправила когтевранку Лобоска, кивком указывая на звездное небо.

Лишь подняв голову, Гермиона осознала, что дождь прошел, так и не успев превратиться в ливень, а тучи отступили, открывая взору тонкий полумесяц. Проглотив появившийся в горле комок, Грейнджер перевела взгляд на Лобоску, уже успевшую скрестить руки на груди.

— Из…вините? — вопросительная интонация не слишком помогла когтевранке. — Извините… пожалуйста?

— По-хорошему, мне следовало бы сообщить о происшествии дежурному преподавателю, — Кьяра вздохнула. — На твое счастье, Гермиона, сегодня дежурит мадам Амбридж.

Гермиона скривилась так, словно во время падения успела проглотить бледную поганку. Кьяра тихо рассмеялась, и даже Клык повеселел и завилял хвостом, почуяв изменение тона.

— Ну, что у тебя там-то случилося?! — громогласный голос Хагрида заставил Гермиону вздрогнуть, и она резко перевела взгляд в сторону другого угла поляны, где уже был виден массивный силуэт полувеликана. — Батюшки, так это ж Гермиона! Кьяра!

— Я знаю, Хагрид, — отозвалась Лобоска. — Вообще-то Астория в прошлом году обещала мне, что затащит тебя на курсы колдомедиков. Что-то я не вижу тебя в составе учебной группы, мисс отличница!

— У меня четыре факультатива и три клуба, — прошептала Гермиона, опустив взгляд. — Я бы с радостью записалась на все, но…

— Не переживай, я бы вообще рекомендовала тебе отказаться от них в пользу крепкого восьмичасового сна, — ткнула Гермиону в плечо Кьяра, и подошедший Хагрид улыбнулся, прижимая к груди взведенный арбалет. — Ну, Хагрид, доложим о ней уважаемой мадам Амбридж?

— Я готов слопать свои собственные тапки, лишь бы этого не произошло, — пробурчал под нос полувеликан, озираясь по сторонам. — Гарри и Рон тоже здесь, небось? Эй, Гарри! Рон-тус!

— Ронтус? — недоуменно переспросила Гермиона, но все же кашлянула и замотала головой из стороны в сторону. — Нет-нет-нет, здесь только я!

— Ага… — Кьяра вновь вытащила из рукава волшебную палочку. — Гоменум Ревелио!

Гермиона замерла, с напряжением ожидая обратной реакции от выявляющего заклинания, но Кьяра, применив еще несколько аналогичных формул, пожала плечами, возвращая палочку обратно в крепление на внутренней стороне рукава. Прошептав что-то неразборчивое под нос, колдомедик кивком указала Гермионе в сторону замка, и девушка медленно поплелась обратно, следуя за прокладывающим дорогу сквозь лес Хагридом.

— Хагрид, здесь ведь раньше обитали акромантулы, верно? — аккуратно обратилась к полувеликану Грейнджер, избегая встречи с ветками.

— Раньше! — отозвался лесник, прижимая к себе арбалет. — Не осталося ни одного, Гермиона, никого не осталося.

— Не осталось? — выждав небольшую паузу, уточнила Гермиона. — Что случилось?!

— Профессор Снейп успел в последнюю минуту, и застал Безликого рядом с пещерой, — внезапно произнесла Кьяра, и Гермиона обернулась на мгновение. — Безликий убил всех пауков, включая Арагога. Он забрал яд, хитин, органы и уничтожил кладки с яйцами, заодно установив специальные рунные ловушки по всему логову.

— Так те руны…

— Нет, это по моей просьбе, — покачал головой Хагрид. — Директор подсобил, чтобы… Ну, чтобы внутрь не попал никто. В память об Арагоге.

— Мне жаль, Хагрид, — нагнав полувеликана, Гермиона слегка подпрыгнула, чтобы хлопнуть того по плечу, но Хагрид явно оценил этот жест. Остановившись, он развернулся и слегка склонился, приобнимая Гермиону.

— Арагогу и так уже недолго оставалось, плох он был. Стар стал, да немощен, — выдохнул Хагрид, огромной ручищей стирая слезы с лица. — Я был разбит, когда узнал, но… Возможно, это и к лучшему. Неровен час, акромантулы остались бы без сильного лидера, и что случилось бы тогда?

— Безликий сделал за нас грязную работу, — произнесла Кьяра так, чтобы ее услышала лишь Гермиона. — Впрочем, Северусу тогда явно досталось.

— Северусу? — не успела схватить себя за язык Гермиона, и Кьяра усмехнулась.

— Про-фес-со-ру Сней-пу, — чуть ли не по слогам дополнила она, подмигнув когтевранке, и та тут же отвернулась, решив навсегда забыть об этом нелепом уточнении. — Ты ведь понимаешь, что я не собираюсь отпускать тебя на свободу здесь и сейчас, верно? Притворимся, что мы с тобой были в Хогсмиде по секретному заданию профессора… Хагрида! Рубеус, ты ведь нас прикроешь?

— Прикрою, куды ж я денусь? — пожал плечами Хагрид, останавливаясь на опушке, отделяющей лес от поля для квиддича. — Давеча приходили ко мне Луна с Асторией, слыхала об их делах?

— О брачном агентстве? — Гермиона выдохнула, закрывая глаза, и тут же залезла рукой в карман мантии, выуживая оттуда сразу с десяток визитных карточек. — Они просили меня раздавать их всем, кто…

— У меня есть! — тут же отозвался Хагрид, разводя руки в стороны. — Они сделали от-такенную визитку, чтобы мне было попроще!

— Гринграсс спрятала целую пачку таких же в своей домашней работе по универсализации кровных параметров, — мрачно добавила Кьяра, — и заодно попросила раздавать их всем одиноким пациентам.

— Оу, — Гермиона поежилась, пряча визитки обратно. — Ну, это… в их духе. До встречи, Хагрид!

— У вас урок с Гриффиндором послезавтра, — усмехнулся лесник. — Я вам такую животинку припас, ахнете все!

— Ну, и как у вас с Энтони все продвигается? — обратилась к Гермионе Кьяра, когда они преодолели уже четверть пути до школы. — Не удивляйся, Астория уже всем о вас растрепала.

Все это время Грейнджер то и дело оборачивалась в надежде, что успеет заметить где-то на окраине леса белобрысую макушку, но Малфой исчез с концами. Услышав вопрос, она чуть было не запнулась, и с легким возмущением посмотрела на девушку, что шла рядом.

— Молчу-молчу! — подняла руки в знак поражения Кьяра. — Просто… Не так уж и весело быть единственным человеком в школе, которому приходиться за каждый шаг отчитываться перед дражайшей и добрейшей мадам.

— Она здесь не навсегда, — процедила Гермиона, вспомнив об Амбридж.

— Только ей об этом не говори, — фыркнула Кьяра. — К слову, профессор Снейп очень хорошо отзывался о ваших результатах.

— Что? — неверяще переспросила Гермиона.

— Он всегда хотел преподавать Защиту от Темных Искусств, — словно оправдываясь, отозвалась Лобоска. — Ладно, со «всеми» я, возможно, перегнула палку. Мистера Поттера он все еще недолюбливает.

— Я бы использовала другое слово, — с легкой улыбкой добавила Гермиона, и Кьяра цокнула языком. — Кажется, мир уже не столь безопасен, чтобы идти нога в ногу со школьной программой.

— Лучше и не скажешь, Гермиона, — Кьяра остановилась в нескольких шагах от внутреннего двора и резко подняла голову, втягивая носом воздух. — Нафталин… Гнилое мясо, грязные носки, мужские духи, теплое пиво и яблочный мармелад… Кажется, мадам Амбридж вышла на охоту! Иди за мной, проберемся в замок через теплицы.

***

Утром следующего дня

Большой зал

Гермиона сосредоточенно ковыряла ложкой фруктовый салат в тарелке, то и дело посматривая на друзей, даже не подозревающих о том, где она побывала вчера. Вернувшись с «прогулки» в сопровождении Кьяры, дошедшей до самой гостиной Когтеврана, Гермиона решилась на кое-что очень-очень дерзкое, и теперь искренне надеялась на то, что ее риск приведет к чему-то толковому.

Тем временем, Луна и Астория вновь наседали на Гарри — тот явно вернулся в школу незадолго до завтрака, и все еще выглядел так, будто всю ночь провел в барабане стиральной машинки, но с нечеловеческим терпением продолжал выслушивать многочисленные сплетни. Грейнджер даже гадать не пришлось: она знала, что все их попытки вытащить Поттера в свет так или иначе связаны с Дафной, но Гермиона так же понимала, что все их старания обречены на провал. Если на первых трех курсах Гарри изредка посматривал в сторону старшей Гринграсс, не в силах игнорировать объективную красоту, то с наступлением четвертого курса он словно забыл о существовании слизеринки.

У Астории не было ни единого шанса на успех в ее попытках свести лучшего друга и старшую сестру.

Невилла за столом Гриффиндора не оказалось — время от времени он занимал место среди барсуков, и Гермиона вновь нашла его рядом с Ханной. Присутствие рядом с ними Сьюзен со стороны казалось таким органичным, словно она была не третьим лишним, а тем самым «лучшим другом», который выступит в роли священника на свадьбе.

Энтони и Терри играли в плюй-камни, сдвинув в сторону тарелки. Джинни трещала о чем-то со своей подругой Ромильдой, то и дело демонстрируя той разворот какого-то яркого журнала. В Зале не было близнецов, но это обстоятельство Гермиону совсем не удивило — они в последнее время выползали из своей тайной лаборатории только на время уроков и тренировок по квиддичу, посвящая все свободное время экспериментам. Добби снабжал их едой, так что жить в таком режиме было не так уж и сложно.

Кьяра Лобоска не явилась на завтрак: ее место за преподавательским столом пустовало, а расположившаяся по соседству Помфри болтала о чем-то с Флитвиком.

Аккуратно повернув голову так, чтобы увидеть пятикурсников Слизерина, в ровный ряд расположившихся по одну сторону стола, Гермиона прищурилась, обнаружив среди них Драко, под глазами которого даже издалека были видны темные круги.

— Не выспался, значит? — тихо прошептала она, не сводя с него настороженный взгляд. — Посмотрим, проснешься ли ты, когда…

Не успела она договорить, как окна под зачарованным потолком открылись, впуская в Большой зал целую стаю почтовых сов. Птицы тут же начали парить над столами, беспорядочно махая крыльями в попытках не столкнуться в воздухе. Посылки и письма полетели вниз, ковровой бомбардировкой обрушившись на головы студентов, но Гермиона продолжала следить за столом Слизерина.

Вернувшись с прогулки в Запретный лес, Гермиона потратила целый час на написание внушающей страх и уважение записки с просьбой о встрече, составленной в приказном тоне. Заручившись поддержкой Добби, который пообещал «не говорить даже достопочтенному хозяину Гарри, пока тот не спросит», Гермиона передала письмо домовому эльфу, и тот отнес его в Косой переулок, заплатив девять сиклей за отправку утреннего письма в Хогвартс почтовой совой.

Затаив дыхание, Гермиона наблюдала за тем, как недоумевающий Драко вскрывает аккуратно запечатанный конверт, предварительно проверив его на вредоносные чары и ловушки. Поджав губы, она проследила за тем, как слизеринец разворачивает лист пергамента и вчитывается в написанные идеальным почерком строчки. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что именно написано на пергаменте, прежде чем он поднял взгляд и начал озираться в поисках той, кто написал письмо.

С легкостью поймав полный противоречивых чувств взгляд серо-голубых глаз, Гермиона прищурилась и дернула головой, словно спрашивала у Малфоя мнение насчет написанного.

Тот дернул плечом, словно его внезапно ударили, и резко выдохнул.

На выход! — одними губами прошептала Гермиона, не разрывая зрительный контакт, и медленно поднялась из-за стола, продолжая следить за слизеринцем. Тот замер на несколько секунд, словно сам не понимал, что ему теперь делать, и тут же бросил взгляд в сторону преподавательского стола.

Как назло, Снейпа среди преподавателей не оказалось, и от осознания этого факта Драко позеленел, но все же поднялся и, схватив сумку, поплелся в сторону выхода вслед за Гермионой, на губах которой промелькнула торжествующая ухмылка.

О справедливости, анимагии и барсуках

Силами изобретательного воображения Луны Лавгуд, Выручай-Комната научилась бесшовно переключаться между созданными интерьерами, плавно меняя свой облик в зависимости от количества гостей и проходящих внутри занятий. Невидимая коммуникация между замком и когтевранкой со стороны казалась настолько естественной, словно Луна умудрилась выучить несуществующий язык. Иначе невозможно было объяснить ту легкость и скорость, с которой зачарованное помещение реагировало на запутанные просьбы четверокурсницы. Не знай Гарри, что ему предстоит в скором времени покинуть школу, он обязательно занялся бы изучением по-настоящему невообразимых чар, разработанных тысячу лет назад общими усилиями Кандиды Когтевран и Салазара Слизерина.

И все же уход из Хогвартса был неизбежен. Поттер по-прежнему не был уверен в сроках, но знал наверняка: что бы ни произошло в ближайшем будущем, к Рождеству он уже не будет числиться в списках студентов. Тем не менее, он не собирался покидать школу, не достигнув поставленных целей. Именно поэтому, балансируя между множеством желаний, в число которых входило как демонстративно-показательное убийство Амбридж, так и подрыв Директорской Башни с помощью навозных бомб, Гарри всегда выбирал созданный им Отряд.

Он не намерен был повторять прошлые ошибки.

Поттер готов был предпринять все возможные меры для того, чтобы отгородить детей от войны, но провал на третьем испытании Турнира заставил его понять, что история далеко не всегда следует по намеченной тропе, и какими бы благими ни были намерения, пренебрегать безопасностью точно не стоит. И хоть Невилл прекрасно справлялся с организацией тренировок, но именно Поттер был ответственен за «учебный план», согласно которому и проходили внеклассные занятия.

Он больше не чувствовал себя воспитателем в детском саду, находясь рядом с ними. То ли дело было в том, что за полтора года Гарри успел привыкнуть к окружению из подростков, то ли в том, что его разум наконец смог договориться с молодым телом, из-за чего сознание самого Поттера устаканилось в районе двадцати двух лет, но он все же научился направлять их так, как это делал бы друг, а не наставник.

— Депульсо! — выкрикнул Невилл, и Гарри тут же вернулся в реальность.

Отмахнувшись от докучливых мыслей, он подпер рукой щеку и довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как Астория ловко отбивает луч, вместе с тем формируя цепочку из не самых безобидных заклинаний. Распознав знакомые жесты и всмотревшись в движения губ, Невилл прищурился, выставляя перед собой руки с зажатой в них волшебной палочкой.

Закрыв глаза, Лонгботтом выкрикнул:

— Протего Максима!

Нестройная цепочка из нескольких атакующих заклинаний столкнулась с полупрозрачной пленкой, но Невилл без проблем выдержал удар. Тяжело дыша, он поднял голову и пожал плечами, словно ожидал большего. Само собой, Гринграсс это не понравилось.

— Между прочим, это нечестно, — топнув ножкой, объявила Астория, прежде чем повернуться к Поттеру. — Га-а-а-арри!

— Она права, — хмыкнул Поттер, заметив искреннее возмущение на ошарашенном лице Невилла. — Сегодня используем только те заклинания, которыми владеют оба соперника.

— Но я же не… — попытался было доказать свою правоту Невилл, как вдруг заметил боковым зрением несущийся в его сторону полупрозрачный луч. — Протего!

Отбив с помощью простейшего щита первое заклинание, Лонгботтом собрался было поднять вопрос о грубейшем нарушении всех возможных правил, как вдруг слабый щит треснул, и ноги Невилла пустились в пляс.

— Победа! — провозгласила наблюдавшая за всем со стороны Луна, но тут же осеклась, услышав шипение Гермионы.

— Луна… — угрожающим тоном процедила сквозь зубы Грейнджер, и Лавгуд тут же замерла на месте. — Я же по-хорошему просила! Гарри, Луна не слушается!

— Гарри, Астория нарушила правила! — добавил Невилл, с помощью Фините снявший с ног эффект усиленной Таранталлегры.

— Вы сами решили остановиться, никто не объявлял об официальной приостановке поединка, — фыркнул Гарри, комментируя шуточную, но в то же время относительно справедливую дуэль. — Астория победила. Нев, не смотри на меня так.

— Я не смотрю, — буркнул Лонгботтом, не сводя с Поттера мрачного взгляда.

— Смотришь, — вздохнул Рон, забросивший эссе по ЗОТИ ради наблюдения за очередным минутным скандалом.

— Ладно, смотрю, — согласился Невилл, закатив глаза, — но это все равно нарушение.

— Ты первым нарушил оговоренные условия дуэли, — отчитала сидящего на помосте Лонгботтома подошедшая к нему Астория. — Помощь нужна?

Невилл открыл было рот, чтобы отказаться от предложения, но заметил полный доброй иронии взгляд Поттера и сразу же смягчился. Вздохнув, он кивнул и схватился за протянутую ладошку.

— Ох, ты тяжелый! — проворчала Астория, потянув Невилла на себя. Тот усмехнулся, но все же проигнорировал произнесенную шепотом жалобу.

Поднявшись на ноги, Лонгботтом отряхнул брюки от несуществующей пыли и спрыгнул с помоста на каменный пол, частично прикрытый причудливыми коврами. Ковры, от рисунков на которых поначалу мутило всех, включая Поттера, невозможно было убрать: сколько бы приказов ни пытались отдать Выручай-Комнате друзья, замок прислушивался лишь к просьбам Луны и наотрез отказывался убирать трижды проклятую цветастую мазню с пола.

— Гарри, она все время ерзает, — продолжила жаловаться на Лавгуд Гермиона. — Гарри, ну посмотри на нее!

— Я не двигалась, — тихо-тихо произнесла Луна, но зачарованное помещение все равно снабдило ее милое возмущение громким эффектом несуществующего эха.

— Вот только что двинулась! — воскликнула Гермиона, указывая рукой на левую ногу Лавгуд, которой та слегка задела начерченный с помощью магического мела круг. — Гарри!

— Ты права, Гермиона, я тоже заметил, — поддакнул объекту своих безответных симпатий Рон, заработав брошенный в его стороны полный невысказанных вслух угроз взгляд Астории.

— Луна, не двигайся, — кивнув, в пятидесятый раз за вечер повторил Гарри, бросив еще один взгляд на раскрытую книгу.

— Я не двигаюсь! — улыбнувшись, отчиталась Луна, тут же согнув руку и в шутку отдав честь.

— У меня оставалось всего две нервных клетки, и только что одна из них умерла, — вздохнув, произнесла Гермиона, после чего взъерошила уложенные с помощью магического гребня волосы и вернулась к замерам. Гарри, подавив смешок, с трудом оторвал взгляд от книги, возвращаясь к изучению кубика Рубика. Он был свято уверен в том, что Астория каким-то образом зачаровала маггловскую головоломку, сделав ее неразрешимой, но даже усиленная магическая чувствительность не позволяла Поттеру определить тип наложенных на кубик чар.

(здесь тот отрывочек из тг)

Потратив еще минуту на бесплодные попытки выяснить, что на самом деле не так с неразрешимой головоломкой, Гарри выругался на парселтанге (таких слов студентам лучше не слышать) и поднял взгляд, вновь замечая склонившуюся над книгой Гермиону.

Тонкая книжонка в обложке из кожи незнакомого Поттеру животного была обнаружена когтевранкой в Запретной секции хогвартской библиотеки. Гермиона без зазрения совести пользовалась выписанным ей пропуском, прочесывая одну книжную полку за другой на предмет интересных находок. Одной из таковых и стала эта удивительная книга, невесть откуда взявшаяся на севере Шотландии. Гарри ни капли не удивился бы, обнаружив ее на прилавке одного крупного магического рынка, но школьная библиотека?

Написанная аргентинским магом, эта тонкая книга представляла из себя нечто среднее между личным дневником и научным исследованием, посвященным альтромодификации — разделу высшей стихийной трансфигурации, в Магической Европе прозванным анимагией. Вооружившись знаниями Поттера (Гарри переводил для Гермионы отрывки на испанском) и собственным умом (Грейнджер со скоростью маггловского компьютера обрабатывала все остальные, включая руны), Гермиона всего за несколько дней переписала книгу на английском языке. Воспользовавшись зачарованным самописным пером, она не только воссоздала текст с оригинальными поправками и вставками, но еще и добавила туда свои собственные заметки, исправив ошибки в рунных цепочках и схематических рисунках.

Описанные там практики шли вразрез с тем, что было известно Поттеру. Ни слова о листьях мандрагоры, грозе или окклюменции: аргентинский маг по имени Хоакин Матео решил воспользоваться маггловскими достижениями в сфере математики, и в конце девятнадцатого века попытался переизобрести подход к магической трансформации.

От запутанных нумерологических формул, выученных Поттером наизусть еще в прошлой жизни, не осталось и следа. Заплатив нескольким добровольцам из числа зарегистрированных анимагов, Матео провел точные замеры и собрал несколько нумерологических уравнений. И хоть в дневнике не оказалось тех черновиков, на которых производились первые расчеты, вывод был неутешительным: хоть Хоакину и удалось достичь успеха, сам факт его знания помешал ему вывести универсальную формулу.

Зная о том, в кого способны превращаться добровольцы, исследователь невольно подгонял результаты замеров и устоявшиеся переменные к уже известным параметрам. Это мало чем отличалось от списывания, и обманчивый успех заставил Матео перейти к слепым тестам.

Двадцать две страницы сплошного текста были посвящены нескольким годам его жизни, в рамках которых Хоакин работал над универсальной формулой совмещенно с ритуалом магического уравнения, способного определить анимагическую форму волшебника с точностью, недостижимой в иных условиях. И именно эту формулу Гермиона пыталась адаптировать под современные реалии, заодно исправив допущенные Матео ошибки в рунных (и не только) расчетах.

Поттер решил не вмешиваться: с недавних пор он всерьез задумался о важности свежего взгляда, и потому старался не лезть в исследовательскую деятельность своих «подопечных». Впрочем, Гермиону Грейнджер с трудом можно было назвать таковой. Будучи одной из лучших в искусстве поиска, обработки и сортировки информации, она служила для Поттера академическим примером на протяжении многих лет.

Каждая прочитанная Гермионой книга превращалась в десяток-другой листов с написанными мелким шрифтом заметками, которые с легкостью убирались в подаренный Роном бесконечный блокнот. Само собой, Грейнджер быстро догадалась, что именно Гарри занимался сложным рунным зачарованием, но… усилия Рона были отмечены секундным объятием и дружеским хлопком по плечу. Был ли Уизли доволен? Вряд ли, но его печальные вздохи беспокоили лишь тех, кому приходилось спать с ним в одном общежитии.

— А потом она гоняла нас по полю четыре с половиной часа… — тоскливо протянул Рон, отрываясь от домашнего задания. — Гарри, ты должен что-то сделать!

— Я? А-а-а-апчхи! — вздрогнув, Поттер от неожиданности чихнул, но тут же замотал головой. — При чем здесь вообще я?!

— Будь здоров, — влезла с пожеланиями Луна, проигнорировав тяжелый взгляд Гермионы.

— Расти большой, — подойдя к креслу, ласково потрепала Поттера по волосам Астория, — и в эмоциональном плане тоже. Дафна не будет ждать вечно, ты ей и так не очень нравишься. Это твой последний шанс, Гарри.

— Чего-чего? — недоуменно пробормотал Поттер.

— Гарри уже не в команде, так что вам придется самим разбираться с Анджелиной, — фыркнул Невилл, заметив полный искреннего непонимания взгляд изумрудно-зеленых глаз. — Может, объявите забастовку?

— Протест — это кла-а-ассно, — протянула Астория, облокотившись на спинку кресла.

— Ага, Анджелина изловит всех нас по одиночке, и тогда… — Рон не стал договаривать, проведя пальцем по горлу. — Кэти сказала, что не собирается рисковать жизнью и назвала меня хлюпиком. Меня! Я обыграл Маклаггена на пробах, а она…

— Оказывается, выборы капитана команды — это событие, которое может повлиять на будущее этой самой команды, кто бы мог подумать, — хихикнул Невилл. Рон скривился, но промолчал. — Кто не тренируется, тот не выигрывает. Вы выигрываете, потому что Анджелина держит вас под контролем, как в прошлом держал Вуд.

— В точку, — вздохнул Поттер, вспомнив о тех мучительных многочасовых тренировках, которые любил устраивать Оливер. — Кстати, я не слышал никаких жалоб от близнецов. Может, не все так плохо?

— Конечно, ты не слышал, — усмехнулся Невилл, присвистнув.

Гарри поднял брови, но услышал подробности не от Лонгботтома, а от Астории. Приподнявшись на носки, Гринграсс перевесилась через спинку кресла:

— Анджелина с Фредом время от времени ночуют в одном из старых классов на четвертом этаже, — заговорщическим тоном прошептала она, а догадавшийся о сути сказанного Рон сразу же залился краской.

— Что ж, э-э-э… — Гарри покосился на Асторию. — Значит, нужно просто найти подход и…

— Или сделать несколько подходов, — скрыв смешок за кашлем, пробормотал Невилл, в очередной раз игнорируя полный праведного гнева взгляд Уизли. — Ой, не надо на меня так смотреть.

— Я не смотрю, — тут же надулся Рон.

— Смотришь, — прищурился Невилл. — Может, тебе есть что сказать?

Уизли взглянул было на Гермиону, но тут же отвел взгляд. Набрав в грудь побольше воздуха, он попытался выдавить из себя хоть что-то осмысленное, но сдался раньше, чем успел опозориться.

— То-то же, — припечатал Лонгботтом, после чего перешел на шепот. — Ты сам виноват в том, что Лаванда выбрала Симуса.

— Я виноват?! — возмутился Рон, перейдя на точно такой же шепот. Со страхом взглянув в сторону Гермионы, он замотал головой. — Да я… Да она мне вообще не нравится! Мне нравится другая.

— Если бы тебе нравилась другая, ты бы уже давно ей во всем признался, — фыркнул Невилл, подначивая Рона. — И кого из нас тут отправили в Гриффиндор?

— Нас обоих, — потратив секунду на раздумья, ответил Рон.

— Да, точно, — нахмурившись, подтвердил вывод друга Невилл. Сидящий поодаль от них Поттер фыркнул, с трудом удерживаясь от хохота вместе с Асторией.

— Если этот Гольдштейн… — попытался было перейти на еще более тихий шепот Рон, как вдруг до него донесся голос Грейнджер.

Гермиона, отступив на шаг от Луны, скрестила руки на груди и, притоптывая ногой, явно пыталась пристыдить Лавгуд.

— Нет-нет, вытяни обе руки. Луна, не трогай рулетку!

— Простите-извините, мадам Сердитость, я ведь всего лишь живой человек… — пролепетала Лавгуд, тут же протягивая обе руки вперед.

Не сводя завороженный взгляд с магической рулетки, когтевранка с нескрываемым восторгом на лице отреагировала на процедуру замера. Рулетка взмыла вверх, выпуская наружу сразу несколько футов гибкой ленты, вмиг опутавшей запястья и предплечья девушки. Не прошло и пары секунд, как заскрипело зачарованное перо, а на листе пергамента появились результаты первых замеров.

— Левую ногу, — скомандовала Гермиона, присматривая за самопишущим пером. — Правую! И колено разогни. Тринадцатое февраля, верно?

— Восемьдесят первого, — подтвердила вмиг оказавшаяся рядом с лучшей подругой Астория. — Не знаю, в курсе ли ты, но козероги…

— Оставь астрологию при себе, Астория, — поджав губы, проворчала под нос Грейнджер. — Гарри, я не могу работать в таких условиях.

— Я тоже, — с тоской протянул Поттер, разминая лицо большими пальцами рук. — Может, создадим профсоюз?

— Это не смешно, — Гермиона устало вздохнула, после чего повернулась к рулетке, уже успевшей перейти к замеру ног, — а вот премия точно бы не помешала. С каждого по подарку, услышали меня?

— Мы ни за что не оставили бы тебя без заслуженной награды, Гермиона, — состроив честные глазки, заверил ее Поттер, после чего покосился на Невилла. — Нев, с тебя идеи.

Невилл кивнул, повернувшись к Рону.

— Рон, с тебя идеи, — повторил он с той же интонацией, лишь чудом сдержав смех при виде выражения лица Уизли. — Что? Это твой шанс!

— Хорошо-хорошо, я все понял, — поджав губы, деловым тоном отчеканил Рон, во взгляде которого уже засверкали идеи тех подарков, которыми он мог бы выразить не только общую, но и личную признательность Гермионе за все те расчеты, которыми она занималась последнюю неделю.

Тем временем, Грейнджер перешла к финальному этапу. Убедившись в том, что перо внимательно следит за показателями замеров, выписывая все необходимые числа, она заглянула в тонкую книгу с потрепанной кожаной обложкой и уверенно кивнула собственным мыслям.

— Неудивительно, что профессор Трелони вспоминает тебя каждый урок, — хихикнула Луна, скрещивая глаза, чтобы получше рассмотреть рулетку, приступившую к замерам ее носа. — Ой, щекотно!

— Извини, — фыркнула Гринграсс-младшая, решившая пощекотать открытый участок шеи небольшим кусочком сахарного пера. — Ну, уже готово?

— Было бы готово, если бы вы не пытались… — нахмурившись, Гермиона взъерошила уложенные с помощью зачарованного гребня волосы. — Твой патронус — заяц, верно?

— Верно, — Луна с трудом удержалась от кивка. — Уже все?

— Почти… Мне нужно кресло.

Не прошло и секунды, как рядом с Грейнджер появилось мягкое кресло, неотличимое от тех, на которых сидели мальчики. Гарри собрался было расслабиться, как вдруг услышал глухой стук.

— Ой… — потирая ушибленный зад, простонал Рон, из-под которого внезапно исчезло кресло.

Он открыл было рот, чтобы вслух выразить свое возмущение, но вовремя заметил склонившуюся над столом Гермиону. Замерев с открытым ртом, он перевел взгляд на Луну, которая тут же пожала плечами, и пробормотал что-то про «несносных девчонок, которые портят ему жизнь».

— Готово, — возвестила Гермиона спустя пару минут томительного ожидания. Откинувшись на спинку кресла, она отбросила в сторону перо и прикрыла лицо руками. — Можете звать всех.

— Добби! — скомандовала Астория, и домовой эльф тут же появился перед ней. — Ой, Добби, ты можешь позвать сюда Сьюзен, Ханну и близнецов? Только убедись, что тебя никто не увидит, хорошо?

— Будет сделано, мисс Асти! — отдал честь Добби, заодно поклонившись Поттеру. — Добрый день, хозяин Гарри!

— Добрый день, Добби, — искренне улыбнулся в ответ Гарри, и эльф исчез. — Кстати, я буду разочарован любым результатом, кроме дракона.

— Какого еще дракона? — словно спросонья пробормотала Грейнджер, в мгновение ока находя в стопке пергаментных листов замеры Поттера. — Ты же говорил, что у тебя должна быть какая-то птица!

— Дракон — тоже птица, — округлил глаза Гарри, — но на худой конец и феникс сгодится.

— Только по-настоящему могущественные маги способны обращаться в магических животных, — повторила заученную фразу Гермиона, взглянув на Поттера. — Гарри, ты пока что не тянешь на могущественного мага. Ты сильный волшебник, но не настолько.

— Василиск… — задрав голову и проигнорировав речь Гермионы, задумчиво предположил Гарри. — Ну, тоже сгодится, но только если очень-очень большой. Хочу передвигаться по трубам внутри Хогвартских стен. Нундой тоже стать не отказался бы, да и сфинкс звучит неплохо.

— Жуть какая, — вздрогнул Рон. — Мне бы кем угодно, лишь бы не крысой.

— А что насчет паука? — хихикнул Невилл, и присевший на подлокотник его кресла Уизли толкнул однокурсника в плечо. — Эх, а мне бы…

— Ты будешь барсуком, — уверенным голосом отчеканила Луна, — а Гарри будет кроликом.

— Не буду я кроликом, — возмутился Поттер. — Я уже почти превратил руку в крыло прошлой осенью, так что ошибки быть не может. Я — что-то летающее.

— Я бы на твоем месте не была так в этом уверена… — протянула Гермиона, пожимая плечами. — Может получиться так, что новая форма будет подходить тебе куда лучше той, которую ты кое-как вычислил в прошлый раз.

— Кое-как? — Гарри недовольно фыркнул. — К твоему сведению, я не ошибаюсь в расчетах. Почти.

— Частенько ошибаешься, вообще-то… — почесал затылок Невилл. — Помнишь, как ты пытался зачаровать метлу?

— Это была случайность, — отмахнулся Гарри. — Вдобавок, я сразу же исправился.

— Ты слишком торопишься, вот и совершаешь глупые ошибки, — с умным видом закивал Рон, и взгляды всех присутствующих тут же скрестились на нем. — Что?

— Кто бы говорил, — рассмеялась Астория. Тем временем, Луна добралась до Поттера и присела на подлокотник кресла. Гарри взглянул на нее, с трудом сдерживая улыбку.

— Что это за песня? — заинтересованно спросила она, услышав доносящуюся из наушников песню, и Поттер в первый раз за полчаса вспомнил о работающем плеере.

Прислонившись ухом к небольшому динамику, он улыбнулся:

— Yesterday's Hero от Джона Пола Янга, — гриффиндорец передал наушники подруге и спросил. — Нравится?

— Очень! — воскликнула та, вырывая из его рук плеер и направляясь к Астории. — Ты слышишь?

— Слышу-слышу, — пробормотала Гринграсс, закатывая глаза в ответ на приглашение. — Не буду я танцевать.

— Почему? — удивилась Луна.

— Потому что… — Астория посмотрела в сторону двери, и в ту же секунду та открылась, впуская внутрь всех оставшихся членов Отряда Поттера, включая близнецов и запыхавшуюся Джинни. И если Джордж выглядел как обычно, то вот темные пятна на шее Фреда заставили Поттера кашлянуть.

— Уже готово? — выбилась вперед Сьюзен в слегка потрепанном тепличном фартуке, как только дверь за ними закрылась.

— Да, — кратко провозгласила Грейнджер, взмахом палочки отправляя листы в полет. — Так, а теперь…

Вытащив из бездонной сумки небольшой ящичек, она открыла его и отправилась в путь по комнате, передавая из рук в руки индивидуальные бутыльки зелий на основе зачарованных чернил, количество уникальных ингредиентов в каждом из которых строго соответствовало результатам, полученных с помощью замеров. Все те числа, что были выписаны на пергамент, превратились в соотношение компонентов для Выявляющего зелья, которое и должно было определить животную форму человека.

— Прямо сейчас вырвите у себя волос, а потом добавьте его в зелье, — вздохнув, произнесла Грейнджер. — Нет, Джинни, волос с одежды не подойдет. Даже не вздумай.

— Я даже спросить не успела, — проворчала Уизли под номером семь, после чего аккуратно вырвала из шевелюры огненно-рыжий волос.

— Если попробуете взять волосы друг друга, то я… — Гермиона мигом вскипела, стоило ей заметить немую беседу близнецов, в глазах которых уже горел шкодливый огонек. — Гарри! Я пожалуюсь Гарри!

— Я до сих пор не уверен в том, что это рабочий метод, — поднял взгляд Поттер.

— А раньше об этом нельзя было сказать? — Сьюзен, уже успевшая поместить волос в пузырек, закатила глаза.

— Гарри просто вредничает, — успокоила пуффендуйку Гринграсс, после чего обратилась к Поттеру. — Верно, Гарри?

Тот взял секунду на размышления, но в итоге все равно показал ей язык.

— Нашел время… — вздохнула Гермиона, качая головой. — А теперь возьмите лист в левую руку и вытяните ее вперед.

Все тут же поднялись со своих мест, заодно вытягивая перед собой руки.

— Et veritas de essentia occulta in nobis nobis reveletur! — без запинки произнесла Грейнджер, подняв вверх правую руку с зажатой в ней волшебной палочкой.

Из кончика палочки вырвался синеватый огонек, который тут же устремился вниз, пробежавшись по каждому из поднятых листов и подсветив на них написанные идеальным почерком нумерологические уравнения.

— Отпускайте лист, — скомандовала Гермиона, и все одновременно разжали пальцы, — а теперь выливайте на него содержимое пузырьков. Сейчас же!

Повторять приказ не пришлось: повинуясь ритуальной магии, пергаментные листы застыли в воздухе, приняв горизонтальное положение, и спустя несколько секунд оказались окроплены Выявляющим зельем. Темная жидкость впиталась в пергамент с такой скоростью, словно ее решили испарить с помощью Тергео, но эффект активации чар тут же дал о себе знать.

— Ого! — пробормотала Джинни, наблюдая за тем, как руны и цифры на листе начинают наползать друг на друга, формируя размытый силуэт. — Луна, ты видишь?

— Асти, ты кошка! — кивнув, заглянула в соседний лист Лавгуд. — Какая-то подозрительно недовольная кошка. Это кошка?

— Не уверена… — протянула Гринграсс, рассматривая туманный чернильный рисунок. — А что у тебя?

— Какой-то хомяк, — неуверенно заявила Луна. — Я не хочу быть хомяком!

— Хы-хы, хомяк, — хмыкнул Рон, разворачивая лист и демонстрируя всем рисунок, — а я — медведь.

— Это капибара, Рональд, — тут же вклинилась Гермиона, взглянув на силуэт животного, — я видела такого в Лондонском зоопарке.

— Капи… Что? — замешкался Рон, но Грейнджер уже отошла.

— Этого зверька называют галаго, — взглянув на лист Луны и потратив пару секунд на погружение в память, вспомнила Гермиона. Повернувшись к Гринграсс, она оценивающим взглядом окинула неопределенного представителя кошачьих. — Нет, Астория, это не «просто кошка». Это дикая кошка, по очертаниям похожа на барханную.

— Откуда ты вообще все это знаешь? — пробормотала Джинни, когда Грейнджер подошла к ней.

— Я читала много книг о животных в детстве, — пожала плечами Гермиона. — Кстати, твоя форма — сокол. Не уверена насчет подвида.

На лице Джинни тут же растянулась улыбка от уха до уха. Сокол в точности соответствовал ее ожиданиям от анимагической формы. Прижав к себе лист, Джинни довольно хмыкнула, вспомнив о своем давнем желании достичь высот в профессиональном квиддиче.

— Вы оба — лисы, — мельком взглянув на результаты близнецов, вздохнула Гермиона, — ничего иного и ожидать не следовало.

— Надо было принимать ставки, — запрокинув голову, простонал Фред.

— Ты обязательно вспомнил бы об этом, если бы не зажимался по углам с Анджелиной, — пихнул брата локтем Джордж, на что Фред лишь закатил глаза.

— Ты — гризли, — подошла к Невиллу Гермиона, переводя взгляд на лист Сьюзен. — Э-э-э, чем-то похоже на…

— Барсука? — обрадовалась было пуффендуйка, но Грейнджер покачала головой.

— Нет-нет, это… Это медоед! — внезапно вспомнила она. — Не путай с тапиром.

— С кем? — переспросила раздосадованная Боунс.

— Газель, — слегка нахмурившись, коснулась листа Ханны Гермиона. — Вы с Невом сможете гулять по лесам вдвоем, поздравляю.

— А медоеды… гуляют по лесам? — задала внезапный вопрос Сьюзен.

Брови Гермионы устремились было вверх, но она тут же взяла себя под контроль. Выждав пару секунд, Грейнджер кивнула, и на лице Боунс появилась радостная улыбка. Настороженно проследив за тем, как Ханна обнимает подругу, Гермиона подошла наконец к Поттеру.

— Сначала ты, — непроницаемым взглядом смерив подошедшую к нему подругу, выдал Гарри.

— Я мангуст, — развернув лист, продемонстрировала Поттеру рисунок Гермиона. — Давай, показывай.

— Не буду, — скрестив руки на груди, поудобнее разместился в кресле Поттер. — Я сразу сказал, что этот метод нерабочий. Помнишь?

— Да, ныть ты умеешь, — поджав губы, согласилась Гермиона. — Показывай.

— Нет.

— Луна? — повернулась к Лавгуд Гермиона, но та, словно угадав ее мысли, уже успела достать волшебную палочку.

— Акцио! — воскликнула Луна, и не ожидавший этого Гарри чуть было не рухнул с кресла, попытавшись схватить выскользнувший из его руки лист.

Схватившись за клочок пергамента, Лавгуд с радостной улыбкой развернула его и тут же нахмурилась, слегка склонив голову набок.

— Енот? — предположила она, задумавшись.

— Да нет, белка, — покачала головой Астория.

— А еще немного похож на хомяка. Или…

— Барсук, однозначно, — решительно заявил подошедший к ним Рон.

— Какой еще к Мордреду барсук, ты на формулу посмотри! — Гермиона закатила глаза. Вытащив из кармана смятый лист с формулами, она ткнула пальцем в типовое нумерологическое уравнение для барсука. — Видишь сходства?

— Их нет, — приподнявшись на цыпочках, попыталась прошептать на ухо Рону Луна.

— Я вижу, что нет, — буркнул Уизли в ответ, насупившись. — И кто он тогда?

— Между прочим, я вам сразу сказал, что я — птица, — робко попытался влезть в обсуждение Гарри, но все собравшиеся в комнате студенты дружно повернулись к нему, награждая Поттера командным осуждающим взглядом.

— Ага, филин, — хихикнула Джинни. — А он может стать подгорелой гренкой?

— Кажется, папа упоминал однажды об анимаге, ставшем креветкой, — задумчиво пробормотала Луна. — Не помню, готовой или нет.

— Похож на ту чупакабру, которую Хагрид в прошлом году притащил на уроки шестого курса в марте, — хмыкнул Джордж. — Эй, организуем ставки?!

— Бурундук? — предположил Невилл, взглянув на рисунок. — Ни разу ничего подобного не видел.

— Теперь ты понимаешь, как я чувствовала себя на Прорицаниях, когда мы гадали на кофейной гуще? — усмехнулась Гермиона, толкнув Поттера локтем. — Я знаю, кто это.

— Знаешь?! — взгляды всех присутствующих скрестились на самодовольной Грейнджер.

— Переверни рисунок, — подсказала она Луне, и та сразу же перевернула перевернутый пергаментный лист. — Теперь видишь?

— Мышь? — задумчивым тоном предположила Лавгуд, подняв голову.

— Малая панда, — вздохнула Гермиона. — Поздравляю, Гарри, ты безобидный милый лентяй. Не летающий. Без крыльев. Не птица.

— Понял-понял-понял, — поднял руки в знак признания поражения Поттер, — но я все равно не согласен.

— Не согласен с объективной реальностью? — довольно ухмыльнулась Гермиона, протягивая Поттеру помятый лист. — Что ж, удачи с превращением в птицу.