Наруто. Жертва алочности

Глава 1. Стены, которые помнят голод

Утро в старой квартире на окраине Конохи всегда начиналось одинаково — с скрипа половиц и запаха сырости, который уже давно стал частью воздуха. Солнце едва поднималось над крышами, пробиваясь сквозь пыльные стёкла единственного окна, и ложилось бледными полосами на потёртый пол. В этих полосах кружилась пыль, словно мелкие духи, которым больше некуда было деться.

Наруто Узумаки лежал на тонком футоне, уставившись в потолок. Трещина, бегущая от угла к люстре, за годы стала почти родной. Он знал каждую её извилину. Знал, сколько раз пытался замазать её дешёвой шпаклёвкой, которую потом всё равно съедала сырость. Знал, что если стукнуть кулаком чуть левее — посыплется штукатурка. Он не стучал. Не было смысла.

Рядом, на втором футоне, почти вплотную, спала Намико. Ей было девять. Тонкая, с вечно немного растрёпанными светлыми волосами, которые она ненавидела расчёсывать. Даже во сне она держала кулачки сжатыми, будто готовилась дать сдачи любому, кто посмеет подойти слишком близко. Наруто смотрел на неё долго, не моргая. В эти минуты, пока она ещё не открыла глаза, он позволял себе быть чуть мягче. Только чуть.

— Вставай, — сказал он наконец тихо, но без особой нежности. — Уже поздно.

Намико поморщилась, зарылась лицом в тонкое одеяло и буркнула что-то невнятное. Наруто сел, потёр лицо ладонями. Кожа на пальцах была грубой — следы мелкой работы, которую он брал украдкой, когда никто не видел. Потом встал и прошёл к крошечной кухне, которая по сути была просто нишей с двумя конфорками и ржавой раковиной.

Вода из крана шла с перебоями. Сегодня повезло — она текла, хоть и тонкой струйкой. Он набрал полный чайник, поставил на плиту и достал из шкафчика почти пустую пачку риса. Оставалось на два дня, если есть очень экономно. Пособие, которое им выдавали как сиротам, было издевательски маленьким. Хватало на самое необходимое — и то с натяжкой. Всё остальное приходилось добывать самому.

Наруто засыпал рис в кастрюлю с точностью человека, который давно научился считать каждое зернышко. Потом достал два яйца. Одно целое, второе — с тонкой трещиной. Треснутое оставил себе. Намико всегда получала лучшее. Это было неписаное правило, которое он сам для себя установил ещё три года назад, когда забрал её из приюта.

Приют. Он редко вспоминал тот день вслух, но в голове он стоял ясно. Маленькая девчонка с огромными глазами, которая смотрела на него так, будто он уже предал её просто тем, что пришёл. Он тогда сказал только одну фразу:

— Пойдёшь со мной. Больше тебя никто не тронет.

И она пошла. Без вопросов. С тех пор они жили здесь — в этой убитой квартире, которую Третий Хокаге «милостиво» выделил сыну Четвёртого. Милостиво. Наруто почти усмехнулся этой мысли. Милость деревни всегда пахла плесенью и недосказанностью.

Намико появилась на кухне босиком, в растянутой футболке, которая когда-то принадлежала ему. Она зевнула, потёрла глаза и сразу перешла к делу:

— Сколько осталось?

— Риса? На два дня. Если не жрать как в последний раз.

— Я не жру как в последний раз, — обиженно ответила она и села за низкий столик. — Ты сам вчера взял добавку.

— Я работал.

— Ты таскал ящики у старика Тэучи за тридцать рё. Это не работа, это издевательство.

Наруто не ответил сразу. Поставил перед ней миску с рисом и целым яйцом, себе — с треснутым. Сел напротив. Ели молча. Тишина в этой квартире всегда была особенной — плотной, почти осязаемой. За стеной иногда слышались чужие голоса, скрип дверей, чей-то кашель. Но внутри их маленького мира звуков было мало. Только стук палочек о миску да редкие вздохи.

— Сегодня опять пойдёшь в Академию? — спросила Намико, когда рис почти закончился.

— А куда я денусь.

— Можешь не ходить. Скажи, что заболел.

— И что? Пособие урежут. Или того хуже — пришлют кого-нибудь проверять. Нам лишние глаза не нужны.

Она нахмурилась. У Намико была привычка кусать нижнюю губу, когда думала о чём-то неприятном. Наруто заметил это ещё в первый месяц. Заметил и запомнил, как запоминал всё, что касалось её.

— Я могу пойти работать, — вдруг сказала она. — В магазин. Или помогать на рынке. Мне уже девять.

— Нет.

— Почему сразу нет?

— Потому что я сказал нет.

Голос у него стал чуть твёрже. Намико сверкнула глазами, но промолчала. Она уже научилась различать, когда спорить бесполезно. А спорить с братом о таких вещах было бесполезно почти всегда. Он мог час обсуждать, какой сорт риса выгоднее брать на этой неделе, но стоило заговорить о том, чтобы она работала — разговор обрывался мгновенно.

После завтрака Наруто собрал пустые миски, вымыл их той же тонкой струйкой воды и поставил сушиться. Потом достал из-под футона небольшую деревянную коробку. Внутри лежали несколько мятых купюр и горсть монет. Он пересчитал всё медленно, почти благоговейно. Двести сорок семь рё. На неделю, если очень повезёт. На две — если не повезёт совсем.

Намико наблюдала за ним с порога кухни, облокотившись о косяк.

— Опять считаешь?

— Всегда считаю.

— Ты как старый скряга.

— Старые скряги не голодают, — спокойно ответил он, не поднимая глаз. — А умные дети не лезут, куда не просят.

Она фыркнула, но уголки губ всё-таки дрогнули. Иногда, очень редко, между ними пробегала почти тёплая искра. Потом она снова гасла, потому что жизнь в этой квартире не располагала к долгим тёплым моментам.

Наруто убрал коробку обратно. Достал чистую, насколько это было возможно, футболку и штаны. Одевался быстро, привычными движениями. Форма Академии висела на гвозде у двери — поношенная, с чужого плеча, но ещё крепкая. Он надевал её только тогда, когда действительно шёл на занятия. Сегодня шёл.

— Я вернусь поздно, — сказал он, завязывая налобный протектор. — Не открывай никому. Даже если будут стучать и говорить, что от Хокаге.

— Знаю.

— И не жги лишнюю лампу. Масло дорогое.

— Знаю, Наруто.

Он остановился у двери, оглянулся. Намико стояла посреди комнаты, маленькая, упрямая, с руками, скрещёнными на груди. В этом жесте было что-то от него самого. Он это видел. И это одновременно радовало и пугало.

— Если что-то случится — беги к Тэучи. Он хотя бы рис даст в долг.

— Ничего не случится.

— Всё равно.

Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. Замок щёлкнул тихо. Наруто стоял на лестничной клетке ещё несколько секунд, слушая, как за дверью Намико начинает убирать футоны. Потом спустился вниз.

Утро Конохи было обычным. Торговцы уже открывали лавки, генины сновали с миссиями ранга D, дети бежали в Академию с криками. Наруто шёл медленно, руки в карманах, взгляд слегка рассеянный — та самая маска, которую он носил уже несколько лет. Дурачок Узумаки. Громкий, надоедливый, вечно голодный. Люди смотрели на него с привычным презрением или усталой жалостью. Он чувствовал каждый взгляд. Запоминал. Классифицировал.

«Этот старик у овощной лавки сегодня особенно злой. Значит, товар плохой, будет скидывать в конце дня. Можно будет урвать дешевле.»

«Женщина с корзиной — из квартала побогаче. Если правильно подойти вечером, может, даст пару рё “бедному сироте”.»

«Академия… опять придётся улыбаться.»

Он улыбнулся заранее, широко, глуповато. Щёки уже болели от этой улыбки, но боль была привычной. Как трещина на потолке. Как запах сырости. Как пустая коробка с деньгами.

А в старой квартире Намико тем временем села на подоконник, обняв колени. Смотрела в окно на тот же кусок неба, который видел и он. Думала о том, что брат опять что-то мутит. Она не знала деталей, но чувствовала. Наруто думал, что хорошо прячет настоящие мысли. Он ошибался. По крайней мере, перед ней.

Она достала из-под матраса маленький блокнот, который он подарил ей на день рождения (единственный подарок, который она от него приняла без споров). Открыла на чистой странице и аккуратным почерком написала:

«Сегодня снова мало риса.

Брат считает деньги, как будто они могут убежать.

Я тоже умею считать.

Когда-нибудь я тоже буду приносить.»

Потом закрыла блокнот и спрятала обратно. Встала. Начала подметать пол старым веником, у которого уже почти не осталось прутьев. Пыль поднималась облаками. Она кашлянула, махнула рукой и продолжила. Потому что больше делать было нечего. Потому что день был длинный. Потому что брат вернётся поздно, усталый, с тем самым взглядом, в котором одновременно были и забота, и расчёт, и что-то ещё, чему она пока не могла найти название.

А за окном Коноха продолжала жить своей жизнью, не замечая двух сирот в убитой квартире на окраине. Не замечая, как один из них уже давно перестал быть тем, кем все его считают. И как второй тихо, день за днём, учится у него самому главному уроку: в этом мире выживают не самые добрые. Выживают те, кто умеет считать.

Наруто дошёл до ворот Академии как раз вовремя. Увидел Ируку, который уже стоял у входа и кого-то отчитывал. Улыбнулся ещё шире. Помахал рукой.

— Ирука-сенсей! Я сегодня почти не опоздал!

Учитель вздохнул, но уголки губ дрогнули. Наруто это заметил. Заметил и отложил в уме: сегодня Ирука в хорошем настроении. Значит, можно будет после занятий подойти и «случайно» пожаловаться на пустой желудок. Может, даст ещё немного еды. Или даже пару монет «на сестру».

Он зашёл во двор Академии, всё ещё улыбаясь. А в голове уже крутились цифры. Двести сорок семь рё. Рис на два дня. Яйца закончатся завтра. Нужно что-то придумать. Обязательно нужно.

Потому что Намико не должна голодать.

Потому что он больше не позволит, чтобы кто-то решал, сколько им можно есть.

Потому что однажды эти стены перестанут пахнуть сыростью.

А пока… пока нужно просто прожить ещё один день.

И ещё один.

И ещё.

Глава 2. Книги, которые не умеют врать.

Академия пахла мелом, потом и детской глупостью. Наруто вошёл во двор уже в полной боевой готовности — широкая улыбка, чуть глуповатый взгляд, руки в карманах. Маска сидела как вторая кожа. Он отрепетировал её так хорошо, что иногда сам почти верил, будто действительно тот самый громкий клоун, которого все привыкли видеть.

Первым его заметил Конохамару. Маленький внук Третьего выскочил из-за угла, размахивая деревянным кунаем.

— Наруто-нии! Сегодня опять будешь прогуливать?!

— А как же, — Наруто растрепал ему волосы. — Но сначала надо хотя бы отметиться, а то Ирука-сенсей опять будет ноты читать.

Конохамару засмеялся и убежал. Наруто проводил его взглядом. Мальчишка был полезен. Через него иногда можно было узнать новости из дома Хокаге раньше, чем они становились общими. А информация — это тоже валюта. Иногда даже дороже рё.

В классе уже сидели почти все. Саске Учиха, как всегда, у окна, с лицом человека, которому все вокруг должны по определению. Сакура и Ино спорили о чём-то своём, периодически бросая взгляды в сторону Саске. Шикамару уже спал, положив голову на парту. Чоуджи жевал чипсы. Киба громко спорил с Шино о чём-то совершенно бессмысленном.

Наруто плюхнулся на своё место в самом конце и сразу зевнул так широко, что у него хрустнула челюсть.

— Опять Узумаки опоздал, — протянула Ино, не поворачивая головы.

— Не опоздал, а стильно прибыл, — отозвался он и получил лёгкий подзатыльник от проходившего мимо Ируки.

— Садись и закрой рот, Наруто. Сегодня контрольная по теории печатей.

Класс дружно застонал. Наруто тоже застонал, даже чуть громче остальных. Внутри же он уже считал. Контрольная по теории печатей. Тема, которую он прошёл ещё два месяца назад, ночью, при тусклом свете масляной лампы, пока Намико спала. Он знал эти печати лучше, чем большинство чуунинов. Но сегодня он напишет ровно на три балла. Не выше. Высокие оценки привлекают внимание. А внимание — это лишние вопросы. Лишние вопросы — это риск.

Урок начался. Ирука писал на доске сложные комбинации. Наруто смотрел в окно и делал вид, что ничего не понимает. Иногда поднимал руку и задавал такой дурацкий вопрос, что весь класс гоготал. Ирука вздыхал. Саске презрительно фыркал. Сакура закатывала глаза.

Всё шло по плану.

Перемена. Наруто сразу направился не во двор, а в сторону библиотеки Академии. Мало кто туда ходил добровольно. Большинство предпочитало гонять мяч или обсуждать, кто кому нравится. Именно поэтому библиотека стала его личной охотничьей территорией.

Старая женщина-библиотекарь coнливо кивнула ему, когда он вошёл. Она давно привыкла, что Узумаки иногда заходит «искать картинки в книжках про ниндзя». Никто не подозревал, что он читает совсем другое.

Он прошёл между стеллажами уверенно, почти не глядя. Знал каждый шкаф. Знал, где лежат открытые учебники для генинов, а где — более серьёзные труды, доступ к которым формально был ограничен. Но замки на этих шкафах были старыми, а Наруто ещё год назад научился открывать их обычной скрепкой и тонкой проволокой.

Сегодня цель была конкретной.

Полные схемы базовых печатей. Не те урезанные версии, что давали в классе. А настоящие, с пояснениями о потоках чакры, возможных вариациях и ошибках, которые приводят к обратному эффекту. Такие вещи в обычных учебниках не писали. Их прятали.

Он нашёл нужный том на верхней полке закрытого шкафа. Потёртые кожаные переплёты, запах старой бумаги и пыли. Наруто сел на пол между стеллажами, открыл книгу и начал читать. Глаза бегали быстро. Он не просто запоминал — он анализировал. Сравнивал с тем, что уже знал. Искал слабые места. Искал то, что можно использовать.

«Интересно… если изменить угол третьей печати вот так, расход чакры падает почти на треть. Почему им это не говорят? Потому что большинству хватает и так. А мне — нет.»

Он достал из внутреннего кармана маленький потрёпанный блокнот и начал делать пометки своим особым шифром. Никто, кроме него, эти каракули прочитать не смог бы. Даже если бы нашли.

За спиной послышались шаги.

Наруто мгновенно захлопнул книгу, спрятал блокнот и принял самый невинный вид.

— Наруто? — голос Сакуры прозвучал удивлённо. — Ты чего здесь делаешь?

Она стояла в проходе, держа в руках учебник. Видимо, тоже решила подтянуть теорию перед контрольной.

— А… ну… — он почесал затылок и глупо улыбнулся. — Искал, есть ли здесь книжки с картинками про Расенган. Или про то, как стать Хокаге за пять минут.

Сакура закатила глаза.

— Ты неисправим. Здесь только серьёзные книги. Иди лучше готовься к контрольной, а то опять двойку схватишь.

— Уже готовлюсь! — он показал ей закрытый том. — Смотри, какая толстая. Наверняка там всё написано.

Сакура подошла ближе, взглянула на корешок и нахмурилась.

— Это же… продвинутый курс. Тебе его читать рано.

— Правда? — Наруто сделал круглые глаза. — А я думал, чем толще книга, тем круче. Ну ладно, тогда пойду поищу что-нибудь попроще.

Он сунул том обратно на полку (не в то место, но это было неважно) и направился к выходу, насвистывая. Сакура смотрела ему вслед с лёгким недоумением. Потом пожала плечами и занялась своим.

Наруто вышел из библиотеки и только за углом позволил себе тонкую улыбку. Информацию он уже получил. Остальное можно будет дочитать вечером, когда все уйдут.

День тянулся медленно. На уроках он продолжал играть свою роль. На тренировке по тайдзюцу специально пропустил несколько ударов от Кибы, чтобы тот радостно заорал «Я сильнее Узумаки!». Потом «случайно» выиграл у Чоуджи, но так, будто ему просто повезло. Саске он старался не попадаться на глаза лишний раз. Учиха был слишком внимательным. С ним нужно было быть осторожнее.

После занятий, когда почти все разбежались, Наруто снова нырнул в библиотеку. На этот раз уже без свидетелей. Библиотекарь дремала за стойкой. Он двигался тихо, как настоящий ниндзя. Достал нужные свитки, сел в самом дальнем углу и погрузился в чтение.

Часы шли. Солнце за окном клонилось к закату. Он читал о природе чакры, о редких кровных линиях, о старых техниках, которые считались утраченными. Каждая страница была оружием. Каждая схема — возможным преимуществом. Он не искал славы. Он искал рычаги. Способы стать сильнее быстрее, дешевле и незаметнее, чем все вокруг.

Когда он наконец поднял голову, за окном уже синели сумерки. Пора было возвращаться. Намико ждала.

Наруто аккуратно вернул всё на места, закрыл шкаф и вышел. На улице стало прохладнее. Он шёл по знакомым улицам, в голове всё ещё крутились печати и формулы. И вдруг остановился.

У овощной лавки, которую он приметил утром, старик действительно начал скидывать подгнившие овощи. Наруто подошёл, натянул самую жалобную улыбку и через пять минут ушёл с целым мешком почти нормальной моркови и капусты за символические деньги. Старик даже посочувствовал «бедному сироте».

Наруто шёл домой и считал. Сегодня он сэкономил на еде. Завтра можно будет попробовать подзаработать у Тэучи. А послезавтра… послезавтра нужно будет снова прорваться в закрытый раздел библиотеки. Там были свитки про фуиндзюцу. А печати сдерживания — это уже совсем другой уровень.

Квартира встретила его запахом риса. Намико уже успела сварить то, что оставалось. Она сидела за столом и рисовала что-то в своём блокноте.

— Опять в библиотеке торчал? — спросила она, не поднимая головы.

Наруто замер на секунду.

— С чего ты взяла?

— У тебя на рукаве меловая пыль. И глаза красные. Ты читал долго.

Он молча поставил мешок с овощами на стол. Намико заглянула внутрь и тихо свистнула.

— Неплохо.

— Ешь. Завтра ещё будет.

Они сели ужинать. За окном зажглись первые фонари Конохи. Где-то вдалеке лаяли собаки. А в старой квартире на окраине два сироты ели рис с морковью и молчали. Каждый думал о своём.

Наруто думал о свитках.

Намико — о том, как быстрый взгляд брата стал ещё острее, чем был утром.

И оба понимали: этот день был всего лишь ещё одним шагом. Маленьким, незаметным. Но шагом вперёд.

А впереди их ждало гораздо больше, чем просто выживание.

Глава 3. То, что прячется между строк

Ночь в старой квартире всегда приходила раньше, чем в остальных районах Конохи. Солнце здесь садилось за соседние крыши ещё до того, как небо полностью темнело, и комнату заливал тяжёлый синеватый сумрак. Наруто сидел на полу у окна, спиной к стене, и при тусклом свете единственной мерцающей лампочки переписывал в свой блокнот схемы, которые успел запомнить днём в библиотеке.

Намико уже спала. Она лежала на своём футоне, свернувшись калачиком, и тихо сопела. Иногда во сне она пускала слюни и бормотала названия разных блюд — «рамен… мясо… ещё рамен… сладкий рис…». Наруто смотрел на неё и чувствовал привычное беспокойство. Пока она рядом и в безопасности — можно продолжать. Но стоит ей заболеть, проголодаться или попасть в беду, и все его планы могут рухнуть.

Он перевернул страницу. Сегодня в записях были основы фуиндзюцу — печати сдерживания и ограничения. Сложные, требовательные к точности, но крайне полезные. Именно такие вещи не давали генинам. Слишком опасно. Слишком ценно.

Наруто усмехнулся уголками губ.

Опасно — это когда у тебя нет выбора. А у него выбор был. Просто никто об этом не знал.

Он писал быстро, но аккуратно. Каждая линия, каждый угол, каждое примечание. Потом закрыл блокнот, спрятал его под половицу в дальнем углу комнаты — туда, где даже если кто-то обыщет квартиру, сразу не найдёт. Встал. Потушил лампочку. Лёг на футон рядом с сестрой, но глаза ещё долго не закрывал. Считал.

Тысяча двести девяносто три рё.

Рис закончится послезавтра.

Овощи, которые он выпросил у старика, протянут дня на три, если варить похлёбку.

Нужно будет снова что-то придумать.

Утром Наруто встал первым. Быстро приготовил простую еду — рис и то, что оставалось от вчерашних овощей — и поставил на стол две порции. Намико проснулась уже в плохом настроении и сразу уставилась в миску.

— Опять это? — протянула она. — Я хочу данго.

— Денег на данго нет, — спокойно ответил Наруто, садясь напротив. — У нас и так есть какая-то еда. Ешь.

— Я не хочу «какую-то еду». Я хочу данго.

— Намико.

— Данго-о-о…

Он вздохнул, глядя на её надутые щёки.

— Ладно. После Академии куплю тебе.

Глаза Намико сразу загорелись. Она засияла, как настоящий ребёнок, которому только что пообещали самое желанное в мире, и принялась быстро уплетать рис, будто от этого обещание исполнится быстрее.

— Правда купишь?

— Правда. Только не ной потом, что я тебе вкусняшки не покупаю.

— Не буду! — радостно пообещала она.

Наруто покачал головой, но уголки губ всё-таки дрогнули. Иногда эти маленькие сделки стоили того.

— Сегодня после Академии не жди меня до темноты, — сказал он, собираясь. — Буду позже.

— Опять библиотека?

Он на секунду задержал движение, завязывая протектор.

— А ты откуда знаешь?

— Ты пахнешь пылью и старой бумагой. И у тебя на пальцах снова чернила.

Наруто посмотрел на свои руки. Действительно — синие разводы. Он не заметил. Кивнул.

— Умная стала. Не к добру.

— Учусь у лучшего, — буркнула она, но уже без злости, всё ещё довольная обещанием данго.

Он ушёл, оставив её одну в квартире, которая скрипела каждым своим суставом.

***

Академия встретила его привычным шумом. Конохамару снова пытался изобразить что-то сложное из листьев и громко орал, что у него почти получилось. Наруто потрепал его по голове на автомате и прошёл дальше. В классе уже сидели.

Саске, как всегда, у окна. Сегодня он выглядел ещё более раздражённым, чем обычно. Наруто отметил это. Учиха редко показывал эмоции, но когда показывал — значит, что-то произошло. Возможно, дома. Возможно, в клане. Информацию стоило добыть.

Сакура сидела прямо, спина идеально прямая, учебник открыт на нужной странице. Ино шептала ей что-то на ухо и хихикала. Шикамару уже спал. Чоуджи жевал. Киба громко рассказывал Шино, как его собака чуть не укусила какого-то чунина. Шино слушал с каменным лицом.

Наруто плюхнулся на своё место и сразу зевнул так, что у него аж глаза заслезились.

— Узумаки, если ты ещё раз опоздаешь, я заставлю тебя писать иероглифы до вечера. Уже совсем скоро экзамен, а ты даже придти вовремя не можешь. — бросил Ирука, даже не поворачиваясь от доски.

— Я почти вовремя, сенсей! Честно!

Класс захихикал. Наруто улыбнулся ещё шире. Маска держалась идеально.

Урок теории прошёл как обычно. Он задал пару особенно глупых вопросов и сделал вид, что ничего не понимает. Саске даже удостоил его презрительным взглядом. Отлично. Пусть думает, что Узумаки — полный идиот. Чем сильнее это убеждение, тем безопаснее.

На большой перемене Наруто снова направился в библиотеку. На этот раз цель была серьёзнее. Вчера он нашёл упоминание о свитке, который хранился в закрытом разделе — материалы по фуиндзюцу. Именно то, что ему было нужно.

Библиотекарша сегодня была особенно сонной. Наруто прошёл мимо неё почти бесшумно, нырнул между стеллажами и через минуту уже стоял у нужного шкафа. Замок поддался скрепке за двенадцать секунд. Он засекал время. Каждый раз старался быстрее.

Свиток оказался толстым, тяжёлым, с печатью, которую давно никто не обновлял. Наруто сел прямо на пол, развернул его и начал читать. Мир вокруг перестал существовать. Остались только иероглифы и схемы печатей. Он выбирал то, что могло пригодиться сразу: базовые печати ограничения, способы маскировки следов, простые, но эффективные методы сдерживания.

Он читал почти час. Рука сама тянулась к блокноту. Страницы заполнялись быстрым, плотным шифром.

Вдруг сзади раздался голос:

— Ты что здесь делаешь?

Наруто даже не дёрнулся. Он уже давно научился не выдавать себя резкими движениями. Медленно поднял голову. Над ним стоял Шино Абураме. Насекомые тихо шевелились под его курткой.

— Читаю, — ответил Наруто самым дурацким тоном, на который был способен. — Смотри, какая толстая книжка. Наверняка там написано, как стать Хокаге.

Шино молчал несколько секунд. Его очки отражали свет ламп.

— Это закрытый раздел. Тебе сюда нельзя.

— Правда? А я думал, раз дверь открыта… ну, почти открыта… значит, можно.

Шино наклонил голову. Насекомые стали шевелиться чуть активнее.

— Ты читаешь материалы по фуиндзюцу.

Наруто внутренне напрягся, но внешне только шире улыбнулся.

— А что, нельзя? Я просто смотрел картинки. Там стрелочки красивые.

Ещё несколько секунд тишины. Потом Шино произнёс:

— Ты врёшь. Но делаешь это достаточно убедительно для большинства. Не для меня.

Наруто почувствовал, как по спине пробежал холодок. Шино был опасен именно тем, что говорил мало и замечал много.

— Ладно, ладно, — Наруто поднял руки. — Поймал. Просто… иногда мне скучно, и я читаю всё подряд. Не говори Ируке, ладно? А то он опять будет ноты читать.

Шино ещё немного постоял, потом тихо сказал:

— Я не скажу. Но если ты продолжишь лезть в закрытые материалы — рано или поздно тебя поймают кто-то другой.

И ушёл. Так же бесшумно, как появился.

Наруто выдохнул только когда шаги полностью затихли. Опасно. Очень опасно. Нужно быть осторожнее.

Он быстро закончил переписывать самое важное, вернул свиток на место, закрыл шкаф и вышел. На душе было неспокойно. Шино теперь будет наблюдать. А наблюдение — это риск.

***

После занятий Наруто не пошёл сразу домой. Сначала завернул на рынок. Там всегда можно было что-то урвать — либо информацией, либо едой, либо мелкой работой. Сегодня повезло. Старуха, продававшая сухофрукты, пожаловалась, что у неё заболела спина, и некому разгрузить мешки. Работа оказалась тяжелее, чем казалось: мешков было много, и таскать их пришлось почти час. Зато старуха оказалась щедрой. Наруто получил целых триста рё и горсть кураги «для сестрёнки». Старуха ещё и погладила его по голове, назвав «хорошим мальчиком».

Потом он сдержал обещание. Купил две штуки данго и спрятал в карман. Намико должна была обрадоваться.

Он шёл домой и считал. Триста рё. Плюс курага. Минус данго. Оставался хороший плюс. Неплохо. Очень даже неплохо.

Дома Намико уже успела подмести и даже немного вымыть пол — насколько это было возможно при постоянной нехватке воды. Она сидела на подоконнике и смотрела в окно.

Наруто переступил порог и на мгновение замер, глядя на неё. В голове внезапно всплыло старое воспоминание.

Ему было лет семь. Детский дом. Игра в прятки. Он забрался высоко на дерево за старым складом и сидел там неподвижно, почти не дыша. Другие дети бегали внизу, кричали, искали. Потом крики стихли. Солнце медленно ползло к горизонту. Воспитательницы уже ходили по двору и звали его по имени. Он сидел на ветке, прижав колени к груди, и думал упрямо:

«Не найдут. Просто так меня никто не найдёт. Я сам решу, когда спускаться.»

Уже совсем стемнело, когда ветка рядом тихо хрустнула. Намико (тогда ещё совсем маленькая) вскарабкалась к нему, держа в зубах пакет с чипсами. Спрыгнула на его ветку, села рядом и протянула пакет.

— Я тебя всегда найду, — сказала она серьёзно, будто это было самое очевидное правило в мире. — Даже если ты будешь прятаться до самого конца.

Он тогда промолчал. Просто взял чипсину и начал жевать. А внутри что-то тихо щёлкнуло.

Сейчас, глядя на сестру на подоконнике, Наруто почувствовал то же самое щелчок. Только теперь он был глубже.

— Что? Опять кому-то попался? — вдруг сказала она, не поворачивая головы.

Он моргнул, возвращаясь в настоящее.

— Откуда ты знаешь?

— Ты когда врёшь — у тебя левый глаз чуть щурится. А сейчас ты даже не соврал. Просто промолчал. Значит, что-то случилось.

Наруто молча достал из кармана данго и положил перед ней. Намико мгновенно просияла, схватила одну шпажку и принялась есть с таким видом, будто это было лучшее, что случалось с ней за всю неделю.

— Спасибо, — пробормотала она с набитым ртом.

Он сел напротив.

— Будь осторожнее, — тихо сказала она уже спокойнее, когда первая волна радости немного спала. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты делаешь. Но я понимаю. И мне страшно.

Он посмотрел на неё, потом легонько ткнул пальцем в лоб.

— Я всегда осторожен. Просто иногда приходится рисковать. Иначе мы так и останемся в этой дыре до конца жизни.

Намико отвела глаза, но продолжала жевать данго.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал из-за меня.

— Я рискую не из-за тебя. Я рискую ради нас. Есть разница.

Она промолчала. А Наруто уже снова считал в уме. Триста рё. Курага. Данго. Новый материал по фуиндзюцу. Шино, который теперь будет смотреть пристальнее. Саске, который слишком умён, чтобы его недооценивать. Ирука, который слишком добрый, чтобы подозревать самое худшее.

Мир постепенно становился теснее.

А значит — нужно становиться быстрее.

Он достал блокнот и под светом мерцающей лампочки начал перечитывать сегодняшние записи. Намико легла на футон, но долго не спала. Смотрела, как брат пишет, пишет и пишет. Как его лицо в этом неровном свете становится совсем взрослым и чужим.

А за окном Коноха жила своей обычной жизнью — шумной, яркой, полной людей, которые даже не подозревали, что в старой квартире на окраине растёт кто-то, кто уже давно перестал быть просто громким клоуном.