Не бойся темноты

Глава 1

«Сон маленькой женщины»

Салли видела этот сон уже которую неделю подряд и уже перестала бояться. Раз за разом ей снилась тварь из подвала, иногда одна, иногда в компании других. Она была очень страшная и опасная, теперь Салли не сомневалась в этом, и все же, все же она казалась чем-то знакомой. И если сначала девочка боялась спать, то теперь она боялась, что отец разбудит её раньше времени. Раньше, чем она сможет понять, что же в этом чудовище такого знакомого?

Отец радовался — он думал, что справился с кошмарами дочери, да, она не капризничала, как раньше, и не плакала когда наступало время отхода ко сну. Разве что теперь с какой-то досадой всегда просыпалась. Но психолог объяснил отцу, что дети просто больше спят, и сон тоже выполняет лечебную функцию и призвал не мешать. Не так и много на деле она спала. Они не подозревали, а Салли не говорила, что по ночам вновь спускается в тот подвал и видит фею. Странную, может, чуть более пушистую, чем другие, которая смотрит, смотрит, смотрит на неё из темноты. Смотрит, словно силится узнать или понять что-то.

Когда именно Салли поняла, что эта фея Ким, она и сама не смогла бы сказать. А когда поняла, то ей захотелось поехать в тот дом, найти фею и спасти. Вот только она больше не верила ни феям, ни в свои способности это сделать. И если тогда Ким отдала свою жизнь за неё, то вряд ли их с папой так просто отпустят сейчас. Хотя, чего уж там, отец даже глазам своим не поверил, а ведь видел, как Ким утаскивают в пещеры. Считает, что она просто куда-то там провалилась, а психиатр ему в этом вторит. Нет, Салли придется быть взрослой. Ей придется думать за двоих. Ей придется действовать, как взрослой женщине. Ведь ни папа, ни мужчина-психиатр, которым заменили женщину-врача, которая ей поверила, не в силах помочь. Но что может маленькая девочка, если не справилась взрослая женщина? И Салли думала, думала, думала, пока однажды…

— Папа, я хочу подарить Ким рисунок. — Но, милая, Ким больше нет с нами, — в глазах отца мелькнула паника, был ли то страх за дочь, которая вроде бы шла на поправку, а тут вдруг снова начала погружаться в пучины страшных фантазий. А может, то был собственный страх и нежелание возвращаться в тот дом, в котором с Ким случилось… что? — Я знаю, — улыбнулась Салли, — но ведь её душа ещё где-то там? — Её душа везде, — сделал новую попытку увильнуть от поездки в дом отец. — Я хочу оставить это там! — твердо сказала Салли, показывая ему рисунок. — Но, милая… — отец замялся, не зная, как лучше сказать «нет», — давай сначала посоветуемся с врачом? — Хорошо, — быстро согласилась Салли, пока решимость не покинула её. Она помнила, как легко откручивались когда-то гайки с люка, призванного защитить их. Неужели и сейчас нечто подобное происходит? А эти сны? Может, феи снова обманывают её? Они ведь когда-то говорили, что хотят дружить?

Но ночью Салли увидела все тот же сон и снова проснулась с убеждением, что видит Ким. Она встала с кровати и перерисовала рисунок, и больше на нем не было папы, только она и Ким, как намек о том, что известно только им двоим. Что понятно только женщинам. Они вдвоем стояли под деревом. Да, вот теперь правильно.

Через неделю доктор согласился, что такой этап прощания с почившим человеком может быть полезен, и вскоре Салли с отцом вновь оказались перед дверью в особняк. Папа не пошел внутрь и её не пустил. Но рисунок они все же оставили. Салли этого было достаточно. Та, пушистенькая, его все равно найдет. А сама Салли сюда ещё очень нескоро вернется. Если вернется когда-нибудь. Да и без способа помочь Ким здесь делать нечего.

Но сможет ли когда-нибудь Салли что-то такое найти? Ведь в дело вступила магия, замещающая воспоминания. И вот уже в воспоминаниях внутри стен бегали не феи, а крысы, и никто никуда не утаскивал Ким, она просто провалилась в дыру в полу. Салли перестала видеть страшные сны, и жизнь семьи вскоре наладилась.

«Сон в котором она была человеком»

Сон в котором Ким была человеком закончился. Теперь он выглядел попросту нелепым. Маленькая фея встряхнулась, её шерстка липла к телу, все ещё покрытая кровью и ошметками мяса огромного неуклюжего медленного тела, которое пришлось отбросить, чтобы вновь стать собой. Ну что же, придется потерпеть некоторое время.

Ким встала и огляделась: да сородичам пришлось долго срывать с костей плоть, чтобы освободить её. Ким даже помнила отголоски невыносимой боли испытанной женщиной, прежде чем та смогла вернуться к основам и снова стать ночным существом. Что поделать, такова цена рождения. Но отголоски гасли в сознании, и память о человеческом бытие затухала.

Ким сделала полный вдох. Да, теперь даже воздух имел другой запах и вкус. Она протянула лапку, окунула пальчик в кровавую лужицу и облизнула. Вкусно. Жрец, ответственный за проведение трансформации, выдрал из расколотой челюсти зуб и преподнес с должной почестью. Ким осторожно взяла лакомство, обнюхала, а затем попробовала на вкус. Это оказалось лучшим, что она когда-либо пробовала! Да, за такое стоит убивать. Ким протянула лапку за добавкой, но жрец отрицательно качнул головой и сделал знак свидетелям рождения. Тут же её бывшую челюсть разорвали на части и съели! Нечестно! Это же её челюсть, её зубы, они должны принадлежать ей! Но она ещё слишком слаба, чтобы драться с ними за свою добычу. К тому же, на самом деле все честно, когда честь стать свидетелем рождения доставалась ей, она тоже пробовала зубы из бывших тел новорожденных фей. И детские самые вкусные, Ким точно помнила это. Как жаль, им не досталась Салли!

Ким выбралась из останков, взяв по пути осколок мозговой косточки, и перекусила её. Не так чудесно, как зубы, но тоже вкусно. Все вместе они прикончили очищенный от плоти скелет. Сладко, впрочем, как всегда. Жаль, нечасто ей такое лакомство достается. Она могла бы перечислить все случаи за последнюю тысячу лет, и для этого хватило бы пальчиков на лапках. Мало. А наверху ходит уйма тех, кто столь же сладок. Нечестно. Одной жертвы мало. Но и к войне они пока не готовы. Она помнила, скольким пришлось погибнуть, прежде чем Папа Римский согласился хотя бы на одну жертву. Ну ничего, однажды они изменят этот порядок.

Ритуал завершился, гости разошлись, жрец представил новорожденную собратьям. Ну вот, теперь своя, по всем статьям своя, пора и жизнь налаживать. Ким вышла в город, где для неё уже было готово место, её собственное место. Сопровождавший собрат показал дорогу и ушел, целомудренно склонив голову. Они все помнили своё рождение и знали, что первое время нужно побыть в одиночестве. Все будет, просто не сейчас. Ким хотелось заснуть и проснуться, забыв прошлое, вот только как это сделать? Феи ведь не спят.

Все шло по заведенному порядку, и все же кое-что не менялось. Подлунный мир манил, не давая забыть о себе. Хуже всего оказались мысли, что всего, о чем она помнила, просто быть не могло. Ведь в том мире, где она была человеком, ей вовсе не тысяча, а лет двадцать пять, может, тридцать. Фее это не просто подсчитать. И феи не перерождаются в людей. Так как же она все это помнит? Все, в том числе и то, как жить человеком и двести, и триста, и тысячу лет назад?

Ким хотела расспросить обо всем жреца, но почему-то не решилась. Так и маялась в молчаливом одиночестве. Пока однажды не начала различать других фей с потерянным взглядом. Словно пытающихся что-то такое вспомнить или, наоборот, забыть. Она пыталась говорить с ними, но без толку. А потом проследила за одним, хотя, может, он не особо прятался и позволил ей это сделать? Неважно, она пришла за ним в пещеру и увидела его рисунки на стенах. Нет, в самом рисовании не было ничего особенного и запретного. Но то, что там было, что он нарисовал, напомнило ей о прошлом, о мире наверху.

А сородич повернулся к ней и произнес: — Вот почему феи предпочитают детей, те просто принимают новую реальность как должное. А тем, кого изменили взрослыми, такое не под силу. Просто прими это в себе. И не пытайся бороться. Ты все равно ничего изменить не сможешь.

С этим он ушел.

Оглушенная его словами Ким тогда позволила, а когда бросилась искать, желая продолжить расспросы, он просто исчез, и, казалось, целую вечность она его не видела. Но её вопросы нуждались в ответах, и её все тянуло и тянуло наверх, словно подлунный мир мог ей их дать.

Она слышала, как открылась дверь особняка, и была среди тех, кто ждал у заслонки. Она знала, что однажды носители таких сладких зубов все забудут и придут другие, ведь так было всегда. И может, лучше, чтобы все было именно так.

Но в тот раз случилось другое. Они не просто так вернулись. Они сделали ей подарок. Они сделали это ради неё, точнее ради той, кем она когда-то была. То, что теперь сжимала в пальцах Ким и что жгло, подобно свету. Детский рисунок, на котором Салли, девочка, ради которой она когда-то пожертвовала жизнью, изобразила их двоих. На нем под деревом стояли Салли и Ким, ещё бывшая человеком!

Фея сжала листок бумаги лапками. Она Ким. Человеческая женщина, которая стала феей, помнящая больше, чем это было нужно. Ким хотела разорвать листок в клочья, чтобы закончить все здесь и сейчас, но почему-то оставила себе. Нет, не так просто. Это как раз то, в чем стоит разобраться и что она должна совершить!

«Салли. Возвращение к началу».

Отец последние полгода бубнил: «Ты должна выбрать, кем хочешь стать, когда вырастешь, это будет кормить тебя всю жизнь!», — и прочую подобную лабуду. А Салли если чего и хотелось, так гулять и не думать ни о чем подобном. «Потом как-нибудь», — думала она, но время выбора приближалось, а идей больше не становилось. Уж все подруги определились с будущей профессией, а у Салли разве что ветер в голове не гулял. Да ещё сны вернулись, те, где Ким к ней приходила. Салли даже хотела пойти на дизайн интерьеров, как Ким, но, положа руку на сердце, — это было совсем не её.

Когда именно возникла идея снова съездить в тот особняк, Салли и сама бы не сказала. Разумеется, если б об этой идее узнал отец, он бы не пустил, у него к тому дому какое-то предубеждение было. Но раз уж Салли совершеннолетняя и мама по этому поводу подарила ей машину, почему не воспользоваться шансом и не устроить себе маленькое приключение?

И вот, спустя пару недель, что-то наплетя отцу насчет вечеринки с подругами по поводу выпуска, Салли прыгнула в машину и поехала в дом, который едва не стал её могилой.

Ворота оказались закрыты, что вполне ожидаемо, ведь возле ворот располагалась табличка с надписью «Продается». Там же указан телефон, всего-то надо позвонить и попросить показать, и вуаля — она окажется внутри. Вот только делать так почему-то не хотелось.

Салли огляделась: машин нет, людей тоже. Она прильнула к забору. Через решетку виделось старое дерево, которое она помнила, а вот сейчас пришло другое воспоминание: в его ветвях она плакала, когда пострадал мистер Харрис. Надо же, никто из последующих хозяев не тронул дерево. Даже странно. Впрочем, как и то, что она напрочь забыла о старом слуге, который пытался её уберечь и не давал играть в подвале. Эх, если бы она не полезла туда, Ким не пострадала бы, хотя нет, сначала не пострадал бы Харрис.

Салли стало грустно, когда она вспомнила о бывшей девушке отца, ведь толком даже не успела узнать её, слишком мала была. А ведь и по сию пору, кажется, ближе, чем Ким, у неё никого и не было. Эх, вот бы просто зайти внутрь, не в дом, нет, а просто подойти к дереву, прикоснуться, быть может, посидеть в ветвях, подумать о будущем и о Ким. Ведь её тело тогда так и не нашли… Интересно, что с ней стало?

И Салли решилась, здесь все равно никого нет, а она всего-то на минуточку, просто посмотрит, как там все, и тут же обратно. Ведь нужно успеть вернуться вовремя, и тогда отец не узнает, что дочь была здесь.

Салли быстро огляделась — никого! Молнией перебравшись через ограду — благо кованая решетка имела скорее декоративную функцию — добежала до дерева, легко вскарабкалась по стволу и угнездилась. Подумать только, ей так удобно было здесь восемь лет назад! И вот сейчас она с той же легкостью разместилась в ветвях. Дерево приняло её в свои объятия, и сразу стало просто и комфортно.

Итак, что дальше?

Вообще разговаривать с самой собой ей пока не приходилось, ну, не считая общения с психологом, но там ведь ты знаешь, что тебя слушают? А вот сейчас получилось само собой. Тем более, обращалась-то она не к кому-нибудь, а к Ким!

— Знаешь, Ким, восемь лет прошло, а я толком и не помню, как все было. Вот только сейчас вспомнила, как мистер Харрис вышел из подвала весь в крови, а ведь до того, как вернулась сюда, в памяти словно и не было никакого мистера Харриса. Вообще, знаешь, мы ведь толком и не познакомились. Если я и помню о тебе что-то, то лишь из рассказов папы. Я даже не помню, что тогда случилось в подвале, как вышло, что ты погибла. Папа всегда говорил, что это ты спасла мне жизнь, остается только верить, зачем ему врать? Спасибо тебе и прости, ведь я ничего не помню. Знаешь, я сегодня сюда пришла не просто так, я все думаю и думаю, что бы такое выбрать, с чем жизнь связать. Думала, вот приеду сюда и точно пойму, хочу ли быть, как ты, дизайнером интерьеров. И знаешь, не хочу, скучно. А все мои подруги уже сделали выбор. Э-э-эх. Как жаль, что ты не можешь ответить и посоветовать что-то. Я и не ожидала, конечно, я ж не совсем поехала крышей. Но мне все равно очень интересно, куда бы ты предложила мне пойти. Молчишь? Ну ладно, давай угадаю. По твоим стопам? Нет? Как отец, стать архитектором? Тоже нет? Ну ладно, а что тогда? Я помню, что здесь жил художник, которым ты восхищалась, Блеквуд. Я знаю его картины, он рисовал нечисть… Нечисть?

Салли на минуту задумалась, слово что-то затронуло в её душе. Неужели она нащупала ответ? Это может быть идеей?

— О! Я знаю, что буду изучать! Фей! И нечисть, и разного рода фольклор! Точно, придумала. Нужно поискать, где лучше это делать, ну ладно, пока, Ким, спасибо за подсказку!

Салли спрыгнула с дерева и направилась домой. Разумеется, Ким ей ничего не говорила, но она помогла с выбором. Пусть и таким странным образом. Салли предстояла большая работа: теперь, когда она знала, чему хочет учить, пусть пока и не представляла где, нужно узнать многое, а времени на выбор почти не осталось. Наверняка в самые интересные места не попасть, раньше нужно было думать, ну ничего, она прорвется. Теперь, когда она знает, чего хочет, будет намного проще.

«Ким. Начало конца».

Ким потихоньку осваивалась в новой жизни, точнее человеческая часть её разума находила свои прелести в новом способе существования, ведь части ответственной за осознание феи это было просто не нужно.

Внизу под землей оказался целый мир, населенный новыми сородичами. Она даже не могла подумать, что фей настолько много, удивительно, как они ещё не завоевали целый мир. «Да-да, уже скоро, ещё немножко подрастет наше сообщество, и весь мир будет наш! Папа Римский больше ничего не сможет сделать!» — восторженно ответила на это фея-Ким, и внутри разлилась волна тепла и удовольствия. Как всегда при этих мыслях, как всегда на протяжении целых столетий. Быть может, ещё лет пятьсот или даже меньше. Церковь не так сильна, как когда-то, а людей стало больше, и похищать их легче. Многих даже не ищут. Если все пойдет так, как получалось в последние годы, то может лет в сто даже уложатся.

— Пойдем со мной, — невесть откуда появившийся рядом шаман мог бы напугать, только Ким откуда-то знала об его приближении Она задумалась, а может стоит испугаться, ведь раньше она бы именно так и сделала? Но Ки… (Ким сократила так свое имя для другой части, чтобы не путаться, когда чего-то хочет и боится человеческая часть, а когда часть феи) Так вот, Ки точно знала, что бояться нечего. Так было много-много раз с другими сородичами. Тут Ким запуталась окончательно и решила просто идти вслед за шаманом, ожидая, когда же он все объяснит, раз уж пришел сюда именно с этой целью. «Интересно, с чего я так решила?» — подумала Ким и тут же ощутила мысленный ответ:

— Ты всегда это знала, просто не готова была принять. Не волнуйся, через это все взрослые проходят, поэтому мы и предпочитаем детей. — Ты слышишь мои мысли? — уточнила Ким вслух.

Шаман тоже ответил вслух:

— Мы все их слышим, ты вообще очень громко думаешь, ну ничего, научишься. Точно так же ты в любое время можешь услышать любую другую фею, ты просто ещё не пробовала. Вот прямо сейчас скажи мне, о чем думаю я?

Шаман был старым и мудрым, его шерстка отливала белизной, что говорило не об одной тысяче лет, проведенной в этом мире, а ещё у него был очень теплый взгляд, в котором Ким виделись сочувствие и желание помочь. И Ким попробовала:

— Ты думаешь, что я не первая и не последняя, с кем ты ведешь этот разговор, что я сильная и что мне придется трудно. Труднее, чем другим. Потому что человеческая часть сильна и части феи трудно будет брать над ней верх. А ещё ты думаешь, что я глуповата, раз до сих пор не разобралась сама, иначе ты бы сделал из меня шамана. Ай, нет, не глуповата, это уже я придумала, но проницательна меньше, чем требуется для этой работы. И что ты точно знаешь, как можно мне помочь, но мне этот путь совсем не понравится, моя человеческая часть будет против. Так, стоп! Ты ведь сейчас о Салли? Я даже не буду слушать дальше, вот просто нет и все, это окончательно!

Ким даже отвернулась, чтобы не смотреть в его глаза, но все равно слышала его мысли, даже если не хотела. Она поняла, что всегда могла так делать, и делала. Просто от стресса нового рождения не сразу осознала это. Точнее Ки вовсю этим пользовалась, оттого у них не было никаких проблем с адаптацией. Это Ким тупила. Да, пожалуй, шаман прав, она точно глуповата. Это так грустно.

— Не кори себя, очень мало фей сталкиваются с тем же, с чем пришлось тебе. Обычно подавлять человеческую часть легче. Ты должна позволить себе быть феей, это теперь твой мир. А когда мы сможем завоевать подлунный, только мы и останемся на земле. Людей больше не будет. Я сделаю тебе подарок, очень важный, прими его, даже если очень не хочется человеческой части. Я позволю тебе вне очереди присутствовать при рождении феи. — Мы должны будем разорвать на части живого человека? — быстро спросила Ким, ощутив ужас, в то время как Ки эта новость привела в неописуемый восторг. — Просто будь феей, — понимающе кивнул головой шаман, — позволь этому случиться. Насладись. Почувствуй все наше сообщество, видишь, как все сейчас завидуют тебе. Чувствуешь? — Да, — жалко ответила Ким, совсем неуверенная, что хочет это ощущать. — Тогда подумай вот о чем: если хочешь сохранить в себе такую сильную человеческую часть, а это вполне можно, если хочешь. Так вот, если ты захочешь общаться как человек, то тебе нужен кто-то из твоего круга. Тот, с кем ты общалась, когда была человеком, кто-то близкий. Тогда ты будешь счастлива и все сообщество будет счастливо вместе с тобой. Если же все умрут, так и не обратившись, ты никогда больше не сможешь найти того, кто бы так хорошо понимал тебя. Ты понимаешь, что я хочу сказать? Почувствуй все наше сообщество. В нем есть и те, кто привел близких и те, кто этого не сделал. Ну, сделай это, прямо сейчас.

И Ким сделала и поняла, что она ошиблась, фей намного больше, чем ей до этого казалось. И она понимает и чувствует каждую из них. И да. Те, кто убил своих близких, счастливей. И да, те, кто этого не сделал, вносят определенный диссонанс в коллективный разум своим сожалением. И теперь это уже нельзя исправить. Другие феи просто не позволят ей быть несчастной. Если Ким хочет остаться собой, это означает неминуемую гибель Салли или любого из тех, кого она когда-то знала. Хотя. Почему гибель? Почему убийство? Они всего лишь станут такими, как она.

Ким прислушалась к себе, хочет ли она, чтобы кого-то из её близких убили так же, как совсем недавно её? Ким приняла решение:

— Да, спасибо, я принимаю твой подарок, я сделаю все, чтобы Ки была счастлива. — Хорошая девочка, мудрое решение, — склонил голову шаман, уловив её ложь, но ничего не сказал.

А Ким поняла, что он когда-то тоже принимал такое решение. А ещё, что у него ничего не вышло. Но в памяти всплыли и те, у кого получалось. Ей просто нужно позволить Ки верховодить всего чуть-чуть — пока не умрут на земле все знавшие Ким. Это недолго. Она сможет.

Рождение новой феи стало и её новым рождением. Ки взяла верх. Но все же набросок Салли Ки сохранила. А спустя восемь лет, едва ощутив появление теперь уже девушки под деревом, примчалась туда. Ки расположилась в ветвях так, чтобы её не тревожил свет, и понимала, что только что вынесла Салли окончательный приговор. Всем очевидно, что Ки слабее Ким. А это значит, на девушку с сегодняшнего дня начинается охота. Так будет лучше для всего сообщества.

— Феи, ты хочешь изучать фей! — шептала Ким в ответ на вопрос о будущем. Это шанс, это даст девушке отсрочку. Немало тех, кто увлекался темой, приходили к ним сами. С Салли наверняка этого не случится, но по счастью сообщество не разделяет подобного убеждения Ким. — О! Знаю, я буду изучать фей! — восторженно заключила девушка и оставила их.

Внизу, у переплетения корней, Ким ждал шаман. — Тебе придется сделать выбор, если не Салли, то кто? И Ким решилась, она сможет уберечь девчонку, но с другими это точно не выйдет. — Я выбираю Салли. — Да будет так, — кивнул шаман. — Мы ведь подождем, быть может, она придет сама? — с надеждой уточнила Ким. — Подождем, — согласился шаман, и всем было ясно, что в итоговом результате он не сомневается.

Салли. А так ли все было?

И снова восемь лет прошло с тех пор, как Салли последний раз была в том доме. Она успела выучиться и стать Магистром по специальности фольклористика и теперь вполне успешно работала в научно-исследовательском институте, порой выезжая в горячо любимые ею экспедиции по всему миру. Отец ею гордился, муж гордился, да она и сама собой гордилась. Ну, а матери, как и прежде, было лишь до своего здоровья. Но это такая мелочь, Салли привыкла к этому, чему удивляться? В общем, у неё была замечательная жизнь, практически американская мечта. По крайней мере, до последней недели.

Все началось внезапно: в понедельник она ещё наслаждалась жизнью, а во вторник вдруг, без видимых причин, в голову пришла мысль, что в старом особняке все произошло вовсе не так, как помнилось. Сначала Салли удивилась выверту сознания и, отмахнувшись от идиотской идеи, попыталась жить, как раньше. Но идея почему-то уходить не хотела и, прочно укрепившись в мозгу, настойчиво требовала к себе внимания. Но, главное, глупая-то какая, скажи кому — не поверит! Будто в злополучную ночь гибели Ким, виновником всего был вовсе не обвалившийся пол. Что именно тогда случилось, Салли никак не могла вспомнить, и почему-то это пугало ещё больше. Она пыталась найти источник зарождения идеи, но мыслей, откуда такое могло взяться, пока не находила. Так и жила, надеясь, что ещё немного и отпустит.

Но идея становилась лишь сильнее. И постепенно в душе поселились сомнения, ну право же, ерунда какая, а что ещё это могло быть, как не пол в старом доме? Но особняку, как оказалось, не так уж много лет. С чего бы обваливаться полу, если район спокойный и шахт там отродясь не было? Да, она проверяла. А пока проверяла, наткнулась на парочку историй про фей, как раз по её тематике. Это оказалось слишком соблазнительным, чтобы устоять, и вот, едва дождавшись выходного, Салли, поцеловав на прощание мужа, запрыгнула в машину и направилась к манившему тайной особняку, а заодно и историям людей, видевших существ, которым она посветила свою кандидатскую.

Побеседовав с первым человеком, подарившим современную адаптацию страшных сказок, и в ожидании встречи с другим, сидя за чашечкой кофе в кафе, Салли неожиданно вспомнила о старом садовнике. Как его звали? Харрис? Точно, Харрис. Он споткнулся на лестнице в подвале и поранился, да точно, Салли только сейчас это вспомнила. Хотя нет, восемь лет назад тоже вроде вспоминала, просто потом забыла. Сколько же крови тогда было! Интересно, жив он ещё, все же шестнадцать лет прошло. Здоров ли и сохранил ли память? Быть может, он расскажет про особняк что-то интересное, то, что не запомнилось отцу? Больше не собираясь гадать, Салли быстро навела справки. Как оказалось, ему уже стукнуло восемьдесят пять, он по счастью был жив и вполне в своем разуме. Во всяком случае, по телефону слышался вполне бодрый для такого возраста голос.

— Здравствуйте, мистер Харрис, меня зовут Салли, я хотела бы с вами поговорить. Это возможно? — Кто это? — ворчливо осведомился старик, пытаясь вспомнить, скольких Салли за свою жизнь он знал и какая из них могла бы быть сейчас, если судить по голосу, молодой женщиной. — Помните, шестнадцать лет назад вы работали садовником в старом особняке, там ещё погибла молодая женщина? Там ещё была маленькая девочка, помните? Это была я. — И Салли замерла, превратившись в слух, почему-то казалось, что его реакция многое сможет ей объяснить. — Салли? Не помню никакой Салли, и что вам надо от меня, мисс Салли? — Миссис, — машинально поправила Салли, теребя колечко и раздумывая, с какой стороны лучше подойти к этому человеку, ведь явно её узнал, просто на контакт идти не хочет. Такое частенько случалось в её работе, тут главное подобрать правильную тактику, и считай, разговор в кармане! — Как жаль, мистер Харрис, а я надеялась заехать к вам сегодня вечерком, после осмотра дома. Вы ведь тогда пострадали по моей вине, правда?

Она вспомнила это только сейчас: она сидела рядом с открытой заслонкой печи в подвале и светила туда фонариком, а когда мистер Харрис спустился к ней, то выгнал из опасного места. Но когда спустя минуту поднялся из подвала сам, был весь покрыт кровью. Сказал, что споткнулся, или что-то вроде того.

— Это благодаря вам со мной тогда ничего не случилось. — Салли не успела поймать себя за язык, она не была уверена в том, что вспомнила, так зачем же такое говорить! — Не надо вам в особняк, нечего вам там делать, — озабоченно ответил старик, — поезжайте-ка лучше домой, к мужу. И ко мне не надо, старый я уже, не помню ничего. И этого не помню, — с нажимом добавил он. — Спасибо, мистер Харрис, что уделили время, — машинально ответила Салли, вбивая в строку навигатора адрес старика. — Если вы не против, я вам позвоню ещё как-нибудь. — Против, — твердо ответил Харрис, — прощайте миссис, — и поскольку она не добавила фамилию, представляясь, добавил почему-то чопорно: — миссис Салли.

Времени до следующей встречи оставалось мало, но Салли так хотелось взглянуть на особняк! Причем именно сейчас, хотя в плане стояло подъехать туда чуть позже. Но если не задерживаться там, то небольшого окошка как раз хватит. Она быстро, просто взглянет одним глазком и на интервью! Решено — сделано! Расплатившись по счету, Салли прыгнула в машину и направилась в особняк.

Сегодня дом почему-то казался меньше, чем помнилось. Но табличка «Продается» все же очень похожа на ту, виденную восемь лет назад. Салли, ещё дома договариваясь с людьми, видевшими фей, хотела сразу связаться и с агентом по продаже, чтобы осмотреть дом изнутри, но почему-то решила подождать и подумать об этом на месте. И вот она здесь, дом перед ней, что дальше?

Салли огляделась, пытаясь понять, что же она чувствует, смотря на особняк сквозь кованую решетку. И поняла, что хочет внутрь. Нет, не в сам дом, а просто посидеть под деревом. Срывать агента только ради этого? И куда девать её потом? Сказать спасибо, до свидания, я хочу побыть здесь одна? Это не серьёзно.

Эх, была не была! Прямо сейчас в ней пробудился бесенок, и, вспомнив, как восемь лет назад она пробралась внутрь, Салли снова решила проделать то же. Она просто посидит на дереве, совсем немножко, никому же от этого плохо не будет? Замужней женщине такое, конечно, не к лицу, и если вдруг поймают, неловко выйдет… но так хотелось приключений!

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что её никто не видит, Салли мигом перелезла через решетку. Итак, вот она и внутри. Пройдясь по лужайке, Салли забралась на дерево и удобно расположилась в его ветвях. Как приятно оказалось снова вернуться сюда!

Вот только удовольствие длилось недолго.

Она внезапно вспомнила причину, из-за которой залезла сюда первый раз, и почему именно Харрис был в крови, и крошечных существ внизу и в вентиляции, и да, он именно спас её тогда, а внизу были вовсе не ямы. Стоп. Нет. Такого просто быть не может! Но додумать мысль не дали. Внезапно совсем рядом послышался тихий шепоток:

— Зачем ты пришла?

Голос казался смутно знаком, но Салли никак не могла понять, откуда его знает. Она огляделась, чтобы выяснить источник, но рядом никого не было. Ей послышалось, или у неё галлюцинации?

— Не делай вид, что не слышала, я спросила, зачем ты пришла?

Все тот же голос, тихий и какой-то надломленный, отчаянный. Салли опять осмотрелась, никого, так откуда он раздается? И почему-то ответила вопросом на вопрос:

— Кто ты, где ты? — Разве я для этого отдала свою жизнь за тебя? Или ты сама хочешь прийти к нам? Таков твой выбор?

Слова были какие-то… таким не хочется верить, её просто кто-то разыгрывает!

— Кто ты? — вновь повторила Салли, уже тверже. — Поверни голову направо, здесь слишком светло, чтобы я могла показаться тебе.

Салли повернулась, и ей показалось, что в ветвях промелькнуло небольшое существо, примерно с крысу. Но никого, способного разговаривать, рядом не было!

— Кто ты? — сама же себе Салли казалось безумно глупой, повторя вопрос в третий или даже четвертый раз, но почему-то ничего другого не могла сказать. — Я одна из тех, кто убьет тебя, и теперь это не изменить. Ты ошиблась, Салли, придя сюда. Скоро ты все вспомнишь, а заодно поймешь, почему так случилось, а теперь убирайся отсюда! — И из веток в Салли полетел совсем уж неуместный здесь нож.

Тот голос звучал зловеще, но ещё более страшно зазвучали другие голоса, казалось, доносившиеся теперь отовсюду:

— Возьмем её, возьмем сейчас, чего тянуть, она сама к нам пришла, она точно этого хочет!

Но Салли уже не слушала, она быстро скатилась с дерева, мельком осмотрела порез, по счастью, нож в неё не вонзился, а просто обрезал, и, пробежав лужайку, перемахнула забор. Только сейчас позволив себе выдохнуть, она пытаясь понять, что же там на дереве случилось? Она хотела устроить передышку, но голоса не оставили её, из кустов по разные стороны забора неслось такое знакомое многоголосье из детства:

— Салли… Салли… иди сюда! Она хочет к нам! Пойдем, поиграем, Салли!

Больше терпеть это казалось невозможным, едва оказавшись в машине, Салли вдавила в пол педаль газа и остановилась снова лишь спустя три мили. Ей нужно было подумать, она встала на обочине и попыталась вновь оглядеть царапину, но её и след простыл, кожа целая, ни следа от летевшего в неё ножа! Как такое возможно?

Салли дернулась, почему-то ожидая услышать многоголосье шепотков и здесь, но вокруг было тихо. Так, может, все же галлюцинации? Салли не знала, что и думать, она сидела в какой-то прострации. И тут планировщик подал сигнал о скорой встрече.

Ехать не хотелось, но Салли все же направилась на встречу к человеку, с которым могла поговорить о том, что её сейчас больше всего интересовало.

К сожалению, снова неудача. Всего лишь светлая сказка, подобная тем, которые в последнее время придумывают для детишек. Но слова о настоящей сущности фей. Ей с трудом удалось скрыть своё разочарование.

И все же поговорить с кем-то необходимо. Выйдя на улицу, Салли сделала то, что прямо запрещала профессиональная этика — отправилась на встречу с Харрисом. Но в этом вопросе она не могла быть профессионалом, ей просто необходим человек, когда-то пострадавший от фей. Нужно его расспросить, понять, правда ли она видела и слышала то, от чего сегодня бежала!

Через несколько минут она припарковала машину и, пройдя дворик, позвонила в дверь. Потом подождала и ещё, и ещё, и снова позвонила. Старик жил один, он мог не услышать. Или знал, кто это, и не хотел открывать? Как бы то ни было, Салли намеревалась с ним поговорить.

Но вот внутри послышалось шарканье, проследовавшее к двери, и спустя несколько невыносимо долгих мгновений и щелчков затворов, пропустив уточняющее «Кто там», на пороге появился седой, как лунь, старик. Он подслеповато щурился на Салли, но по каким-то ведомым только ему признакам узнал в молодой женщине виденного последний раз шестнадцать лет назад ребенка.

— У вас все такой же пытливый взгляд, — вместо приветствия произнес он. — Кто там живет, Харрис? — спросила Салли, засовывая ногу в дверной проем, чтобы он не смог захлопнуть дверь. — Те, с кем вам не надо встречаться, миссис. С кем никому не надо встречаться, — грустно ответил старик. Он поглядел на её ногу и добавил: — Вы похожи на вашу мачеху, я ведь тогда рассказал ей все, что знал, подсказал, где стоит искать ответы. И что в итоге случилось? То, что она узнала, привело её к гибели. Неужели вы хотите, чтобы и вас я туда же послал? — Мне это нужно, Харрис, я должна знать, с кем имею дело, они сегодня звали меня, она обещала, что убьет! — Кто обещал, миссис Салли? — недоуменно спросил старик, хотя явно уже сам понял. — Ким! — теперь Салли вспомнила этот голос и уверенно повторила: — Ким сказала, что меня убьет!

Ким. Начало охоты.

— Она пришла, пришла, она пришла снова, это Салли, Салли, Салли, она пришла к нам! — шепоток несся по подземным коридорам, донося до Ки то, о чем та давно знала. Ки нравилось быть феей, и она не обрадовалась появлению девушки, способной усилить влияние человеческой части. Ким так долго не просыпалась, и Ки начала надеяться, что теперь так будет всегда. Нет, такое невозможно, весь опыт тысячелетий об этом говорит, но надеяться-то можно? — Идем, идем, она наверху в дереве, идем, мы возьмем её сейчас. Прямо сейчас, давай возьмем её! — Нет, я сама! — крикнула Ки и бросилась по подземным переходам вверх. Она прекрасно знала, чего хотела и что сделала бы на её месте Ким. Ведь это как раз то, ради чего женщина уступила главенствующее место фее в их общем разуме. А значит, девушку нужно отсюда убрать. И прямо сейчас! Пока не стало слишком поздно!

Но все пошло не так. Уже поднимаясь к кроне дерева, Ки чувствовала этот запах. Беременность! Больше не девушка, нет, молодая женщина ждала ребенка. Так вот почему она сюда вернулась? Теперь понятно, как только в Салли зародилась новая жизнь, магия фей перестала действовать. Женщина вспомнила сокрытое от неё прошлое и приехала проверить, так ли все, как она помнит.

Забавно, она оказалась из единиц, которые так делают. Обычно в женщинах пробуждается осторожность, а интуиция требует держаться от опасности как можно дальше! Тем более, что угроза эта не только для неё, но в первую очередь для ребенка. А все потому, что с феями происходит нечто, меняющее Ки сейчас.

Выносить аромат не было никакой возможности. Новая жизнь. Как же хотелось вырвать её из чрева! Но все же лучше дать ей оформиться. Когда ребенок полностью созреет, его можно забирать. Идеальная база для феи, для той, которая никогда не ощутит себя переделанной. Он будет обладать знаниями, доступными сообществу, и никогда не вспомнит, каково это — быть человеком.

Но это все объяснения, которые Ки и так знала. А вот то, что с ней происходило, совсем не понимала. Она просто сходила с ума от желания и гнева. И путала одно с другим. О нет, она не убьет Салли, по крайней мере, не сейчас. Но скоро, это будет очень скоро! Она найдет её в любом месте этого мира, если будет необходимо, то прогрызет тоннель в бетонной стене и доберется до сладкой плоти. Она пройдет путями крыс и, если надо, то сама станет крысой. Она будет плыть, если нужно, несколько дней под водой, без доступа воздуха. Салли теперь нигде не скрыться, она настигнет её и возьмет ребенка!

— Зачем ты пришла? — произнесла Ки то, чего не собиралась говорить. О нет! Нет-нет-нет, только не сейчас, она вовсе не хочет уступать место Ким! — Разве я для этого отдала свою жизнь за тебя? Или ты сама хочешь прийти к нам? Таков твой выбор? — Ким решительно брала вверх над Ки, как и раньше, она была сильнее. И, как и раньше, хотела Салли защитить. «Ни в коем случае нельзя позволить одержать верх Ки, она погубит Салли», — думала Ким. Вот только… — Я одна из тех, кто убьет тебя, и теперь этого не изменить!

Ким понимала всю правоту своих слов. Она ошиблась, решив, что Ки хочет Салли. Нет, этого хотела она сама. Сейчас, здесь, безумно, безудержно, страстно. Она жаждала впиться зубами в это тело, рвать эту плоть. Желала добраться до сладостного источника внутри женщины, и лишь память сообщества о том, как пахнут новорожденные, позволяла терпеть и не нападать прямо сейчас.

— Ты ошиблась, Салли, придя сюда. Скоро ты все вспомнишь и поймешь почему, а теперь убирайся отсюда! — Да-да, «отсюда», пока женщина ещё может сделать это, пока Ким ещё владеет собой, пока не напала на Салли, наплевав на неизбежную боль от света, который коснется кожи существа, привычного к темноте.

Собрав волю в кулак, Ким запустила в Салли магическую иллюзию. Та, по счастью, оказалась достаточно сильна, и женщина кубарем скатилась с дерева.

— Возьмем её, возьмем сейчас, чего тянуть, она сама к нам пришла, она точно этого хочет! — шептали голоса со всех сторон, её жажду ощущали все члены сообщества. — Не сейчас! — резко ответила Ким. — Сначала она должна родить. Только после этого мы возьмем её и малыша.

Ким смотрела, как уезжает Салли, и думала о том, сможет ли та спрятаться? У некоторых это получалось, но это очень трудно, а если она хочет сохранить свою жизнь такой, какую ведет сейчас, то и вовсе невозможно. Да и через мужа её легко будет достать.

Но ей уже было все равно. Она достанет женщину, где бы та ни спряталась. Она сделает её феей. Она будет для неё своей. И вместе у них будет хорошенький маленький мальчик.