Наруто: Становление с нуля в мире Магической битвы

Глава 1

Долина Завершения отмечала границу между Страной Огня и Страной Звука. Самой примечательной её особенностью были две колоссальные статуи мужчин, сражавшихся здесь, между которыми низвергался водопад.

Хаширама стоял со стороны Страны Огня. Мадара — с другой стороны. Даже в камне предательство двух людей, некогда бывших друзьями, оставалось неизменным.

Наруто Узумаки приземлился на голову Первого Хокаге. На нём была его оранжево-синяя куртка. Белый воротник обрамлял лицо, а красная спиральная эмблема резко выделялась на спине. Его голубые глаза были прикованы к фигуре по другую сторону воды.

Саске стоял на статуе Мадары спиной к Наруто.

История имела привычку повторяться. Один мужчина пытался остановить своего друга, решившего уйти. Теперь Наруто стоял на месте Хаширамы, а Саске — на месте Мадары.

Саске сделал шаг вперёд. Этого оказалось достаточно, чтобы Наруто сорвался.

— Ты просто возьмёшь и сбежишь?!

Саске слегка повернул голову.

— Тц. Отвали.

Блондин глубоко вдохнул, заметив похожие на пламя узоры на лице Саске.

Я не смогла. Голос Сакуры эхом раздался в сознании Наруто. Я пыталась... но не смогла. Так что теперь... всё зависит только от тебя, Наруто. Пожалуйста... верни Саске... Это моё желание... желание всей моей жизни...

Наруто глубоко вдохнул. Он был человеком, который всегда держал свои обещания.

— Как я уже сказал Сакуре. Оставь меня в покое.

Наруто сердито уставился на него.

На лице Саске появилась насмешливая ухмылка.

— Хех. Что за взгляд?

На мгновение Наруто вспомнил мальчишку, который неловко предложил ему еду, когда тот был привязан к бревну во время испытания с колокольчиками. Того самого парня, что краснел, прося Сакуру помочь ему во время тренировки по лазанию по деревьям. Товарища по команде, который бросился под град сенбонов, чтобы защитить его от Хаку.

Неужели это и правда тот же Саске?

Я больше никогда не хочу смотреть, как дорогие мне товарищи умирают у меня на глазах. Я уже однажды потерял всё! Слова Саске с Экзамена на чунина пылали в его памяти.

Кулаки Наруто задрожали от ярости при этих воспоминаниях.

— ПОЧЕМУ?! Саске, да что с тобой такое?!

— Что со мной такое? Не твоё дело.

Наруто стиснул зубы.

— У меня свой путь. Я ничего не должен ни тебе, ни кому-либо ещё.

Он посмотрел на Наруто.

— Давай я скажу прямо. Я закончил играть в маленькую игру Конохи. Иди домой.

Сердце Наруто колотилось в груди, словно кто-то изо всех сил барабанил в дверь.

— Чоджи, Неджи, Киба, Шикамару и даже Густобровик. Они все рисковали жизнями ради тебя.

— И?

Наруто замер. Это был не тот Саске, которого он знал. Это был кто-то другой. В голове эхом прозвучал голос Шикамару. Не то чтобы Саске был моим лучшим другом. Он мне даже не нравится. Но он наш товарищ. Он шиноби Конохи. И поэтому я рискну жизнью, чтобы вернуть его. Таков путь Конохи. Такова Воля Огня.

Наруто поднял взгляд. Он был здесь не только из-за задания. Он был здесь из-за обещания. И как бы далеко Саске ни пытался убежать, Наруто не собирался его отпускать.

— Коноха для тебя вообще ничего не значит?!

Саске продолжал идти.

Внезапно Наруто набросился на него, протащив по каменной поверхности. Блондин врезал кулаком в лицо Учихе, разбив ему губу и резко отбросив голову в сторону.

Учиха сплюнул кровь прямо Наруто в лицо.

— Ты...

— Игры с моими так называемыми товарищами сделали меня сильнее?

— ...

— Я иду к Орочимару.

Хватка Наруто усилилась.

— Орочимару убил Третьего Хокаге и пытался уничтожить Коноху! Думаешь, он просто так даст тебе силу?! Ему нужно твоё тело, Саске! Ты можешь не вернуться! Ты можешь умереть! Думаешь, я позволю тебе вот так выбросить свою жизнь?!

— Это не имеет значения, — ответил Саске. — Пока я достигну своей цели, этого достаточно.

— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО СДЕЛАТЬ!

— Если собираешься стоять у меня на пути... тогда у меня нет выбора.

— Я силой притащу тебя обратно, если придётся!

Саске начал смеяться. Смех был пустым и горьким. Он вспомнил их бой на крыше больницы. Какаши остановил их прежде, чем кто-либо успел нанести настоящий удар.

— Если подумать, в прошлый раз нам помешали.

Наруто захлестнула волна вины. Это моя вина? Тот бой подтолкнул Саске к этому?

— Я-я не хотел, чтобы всё было вот так...

— Какая разница, чего хочешь ты? — Саске схватил его за одежду и без усилий поднял над землёй. Блондин забился, но вырваться не смог.

Саске отпустил его, и, когда Наруто начал падать, навстречу ему прилетел кулак.

Удар сломал юному шиноби ребро и впечатал его в озеро внизу, подняв огромный фонтан брызг.

Саске посмотрел на свою руку.

— Что это за сила? — Чёрные отметины проклятой печати начали отступать. — Так вот о чём говорил Орочимару. Моё тело уже приспосабливается.

Учиха посмотрел вниз, когда Наруто вырвался из воды и помчался по её поверхности, прежде чем прыгнуть в воздух. Кулак блондина прошёл всего в нескольких сантиметрах от цели. Саске ответил вращающимся ударом ногой в лицо.

Изо рта Наруто брызнула кровь, но в полёте он всё же сумел сложить единственную ручную печать.

Искусство ниндзя: Техника Теневого Клонирования!

Из облака дыма появились несколько клонов, которые подхватили Наруто прямо в воздухе и швырнули обратно. Нога врезалась Саске в лицо, с силой впечатав его в статую Мадары.

— Ну что, проснулся?

— Ага... — Тёмные, дикие глаза встретились с глазами Наруто. — Я уже давно не сплю. И мечтаю о будущем, которое никогда не наступит.

Его голос становился всё громче и злее.

— Мечтаю о том, кем должен быть... пытаюсь быть похожим на вас. Но я не такой, как вы... никогда таким не был. Поэтому я ушёл. Поэтому мне нужна сила!

В одно мгновение Саске исчез и возник позади Наруто. Учиха нанёс сокрушительный удар, отправив Наруто рикошетом по поверхности воды, прежде чем тот рухнул.

— Моя мечта не обращена к будущему, — тихо пробормотал Учиха. — Она укоренена в прошлом.

Голова Наруто вынырнула из воды. Он закашлялся и сплюнул, пытаясь восстановить дыхание, пока холодная вода тянула его тело вниз.

— Неплохой удар, — произнёс он между тяжёлыми вдохами. — Значит, ты и правда серьёзно, да?

— Да. Я серьёзно. Я собираюсь убить тебя, Наруто.

Эти слова причинили юному Узумаки настоящую боль.

— Хочешь сказать, я для тебя вообще ничего не значу? Всё, через что мы прошли. Неужели всё это было зря?!

— Нет.

Саске закрыл глаза, и перед внутренним взором вспыхнули воспоминания. Те красные глаза и холодный голос: Чтобы пробудить Мангекё Шаринган, ты должен убить своего самого близкого друга.

— Всё, через что мы прошли, не было незначительным. Ты мой лучший друг.

— Тогда почему?!

Саске открыл Шаринган.

— Именно поэтому я должен тебя убить.

— В этом вообще нет никакого смысла, даттебайо!

Саске уже сделал свой выбор и бросился вперёд. Посыпались удары. Кулаки встречались с блоками. Во время очередной атаки рука Саске скользнула в подсумок Наруто и выхватила кунай, пока он пригибался.

Одним движением темноволосый парень метнул кунай.

Наруто отбил его сюрикеном, но это был лишь отвлекающий манёвр. Саске нанёс жестокий прямой удар ногой под подбородок. Схватив блондина за воротник, он швырнул его в воду.

— Как я и сказал, ты ведь ждал этого, правда? На этот раз нет Какаши, который нас остановит. Нет Сакуры, которая будет плакать и путаться под ногами.

Он заскользил вниз по водопаду, стремительно складывая ручные печати.

— Повторю ещё раз. Я убью тебя.

Звук тысячи птиц наполнил долину, когда в его ладони собралась молния: Чидори.

Наруто поднялся, кровь стекала с его губ.

— Я выбью из тебя всё дерьмо... — пробормотал он, создав теневого клона, чтобы тот помог сформировать технику. — ...и притащу тебя домой, хочешь ты этого или нет!

Вращающийся шар чакры сформировался в его ладони. Клон схватил его за руку и метнул вперёд.

Чидори и Расенган столкнулись в воздухе, молния и вода взорвались между ними внутри кокона энергии. Ударная волна отбросила обоих к противоположным концам долины.

Саске приземлился на поверхность реки, тяжело дыша.

Наруто лежал на воде с печальным выражением лица.

— Ты даже не задумался бы дважды, прежде чем убить меня... да, Саске?

В ответ проклятая печать вновь начала расползаться по коже Учихи. Чёрные, похожие на пламя отметины поползли к его лицу, когда он активировал первую стадию Проклятой Печати.

— Ты знал, что на достаточно высоком уровне шиноби способен читать мысли противника?

Наруто поднялся.

— После нескольких обменов ударами настоящий боец способен точно почувствовать, о чём думает другой. — Шаринган Саске впился в Наруто. — Так скажи мне... ты можешь прочитать мои?

Стихия Огня: Техника Цветов Феникса!

В воздух устремился шквал пылающих снарядов. Маленькие, стремительные огненные шары зигзагами понеслись к Наруто, и тот увернулся, прыгнув в воздух.

Саске мерцанием возник над Наруто и обрушился вниз с рубящим ударом ногой. Пятка врезалась Наруто в шею, с болезненным всплеском отправив его в воду.

Тот с трудом поднялся на ноги. Попытался ответить ударом. Саске уклонился. С силой проклятой печати на стороне Учихи Наруто оказался совершенно не способен ему противостоять.

Они сцепились в жестокой схватке тайдзюцу, обмениваясь кулаками, локтями и ударами ногами. Наруто удалось несколько раз хорошо попасть. Но каждый раз Саске отвечал вдвое сильнее. Вращающийся удар пяткой врезался Наруто в рёбра и швырнул его в скалу.

Когда Наруто снова бросился вперёд, он создал нескольких теневых клонов, окружив Саске со всех сторон.

Мститель быстро с ними расправился. Несколько простых движений рукопашного боя, огненный шар — и клоны исчезли в облаках дыма.

Учиха вновь возник перед ним и без усилий поднял за переднюю часть куртки. Вторая рука потрескивала молниями.

В его голове вновь прозвучали слова: Всё, через что мы прошли, не было незначительным. Ты мой лучший друг.

Тогда почему?.. — подумал Наруто, пока ярость поглощала его. Почему ты хочешь меня убить?!

— Всё кончено, — холодно произнёс Саске, направляя Чидори вперёд.

Наруто едва успел поднять руку и отклонить смертельный удар всего в нескольких сантиметрах от сердца.

ХЛЮП.

Саске посмотрел на свою руку, погружённую в лёгкое Наруто.

— Значит, я промахнулся мимо сердца. Хороший ход рукой. Хотя особо не помогло, да?

Он выдернул руку с отвратительным влажным звуком.

— Ты закончил. Правая рука выведена из строя. Лёгкое уничтожено. Ты не можешь дышать или складывать печати. Всё кончено.

Боль от пробитого лёгкого невозможно было описать. Внезапная, острая, сильная боль в груди, усиливавшаяся с каждым вдохом. Каждый вдох ощущался так, будто он глотал битое стекло. Каждый выдох казался последним. Воспоминания всплывали и растворялись.

В сознании Саске снова и снова повторялся голос Итачи. Чтобы пробудить Мангекё Шаринган, ты должен убить своего самого близкого друга.

Каждая фраза укрепляла его решимость, и руки Учихи сомкнулись на горле Наруто. Но на лице мальчишки не было злости. Его глаза даже сейчас отказывались становиться холодными. Он смотрел на Саске так, словно всё ещё верил, что Учиха был его другом.

— Я разорву эту связь, если такова цена.

Третье томоэ проступило в каждом глазу, рождённое бурей эмоций внутри Саске. Одновременно красная чакра Лиса вырвалась из Наруто волной. Саске стиснул зубы, когда чакра Кьюби начала сдирать с него кожу.

Он не отпустил.

Пробитое лёгкое Наруто начало затягиваться. Плоть и мышцы поползли поверх раны, срастаясь под воздействием яростной чакры Кьюби. Глаза Наруто засияли тусклым красным светом, зрачки сузились, а полосы на щеках стали глубже. Он врезал кулаком Саске в грудь.

Хватка Саске не ослабла.

— Да сдохни уже.

Учиха направил чакру молнии прямо через ладонь в горло Наруто. Ток сковал каждый мускул, которого коснулся. Тело Наруто застыло, сухожилия напряглись на шее, зубы скрежетали, пока электричество рвало его изнутри.

— Он наконец умер?

Руки Наруто поднялись и сомкнулись на запястье Саске.

Чакра Кьюби начала слой за слоем разрывать кожу Саске. Из горла Учихи вырвался звериный рык.

Проклятая Печать ответила.

Чёрные, похожие на пламя отметины вспыхнули по всему телу. Кожа стала тёмно-серой. Волосы удлинились и приобрели тёмно-синий оттенок. Глаза стали такими же серыми, как грозовое небо. На переносице расцвела тёмная отметина в форме звезды. Из спины прорвались перепончатые крылья.

Проклятая Печать Неба: Вторая стадия.

Чакра молнии, текущая через его руку, почернела.

Наруто почувствовал, как нервная система начала давать сбои, как сознание превратилось во что-то, что приходило и уходило без его разрешения. Мир становился ярким, затем тёмным, затем снова ярким в тошнотворных вспышках.

ЩЕНОК.

Голос Кьюби вдавился куда-то за его глазами.

Как всегда, слабак. Возьми мою силу и убей этого Учиху. И тебе лучше поблагодарить меня, мелкий.

Позади Наруто сформировался хвост из чакры, над волосами поднялись лисьи уши, а красная чакра облепила его подобно второй коже. Он со всей силой врезал пяткой Саске в грудь.

Учиха влетел в скалу с такой силой, что пробил в ней пещеру.

Этот парень, — с улыбкой подумал Саске. Что-что, а это он обязан был признать. Наруто ни разу в жизни так и не научился оставаться лежать.

Генин стоял у самой кромки воды. От шеи и ниже отдельные участки его тела онемели: чёрная молния повреждала организм быстрее, чем Кьюби успевал его полностью восстанавливать.

Я не знал, хватит ли мне сил его победить.

В памяти всплыл голос Джирайи: Смысл техники призыва — использовать в бою силу гигантских зверей. Вот бы только я мог призывать гигантских женщин.

Наруто провёл двумя пальцами по ране на груди и начал складывать ручные печати.

Глаза Саске расширились. Он помнил, как против преобразившегося Гаары был призван Гамабунта.

— Ты не призовёшь эту тварь, чтобы остановить меня.

Он сформировал Чидори в ладони. Чёрные молнии поползли по пальцам, потрескивая от природной энергии и искажая воздух вокруг руки.

Саске двинулся в тот же момент, когда ладонь Наруто ударила по земле.

Алая чакра закрутилась наружу от точки соприкосновения. Призывной массив распространился по поверхности воды, пока сила Кьюби хлынула в него. Но прежде чем техника призыва успела завершиться, чёрный Чидори пробил ладонь Наруто насквозь и врезался прямо в призывной массив.

Чакра Кьюби. Природная энергия Проклятой Печати. Чакра молнии.

Всё это одновременно хлынуло в пространственно-временную технику. У массива не было структуры, способной вместить то, чем его наполнили. В точке соприкосновения возникла чёрная сфера, искажающая пространство-время. Она потрескивала и расширялась, преломляя свет вокруг себя под странными углами.

ВЫ ДВА ИДИОТА! — голос Кьюби раздался в голове Наруто, полностью лишённый привычной насмешки. — ВЫ НАС ВСЕХ УГРОБИТЕ!

У Наруто не было времени размышлять ни над этими словами, ни над собственной болью, когда пространство начало искривляться к одной точке.

Долина сложилась внутрь вокруг них.

И всё же, несмотря ни на что, Саске обнаружил, что Наруто оттолкнул его прочь.

Блондин сумел беззвучно произнести слова сквозь хаос, а его улыбку поглотил рёв схлопывающегося пространства-времени.

Прощай, теме.

Яркий белый свет поглотил его. Ударная волна пронеслась по долине, забрав с собой всё.

.

.

.

Саске пришёл в себя, лёжа на спине на поверхности воды.

В ушах звенело. Перед глазами плавали тёмные пятна. Над ним сгустились грозовые облака. Дождь холодными и безразличными ударами бил по воде вокруг, порождая тысячи крошечных всплесков.

Долгое время он не двигался.

Почему?

Сначала слово сорвалось с его губ едва слышно. Он посмотрел на бушующее небо, на молнии, переплетавшиеся между облаками, и на тьму, сгущавшуюся по краям долины.

— ПОЧЕМУ?!

Голос сорвался. Гром ответил подобно выстрелу. Саске закричал в дождь. Ему уже было всё равно... всё, что хоть отдалённо напоминало стоическую сдержанность Учихи, исчезло.

— Я пытался тебя убить. Я хотел отвергнуть тебя. Я хотел разорвать нашу связь... уйти... никогда не оглядываться назад. А ты пытался меня спасти. До самого конца. Ты пытался спасти меня.

Он запрыгнул на статую Мадары.

Окровавленные костяшки пальцев Саске ещё сильнее раскололись о камень. Его плечи дрожали. Дыхание было совершенно сбивчивым. Слёзы текли по лицу и падали на землю внизу, смешиваясь с дождём и кровью.

— Я просто хотел быть достаточно сильным, — сказал он никому. Голос его стал совсем тихим. — Достаточно сильным, чтобы убить его. Убить Итачи.

Горе было слишком велико, чтобы грудь могла его вместить. Потеря. Вина. Ярость, которой больше некуда было направиться. Сама утрата запустила изменения в химии его мозга.

Шаринган вспыхнул.

Томоэ в его глазах закрутились, устремляясь к центру, пока не приняли форму трёх пересекающихся эллипсов.

Мангекё Шаринган.

Саске ещё долго стоял на коленях.

Когда он наконец поднялся, его лицо стало неподвижным. Слёзы высохли на коже. Гнев, горе и последняя хрупкая нить, связывавшая его с деревней... мальчик, который до последнего отказывался перестать верить в него, исчез.

Осталась лишь одинокая дорога во тьму впереди...

******

Наруто не мог описать, что происходило с его телом.

У боли должно быть конкретное место. Ударился мизинцем — значит, болит мизинец. Ты знаешь, где больно, а где нет.

У этой боли места не было. Она исходила одновременно отовсюду.

Слов для этого не существовало... его растягивало.

Это было лучшее объяснение, которое способен был придумать его мозг. Какая-то сила схватила его с обоих концов и тянула. Он был словно тесто, которое раскатывали в лапшу для рамена. Если бы тесто умело чувствовать. Если бы у этого теста было двенадцать лет воспоминаний, мечты и дурацкая повязка, которую оно так тяжело заработало.

Казалось, его пальцы находятся где-то в ста метрах внизу. Ноги словно принадлежали совершенно другому человеку.

Сфера пульсировала.

Рёбра прогнулись внутрь. Воздуху в лёгких некуда было деваться. Позвоночник скручивался спиралью, и что-то в пояснице поддалось с ощущением, которое он скорее почувствовал, чем услышал. Глубокая неправильность, прошедшая через всё тело до самых зубов. После этого мозг просто перестал пытаться осмыслить происходящее. Всего было слишком много. Боль распространилась настолько, что отдельного от неё Наруто больше не существовало. Осталось лишь нечто, имеющее форму мальчика, которое разбирали на части во тьме.

Он оставался в сознании на протяжении всего этого. Чем бы ни было это место, милосердия в нём не существовало.

ВСТАВАЙ.

Голос Кьюби расколол его череп подобно мигрени.

ВСТАВАЙ, БЕСПОЛЕЗНЫЙ СОПЛЯК. ДУМАЕШЬ, Я ХОЧУ СДОХНУТЬ ЗДЕСЬ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ?

Красная чакра вырвалась из печати, ударила в стены пространства вокруг него и удержала их.

Даже Лис этого не хотел.

Даже Кьюби боялся быть стёртым из существования в этом месте.

Это напугало Наруто сильнее, чем само растяжение.

ДАВИ В ОТВЕТ. СОПРОТИВЛЯЙСЯ. ИСПОЛЬЗУЙ ЧАКРУ, ИЛИ, КЛЯНУСЬ ВСЕМИ СВОИМИ ХВОСТАМИ, Я РАЗОРВУ ЭТУ ПЕЧАТЬ И СОЖРУ ВСЁ, ЧТО ОТ ТЕБЯ ОСТАНЕТСЯ.

Он попытался.

Его руки находились уже не там, где он их оставил. Сигналы мозга добирались до них слишком долго. Что-то тёплое стекало по лицу, и он не мог понять, кровь это или слёзы.

Перед глазами начала проноситься его жизнь.

Лицо Ируки-сенсея, когда тот повязал ему налобный протектор. Запах «Ичираку». Последние мгновения Хаку и Забузы. Инари и Тадзуна, машущие им вслед на мосту Наруто в Стране Волн. Тренировки с Джирайей. Как он убедил Цунаде вернуться. Его обещание Сакуре. Какаши-сенсей, каждое утро читающий свою дурацкую книжку, словно они вовсе не стояли все вместе и не ждали его. Саске, подставивший собственное тело, чтобы спасти его от Хаку.

Сфера сжалась внутрь, и мысли Наруто рассыпались.

ПЕРЕСТАНЬ ДУМАТЬ О СВОЕЙ ЖАЛКОЙ ЖИЗНИ И ВЫЖИВАЙ. ВЫЖИВИ, ИЛИ Я НИКОГДА НЕ ДАМ ТЕБЕ ПОКОЯ. Я БУДУ ПРЕСЛЕДОВАТЬ КАЖДЫЙ ОСТАВШИЙСЯ ОТ ТЕБЯ КЛОЧОК ДО КОНЦА ВЕЧНОСТИ.

Поток чакры удвоился, прорываясь через него и окутывая его... вплетаясь в каждую разорванную мышцу и треснувшую кость. Курама силой возвращал тело мальчика к чему-то, хотя бы отдалённо напоминающему его правильную форму.

Это было больно.

Боль исцеления оказалась почти такой же ужасной, как боль разрушения.

Наруто всё ещё растягивало.

Почему это всегда я?

Мальчик не собирался об этом думать. Такие мысли он обычно себе не позволял. Он собирался стать Хокаге. У него не было времени задаваться вопросом, почему жизнь так несправедлива к нему. Но то ли смерть, то ли чакра Кьюби, исцелявшая его, сорвали крышку с чего-то, что он очень долго держал запертым.

Почему именно я должен быть жертвой?

Почему у всех остальных есть детство, а у меня — это?

Почему я обязан выполнять каждое своё обещание, если никто не выполняет обещаний, данных мне?

Почему именно я должен быть для всех героем?

А где мой герой?

Почему у них есть семьи? А у меня нет?

Сфера сжалась ещё сильнее, и Наруто больше не мог сдерживаться.

Я плакал.

Он хотел сидеть в «Ичираку», пока старик Теучи не велит ему идти домой. Хотел разыгрывать Ируку-сенсея вместе с Конохамару. Хотел, чтобы Какаши-сенсей учил его. Хотел ходить на задания вместе с Саске и Сакурой. Хотел стать Хокаге и быть любимым деревней, которая всегда его игнорировала. Хотел, чтобы кто-нибудь им гордился.

Я хотел, чтобы кто-нибудь меня любил.

Я хотел жить.

Сфера сдавила сильнее.

— Кто-нибудь, помогите мне!

Его голос исчез в тот же миг, когда покинул губы.

— Пожалуйста! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне! Я не хочу здесь умирать!

В ответ не пришло ничего.

Он упёрся ладонями в стену сферы и толкнул. Он кричал, пока сфера продолжала его раздавливать.

Где-то глубоко внутри Наруто знал, что никто не придёт. Ирука-сенсей будет грустить. Какаши-сенсей, наверное, будет стоять у его могилы со своей книжкой. Возможно, Сакура. Может быть, кто-нибудь из других генинов. Но никто не придёт его спасать.

Никто не станет разрывать мир на части, пытаясь его найти.

Беззвучный крик прошёл сквозь сферу. Плач одинокого ребёнка, проглоченный пространственной бездной.

Внутри печати Курама вздохнул.

Его тюремщик был развалиной. Физически пустота разрывала его быстрее, чем чакра Лиса успевала восстанавливать. Мысленно мальчик уже полностью рассыпался.

Кьюби прожил тысячи лет. Он уже умирал и возрождался. Но для этого требовалось, чтобы существовал мир, в котором можно возродиться. Здесь не действовали известные ему законы. Он не представлял, что смерть в таком месте будет означать для существа вроде него.

О Великий Мудрец, как мне из этого выбраться? Лис всё ещё обдумывал варианты, когда услышал слово.

Мама.

Слово всплыло откуда-то из подсознательных мыслей и тут же растворилось в пустоте. Курама находился внутри этого ребёнка с самой ночи его рождения. Он точно знал, что Наруто получил, а чего ему никогда не давали. За этим словом не стояло лица. Ни голоса. Ни воспоминания о тепле или особом запахе, который ребёнок запоминает ещё до того, как начинает говорить. Просто звук, которым пользовались другие дети, слышимый издалека на протяжении тринадцати лет и никогда не обращённый к кому-либо самим Наруто.

Папа.

Та же пустота. Заимствованное слово, под которым ничего не было.

Внимание Курамы переключилось на чакру, проходившую через разрушающееся тело Наруто.

Ян исчез. Физическая составляющая стала первой жертвой пустоты. Она была сорвана, когда пространство начало схлопываться и утягивать за собой тело. Остался только переполняющий его, бесконтрольный Инь.

Курама приготовился к галлюцинациям. Инь управлял разумом, духом и иллюзиями. Умирающий ребёнок должен был создать образы родителей, которых никогда не знал.

Но прозвучали не имена Минато и Кушины.

Джирайя-сенсей.

Имя человека, которого мальчик знал всего несколько месяцев. Извращённого, безответственного, появлявшегося лишь время от времени мужчины, который научил его большему, чем кто-либо другой.

Самое близкое к отцу, что смог отыскать умирающий разум Наруто.

Цунаде.

Курама замер.

Женщина, которая годами убегала от своего горя и которую вернул в мир ребёнок, отказывавшийся перестать верить. Женщина, прижимавшая ладонь к его груди и влившая собственную жизненную силу, чтобы он продолжал дышать. Женщина, занявшая кресло Хокаге благодаря ему.

Единственная женщина в его жизни, по-настоящему верившая, что он способен добиться своего.

Самое близкое к матери, что смог найти умирающий разум ребёнка.

Почему здесь никого нет?

Курама почувствовал, как начала формироваться новая, странная чакра. Эта чакра пугающе напоминала его собственную.

Я не хочу умирать один.

Внутри печати что-то зашевелилось.

Пожалуйста, кто-нибудь... кто угодно, просто... помогите мне?.. Просто защитите меня?.. Просто помните меня.

По Кураме пробежал холод, для которого у него не существовало объяснения.

Слова обладали весом. Большим весом, чем должно было иметь горе умирающего ребёнка. Это был не бред. В них чувствовалась тяжесть неописуемого проклятия.

Словно отвечая на эти слова, из тела Наруто вырвались цепи. Они вонзились в стены сферы. Вокруг Наруто сформировался барьер, защищая мальчика. Пространственно-временная пустота давила на него со всех сторон, но барьер держался.

Летящий Бог Грома: Направляющий Гром.

***********

[ Япония — Токио ]

[ 2015 год ]

Токио умел вмещать противоречия, не обращая на них внимания. Скоростные поезда и древние святилища. Стеклянные башни рядом с храмами с бумажными стенами. Двадцать миллионов человек, живущих буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга и каким-то образом поддерживающих коллективную иллюзию личного пространства. За свою историю город перестраивался столько раз, что новизна сама превратилась в традицию.

На окраинах, где плотность застройки уменьшалась, а холмы начинали отвоёвывать место на горизонте... шум стихал. В одном из таких тихих уголков располагался Дом Религиозной группы Звёздной Плазмы.

В архитектуре церкви преобладали широкие изгибы бетона, массивные геометрические навесы и высокий, похожий на парус выступ, поднимавшийся из центра здания. С крыши на разную высоту тянулись тонкие вертикальные колонны. По обе стороны широкой разделённой лестницы, ведущей ко входу, на столбиках располагались сферические белые украшения — небольшие тихие штрихи на фоне сурового бетона.

На площади у подножия лестницы собралась толпа.

На вершине ступеней стоял Сугуру Гето, сложив руки перед собой. Выражение его лица было выстроено так, чтобы издалека казаться безмятежным.

Мужчина был высоким и худощавым. Длинные чёрные волосы были собраны в пучок на затылке, остальные пряди спадали между лопатками. Узкие светло-карие глаза находились под тёмными бровями. Чёлка косо падала на левую сторону лица, из-за чего выражение Гето всегда было трудно прочесть. Поверх чёрной юкаты были наброшены золотистые монашеские одежды кэса. На ногах — белые носки таби и сандалии дзори.

Мужчина выглядел как монах, хотя на самом деле был кем угодно, только не им...

— Тебе стоит чаще улыбаться, Сугуру. — Манами Суда возникла рядом с ним, не отрываясь от планшета. — Этим обезьянам нужно подтверждение, что их пожертвования чего-то стоят.

Манами была молодой женщиной с длинными пыльно-розовыми волосами, спускавшимися ниже плеч. На ней было фиолетовое платье без рукавов и тёмные туфли на высоком каблуке.

— Давай покончим с этим. Я предпочёл бы не общаться с обезьянами дольше необходимого.

Гето потянулся к микрофону, но начать так и не успел.

В одно мгновение волна злобы одновременно сковала каждого присутствующего колдуна. Волна плотной проклятой энергии обрушилась на них, словно давление, сплющивающее само пространство. Дышать приходилось сознательно. Их собственная проклятая энергия инстинктивно воспротивилась ей. Но это не имело абсолютно никакого значения.

Не-колдуны начали кричать. Убийственное намерение, заключённое в этой волне, заставляло гражданских видеть собственную смерть в галлюцинациях или терять сознание.

В тенях у ног Гето проклятые духи, которых он годами собирал и приручал, начали визжать от ужаса. Его ладони покрылись потом. В горле полностью пересохло.

Запасы проклятой энергии решали не всё. Гето это знал. Техника и мастерство имели значение. Между грубой мощью и реальными боевыми способностями лежала пропасть, способная поглотить слабого колдуна целиком.

Но то, что он ощущал сейчас, делало запасы Годжо чем-то вроде океана рядом с очень большой ванной.

Сугуру Гето не питал иллюзий относительно собственного положения в иерархии мира дзюдзюцу. Годжо был потолком. Тем, относительно чего изгибались все существующие мерила.

И всё же присутствие этой проклятой энергии было сильнее, чем у Годжо.

Как такое вообще возможно?

— Уведи всех в безопасное место, — сказал он, повернувшись к Манами. — Я найду источник этой проклятой энергии.

— Сугуру. Пусть семья пойдёт с тобой.

— Нет! Оставайтесь здесь. Это приказ, Манами.

Он не стал ждать её ответа.

Позади материализовался проклятый дух. Огромное белое существо, похожее на пеликана, с четырьмя покрытыми перьями крыльями. Горловой мешок раскрылся, и Гето шагнул внутрь. Существо взмыло в небо и резко повернуло к источнику давления. Внизу Манами пожелала своему лидеру:

— Удачи.

Чем ближе Гето подбирался к источнику, тем меньше был уверен, что вообще стоит к нему приближаться.

Неужели Король Проклятий реинкарнировался? Эта мысль возникла, пока он направлял свою проклятую энергию в проклятие-пеликана. Ему приходилось заставлять существо сохранять курс, потому что каждый его инстинкт вопил, требуя развернуться.

— Хякумэ. Найди источник.

Рядом с ними прямо в воздухе материализовалось проклятие. Огромная мясистая масса, с головы до ног покрытая моргающими жёлтыми глазами. Каждый глаз двигался независимо, осматривая пространство во всех направлениях одновременно. Его проклятая техника позволяла видеть всё в радиусе ста километров.

В Техническом колледже магии должны были почувствовать эту проклятую энергию. А значит, Годжо уже отправили сюда. Что бы ни находилось в эпицентре происходящего, если оно превосходило способность Гето справиться с ситуацией, по крайней мере существовала страховка.

При этой мысли он сжал кулак.

Даже сейчас, после всего случившегося, это имя всё ещё оставалось последней линией обороны, на которую он подсознательно полагался.

Если бы у меня была твоя сила, Сатору. Мысль была старой, отполированной постоянным повторением. Насколько иначе выглядел бы этот мир?

Глаза Хякумэ начали стремительно моргать.

— Поделись со мной своим зрением.

Перед глазами Гето возникли изображения, и на мгновение он замолчал. Затем сложил ручную печать.

— Возникни из тьмы, чернее самой тьмы. Очисти нечистое.

Из неба широкими потоками закапала тёмная жидкая материя, образуя полусферический барьер вокруг источника и удерживая проклятую энергию внутри. Давление за пределами барьера немного ослабло.

Проклятие-пеликан растворилось в воздухе во время снижения. Гето ухватился за возникшего рядом проклятого духа каса-обакэ. Старый бумажный зонтик обладал единственным глазом и одной ногой в сандалии. Монах полетел вниз, словно японская Мэри Поппинс. Приземлившись, он развеял проклятие и повернулся к тому, что показал ему Хякумэ.

Выражение его лица было ближе всего к отвращению.

Труп.

Это было единственное подходящее слово, хотя даже оно казалось слишком великодушным. Тринадцатилетний ребёнок — или то, что от него осталось. Без кожи, глаз и конечностей. Кровавая масса, которая по всем законам не должна была оставаться живой. Форму тела поддерживала лишь плотная красноватая энергия.

Это человек или проклятый дух?

Из земли вырвались цепи.

Скопление красных проклятых духов, напоминавших сороконожек, бросилось им навстречу и мгновенно погибло при столкновении. Гето бросил на пути цепей большое синее проклятие, похожее на куклу дарума, чтобы выиграть хотя бы полсекунды. Он развернулся к сигнатуре проклятой энергии, возникшей у него за спиной. Проклятие-хранилище выпустило его трёхсекционный посох.

Игривое Облако рассекло пустой воздух, поскольку сущность уже телепортировалась прочь.

Шар вращающейся чакры врезался Гето точно в спину. Его впечатало в землю, образовав кратер. Он успел защититься в самый последний момент. И даже так усиление проклятой энергией едва не было пробито, а цепи обвились вокруг него.

Монах почувствовал, как цепи подавляют его проклятую энергию.

— Сегодня я ожидал столкнуться со многим, — произнёс он, несмотря на полученные ранения. — Но двух мстительных духов особого ранга среди вариантов не было.

Над «телом» Наруто парили мстительные проклятые духи Кушины и Минато.

Проклятая форма Кушины представляла собой существо из красных волос, обвивавших гуманоидную фигуру, скованную цепями. Лицо закрывала гладкая белая маска с пустыми чёрными глазницами и кукольными чертами. При этом она всё равно сильно напоминала настоящее лицо Кушины.

Минато в форме проклятия был облачён в нечто, похожее на одеяние Хокаге, наброшенное на труп. В центре туловища зияла огромная дыра. Лицо скрывала маска Шинигами.

— Минато, что с нами произошло?

— Не знаю, — Минато уже смотрел на ребёнка под ними. — Но нам нужно помочь Наруто.

— Мой малыш.

Руки на концах её скованных цепями конечностей потянулись к мальчику, но остановились, не коснувшись его.

— Пока что Лис поддерживает его жизнь.

— Я не доверяю Лису. Он всё ещё без сознания после того, как удерживал схлопывающееся пространство. Печать повреждена, и теперь он может выбраться, когда захочет, или убить Наруто.

— Никто, кроме Цунаде Сенджу, не сможет исцелить моего мальчика. Я не могу смотреть, как мой ребёнок умирает, Минато.

Мужчина поднял взгляд на окружавший их барьер. Он не был похож ни на что из Стран Стихий. Полусфера, полностью созданная из чакры Инь и наполненная чем-то, что Минато не мог сразу определить.

— Если проблема заключается в исцелении вашего ребёнка, — сказал с земли Гето, — я могу её решить.

Они оба повернулись к нему.

— Я не знаю, что довело его до такого состояния. Но единственное, что способно восстановить столь обширные повреждения, — это воздействие обратной проклятой техники. И я точно знаю, кому позвонить.

Минато и Кушина посмотрели друг на друга.

— Мне это не нравится, даттебане.

— Мы не знаем, где находимся. Мы не успеем найти принцессу Цунаде прежде, чем Кьюби попытается сбежать или убьёт Наруто, — тихо произнёс Минато. — Это лучший шанс Наруто.

Кушина вновь повернулась к Гето.

— Я освобожу тебя, — сказала она. — Ты поможешь моему сыну. Если он умрёт, я тебя убью. Это не угроза. Просто именно так всё и произойдёт.

Её убийственное намерение заставило Гето содрогнуться от страха.

— В этом нет необходимости, мэм. Я добровольно соглашусь на обет.

Кушина замерла, почувствовав перемену в своей чакре. Цепи упали.

— Что ты только что сделал?

— Я согласился на взаимный связывающий обет, — ответил Гето, поднимаясь и стряхивая пыль со своей кэсы.

Позади него материализовалось проклятие-хранилище и извлекло богато украшенный гроб, окружённый талисманами.

Минато и Кушина молча наблюдали. Техника этого странного монаха основывалась на принципах, которых ни один из них не понимал.

— Это проклятый инструмент особого ранга, — сказал Гето, проведя рукой по поверхности гроба. — Он называется «Гроб Хососи». В начале эпохи Хэйан один колдун особого ранга возглавлял погребальные процессии и защищал мёртвых от проклятых духов. Тело, помещённое внутрь, при условии что в нём остаётся хотя бы капля проклятой энергии, будет удерживаться в пограничном состоянии между жизнью и смертью. Его шансы на выживание значительно возрастут, если он окажется внутри.

Минато и Кушина поклонились в знак благодарности за помощь их ребёнку.

Гето начал запечатывать мальчика внутри гроба.

— Как его зовут?

— Наруто Узумаки.

Токийский магический технический колледж располагался в горах над городом. Его здания были выполнены в традиционном стиле. Тёмная древесина и покатые крыши больше напоминали архитектуру буддийских храмов, чем школы. Статуи божеств стояли вдоль дорожек между строениями. По всему кампусу через определённые промежутки возвышались ворота тории. Святилища скрывались в тихих уголках, где деревья росли гуще всего.

А вот находившиеся внутри люди были совсем другим делом.

Главный зал освободили, и перед директором Масамичи Ягой собрали всех колдунов не ниже полу-первого ранга.

Яга был крупным темнокожим мужчиной с коротко остриженными волосами. Усы, гладко выбритые щёки и бородка обрамляли его лицо. На нём были белая рубашка и чёрная куртка. Позади него проецировалась карта Токио, на которой красным цветом была отмечена зона происшествия.

— Благодарю всех, что собрались в столь короткий срок, — сказал он, оглядывая присутствующих. — В 5:45 утра колдуны и не-колдуны на значительной территории Токио ощутили резкий всплеск проклятой энергии. Животные и гражданские в радиусе пятисот метров от источника потеряли сознание. В радиусе одного километра поступали сообщения о ярких галлюцинациях.

В комнате воцарилась тишина.

Запасы проклятой энергии, достаточно огромные, чтобы вырубить гражданских, которые даже не могли видеть проклятия. Запасы, которые почувствовали по всему Токио.

Масштаб напугал даже самых закалённых колдунов.

Первым молчание нарушил Ацуя Кусакабэ.

— Какую версию дали общественности?

— В районе повредили трубу с углекислым газом, — ответил Яга. — Высокая концентрация вызвала удушье из-за вытеснения кислорода, в результате чего гражданские потеряли сознание. А примеси в газе стали причиной галлюцинаций.

— Для японской публики сойдёт, — спокойным голосом произнесла Мэй Мэй, её большие фиолетовые глаза с профессиональным интересом изучали карту. — А что на самом деле вызвало всплеск?

— Мы не знаем. — Челюсть Яги едва заметно напряглась. — В 5:50 причина исчезла. Чем бы оно ни было, оно либо само себя изолировало, либо его кто-то изолировал.

— Годжо изгнал его?

Яга не успел ответить — двери распахнулись от удара.

Сатору Годжо вошёл с видом человека, которого вселенная лично оскорбила и который намеревался сообщить об этом всему миру. Его глаза всё ещё закрывала повязка, но выражение лица демонстрировало глубочайшую личную обиду.

— Я ничего не делал, — объявил он. — К тому времени, как я туда добрался, всё уже исчезло.

— Значит, по Токио разгуливает неопознанная угроза, — констатировал Кэнто Нанами.

— Наверное. — Годжо пожал плечами, совершенно не думая о неопознанной угрозе. Он рухнул на стул и развалился на нём. — Это была катастрофа.

— ...

— Я смотрел «Воспоминания о Марни». — В голосе Годжо звучало искреннее страдание. — Я дошёл ровно до середины, Нанами. Ровно до середины! И тут мне пришлось всё бросить, телепортироваться и в итоге не найти вообще ничего.

Нанами уставился на беловолосого мужчину. На виске выступила вена.

— Ты расстроен потому, что пропустил детский фильм.

— Фильмы Гибли — не детские фильмы, они...

— Ты представляешь, сколько гражданских могло погибнуть?

— Темы в фильмах Гибли обладают такой эмоциональной глубиной, к которой, откровенно говоря, большинство взрослых совершенно не готовы...

— ГОДЖО.

— ...а одна только анимация представляет собой уровень технического мастерства, который...

Что бы Годжо ни собирался сказать дальше, он внезапно замолчал. Его голова повернулась к окну.

— Почему он здесь? — пробормотал Яга, уже направляясь к двери. — Все. К главным воротам. Живо!

Они вышли группой и рассредоточились перед входом, как раз когда Гето спрыгнул с проклятия-пеликана.

— Никогда бы не подумал, что меня ждёт столь тёплая встреча.

— ...

Годжо остановился в нескольких шагах от Гето, засунув руки в карманы, и посмотрел на него сквозь повязку.

— Зачем ты здесь, Сугуру?

— У меня дело к Шоко. — Глаза Гето на мгновение скользнули по собравшимся за спиной Годжо колдунам и вновь вернулись к нему. — Уверен, никто из вас не горит желанием наслаждаться моим обществом, так что, если просто отойдёте в сторону...

— Дело к Шоко, — безо всякой интонации повторил Годжо. — И ты хочешь, чтобы я просто позволил тебе свободно гулять по территории колледжа?

— Я гость, — любезно произнёс Гето. — А гостям традиционно разрешается ходить самостоятельно.

— И что это должно значить? — спросил Яга, хрустнув костяшками пальцев.

Телефон Годжо завибрировал. Сообщение от Шоко: Пусть этот идиот приходит ко мне. А ты оставайся на месте. Мне нужно кое-что обсудить с нашим старым другом.

Яга наклонился к экрану.

— Этого не будет. Думаешь, мы позволим тебе просто войти сюда и навредить Шоко?

Выражение лица Гето стало похоже на неподдельную обиду — если бы его носил кто-то другой.

— Яга-сенсей. Вы правда думаете, что я причиню вред своей лучшей подруге?

— А Годжо?

— Он не считается.

— Сугуру. — Годжо прижал руку к груди с театрально разбитым выражением лица. — Ты ранил меня. Я искренне, глубоко ранен.

— Переживёшь. Но мне нужна помощь Шоко, чтобы исцелить ребёнка. Наруто умрёт. Не думаю, что вы хотите позволить ребёнку погибнуть только из-за меня.

Годжо посмотрел на гроб за плечом Гето, затем ему в лицо. В этот момент между ними что-то промелькнуло.

— Пусть идёт к Шоко.

Яга раздражённо посмотрел на Годжо, но медленно выдохнул.

— Если ты что-нибудь сделаешь Шоко. Хоть что-нибудь, что мне не понравится. Ты НЕ ПОКИНЕШЬ этот кампус... ЖИВЫМ.

— Понял. — Гето слегка склонил голову в подобии поклона.

Он прошёл мимо линии колдунов и задержался ровно настолько, чтобы на мгновение положить руку Годжо на плечо.

— Спасибо, Сатору.

Беловолосый мужчина смотрел, как его бывший друг направляется к кабинету Шоко.

— Это точно нормально?

— Он ничего не сделает. — Глаза Годжо следили за удаляющейся фигурой Гето, готовые убить его при необходимости. — Пока я здесь.

В медицинском отделении запах антисептика и сигаретного дыма ощущался примерно в равных пропорциях.

Шоко Иэири прислонилась к дальней стойке, держа между пальцами сигарету. Рукава белого халата были слегка помяты. Ворот синей водолазки лежал идеально ровно, несмотря на то, что вся остальная поза говорила о том, что нормально она не спала уже очень давно. Тёмные круги под мягкими карими глазами стали настолько постоянными, что уже могли считаться частью её привлекательности.

— Твои пороки тебя поглотили, Шоко.

— Чья бы корова мычала, — ответила она, медленно выпуская дым.

Она наблюдала, как старый друг несёт гроб к ближайшей больничной койке.

— Как ты, Сугуру?

— Всё по-старому. Всё по-старому. — Он похлопал по гробу. — Уверен, ты уже знаешь, что это.

Шоко кивнула и выпустила кольцо дыма к потолку.

— Мне просто нужно, чтобы ты исцелила ребёнка внутри.

— Когда ты попросил об услуге, я предполагала, что это будет что-нибудь сложное. — Она затушила сигарету. — Но лечить ребёнка я не ожидала.

— Выполни свою часть, а я выполню свою.

Гето заключил с Шоко связывающий обет, чтобы она исцелила Наруто.

— Оставлю вас.

В коридоре он выпустил у входа проклятого духа.

Это было проклятие третьего ранга, рождённое из детского страха перед чудовищем под кроватью. Угольная чёрная масса без чётких границ, двигавшаяся подобно разлитым чернилам. По большинству критериев мира дзюдзюцу — ничем не примечательное создание. Но обнаружить его было трудно из-за способности, которой оно обладало.

Созданный им барьер полностью блокировал любую проклятую энергию внутри комнаты, не позволяя ей просачиваться наружу. Барьер, превосходивший обычный Занавес.

— СУГУРУ! Я разве не говорил тебе не делать ничего идиотского?!

— Тамамо-но-Маэ.

Перед ними во весь рост поднялся проклятый дух особого ранга. Четыре глаза. Длинные чёрные волосы, ниспадающие ниже колен. Две линии, очерчивающие края рта. Лицо одновременно прекрасное и глубоко неправильное. Светло-красное кимоно колыхнулось, когда она медленно повернула голову, осматривая собравшихся колдунов.

Рука Годжо поднялась, и между его пальцами начал собираться голубой свет — формировалось начало техники Усиления: Синий.

Гето преодолел расстояние за один вдох и вступил с Годжо в ближний бой. Он знал, что победить не сможет. Позади него Тамамо-но-Маэ применила свою проклятую технику на колдунах первого ранга.

Им просто нужно было выиграть время.

Шоко отступила на шаг, когда чакра Кьюби ударила по комнате подобно волне давления. Из её носа потекла кровь, затем и из глаз. Она прижала тыльную сторону запястья к лицу и уставилась на то, что лежало на койке.

— Эта штука вообще живая?

Остатки трупа удерживались в форме мальчика плотной красной проклятой энергией, от которой окружавший комнату проклятый дух становился сильнее.

— Что ты мне притащил, Сугуру? — пробормотала женщина и выпустила положительную проклятую энергию из обеих ладоней.

Белый свет положительной проклятой энергии столкнулся с чакрой Кьюби.

Произошло нечто неожиданное: положительная проклятая энергия нейтрализовала ненависть, пропитывавшую чакру Курамы. Красная энергия преобразовалась во что-то, напоминающее сендзюцу.

Венерина мухоловка в кабинете начала расти.

Шоко полсекунды смотрела на странное взаимодействие чужеродных сил, а затем продолжила.

Она схватила то, что осталось от ноги Наруто.

Чакра Кьюби обожгла ей кожу. Но Шоко вложила в воздействие всё, что у неё было.

Положительная проклятая энергия окружила его подобно кокону.

Из центральных структур наружу начала расти кость. Позвоночник восстановился. Грудная клетка расширилась до правильной формы. Каждое ребро изогнулось наружу от грудины. Лопатки встали на место. Ключицы завершили свои линии.

Следом за скелетом появились мышцы. Слой за слоем они покрывали каркас.

Грудь расширилась с первым настоящим вдохом, который тело сделало за долгое время. Сформировался живот. Лицо восстановилось поверх черепа. Даже в бессознательном состоянии на нём появилось привычное выражение. Последней возникла кожа.

Когда процесс завершился, на койке лежал светловолосый мальчик с полосками на щеках.

Внутри его печати Кушина и Минато боролись с чакрой Кьюби, втягивая её обратно, пока Шоко завершала работу.

Однако на её руке остались ожоги третьей степени. Поскольку проклятой энергии больше не осталось, Шоко решила воспользоваться старым добрым способом. Свободной рукой она потянулась за рулоном бинта и начала обматывать ожог, зубами откусив конец.

— Пока сойдёт.

Стена треснула.

Клинок Нанами рассёк барьер проклятия тьмы с помощью Техники Соотношения. Сквозь прореху хлынули свет и шум. Шоко увидела густое облако дыма, которое Тамамо-но-Маэ распространила по коридору.

Её Проклятой Техникой было Очарование.

Любой, кто попадал под воздействие её дыма, начинал страдать от иллюзий, контролируемых проклятым духом.

Тем временем Синий Годжо разорвал рой проклятых духов, которыми Гето окружил его, словно те были сделаны из бумаги. Гравитационная сила техники стянула всё скопление внутрь и разбросала остатки по стенам коридора.

— СУГУРУ! — крикнула Шоко.

И в тот миг, когда Гето увидел полностью исцелённого Наруто на койке, он побежал.

— Куда собрался, трусишка?!

— Тамамо-но-Маэ. — Гето сложил ручную печать.

Проклятый дух отвернулся от колдунов первого ранга и бросился на Годжо.

Годжо врезал кулаком в проклятие особого ранга, сосредоточив Синий в точке удара. Локализованный вакуум втянул силу удара внутрь, ускорив её далеко за пределы того, что мог обеспечить один лишь кулак.

Тамамо-но-Маэ едва пережила первый удар. Проклятие понимало, что второй его убьёт, поэтому сложило ручную печать.

— Расширение Территории: Двор Глубокого Багрянца.

Граница разошлась наружу, захватывая и Годжо, и остальных колдунов.

Внешний мир перестал иметь значение.

Пространство внутри территории представляло собой бескрайнее зеркало тёмно-красного лака. Над ними перевёрнутые чёрные ворота тории уходили вверх бесконечными колоннами. По территории гулял ветер, источник которого невозможно было определить, принося едва уловимый запах благовоний.

Согласно японскому фольклору, Тамамо-но-Маэ была самой красивой женщиной во всей Японии. Впервые она появилась при дворе императора Тоба. Её красота заставляла мужчин забывать задаваться вопросом о её происхождении. В легендах она была девятихвостой лисой. Тем же существом, что когда-то носило имя Даджи при дворах Древнего Китая и изнутри привело целую династию к гибели.

Лиса не завоёвывала.

Она нашёптывала и ждала.

Заставляла себя полюбить, а затем превращала эту любовь в оружие.

Её гарантированное попадание основывалось на том же принципе.

Внутри Двора Глубокого Багрянца Тамамо-но-Маэ могла создать связывающий обет подчинения с любым, кого очаровала её красота.

Четыре глаза обратились к Сатору Годжо.

К тому моменту, когда она подошла к нему, вся неправильность её проклятой формы исчезла. Перед Годжо стояла женщина неземной красоты.

Прекраснее любой, кого беловолосый мужчина когда-либо видел.

Её руки обвились вокруг его плеч.

Стоило Годжо хотя бы на мгновение почувствовать к ней влечение — и связывающий обет был бы заключён.

— Убей всех внутри этой территории.

Её ангельский голос мог затронуть струны сердца любого мужчины.

— Конечно, — улыбнулся Годжо. — Начну с тебя.

Он сложил ручную печать.

— Расширение Территории: Бесконечная Пустота.

Когда две территории накладывались друг на друга, их гарантированные попадания взаимно нейтрализовались.

Оставалась лишь борьба мастерства.

Более мощная и совершенная территория подавляла и разрушала слабейшую, оставляя победителю активный эффект гарантированного попадания.

Бесконечная Пустота расширилась без особых проблем, поскольку уровень совершенства территории Годжо был тем, чего мир дзюдзюцу не видел уже тысячу лет.

Двор Глубокого Багрянца был поглощён расширяющейся Бесконечной Пустотой.

Несколькими секундами ранее Гето схватил бессознательного Наруто и запрыгнул на проклятие-пеликана. Они поднялись в вечернее небо над кампусом.

— Близко было.

Под ними территория разрушилась.

Годжо вышел из распадающегося пространства, держа в руках голову Тамамо-но-Маэ, пока её тело позади растворялось в ничто.

Проклятие особого ранга было изгнано.

Гето почувствовал утрату в груди.

Столкновение территорий с Годжо никогда и не могло закончиться иначе. Но она выиграла им необходимое время.

После Расширения Территории техника пользователя перегорала. Перегрузка от столкновения на несколько минут полностью исчерпала проклятую технику Годжо.

Это позволило Гето уйти вместе с мальчиком.

И, что куда важнее, с двумя мстительными духами особого ранга, привязанными к нему.

— Какая трогательная встреча старых друзей, — сказала Шоко, печатая одной рукой.

Глаза Годжо остановились на её повреждённой руке.

— Это он с тобой сделал?

— Проклятая энергия ребёнка. — Она перевернула запястье. — Гето просто хотел, чтобы я его исцелила. Проклятая энергия мальчика обжигающая и едкая. Что-то вроде особого свойства.

— Кто этот ребёнок?

Его Шесть Глаз видели остаточную энергию на её руке.

— Сейчас спрошу.

[ Шоко: кто этот ребёнок? ]

[ Гето: Мой племянник. ]

Несколько мгновений никто из них не говорил.

— Мне это не нравится, — сказал Годжо.

— Хватит говорить как ревнивый бывший.

Годжо ахнул и прижал руку к сердцу.

— Шоко. Как ты можешь принимать его сторону? После всего, через что мы прошли.

— Я ничью сторону не принимаю. — Она положила телефон и снова посмотрела на руку. — В любом случае, думаю, этот «племянник» связан со всплеском проклятой энергии сегодня вечером.

— Связан, — подтвердил Годжо. — Мои Шесть Глаз увидели одну и ту же сигнатуру в месте обнаружения и сейчас на твоей руке.

— И ты собираешься что-нибудь с этим делать?

— Не-е-е-ет.

Годжо хихикнул, глядя на мальчика в руках Гето. Он не понимал почему, но чувствовал, что очень скоро снова встретится с этим мальчиком.

— С нетерпением жду...

Примечание автора: А на этом пока остановимся.

Этот кроссовер уже давно жил у меня в голове, и наконец перенести его на бумагу оказалось по-настоящему приятно. Если вы читали другие мои фанфики, то уже знаете, что в конце каждой главы я люблю устраивать небольшой раздел вопросов и ответов. Так что, если у вас есть вопросы, идеи или предложения, оставляйте их в комментариях, а я отвечу на них в следующей главе.

0-0-0-0-0-0-0-0-0-0-0

Будет ли в этой истории гарем?Да. Три девушки со стороны JJK. Попробуйте угадать.

0-0-0-0-0-0-0-0-0-0-0

Получит ли Наруто Проклятую Технику?Да, Наруто получит Проклятую Технику. На обложке на самом деле уже есть намёк на то, какой именно она будет, так что присмотритесь внимательнее, если ещё этого не сделали. Кстати об обложке: её нарисовал очень талантливый Gzam_77(и несного изменена мной переводчиком). Он создаёт фанарты по JJK и другие иллюстрации, и его работы действительно заслуживают внимания. В Instagram его также можно найти под именами risco_zam или Gzam_77. Обязательно загляните к нему.

Как Кушина и Минато стали Мстительными Духами?Они оба оставили части своей чакры внутри печати Наруто специально для того, чтобы защитить его, если Девятихвостый когда-нибудь приблизится к освобождению. Когда системы сил Стран Стихий и мира дзюдзюцу впервые столкнулись, эта чакра преобразовалась в Мстительных Проклятых Духов. Это первое крупное последствие контакта этих двух систем друг с другом.

По мере развития истории я подробнее объясню, как именно произошло это превращение.

Можешь объяснить все отсылки, которыми наполнена эта глава?Давайте разберём их.

Гроб Хососи:

Хососи — это ёкай.

В начале периода Хэйан в обязанности хососи входило сопровождение гробов во время государственных похоронных процессий, проведение погребальных церемоний и изгнание ёкаев, похищавших тела, от могильных холмов. Надевая маску и одеяние, хососи-жрец становился хососи-божеством и получал возможность отпугивать злых духов. Самой известной обязанностью хососи была очистительная церемония, называвшаяся цуина.

Цуина проводилась ежегодно во время Омисоки — последнего дня года — в святилищах и государственных зданиях, таких как императорский дворец. Во время ритуала хососи и его слуга бегали по двору святилища, охватывая «четыре стороны света», произносили заклинания и защищали территорию от они и других злых духов. Одновременно присутствовавшие чиновники стреляли из зданий святилища или дворца стрелами вокруг хососи, символически защищая место от злых духов. Другие участники били в маленькие ручные барабаны, имевшие ритуальное очистительное значение.

Гроб из этой главы основан именно на этом фольклоре.

Некоторые другие ёкаи, которых Гето использует в качестве проклятых духов.

Хякумэ — ёкаи, с головы до ног покрытые бесчисленными моргающими жёлтыми глазами. Под этими глазами скрываются мясистые тела примерно человеческого размера. Когда их глаза закрыты, они напоминают розовые комья плоти и почти неотличимы от нуппэппо, обитающих в схожих местах.

Каса-обакэ — знаменитый ёкай в виде бумажного зонтика. Обычно его изображают с одним большим глазом, одной ногой в сандалии гэта и длинным высунутым языком.

Тамамо-но-Маэ — одна из самых знаменитых кицунэ в японской мифологии. Магическая девятихвостая лиса и один из самых могущественных ёкаев, когда-либо существовавших. Её магические способности уступали разве что хитрости и жажде власти. Тамамо-но-Маэ жила в период Хэйан, и хотя ей не удалось осуществить план по убийству императора и занять его место, её действия дестабилизировали страну и приблизили её к одной из важнейших гражданских войн в истории Японии. По этой причине Тамамо-но-Маэ считается одной из Нихон Сан Дай Аку Ёкай — Трёх Великих Злых Ёкаев Японии.

На этом основные отсылки этой главы заканчиваются. В будущих главах их будет ещё больше, поскольку при создании проклятых духов я собираюсь во многом вдохновляться японским фольклором.

Вот и всё... Пока что.

Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы нашли время прочитать эту историю, оставить комментарии и продолжаете следить за ней. Ваши отзывы значат для меня больше, чем вы думаете, и помогают делать каждую следующую главу масштабнее, лучше и ближе по духу к мирам «Наруто» и «Магической битвы».

До следующего раза,

Не-а, я бы победил.

— Адам —

Глава 2: Похороны и Пробуждение

Над Конохой бушевала мрачная буря, и дождь лил сплошной стеной, словно само небо оплакивало чью-то утрату.

На деревенском кладбище небольшая группа людей, которые знали Наруто Узумаки и заботились о нем, собралась вокруг пустой могилы.

Имена шиноби, погибших в бою, высекались на Мемориальном Камне. Это было признанием деревни, что их тела принадлежат земле там, где они пали. Могилы давали только тем, чьи тела удалось вернуть.

Тело Наруто вернуть не удалось.

Но собравшиеся люди скинулись чем могли и все равно купили ему могилу в Конохе.

Если деревня не смогла принять его при жизни, она могла хотя бы принять его в смерти.

Первыми подошли Теучи и Аяме.

Единственные двое гражданских в этой группе. Все присутствующие понимали, кем эти двое были для мальчика. Они вместе возложили подношение к подножию могилы.

Миску мисо-рамена.

Согласно традиционным верованиям Конохи, духи умерших вкушали духовную сущность оставленной для них еды.

Они надеялись, что где бы ни находился Наруто, он сможет отведать свое любимое блюдо.

Теучи долго стоял перед камнем, прежде чем нашел слова.

— Привет, малец, — его голос прозвучал хрипло. — Я до сих пор не могу в это поверить, — он сжал губы. — Кажется, только вчера ты был размером с мою миску для рамена, когда впервые зашел в лавку. Помнишь тот дождливый день? У тебя едва хватало денег.

Он не смог продолжить, так как слезы хлынули из глаз.

Аяме шагнула вперед, когда ее отец замолчал. Она расправила плечи и подняла подбородок. Точно так же, как сделал бы Наруто. Потому что если она и собиралась попрощаться с ним, то собиралась сделать это на его языке.

— Присматривай за мной из чистых земель, мелкий, — сказала она. Ее голос держался почти до самого конца. — Я собираюсь открыть тот ресторан, о котором говорила тебе, — слезы потекли, несмотря на поднятый подбородок. — У нас ведь был уговор, помнишь? Ты должен был стать моим первым клиентом. Я обещала всегда делать тебе семейную скидку, — она выдохнула со звуком, который пытался не превратиться в рыдание. — Похоже, этот уговор мы сдержать не сможем.

Подбородок опустился.

Аяме закрыла лицо обеими руками.

Теучи прижал дочь к себе за бок и держал ее так, пока они не присели и не поставили миску у подножия надгробия:

Здесь покоится Наруто Узумаки. Мечтатель. Воин. Друг.

— Н-нет, братец, — маленькие кулаки Конохамару сжались по бокам так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Ты не можешь умереть. Ты должен стать Хокаге. Ты обещал с-сразиться со мной за титул хокаге.

На последнем слове его голос окончательно сорвался и перешел в рыдания, от которых он согнулся пополам.

— Ты обещал... Ты обещал, братец... Ты не можешь... ты не можешь просто так...

Ирука прижал мальчика к себе, стараясь оставаться сильным. Но у самого инструктора Академии было такое чувство, словно из него вырвали кусок плоти в тот самый момент, когда до него дошло это известие.

Наруто пропал без вести.

Ирука провел следующие недели в ожидании новостей: что Наруто вот-вот объявится, раненый, но громко возмущающийся тем, что его объявили мертвым. Вот как все должно было пройти.

Но наступили похороны, а Наруто так и не пришел.

Ирука не мог перестать задаваться вопросом, мог ли он спасти мальчика. Если бы он сильнее нажимал на него в годы Академии, вместо того чтобы позволять его проделкам сходить с рук чаще, чем следовало. Если бы он вдалбливал в него основы с той же строгостью, которую применял к ученикам, чьи семьи действительно проверяли домашнее задание. Был бы у Наруто более прочный фундамент? Стало бы это решающим фактором между тем, чтобы вернуться домой с этой миссии или нет?

Я подвел тебя, Наруто.

Чунин держался ради детей. Но как только он вернется домой, Ирука сорвется.

Мне жаль. Я должен был дать тебе больше. Я должен был сильнее стараться.

Моэги и Удон стояли рядом и плакали.

Для таких детей, как они, Наруто был тем, к чему следовало стремиться. Они потеряли героя, которого так и не успели узнать как следует.

Но генины, стоявшие ближе к могиле, потеряли кое-что другое.

Друга.

Соперника.

Постоянное, раздражающее, упрямое присутствие, которое каким-то образом стало несущей опорой в их жизни, и никто даже не заметил, когда именно это произошло.

Киба стоял, крепко прижимая к груди щенка. Акамару не ел толком уже несколько недель. Он превратился в вялую тень самого себя, издавая тихий непрерывный скулеж, который не прекращался, даже когда Киба держал его на руках.

Горе от потери друга выражалось на единственном доступном собаке языке.

Собственное горе Кибы переросло в ярость.

Гнев, направленный на Саске, на распределение миссии, на всю эту ситуацию... на самого себя. Если бы он был сильнее против Сакона и Укона. Если бы ему не понадобилась помощь Канкуро... возможно, тот кукольник пошел бы на помощь Наруто. И, может быть, все сложилось бы иначе. Может быть, Наруто сейчас стоял бы здесь и высмеивал всеобщие слезы, вместо того чтобы быть их причиной.

И все же гнев не мог скрыть его печали.

Киба уважал Наруто как соперника. Он говорил всем, кто готов был слушать, что победа Наруто над ним на экзамене на звание Чунина была случайностью. Но наблюдение за боем Наруто против Неджи помогло ему понять.

Громкий идиот из Академии превратился в человека, который подкреплял свои слова делом. Киба начал тренироваться усерднее именно из-за экзаменов на чунина.

— Неужели это действительно то место, где ты остановился? — пробормотал Киба. — Что случилось с планом доказать всем, что они неправы? Что случилось с намерением стать величайшим Хокаге?

Он не утруждал себя тем, чтобы вытирать лицо. Дождь уже делал это за него, давая повод поплакать. И все же где-то в глубине души, в его горле без его разрешения зародилось низкое рычание.

Он собирался разорвать Саске Учиху на куски, кусочек за кусочком.

Шино стоял чуть позади, дождь собирался на темных линзах его очков.

Он не очень хорошо знал Наруто. Их общение за годы учебы в Академии и месяцы в качестве генинов было минимальным. По любым разумным подсчетам, у Шино было меньше поводов скорбеть, чем у большинства присутствующих.

Но именно сейчас до него дошло одно понимание.

Люди избегали Наруто по причинам, которые предшествовали любым его личным неудачам. Точно так же люди избегали Абypaмe.

Шино подозревал, что Наруто всю жизнь испытывал нечто структурно идентичное, но по совершенно другим причинам. И в этом общем опыте заключалась форма родства, которую ни один из них так и не оформил.

Это было интересное осознание, к которому можно прийти во время похорон.

Его логические способности без труда обработали имеющиеся данные.

Тело не было найдено.

Шино сосредоточился на задокументированном интересе Орочимару к необычным генетическим и биологическим образцам. Не исключено, что Саске перевез раненого Наруто, а не убил его.

Это была гипотеза, построенная на отсутствии доказательств, а не на их наличии.

Шино понимал, что это делало её методологически слабой. Но он все равно продолжал её рассматривать.

Неужели это и есть то, что чувствуют при горе?

Эта эмоция, которая отказывается принимать логическую реальность.

Абураме посмотрел на портрет, установленный у могилы. Фотография Наруто, беззаботно улыбающегося во весь рот.

Шино подумал, считал ли Наруто его своим другом.

Будет ли это на благо деревни или ради моих собственных эгоистичных желаний. Я надеюсь, что Наруто жив. В любом случае, Саске Учиха заплатит за свои действия.

Тентен не чувствовала потери друга, если быть точным. Она никогда не знала Наруто близко, за исключением его поступков и историй, которые просачивались через сеть слухов. Вместо этого она чувствовала потерю, исходящую от окружающих ее людей.

Она запомнит его как собрата-шиноби. Того, кто выполнил свою работу и заплатил цену, которую эта работа чаще всего и требовала. Это казалось честным и уважительным способом почтить память.

Для Неджи это была совсем другая история.

Стрела пробила его плечо несколько дней назад. Физическая боль была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас.

Молодой Хьюга построил все свое понимание мира вокруг идеи о том, что ценность человека предопределена еще до рождения. Наруто был первым, кто разрушил эти идеалы. Но теперь Неджи стоял и гадал, не было ли это судьбой.

Что если судьба просто решила, что именно здесь история Наруто и должна закончиться.

Он ненавидел себя за то, что эта мысль пришла ему в голову.

Он не умел справляться с горем. Никогда не умел. Когда умерла его мать, отец назвал это судьбой. Когда умер его отец, Неджи потянулся к тому же слову. Это был единственный инструмент, который кто-либо когда-либо давал ему для этого. Судьба забрала его отца. Судьба решала все до того, как он мог сказать хоть слово.

Теперь Наруто.

Судьба была тем, что Неджи мог винить, никогда не сталкиваясь с этим лицом к лицу. Без необходимости спрашивать, мог ли кто-то сделать что-то иначе. В этом и заключалась ее привлекательность. В этом же заключалась и ее трусость.

Его руки дрожали.

— Мне плевать, что судьба приготовила для тебя, Саске Учиха. Запомни мои слова. Я сделаю своей судьбой убийство тебя.

По лицу Рока Ли свободно текли слезы и сопли.

Наруто был другом. Более того, он был доказательством того, что история об аутсайдере — это не просто слова Гая-сенсея, чтобы подбодрить Ли. Наруто победил Неджи. Наруто взял ту самую судьбу, против которой сам Ли боролся каждый божий день, и доказал, что её можно сломать.

Теперь его не стало.

Ли почувствовал, как в его груди закипает гнев, точно так же, как и у всех остальных. В отличие от них, он шагнул вперед и закричал во всю мощь своих легких.

— НАРУТО-САН! Я ОБЕЩАЮ, ЧТО ВЕРНУ САСКЕ В ДЕРЕВНЮ, КАК ТЫ ЭТОГО ХОТЕЛ!

На мгновение все кладбище, казалось, затаило дыхание вокруг него. Некоторые поняли, что он имел в виду. Желание почтить то, чего хотел Наруто, вместо того, чего требовало горе. Тем не менее, большинство лиц повернулись к нему с недоверием. Большинство стоявших на этом кладбище людей не хотели возвращения Саске. Они хотели, чтобы он был мертв.

Ли не стал ждать, чтобы оценить реакцию. Он сложил ладони для короткой безмолвной молитвы у могилы. Мальчик с прической «под горшок» повернулся и убежал под дождь, чтобы начать тренировку. Горе, которое не перерастало в действие, было горем, которое закисало, и Ли отказывался позволить этому случиться с собой.

Хината проводила его взглядом и щелкнула языком, резко и горько.

— Саске нужно вернуть в урне.

Она сказала это достаточно громко, чтобы услышали все собравшиеся. Хината не хотела, чтобы Саске вернули в гробу. Она хотела, чтобы его превратили в пепел и выбросили в общественный туалет.

— Это уже слишком, — сказала Ино, взглянув на нее.

— Конечно, ты бы хотела, чтобы предателя вернули живым, — глаза Хинаты метнулись в её сторону. В этом взгляде был вызов. Приглашение для Ино возразить, если она хочет получить Мягкий Кулак в горло.

Что-то сломалось внутри Хинаты.

Ярость, которую она чувствовала по отношению ко всему, что было связано с Саске, выжгла все, что осталось от ее прежних инстинктов: сжиматься, извиняться и исчезать в углах комнаты.

Ее застенчивость годами была для неё цепью.

Если бы только у нее хватило смелости заговорить с ним в Академии вместо того, чтобы наблюдать из другого конца комнаты. Если бы только у нее хватило сил встать рядом с ним, а не позади него. Если бы только она нашла способ быть там, когда это было важно. Может быть, всего этого вообще бы не случилось.

Гипотетические вопросы копились один за другим.

Хината приняла решение.

Она закончила быть девушкой, которая только наблюдает. Она собиралась вырасти в того, кто сможет стоять в комнате и быть замеченным. Так, как всегда делал Наруто: громкий, упрямый и не поддающийся игнорированию. Именно так она будет нести память о нем.

— Давайте не будем ссориться, — тихо сказал Чоджи. — Не сегодня.

Гордость Ино не собиралась позволить Хинате, из всех людей, вытирать об нее ноги. Но в тот момент, когда она действительно посмотрела на Чоджи, спор утих.

Он похудел до такой степени, что стал больше похож на кожу и кости, чем на жир. С тех пор как объявили, что Наруто пропал без вести, мальчик, который всегда находил утешение в еде, перестал находить утешение в чем бы то ни было. Генины Конохи вместе рисковали своими телами. Но возвращение и осознание того, что одного из них больше нет, принесло проверку реальностью, к которой не готовила ни одна книга.

Для Чоджи это стало источником бесконечного стресса.

Если Наруто мог погибнуть, то могли погибнуть и Ино, и Асума-сенсей, и Шикамару. Он начал прокручивать похороны в своей голове, пытаясь понять, сможет ли он пережить их.

Он не думал, что сможет.

Поэтому, чтобы остановить это, он собирался стать достаточно сильным, чтобы люди, которых он любил, не погибали.

Смерть оказывала глубокое психологическое воздействие на людей. Ино знала об этом из теории, так как всё мастерство её клана строилось на понимании разума других.

Но испытать это на собственном опыте было совсем другим делом.

Наруто всегда был в лучшем случае знакомым. Товарищем Сакуры по команде. Самопровозглашенным соперником Саске. Громким идиотом, который время от времени заставлял ее смеяться вопреки здравому смыслу.

Она никогда не считала его другом.

И все же.

Его смерть прошла сквозь окружающих ее людей подобно току.

Ей было грустно, ведь она все-таки знала этого парня.

Если быть честной, Ино никогда не думала, что Наруто может умереть. Он был именно таким парнем. Кем-то, кто существовал исключительно для того, чтобы доказать всем их неправоту. Логически он был самым слабым генином в их классе. Практически он провел прошлый год, превосходя всех. Она с нетерпением ждала возможности увидеть, как он продолжит это делать, увидеть, как далеко он зайдет.

А потом пришли новости о том, что Саске убил Наруто.

Образ, который был у неё годами — крутой, отстраненный крутой парень, вундеркинд, гений, красавчик — все это сменилось образом убийцы. Предателя. Того, кто посмотрел на товарища по команде, пытавшегося вернуть его домой, и убил его... ради чего?

Почему я стольким пожертвовала ради такого парня?

Она разрушила дружбу из-за парня, который в итоге наплевал на свою собственную. Годами она мерила себя по Сакуре из-за человека, который в конце концов решил, что все это ничего не значит для него.

Она закончила этим заниматься.

Отныне она собиралась жить для себя.

Спасибо, что помог мне это увидеть, Наруто. Мне жаль, что я так и не потрудилась стать твоим другом.

— Ты пропустишь похороны, — сказал Асума.

Шикамару не ответил. Он лежал на веранде парка, прижавшись спиной к мокрому дереву.

— Это слишком обременительно.

Асума знал, что это не обычная лень молодого Нара. Скорее, это было свидетельством чего-то, что засело в мальчике с тех пор, как миссия пошла не так.

— Обременительно, потому что ты думаешь, что люди будут винить тебя?

Шикамару ничего не сказал.

Асума присел на край веранды и позволил тишине повисеть какое-то время. — Шикамару. Это была не твоя вина.

— За последние несколько дней я наслушался много всего. От Темари. От моего отца. От леди Цунаде, — он сделал паузу. — Когда я услышал, что состояние Чоджи и Неджи стабилизировалось, я почувствовал облегчение. Я дал себе зарок, что следующая миссия, которую я возглавлю, будет другой. Что я не привезу никого домой в худшем состоянии, чем они уходили.

— Это здравый образ мыслей, — заметил Асума.

— Я ждал новостей о том, что Наруто попал в плен, — тихо произнес Шикамару, словно отрепетированное признание. — Мы не нашли тела. Дождь смыл след. Я говорил себе... я убеждал себя, что ответом было похищение. Что Саске не мог его убить.

— Но потом они объявили, что он мертв.

— Да, — глаза Шикамару оставались устремленными в потолок. — И я продолжаю думать о том, как это произошло. Я продолжаю прокручивать переменные, выискивая то, что упустил.

— Да.

— Наруто был бы рад узнать, что люди так глубоко заботились о нем.

Оба шиноби повернулись и обнаружили Джирайю, сидевшего на дальнем краю веранды. Его белые волосы были влажными, а широкая фигура ссутулилась в нехарактерной для него позе.

— Джирайя-сама, — Асума и Шикамару двинулись, чтобы поклониться.

— Не нужно этого.

— Что вы здесь делаете? — спросил Асума.

— Жду, пока кладбище опустеет, чтобы пойти на могилу одному, — Джирайя покрутил в руках большую тыкву-горлянку с саке. — Я должен извиниться перед пацаном. Я должен извиниться перед его родителями, — он медленно выдохнул через нос. — Минато и Кушина доверяли мне. А я провел слишком много времени где-то в других местах, но не здесь.

Он сказал это без драматизма самобичевания.

— За долгую жизнь я потерял много людей, — произнес он. — Учителя. Учеников. Друзей. Людей, которых я любил, которых подвел, или и то, и другое одновременно. Можно подумать, что опыт делает это проще, — он снова повернул горлянку. — Проще от этого не становится. Опыт учит тебя не тратить впустую ту часть, которая наступает после. Горе никуда не девается. Ты просто учишься нести его рядом с собой, вместо того чтобы позволять ему быть единственным, что в тебе осталось.

Шикамару зашевелился на мокром дереве. — Джирайя-сама. Почему Коноха объявила Наруто мертвым? Разве официальный статус не должен быть «пропал без вести»?

— Я знаю, что это тяжело, малыш.

— Я хочу получить ответы, — попросил Шикамару. — Пожалуйста.

— Наруто подписал контракт призыва с жабами горы Мёбоку. Природа такого контракта создает связь, которая работает в обоих направлениях. Когда сообщили, что он пропал без вести, я попросил лорда Фукасаку попытаться провести обратный призыв через печать контракта... Это не сработало.

— Орочимару мог держать его взаперти внутри барьера.

— Это была первая возможность, которую мы проверили. Но чакра, привязывающая Наруто к жабам, исчезла. Такое может произойти только тогда, когда призыватель мертв.

Последняя надежда Шикамару умерла, и он бессознательно разрыдался.

Асума положил руку на спину своего ученика. Нара пытался что-то разобрать, но наружу выходили только слезы и плач.

Все трое сидели в особой тяжести мира, который только что стал меньше, чем был прежде.

Джирайя посмотрел на небо.

Грозовые тучи начинали расходиться по краям. Тонкая линия бледного света пробивала себе путь сквозь серость.

В понимании жабьего отшельника смерть была не столько концом, сколько возвращением. Личность была рекой, которая станет океаном. Все, чем был Наруто: мужество, отказ сдаваться и любовь, которую он нес людям, годами не дававшим ему ничего взамен. Все это вытекло наружу в мир и в людей, стоявших сейчас у его могилы. Это продолжит течь еще долго после того, как имя на надгробии сотрется от непогоды.

Непостоянство не было жестокостью.

Ты любишь людей, даже если потеряешь их. Ты пытаешься, потому что у попыток есть предел. Мудрец не оплакивал заход солнца. Мудрец понимал, что солнце отдало дню всё, что у него было. Это то, что должно делать солнце.

Наруто отдал все, что у него было.

Где бы ты ни был в Чистых Землях, пацан, — подумал Джирайя, наблюдая, как свет пробивается сквозь серость. — Надеюсь, там хорошо. Надеюсь, там громко. Надеюсь, там есть рамен.

Он потянулся к горлянке с саке и подержал ее, не выпивая.

Мне жаль, что меня не было рядом чаще. Мне жаль, что я оставил слишком много на потом. Я собираюсь потратить остаток своей жизни на то, чтобы убедиться, что то, кем ты был, не исчезнет из этого мира.

Это обещание. От твоего крестного отца. Опоздавшего, как всегда.

Свет в небе расширился и зафиксировался.

Люди расходились с кладбища по одному и по двое, пока не остались только члены команды №7.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Какаши.

Сакура стояла молча, обхватив себя руками, её глаза были прикованы к портрету, установленному перед надгробием. Розовые волосы прилипли к лицу от дождя. Глаза были красными, как у человека, который плакал несколько дней подряд.

— Я хочу, чтобы этот кошмар закончился, — сказала она слабым голосом.

Чувство вины жило в груди Сакуры с той самой ночи, когда Саске ушел.

Именно она попросила Наруто вернуть Саске. Она возложила на его плечи бремя, выходящее за рамки миссии, и это, похоже, стало последней каплей.

Если бы она была сильнее, ей вообще не пришлось бы просить.

Она стояла перед Саске в ночь, когда тот пытался уйти. Она предложила пойти с ним, как будто проблема заключалась в том, что ему было одиноко, а не в том, что он выбирал то, чего она не могла понять.

— Это должна была быть я, — сказала она. — Я должна была пойти за ним. Я была той, кто просил. Я должна была довести дело до конца.

— Сакура.

— Я не закончила, — ее голос натягся. — Я знаю, что вы собираетесь сказать. Я слышала это от мамы, от Ино и от самой себя. И ничто из этого не меняет того, к чему я постоянно возвращаюсь. Наруто пошел, потому что я попросила его, и теперь он мертв.

— И что ты собираешься с этим делать?

Сакура моргнула. — Что?

— Наруто мертв. Саске ушел, — сухо констатировал Какаши. — Так что для тебя дальше? Собираешься ли ты потратить следующие несколько лет на то, чтобы выследить Саске и отомстить за него? Или ты собираешься притащить Учиху обратно, как хотел Наруто?

Сакура долго смотрела на портрет.

— Ни то, ни другое, — сказала она.

— ...

— Я закончила позволять Саске быть центром чего-либо, — слова прозвучали твердо. — Я не позволю ему диктовать направление моей жизни. Ни через горе, ни через гнев, ни через что бы то ни было еще.

Сакура взглянула на Какаши.

— Я хочу стать сильнее. Достаточно сильной, чтобы мне больше никогда не пришлось стоять за чьей-то спиной и смотреть, как они умирают. Из-за того, что у меня не было силы исполнить собственное эгоистичное желание. Вот ради чего всё это теперь для меня.

— А Саске?

— Этот подонок Учиха — нукенин. И я сделаю то, что должна, как шиноби Конохи. Станет ли это местью или правосудием, когда придет время, — она сделала паузу. — Но я не буду строить свою жизнь вокруг него. Больше нет.

— Хорошо.

Несмотря на то, что Сакура изменилась к лучшему, Какаши почувствовал... разочарование.

Он признавал свой собственный отвратительный эгоизм. Беловолосый джонин хотел, чтобы она выбрала месть. Хотел, чтобы она сказала, что выследит Саске и заставит его ответить за то, что он сделал. Это дало бы Какаши направление, причину оставаться в живых. Его последний ученик нуждался в нем.

Он хотел, чтобы её гнев стал тем, что удержит его на ногах.

Это было ужасное желание. Он знал это. Но Какаши устал. Та самая усталость, которая копилась в нем с самого детства, когда он стоял у могил своих близких. Его отца. Обито. Рин. Минато.

После Минато желание продолжать жить перестало надежно приходить по утрам.

Он никогда никому об этом не говорил.

Какаши хотел умереть. Но он был слишком труслив, чтобы сделать это самостоятельно. Поэтому он бросился в АНБУ, надеясь, что мир сделает это за него. Но он выжил. И каждый раз, когда приходила мысль покончить с собой, он слышал о вырождении Наруто. В самые худшие ночи Какаши ловил себя на мысли: Я не могу уйти сейчас. Не тогда, когда ребенок Сенсея все еще там один, без никого.

Это была едва ли веская причина. Но этого каждый раз хватало, чтобы не доводить дело до конца.

Гай в конце концов подтянул его к программе инструкторов джонинов с той особой смесью энтузиазма и искренней заботы, которую Какаши притворно находил изнурительной. Он брал команду за командой и находил удобные, но веские причины завалить их всех.

А потом появилась Команда Семь.

Он пропустил их и после этого целый месяц гадал, нет ли у вселенной садистских наклонностей.

Сакура была похожа на Рин. Наруто был похож на Обито. Саске был похож на более молодую версию его самого.

Какаши не был суеверным человеком, но у него было нехорошее предчувствие, что команда №7 потерпит неудачу, как и его прежняя команда. Поэтому он вдалбливал им основы командной работы. Если бы он заставил их усвоить урок, что никого нельзя оставлять позади, то паттерн бы не повторился.

И все же Наруто был мертв, как Обито.

Саске исчез.

А Сакура принимала хорошие и здравые решения для себя.

Нужен ли я здесь вообще? Что я все еще здесь делаю? — мысли Какаши закручивались по спирали.

Наруто стал еще одним именем в длинном списке. Каждый человек, к которому он когда-либо позволял себе приблизиться, был отнят. А те, кого он держал на осторожной дистанции, все равно ускользали. Дистанция оказалась не той защитой, ради которой он ее создавал. Это был просто способ убедиться, что у него останется меньше хороших воспоминаний, чтобы показать их на фоне потери.

Я подвел всех, кого должен был защищать.

Каждого из них.

Как мне смотреть в глаза Сенсею и леди Кушине в чистых землях? Как мне стоять перед ними и объяснять, что случилось с их сыном? Что мне сказать Рин? Что мне сказать Обито? Ради чего именно я все еще здесь?

— Сенсей.

Беловолосый джонин вернулся к реальности.

Сакура смотрела на него с обеспокоенным выражением лица.

Неужели моя маска соскользнула? — подумал Какаши, прежде чем изобразить улыбку глазами. — Увидимся позже.

Он повернулся и пошел прочь.

То, как держался Какаши, было скованным. Небольшой наклон вперед, не похожий на его обычную ленивую сутулость. Мужчина выглядел почти побежденным.

— Сенсей.

Он продолжал идти.

— Вы тоже собираетесь меня оставить?

Он остановился, но не повернулся.

— Пожалуйста, — ее голос сломался прямо посреди слова. — Не оставляйте меня. Я недостаточно сильна, чтобы справиться с этим без вас. Вы нужны мне здесь. Пожалуйста, не уходите.

Какаши стоял спиной к ней и смотрел на небо, расходящееся по краям. Свет пытался пробиться сквозь тучи.

Он подумал о своем отце. О выборе, который сделал его отец. Какаши провел все детство, пытаясь понять его. А во взрослой жизни стал тем, кто понимал его лучше, чем ему самому хотелось бы. Он подумал о Наруто, который протащил себя через мир, дававший ему все поводы остановиться. Который продолжал идти вперед только на одной убежденности в том, что ему причитается будущее, и умер, все еще веря в это.

Сакура была так похожа на Рин. Та же искренность под внешней некомпетентностью.

Она умрет точно так же, как Рин. И это снова будет моя вина.

Отчаяние обладало гравитационным притяжением, которое трудно описать со стороны. Сквозь него пробился голос Сакуры: Пожалуйста. Не оставляйте меня. Я недостаточно сильна, чтобы сделать это без вас.

Какаши стоял неподвижно. В нем зародилась надежда, что, возможно, он сможет защитить кого-то. Если он сможет сделать так, чтобы Сакура осталась жить, это ведь будет хоть чем-то, верно? Смерть Наруто была слишком тяжелой для него, но Какаши знал, что Наруто был бы разочарован, если бы он оставил Сакуру одну.

— В мире ниндзя те, кто нарушают правила — отбросы, это правда... Но те, кто бросают своих друзей, хуже отбросов!

Сакура кивнула на эти слова.

— Тренировка начинается завтра, — сказал он. — В пять утра. Не опаздывай.

— Да, Сенсей.

В кабинете Хокаге царил беспорядок. Бутылки из-под саке занимали любую поверхность, пока Цунаде сидела пьяной за тем, что осталось от её стола.

— Я-я знала, что мне не следовало отдавать ему его, — сказала она. Ее голос звучал тяжело. — Это проклятое ожерелье.

Шизуне стояла в стороне и ничего не говорила. Ожерелье унесло Наваки, Дана, а теперь и Наруто. Единственного человека, которому Цунаде позволила себе поверить, что он может стать исключением.

Цунаде потянулась за следующей бутылкой.

Шизуне смотрела на нее с тяжелым сердцем, так как женщина отказалась идти на похороны. Она не была готова. К тому же на ней лежали обязанности лидера.

Одна ночь. Цунаде заслужила одну ночь. Завтра деревне по-прежнему понадобится Хокаге, и Шизуне позаботится о том, чтобы он был в наличии. Сегодня она будет стоять здесь и свидетельствовать пьянство своей госпожи.

Внезапно в комнате возник боец АНБУ.

— Леди Цунаде, — он приземлился, уперевшись кулаком в пол, и не поднимал глаз. — Мы обнаружили несколько групп по всей Конохе, празднующих смерть Наруто Узумаки.

— ...

Челюсть Шизуне сжалась. Она знала, что жители деревни ненавидели Наруто из-за лиса. Но слышать, что они праздновали его смерть, было просто дикостью. Рука Цунаде расколола стол ровно по центру. Жажда убийства, исходившая от нее, заставила содрогнуться от страха каждого шиноби в башне Хокаге.

— Всем АНБУ. Явиться ко мне. СЕЙЧАС ЖЕ!

Перед хокаге появилась группа АНБУ.

— Найдите каждого гражданского, празднующего смерть Наруто Узумаки, — её голос был холодным. — Три года тюрьмы с залогом в один миллион рё. Любой причастный шиноби отправляется к Ибики на исправительное обучение. Действуйте.

— Да, Хокаге-сама.

Они исчезли.

Шизуне осторожно выдохнула. — Это создаст политические осложнения. Даймё получит известие от гражданского совета. Они начнут давить в ответ.

— Тогда дайте им причину, с которой они не смогут поспорить, — Цунаде откинулась на спинку кресла. — Статус Наруто как джинчурики Девятихвостого — это секрет полишинеля в этой деревне. То, что гражданские празднуют смерть джинчурики, посылает сигнал любой другой деревне в мире, что Коноха уязвима. Сформулируйте аресты как обвинения в государственной измене. Пусть любой, кто захочет поспорить, объяснит, почему он защищает поведение, ставящее под угрозу безопасность деревни.

Шизуне моргнула.

— Леди Цунаде, — медленно произнесла она. — Это... проницательно.

— Я Каге, — отрезала Цунаде. — И я намерена действовать соответственно, — она на мгновение замолкла. — Этот пацан, Дан и Наваки хотели сидеть в этом кресле, — она потянулась за свежей бутылкой и налила два стакана. — Ради них троих я собираюсь стать лучшим Каге, который когда-либо был у этой деревни.

— Да, Леди Цунаде, — мягко сказала Шизуне.

Раздался стук в дверь.

Шизуне открыла ее и обнаружила в коридоре Гаару. Шиноби песка оставался в Конохе ради похорон Наруто.

— Гаара-сан. Может ли это подождать? Возможно, часок, пока мы...

— Это касается Саске Учихи, — сказал Гаара.

— Впусти его, — велела Цунаде.

Гаара вошел и без комментариев оценил состояние комнаты.

— Чего ты хочешь, малец?

— Вы знаете, как выбирается Казекаге?

Цунаде и Шизуне кивнули. В отличие от системы Конохи с обсуждением в совете и подтверждением Даймё, в Суне руководство всегда передавалось по прямой родословной. Каждый Казекаге должен был быть кровным родственником предыдущего.

— Я займу это место в течение следующих нескольких месяцев, — произнес Гаара. — Когда это произойдет, Саске Учиха станет целью для убийства при первой же встрече для каждого шиноби Песка, без исключений.

— Хорошо, — одобрила Цунаде. — Если он думает, что предательство этой деревни обойдется ему бесплатно, он узнает обратное.

— Как вы отнесетесь к совместному подразделению Конохи и Суны? Специальный отряд с единственной целью: уничтожить Саске Учиху и Орочимару.

Цунаде налила второй стакан и пододвинула его к нему через разрушенный стол.

— Ты говоришь на моем языке.

Гаара посмотрел на стакан. Одинокая слеза покатилась по его лицу.

Он хотел, чтобы Наруто увидел, как он станет Казекаге. Хотел показать ему, что сделала возможным вера одного человека. Желанию этому теперь некуда было деться.

— В его память, — сказал Гаара, поднимая стакан.

— В память об этом пацане, — произнесла Цунаде.

Они выпили.

За окнами кабинета Коноха погружалась в тревожную ночь. Под поверхностью всего происходящего мир шиноби сдвигался навстречу буре, которую никто из них еще не мог полностью разглядеть. Смерть одного мальчика уже пускала свои первые круги во всех направлениях.

Тем временем в совершенно другом мире тот самый мальчик начинал приходить в себя в мире проклятий и магов.

Наруто проснулся в коробке.

Стены были так близко, что его первый же вдох прижал грудную клетку к крышке над ним. Он не мог выгнуть спину. Не мог повернуть голову более чем на долю сантиметра в любую сторону. Его руки были прижаты к бокам, едва хватало места, чтобы пошевелить пальцами. Ноги были зажаты ниже колена концом коробки.

Темнота внутри была странной.

Полная пустота, которая давила на его открытые глаза и оставалась неизменной, были ли они открыты или закрыты.

Он вдохнул.

Воздух был спертым и теплым от его собственных выдохов. Наруто дышал тем же ограниченным запасом, циркулирующим туда-сюда. Это заставило его отказаться от всякого подобия спокойствия. Темнота напомнила ему об аде, через который он прошел.

Мальчик вспомнил, как его ребра прогибались внутрь и... растяжение.

Дыши.

Его руки поднялись и ударились о крышку в нескольких дюймах от лица. Он толкнул изо всех сил, но крышка не сдвинулась с места.

Головная боль заставила Наруто остановиться. Он почувствовал головокружение и слабость. Стук сердца был единственным звуком в темноте.

Это оно?

Слезы хлынули до того, как он решил заплакать.

Неужели это и есть смерть? Не чистые земли или что-то еще, что кто-либо когда-либо описывал. Просто это: последний миг умирания, повторяющийся вечно.

В тот момент, когда он подумал об этом, его тело вспомнило скрежещущую неправильность всех направлений одновременно.

Ему было так страшно.

Наруто предпочел бы, чтобы смерть была просто ничем, а не этим вечным адом.

Он не знал, как долго находился в этом состоянии. Минуты, может быть. Часы, возможно. Достаточно долго, чтобы удержание любой связной мысли было похоже на удержание головы над водой руками, которые уже устали.

НАРУТО.

Он замер при звуке голоса.

Отлично, — подумал мальчик. — Теперь мне уже кажется всякое.

Наруто. Иди на мой голос.

Сам по себе голос не ассоциировался у него ни с каким лицом. Но тон этих слов нес тепло, направленное целиком на него. Может быть, это его разум играл с ним шутки, но мальчик двинулся на него из какой-то слепой надежды.

Давай, милый, ты сможешь.

Внезапно темнота начала рушиться, когда символы фуиндзюцу выжгли себя в бездне. Они были ярко-золотыми, распространяясь наружу из каждой трещины.

Затем сквозь пролом просунулись руки, и крышка поддалась.

Наруто потащили вверх, к воздуху.

Мальчик судорожно сделал глубокий глоток настоящего воздуха. Чистого, холодного и пахнущего лавандой. Прежде чем он успел что-либо осознать, мальчик почувствовал тепло. Женские руки обвили его, удерживая так, как, по его наблюдениям, матери держали своих детей на рынках.

Чувство безопасности заставило Наруто разрыдаться.

— Все хорошо, — сказала она. Ее голос тоже был нетвердым, но держался. — Ты в порядке. Ты у меня. Ты у меня.

Он ухватился за пряди её волос, прижался лицом к её плечу и заплакал так, как никогда не позволял себе плакать ни перед кем.

— Мне было так страшно, — выдавил он. — Я не хотел умирать. Я не хотел оставаться там вечно. Мне было так страшно.

— Я знаю, — ее рука двигалась медленными кругами по его спине. — Я знаю. Теперь ты снаружи. Ты в безопасности.

— Я не хочу возвращаться туда.

— И не вернешься, — её руки крепче сжались вокруг него. — Я не позволю.

Он поверил ей.

Он не знал, почему поверил ей. Он не знал, кто она, где это происходит и что все это значит.

Он плакал, пока она держала его, пока слезы не иссякли.

— Все кончено.

Наруто моргнул сквозь остатки слез и оглянулся на новый голос.

Стоявший мужчина был высоким и поджарым, с блондинистыми колючими волосами. Улыбка человека, который искренне рад тебя видеть. На нем был белый плащ Хокаге с языками пламени по подолу.

— Ты Четвертый Хокаге, даттебайо!

Минато нахмурился от того, что его не узнали дальше этого.

Мозг Наруто догнал ситуацию. — Погодите... Если я встречаю вас здесь, значит, я, должно быть, в чистых землях. Похоже, я умер.

Кушина ущипнула его за обе щеки пальцами и потянула. — Милый, ты жив.

— ЧТО?! — Наруто схватил ее за запястья. — Тогда неужели Четвертый Хокаге инсценировал свою смерть?!

Минато и Кушина синхронно сбросили каплю пота от такого вывода.

— Нет, все значительно сложнее. Когда я запечатал в тебе Девятихвостого, я встроил защитный механизм. Если бы печать когда-либо оказалась близка к разрушению, наши отпечатки чакры активировались бы, чтобы помочь стабилизировать её. Я никогда не надеялся, что это понадобится, но...

Наруто перестал слушать, так как одно утверждение эхом отозвалось в его голове:

Я запечатал в тебе Девятихвостого.

Мрачное выражение появилось на его лице, и он ударил Минато пониже живота со всей силой, которую только могла выдать тринадцатилетняя рука.

Кушина согнулась вперед, смеясь так сильно, что раскашлялась.

— ПОЧЕМУ?! — закричал Наруто. — Зачем ты засунул Девятихвостого внутрь меня? Я был ребенком. У меня не было права голоса. Люди ненавидели меня всю мою жизнь за то, что я не мог контролировать. Ты хоть знаешь, каково это было? Ты имеешь хоть какое-то представление...

— Наруто.

Руки Кушины снова обняли его, уже иначе, чем в тот отчаянный миг минуту назад. Ее рука перебирала его волосы.

— Люди бывают очень глупыми, — тихо произнесла она. — Они сталкиваются с чем-то, чего не понимают, и реагируют от страха, прежде чем подумать. Твой отец и я верили, что ты достаточно силен, чтобы вынести то, что пришло с этим. Быть шиноби — значит выносить, — пауза. — Мы и представить не могли, что они сделают это настолько тяжелым.

Наруто на мгновение затих в ее объятиях.

— П-папа? — его голос прозвучал совсем тихо. — Четвертый Хокаге — мой... батя?

Минато уже достаточно пришел в себя, чтобы снова стоять, одна рука все еще осторожно покоилась у него на боку.

— Наруто, — медленно спросила Кушина. — Неужели тебе никто не рассказывал о нас?

Мальчик покачал головой.

Она на мгновение прижала ладонь к губам, успокаиваясь.

— Меня зовут Кушина Узумаки, — сказала она. — Я твоя мама, даттебане.

Наруто схватил её и прижал к себе обеими руками так крепко, как только мог.

Он всегда хотел маму.

Кого-то, кто мог бы приготовить ему вкусную еду. Кого-то, кто проверял бы, не притворяется ли он больным, чтобы не ходить в школу. Кого-то, кто приходил бы на турниры Академии, хлопал слишком громко и смущал его перед всеми. Он бы делал вид, что против, но на самом деле нет. Кого-то, кто называл бы его милым и любил так, словно он — самое лучшее, что есть на свете.

— Сколько тебе лет?

Наруто отстранился ровно настолько, чтобы сердито посмотреть на него через плечо Кушины. — Тринадцать, — сказал он. — И я все еще злюсь на тебя.

Минато кивнул, принимая справедливое последствие.

— Неужели Джирайя-сенсей не рассказывал тебе о нас? — спросила Кушина, все еще поглаживая его по волосам.

— С чего бы Извращенному Отшельнику рассказывать мне о вас?

— Потому что он мой сенсей, — сказал Минато.

— Я совсем забыл, что Извращенный Отшельник тренировал тебя. Он и меня тренировал.

Лицо Минато посветлело. — Значит ли это, что Джирайя-сенсей присматривал за тобой, пока ты рос?

— Нет, — Наруто выглядел растерянным. — Он научил меня кое-чему перед финалом экзамена на чунина. А потом мы пошли за бабулей Цунаде, чтобы она стала Пятым Хокаге.

Кушина повернулась к Минато с расплывающейся по лицу радостью. — Ты слышал это? Леди Цунаде — Пятый Хокаге!

Минато молча кивнул.

— Вообще-то, я и сама когда-то хотела стать Хокаге, — начала Кушина. — Знаешь об этом, Наруто? У меня была эта мечта еще до того, как она появилась у твоего отца.

— Правда?

— Конечно. Но я не смогла попасть в список кандидатов, так что...

— Она позаботилась о том, чтобы я выиграл эту гонку за нас обоих. Без Кушины, думаю, я не смог бы стать хокаге.

Лицо Кушины порозовело. Наруто посмотрел на них, и в его груди осело какое-то странное чувство. Неужели именно так выглядит семья?

— Моя мечта — стать Хокаге. Я собираюсь показать всем, кто когда-либо смотрел на меня как на пустое место, что они ошибались.

Минато и Кушина оба улыбнулись, но задумались.

— Какова была твоя жизнь?

Наруто на мгновение замолк.

— Первые пять лет я был в приюте, — сказал он. — Не особо помню оттуда много. После этого мне дали квартиру и записали в Академию. В Академии было нормально. Дети избегали меня из-за своих родителей. Люди злобно зырили, когда я проходил мимо них на улице. Это было... как будто все меня за что-то ненавидели. Было очень одиноко.

Руки Кушины рефлекторно сжались вокруг него. Давая понять, что он не один.

— Вот я и начал устраивать розыгрыши, — сказал он, и тень ухмылки вернулась на его лицо. — Раз уж они собирались делать вид, что меня нет, я решил сделать это чутка сложнее. Посмотреть, смогут ли они проигнорировать, как я разрисовываю монумент Хокаге.

Наруто посмотрел вниз.

— Большую часть дней в Академии я просто дурака валял и творил пакости.

Тишина.

— Мне жаль, — тихо произнесла Кушина. — Я должна была быть там. Должна была быть там, чтобы вколотить в тебя хоть какие-то манеры.

Наруто замер.

— Она шутит, — сказал Минато тоном человека, управляющего сразу несколькими ситуациями одновременно. — Она бы никогда на самом деле не причинила вреда своему малышу.

— Минато. Не саботируй мои стратегии.

— У тебя нет стратегий. У тебя есть импульсы, которым ты решаешь следовать.

— Это и есть стратегия.

Наруто усмехнулся на это. Похоже, он больше пошел в маму, чем в папу.

— Но сынок. Если бы ты поднажал, если бы ты был лучшим учеником в своем классе, несмотря ни на что, людям пришлось бы признать тебя исключительно по заслугам.

— ...

— Наруто...

— Я пытался. Но каждый раз, когда я задавал вопрос, учителя наказывали меня за глупые вопросы. Так что я перестал. Какой был смысл? Все учителя были вонючими глупыми младенцами, кроме Ируки-сенсея.

— ...

— А как насчет Третьего?

— Старик? — лицо Наруто слегка смягчилось. — Он заходил иногда. Давал мне карманные деньги. Мы ели рамен вместе раз в месяц.

— И?

— Я всегда с нетерпением ждал этого. В пустой квартире больше нечего было ждать.

— Работа Хокаге действительно отнимает много времени, — осторожно начал Минато.

Кушина повернулась со скрипучим звуком.

Минато тут же закрыл рот.

— У меня найдется пара ласковых слов для этого старика.

— Мам, не сердись на старика. Он был одним из единственных взрослых, кто не смотрел на меня как на проблему.

— Это, — сказала Кушина. — Самый минимум, Наруто. Он был Хокаге. Он был взрослым, ответственным за то, чтобы ты рос в безопасности и заботе. И визит раз в месяц с пособием — это не забота, — её челюсть была сжата. — В следующий раз, когда я его увижу, я надеру ему задницу, даттебане.

— Он мертв, — сказал Наруто.

Кушина сделала паузу.

— Суть остается прежней, — сказала она тише. — Он сделал недостаточно. И я собираюсь привлечь его к ответственности, независимо от того, в каком состоянии он сейчас находится, — она повернулась обратно к Наруто, и её голос потерял резкость. — Ты заслуживал лучшего, чем то, что тебе дали. Ты ведь понимаешь это? Ничто из этого не было тем, чего ты заслуживал.

Наруто слышал много вещей о себе. Он слышал, кем он был и кем никогда не станет. Он слышал жалость, переодетую в доброту, отвращение, переодетое в дисциплину, и безразличие, переодетое в справедливость.

Но такого он никогда не слышал.

Ты заслуживал лучшего.

Он не знал, что делать с этими словами.

Наруто смог только кивнуть.

— Мне жаль, — сказал Минато. — Эти годы, должно быть, были очень тяжелыми. Я знаю, что извинения от меня мало что значат. У меня нет права стоять здесь и притворяться отцом после того, как я обрек тебя на все это.

Наруто шмыгнул носом и потер лицо тыльной стороной ладони. — Я в порядке. Я ведь как-никак сын Хокаге.

Минато грустно улыбнулся.

— Зачем ты это сделал?

Кушина стиснула зубы при воспоминании.

— Тринадцать лет назад нападение Девятихвостого произошло не само по себе. Кто-то, обладающий силой и способностью подчинять хвостатого зверя своей воле, направил его на деревню.

Глаза Наруто расширились.

— Я запечатал силу Девятихвостого внутри тебя, потому что верил, что придет день, когда она тебе понадобится. Когда миру понадобится, чтобы она у тебя была, — Минато положил руку на голову своего сына. — Мне нужно было, чтобы ты был готов к тому, что грядет.

— Разве это вообще возможно, когда я мертв?

— Ты не мертв, — напомнила ему Кушина.

— Но я ведь прошел через ту штуку с черным гробом.

— Моя теория, — сказал Минато, — заключается в том, что пространственный феномен произошел в результате одновременного взаимодействия техники призыва, чакры Кьюби и природной энергии в точке...

Наруто и Кушина посмотрели на него так, словно у него выросла вторая голова.

— Есть идеи, что он сейчас сказал?

— Никаких.

Минато вздохнул. — Техника пошла не так. Взаимодействие между Летящим Богом Грома и пространственно-временным коктейлем телепортировало тебя в безопасное место.

— Ладно, — Наруто огляделся по сторонам, осматривая цветочное поле. — Так где я?

— В своем подсознании, — сказала Кушина. — О твоем теле заботится монах, который исцелил тебя.

Ноги Наруто растворились ниже колен.

— А-а-а...

— Ты только просыпаешься, — произнес Минато. — Просто дыши.

Наруто посмотрел на них обоих, и на его лице отразилось отчаяние.

— Пожалуйста, скажите мне, что это не сон, — попросил он. — Мама. Папа. Скажите мне, что это правда.

— Это правда, — ответила Кушина.

— Но что будет, когда я захочу рассказать вам о чем-то? О шалости, которую я устроил. Когда мне понадобится совет, — Наруто посмотрел на свои руки, которые тоже начали исчезать. — Что будет, когда я просто захочу поговорить с вами?

— Мы всегда с тобой, — сказала Кушина.

— Всегда, — подтвердил Минато.

Наруто открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но исчез.

Цветочное поле растворилось.

Человеческие облики Кушины и Минато сошли, словно вторая кожа. Подсознание обнажило коридор-коллектор внутреннего мира Наруто, простирающийся во всех направлениях. Стены трескались, трубы лопались, а вода текла темная. Цепи покрывали каждую поверхность плотными, перекрывающими друг друга кольцами, а талисманы фуиндзюцу горели на металле там, где они его удерживали. Тюрьма Кьюби находилась в самом конце — поврежденная, но сдерживаемая.

Едва-едва.

— С ним все будет в порядке? — Проклятая форма Кушины медленно повернулась. — После того, через что он прошёл в том пространстве. Не думаю, что оттуда можно выйти прежним.

— Мне удалось запечатать воспоминания о самом худшем, — сказал Минато. — Это должно позволить ему функционировать как нормальный человек без разрушающей разум травмы от пережитого опыта.

Кушина кивнула. — Теперь перейдем к важным вещам.

Пространственный феномен уничтожил значительную часть тела Наруто и в процессе разрушил Печать Двух Четырех Символов. Несмотря на ослабление из-за инцидента, Кьюби мог бы вырваться на свободу, если бы захотел. Единственное, что мешало этому — они двое, удерживающие сломанные края печати силой.

— Как думаешь, сколько времени займет повторное запечатывание Кьюби? — спросила Кушина. Чем быстрее это будет сделано, тем скорее она сможет по-настоящему присутствовать в жизни своего сына.

— Он будет бороться с нами на каждом шагу, — ответил Минато. — Мы действуем не в полную силу наших человеческих тел. Нам нужно перековать Печать Двух Четырех Символов с помощью ПЭ (проклятой энергии). Мы должны быть достаточно осторожны, чтобы Кьюби не смог саботировать работу, пока она не завершена, — он зделал паузу. — Как минимум два года.

— Это слишком долго, Минато.

— Если мы совершим хоть одну ошибку, Кьюби сбежит, и его жизни придет конец, — сказал он тихо, не смягчая слов. — Два года пройдут. После этого мы сможем растить нашего сына так, как он того заслуживает.

Выражение лица Кушины не смягчилось.

— Что такое?

— Когда он увидит, как мы сейчас выглядим, — она посмотрела на свою проклятую форму. — Я переживаю, что он не примет нас.

— Кушина, — Минато подошел к ней. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо знал... в любой форме. Сначала он испугается, да. Но этот мальчик изо всех сил цеплялся за тебя на цветочном поле после того, как выжил в схлопывающейся пустоте. Он не позволит чему-то подобному удерживать его вдали от матери.

— ...

— Он примет это. Я знаю, что примет.

Кушина на мгновение задержала на нем взгляд. Затем она выдохнула и повернулась к сломанной печати.

— Тогда давай делать то, что должны делать родители, — сказала она.

— Защищать нашего ребенка, — согласился Минато.

Они принялись за работу.

Примечание автора:

И на этом глава подходит к концу. Надеюсь, вам всем понравилось. Я постарался сделать так, чтобы реакция каждого персонажа соответствовала именно тому, кем они являются, а не была шаблонным ответом в виде горя или вины выжившего, и показать, что отсутствие Наруто имеет реальные последствия для мира, который он оставил позади.

Должен ли Наруто числиться пропавшим без вести, а не объявленным мёртвым?

Честно говоря, у меня был соблазн так сделать. Тело не было найдено, что оставляет реальные причины для сомнений. Я мог бы представить версию, где деревня разделилась во мнениях: одни думают, что Саске увёл его к Орочимару, а другие — что он мёртв. Но есть кое-что конкретное, что я хочу исследовать с Наруто в мире JJK (Магической Битвы), особенно в плане его адаптации к мысли, что возвращение домой может быть невозможным. Эта история работает лучше, если люди дома верят, что он мёртв. Так что мы движемся в этом направлении.

Почему вы написали Какаши с суицидальными наклонностями?

Потому что это казалось честным завершением его персонажа. Вся личность Какаши построена вокруг людей, которых он потерял: Сакумо, Обито, Рин, Минато. Когда Наруто погибает, вес этой конкретной потери усугубляется виной, которая принадлежит исключительно ему. Он не заботился о Наруто, пока тот рос, хотя прекрасно знал, кем был этот мальчик. Когда Наруто стал его учеником, он обучил его контролю чакры и почти ничему больше, в то время как в Саске он вложил реальные ресурсы, включая свою собственную уникальную технику. И насколько знает Какаши, Саске использовал именно эту технику, чтобы убить Наруто.

Это конкретное сочетание вины и потери казалось тем, что способно подтолкнуть Какаши куда-то во тьму. Я не думаю, что он стал бы действовать в соответствии с этими мыслями. Но я думаю, что эти мысли были бы там, громче, чем когда-либо прежде. То, что Сакура дала ему причину остаться, казалось естественным противовесом этому.

Продолжит ли история следовать за стороной Конохи параллельно со стороной JJK?

Над этим вопросом я долго думал и сомневался. Там действительно есть интересный материал: Саске, пробуждающий свой Мангекё на 3 года раньше; вся Коноха 12, у каждого из которых есть личные причины преследовать его; совместная оперативная группа Песка и Конохи, нацеленная на Орочимару; то, как меняется вся траектория после канона без Наруто в ней и так далее. Многое изменилось по сравнению с каноном, и это стоило бы исследовать.

Но это в своей основе история о Наруто в мире JJK, и это должно оставаться главным фокусом. Я думаю о периодических бонусных главах, возможно, раз в арку, которые проверяют, что происходит в странах стихий. Ничего такого, что сбивало бы основной сюжет, просто чтобы показать волновой эффект от его отсутствия.

На этом всё... Пока что.

Я хочу поблагодарить всех вас за то, что уделили время чтению, комментариям и следите за этой историей. Ваша обратная связь значит больше, чем вы думаете, и она помогает мне делать каждую главу масштабнее, острее и вернее мирам Наруто и Магической Битвы.

До следующего раза.

-Адам-

П.п: У автора есть дискорд кому надо пишите в ЛС.

Глава 3: Новая жизнь в Японии

Наруто проснулся и обнаружил, что находится в огромной комнате.

Пол был из какого-то камня, настолько гладкого, что в нем отражался потолок. Стены были ровного белого цвета, совсем не похожие на деревянную текстуру, к которой он привык в Конохе. На одной из стен висел большой черный прямоугольник.

«Что это такое?»

Наруто не обратил на это особого внимания. Он был измотан, и у него ломило в таких местах, о существовании которых он раньше и не подозревал. Но он был... жив. Все конечности и внутренние органы оказались на месте, что превзошло его ожидания.

Мальчик знал, что произошло что-то плохое, когда его поглотил черный гроб, но не мог вспомнить об этом абсолютно ничего. Возможно, оно и к лучшему.

Мысли юного парня прервал посторонний звук.

Щелканье, разрезающее тишину комнаты короткими настойчивыми очередями.

У стены на подушках, скрестив ноги, сидели две девочки, уткнувшись головами в светящиеся прямоугольники, которые каждая из них держала обеими руками. У первой были длинные карамельные волосы, закрученные в свободный пучок, и карие глаза, полностью поглощенные тем, что происходило на ее прямоугольнике. На ней была короткая плиссированная юбка в темно-зеленую и синюю клетку. Мягкий, огромный вязаный свитер кремового цвета сползал с одного плеча, а на ногах красовались белые кроссовки на платформе. У второй были короткие темно-коричневые волосы, подстриженные под аккуратное каре с прямой челкой, симметрично нависающей над глазами. Она была одета в облегающее пастельно-лиловое худи, заправленное в серые угольные брюки с высокой талией и широкими штанинами, и массивные белые кроссовки.

Язык, на котором они переговаривались, был совершенно незнаком юному шиноби.

— Где я?

Обе головы мгновенно поднялись. И тут же одна из них крикнула что-то в сторону двери, чего он вообще не смог понять.

В комнату вошли несколько человек. Женщина примерно возраста Какаши-сенсея с пыльно-розовыми волосами.

«Она родственница Сакуры?» — подумал Наруто, переводя взгляд на мужчину со шрамом на лице. На нем была обычная повязка на голову, из-за чего Наруто невольно коснулся своего голого лба. — «Надо будет получить у бабули Цунаде новый протектор».

Эта мысль не задержалась надолго, так как высокий мужчина в золотисто-черном одеянии и с длинными темными волосами преодолел разделяющее их расстояние одним движением.

Быстро.

Он обхватил руку Наруто обеими своими и начал что-то говорить. Слова лились энергично и явно с глубоким смыслом, но предназначались мальчику, который ничего не смыслил в сказанном.

— Я ВАС НЕ ПОНИМАЮ! — громко крикнул Наруто, словно от громкости речь станет понятнее.

Монах наклонил голову набок, а затем щелкнул пальцами.

В воздухе рядом с ним что-то появилось.

Вытянутая, ярко-желтая, похожая на пиявку рыба. Ближе к брюху она переходила в мерцающую студенистую чешую. Неоново-малиновые плавники, тянущиеся вдоль ее боков, пульсировали в такт окружающим мозговым волнам. А голова выглядела так, будто кто-то соединил человеческий череп с придонным сомом.

Рука юного шиноби перехватила «рыбу», когда та попыталась влететь ему в ухо. Он уже собирался сжать ладонь и раздавить ее, но ладонь монаха мягко опустилась на его руку.

— Что это за штука?

Монах указал на существо в руке Наруто, а затем на собственный рот.

— Я не собираюсь это есть.

— ...

Монах сделал жест, имитирующий разговор, и снова указал на рыбу.

Мальчик на мгновение задумался, прежде чем решить довериться этому монаху.

Он казался вполне дружелюбным.

Штуковина метнулась к его уху. Ее рот, усеянный микроскопическими шевелящимися ресничками, жадно присосался к ушному каналу с влажным, вакуумным звуком.

Долю секунды спустя после того, как она закрепилась, в его мозг ударила причудливая сенсорная перегрузка.

Оглушительный, хаотичный статический шум заполнил голову, звуча так, словно миллиард людей кричали одновременно. Барабанные перепонки пульсировали, пока чистая ментальная энергия проносилась через череп, заставляя его мысли яростно искажаться и перестраиваться.

— Слезь! — прошипел он, готовый использовать чакру. — Слезь, слезь, слезь, какого хрена ты делаешь у меня на ухе, СЛЕЗЬ...

— Здравствуйте.

Наруто замер, когда наконец понял, что говорят эти люди. Нет, эта штука на его ухе заговорила, а точнее, транслировала переведенные слова прямо ему в череп.

— Меня зовут Сугуру Гето. Ты нас изрядно напугал.

— Извиняйте за это, — юный шиноби потер затылок. — Меня зовут Наруто Узумаки.

— Приятно познакомиться. Надеюсь, проклятый дух не причиняет слишком много неудобств. Он необходим нам, чтобы общаться.

— К этому придется привыкнуть, — Наруто осторожно потрогал ухо. — Но что это вообще за тварь?

— Проклятый дух, рожденный из страха перед недопониманием, — ответил Гето. — Его проклятая техника питается энергией мозговых волн окружающих людей и телепатически транслирует переведенную ментальную матрицу прямо в твой разум. Практический результат таков: любой, на ком он сидит, может мгновенно понимать любой обращенный к нему язык. Мы также понимаем тебя, так как рыба выпускает импульс ПЭ, когда ты говоришь.

— Круто, — протянул Наруто, не поняв из этого примерно ничего. — Так где я нахожусь?

— Ты в Доме Детей Звезд, — сказал Гето.

— Я не знаю, где это.

— В Токио.

Наруто никогда не слышал ни о каком Токио. С другой стороны, география никогда не была его сильной стороной.

— Вы не знаете, как далеко я от Конохи?

Гето на мгновение растерялся, а одна из девочек произнесла: — Погоди, я сейчас посмотрю.

— Ненавижу полагаться на изобретения этих обезьян.

— Гугл — это просто самый быстрый способ найти, Гето-сама.

Наруто переводил взгляд с одного на другого.

— Стоп. Обезьяны изобрели Гугл?

— К сожалению.

— Это вообще-то довольно впечатляюще. Даттебайо.

— Ничего тут впечатляющего нет.

— Без обид, но если это сделали обезьяны, то, по-моему, обезьяны и должны всем рулить.

Все вокруг едва сдерживали смех. Выражение лица Гето ни капли не изменилось, когда Нанако произнесла: — По этой Конохе результатов нет. Есть другое название?

— Забудьте. У вас есть карта или что-то вроде того?

— Если Гугл этого не знает, — спросила вторая девочка, — с чего ты взял, что поможет карта?

— По крайней мере, картой я пользоваться умею.

— Чего? Ты умеют пользоваться картой, но не гуглом? Ты что, в пещере жил?

— Какая разница, знаю я, что такое гугол или нет? — в голосе Наруто начало провозиться раздражение.

— Гугл, — поправила Мимико.

— Да мне плевать, даттебайо.

Женщина постарше шагнула вперед и протянула свой собственный большой плоский розовый прямоугольник, на котором светилось нечто, похожее на карту. — Почему бы тебе просто не найти это здесь?

— А что делать?

— Двумя пальцами. Вот так, — Мимико продемонстрировала в воздухе, сводя и разводя пальцы.

Наруто попробовал.

Карта под его пальцами дернулась и увеличилась с такой скоростью, что у него екнуло в подколенях. Изображение скользило и вращалось так, как не делала ни одна физическая карта. Мальчик издал короткий непроизвольный звук и чуть вообще не выронил устройство.

— Осторожнее, — сказала Суда, придерживая гаджет.

Он попробовал снова, высматривая хоть что-то знакомое.

Ничего.

Как бы далеко он ни отдалял, в какую бы сторону ни тащил палец, очертания на экране ни капли не походили ни на одну карту, которую он изучал в Академии. Береговые линии и массивы суши были неправильными. Там присутствовали совершенно новые страны, в то время как от его собственной не осталось и следа.

«Что-то мне подсказывает, что мы уже не в Конохе».

— Что происходит... — тихо произнес Наруто, в его голосе нарастала легкая паника. — Кто-нибудь из вас знает, где находится Страна Огня? Страна Волн?

В ответ — пустые взгляды.

Нанако фыркнула: — Кто, черт возьми, так называет свои страны?

Но Наруто не слушал. Его пальцы двигались по стеклу с нарастающей спешкой. Он нажал на то, на что нажимать не собирался. Экран переключился на просмотр улиц. Дорога была забита машинами, непохожими ни на что, виденное им ранее, а здания, возвышающиеся по обе стороны, уходили вверх выше любой башни в Конохе.

— Это не по-настоящему, — прошептал он. — Это должно быть сном.

Его мозг автоматически включил режим выживания ниндзя, пытаясь осмыслить странный мир вокруг. «Ладно, ладно, успокойся, ищи подвох», — твердил он себе, пока в груди спирало дыхание. — «Это гендзюцу? Меня поймал враг, когда я потерял бдительность?»

Гето и остальные наблюдали, как краска медленно сходит с лица мальчика, пока тот кусал губу достаточно сильно, чтобы проступила кровь.

Как вдруг желудок Наруто заурчал. Совершенно не заботясь об экзистенциальном кризисе, разыгравшемся этажом выше в голове своего хозяина.

Это было идеальное отвлечение внимания.

Громкий урчащий звук яростно прервал испуганный ход мыслей мальчика, вернув его к проблеме, которую он действительно знал, как решить. На сегодня с него уже более чем достаточно. Более чем достаточно на всю жизнь, если честно. Но он все равно не сможет разобраться в этом гигантском, пугающем новом мире на пустой желудок.

В комнате воцарилась тишина, когда все увидели, как паникующий мальчик вырвался из своего ступора и выдал им уверенную ухмылку Наруто.

— Так, а что у вас есть поесть? Если у вас ребят есть рамен, это было бы просто супер!

Мальчик практически всосал еду в то же мгновение, как она коснулась стола. Несмотря на парад вкусов, которых он никогда в жизни не пробовал, его внимание то и дело возвращалось к существам, разносившим блюда.

Маленькое послушное создание с двумя глазами, восемью ногами и парой изогнутых рогов удерживало поднос прямо у себя на голове.

— Что... это за штуки?

Гето улыбнулся: — Ты впервые сталкиваешься с проклятым духом?

Наруто кивнул.

Для всех сидящих мальчик нес в себе непостижимое количество проклятой энергии. Мысль о том, что кто-то с таким количеством ПЭ ни разу в жизни не встречал проклятие, казалась дикой.

— Проклятый дух — это существо, воплощенное из проклятой энергии, которую люди выделяют со временем, — на губах монаха промелькнула легкая тень отвращения. — Рожденное из негативных эмоций, таких как страх, ненависть, стыд и так далее, которые скопились и обрели форму.

— Интересно, — сказал Наруто, тянясь к тарелке.

Кусочек еды соскользнул с края и пролетел прямо сквозь несущее его существо. Малыш замер, подобрал упавший кусочек и послушно потрусил к маленькой урне в углу.

Наруто застыл.

— Что-то не так?

— А-а проклятые д-духи... — голос Наруто стал тонким, все его тело вдруг завибрировало, как натянутая струна. — Они что, ПРИЗРАКИ?

— Хм, — Гето обдумал вопрос с сугубо академическим интересом. — Ну, в период Асикага проклятых духов действительно называли призраками. Некоторые старые кланы магов до сих пор предпочитают термин «ёкай».

Урок истории ничем не помог. Наруто обливался потом в три ручья от осознания того, что его окружают призраки.

— Только не говори мне, что ты боишься призраков, — сказала Нанако, фотографируя свою еду.

— Один как раз стоит прямо за тобой, — добавила Мимико.

Наруто развернулся так быстро, что едва не перевернул стул. Обе девочки покатились со смеху. В то время как маленькое восьминогое существо выглядело искренне опечаленным такой реакцией.

— Как не стыдно, — протянула Нанако.

— Вы такой бука, Наруто-сан.

— Эй, не надо делать из меня злодея, — Наруто скрестил руки на груди. — Я всю жизнь боялся призраков, ясно вам?

— Почему?

— Потому что они призраки! Призраки страшные.

— Тебе не нужно ничего здесь бояться, — произнес Гето с легкой улыбкой. — Помни, что именно проклятый дух позволяет нам всем сейчас вести этот разговор.

— Наверное, — Наруто настороженно покосился на существо, вернувшееся с очередным подносом.

— Так откуда ты?

— Из Конохи. Страна Огня.

— Ладно, но где это? — Нанако прищурилась, глядя на него. — У тебя светлые волосы и голубые глаза, это в основном фишка Северной и Северо-Западной Европы, — она развернула телефон, показывая ему ряд фотографий светловолосых норвежцев.

— Хотя форма его лица не особо европейская, — отметила Мимико, наклоняясь посмотреть. — Может, он метис японца и европейца.

Наруто смотрел на них обеих с потерянным видом. — Коноха — это скрытая деревня, полная ниндзя.

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает булавка, — все повернули головы к Наруто, даже проклятые духи.

— Ниндзя, — повторила Мимико, ее глаза загорелись так, словно ей только что вручили подарок. — Ты умеешь делать Буншин но Дзюцу? Умеешь бросать сюрикены? Умеешь делать технику огненного шара?

— Да ладно тебе, сестренка, ниндзя не умеют делать все это по-настоящему, — сказала Нанако, пренебрежительно махнув рукой. — Это просто выдумки из старой манги и видеоигр. Реальные ниндзя были просто шпионами, которые шастали в обычной одежде, чтобы воровать секреты.

По столу поползло облако дыма.

Прямо за спиной оригинала встали три абсолютно идентичных Наруто с самодовольным выражением лиц, которое кричало: «Ну и кто теперь настоящий ниндзя?»

Мимико захлопала в ладоши.

— Ну и что? Ты явно используешь Проклятую Технику. Это еще не значит, что ты ниндзя, — Нанако медленно повернулась к оригиналу, который взял бумажную салфетку и сложил ее в форме сюрикена. Он щелкнул запястьем, и тот угодил ей прямо в центр лба.

— Ай! — шикнула Нанако, потирая лоб.

Ее лицо вспыхнуло красным от смущения и злости. Она выхватила сотовый телефон, зажигая экран, чтобы использовать свою проклятую технику. Но в тот момент, когда она открыла обычное приложение камеры, ее пальцы полностью замерли.

Проклятия и эффекты Проклятых Техник никогда не отображались на обычной технике. Ей приходилось использовать ПЭ на своем телефоне, чтобы фиксировать подобные вещи. Тем не менее, ее телефон отслеживал шесть отчетливых блондинистых пацанов в высоком разрешении.

— Как? — пробормотала Нанако, ее гнев полностью испарился, сменившись чистым недоумением. — Они отображаются на моей обычной камере. Гето-сама, это не сикигами и не проекции. Он буквально только что размножил свою собственную плоть и кровь!

Гето наблюдал, как клоны один за другим растворяются в дыму. «Значит, у него есть проклятая техника клонирования, которая создает "настоящих" клонов?»

— Гето-сама, что нам делать? — прошептала Суда, пока проклятый дух создавал невидимый барьер вокруг взрослых. Детям не нужно было этого слышать.

— Делать с чем, конкретно?

— Этот мальчик не распознает проклятых духов, но обладает проклятой техникой, — она сохраняла размеренный тон, но скрытая тревога была очевидна. — И он принадлежит к деревне ниндзя.

Исторически сложилось так, что шиноби в магическом обществе были магами, которых взращивали великие кланы для выполнения работы, бывшей слишком опасной или грязной для них самих.

— Моя мечта — создать мир без проклятых духов. Ты и сама понимаешь, с чем это ставит нас в конфронтацию, Суда.

— И вы готовы рискнуть столкновением с одним из трех великих кланов, — спросил их лидера Неги, — если они придут искать мальчика?

— Конечно, — голос Гето не дрогнул. — Наруто теперь часть этой семьи. Вы оба помните об этом.

— Да, Гето-сама.

— Ну а теперь... — монах снял барьер. — Девочки, не будьте грубы с нашим гостем. И Наруто...

— Ага.

— Я не знаю, где находится Коноха и что это вообще такое. Но ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

— Правда?

— Разумеется. Считай это своим новым домом.

Наруто немного неуклюже поклонился, явно не привыкший принимать подобные одолжения. — Спасибо.

— Девочки, почему бы вам не показать Наруто дом и не помочь ему выбрать комнату?

Нанако и Мимико появились по бокам от юного шиноби, подхватив его под руки. Они потащили его по коридору, сыпля наперебой предложениями о том, из какой комнаты открывается лучший вид.

Суда провожала их взглядом, выражение ее лица по-прежнему оставалось неуверенным.

— Манами-чан, — прошептал ей Гето. — Я знаю, что ты переживаешь за всех под этой крышей. Это часть того, почему я доверяю тебе это место. Но этот мальчик сделает нас на шаг ближе к миру, который я строю. Мне нужно, чтобы ты в это поверила.

— Я понимаю, Гето-сама.

[ Следующее утро ]

— Еще пять минуточек, — пробурчал Наруто, когда что-то ткнуло его в плечо.

Он проигнорировал.

Оно ткнуло снова.

Один глаз приоткрылся, пока мозг заявлял официальный протест против пробуждения. В его новой комнате не было слабого запаха старого дерева или дешевого быстрорастворимого рамена. Он не чувствовал привычного свежего воздуха Конохи. Вместо этого в комнате пахло пугающе ново и странно. Она была застелена татами, которые были слишком чистыми, и пропитана резким химическим ароматом свежей настенной краски. Он выкрасил комнату в оранжевый цвет, несмотря на протесты близнецов, но Гето разрешил. В конце концов, по крайней мере, в этом месте у него было больше свободы.

И тут он увидел это.

Четвероногое, низко посаженное существо с коренастым бронированным телом. Черная перекрывающая друг друга чешуя покрывала его спину наподобие панциря. Из-под нее свисали клочья косматой шерсти кремового, коричневого и темного цветов — существо явно долгое время было нездорово. Его когтистые лапы были расставлены по обе стороны от него. Корона из зазубренных черных игл поднималась из верхней части черепа.

Его глаза выпирали из обнаженной красной плоти, словно что-то давило изнутри черепа, пытаясь выбраться наружу.

Оно дыхнуло на него.

— А-А-А-А-А...

Пятка Наруто врезалась точно в центр массы существа, и тварь сложилась внутрь под воздействием усиления чакрой. Внезапно темнота комнаты взорвалась белым цветом, когда дым ударил ему прямо в лицо.

— Э-э? — он посмотрел на собственную ногу. — Что сейчас... произошло?

Юный шиноби застал обеденный стол, уставленный завтраком. Мимико была занята своим светящимся прямоугольником. Нанако ела одной рукой, а другой пролистывала что-то на экране. Суда разговаривала вполголоса с Неги. Проклятые духи наполняли чашки, убирали тарелки и были настолько осязаемо представлены в комнате, что Наруто чувствовал себя не в своей тарелке.

Гето сидел во главе стола с чаем.

— Хорошо спалось?

— Все шло отлично, пока эта хрень меня не разбудила, — сказал Наруто, падая на ближайшее пустое сиденье.

Мимико подняла взгляд: — Какая хрень?

— Проклятый дух меня разбудил. Большой. Чешуйчатый. Глаза как из кошмара, — Наруто продемонстрировал размер руками. — Я испугался и врезал ему ногой. Он превратился в дым.

— Мои извинения, — приятно улыбнулся Гето. — У меня есть привычка посылать проклятых духов будить домашних.

Наруто уставился на него: — Намеренно?

— Ну, это вроде как привычка.

— Ладно, — Наруто взял палочки для еды. — Так все призраки превращаются в дым?

— Тела проклятых духов состоят исключительно из проклятой энергии, — ответил Гето. — Когда духовная энергия, удерживающая их физическую форму вместе, распадается, форма исчезает вместе с ней.

— Значит, я его убил, — Наруто отложил палочки и поклонился. — Извините.

— Не переживай об этом. Просто ешь.

За улыбающимся фасадом Гето размышлял. Он послал проклятие полу-2-го ранга, чтобы напугать мальчика и вызвать реакцию. Что-то вроде проверки для шиноби.

Один единственный рефлекторный удар изгнал его.

Гето вгляделся в чай. Наруто мог быть на уровне мага 2-го ранга или выше. А учитывая его юный возраст и уникальность, не было ни тени сомнения, что мальчик обладает потенциалом стать Особым рангом.

Он все еще обдумывал это, когда начался спор.

— Наруто, ты руки помыл? — спросила Нанако.

— Ам-м.

— А лицо? — добавила Мимико.

— Хоть что-нибудь вообще? — наседала Нанако.

— Я, кажется, забыл... Вы же знаете, как работает страх. Ты делаешь «а-а-а», а потом просто как бы... забываешь. Я сейчас вернусь.

Он был уже на полпути из комнаты.

Обычно Наруто не парился по этому поводу. Он был тем типом людей, которые руководствовались привычкой к чистоте, лучше всего описываемой словом «по факту». Вещи чистились, когда они были реально грязными. Например, он предпочитал мыться под дождем с одним лишь бруском мыла, стоя на балконе, пока жители внизу снова на что-то жаловались.

Он пустил воду, намылил руки, посмотрел в зеркало и подумал о том, как Ирука-сенсей каждое утро говорил то же самое в Академии.

«Умойся перед уроком, Наруто».

Он вытер руки и вернулся к столу.

«Наверное, это то, что делает семья», — подумал он, отодвигая стул. — «Напоминает тебе о чистоте. Даттебайо».

После завтрака все разошлись по своим делам.

Наруто вернулся в свою комнату, так как делать ему было абсолютно нечего.

Он поделал упражнения. Отжимания, пока руки не взмолились о пощаде. Приседания на потолке, когда пол надоел. Несколько ката, которые казались странными без кунаев в руках. Затем он лег на кровать и стал ждать, пока что-нибудь произойдет.

Он вздремнул.

Когда он проснулся, был уже полдень.

От скуки Наруто начал думать.

«А-а-а, ненавижу думать».

К сожалению, думать — это все, что оставалось делать.

Саске.

В голове замелькали самые разные образы.

Наруто посмотрел на тыльную сторону ладони, затем прижал ее плотно к груди. Два места, где Чидори пробило его насквозь. Несмотря на то, что он полностью исцелился, Наруто чувствовал себя... странно. Словно, если он закроет глаза, то сможет увидеть ущерб, нанесенный его телу и душе.

«Неужели он действительно хотел меня убить?»

Он долго сидел с этим вопросом, прежде чем ответить.

«Да. Хотел».

Кого он обманывал? Он провел всю миссию, уверяя себя, что Саске не со зла. Змей извратил его, а настоящий Саске все еще где-то там, внутри всей этой тьмы проклятой печати, ждет, когда его вытащат. Он загнал себя в могилу ради этой веры. Он позволил пробить этим свою грудь.

Он схватил себя за волосы и потянул, пока не заболела кожа на голове.

Он обещал Сакуре. Он сказал ей, что вернет этого придурочного утиноголового ублюдка в деревню. Саске нарушил это обещание, пропустив Чидори сквозь его руку.

«В следующий раз, когда я тебя увижу, Саске», — подумал он, — «я выбью из тебя всю дурь. Даттебайо».

Но под гневом крылось что-то более мутное, то, для чего у него не было названия. Чего он на самом деле хотел сделать, когда увидит его снова? Значило ли возвращение то же самое, что и до Долины Завершения? Имела ли силу та версия обещания, или она сгорела вместе со всем остальным?

Он предпочел об этом не думать.

Что оставило его с куда более скверной мыслью.

«Что все думают о том, что со мной случилось?»

В животе завязался тугой узел.

Для всех в Конохе он... исчез. Пропал в конце миссии, без тела и без возможности передать весточку.

«Они думают, что я мертв?»

Технически он был бы мертв. Без его родителей там нечего было бы возвращать. Он подумал о реакции остальных и спрятал лицо в ладонях.

— Мне нужно отправить сообщение. Я все еще жив!

Его мозг обдумывал проблему с той сосредоточенной поспешностью, которая обычно приберегалась для действительно важных вещей, таких как рамен, шалости или сдерживание обещаний.

— Жабы.

Если Наруто сможет переправить хотя бы маленькую жабу с прикрепленным посланием, Извращенный Отшельник узнает, что он жив. Извращенный Отшельник расскажет остальным.

Это была лучшая идея, которая пришла ему в голову.

Он прикусил большой палец, сложил знаки и припечатал ладонь к полу.

— Техника Ниндзя: Техника Призыва!

Пуф!

Ничего.

Он попробовал снова, направляя больше чакры к печати, как учил его Джирайя.

Ничего.

Он попробовал еще раз.

Ничего.

Словно одержимый, Наруто пробовал снова и снова. Постепенно его руки ударялись о пол со все меньшей силой. Зрение начало расплываться, а комната накренилась.

Возможно, это было истощение чакры. Или потеря крови из пальца. Вероятно, и то, и другое, так как Наруто потерял сознание еще до того, как успел упасть на пол.

Мальчик очнулся в белой пустоте своего подсознания. Перед ним стоял Минато, скрестив руки на груди, и с тревогой смотрел на сына. — Тебе нужно быть осторожнее со своей чакрой, — сказал он. — Твое тело только что исцелилось. Твои запасы еще не полностью восстановились.

— Пап. Когда я полностью исцелюсь, я смогу призвать жабу?

Минато задумался и покачал головой.

— ПОЧЕМУ НЕТ?!

Минато вздохнул: — Не знаю, как сказать тебе об этом помягче, сынок, но ты находишься в другом измерении.

— В ДРУГОМ ИЗМЕРЕНИИ?! — закричал Наруто, после чего захлопал глазами, как сова. — А это еще что такое?

— Не уверен, как объяснить это так, чтобы было понятно, но...

По щелчку пальцев в воздухе между ними материализовалась книга.

— Представь, что весь мир — это одна страница в этой книге. А теперь представь, что каждая страница — это отдельный мир.

Словно иллюстрируя его мысли, над головой Наруто всплыли глобус, книга и знак равенства.

Парень кивнул.

Минато на секунду задумался, был ли его сын тугодумом или просто человеком, которого никогда не учили так, чтобы он мог понять.

На одной из страниц появилась точка.

— Эта точка — ты.

— Сделай ее оранжевой.

Минато выполнил просьбу без лишних слов. — Теперь. Если бы ты захотел перейти с одной страницы на другую, как бы ты это сделал?

Наруто задумался: — Пешком?

Оранжевая точка переместилась от одного края страницы к другому и остановилась у полей.

— Не сработало, — сказал Минато.

— Прыгнуть?

— Как?

Наруто подпрыгнул в качестве демонстрации.

Внезапно книга увеличилась в размерах. Каждая страница выросла до размеров большого листа, располагаясь параллельно друг другу с видимым промежутком между ними.

— Как точке добраться с одной страницы на другую, — спросил Минато, — когда между ними такое расстояние?

Наруто поднял руку: — Построить лестницу.

— Я вел не к этому, но это на самом деле хороший ответ.

Наруто так и просиял.

Между страницами образовалась лестница. Оранжевая точка взобралась по ней и достигла второй страницы.

— Ура.

— А теперь, если лестница исчезнет. Сможет ли точка вернуться?

Наруто уставился на точку на чужой странице, под которой зияло пустое пространство там, где раньше была лестница. Выражение его лица помрачнело.

— Точка — это ведь я, да?

— Да.

— ...

— Второй Хокаге теоретизировал, что измерения существуют по всей вселенной — отдельные миры, расположенные слоями рядом друг с другом, как страницы в книге. Чтобы перемещаться между ними, требуются определенные техники или обстоятельства. Он использовал эту теорию, наряду с механикой техники призыва, в качестве основы для разработки Летящего Бога Грома.

— Столкновение в Долине Завершения создало лестницу. Но теперь лестница исчезла, — глаза Наруто наполнились слезами. — Я не могу вернуться.

Минато должен был отдать должное своему сыну. Парень не был глупым. Ему просто нужно было задать правильное направление для размышлений, и когда это удавалось, он схватывал все на лету.

— Мне жаль. Возвращение невозможно. Ни одним из методов, о которых я знаю на данный момент.

После этого подтверждения Наруто почувствовал, как его сердце разбивается. За этим последовало то самое специфическое чувство, которое сопровождает понимание того, что что-то утеряно навсегда. Его дом. Его друзья. Мечта, к которой он строился всю жизнь.

— ...Нет.

Минато нахмурился: — Что значит «нет»?

— Нет... Не-а... Отрицательно... — голос Наруто становился громче с каждым словом. — Я все равно найду способ вернуться. Я дал слово, что вернусь, а я никогда не отказываюсь от своих обещаний. Таков мой ниндо. Мой путь ниндзя.

В душе Минато поднялась гордость, та самая, что напомнила ему, почему именно он поверил в этого мальчика достаточно сильно, чтобы сделать тот выбор, который он сделал.

— Если мой сын не сдается, то его старику приходится соответствовать.

— Ты имеешь в виду...

— Я что-нибудь придумаю. Не могу обещать, что сработает. Но я найду какой-нибудь способ.

— Спасибо, пап, — Наруто ухмыльнулся. — Ты лучший, даттебайо.

— В следующий раз будь осторожнее. Я не всегда смогу вытаскивать тебя в подсознание, когда ты переусердствуешь.

— Почему нет?

Выражение лица Минато изменилось: — Твоя мать и я сейчас сосредоточены на сдерживании Кьюби. Печать получила значительные повреждения. Это требует всего нашего внимания.

Наруто притих.

— Пап... а вы не можете просто отпустить Кьюби?

— ЧТО?!

— Я знаю, что лис — это типа огромный страшный демон или типа того. Но он спас мне жизнь. Кучу раз. Особенно когда мы застряли в той пустоте, — Наруто потеребил подол своей новой одежды, которую дал ему Гето-сан. — Если он всегда хочет выбраться, неужели нельзя как-то... просто отпустить его?

Минато сжал губы: — Наруто. В тот момент, когда Кьюби покинет твое тело, ты умрешь.

— Тогда ладно, забудьте.

Минато кивнул: — Береги себя там.

— Хорошо. Пап.

Белая пустота распалась, когда Наруто покинул подсознание.

Кушина была у печати, новые символы перемещались по разрушенной архитектуре Печати Двух Четырех Символов.

— Наш сын очень невинен, — сказал Минато.

— Что меня беспокоит, — произнесла Кушина, в ее голосе прорезались жесткие нотки, — так это то, что никто его этому не научил. Что, если бы лис добрался до него первым? Что, если бы он убедил его открыть клетку до того, как Наруто понял бы, что это значит?

Из-за решетки донеслось фырканье.

Горящие красные глаза Курамы поймали тусклый свет коллектора, уставившись на них обоих с презрением и гневом.

— Люди, — выплюнул лис. Слово прозвучало как приговор. — Вы спасаете им жизни, а они зовут вас демонами. Вы впитываете бедствия, которые они навлекают на себя собственной ненавистью, а они заковывают вас в цепи за это. Вы истекаете кровью ради них... вы горите ради них... вы сдерживаете катастрофы, приближения которых они даже не замечают, и что вы получаете в ответ? — чакра вокруг клетки пришла в движение. — Цепи. Печати. Детям велят бояться вас до того, как они станут достаточно взрослыми, чтобы понять, что такое страх. Вы сдерживаете меня, потому что боитесь силы, которую не можете контролировать. И при этом хотите использовать мою силу ради собственного эгоизма. А потом у вас хватает наглости спрашивать, почему я хочу быть свободным.

В коллекторе стало очень тихо.

— Как бы то ни было, — тихо произнес Минато, — если бы существовал способ освободить тебя безопасно, я верю, Наруто нашел бы его.

— Не оскорбляй меня утешениями, в которые сам не веришь.

— Я верю.

— Мне не нужна твоя ложь, — отрезал Курама. И все же, вопреки самому себе, он не чувствовал никакой злобы со стороны мальчика.

Возможно, Наруто отличался от людей, которые всегда хотели только использовать его.

Нет.

Не смей.

Люди не меняются. Не дай обмануть себя одному ребенку.

Волна красной чакры хлынула наружу и врезалась во вторичную печать, заставив трещины застонать под ударом.

— МИНАТО!

— Я займусь этим.

Дни потекли по заведенному порядку, с которым Наруто не совсем понимал, что делать.

По утрам он просыпался, съедал все, что проклятые духи ставили перед ним, а потом ему было некуда идти. Это была та часть, которая постоянно заставала его врасплох. В Конохе всегда было место, где нужно быть. Тренировочные площадки. Миссия. Ичираку Рамен. Даже в дни отдыха Конохамару заявлялся без приглашения или Ирука-сенсей находил поводы проведать его.

Здесь же дни были просто пустыми.

Культурный шок не просто сбивал его с толку, он угнетал его физически. Все представление Наруто о жизни коренилось в вещах, которые можно потрогать, увидеть и понять. В Конохе, если тебе нужен свет, ты чиркаешь спичкой о масляную лампу. Если нужно тепло, ты складываешь поленья в чугунную печь. Если нужно пообщаться на расстоянии, в небо взмывает обученная почтовая птица.

Этот мир функционировал за счет невидимых, пугающих призраков.

Светящаяся стеклянная плитка, которую дала ему Суда, была сущим кошмаром. Он мог часами пялиться на нее, совершенно не в силах постичь, как плоский кусок стекла может вмещать в себя целый движущийся мир.

Даже воздух в доме казался неправильным. Дома комната пахла лесом за окном. Здесь же воздух был таким нечистым.

Языковой барьер оставался еще одной постоянной, раздражающей стеной. Даже несмотря на то, что странная ушная рыба Гето идеально переводила устную речь прямо ему в голову, она ничего не делала для письменного мира. Наруто часами смотрел на светящийся смартфон или этикетки на контейнерах с едой, отчего его глаза лезли на лоб. Дело было не только в сложных кандзи, но и в ярких, светящихся английских буквах и абстрактных цифровых символах, которые не поддавались никакой логике. Он не мог прочесть ни одного дорожного знака. Не мог понять текст на пластиковых коробках. От этого он чувствовал себя абсолютно неграмотным, словно ребенок, заброшенный в мир, который он не понимает.

Поэтому, когда стены начинали давить, он убегал в лес за домом. Деревья были другими, тоньше и ниже тех массивных, древних лесов вокруг Конохи. Земля под ногами была мягче, но деревья оставались деревьями. Перемещение по ним на скорости требовало тех же расчетов, корректировок и чтения крон на предмет просветов. Он бежал до тех пор, пока ноги не давали повода остановиться. Затем он садился на ветви, смотрел в сторону Токио и слушал, как шумит город.

Это был очень громкий город для чего-то, находящегося так далеко.

Каждые два дня он пробовал технику призыва. Каждый раз ничего не происходило. Он подолгу сидел после этого, принимая тяжелую, изолирующую правду о том, что Гамабунта и остальные не слышат его через вселенные, прежде чем вернуться внутрь.

Проклятые духи перестали пугать его где-то к концу первой недели. Что уже было определенным прогрессом. Но удовольствия от их присутствия он все равно не испытывал.

Он исследовал дом в те тихие часы, когда все остальные были заняты. Тыкал в механизмы, названий которых не знал, нажимал на кнопки, чтобы посмотреть, что получится. За это Суда неоднократно отчитывала его. Особенно когда он попытался засунуть руку в микроволновку, пока та крутилась. Он просто не мог взять в толк, как металлическая коробка без видимого пламени или нагревательного элемента может за считанные секунды раскалить миску с холодным рисом.

Иногда он наблюдал, как Гето принимает посетителей. Монах извлекал цеплявшееся за них проклятие и поглощал его.

«Интересно, какие они на вкус?» — думал Наруто, после чего решал, что ему лучше этого не знать.

Но мысли всегда подкарауливали его, когда все остальное затихало. Тихие моменты в его ярко-оранжевой комнате были самыми тяжелыми. В темноте блестящий смартфон на полу размеренно мигал своим зеленым огоньком — постоянное напоминание о высокотехнологичном будущем, которому он не принадлежал. Он лежал без сна, уставившись в потолок, и гадал, ищут ли его Какаши и Сакура, или деревня уже жила дальше. В этом месте у него было больше свободы, чем когда-либо в Конохе, но, вслушиваясь в чуждое гудение окружающего мира, он никогда не чувствовал себя настолько абсолютно одиноким.

Юный шиноби сидел на дереве на двенадцатый день, когда Нанако нашла его. Она встала у основания, засунув руки в карманы куртки, и подняла голову без особого удивления.

— Ты делаешь это каждый день, — сказала она.

— Делаю что?

— Уходишь куда-то один и дуешься.

— Я не Саске.

— Мы не знаем, кто это, — подала голос Мимико.

— Да просто самый большой ублюдок из всех, кого я знаю. Вечно ходит надутый и ведет себя высокомерно, будто мир ему чем-то обязан.

— Звучит как говнюк, — констатировала Нанако.

— Им он и был, пока не попытался убить меня, когда я пытался помешать змеиному террористу угнать его тело.

Нанако и Мимико переглянулись. — Чувак, хорош вываливать на нас свои травмы.

— Извиняйте.

— А еще ты делаешь вот так, — Нанако продемонстрировала: подбородок опирается на кулак, глаза устремлены в несуществующую даль.

— Заткнись.

Близнецы рассмеялись над ним.

— Чего вам вообще надо? Вы же вечно торчите в своих светящихся прямоугольниках.

— Нам вот стало интересно, — сказала Мимико, — не хочешь ли ты поехать с нами в Акихабару.

— А что такое Акихабара?

— Главная мекка аниме, манги, видеоигр и культуры отаку.

— Ладно, но зачем мне туда ехать?

— Потому что ты можешь найти там что-то, что тебе реально зайдет, — ответила Нанако. — И потому что если ты проведешь еще один день на этом дереве, то превратишься в хикикомори.

— В кого?

— В того, кто никогда не выходит из своей комнаты.

— Ладно, — согласился Наруто. — Я в деле.

Он сорвался с ветки, закрутил сальто назад в полете и приземлился прямо перед ними, не касаясь земли руками.

— Погнали в Акихабару, даттебайо!

— Выпендрежник.

Наруто готовил себя к Токио. Он днями наблюдал за городом издалека, переваривая его порциями, с которыми мог совладать.

И все же ничто из этого не подготовило его к реальности.

Наруто не мог перестать озираться по сторонам.

Вывески покрывали каждую поверхность символами, которые он не мог прочесть, стрелки указывали в направлениях, ничего ему не говоривших, а цифры, предположительно, чему-то соответствовали.

— Как вообще кто-то понимает, куда идти?

— Со временем учишься, — сказала Мимико, направляя его к платформе.

— И сколько на это уходит?

— От человека зависит.

— Ну, — Наруто выпятил грудь. — Я собираюсь освоить это место за неделю. Даттебайо!

Мальчик вернулся к своей привычке заявлять о своем присутствии. Несколько пассажиров на платформе покосились в его сторону. Один бизнесмен выглядел глубоко уязвленным этим громким голосом.

Нанако и Мимико, возможно, и почувствовали бы смущение от такого внимания. Но им было как-то плевать, что думают обезьяны.

Поезд прибыл со звуком, который Наруто даже понравился. Когда двери открылись сами собой, шиноби огляделся по сторонам, гадая, не применил ли кто-то дзюцу. Ожидающие люди отступили назад, выстроившись в аккуратную линию, чтобы пропустить выходящих пассажиров, после чего зашли внутрь организованным потоком.

Наруто наблюдал за этим с приоткрытым ртом. В Конохе рынок в праздничные дни был контактным видом спорта.

— Это так круто, — парень выглядел как турист, впервые оказавшийся на скоростном поезде.

За окнами разворачивался Токио.

Здания громоздились рядом со зданиями, насколько хватало глаз, во всех направлениях. Здесь не было тех промежутков и лесополос, которые разбивали горизонт Конохи. Только непрерывная плотность стекла, бетона и эстакад других линий поездов, вплетающихся во все подряд.

— Наруто, посмотри сюда, — сказала Нанако, поднимая телефон.

— Чего ты делаешь?

— Снимаю тебя... ты выглядишь как турист.

— Ничего подобного, — он повернулся к ближайшему человеку, маленькой пожилой женщине, обеими руками сжимающей сумочку. — Правда же, бабуля? Я не похож на туриста.

— Пожалуйста, оставь меня в покое.

— Видал? — подколола Нанако. — Турист.

Наруто одарил девочек свирепым взглядом, пока те, смеясь, взъерошивали ему волосы.

Акихабара тоже оказалась непохожей ни на что из опыта Наруто.

Огромные иллюстрированные фигуры взирали вниз с баннеров размером со здания. В первый раз, когда Наруто задрал голову, он отшатнулся назад и налетел на Мимико. Экраны крутили ролики на уровне улицы и на высоте пятого этажа одновременно. Магазины электроники выставляли свои товары в подсвеченных витринах за стеклом от пола до потолка. Музыка лилась из одного входа и сталкивалась с совершенно другой музыкой из соседнего.

Фигура в сложном костюме стояла у кафе, раздавая карточки прохожим с жизнерадостностью, от которой Наруто покраснел.

«Извращенному Отшельнику бы здесь точно понравилось, особенно эти горничные».

Над головой между зданиями тянулись кабели, словно второй город, построенный для более мелких обитателей. Слева доносился запах чего-то жареного. У одного из зданий выстроилась очередь людей.

— Это Акихабара, — Мимико развела руки в стороны.

— Куда сначала пойдем?

— Ищу, — отозвалась Нанако.

— Вы разве не часто сюда ходите?

— Бывает. Когда приходится иметь дело с меньшим количеством обезьян, — Нанако не поднимала глаз от телефона.

Наруто покрутил головой по сторонам: — Здесь есть обезьяны?

— В любом случае, — прервала Мимико. — Мы приехали, потому что ты выглядел загруженным. Парням нравится Акихабара, так что...

— Я в порядке, — Наруто бахнул себя кулаком в грудь. — Полностью в порядке, если только мне не придется драться с какими-то обезьянами.

— Так ты хочешь назад?

— Нет, нет, нет, — парень замахал руками. — Я хочу посмотреть это место.

— Ладно, — Нанако оторвалась от экрана. — Тогда сначала манга-кафе, потом шоппинг, кино, еда — и закончили. Как вам такой расклад?

— Отлично. Но чем мы платим?

Нанако продемонстрировала маленькую пластиковую карточку: — Суда-сан дала мне вот это.

— И что такого крутого в куске пластика?

— Она дает нам безграничные деньги.

Наруто и Мимико уставились на кредитку так, словно это был дар свыше.

— Чего мы ждем? Погнали развлекаться!

Манга-кафе представляло собой отдельный мир, заключенный внутри здания.

Индивидуальные кабинки тянулись вдоль стен и заполняли внутреннее пространство рядами. Каждая из них была маленьким приватным уголком со стулом, экраном и полками от пола до потолка, забитыми томами. Мягкий невнятный шум вентиляции заполнял пространство, не нарушая его тишины. Люди сидели в своих кабинках, читая или просматривая что-то на экранах.

Наруто медленно шел по проходу между кабинками, рассматривая все вокруг.

— Ты можешь читать все, что есть на полках, — сказала Мимико. — Или заказать через экран.

Он вытащил том с ближайшей полки и открыл его. Картинки выглядели круто, но вот текстовые блоки были проблемой.

— Я не могу это прочесть, — признался он.

— Я почитаю тебе, — предложила Мимико, устраиваясь в кабинке рядом с ним. Она открыла первую страницу и начала читать, меняя голоса для разных персонажей ради погружения.

Она прочитала ему первый том «Блича», затем первый том «Ван-Пис». Наруто очень понравились Луффи и Ичиго. И к концу часа он уже сидел, подавшись вперед, уперев локти в колени, и задавал вопросы, на которые она отвечала, не позволяя ему тормозить развитие сюжета.

— А есть другие, похожие на эти? — спросил он.

— Вообще-то существует Большая Тройка, — подала голос Нанако из кабинки с другой стороны, где она читала что-то свое. — «Блич», «Ван-Пис» и... — она сделала паузу, щелкнув пальцами. — «Самурай 8».

— Давайте заценим эту.

Наруто нашел «Самурая 8» за минуту и пролистал первый том. Было нормально.

— Знаете, что было бы лучше всего этого? — спросил он.

— Что?

— Если бы кто-то нарисовал мангу про мою жизнь.

— Это определенно было бы нечто, — вежливо отозвалась Мимико.

— И как бы они ее назвали? — спросила Нанако. — Повесть о бесстрашном шиноби?

— Она бы называлась «Наруто». Просто, но со вкусом.

Девочки захихикали.

— Смейтесь-смейтесь, — бросил он, уже направляясь дальше по проходу. — Вот когда я выпущу мангу «Наруто» и стану всемирно знаменитым, тогда посмотрите.

Он вытащил с полки новый том.

«Берсерк».

Наруто покраснел, так как на первых же страницах была постельная сцена. Он огляделся влево-вправо, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Он перевернул еще одну страницу, и вся краска сошла с его лица, когда женщина превратилась в хтонический ужас.

У его локтя появился сотрудник магазина и забрал том из его рук.

— Извини, парень. Это для взрослых.

Наруто не нашелся, что возразить. Но он твердо решил, что прочитает эту мангу, когда подрастет. Он прошел дальше по ряду и выудил еще один том.

«Повар-боец Сома».

Из манга-кафе Наруто выходил, закрыв лицо обеими руками.

— Да не парься ты, — успокоила Нанако. — Там этой этти-манги пруд пруди.

Мальчику хотелось сквозь землю провалиться от того, что он попросил девочку почитать ему такое.

— Это была честная ошибка, — подбодрила Мимико.

Парень знал, что близнецы будут нещадно дразнить его.

— Мы можем просто пойти за одеждой? — взмолился Наруто. — Пожалуйста. Давайте прямо сейчас пойдем за одеждой.

Он все еще был пунцовым, когда они дошли до конца квартала.

— Изобрази какую-нибудь позу, — скомандовала Нанако, наводя телефон.

Наруто стоял в своем новом прикиде.

Огромная черная куртка Adidas с тремя жирными оранжевыми полосками вдоль каждого рукава. У нее был высокий воротник-стойка, из-под которого виднелся черный круглый вырез футболки. Черные укороченные джоггеры с эластичными манжетами. Повязка сидела на лбу в качестве замены его протектору Конохи.

Мальчику, похоже, действительно зашел японский стиль уличной моды.

— Ну как я выгляжу? — Мимико появилась из примерочной в коричневом трикотажном топе с длинными рукавами, заправленном в широкие зеленые брюки в клетку. Сверху была короткая серая кожаная куртка, а на ногах — белые туфли на платформе.

— Тебе стоит добавить куда-нибудь оранжевый, — посоветовал Наруто.

Обе девочки проигнорировали это предложение.

Нанако вышла в темно-синем оверсайз-блейзере поверх белой футболки с графическим принтом, серых прямых джинсах и массивных черных лоферах. Они все вместе сделали групповое фото. То самое, которое Наруто очень хотел распечатать.

Они примерили еще по десятку нарядов каждый. Наруто высказывал мнение о меньшем количестве вещей, чем ожидал, и куда более категоричное мнение о двух из них, чем рассчитывал. Мимико наложила вето на все, где было слишком много неоново-оранжевого, на том основании, что у нее есть принципы.

На улицу они выбрались, когда Наруто тащил по три пакета на каждой руке; два пакета были перекинуты через оба плеча, два пакета он держал в зубах за ручки. А особенно большой пакет балансировал у него прямо на голове.

— Эй, — прошамкал он сквозь ручки пакетов в зубах. — Как думаете, мы, может, слишком много накупили?

— Хм, — протянула Нанако, разглядывая его как арт-объект в общественном месте. — Сложно сказать.

Однако у ее телефона были другие планы.

На экране высветилось имя Суды.

— Что делать? — прошептала Мимико.

— Выбросить телефон в реку, — немедленно отозвался Наруто. — Притвориться, что кредитку кто-то украл.

— Наруто, — оборвала Нанако. — Пожалуйста, заткнись.

— Ладно. Проигнорируй звонок и поставь телефон в режим полета.

— Чтобы на нас наорали в ту же секунду, как мы переступим порог? — прошипела Нанако на сестру.

— Сколько мы потратили?

— Двести тысяч иен.

Наруто и Мимико поморщились одновременно.

— Ладно, — сказал парень, уже начиная сгружать пакеты с плеч. — Я верну все свои вещи. Это должно снизить сумму до нормы, так ведь?

Близнецы уставились на него.

— Ты бы вернул все ради нас?

— А почему нет? — Наруто протянул пакеты с кривой ухмылкой. — Пока я рос, у меня было от силы три-четыре прикида одновременно. В магазины Конохи меня и на порог не пускали, а те, что пускали, обычно находили повод заломить цену побольше или просто ждали, пока я уйду, — он пожал плечами, заметив шокированные взгляды близнецов. — Я привык носить то, что удавалось достать, и не особо об этом задумываться.

Он посмотрел на свою новую одежду.

— Сегодня кто-то реально заморочился, чтобы подобрать вещи специально для меня. Мне это нравится больше, чем сама одежда. Так что если возвращение шмоток избавит моих друзей от проблем, я верну их не раздумывая.

— Это самый милый поступок, который парень когда-либо делал для нас, — близнецы толкнули пакеты обратно к нему. — Мы ничего не возвращаем.

— Но розовая секретарша будет в ярости.

— Суда-сан перебьется, — отрезала Нанако, уже принимая вызов. — Идите вперед к кинотеатру. Я сама со всем разберусь.

Наруто выглядел неуверенно.

— Пошли, — Мимико потянула его за рукав одной рукой. — Позволь старшей сестре разобраться.

Она повела его вдоль по улице. Позади них Нанако прижала телефон к уху и выпрямила спину с самообладанием человека, готовящегося подписать мирный договор.

— Суда-сан! Да. По поводу карты...

Наруто обернулся один раз: — С ней точно все будет нормально?

— Все будет путем, — заверила Мимико. — Нанако еще ни одного спора в своей жизни не проиграла.

Пауза.

— Вообще ни одного?

— Вообще ни одного.

Он поправил пакет на голове, устраивая его поустойчивее, и зашагал дальше.

— Ну и что в итоге? — спросил Наруто, когда они остановились у входа в кинотеатр.

— Суда-сан была расстроена, — ответила Нанако. — Пока я не объяснила, что конкретно мы купили. После этого она расстроилась чуть меньше.

— Значит, мы в порядке?

— В порядке.

— Отлично, — Наруто повернулся, чтобы изучить афиши фильмов на стене у входа. — Так что мы смотрим?

Близнецы переглянулись: — Ты вообще знаешь, что такое кино?

— Обижаете, — он скрестил руки на груди. — Я вообще-то ходил на миссию, где мы должны были охранять актрису. Она оказалась дочерью Даймё Страны Снега.

Близнецы затылки почесали, гадая, как такое возможно.

Эпоха даймё закончилась во время Реставрации Мэйдзи. Ликвидация ханов вступила в силу в 1871 году, что лишило даймё их земель и владений, заменив их современной системой префектур.

Так о чем конкретно говорил Наруто? Даймё Страны Снега? Он что, путешественник во времени?

— О. Как насчет этого?

На постере была изображена фигура, направляющаяся к мотоциклу, с жирными красными буквами по верху.

«АКИРА».

— Нам стопудово нельзя это смотреть, — отрезала Мимико.

Наруто и Нанако переглянулись. Понимание между ними возникло мгновенно.

— Покупаем билеты на детский фильм, — предложил Наруто.

— Проскальзываем на показ «Акиры», — закончила Нанако.

— Садимся в самом конце.

— Само собой.

Мимико вздохнула: — Меня окружают малолетние преступники.

Два часа спустя пошли титры, и никто из них не шелохнулся.

Зал вокруг них пустел, но они продолжали сидеть на последнем ряду в полной тишине.

«Акира» оказался очень сюрреалистичным фильмом, который каждый из троицы воспринял по-своему.

Для Нанако и Мимико ближе всего к сердцу пришелся боди-хоррор.

Тем временем Наруто сидел как приклеенный к экрану, напрочь забыв про свой наполовину съеденный стаканчик с быстрорастворимым раменом, пока бежали титры. Его мозг был абсолютно взорван мрачным, высокотехнологичным хаосом Нео-Токио и неописуемой, пугающей силой Тэцуо.

Для парня, привыкшего швырять кунаи и полагаться на чакру, созерцание гигантских лазерных спутников, ревущих футуристических мотоциклов и детей-экстрасенсов, способных стирать с лица земли целые города, казалось инопланетным опытом. Он вскочил на ноги, практически вибрируя от возбуждения и хватаясь за волосы.

— Офигеть, офигеть, офигеть! Вы видели этот мотоцикл?! — закричал он на пустой зал, его грудь вздымалась, пока сногсшибательная анимация и чистые технологии оставляли неизгладимый след на его душе ниндзя. — Это было самое крутое, что я видел в своей жизни, даттебайо! Мне кровь из носу нужно разузнать, как раздобыть один из этих красных байков, даже если мне придется собрать его самому!

Близнецы заулыбались, видя, в каком восторге был мальчик.

— Эй, вы трое, — на конце ряда показался сотрудник кинотеатра. — Это показ с рейтингом R. До восемнадцати нельзя. У вас троих крупные неприятности.

Нанако подняла телефон и сфотографировала его в упор. Она использовала свою ПЭ, чтобы вырубить его.

«Что это за дзюцу такое?» — удивился парень.

— Сваливаем отсюда, пока обезьяна не очухалась.

— Еда? — подала голос Мимико.

— Еда, — согласился Наруто.

— Я знаю отличное местечко, где можно попробовать бургеры, — сказала Нанако.

— А что такое бургер? — спросил Наруто.

Близнецы ахнули в унисон и тут же потащили его к самопровозглашенному крестному отцу токийской культуры изысканных бургеров.

«Firehouse Burger».

Нанако заказала три бекон-чизбургера, и они устроились за столиком на улице.

Под красивым звездным небом прибыли бургеры. Они выглядели и пахли восхитительно. Когда мальчик сделал первый укус, близнецы замерли в ожидании.

— Ну, — протянул Наруто, откладывая бургер и тянясь к напитку. Что бы ни представляла собой эта темная жидкость, это был искренне лучший напиток, который он когда-либо пробовал. — Это вкусно. Реально вкусно. Но я все равно предпочитаю рамен.

— Мы можем поесть рамен после.

— Не, я пасс. Не думаю, что какой-то рамен здесь сможет превзойти Ичираку в любом случае.

От этих слов у него чуть слеза не набежала.

Ичираку Рамен был единственным местом в Конохе, где он никогда не чувствовал себя обузой. Где миска появлялась на столе еще до того, как он успевал сесть. Где Аяме-не-чан звала его своим младшим братиком. Запах рамена, доносившийся с конца улицы холодным вечером...

Возможно, он больше никогда там не поест.

Наруто посмотрел через стол на близнецов и на тот день, который они провели вместе.

«Знаете что», — подумал он. — «Все нормально. Даже если я очень далеко от дома. У меня все еще есть новые друзья, на которых я могу положиться».

Наруто откусил большой кусок бургера и с улыбкой наслаждался этой ночью.

Примечания автора:

Я надеюсь, что вам, ребята, понравилась эта более повседневная глава. Было очень весело погрузиться в восприятие Наруто и исследовать всю тяжесть культурного шока, с которым он сталкивается. Переход от уровня технологий 1940-х годов прямиком в Токио 2015 года — это для него настоящий вынос мозга, и описывать то, как его ниндзя-разум пытается рационализировать такие вещи, как смартфоны, микроволновки и «Акиру», было сплошным удовольствием. Он наконец-то преодолевает первоначальную панику и находит странную, гиперактивную искру вдохновения в этом чуждом мире!

Мы начинаем выстраивать динамику между Наруто, Гето и близняшками, так что ожидайте, что всё станет еще хаотичнее, когда он попытается освоиться со своей новой «свободой» здесь.

В: Постойте, почему Гето мог совершенно спокойно разговаривать с Кушиной и Минато, но ему нужна странная проклятая рыба, чтобы понимать Наруто?

Ладно, у проклятых духов на самом деле есть этот классный встроенный чит-код, благодаря которому они могут говорить прямо в мозг человека, полностью обходя любые языковые барьеры. Это из канона! Ханами, огромный проклятый дух бедствия растений, телепатически общается с Мегуми, Юдзи, Тодо и остальными, используя чистое намерение, а не реальные слова в 44-й главе. Поскольку Кушина и Минато в этом фике являются мстительными проклятыми духами, они могут делать точно то же самое с Гето.

В: Эта проклятая переводческая рыба — отсылка к Вавилонской рыбке?

И да, и нет!

Визуально сам проклятый дух во многом основан на Нингё, легендарном «человеке-рыбе» из японского фольклора.

Но сама механика его проклятой техники? Мгновенный универсальный перевод на слух? О, это на все 100% огромный привет Вавилонской рыбке из «Автостопом по галактике».

В: С какой стати Наруто так жутко боится призраков?

Честно говоря, это скорее мой личный хэдканон, нежели строгий канон. Моя версия заключается в том, что страх Наруто берет начало от того, что он находился в непосредственной близости от самого Шинигами (Бога Смерти) всего через несколько минут после своего рождения. На каком-то глубоко запрятанном, довербальном инстинктивном уровне любое упоминание призраков или духов, вероятно, вызывает странное непроизвольное эхо того ужасающего момента.

Или, знаете, он просто ребенок, а призраки сами по себе жуткие. Оба варианта подходят, выбирайте любой!

В: Существуют ли вообще ниндзя в мире «Магической Битвы»?

Как ни странно, да! В манге действительно есть безымянный маг, одетый в полное снаряжение шиноби, который в определенный момент помогает Гакугандзи выслеживать Ягу.

Но гораздо более весомый пример — Такако Уро. Она была капитаном отряда «Солнца, Луны и Звезд», который представлял собой элитное тайное подразделение убийц, служившее клану Фудзивара еще в эпоху Хэйан. Так что скрытные отряды, родственные шиноби, определенно имеют историческую основу во вселенной JJK.

В: Погодите, разве манга «Наруто» буквально не является каноном внутри мира JJK?

Готов поспорить, это связано с моментом в аниме, где Юдзи перечисляет все приемы из аниме, которые он хочет выучить, вроде Расенгана и Духовного Пистолета. Это отличная мета-шутка!

Не буду лгать, я серьезно рассматривал сюжетную линию, в которой Наруто случайно натыкается на том манги «Наруто» и переживает из-за этого масштабный экзистенциальный кризис. Это было бы интересно, но добавило бы слишком много мета-элементов, в которые мне действительно не хотелось углубляться.

К примеру, Наруто прибывает в мир JJK в 2015 году, а манга заканчивается в 2014-м. Таким образом, просто прочитав мангу, Наруто мог бы получить знания о стольких будущих событиях, что это сделало бы невозможным написание сюжета, если Наруто когда-нибудь найдет способ вернуться назад.

Плюс, благодаря манге, у Наруто появились бы подсказки к разгадке Расенсюрикена и, возможно, Режима Мудреца. Эти два фактора в сочетании сделали бы его слишком имбовым для этого кроссовера.

Это в конечном итоге подтолкнуло меня к настолько другой истории, что я выбросил свои черновики и написал новый.

Вместо этого я протащил гораздо более глупую и незаметную версию этой шутки. В версии вселенной JJK этого фика «Большая тройка» аниме — это «Блич», «Ван-Пис» и... «Самурай 8» (научно-фантастическая манга Кисимото, которая провалилась). Таким образом, в этой временной шкале манги «Наруто» попросту никогда не существовало, и «Самурай 8» занял ее легендарное место. Это дурацкий элемент мета-юмора, который знатно повеселил меня во время написания.

Случайный читатель 44 спрашивает:Почему Минато задает Наруто вопросы так, будто никогда раньше его не встречал, несмотря на то, что якобы наблюдал за всем, что происходило с Наруто с самого его рождения и вплоть до битвы с Саске?

Да, это неканон.

В 440-й главе Минато задается вопросом, почему Хирузен никогда особо ничего не рассказывал ему о Наруто. Опять же в 440-й главе Минато спрашивает, сколько Наруто лет.

В сущности, эти примеры показывают, что Минато вовсе не наблюдал за всем, что происходило с Наруто от его рождения до Долины Завершения.

Случайный читатель 44 спрашивает:Почему Минато и Кушине требуется два года, чтобы восстановить печать Наруто, в то время как в манге Минато смог восстановить её за считанные секунды?

Ладно, вы правы, что Минато мгновенно восстановил печать в 440-й главе манги.

Вот почему проклятые Минато и Кушина не могут мгновенно запечатать Кураму:

Теперь у них проклятая энергия.Повреждение печати Наруто оказалось намного сильнее, чем в каноне. В отличие от канона, где Курама ломал печати, в этот раз тело Наруто пострадало вместе с печатью до такой степени, что уцелевшая часть представляет собой мешанину, а не чистый разлом.Кушина и Минато должны разрушать и переделывать печать, одновременно активно подавляя Кураму, чтобы тот не убил их сына. Им приходится перерабатывать всю систему Фуиндзюцу с использованием ПЭ, а не чакры.Курама активно пытается выбраться, поэтому им нужно следить, чтобы он ни во что не вмешивался. Им также необходимо гарантировать, что Курама не попытается воздействовать на разум и тело Наруто.

Случайный читатель 44 спрашивает:Связана ли причина, по которой печать восстанавливается два года, с тем, что действие истории разворачивается за два года до начала событий аниме?

Да. Печать могла бы занять месяц или два, если бы я того захотел. Но мне нужно, чтобы Кушина и Минато были заняты, потому что эти двое искренне ломают большую часть сюжета. Представьте: Наруто сражается с проклятием особого ранга, и тут Минато с Кушиной приходят на помощь.

Не переживайте, я не вычеркнул Кушину и Минато из истории. С ними и Наруто запланировано огромное количество сюжета. Наруто многому у них научится. Я просто не хочу, чтобы они были родителями-вертолетами, которые чрезмерно опекают Наруто. Наруто должен развиваться самостоятельно в мире Магической Битвы. Отсюда и существуют все эти внутривселенские причины, почему они не запечатывают Кураму мгновенно.

Теперь уже вам решать, нравится вам этот сюжетный ход или нет. Но не волнуйтесь, у меня запланировано много интересного между этой троицей.

Также дайте мне знать, как вы думаете, чему Наруто стоит научиться у проклятых Минато и Кушины?

Обзор читателя:Стоит отметить, что на данный момент почти никто в JJK не сможет превзойти Наруто по скорости (спидблицнуть). Хотя Наруто далеко не самый быстрый синоби, он может поспевать за Саске, который быстрее Ли без утяжелителей (не путать с Ли с Внутренними Вратами, который НАМНОГО быстрее, это даже не смешно) к моменту миссии по возвращению, бесспорно, когда он усилен своей проклятой печатью.

Ли со своими утяжелителями был способен двигаться быстрее, чем Саске мог видеть без активированного Шарингана. Чтобы казаться невидимым для человеческого глаза, вам нужно исчезнуть из поля зрения в течение 0,02 секунды. Они начинали примерно в 8 метрах друг от друга, что дает 400 метров в секунду, или 1 Мах. Снятие утяжелителей делает Ли в 5 раз быстрее, разгоняя его до 5 Махов. Так что, даже если вы захотите сказать, что Наруто не уступает Саске во время их боя, он всё равно достаточно близок к этому, чтобы составить хороший поединок.

3 Маха — это установленный верхний эшелон для людей в JJK, которые не являются Годжо, Сукуной, Касимо или кем-то из спидстеров. Так что Гето на самом деле не будет намного быстрее того среднего уровня, с которым Наруто привык иметь дело на тот момент.

Всё это без учета того, что Саске вообще-то был готов к нападению Ли. И что Ли двигался так быстро, что Саске начал подозревать использование какой-то техники, что, учитывая, что они обученные синоби, пусть и молодые, означало бы, что Ли, скорее всего, на самом деле движется быстрее этого. Я просто не знаю, как быстро они могут обрабатывать информацию на том этапе истории, и какова скорость их реакции.

Ответ:

Во-первых, этот фанфик — это прежде всего история, а не видео с пауэрскейлингом «Наруто против JJK». Вы можете найти миллионы таких в сети.

В конечном счете, цель этой истории не в этом. Она скорее звучит так: что, если бы Наруто оказался в мире JJK? И если у меня 13-летний Наруто ранга генин будет спидблицать любого, кого зовут не Сукуна или Годжо, это в какой-то мере сводит на нет весь смысл этого кроссовера. Зачем тогда Наруто исследовать систему сил JJK и то, как реагируют ПЭ и чакра? Проклятые техники? Барьеры? Расширение территории? Есть так много крутых вещей, которые потеряют значение, если Наруто сможет спидблицать 99% этой вселенной.

Говоря словами Стэна Ли: «В бою победит тот человек, победу которого хочет сценарист».

Сейчас я понимаю, что это утверждение не имеет большого веса в пауэрскейлинге, поскольку вы спорите об одном каноне против другого. Но в конечном итоге я ни о чем не спорю. Я пытаюсь рассказать историю, и я могу сделать персонажей JJK намного сильнее, чем они есть в каноне.

Технически я уже это сделал, так как Воплощение Тамамо-но-Маэ у Гето обладало расширением территории. В каноне у нее этого не было.

То, что Гето способен быстро двигаться к Наруто, — это отсылка к канону, где Гето блицанул Юту и перехватил его руку. Это должно было отзеркалить то, что Гето сделал с Ютой в «Магической Битве 0». Это замыкает круг ближе к концу, когда Гето говорит Суде, что Наруто поможет ему достичь его мечты, подобно тому, чего каноничный Гето хотел от Юты.

Я планирую баффнуть многих персонажей. Их баффы будут не просто ради прогрессии силы. Я планирую сделать так, чтобы эти баффы играли роль в сюжете по мере того, как персонажи их заслуживают, а Наруто станет тем самым ураганом, который меняет канон вокруг себя.

Вопрос к читателям:

Этот вопрос для вас.

Вы бы предпочли, чтобы я черпал вдохновение из японских ужасов и традиций ёкаев для проклятых духов в этой истории, оставляя всё привязанным к реальному фольклору, как я сделал с Тамамо-но-Маэ и Нингё? Или вы бы предпочли, чтобы я пошел по более оригинальному пути с придуманными проклятыми духами, созданными специально для этой истории?

Оба направления имеют потенциал, и у меня есть идеи для каждого варианта. Напишите в комментариях, что вы думаете.

На этом всё... Пока что.

Я хочу поблагодарить всех вас за то, что нашли время прочитать, прокомментировать и следить за этой историей. Ваша обратная связь значит больше, чем вы думаете, и она помогает мне делать каждую главу масштабнее, острее и вернее мирам Наруто и Магической Битвы.

До следующего раза.

В моей жизни открыто лишь ограниченное количество мест, и я не хочу позволять своему сердцу колебаться из-за кого-то, кто на них не сидит. Конечно, есть и такие люди, как вы, которые приносят свое собственное сиденье и садятся.

-Адам-

Глава 4: Шиноби против Мага

Наруто проснулся в лучшем расположении духа с тех самых пор, как попал в этот странный новый мир. Вчерашний день был просто невероятным. Все, что произошло в Токио, до сих пор свежей волной будоражило сознание, отчего с его лица никак не сходила предвкушающая улыбка.

— Чем сегодня займемся? — с азартным оскалом спросил Наруто. — Может, сгоняем в Акихабару? Или посмотрим еще фильмов?

— Прости, Наруто, но сегодня нам нужно поработать, — с легким вздохом разочарования ответила Мимико.

— Что за работа? — мальчик наклонил голову набок, гадая, неужели близняшек тоже отправляют на миссии, прямо как генинов. — О! А можно мне с вами? У меня за плечами огромный опыт выполнения миссий, даттебаё!

Это заявление тут же привлекло к нему внимание всех, кто сидел за столом.

— Наруто, дело в том, что девочки вчера залезли в огромные долги по кредитной карте, — мягко пояснила Суда.

Наруто моргнул, озадаченно нахмурив брови. Нанако поспешила на пальцах объяснить ему, что такое долг по кредитке.

— Но вы же сами сказали, Суда-сан, что не злитесь из-за этого.

— Я и не злюсь, — ответила женщина со спокойной, благожелательной улыбкой. — Я просто преподаю им урок, чтобы они понимали последствия своих поступков.

— Так это еще один повод взять меня с собой! — Наруто скрестил руки на груди и гордо выпятил ее колесом. — Вчера я потратил ничуть не меньше их. Даттебаё!

Близняшки благодарно улыбнулись мальчику.

— Ты наш гость, Наруто, — припечатал Гето тоном, не терпящим возражений. — На тебя в бюджете карты была выделена отдельная сумма. А вот близняшки превысили свой лимит, накупив кучу вещей лично себе. Так что сегодняшняя работа — исключительно их обязанность.

— Но я не могу вечно оставаться просто гостем, — пробормотал Наруто, на секунду опустив глаза, а затем решительно уставился прямо на Гето. — Позвольте мне тоже приносить пользу. Терпеть не могу сидеть сложа руки, пока мои друзья вкалывают.

За столом повисла тишина: все ждали, что решит их лидер. Гето подпер подбородок рукой, с легким весельем разглядывая белокурого ниндзя.

— Как насчет того, чтобы сразиться с Тосихисой?

— И если я сделаю его, я смогу пойти с ними?

Сидевший напротив Тосихиса Нэги пренебрежительно фыркнул, явно уязвленный тем, что какой-то недоросль так его недооценивает. — О победе даже не мечтай, сопляк. Это будет проверка, оценка того, способен ли ты вообще противостоять проклятиям там, снаружи.

Мальчишка резко запрыгнул одной ногой прямо на стол и драматично указал пальцем на оппонента: — Да я тебя уделаю! Перед тобой великий Наруто Узумаки! Человек, который станет величайшим Хокаге в истории Конохи!

— Слышь, сними ногу со стола, — брезгливо бросила Нанако.

— Ой, прости.

— Отлично. Похоже, мне придется драться с полутораметровым «Доритос», — пробормотал себе под нос Нэги.

Наруто замер. Он понятия не имел, что такое «Доритос», но зато прекрасно понял намек на свой рост. — Кого это ты назвал коротышкой, шрамированный?! Я еще расту, понял?! И что это вообще за «Доритос» такой?!

— Это такой треугольный, ярко-оранжевый чипс, — абсолютно буднично ответил Нэги, неопределенно указав на обновки Наруто. Тот был одет в повседневную черно-оранжевую футболку и свободные черные шорты. — Описание подходит тебе идеально. Выглядишь как ходячая, горластая закуска.

— Ну всё, ты у меня эти чипсы обратно выплюнешь! — завопил Наруто, потрясая кулаком. — Шмотки у меня отпадные! Когда я с тобой закончу, ты сам будешь умолять этот чипс о пощаде!

— Ниндзя? Ну да. Максимально «скрытный» выбор гардероба, — съязвил Нэги, видя, как его слова задевают мальчишку за живое. — И пожалуйста, ты же едва до края стола достаешь. Постарайся не споткнуться о собственные красные кроссовки по дороге на тренировочную площадку.

— Всё, тебе хана! Мы забились! — прорычал Наруто, буквально вибрируя от ярости. — Гето-сан, пустите меня к нему! Я быстро собью с него эту спесь!

Гето тихонько рассмеялся в свою чашку с чаем, искренне увлеченный внезапной вспышкой страстей в комнате. — Что ж, Тосихиса, кажется, вызов принят. Доедайте завтрак. Посмотрим, на что ты способен, Наруто.

К десяти часам утра все обитатели дома переместились на тренировочную площадку позади поместья. Она представляла собой просторную открытую зону, вымощенную плоским камнем и окруженную густыми деревьями, что создавало идеальное уединенное место для боя. Гето и близняшки устроились прямо верхом на призванных проклятиях.

Наруто стоял в самом центре, разминаясь перед схваткой.

В нескольких шагах от него Нэги спокойно перебирал бумажные талисманы-офуда. Молодой человек выбрал один из них и аккуратно разгладил его на тыльной стороне ладоней и на груди.

— Обе стороны готовы? — крикнула Суда.

В ответ Наруто вскинул правую руку, выпрямив указательный и средний пальцы и прижав большой. Он замер в знаке Конфронтации (печати поединка).

— Что это за жест? — спросил Нэги.

— В Конохе это универсальная ручная печать, которой шиноби подают сигнал о начале тренировочного боя, — пояснил Наруто. — А когда закончим, мы сложим знак Примирения. Это значит, что несмотря на исход боя, мы остаемся товарищами.

Нэги на мгновение пристально посмотрел на мальчика, обдумывая его слова. Затем он повторил жест, сложив пальцы в точно такую же печать. Губы Наруто дрогнули в благодарной улыбке — он оценил уважение, проявленное старшим магом.

— Начали! — скомандовала Суда.

Наруто мгновенно растворился в воздухе.

Глаза мага слегка расширились, но панике он не поддался. Отследить пацана обычным зрением было невозможно, поэтому Нэги полностью положился на восприятие потоков проклятой энергии, чтобы предугадать, откуда прилетит удар.

Слева, рассекая воздух, прямо в его корпус на бешеной скорости летел тяжелый удар ногой.

Нэги опустил ведущую руку, плотно прижал локоть к ребрам и принял удар на себя. Талисман тут же укрепил его предплечье плотным слоем проклятой энергии.

ХРУСТЬ.

Нэги поморщился. Даже сквозь укрепляющую офуду сила удара Наруто заставила его кости содрогнуться. Мальчик усиливал свое тело энергией как абсолютный профан. И тем не менее, бил как тяжеловоз.

— Смотрите, он снова складывает печати, — пробормотала Нанако, наводя камеру телефона, чтобы записать бой.

— Техника ниндзя: Теневое клонирование!

С характерным хлопком взорвалось густое облако белого дыма.

Из завесы с одинаковыми ухмылками вылетели еще два Наруто. Один за другим оба клона синхронно вколотили пятки прямо в грудь Нэги. Талисман вспыхнул, защищая грудную клетку от сокрушительного прессинга.

«Значит, у него есть техника клонирования, которая активируется знаками рук», — отметил про себя Нэги, восстанавливая равновесие.

Приземлившись после воздушной атаки, клоны чисто инстинктивно опустили правые руки к бедрам. Подсумка для кунаев — того самого, что реальный Наруто носил каждый божий день своей жизни — там не оказалось.

Этой короткой заминки, ушедшей на осознание отсутствия оружия, Нэги хватило с лихвой.

Маг провел мощный прямой удар правой рукой прямо сквозь грудь ближайшего клона. Тот с хлопком растворился в дыму. Не теряя инерции, Нэги развернулся на пятке и всадил острый локоть точно в корпус второго клона.

«Они осязаемые, но куда более хрупкие, чем я думал», — зафиксировал маг, когда на него уже пошел настоящий Наруто. Мальчик сократил дистанцию стремительным левым джебом, используя его как обманку. И тут же вложил весь вес тела в сокрушительный правый хук.

Нэги уклонился, словно читал будущее.

Наруто не отступал, уходя в низкий разворот, чтобы подсечь противника.

Мужчина жестко заблокировал выпад собственной укрепленной голенью. Столкновение прозвучало так, будто друг об друга с размаху ударили два бревна. Воспользовавшись тем, что Наруто раскрылся после удара, Нэги выбросил молниеносный прямой правый.

Есть контакт.

Голова Наруто резко откинулась назад от мощного удара.

Нэги не дал ему и секунды на передышку, мгновенно взвинтив темп. Он развил атаку яростным левым хуком под ребра, тут же переводя движение в низкую подсечку. Наруто извернулся в воздухе, чудом избежав падения, но Нэги уже караулил его на приземлении. Удар ладонью, усиленный резким выбросом проклятой энергии, пришелся Наруто прямо в грудь. Юный ниндзя пулей отлетел назад, проскользив по каменным плитам.

Гето, наблюдавший со стороны, негромко хмыкнул.

Тосихиса Нэги вел в этом размене вовсе не из-за превосходства в грубой силе. Он побеждал за счет чистого предвидения.

В мире магии бой строится на упреждении. Маг считывает «искру» проклятой энергии противника — едва заметную вспышку, предшествующую активации техники или усиленному удару, — и реагирует еще до того, как начнется физическое движение. Но Наруто не прятал свою «искру» и никак не маскировал потоки энергии. Это позволяло Нэги читать биомеханику его тела как открытую книгу и эффективно контратаковать.

И все же...

Каждый раз, когда удары Наруто достигали цели, они несли в себе настолько дикий импульс, что требовали от мага предельной концентрации на защите. Блок Нэги держался только потому, что его оберегали офуды. Но на сколько еще хватит этих талисманов?

Самым странным в этом бою было то, что сам Наруто «искру» Нэги вообще не читал.

Вместо этого мальчик считывал исключительно физическую форму Нэги, как классический мастер боевых искусств.

«Неужели в этой его деревне ниндзя никто не учил его видеть потоки энергии? — подумал Гето, потирая подбородок. — Или его учили чему-то принципиально иному, но тогда ради чего?»

— А ты неплох, — выплюнув в сторону сгусток крови, Наруто провел языком по внутренней стороне щеки. — А как тебе такое?

Внезапно Нэги ощутил, как от тела мальчишки во все стороны рванула колоссальная волна чистой, необузданной энергии. От ее плотности сам воздух вокруг стал тяжелым. «Что это за выхлоп, черт подери?!»

— Множественное теневое клонирование!

Под оглушительный канонадный грохот хлопков дыма на площадке материализовалась целая сотня идентичных клонов, окружив мага и повергнув всех зрителей в шок.

— Я знал, что его запасы огромны, но это еще что за чертовщина? — пробормотал Гето, протирая глаза. Ни один из магов не заметил даже малейшего проседания или колебания в ошеломляющей ауре мальчика, несмотря на создание целой армии.

Почуяв смертельную опасность, Нэги резко щелкнул каблуками.

На подошвах его обуви две половинки талисмана сошлись в единую печать. Мощный, взрывной выброс проклятой энергии подбросил мужчину высоко в воздух. Клоны гурьбой ринулись за ним в затяжной прыжок.

— Тебе от нас не уйти! — громогласно взревели десятки голосов в унисон, до полусмерти напугав мага.

— Отвалите от меня, уроды! — заорал Нэги. Он залез руками в рукава и веером выбросил целую горсть талисманов-офуда.

Бумажки поймали поток воздуха, зависнув вокруг него, и начали разгораться ядовито-желтым светом.

Нэги быстро сплел пальцы в жест техники, выкрикивая заклинание: — Вспыхни пепел, разожги печать; расцветай багрянцем, заставляй колено преклонять!

С последним словом талисманы детонировали, высвободив колоссальный взрыв проклятой энергии. Огненная волна прошлась прямо по взлетевшим в воздух клонам, в мгновение ока превратив море мальчишек в сплошной океан белого дыма.

— Гето-сама! — в панике вскочили с мест близняшки. Нэги только что применил летальную взрывную технику в обычном тренировочном спарринге.

— Не переживайте, я вмешаюсь, если дело зайдет слишком далеко. К тому же, это далеко не самая мощная офуда Нэги, — с успокаивающей улыбкой ответил Гето, жестом показывая девочкам сесть обратно.

— Лови! — выкрикнул голос прямо из-за спины Нэги.

Мужчина развернулся прямо в воздухе, и его глаза расширились от ужаса: из самой гущи дымового облака на него коршуном летел настоящий Наруто. Прежде чем Нэги успел выставить блок, Наруто обрушил на него яростный рубящий удар ногой сверху вниз (топор), отправляя мага ракетой обратно к каменной земле.

Нэги едва успел прийти в себя, как земля уже была близко.

Но прямо перед ним из воздуха соткались два клона. Первый провел резкий апперкот ногой снизу вверх, подбивая Нэги обратно.

— НА...

В то же мгновение в дело вступил третий клон, жестко протаранив плечом его ребра и перенаправив траекторию его полета по горизонтали. Маг беспомощно болтался в воздухе, а его мозг просто не успевал обрабатывать то, как быстро его швыряют из стороны в сторону.

— РУ...

Оттолкнувшись от плеч очередного клона, оригинальный Наруто взмыл высоко над крутящимся в воздухе магом.

— ТО...

Правая нога Наруто пошла вниз, словно лезвие гильотины.

— Комбо Наруто Узумаки!!!

Грохот от удара эхом разнесся по всей тренировочной площадке. Нэги с силой впечатался в плоский камень, подскочил отскоком один раз и затих, распластавшись без движения.

— О да! Вот так это делается! — Наруто расплылся в улыбке, показывая близняшкам знак «V» (победа). Девочки начали было радостно хлопать, но их крики оборвались, а лица застыли в испуге. В отличие от обычных магов, Наруто не видел «искру» проклятой энергии. Воспользовавшись этим преимуществом, Нэги притворился, что отключился, выжидая идеальный миг, когда мальчишка полностью расслабится.

«Усвой этот урок как следует, — подумал Гето, не сводя глаз с юного шиноби. — Каждому магу в душе присущи повадки мошенника. Когда они проигрывают, они пустят в ход любые грязные приемы. Честь — это роскошь, которой не место в реальном бою».

Чисто инстинктивно Наруто мгновенно пустил чакру по телу для защиты.

И в самую секунду контакта, в пределах одной микросекунды, проктая энергия Нэги резко сжалась. Пространство вокруг его кулака исказилось. Воздух спрессовался и взорвался черной вспышкой, которая просуществовала меньше, чем длится мгновение ока.

Черная Вспышка.

Первая в жизни Нэги.

Ударная волна швырнула Наруто назад, заставив его проехаться по камням.

Остаточный кайф и прилив сил от Черной Вспышки пронеслись по телу Нэги, словно электрический ток.

Наруто сел. На его щеке наливался темный синяк, из раны сочилась кровь. И все же, несмотря на успешную Черную Вспышку, Нэги банально не обладал должным уровнем укрепления проклятой энергией, чтобы по-настоящему пробить чудовищную прочность Наруто.

У Нэги перехватило дыхание, когда он увидел, как раны мальчишки затянулись и зажили прямо у него на глазах.

Гето уже вскочил на ноги: — Обратная проклятая техн...

Нет, это была не Обратная проклятая техника.

Энергетическая сигнатура была похожа — примерно так же, как похожи два языка, происходящие от одного корня, — но сама фундаментальная природа этой энергии была совершенно иной.

Наруто утер щеку, глядя снизу вверх на мага: — А ты сильнее, чем я думал, Нэги-сан.

Мужчине очень не понравился тон, которым это было сказано. Он вскинул руки в притворном жесте капитуляции. И стоило Наруто немного ослабить стойку, как Нэги мгновенно прыгнул назад, выхватывая иссиня-черный талисман прямо из-под своей повязки на голове.

— Багряная сажа. Близнецы горизонтов. Девять путей, растворитесь... Огненный шар!

Заклятая в черном талисмане проклятая техника активировалась. Из печати вырвался огромный огненный шар, который на бешеной скорости полетел прямо в Наруто.

Стена из клонов мгновенно бросилась наперерез огненному шару, заслоняя собой оригинал. Но позади них уже зрела настоящая контратака. Сквозь грохот взрывающихся клонов пробился низкий, непрерывный гул.

Воздух неистово закручивался по спирали — это Наруто вместе с клоном формировал Расенган.

«Красиво», — было первой мыслью Нэги. Он заметил отчетливую вспышку энергии пацана и чисто инстинктивно предугадал, куда придется удар. Направив каждую каплю оставшейся проклятой энергии в одну точку, Нэги воздвиг массивную стену укрепления в месте предполагаемого столкновения.

Расенган с размаху врезался ему прямо в живот. Стена из укрепленной проклятой энергии держалась несколько жутких секунд. А затем плотный барьер с треском разлетелся в щепки под перемалывающей, вращательной силой сферы.

«Я сейчас умру?» — пронеслось в голове у Нэги.

Внезапно из ниоткуда материализовалась гигантская парящая виртуальная рука и намертво перехватила вращающийся Расенган. Техника яростно сдетонировала прямо о призрачную конструкцию, создав мощную ударную волну, которая раскидала Наруто и Нэги в разные стороны.

Прежде чем Нэги успел рухнуть на камни, его подхватил крупный мускулистый мужчина со светлыми глазами и светлыми волосами средней длины, перехваченными синей повязкой. На нем не было ничего, кроме свободных штанов, а на грудных мышцах красовались два больших нарисованных сердца.

— Лару...

— Просто отдохни, милый, — мягко сказал Лару, когда Нэги окончательно потерял сознание. На его животе багровел огромный спиралевидный синяк.

Гето помог ошарашенному Наруто подняться на ноги.

— Ах ты паршивец! Ты что творишь, в конце-то концов?! — завопил Лару, и его голос так и сочился драматичным возмущением. Он баюкал бессознательного мага, как хрупкую куклу, и метал глазами молнии. — Посмотри на его бедный животик! Ты напрочь испортил его прекрасную кожу, маленький монстр!

Наруто вздрогнул, но тут же защищаясь повысил голос: — Эй! Он вообще-то первый врезал мне со всей дури! Я просто ответил тем же! Откуда мне было знать, что он такой хлипкий?!

Близняшки стояли как вкопанные, ошеломленно наблюдая, как Суда поспешила к Нэги на помощь.

— Наруто, как можно было зайти так далеко в обычном тренировочном бою?! — с неподдельной злостью спросила Нанако, гневно сузив глаза.

— Тебе нужно научиться сдерживаться, когда дерешься с теми, кто слабее тебя, — сурово добавила Мимико с явным неодобрением в голосе.

Наруто лишь растерянно хлопал глазами. Он замер, пока все по очереди отчитывали его. В груди неприятно сжалось, а в желудке поселилась знакомая, свинцовая тяжесть. Он ведь просто дрался, делал ровно то же самое, что и всегда. Почему все они сейчас ополчились на него? И что еще важнее... какого хрена у этого крикливого гиганта сердечки на сосках?!

— Я думал, он сдюжит, — пробормотал Наруто, уставившись на свои кроссовки, пока Лару поудобнее перехватывал Нэги. — Он же сам так дерзко базарил...

— Просто отдыхай, дорогой, — нежно воркотал Лару над отключившимся парнем, теперь полностью игнорируя Наруто. — Давай-ка подлатаем тебя, пока этот противный закрученный синяк не испортил тебе кожу.

— Извинишься перед Нэги-саном, когда он придет в себя, — в один голос потребовали близняшки. Они бросили на Наруто последний разочарованный взгляд и поспешили вслед за Лару и Судой, чтобы помочь унести раненого мага в дом.

Наруто остался стоять один на один с Гето. Мальчик закусил нижнюю губу, приготовившись к очередной нотации, но монах лишь смотрел на него с трудночитаемым выражением лица.

— Ты хоть что-нибудь знаешь о считывании «искры» проклятой энергии? — спокойно спросил Гето.

— Понятия не имею, что это. Это типа как чувствовать чакру?

— Ну, тогда я не могу винить тебя за то, что ты не умеешь вовремя останавливаться, раз уж не способен оценивать пределы возможностей своего противника.

Наруто почувствовал, как волна облегчения накрыла его: хоть кто-то не выставлял его злодеем и не вел себя так, будто он был обязан знать всё на свете.

Там, в Конохе, такие жестокие спарринги были абсолютной нормой. Если ты получал травму, то просто шел к медику-ниндзя, который в два счета ставил тебя на ноги, и к ужину ты уже вовсю уплетал рамен. Никто и не думал сокрушаться, если тренировка заходила слишком далеко — именно так шиноби и становились сильнее. Но здесь была не Коноха. И эти люди не были шиноби.

Отрезвляющее осознание нахлынуло на мальчика. Если он хочет жить в этом мире, ему придется играть по их правилам и меркам. Иначе он рискует потерять первых настоящих друзей, которых здесь завел, из-за разногласий, сути которых он даже не понимает.

— Мне нужно извиниться перед Нэги-саном.

— Извинишься, когда он проснется, — отозвался Гето, подстраиваясь под шаг мальчика, когда они направились обратно к главному зданию. — И не принимай их слова близко к сердцу. Они просто разволновались. Спарринги между нами редко заканчиваются поездкой в больницу.

Но Наруто от этого легче не стало.

— Если у них и дальше будут к тебе претензии — просто дай мне знать.

— Спасибо, Гето-сан.

— Так ты все еще хочешь пойти на миссию?

— Хм-м, — Наруто приставил кулак к подбородку, обдумывая предложение. — В Конохе шиноби платили за их услуги. Здесь это так же работает? А то мне нужны деньги, чтобы купить Нэги-сану подарок в знак примирения.

— Да, точно так же.

— Отлично! И что мне делать в первую очередь?

Монах остановился и сверху вниз посмотрел на мальчика. Под этим пристальным, оценивающим взглядом Наруто почувствовал себя немного неловко и переступил с ноги на ногу.

— Наруто. Могу я кое-что спросить?

— Конечно.

— Откуда ты родом на самом деле?

Наруто на автомате открыл рот, чтобы сказать «из Конохи».

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я поговорил с Мимико и Нанако. Я изучил всё, что смогла раскопать Суда. Я даже связался с людьми из тех кругов, у которых есть доступ к информации, не доходящей до поверхности. В этом мире нет никаких упоминаний о месте под названием Коноха или о Стране Огня.

Он сделал паузу.

— Если не хочешь отвечать, я отнесусь к этому с уважением. Но я обязан понимать, кто ты такой на самом деле, если собираюсь защищать свою семью.

Наруто притих. Тяжкое чувство вины за то, что он скрывает секреты от людей, которые его приютили, осело глубоко в груди. Он сделал вдох, решив просто довериться этому человеку.

— Я из другого мира.

— Что, прости?

— Бог простит, — ляпнул Наруто и тут же пожалел о неуместной шутке. Прочистив горло, он начал объяснять. Он пересказал Гето теории о измерениях, которые его отец объяснял ему в белом пространстве его подсознания.

Для Гето концепция других измерений не была чем-то абсолютно невиданным. Ученые в этом мире десятилетиями строили теории о мультивселенной. Гето просто перестал следить за публикациями исследователей примерно тогда же, когда перестал считать обычных людей (не-магов) за тех, на кого стоит тратить свое время.

— Значит, эти обезьяны в чем-то всё-таки оказались правы.

— Чего?

— Ничего, — Гето посмотрел прямо в чистые голубые глаза мальчика. — Спасибо, что сказал правду. Можешь пообещать мне кое-что взамен?

Наруто тут же кивнул.

— Больше никому об этом не рассказывай.

— Почему?

— Потому что как только не те люди поймут, кто ты есть на самом деле, они приложат колоссальные усилия, чтобы использовать тебя в своих целях. Ты невероятно силен, и ты здесь чужак. Эти два фактора вместе делают тебя идеальной мишенью, — Гето зафиксировал на нем взгляд. — Твоей наивностью обязательно воспользуются те, у кого нет и капли совести.

— Ну да... логично.

— Вот и славно. А теперь, — тон Гето заметно смягчился, а на лицо вернулась едва заметная улыбка. — Теперь огромное количество твоих странностей обретает для меня хоть какой-то смысл.

— Огромное количество?! — эхом повторил Наруто, обиженно скрестив руки на груди.

— Ну, по крайней мере часть из них.

— Только часть?!

— Да ладно тебе. Ты просто чудной ребенок, — сухо констатировал Гето.

Наруто фыркнул.

— Гето-сан, я хочу помогать с миссиями, — сказал Наруто. — И чтобы вы знали, дома я вообще-то был лидером команды. Так что мне можно доверять важные дела!

Гето протянул руку и растрепал непослушные светлые волосы мальчика. — Не вешай мне лапшу на уши, мелкий. Никто в здравом уме не поставит тебя лидером.

Мальчик надулся, даже несмотря на то, что действительно приврал.

— Тем не менее, у тебя есть потенциал им стать.

У Наруто слегка покраснели уши, и он смущенно потер нос с гордой, довольной ухмылкой.

— А теперь скажи: какие миссии ты выполнял в Конохе?

— Охрана важных персон. Уничтожение бандитов. Доставка посылок между деревнями, — Наруто начал загибать пальцы. — Разведка. О, о, о! Один раз мне пришлось ловить сбежавшего кота для жены даймё. Хотя про кошака я лучше промолчу. Это была сущая демонюга.

— В Японии число внезапных смертей и случаев пропажи людей без вести превышает десять тысяч ежегодно. Большая часть из них — дело рук проклятых духов, рожденных из накопившихся негативных эмоций обычных людей. Наши клиенты обращаются в нашу религиозную организацию, чтобы избавиться от этих проклятий. Мы изгоняем их, либо я поглощаю их в свою коллекцию, и за наше божественное вмешательство нам платят весьма солидные суммы.

Наруто понимающе закивал.

— И проклятия, и маги оцениваются по одной шкале. От четвертого ранга до первого, а над ними особняком стоит особый ранг. Общепринятый стандарт прост: маг второго ранга, как ожидается, без труда одолеет проклятие второго ранга и может на равных сражаться с первым.

— И какой ранг у меня?

— Судя по сегодняшнему дню, твои показатели скачут как безумные, — пробормотал Гето, внимательно изучая его. — Твоя чистая физическая сила и скорость тянут на первый ранг. Но полное отсутствие базовых знаний, неумение видеть искру энергии и уязвимость перед обманом делают тебя слишком безрассудным. Я бы классифицировал тебя как квазипервый ранг. Но у тебя есть скрытый потенциал достичь особого ранга, если ты научишься тренироваться с умом.

— Да-а, детка! — Наруто победно вскинул кулак вверх. — А что насчет остальных?

— Нэги и Суда — второго ранга. Мимико и Нанако — квазивторого ранга. Лару — первого ранга. А я — особого ранга.

— То есть вы тут типа... как Хокаге? Абсурдно сильный?

— Если бы я захотел, я мог бы свергнуть правительство и захватить целую страну.

— Ого, — Наруто дважды хлопнул в ладоши, искренне впечатленный таким непринужденным, уверенным флексом. — Ого-го-го. Вы прямо как Бабуля или Извращенный Отшельник!

— Понятия не имею, кто это, но сочту за комплимент, — Гето зашагал по каменной дорожке, жестом приглашая Наруто следовать за ним. — Мы не входим в официальные структуры Магического колледжа, Наруто. Они — устоявшийся порядок, завязанный на консервативных кланах и правительстве. Они ставят завесы, хранят секреты и относятся к магам как к шестеренкам в механизме. Мы же работаем независимо. Наши средства поступают от богатых людей, которые доведены до отчаяния и готовы платить за то, чтобы снять проклятия со своего бизнеса, домов или семей.

— Погодите, так мы типа как ниндзя-отступники? — ахнул Наруто.

— Скорее, альтернативное решение, — мягко поправил его Гето. — У нас тут инцидент в местной старшей школе. В туалете были убиты несколько учеников. Это угроза второго ранга.

Наруто сглотнул при мысли о том, что проклятия убивают людей.

— Ты отправишься вместе с Судой. Я хочу, чтобы ты понаблюдал, как она справляется с проклятием, научился замечать следы негативной энергии и — ни при каких обстоятельствах — не разрушил всё здание целиком. Мы договорились?

— Даттебаё!

Примечание автора:

И на этом глава закрывается. Как я уже упоминал ранее, я планирую баффать (усиливать) персонажей «Магической битвы» на протяжении всей этой истории, и Тосихиса Нэги стал первым, кто получил значительное усиление.

В каноне Нэги — второстепенный персонаж в группировке Гето. Его реальные способности как мага так и не были показаны. Мы знаем, что он служил одним из командиров Гето и участвовал в «Ночном параде ста демонов» в Киото. Он был достаточно уверен в себе, чтобы бросить вызов магу первого ранга Ацуе Кусакабэ, хотя сам Кусакабэ не особо беспокоился по поводу этого поединка. Это весь объем информации, который дает нам канон.

Так что у меня было пространство для маневра.

Это подтолкнуло меня к значительному расширению системы талисманов в мире JJK. Отдам должное: я не придумал эту блестящую систему из головы. Основа для этого конкретного расширения была изначально создана пользователем u/Cuneye669 на Reddit! (Да, я получил официальное разрешение от u/Cuneye669 использовать их идею в моем фанфике).

Проклятое оружие типа Офуда — это полоска бумаги, созданная магом. Существует несколько различных видов офуд в зависимости от предполагаемого использования. После того как дзюцу (магия) офуды использовано, ее необходимо поместить в проклятое оружие типа «черный ящик», созданное для перезарядки офуд. Любая офуда может стать любым типом, разница заключается лишь в том, что именно написано на бумаге. Использование магии через офуду расходует собственную проклятую энергию мага.

Проклятые офуды — это не новая технология, они были созданы магами в период Эдо для компенсации слабостей того времени. Обычно они используются как инструмент для тех, кто скован «Небесным проклятием» (Небесным ограничением), или для тех, у кого нет врожденной техники. Маги обычно прячут их в карманах или под небольшими завесами. Любая офуда с иероглифом ветра (風) на обратной стороне не упадет, если оставить ее в воздухе.

Техника Заряда (Technique charge): Этот тип офуды создается путем запечатывания врожденной проклятой техники в бумагу. Чтобы зарядить офуду проклятой техникой, необходимо написать полное имя пользователя техники, название самой техники и полные заклинания (слова активации), используемые для ее подпитки. Техники, активируемые через офуду, исходят из самой офуды, а не от пользователя. Автор может включить в надпись фразу «Максимальный вывод» (最大出力). Одна техника может иметь до трех офуд одновременно. Написать такую офуду может только маг, владеющий данной техникой.Взрывной заряд (Explosive charge): Офуда чрезмерно перенасыщается проклятой энергией до такой степени, что готова взорваться. Проклятая энергия запечатывается в бумаге с использованием иероглифа взрыва (爆). Офуда может быть активирована с помощью фразы, написанной на ней. Всякий раз, когда эта фраза произносится, офуда создает взрыв проклятой энергии. Взрыв довольно мощный, но максимальная эффективность достигается, когда срабатывают несколько взрывов одновременно. Их проще всего создавать с точки зрения затрат проклятой энергии.Заряд Шикигами (Shikigami charged): На ней начертано имя шикигами и иероглиф (式神), означающий «шикигами». Призванные шикигами будут примерно так же сильны, как и сам призыватель. Любой маг может создать офуду такого типа, хотя на ее создание уходит больше проклятой энергии, чем в среднем.Заряд Простой Территории (Simple domain charged): Тип офуды, созданный школой стиля «Новый тень». Их раздавали тем, кто не владел Простой Территорией, или тем, кто только начинал осваивать эту технику. На этих офудах начертан иероглиф меча. Когда офуда используется, вокруг пользователя создается Простая Территория радиусом 2.2 метра.Печатный заряд (Seal charged): Запечатывающая офуда отличается от остальных тем, что ей не требуется проклятая энергия для поддержания активности. Печатный заряд атакует любой тип проклятой энергии или души в зависимости от типа печати.Печати проклятых духов создают небольшой локальный барьер, который сжигает проклятых духов, когда те входят в него. Другие типы, такие как печати воплощения, подавляют души и не позволяют воплощенным магам и проклятым духам захватить чужое тело.

Чтобы запечатать технику, офуда создает очень маленький барьер, похожий на гарантированное попадание Расширения Территории, который нейтрализует любые техники, на которые офуда наложена напрямую. Для этого у противника должна быть осязаемая техника.

Прежде чем вы уйдете, хочу выразить огромную благодарность моему другу из Discord, который только что опубликовал научно-фантастическую книгу на Amazon! Если вы любите проработанный лор и эпические путешествия, обязательно зацените «Lux Locus» на Amazon Kindle! Вот краткий тизер сюжета:

Киллиган Гхор, скромный кузнец из системы Калаги, исследует опасные болота за пределами своей деревни и обнаруживает огромные латные рукавицы. Эта древняя находка ставит его на путь превращения в суперсолдата Терранской Экспансии: Pillar Scieldan. Набираясь опыта с годами, он возвращается в свою родную систему со священным обещанием защитить ее от любых угроз. Однако опрометчивая ошибка с его стороны пробуждает гниющую угрозу, которая устремляет свой взор прямо на его дом. Когда ее вечно меняющиеся щупальца подбираются все ближе ко всему, что ему дорого, Киллиган должен найти способ остановить эту разлагающуюся плоть, пока она не уничтожила все плоды его упорного труда.Если вам по душе такие истории, поддержите автора и найдите «Lux Locus» на Kindle!

На этом всё… пока что.

Я хочу поблагодарить всех вас за то, что уделили время чтению, комментариям и следите за этой историей. Ваша обратная связь значит больше, чем вы думаете, и она подталкивает меня делать каждую главу масштабнее, ярче и точнее по отношению к мирам Наруто и Магической Битвы.

До новых встреч,

На небесах и на земле… лишь я один достоин преклонения. (Каноничная фраза Годжо/Сукуны/Гето)

- Adam -