Не простое украшенье

Глава 1

Старт

Десять лет назад я, как и все обитающие в Шире хоббиты, считал Кольцо Всевластия вымышленным артефактом из давних легенд. Хотел бы я, чтобы оно в легендах и осталось? Наверно, все-таки нет. Да меня никто и не спрашивал. Я ведь не герой, а простой обыватель. Я никого не трогаю, и было бы справедливо, если бы не трогали и меня. Но в жизни справедливости и вовсе нет, кроме той, которой ты сам для себя добьешься, а для этого нужно иметь смертоносное оружие или хотя бы уметь хорошо драться. Увы, я не имею и не умею. Еще было бы неплохо быстро соображать, но я, увы, и этого лишен.

Сидел я тогда, втыкал в телевизор, смотрел турнир по водной гимнастике среди эльфиек, а тут звонит телефон. На экране надпись: номер не определяется. Ну, сбросил вызов и смотрю гимнастику дальше. Снова звонок, и снова не определяется. Покопался в настройках, задал «звонки с неопознанных номеров игнорировать» и вернулся к своим эльфийкам.

Глядя, что они вытворяют в воде, пусть всего лишь на экране, за временем не следишь, поэтому звонок в дверь моей двухкомнатной норы на восьмом этаже небоскреба меня ничуть не удивил – я просто не знал, что уже два часа ночи. Я не сомневался, что в гости ко мне заглянул сосед Симбо, безнадежный алкоголик, тунеядец и дебошир, и нужен ему стакан самогона. Он, подобно оркам, ведет ночной образ жизни – днем спит, а к вечеру у него жуткое похмелье. Самогон у меня был всегда, я покупал это пойло специально для него, потому что отлично помнил, как разок самогона у меня не оказалось, и я собственными глазами увидел, почему Симбо называют дебоширом. Ремонт норы мне потом влетел в копеечку. Симбо весь следующий вечер извинялся, становился на колени и бил лбом в пол, но толку мне от его извинений? После этого самогон у меня есть всегда, так дешевле.

И вот я, дурень, пошел к двери с одноразовым стаканчиком в руке, и открыл ее, не накинувши цепочки, не спросивши, кто там, и не глянувши в глазок. А на пороге стояли два незнакомца, хоббит и бородатый гном с топором на правом плече, оба одетые по моде майаров Заокраинного Запада, то есть, в рубашках, штанах и сандалиях. В Шире круглый год жарко, и почти все, соблюдая вековые традиции, ходят голыми и босыми. У здешних коренных обитателей все тело от пояса до пальцев ног покрыто густой шерстью, но есть метисы почти без шерсти, а еще иммигранты, да и многие хоббиты и хоббитессы (но не я) стали брить некоторые места, пытаясь привлечь внимание противоположного пола. И не только противоположного, извращенцы и извращенки встречаются везде, Шир не исключение.

Я бездумно протянул стакан хоббиту, хоть он даже отдаленно не напоминал Симбо, тот так же бездумно взял и влил в себя его содержимое, и тут же закашлялся, забрызгав самогоном и меня, и гнома, и всю прихожую моей норы.

- Как можно пить эту дрянь? – скривившись от отвращения, прошипел он.

- А тебе ее никто силой в рот не вливал, - напомнил я и попытался закрыть дверь.

Не вышло. Гном всунул свою уродливую ступню между дверью и притолокой, и ничего я не закрыл. Потом он слегка двинул плечом, я отлетел вглубь норы, а они спокойно вошли.

- Рэб Бульбо Бегин? – спросил хоббит, все еще отплевываясь.

Значит, не случайные грабители, знали, к кому шли. Но я не спешил признаваться.

- Бульбо – хозяин норы, но живет он не здесь, - ответил я. – А я норосъемщик, Рондо Рабинович.

Гном левой рукой лениво отвесил мне оплеуху, я отлетел на пару шагов назад и свалился на пол.

- Тор, не надо лишнего рукоприкладства, - попросил его хоббит.

- Пинать его ногами, что ли? – мрачно осведомился гном.

- Не бей рэба Бульбо. Давай для начала попробуем с ним по-хорошему, хоть он и угостил меня тошнотворным пойлом. А звездюлины прибережем на случай, если он начнет выделываться всерьез.

Пожав плечами, отчего топор подпрыгнул едва не на локоть вверх, гном одной рукой запросто поставил меня на ноги.

- Вы уже пришли в себя, рэб Бульбо? – участливо спросил хоббит. – Да? Тогда позвольте представиться: Исаак Голлум, к вашим услугам. А моего напарника звать Тор.

- Сколько тебе повторять: Тор – только для друзей и родичей! А для остальных я Торин!

- Позвольте полюбопытствовать, рэб Бульбо, ваша фамилия по паспорту Бегин или Беггинз? – спросил меня Голлум, игнорируя гнома.

Я замешкался с ответом, но гном показал кулак, и я понял, что лучше ничего не скрывать.

- Бегин, - честно ответил я.

- А покойный Менахем вам не родич?

- Очень дальний.

- Пусть этот норосъемщик паспорт покажет, - потребовал гном и снова показал кулак. – И остальные доки тоже.

Я показал паспорт, права, членский билет партии «Наш край Шир» и даже кредитную карточку. Глянув на все это, гном кивнул.

- Последний вопрос, - пообещал Голлум. – Вы по мужской линии прямой потомок рэба Фродо?

- Или Фродо, или Бильбо, - ответил я, косясь на ладонь Торина. – Кого-то из них. Семейное предание тут неоднозначно.

- Ладно, да будет так. Всевышней волею кого-то там наследник всех своих родных. Мы принесли вам еще одну часть вашего наследства. Вот, держите.

И я безропотно протянул руку, в которую Голлум, улыбаясь, положил невзрачное колечко.

- Что это? – уже зная ответ, спросил я.

Если некто по имени Голлум имеет какое-то отношение к какому-то кольцу, это может быть только одно Кольцо, единственное и неповторимое.

- Это так называемая «моя прелесть», - улыбнулся хоббит. – Мой предок, согласно легендам, страстно желал обладать Колечком, а зачем? Никакой реальной власти оно не дает. Миром по-прежнему правят деньги и сила. Тем не менее мистер Гэндальф придает Колечку большое значение и считает, что оно должно находиться у потомка рода Беггинзов, или, как мы выяснили, Бегинов. На вас возлагается задача уничтожить кольцо или спрятать его так, чтобы оно оставалось ненайденным хотя бы пару веков.

- Зачем?

- Мне откуда знать? Решение принимал мистер Гэндальф, и с нами своими соображениями поделиться не соизволил. Я всего лишь передаст, а Тор – охранник. А Гэндальф – майар. Чтобы оспаривать его приказы, нужно быть Сауроном или Сараменом, и то неизвестно, что получится. На этой оптимистической ноте позвольте откланяться.

Разумеется, я позволил. А потом с облегчением запер дверь за Торином и Голлумом, который меня пугал гораздо больше гнома. Кстати, надев Кольцо, я совсем ничего не почувствовал. Оно или липовое, или давно утратило силу. Покончив с этим, я с чистой совестью вернулся к своим обожаемым эльфийкам, напрочь выбросив из головы и Кольцо, и жутких типов, что его мне принесли.

Год спустя

Шеф послал меня на переговоры с поставщиком, а в помощники дал Ивиэль. Красивая девушка, острые ушки, выглядывая из копны каштановых волос, придавали ее облику пикантность, а шерсть у нее росла только на лобке. Любой сказал бы, что она эльфийка. На самом деле Ивиэль – хоббитесса Ивонна, острые ушки – творение пластической хирургии, а ножки, попка и все остальное, свободное от шерсти – результат ежемесячной эпиляции.

Мне удалось как следует напоить поставщика, и он подписал все, что я ему подсунул. Глядя на танцующую перед ним Ивиэль, он не считал выпитые рюмки, за что и поплатился финансово. Впрочем, переговоры так ведут все, и вряд ли он очень уж много потерял на скидке. Ясное дело, я тоже пил, так что домой меня отвозила она. В машине я разомлел, глядя, как изящная женская ножка с тоненькими пальчиками уверенно давит на педаль газа. Каблуков здесь не носят, поэтому стопы красивые почти у всех.

Коробка в моей машине автоматическая, скорости переключать не нужно, так что правая рука водителя практически свободна, баранку можно вертеть и одной левой. Как это принято между знакомыми, а иногда и незнакомыми, Ивиэль свободную руку запустила мне в шерсть под животом.

- Бульбо, а почему ты не бреешь пах? – промурлыкала она. – Такого красавца прячешь от приличных женщин. Нехорошо!

- Это нужно или эпиляцию постоянно делать, или бриться каждый день, а я лентяй, - пояснил я.

Я погладил ей грудь с соском, накрашенным тем же ярко-красным цветом, что и губы, и ногти на руках и ногах, она облизнулась и посмотрела на меня томным взглядом. Мою машину она поставит в гараж, а ее осталась на стоянке у офиса. Можно, конечно, вызвать такси, шеф дал на это денег, но ей выгоднее переночевать у меня, а деньги на такси оставить себе. Деньги есть деньги, это даже ее муж понимает.

А в норе меня уже ждали. Говорят, ловким рукам никакие замки не помеха. Но это были не грабители и даже не налоговый инспектор, а Голлум, Торин и майар с посохом и бородой, куда длиннее гномьей. Все трое удобно разместились на моем диване, распивая мое же спиртное, и отнюдь не самогон.

- Святой Гэндальф! – пораженно воскликнула Ивиэль.

- Да, Гэндальф, - согласился майар. – Прикройся, бесстыдница!

Он слегка двинул посохом в ее сторону, и ноги, задница и пах девушки мгновенно заросли густой шерстью.

- Сволочь! – взвизгнула Ивиэль, или, скорее, уже Ивонна.

Визгом она не ограничилась, отвесила Гэндальфу пощечину, от которой тот оказался на полу, и плюнула на его лицо, после чего с достоинством ушла, хлопнув дверью так, что затряслись стекла, мебель и люстра. Расстроилась, бедняжка, такую шерсть удалять за один вечер наверняка больно. Ключ от машины, конечно же, прихватила с собой, машину тоже вот-вот прихватит. Завтра на работу придется добираться на такси, потому что маршрутками ездят только мазохисты.

- Как ты уничтожил Кольцо? – спросил меня Гэндальф, поднимаясь на ноги.

- Никак, - честно ответил я, помня, что раздавать плюхи тут умеет не только Ивонна.

- Тогда где оно? – взревел майар.

- Вот, - я поднял руку и показал ему.

- Назгулы сбились с ног в поисках, а Кольцо открыто носит этот придурок! У тебя был целый год, и ты ничего не сделал!

- А что я должен был сделать?

- Хотя бы снова бросить его в Ородруин! После прошлого раза оно всплыло через много веков!

- Я помню из легенд, что там были Андуин и Ородруин, одно из них река, а другое вулкан. Куда именно надо бросать Колечко?

Гэндальф страдальчески застонал, Голлум осуждающе покачал головой, а Торин встал, сжал левую руку в кулак и направился ко мне. Я достал из серванта пистолет, купленный как раз на этот случай, и гном покорно вернулся на диван.

- Шеф, ваш посох жужжит, - сказал Гэндальфу Голлум.

- Назгулы! – выкрикнул побледневший майар. – Уходим! Бульбо, не оставляй им Кольцо!

Мы побежали к лифту. По пути ко мне пытался пристать страдающий от похмелья Симбо, но Гэндальф качнул посохом в его сторону, и сосед лег на половичок перед чьей-то дверью и захрапел. Скоростной лифт быстро доставил нас в подвальный гараж, но я, едва увидев скелеты на мотоциклах и с автоматами, отправил его вверх, не дожидаясь выстрелов.

- Скажите мне, что это просто байкеры, - попросил я. – Или, на худой конец, ролевики-реконструкторы.

- Это самые настоящие назгулы, - обрадовал меня Голлум. – А зачем мы едем на самый верх?

- На крыше вертолетная площадка. Кто-нибудь из вас умеет управлять вертолетом?

Оказалось, умел только Торин, причем подчеркнул, что не все типы вертолетов. На крыше стояли три вертолета, Голлум отмычкой сперва у одного из них открыл дверцу, потом завел двигатель. Торин рывком поднял машину вверх, и вовремя, потому что на площадку выбежали два палящих из автоматов назгула. В нас они не попали, зато с улицы кто-то пустил по нам самонаводящуюся зенитную ракету, и Торин, отчаянно ругаясь, еле-еле смог от нее увильнуть.

Наверно, мы бы оторвались от погони. У вертолета выше скорость, и он не придерживается улиц и дорог. Лети над домами, а за городом – над лесом, и пусть байкеры-назгулы выискивают дороги или тропы, ведущие примерно в том же направлении. Но нет.

- Горючее на исходе! - крикнул Торин.

Гэндальф пробормотал заклинание, и его посох вытянулся в сторону.

- Туда, - приказал майар.

- Далеко не улетим.

Горючего в обрез, но хватило. По указаниям посоха Торин приземлился возле какого-то здания с вывеской «Кафе Бомбардье».

- Что еще за «Бомбардье»? – мрачно осведомился Гэндальф.

- Какая-то фирма с Заокраинного Запада, - просветил его я. – Самолеты выпускает, кажется.

Здравый смысл подсказывал, что нужно удирать, а посох майара звал нас в кафе. Торин и Гэндальф начали ожесточенный спор, Голлум сохранял полное спокойствие, а я увидел табличку «На это дерево мочиться запрещено». Сейчас сюда примчатся назгулы, что мне неведомо чьи запреты? Но едва я оросил кору, дерево меня схватило ветками и стало втягивать в себя. Я дико заорал, призывая на помощь.

- Это конец, - печально сказал Гэндальф. – Тут мог бы помочь только Том Бомбадил, но где его искать?

- Том Бомбадил, на помощь, - заорал я еще громче.

Из кафе вышла женщина невероятной красоты. Она явно была потомком нескольких рас, и орков, и эльфов, и хоббитов, и людей, а может, и тролли приложили руку, или что там они прикладывают при размножении. От пояса до ступней она была покрыта соблазнительным пушком, явным наследием предка-хоббита, причем пушок, в отличие от обычной шерсти хоббитов, ничего не скрывал. Приятное лицо, идеальная фигура, и водопад белоснежных волос до бедер… Чуть выше меня ростом, но разве это так важно? Моё естество отреагировало на нее должным образом, даже находясь внутри дерева. Я понял, что если меня не сожрет дерево, то не возражаю, чтобы меня проглотила она.

- Читать не умеешь? – осведомилась она, подойдя вплотную ко мне.

- Ы! – только и смог ответить я.

- Ясно. А разговаривать?

- Ы!

- Так тебя вытащить?

- У!

- Вытащить невозможно, - заявил Гэндальф. – С хищными деревьями мог сладить только Том Бомбадил. Бедняга Бульбо! Хотя, сам виноват.

Красавица неожиданно ударила дерево ребром ладони. Дерево сперва выплюнуло меня, а потом чем-то плюнуло в нее, судя по запаху, дерьмом, и начало материться. Женщина в долгу не осталась. Торин и Голлум покраснели, а я продолжал представлять ее в своих объятиях и блаженно улыбался.

- Ты кто такая? – спросил потрясенный Гэндальф.

- Тамара Бомбардир, хозяйка кафе.

- Тома?

- Иногда меня и так называют.

- Но Бомбардир… Бомбадил…

- Тот, кто пересказывал легенду, был картавым, вот в записи и вкралась ошибка.

- Какие записи? Я лично был знаком с Томом!

- Склероз и маразм, Гэндальф. Ты помнишь то, чего не было.

- Ты знаешь мое имя?

- А какой еще майар может шастать по Ширу с Кольцом, хоббитами и гномами? Кстати, гномов должно быть тринадцать. Или хотя бы семь. Где остальные, Белоснежка?

- Это все, кто остался со мной.

Вдруг Тома запустила руку в мою шерсть.

- Ты меня всю рассмотрел, а я вынуждена щупать, - пояснила она. – И под шерстью ты красавчик! Но я чую назгулов, а от них одни неприятности. Идем в кафе!

Три года спустя

Меня разбудило Кольцо, слегка сжав палец. Предупреждало, что в кафе ожидаются мелкие неприятности. Я осторожно встал, стараясь не потревожить Тому, спящую со счастливой улыбкой на устах. Хоббиту одеваться не нужно, так что я ополоснул лицо, наскоро причесался и пошел разбираться в зал. По пути выглянул в окно и поприветствовал дежурного назгула. Тот, улыбнувшись, отсалютовал в ответ. Раньше они тут ошивались все, теперь редко когда хотя бы двое, за три года им надоело. Вначале они пытались войти в кафе – не удалось, потом притащили сюда базуки и пару часов обстреливали здание, но даже стекол не побили. Когда до них дошло, что магическую защиту им не пробить, приступили к осаде, то есть, просто ждали, когда я выйду наружу. Как ни странно, еду и выпивку они покупали у нас.

Голлум жил дома, но по субботам заходил проведать старых товарищей. Он рассказывал все местные новости, а я делал вид, будто в кафе нет ни радио, ни ТВ, ни интернета, и мы с Томой не знаем, что происходит вокруг. Гэндальф постоянно курил трубку с анашой, нам пришлось над его любимым столиком смонтировать персональную вытяжку. Торин с топором неотлучно сидел возле него, а потом относил его в комнату, которую они делили на двоих. Гном говорил, что он телохранитель майара, а мне они казались парой гомосексуалистов. Впрочем, мне дела нет до их половой жизни. Да и в зале их еще нет, слишком рано.

А вот и источник возможных неприятностей – двое пьяных мужчин. Хоббиты когда-то называли людей громадинами, вот эти громадинами и были, каждый на пару голов выше меня. Они ссорились и явно собирались драться.

- В чем дело, уважаемые? – поинтересовался я.

Оказалось, один из них уроженец Рохана, второй – Гондора. Столица Рохана – Эдорас, вот гондорец и назвал собутыльника эдорасом, или как-то так. А тот не остался в долгу – изменил в слове «Гондор» последнюю букву и назвал так своего обидчика. Я полюбопытствовал, как они называют дунаданцев. Оба тут же начали рассказывать о дунаданцах всякие мерзости, я им налил по рюмке самогона за счет заведения, и благополучно выпроводил вон. Возле дверей стоял назгул и делал приглашающие жесты, предлагая выйти. Мы с ним обменялись понимающими улыбками, и я закрыл дверь за эдорасом и его товарищем. Что поделать, швейцара у нас нет, ведь Швейцария от Шира далеко.

Вернулся в спальню и увидел, что Тома уже проснулась и лихорадочно ищет зажигалку. В отличие от Гэндальфа, курила она редко, мало и только табак, а зажигалки всегда теряла. По ее рассказам, всю жизнь она пытается бросить, и совершенно не помнит, как втянулась. Так или иначе, любимой нужно помочь, я погладил Кольцо Всевластия, мысленно попросил у него огня, и с него слетела искорка на кончик ее сигареты.

- Ты уже прямо как настоящий маг, - выпустив дым, улыбнулась она.

- Впервые вижу, чтоб ты курила натощак, - сказал я. – Что изменилось? Мне с тобой так хорошо, что перемены пугают.

- Плохие предчувствия, - объяснила она. – Колечко молчит?

- Молчит. Утром засигналило, в зале драка намечалась, я разобрался, и оно утихло.

- А я что-то чую. Наверно, майар какой-нибудь пакость задумал. Кольцо их не замечает, если верить легендам.

- Кто же? – задумался я. – Гэндальф за нас, остались Сарамен и Саурон.

Я взял сигарету из пачки Томы и поджег ее зажигалкой.

- У тебя была зажигалка, а ты добывал огонь из Кольца? – удивилась Тома. – Да, полезная в хозяйстве вещь. Уверена, что и фантастические скидки от поставщиков нам Колечко обеспечивает. Наравне с твоим профессиональным опытом, кто бы спорил…

Она облизнула губы, не глядя погасила сигарету об стол рядом с пепельницей, а ее взгляд выразил ее желание лучше любых слов. Я тоже смял окурок, но в пепельнице, обнял… Тут дверь распахнулась, и в спальню влетел Торин, вращая сумасшедшими глазами.

- А-а! – орал он. – Там майар!

- Точно, - согласился я, осторожно отбирая у него топор. – Там майар по имени Гэндальф. А ты, Тор, похоже, надышался его дыма. Или сам начал покуривать травку?

- Там другой майар! С ним орки!

- Где?

- В зале.

- В зале горят лампы дневного света. Они мгновенно убьют орков и троллей.

- Пойди и сам посмотри, умник!

Торин убежал, а мы с Томой пошли в зал. И я не сильно удивился, увидав там незнакомого майара и два десятка вооруженных орков. К ним, шаркая, брел Гэндальф.

- Сарамен! Предатель! – выкрикнул он. – Я тебя убью!

- Конечно, друг, убей. Это, несомненно, сделает мир лучше. Хотя есть и другие способы, - Сарамен достал из кармана уже зажженную трубку с характерным запахом дыма. – Вот, одна затяжка – и мир снова заиграет красками. Это тебе любой наркоман скажет, кроме тех, что говорить не могут.

- Я не наркоман! И я убью тебя, предатель!

Гэндальф агрессивно размахивал руками, трубка Сарамена каким-то образом оказалось зажатой у него в кулаке, он посмотрел на нее, и будто против желания сунул ее в рот и затянулся. На его лице расплылась блаженная улыбка, и он побрел к своему столику под вытяжкой.

- От этого долбоклюва на время избавились, - сказал нам Сарамен. – А теперь к делу. Хотя я бы, конечно, с удовольствием пофлиртовал с прекрасной Томочкой, если бы не помнил Тома Бомбардира, которым она была раньше.

- Что? – вскричал я.

- Мистер Сарамен врет, - заявила Тома. – Я не трансвестит! Бомбардир из легенды – мой прапрадед или вроде того. Он давно помер, я даже была на его могиле.

- Ха! – развеселился майар. – Да я вам покажу четыре моих могилы, и это те, которые я лично видел, а сколько их еще? Нет, флирт отменяется, а дело у меня вот какое…

- Вспомнила! Это урюки! – вскричала Тома. – Орки здесь не выживают, а эти – запросто!

- Слушай, зачем обидно говоришь? – сказал один из орков, а может, и урюков. – Мы не урюки, мы урук-хаи. Или урук-ханы?

- Так, чингисханы, заткнулись! – рявкнул Сарамен. – Короче, рэб Бульбо, я пришел к вам с огромной просьбой. Я где-то подцепил навязчивую песенку про Сару, и теперь постоянно ее напеваю. Это ужасно. «Я и Сара – кльова пара, роза и тюльпан! Мы с тобою, моя Сара, пара намба Ван!». А остального не помню и ужасно от этого страдаю. И непонятно, из какого это мира и на каком языке. Я даже имя свое потерял, Сарамен – это человек Сары, а моего прежнего имени никто уже и не помнит. Но эльфийская пророчица предсказала, что все исправится, едва в Изенгарде хоббит с Кольцом Всевластия подберет к словам правильную мелодию. Я поначалу решил, что слышу чушь, ведь Кольцо уничтожено. И тут дружище Саурон мне этак между делом рассказывает, что его назгулы уже три года пасут Колечко, что оно посохом Гэндальфа включилось. Так что, рэб Бульбо, приглашаю вас погостить в Изенгарде.

- Нет! – выкрикнул я.

- Ваше согласие и не требуется, рэб Бульбо, - зловеще улыбнулся майар.

- Тогда я поеду с ним! – заявила Тома.

- Это опасно, - попытался возразить я.

- Плевать!

- Не имею ничего против, чтобы Томочка к нам присоединилась. Уверяю, в Изенгарде вам ничего не угрожает. Подумайте над этим.

Чтобы нам лучше думалось, урюки навели на нас автоматы.

- Но за дверью ждут назгулы, - напомнил я.

- Уже нет. Я попросил Саурона, и он их отозвал.

Действительно, никто не помешал нам сесть в вертолет с урюком за штурвалом, из него мы перебрались в авиатакси, пара часов полета, и вот мы в крепости Изенгард.

Четыре года спустя

Если считать Изенгард для меня тюрьмой, то это была роскошная тюрьма. Кормежка и ночлег – даже не главное, главное – Тома жила со мной. Если дела в «Бомбардье» требовали ее личного присутствия, Сарамен без возражений предоставлял ей свой личный самолет. Правда, приглашать гостей на дни рождения он нам не разрешил, но мы и в кафе их особо не праздновали.

Пять раз в неделю, кроме государственных праздников, по восемь часов в сутки я подбирал мелодию к дурацким словам. Я даже изучил ноты! Казалось бы, глупо поручать такое дело тому, кто не связан с музыкой, но Сарамен рассказал, что уже привлекал лучших композиторов Средиземья, и ничего от них не добился. От музыки во всех ее проявлениях меня уже тошнило, но майар был неумолим.

Выходные, праздники и мои четырехнедельные отпуска мы с Томой проводили на озере. Плавала она превосходно, да и я немного подучился. В Шире нет рек и озер, поплавать можно только в бассейнах, а это совсем другие ощущения. Вдобавок оказалось, что после купания Тома становится еще более страстной, хотя, казалось бы, куда уж больше. Пару раз случались у нее задержки на несколько дней, она тогда аж светилась радостным ожиданием, но всякий раз оказывалось, что, увы, нет. Пророчица, из-за которой мы здесь оказались, предсказала, что беременность она ощутит лишь в законном браке, зарегистрированном в Шире.

Сарамен, обычно такой доброжелательный, отказался нам в этом помочь, не объясняя, почему. Нет, и все. Тома так расстроилась, что за день выкурила аж три сигареты, а за ужином выложила эту историю назгулам. Да, мы с ними не то чтобы подружились, но научились так-сяк ладить. Они частенько посещали Сарамена по делам, о которых нам знать не полагалось. Разумеется, назгулы пожали плечами и продолжили ужинать, наши проблемы их ничуть не заинтересовали.

- Мне кажется, я занят не тем, - сказал я Томе после ужина. – Четыре года я пытался сочинить мелодию, и неудачно, потому что я не композитор. Но Сарамену нужна не мелодия, а текст. Вдруг не он один в Средиземье подцепил эту дурацкую песенку?

- А кто-то из подцепивших пожаловался или похвастался в интернете! – ахнула Тома. – И до нас это доходило аж четыре года!

- Так бывает даже с самыми умными. А мы наверняка не самые, так что расстраиваться нечего.

Я запустил поисковик, разгреб кучу ссылок, которую он мне выдал, и радостно вскрикнул – вот оно! Текст песни, ноты, и даже видеоролик. Тома, совсем не радуясь, дрожащими руками зажгла уже четвертую сигарету за сутки.

- Ты нервничаешь из-за предсказания? – спросил я.

- Нет. Предчувствие. Случится что-то плохое. Не показывай Сарамену.

- И не надо показывать, я уже всё увидел! – заорал Сарамен, ворвавшись в нашу комнату. – Вот она, настоящая моя прелесть! И в Ородруин Сару, кем бы она ни была! Хотите улететь отсюда на самолете?

- Хотим, - решил я.

- Очень хорошо, - кивнул майар. – Улетите.

Нас окружили назгулы и под конвоем отвели в самолет. Я пытался пристыдить Сарамена, но он только мерзко хихикал.

- Добро пожаловать в Барад-Дур, - поприветствовал нас по прилету очередной незнакомый майар, который мог быть только Сауроном. – Давай сюда Колечко, рэб Бульбо.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться, и Кольцо Всевластия оказалось на его пальце.

- Вам выделят апартаменты и поставят на довольствие, - пообещал он. – Отдохните с дороги, а дальше видно будет.

Два года спустя

На удивление, в Барад-Дуре мы устроились совсем неплохо. Не хуже, чем в Изенгарде. Точно так же Тома могла приходить и уходить, когда пожелает, и «Бомбардье» процветал под ее минимальным присмотром. Купались мы теперь на пляжах реки Андуин, правда, чаще всего ночами – охранники-орки не любят солнечный свет, а назгулам вечно некогда. Оказалось, орки – нормальные ребята. По крайней мере, те, с которыми мы имели дело.

Иногда с нами ужинал сам Саурон. Жаловался, что Кольцо работает не так, как раньше. Похоже, прошедшие века его здорово изменили. Магическую активность проявляет, и направлена она на того, кто его носит, но что при этом делается, выяснить долго не удавалось. А вот сегодня Саурон неожиданно отдал Кольцо мне и сказал, что в любой момент по нашему выбору его самолет доставит нас в любую точку Средиземья.

- Оказалось, что Кольцо Всевластия для меня бесполезно, - пояснил он. – Что, по-вашему, приводит к власти?

- Сила, хитрость, - ответил я, не понимая, к чему этот разговор.

- Деньги, - дополнила список Тома.

- А вот психоаналитики уверены, что мир управляется сексом и сексуальными комплексами, - сказал бывший Темный Властелин. – В этой сфере и работает Кольцо. Повышает либидо и потенцию. Но нам, майарам, это без надобности – и то, и другое у нас на уровне. Да, не думал я, начиная охоту за Кольцом, что оно всего лишь магический аналог виагры!

- Так вот почему, - протяжно произнесла Тома и задумчиво посмотрела на меня. – Бульбо, любимый, носи его не снимая, и ни в коем случае не теряй!

Финиш, месяц спустя

За девять лет знакомства с Томой я впервые видел ее хоть немного одетой. В Шире из местных одежду носят очень немногие, вроде Голлума, да и в Изенгарде и Барад-Дуре наши обнаженные тела никого не шокировали. Да у нас и не было одежды. И вот сегодня она надела фату. Я полагал, что фата – символ девственности, но Тома назвала меня дураком и обиделась, пришлось долго извиняться, целоваться и становиться на колени, чтобы она меня простила. И, если честно, в фате она выглядела еще более желанной. Наверно, с непривычки.

- Объявляю вас мужем и женой, - торжественно заявила распорядительница церемоний центрального загса Шир-сити. – Молодожены, обменяйтесь кольцами и поцелуйтесь.

Поцелуй получился недолгим. Тома вдруг спазматически дёрнулась, прикрыла рот руками и удрала в дамскую комнату.

- Есть тут целитель? – испуганно заорал я. – Моя невеста отравилась!

- Ничего ты не понимаешь в женщинах, - сказал мне Голлум. – Это не простое отравление, а токсикоз.

- Что такое токсикоз?

- То, что бывает при беременности. Чему ты удивляешься, Бульбо? От того, что вы с ней вытворяли долгие годы, беременность обязательно должна была наступить.

- Бульбо, оказывается, я беременна! – радостно провозгласила вернувшаяся Тома, лучась счастьем. – Это я поняла, но другого не могу понять. Зачем ты отдал мне Кольцо Всевластия? Оно же повышает потенцию? Или ты майар?

- Томочка, разве тебе не говорили, что хоббит – это хомо-реббит, человек-кролик?

- Да, это потому что у нас шерсть ниже пояса. Я не чистокровная, поэтому у меня не такая густая, но тоже есть.

- Разве кролики славятся шерстью, а не плодовитостью?

- А! – она в веселом испуге зажала рот, на этот раз не потому, что ее тошнило.

- Это все знают, - подтвердил Голлум. – Нам некуда повышать, хоть мы и не майары.

Я не заметил, откуда она достала букетик белых цветов, который, не глядя, бросила в толпу гостей и просто прохожих. Среди незамужних хоббитесс за этот букетик вспыхнула безобразная драка. В общем, обычная свадьба, ничего особенного.