(Не) инцест

Глава 1

Был вечер. Стояла расчудесная погода. Теплая осень... Рейнольд Эккарт яростно избивал чучело (манекен!!) деревянным мечом. Капельки пота так и струились по его телу, кончая свой путь уже на земле. Наконец бедный меч не выдержал и треснул аккурат посередине лезвия. И разломался пополам.

Некоторое время Рейнольд стоял, тупо глядя на то, что осталось от меча. Затем отбросил теперь уже бесполезный девайс в сторону. Его рука непроизвольно потянулась к затылку. Рассеяно огладив волосы, он спохватился, и поспешил выхватить носовой платок. Которым принялся энергично протирать своё мокрое от пота лицо.

То, о чем сейчас думал Рейнольд, заставляло его потеть ещё пуще недавнего рукоприкладства.

Пенелопа... кто она для него? Да никто, в сущности. Эта фальшивая сестра не заслуживает внимания... Эта истеричка не достойна того, чтобы он... Однако почему она снова и снова захватывает его разум? Ее образ гонит прочь все остальные мысли. И как же раньше он не замечал? Ведь она всегда такая грустная... На его памяти Пенелопа никогда не смеялась и почти не улыбалась. Рейнольд вспомнил, как она улыбнулась ему, после того как он попросил прощения... минутная слабость... В тот миг ее лицо как бы сияло, озарённое внутренним светом... Но ему эта улыбка не показалась искренней. Она его простила, но почему? Потому что устала...

Устала терпеть равнодушие и презрение, которые окружили ее плотным кольцом с того самого дня, когда герцог привел ее в свой дом. Устала от мучений, порожденных одиночеством... Впрочем, едва ли ее интересует общение с кем-либо из обитателей дома. Однако же привела она сюда этого смазливого раба?! И зачем? Для охраны? Ну конечно! Так он и поверил. И ведь не постыдилась подобрать его с улицы!

Нет, все это решительно невыносимо. С какой стати он вообще думает о ней и ее страданиях? Она сама виновата. Вела бы себя разумней, и тогда... Но в сознании Рейнольда вновь возникла эта сцена... Пенелопа покорно выслушивает его брань. Осунувшееся лицо источает скорбь, а до жути отрешенный взгляд направлен куда-то мимо него, в пустоту. И почему ему так больно?

Чувство вины перемежается со страстью, нежной и пылкой. Не выдерживая, Рейнольд бросается к страдающей Пенелопе, целует ее, обнимает, падает на колени в непреодолимом порыве, обнимает ее ноги... В фантазиях, конечно же. А в реальности второй сын герцогства Эккарт безжалостно швырнул использованный ранее носовой платок подальше в кусты, после чего, порывисто развернулся, и поспешно покинул тренировочную площадку. Сперва шагом, но вскоре припустился сначала рысью, а потом и вовсе галопом, улепетывая в такой панике, словно за ним гнались черти.

Но и в личных покоях Рейнольда не покидало беспокойство. Мысли о Пенелопе продолжали безжалостно донимать его. Не выдержав, он ринулся прочь из комнаты.

Час ночи. На широкой элегантной кровати возлежала Пенелопа Эккарт. И увлеченно читала некую книгу по археологии, найденную в обширной библиотеке герцога . Ее покой ничем и никем не нарушался. Несмотря на то немаловажное обстоятельство, что завтра утром ей вместе с отцом и братьями следует быть на церемонии открытия охотничьих состязаний, она настолько зачиталась, что решила махнуть на это рукой. В самом деле, какая разница? Ведь усердная Эмили все равно её разбудит.

Между тем раздался тихий стук. Пенелопа удивлённо и встревоженно вскинула голову, раздумывая, кто бы это мог быть. Дворецкий? Или Эмили? Но что должен быть за форс-мажор, раз они...

Стук повторился, и на сей раз стучали сильнее раза в два. Пенелопа решила бросить пробный камень.

— Кто там? — спросила она.

— Рейнольд. — ответил голос, в равной мере напряжённый и неуверенный.

— Второй старший брат? — удивилась Пенелопа.

Этот странный визит посреди ночи несносного братца заставлял всерьез задуматься о его причинах. Что ему нужно? В такой час... Может, действительно что-то случилось? Или, — при этой мысли Пенелопа вздрогнула, — он пришел, чтобы убить её? Но она не давала поводов! Рейнольд ведь не настолько бешеный, что совершит убийство ни с того ни с сего? Нет! Ну что за безумная игра! Она не хочет умирать!

— Можно войти?— наконец поднял голос до того терпеливо ждавший Рейнольд.

Ладно, придется впустить, — решила про себя Пенелопа, а иначе, — из груди невольно вырвался протяжный вздох, — процент интереса упадет, и тогда... Рейнольд точно убьет меня. Сглотнув при этой мысли, она сказала вслух:

— Войди.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в комнату проник розоволосый юноша. Быстро оглядев помещение, как будто убеждаясь, что кроме них здесь никого нет, он уставился на Пенелопу. Его глаза обеспокоенно блестели. А лицо было нездорово бледным.

— Зачем ты пришел? Хочешь сказать мне что-то важное? — спокойно спросила Пенелопа, про себя удовлетворённо отметив, «процентов интереса — 22. Кажется, пока я в безопасности». Повеселев от этой мысли, она даже улыбнулась.

Поморщившись от этой улыбки, словно от ожога, Рейнольд горячо ответил:

— Да, сестра. И тут же спохватился, вспомнив о цели своего визита, добавив: — Пенелопа!

— Да? — как можно нежнее и ласковее поторопила его главная злодейка. Изумленно подумав про себя: «Неужели Рейнольд... впервые за шесть лет совместной жизни назвал Пенелопу сестрой?»

— Пенелопа... Ты знаешь... — промямлил Рейнольд.

— Да?

— Что мы с тобой плохо ладили! — возвысил голос храбрый сын герцога.

— Тсс, — приставив палец к губам, Пенелопа — попыталась успокоить не в меру шумного братца.

— И... — совсем тихо добавил Рейнольд, — виноват в этом я. Лицо юноши стало грустным и потерянным.

Сердце Пенелопы поневоле сжалось. «Неужели он признает свои ошибки? Не может быть!»

— Я тоже вела себя не лучшим образом, — примирительно сказала она.

— У тебя были веские причины, — возразил Рейнольд.

— Также как и у тебя, — со своей стороны парировала Пенелопа.

— Едва ли. Я вел себя как... как... — тут он замялся, не в силах подобрать слова.

— Как законченный придурок? — услужливо подсказала Пенелопа.

—Нет. Как последний мерзавец! — лицо Рейнольда помрачнело.

Не найдя что на это ответить, Пенелопа промолчала.

С четверть минуты спустя Рейнольд продолжил прервавшуюся было беседу.

— Понимаешь, — нерешительно начал он, — тогда, шесть лет назад, когда пропала Ивонн... — не завершив фразу, он замолчал. В этот миг его глаза выражали такую боль, что Пенелопа явственно ощутила укол жалости.

С трудом разомкнув уста, она сказала:

— Продолжай.

— В тот день... В последний день фестиваля... Я предложил... — вновь замолчав, Рейнольд, собравшись с силами, с трудом закончил: — я предложил пойти на фестиваль. Ночью. Не спросив разрешения у отца. После исчезновения Ивонн... Я испытал немало мучений.

Пенелопа молчала, подперев голову согнутой в локте рукой. Закрытая книга лежала в сторонке.

— А после того как отец привел тебя сюда... все это время... шесть лет... ты как бы служила мне напоминанием.

— И ты, глядя на меня, испытывал чувство вины?

— Да. И ещё, — он зажмурился — я ненавидел тебя. Ты не была виновата в том, что случилось. Но, — мне не хватило ума это понять. Ты, как никто другая, нуждалась в заботе и хорошем отношении, но тебе не дали необходимого тепла, а вместо этого засыпали драгоценностями. И я больше чем кто-бы то ни было в этом доме заставлял тебя страдать. Моё подстрекательство привело к тому, что...

Пенелопа в молчаливом изумлении смотрела на него. Это точно Рейнольд?

— Прости меня! — воскликнул юноша, падая на колени.

— Рейнольд, — с трудом проговорила Пенелопа.

— Хотя моя вина безмерна, я прошу простить меня. Понимаю, это не просто. Если не можешь или не хочешь — что ж, так и скажи. Только не надо притворства. Пожалуйста.

Глядя на коленопреклонненого брата, Сиён не знала, что предпринять. Ей стало неловко. Имеет ли она вообще право прощать или не прощать человека... персонажа игры, который, в сущности, ей ничего не сделал? Она — не Пенелопа. Ей нет дела то того, что происходит в этой семье.

Время тянулось. Напряжение росло. Пенелопа не знала, как поступить.

— Может быть, ты дашь мне время подумать? Скажем, до завтрашнего утра... — попыталась уклониться она.

— Нет. Ответь мне сейчас. Искренне. — решительный тон Рейнольда ясно давал понять, что он не отступиться, не получив желаемого.

Пенелопа лихорадочно соображала, что сказать ему. Простить? Что, казалось бы, может быть проще? Угодив целевому персонажу, она поднимет процент интереса и окончательно ликвидирует угрозу в его лице. Но он просил... ответить искренне. Может ли она пренебречь этой просьбой? Ей нет дела до чувств Рейнольда. Надо просто сыграть роль милосердного ангела-всепростителя.

Рейнольд пристально наблюдал за ней. Его взгляд словно прожигал насквозь. Пенелопа улыбнулась. И попыталась начать речь... И не смогла. И вновь встал прежний вопрос. Может ли она простить Рейнольда? Или... может ли простить настоящего второго брата? Интересно, какая между ними разница? Значительная. Рейнольд ненавидит Пенелопу из-за Ивонн. А у того, другого брата, причин для вражды не было. Возможно, на основании этого различия ей следует простить Рейнольда?

Почему она вообще думает обо всем этом? Вся окружающая ее реальность — игровая. Однако... отношения людей здесь имеют сложный характер. Пример — Пенелопа с Рейнольдом. Как смеет она несерьёзно относится к происходящему? Игра, не игра, но вот — перед ней стоит коленопреклоненный Рейнольд. И она всей душой чувствует — это человек.

Раннее она воспринимала его только как потенциального убийцу самой себя, и потому пыталась всячески задобрить. Но теперь она больше не может относиться к нему так, как прежде. Прошедшее время показало его с разных сторон, и — она знала, ей придется постараться, чтобы заставить его убить Пенелопу. Поступки Рейнольда не лишены мотивов.

И что же? Пора решать. Выдохнув, Пенелопа заговорила:

— Рейнольд, ты знаешь, поставленный передо мной выбор очень сложен. Однако... Я удивлена: почему ты вообще решил, что я могу тебя простить?

— Да, действительно... я поступил очень опрометчиво, придя просить прощения. В прошлом, ты, несомненно, избила бы меня и оцарапала — собственно, ты так и поступила за день до моей церемонии совершеннолетия...

Что?! Чуть не вслух вскрикнула Пенелопа. Моя героиня... избила Рейнольда, после того как он попросил у нее прощения?

— Но я очень надеюсь, что за последнее Что?! время ты действительно изменилась и больше не будешь поступать так импульсивно и необдуманно, как прежде. Впрочем, если хочешь побить меня — давай. Я не стану сопротивляться.

Так. Стоп. Что происходит? Рейнольд... ты точно в своем уме? Что с тобой случилось? Неужели мое поведение действительно заставило тебя изменить мнение о Пенелопе? Осознать свою неправоту? Хм.

— Так что же? Ты собираешься меня бить? — нетерпеливо спросил до того покорно ожидающий своей участи розоволосый.

— Нет, Рейнольд! — поспешно воскликнула Пенелопа, чуть не поперхнувшись.

Рейнольд выглядел слегка удивленным и очень обрадованным.

— Тогда, — вкрадчиво произнес он, — ты простишь меня?

Глядя в голубые глаза, что заискивающе всматривались в ее собственные, Пенелопа почувствовала, что тает. Не в силах отказать, она сказала со вздохом:

— Прощаю.

— Правда? — осторожно спросил Рейнольд.

— Правда, правда. И поднимись уже! —— раздражённо бросила Пенелопа.

С готовностью вскочив, Рейнольд выпрямился и вздохнул полной грудью.Итак, пришло время исполнить его отчаянный замысел.

Прошло секунд десять.

— Ты так и будешь стоять? — с притворной ласковостью спросила Пенелопа.

— Позволь мне поблагодарить тебя! — страстно воскликнул Рейнольд. После чего быстро, но при этом нежно схватил сестру за руку и принялся целовать ее.

Пенелопа явственно ощутила, как сердце наполняется страхом. — Ты что творишь?! едва не взвизгнула она. Не зная как заставить Рейнольда прекратить, она растерянно уставилась на его макушку. И увидела...

Что?! Процент интереса составляет 68%?!

Как он поднялся так быстро?

Тем временем Рейнольд наконец закончил осыпать поцелуями белую ручку (впрочем, не спеша выпускать эту самую ручку из своих рук) Пенелопы, и поднял голову.И узрел в ее глазах искренний шок.Несколько смутившись, он спросил:

—Я сделал что-то не так?

—Нет-нет, что ты...

Наблюдая за неуверенностью Пенелопы, Рейнольд решил: «сейчас или никогда».

— Пенелопа, — решительно и мягко заговорил он, — ты долго страдала, не зная тепла. Но сегодня я положу конец твоим страданиям.

Сказав это, он присел на краешек кровати, после чего... заключил Пенелопу в свои объятья. Его губы приникли к ее губам.

Сиён оцепенела. Я что, сплю? Действительно, иных объяснений тому, что происходило, не было. Но... ощущения такие яркие... Нет! Невозможно!

Прервав поцелуй, Рейнольд украдкой оглядел лицо Пенелопы. На нем читалось... неверие. Но страха не было.

Тогда он продолжил начатое: стал гладить ее темно-розовые локоны рукой, наслаждаясь их гладкостью, густотой и мягкостью.

Чувствуя, как Рейнольд водит рукой по ее волосам, Пенелопа невольно затрепетала, и прильнула к груди брата.

В ответ он зарылся носом в ее волосы, вдыхая их аромат.

Пенелопа забылась. Но через некоторое время лёгкая боль вернула ее в реальность — оказывается, Рейнольд дёрнул ее за прядку.

И тут же горячие губы слегка коснулись ее шеи. «Злодейка» все ещё не верила в происходящее. Меньше всего она ожидала таких проявлений чувств от Рейнольда... как и самих чувств. И вообще, разве это не нарушение правил? Ведь он, кажется, должен смиренно ждать, пока процент интереса не поднимется до 100, и только тогда признаться в любви? Впрочем, Рейнольд не говорил, что любит ее. Бессмыслица какая-то... нет, это все сон. Всего лишь сон.