Наруто. Наследие алых цепей

Пролог

Пролог

— Н-да...

Я откинулся на спинку компьютерного кресла, выключил очередную серию «Наруто» и устало потёр глаза.

— Если честно, чем старше становлюсь, тем больше вопросов вызывает сюжет.

Мир был огромным и интересным, но складывалось впечатление, что большинство проблем возникло исключительно из-за нелепых решений персонажей. Конечно, создать такую масштабную историю непросто, и автору можно многое простить, но некоторые события иначе как набором сюжетных условностей объяснить было трудно.

Даже происхождение Наруто вызывало вопросы. Кушина была чистокровной Узумаки, а Минато — талантливым, но всё же обычным человеком без какого-либо выдающегося клана. И всё же сын почти полностью унаследовал внешность и особенности отца.

Поднявшись с кресла, я направился на кухню. Открыв холодильник, лишь тяжело вздохнул. Пусто.

— Придётся идти в магазин...

Пока собирался, мысли снова вернулись к любимому аниме.

Если бы я оказался на месте Наруто, то с самого начала рассчитывал бы только на себя. Любая помощь — это хорошо, но надеяться стоит исключительно на собственные силы. Я бы не упустил возможности учиться не только у Джирайи, но и у Цунаде. Пока она обучала будущих ирьенинов, можно было бы освоить основы медицинского ниндзюцу. Да и фуиндзюцу стоило развивать гораздо серьёзнее.

Хотя... чего ещё ожидать от ребёнка, который с рождения был изгоем? Несмотря ни на что, Наруто добился невероятного.

Чего я действительно никогда не понимал, так это его бесконечной погони за Сакурой. Девушка постоянно отвергала его, унижала и нередко пускала в ход кулаки. При этом рядом были Ино, Хината, Темари, Тентен и многие другие девушки, относившиеся к нему куда лучше.

Одевшись, я вышел из квартиры и направился в ближайший круглосуточный магазин. Купив немного фруктов и охлаждённую курицу, решил приготовить ужин дома.

На улице шёл снег. Люди спешили по своим делам, машины неторопливо двигались по дорогам, а я просто наслаждался редкими выходными после службы.

Никуда торопиться не хотелось.

Подойдя к своему подъезду, я заметил два подозрительных силуэта, но не обратил на это внимание, уже собираясь открыть дверь, как боковым зрением заметил резкое движение.

Нож.

Неизвестный мужчина стремительно бросился на меня.

Тело сработало раньше сознания. Рефлексы, выработанные годами службы и боевой подготовки, взяли верх.

Я выставил вперёд пакет с покупками.

Лезвие с хрустом вошло в куриную тушку, застряв внутри. Не теряя ни секунды, я перехватил вооружённую руку, вывернул кисть и жёстким броском уложил нападавшего на землю.

Нож так и остался торчать в пакете.

— Один... — мелькнула мысль.

Именно в этот момент я совершил роковую ошибку.

Расслабился.

Сильнейший удар обрушился мне на затылок.

Мир вспыхнул белой вспышкой и исчез.

Очнулся я от жуткой головной боли.

Перед глазами всё плыло. Удалось различить лишь два размытых силуэта, о чём-то переговаривавшихся.

Попытался пошевелиться...

Тьма вновь поглотила сознание.

Вокруг ничего не было.

Ни света.

Ни звуков.

Ни собственного тела.

Лишь бесконечная пустота.

«Похоже... вот и всё», — неожиданно спокойно подумал я.

Однако долго находиться в этом состоянии не пришлось.

В следующий миг меня словно подхватила невидимая сила и потянула куда-то вперёд.

Я почувствовал тепло.

Чьи-то руки.

Меня подняли вверх.

Не успев ничего понять, я инстинктивно закричал.

Нет...

Заплакал.

Собственный детский плач заставил меня оцепенеть.

Неужели?..

Сознание снова погрузилось во тьму.

Следующее пробуждение оказалось ещё более странным.

Под спиной ощущался холодный камень.

На лицо упала тёплая капля.

Кровь.

Я поднял взгляд.

Передо мной стояли мужчина и женщина, насквозь пронзённые огромным когтем.

За их спинами возвышался исполинский лис с девятью хвостами.

В этот момент всё стало на свои места.

«Не может быть...»

Девятихвостый.

Минато.

Кушина.

Запечатывание Кьюби.

«Я... действительно оказался в мире Наруто?»

Холод пробежал по сознанию.

«И судя по всему... я — новорождённый Наруто.»

Кушина, из последних сил улыбаясь, начала говорить.

Она была смертельно ранена и почти полностью истощена, но даже сейчас оставалась удивительно красивой.

Жаль...

Такая судьба была слишком жестокой даже для неё.

Она говорила о будущем, просила не сдаваться, найти друзей, быть счастливым...

Каждое её слово отзывалось тяжестью где-то глубоко внутри.

Когда Кушина замолчала, Минато сложил печати.

Огромная масса алой чакры устремилась ко мне.

В следующую секунду тело разорвала невыносимая боль.

Казалось, будто каждую клетку выворачивают наизнанку.

Я закричал...

И снова провалился во тьму.

Глава 1

Глава 1

Разглядывая огромную гору документов на столе, Сарутоби Хирузен уже начинал сожалеть о своём возвращении на пост Хокаге. Общее собрание оказалось куда тяжелее, чем он ожидал. Главным предметом споров стал вопрос: что делать с новым джинчурики Девятихвостого.

Данзо словно сорвался с цепи, требуя немедленно передать мальчика в Корень. Старейшины поддержали его, однако главы кланов и большинство джоунинов выступили категорически против.

Желающих взять сироту-джинчурики под свою опеку оказалось немало. Но именно здесь их единодушие закончилось. Каждый клан настаивал на собственной кандидатуре и отвергал все остальные предложения. В конце концов Хирузену пришлось вмешаться лично. После долгих и изматывающих споров было принято решение не вмешиваться в жизнь ребёнка и засекретить любую информацию о его происхождении.

Сам джинчурики волновал Третьего куда меньше, чем подозрительная активность Данзо. К счастью, разум мальчика не подвергся влиянию Девятихвостого. По поручению Хирузена Иноичи Яманака уже успел проверить его сознание и наложить несколько печатей верности Конохе. Во время проверки он также обнаружил необычную защиту разума, предположительно оставленную Кушиной Узумаки.

К сожалению, Данзо уже узнал о существовании этой защиты. Теперь Хирузену предстояло всеми силами отбиваться от навязчивого интереса главы Корня.

Тем временем деревня лежала в руинах. В первую очередь необходимо было восстановить оборону Конохи и вернуть поток миссий, от которого напрямую зависела экономика селения. Битва закончилась, но потеря доверия постоянных заказчиков могла обойтись деревне слишком дорого. Кроме того, оставались десятки других вопросов, требовавших немедленного решения.

Взвесив всё, Хирузен решил, что насущные проблемы сейчас важнее. Наруто никуда не денется. Достаточно временно приставить к нему охрану, а вопрос о последнем представителе клана Узумаки можно отложить до более спокойных времён.

Очнулся я, судя по всему, в больнице.

Палату освещал лишь тусклый лунный свет, проникавший через окно за моей спиной. Медленно оглядевшись, я заметил несколько детских кроваток. В них мирно сопели младенцы, не подозревавшие, что творится за стенами госпиталя.

Раз уж самостоятельно я пока ничего сделать не мог, стоило попытаться пробудить очаг чакры. Насколько я помнил, для этого требовалось почувствовать в области живота словно маленький тёплый огонёк.

Я сосредоточился.

Прошёл час.

Ничего.

Моё внимание отвлёк тихий скрип двери. Повернув голову, я увидел молодую медсестру в аккуратном белом халате и медицинской шапочке, из-под которой выбивались каштановые пряди волос. Девушка выглядела очень уставшей, однако всё равно внимательно осматривала каждого ребёнка.

Дойдя до моей кроватки, она заметила, что я внимательно наблюдаю за ней. На мгновение наши взгляды встретились. Медсестра едва слышно хмыкнула, поправила моё одеяло и, закончив обход, тихо покинула палату.

Я ещё некоторое время смотрел ей вслед, после чего вновь попытался почувствовать чакру.

Увы, спустя несколько часов безрезультатных попыток усталость взяла своё, и я незаметно для себя уснул.

***

Спустя год я стоял у ворот приюта, из которого меня только что без особых церемоний выставили.

Из вещей при мне была лишь одежда, выданная приютом: чёрная футболка, серого цвета шорты с небольшим подсумком для кунаев да поношенные сандалии, в которых я проходил весь этот год. Короткие алые волосы, доставшиеся мне от матери, слегка колыхались под тёплым летним ветерком.

Я молча смотрел на закрытые ворота и размышлял о бренности бытия.

Итак... что дальше?

Ждать, пока кто-нибудь внезапно проникнется жалостью и заберёт меня к себе, было бы верхом наивности. Значит, остаётся один вариант — идти к Хирузену. Как-никак я являюсь гражданином Конохи, а значит имею полное право хотя бы на небольшую комнатушку где-нибудь на окраине деревни.

За время жизни в приюте я успел неплохо изучить окрестности. Видел знаменитую лавку «Ичираку Рамен», башню Хокаге и несколько магазинов, где продавались не только обычные продукты, но и снаряжение для шиноби.

Поправив подсумок, я направился к самому высокому зданию деревни.

По дороге мысли сами собой вернулись к прошедшему году.

Знаете... если существует ад для человека, то он вполне может выглядеть как отделение новорождённых.

Звучит странно?

Будь я обычным наблюдателем, тоже покрутил бы пальцем у виска. Но, поверьте, реальность оказалась куда хуже любых фантазий.

Представьте, что вас полностью обездвижили. Вы лежите на спине сутки напролёт, не имея возможности даже повернуть голову. Над вами — идеально белый потолок. Вокруг — такие же белые стены. Смотреть абсолютно не на что. Я лежал так, что даже окна не видел.

И всё это под бесконечный аккомпанемент детского плача.

Двадцать четыре часа в сутки.

Семь дней в неделю.

Человеческую речь можно было услышать лишь во время редких обходов медперсонала. Приходили молчаливые нянечки, кормили, мыли, меняли пелёнки и так же молча уходили.

Единственными радостями становились чувство сытости, сон — благо младенческий организм умел отключаться практически в любых условиях, — и ощущение чистоты после смены пелёнок.

Да, чистая задница — это настоящее счастье.

Поймёт только тот, кто хоть раз несколько часов подряд страдал от раздражения кожи, не имея возможности даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы почесаться.

Вот это действительно ад.

Поэтому всё, что мне оставалось, — лежать, кипеть от бессильной злости и строить планы на будущее.

О сотрудницах госпиталя я вообще могу говорить исключительно нецензурно.

Новость о том, что именно во мне запечатали Девятихвостого, разлетелась по больнице удивительно быстро. Многие потеряли во время нападения родственников, друзей или товарищей. Их боль и ненависть, предназначавшиеся Лису, почему-то обрушились на беспомощного младенца.

Меня не убили лишь потому, что существовал прямой приказ Хокаге. Ну или потому, что они до смерти боялись последствий нарушения Печати.

Я понимал их.

Понимал, что Девятихвостый разрушил множество судеб.

Понимал их боль.

Но понимание вовсе не означало прощение.

Отыгрываться на ребёнке только потому, что настоящий виновник заперт внутри него, — удел слабых. Намного проще ненавидеть младенца, который не способен дать сдачи, чем признать собственное бессилие перед чудовищем.

Нет.

Я не собирался этого забывать.

Я вообще человек очень злопамятный. А ещё мстительный. И, чего уж скрывать, с весьма своеобразным чувством юмора.

К счастью, богатое воображение здорово помогало пережить весь этот кошмар. Пока тело было беспомощным, разум вовсю трудился.

К тому моменту, когда меня наконец перевели в приют, у меня уже имелось несколько тщательно проработанных планов по захвату мира, внушительный список кандидаток в будущий гарем и целый каталог способов страшной, долгой и очень изобретательной мести каждому особо ретивому работнику госпиталя.

Глава 2

Глава 2

Проснувшись, я увидел утреннее солнце. Его мягкий свет пробивался сквозь окно и медленно растекался по комнате. На улице трава сияла мелкой рябью и блестящей росой, будто кто-то рассыпал по ней стеклянную пыль.

Я зевнул и сел на кровати. День начинался не спеша, без особого желания вставать, но привычка брала своё.

Встав в одних боксерах, я потянулся и быстро натянул чёрные шорты и серую футболку. Ткань слегка холодила кожу.

Ежедневная зарядка — 20 отжиманий и 30 приседаний — прошла быстро и почти на автомате. Тело уже привыкло к этому ритму. После этого я умылся холодной водой и почистил зубы, окончательно прогоняя остатки сна.

Посмотрев в зеркало, я увидел всё то же лицо — детское, с шестью полосками на щеках и копной рыжих волос. Иногда это всё ещё казалось странным, но уже стало частью меня.

— Ничего не меняется… — тихо пробормотал я сам себе.

Перекусив наспех пожаренной яичницей из четырёх яиц, я вышел на улицу.

Воздух сразу ударил в лицо свежестью. Я засунул руки в карманы и неспешно направился к Академии шиноби.

Погода была идеальной: солнечно, но не жарко. По небу медленно плыли облака, будто лениво перекатываясь друг через друга. Птицы где-то вдалеке перекликались между собой.

Но вся эта идиллия рушилась об одно — люди.

Они смотрели на меня. Кто-то быстро отворачивался, кто-то задерживал взгляд дольше, чем нужно. В этих взглядах всегда было одно и то же — настороженность, страх или неприязнь.

Иногда это даже казалось смешным.

Почти каждый в деревне знал, что я — джинчурики Девятихвостого. Но почти никто не знал, что я — сын героя. И, как обычно, эта часть моей жизни никого не интересовала.

Я просто шёл дальше, не ускоряя шаг.

У Академии уже собрались дети. Шум, разговоры, смех — всё смешивалось в одну общую волну.

На невысоком помосте стоял Третий Хокаге. Его фигура выглядела спокойно и уверенно, как всегда. Рядом стояли учителя.

Я заметил знакомые качели. Старые, деревянные, немного скрипящие от ветра. Они всегда стояли отдельно, будто забытые.

Я подошёл и сел на них.

Дерево тихо скрипнуло под моим весом.

Я слегка оттолкнулся ногой от земли, и качели начали медленно раскачиваться.

В такие моменты мир будто становился тише.

Хирузен начал свою речь.

Я слушал вполуха, но отдельные слова всё равно цеплялись за сознание:

— …защитники деревни… — …Воля Огня… — …мы одна семья…

“Одна семья, да?” — мелькнула мысль.

Интересно, все ли здесь действительно так считают?

Я перевёл взгляд на толпу детей. У каждого свои эмоции: кто-то гордился, кто-то скучал, кто-то просто ждал, когда это закончится.

Аплодисменты вывели меня из мыслей.

После речи вперёд вышел Ирука.

— Меня зовут Умино Ирука. С этого дня я ваш учитель. Давайте познакомимся по очереди.

Он говорил спокойно, стараясь создать дружелюбную атмосферу.

Я устроился удобнее на парте и перевёл взгляд к окну. Всё это уже было чем-то знакомым, почти повторяющимся.

Первым встал Шино Абураме.

Его голос был ровным, почти без эмоций. И всё же в нём чувствовалась уверенность человека, который знает, чего хочет.

Когда он закончил, кто-то в классе тихо поёжился.

Дальше был Чоджи.

Он говорил спокойно, жуя чипсы, будто это самое важное занятие в его жизни.

Я даже невольно подумал, что было бы неплохо попробовать еду Акимичи.

Киба был громким, как всегда.

— Я стану сильнейшим! Запомните это имя!

Он говорил так, будто уже выиграл все возможные битвы.

Пёс на его голове тявкнул, добавляя уверенности.

Шикамару выглядел так, будто его заставили участвовать в пытке.

— Как хлопотно…

И сразу сел.

Я посмотрел на него чуть дольше обычного.

Ленивый… но в его взгляде было что-то цепкое. Такое не бывает просто так.

Саске поднялся следующим.

И в этот момент в классе стало тише.

Он говорил уверенно, спокойно, будто каждое слово уже заранее было отрепетировано.

Я заметил, как несколько девочек буквально замерли.

Я не понимал этого.

Что в нём такого особенного?

Наконец вызвали меня.

Я поднялся и на секунду посмотрел в окно.

Потом перевёл взгляд на класс.

— Меня зовут Наруто. Люблю вкусно поесть, тренироваться и тишину. Не люблю лицемерие.

Я сделал паузу.

— Моя цель — стать достаточно сильным, чтобы никто больше не мог решать мою судьбу.

В классе повисла тишина.

Кто-то даже перестал шептаться.

Я спокойно сел обратно.

Дальше шли остальные представления, но я уже слушал вполуха, снова смотря в окно.

Облака медленно плыли по небу. Всё выглядело слишком спокойным.

Качели у дерева слегка двигались от ветра.

Прошёл час.

— На сегодня всё. Можете идти домой, — сказал Ирука.

Шли месяцы.

Учёба в Академии стала привычной. Дни сменяли друг друга: уроки, тренировки, редкие разговоры. Иногда казалось, что время просто повторяется.

Я постепенно привык к людям вокруг. Кто-то раздражал, кто-то удивлял, но в целом всё шло спокойно.

И вот незаметно наступила зима.

Зимнее утро было особенно тихим.

Темно-синее небо ещё держало последние звёзды, а деревья стояли, покрытые инеем. Снег мягко хрустел под ногами. Лёгкий ветер поднимал снежинки и закручивал их в воздухе.

Коноха в такие моменты казалась другой — спокойной, почти сонной.

Я выдохнул, и изо рта вырвался пар.

— Каникулы… — подумал я.

Выйдя из дома, я направился гулять.

В Академии были каникулы, и день был полностью свободным.

Я сунул руки в карманы и пошёл по улице, пока в голове медленно крутились мысли о том, куда можно зайти.

Ичираку всплыл сам собой.

По дороге я думал о Теучи и его дочери.

Они были одними из немногих, кто относился ко мне нормально. Без страха, без настороженности.

Это ощущалось… странно, но приятно.

Войдя в Ичираку, я сразу почувствовал запах бульона и лапши.

Тёучи, как всегда, вытирал руки о фартук.

— Наруто-кун, рад тебя видеть. Тебе как обычно?

— Конечно, старик.

Он усмехнулся и принялся готовить.

После еды я вышел обратно в холодный воздух.

Снег продолжал тихо падать.

И именно тогда я заметил группу детей.

Они стояли кругом.

Я сразу понял — ничего хорошего там не происходит.

Подойдя ближе, я увидел Хинату.

Она сидела в снегу, опустив голову. Её плечи дрожали.

— Белоглазая уродина! — Смотри на нас!

Голоса звучали громко, но для меня будто отдалённо.

Что-то внутри сжалось.

Я подошёл сзади.

Первого я ударил быстро — он даже не понял, что произошло.

Второй развернулся, но я уже сместился в сторону и ударил его в живот. Он согнулся, хватая воздух.

Третий попытался ударить, но я перехватил его руку и резко дёрнул на себя. Он потерял равновесие и упал в снег.

— Ещё вопросы есть? — спокойно спросил я.

Они не ответили.

Только быстро развернулись и ушли.

Я повернулся к Хинате.

Она всё ещё сидела на снегу. Щёки мокрые, глаза красные.

— С-спасибо тебе, Наруто-кун… — тихо сказала она.

— Всё нормально. Они тебя не тронули?

— Только… обзывались…

Я сел рядом, не спеша.

— Не слушай их. Они просто боятся того, что не понимают.

Она опустила взгляд.

Тишина повисла между нами.

Я подумал пару секунд и осторожно положил руку ей на голову.

— Ты не монстр.

Она заплакала сильнее.

Но теперь — не от страха.

Через несколько минут она немного успокоилась.

— Хочешь, я провожу тебя домой?

Она кивнула.

Мы пошли к клану Хьюга.

Снег продолжал падать, тихо закрывая наши следы.

У ворот нас уже ждали охранники.

Я кивнул и, не оборачиваясь, ушёл обратно по своим делам.

Глава 3

Глава 3

Где-то в глубинах печати, скрытой в сознании Наруто Узумаки, в кромешной темноте за массивными прутьями клетки лежал Девятихвостый.

Его огромные алые глаза были прикрыты, а девять хвостов лениво покачивались по каменному полу.

Время здесь почти не имело значения. Дни, месяцы и годы давно слились в одно бесконечное ожидание.

«Твоя сила слишком велика. Я не могу позволить тебе разгуливать на свободе».

Перед внутренним взором возник высокий мужчина с длинными чёрными волосами и спокойными тёмными глазами.

Хаширама Сэнджу.

«Неважно, какими красивыми словами они это прикрывают...»

Следом всплыл другой образ.

Стройная женщина с длинными тёмно-красными волосами смотрела на него с грустью, но без страха.

«Когда ты используешь свою силу, она приносит лишь ненависть. Поэтому ты останешься запечатанным внутри меня».

Мито Узумаки.

Затем появилась ещё одна.

Рыжеволосая куноичи с яркими глазами и упрямой улыбкой.

«Прости... но я не позволю тебе навредить моему сыну».

Кушина Узумаки.

Курама медленно открыл глаза.

— Всегда одно и то же... — тихо прорычал он. — Для них я лишь бедствие, которое нужно держать в клетке.

Его взгляд устремился вперёд, туда, где за пределами печати жил новый носитель.

— И этот мальчишка... Наверняка он ничем не отличается от остальных.

...

Однако время шло.

Во время запечатывания печать получила небольшую трещину. Совсем незначительную, но её оказалось достаточно, чтобы Курама мог иногда наблюдать за происходящим во внешнем мире.

И увиденное постепенно меняло его мнение.

Мальчику недавно исполнилось восемь лет.

Он оказался совсем не похож на предыдущих джинчурики.

Слишком наблюдательный.

Слишком спокойный.

И слишком умный для своего возраста.

Первые годы жизни Курама почти ничего не видел. Но затем заметил, что ребёнок самостоятельно пробудил очаг чакры и начал тренироваться.

Особенно забавляли попытки освоить хождение по деревьям.

Всю первую неделю мальчишка только и делал, что падал, набивая новые синяки и шишки.

Через две недели смог подняться всего на пять метров.

Но он не сдавался.

Раз за разом повторял одно и то же упражнение, пока наконец не добился результата.

Такая настойчивость невольно вызывала уважение.

Курама видел и другое.

Получая две тысячи рё пособия, мальчик никогда не тратил всё сразу.

Половину откладывал.

Половину расходовал на самое необходимое.

Большую часть еды добывал сам. Ловил рыбу, ставил силки и капканы, выбираясь через незаметную брешь в стене Конохи, скрытую густыми кустами возле одного из старых тренировочных полигонов.

«Даже звери заботятся о своём потомстве лучше, чем люди о собственном герое...»

Курама презрительно фыркнул.

Впрочем...

Отчасти нынешний Наруто был таким благодаря ему самому.

Спустя несколько дней после запечатывания лис почувствовал в разуме ребёнка чужое вмешательство.

Ментальные закладки.

Курама без особого труда уничтожил их.

Не из доброты.

Из расчёта.

Сильный сосуд выгоден биджу.

Если мальчишка погибнет слишком рано, существовала вероятность, что вместе с ним исчезнет и сам Девятихвостый.

Так рисковать он не собирался.

Поэтому Курама начал понемногу вливать в печать собственную чакру.

Совсем немного.

Ровно столько, чтобы ускорить восстановление организма и постепенно укрепить естественный запас чакры ребёнка.

Наруто рос заметно крепче своих сверстников, хотя сам этого даже не замечал.

...

Иногда Курама ловил себя на странной мысли.

За сотни лет заточения он устал.

Не от клетки.

Не от одиночества.

А от бесконечной ненависти.

Ему впервые стало интересно наблюдать за человеком.

— Было бы неплохо... — едва слышно пробормотал лис. — Если хотя бы он перестанет видеть во мне лишь оружие.

Закончив утреннюю тренировку, я глубоко вдохнул прохладный воздух и направился к небольшому озеру возле заброшенного полигона.

Вода оказалась ледяной, но после физических упражнений это было даже приятно.

Быстро искупавшись, я вытерся полотенцем, переоделся и отправился домой.

Моя небольшая квартира располагалась в общежитии почти у самой стены Конохи. Здесь жили сироты и неблагополучные семьи.

Жильё было скромным, но меня вполне устраивало.

Коммунальные услуги уже оплачивались из пособия, поэтому оставалось лишь покупать одежду, крупы и другие мелочи.

Мясо я чаще всего добывал самостоятельно.

Навыки постановки капканов ещё из прошлой жизни неожиданно пригодились и здесь.

Месяц назад мне даже удалось встретить Майто Гая.

Попытка напроситься к нему в ученики закончилась предсказуемо.

Он отказал.

Очень вежливо.

Сказал, что не чувствует во мне «Силы Юности».

«Ну конечно не чувствуешь», — мысленно усмехнулся я. — «Мне вообще-то тридцать восемь лет по памяти прошлой жизни».

Хотя... с каждым годом я всё сильнее ощущал влияние нового тела.

Мысли становились легче.

Эмоции — ярче.

Иногда я действительно чувствовал себя ребёнком.

...

Если мои расчёты верны, совсем скоро произойдёт уничтожение клана Учиха.

Мрачная мысль.

Но упускать такую возможность было бы глупо.

Пара шаринганов могла стать бесценным приобретением.

Правда, пересадить их сейчас я всё равно не смог бы.

Да и постоянный расход чакры, невозможность отключить додзюцу и неизбежные вопросы о происхождении глаз быстро превращали эту затею в серьёзную проблему.

«Сначала нужно выжить. А уже потом думать о трофеях».

Глава 4

Глава 4

***

Саске Учиха со всех ног мчался домой.

На губах играла счастливая улыбка, а в руках он крепко сжимал небольшой свиток с тренировочными заметками. Сегодня отец впервые похвалил его за меткость, а старший брат обещал вечером посмотреть, насколько тот продвинулся в обращении с кунаями.

«Интересно, Итачи-нии-сан удивится?»

От этой мысли мальчик побежал ещё быстрее.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Последние лучи окрашивали крыши домов в багровые оттенки, а длинные тени ложились на пустые улицы квартала Учиха.

Лишь переступив через главные ворота, Саске почувствовал неладное.

Слишком тихо.

Обычно в это время квартал жил своей привычной жизнью. Где-то тренировались подростки, взрослые возвращались со службы, дети бегали по улицам, а из домов доносились голоса.

Сегодня же...

Ничего.

Ни единого звука.

Даже собаки не лаяли.

Мальчик невольно сбавил шаг.

— Странно... — тихо пробормотал он.

Он сделал ещё несколько шагов.

Внезапно нога за что-то зацепилась.

Саске потерял равновесие и едва не упал.

— Ай...

Опустив взгляд, он увидел человека.

— Мамору-о-чан?

Мужчина лежал ничком прямо посреди дороги.

— Ты чего здесь уснул? — улыбнулся мальчик, слегка потряхивая его за плечо. — Пойдём домой. Уже вечер...

Тело даже не шелохнулось.

Саске нахмурился.

— О-чан?..

Он осторожно перевернул мужчину на спину.

В тот же миг сердце будто остановилось.

Горло Мамору было перерезано.

Под ним растеклась уже начавшая темнеть кровь.

Глаза навсегда застыли, смотря в пустоту.

— Н... нет...

Мальчик сделал шаг назад.

— Мамору-о-чан?..

Ответа не последовало.

— Нет... нет...

Голос дрогнул.

— Проснись...

Он снова схватил мужчину за плечи.

— Пожалуйста...

Но тело оставалось неподвижным.

Холодным.

Мёртвым.

— А-А-А-А-А-А-А!!!

Крик разнёсся по пустым улицам.

Тяжело дыша, Саске вскочил на ноги.

— Нужно... нужно позвать взрослых...

Он бросился к ближайшему дому.

Дверь оказалась приоткрыта.

— Таро-сан! — крикнул он прямо с порога. — Мамору-о-чан лежит на улице! Кажется, ему плохо!

Тишина.

— Таро-сан?

Саске вошёл внутрь.

Дом встретил его запахом крови.

Странным.

Тяжёлым.

Металлическим.

Мальчик сделал несколько шагов.

И замер.

На полу лежал Таро.

Рядом — его жена.

Чуть дальше — старший сын.

Все были мертвы.

— Н...

Из рук Саске выпал свиток.

— Нет...

Он попятился назад.

— Это...

Его дыхание сбилось.

— Нет...

Ноги сами понесли его прочь.

Он бежал.

Не разбирая дороги.

Перед глазами мелькали дома.

И возле каждого...

Тела.

Знакомые лица.

Соседи.

Друзья.

Старики.

Женщины.

Мужчины.

Кровь покрывала улицы.

Будто весь квартал утонул в ней.

— Нет...

Слёзы застилали глаза.

— Нет...

Он не хотел в это верить.

«Только не мама...»

«Только не отец...»

«Пожалуйста...»

Ноги сами несли его домой.

Дом встретил его такой же мёртвой тишиной.

Дверь была открыта.

— Мам?..

Ответа не последовало.

— Пап?..

Лишь собственное дыхание.

Саске медленно вошёл внутрь.

Не разуваясь, он пробежал по коридору.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Он резко распахнул дверь родительской комнаты.

И застыл.

На полу лежали отец и мать.

Их одежда была пропитана кровью.

Они больше никогда не откроют глаза.

Над ними неподвижно стояла фигура в форме АНБУ.

— ...

Несколько секунд Саске просто смотрел.

Потом человек медленно повернул голову.

Из-под маски показалось знакомое лицо.

— И... Итачи-нии-сан?..

В голосе появилась надежда.

— Ты пришёл...

Он шагнул вперёд.

— Что здесь произошло?

— ...

— Почему...

Его голос дрожал.

— Почему все...

Итачи спокойно смотрел на младшего брата.

Будто вокруг ничего не произошло.

— Потому что я захотел проверить свои силы.

Мир словно остановился.

— Что?..

Саске не сразу понял смысл услышанного.

— Проверить...

— Да.

— Для этого...

Губы мальчика задрожали.

— Для этого ты убил весь клан?..

Итачи молчал.

Его лицо оставалось абсолютно спокойным.

Словно речь шла о чём-то совершенно обычном.

— Зачем?..

Тишина.

— Ответь мне!

— Чтобы убедиться в собственной силе.

Слова прозвучали холодно.

Без единой эмоции.

Саске почувствовал, как внутри что-то ломается.

Ноги подкосились.

Он рухнул на колени.

Перед глазами лежали тела родителей.

Мать будто всё ещё пыталась защитить отца.

Отец умер с открытыми глазами.

— Нет...

По щекам потекли слёзы.

— Нет...

Он ударил кулаком по полу.

— Почему?..

Ещё удар.

— За что?!

Ещё.

— Они ведь...

Голос сорвался.

— Они ведь были нашей семьёй!

Слёзы падали на деревянный пол, смешиваясь с кровью.

Именно в этот момент мир вокруг словно изменился.

Перед глазами всё стало необычайно чётким.

Каждая капля крови.

Каждая трещина в досках.

Каждое движение Итачи.

В алых глазах мальчика медленно проявилось первое томоэ.

Шаринган.

Он резко поднялся.

Ненависть вытеснила отчаяние.

— Я...

Кулаки дрожали.

— Я никогда...

Ещё шаг.

— Никогда тебя не прощу!!

Саске бросился вперёд.

В отчаянной, безрассудной атаке.

Итачи даже не изменился в лице.

Он лишь слегка сместился в сторону.

Ладонь мягко коснулась груди младшего брата.

В следующее мгновение Саске словно ударило огромной волной.

Он пролетел через всю комнату, с треском врезался в деревянную перегородку и рухнул на пол.

Из лёгких выбило весь воздух.

Он попытался подняться.

Не смог.

Итачи медленно подошёл.

В его глазах не было ни ненависти.

Ни сожаления.

Только холод.

— Ты слишком слаб.

Эти слова больнее любого удара впились в сознание Саске.

Он лежал на полу, бессильно сжимая окровавленные доски.

Слёзы продолжали течь по его лицу.

А перед глазами навсегда отпечатывалась картина мёртвого клана.

В коридорах дома вновь воцарилась тишина.

Саске тяжело дышал, не в силах подняться с пола. Всё тело ломило после удара, а перед глазами до сих пор стояли родители.

Итачи остановился возле двери.

— Если хочешь отомстить мне... живи, — спокойно произнёс он. — Возненавидь меня. Стань сильнее. А затем приди и убей меня.

Саске поднял голову.

— Зачем?.. Почему именно я?..

Итачи молчал несколько секунд.

— Потому что ты слаб. Но однажды можешь стать достойным противником.

Он медленно сложил печать.

Мир вокруг Саске внезапно исказился.

Кровь.

Повсюду была кровь.

Он вновь бежал по кварталу.

Опять видел тела родственников.

Опять слышал собственный крик.

Опять открывал дверь дома.

Опять видел родителей.

Снова.

И снова.

И снова...

Время потеряло смысл.

Каждый раз сердце разрывалось одинаково сильно.

Каждый раз хотелось проснуться.

Но кошмар не заканчивался.

Когда действие Цукуёми наконец прекратилось, Саске безжизненно рухнул на пол.

Его сознание уже не воспринимало происходящее.

Итачи молча посмотрел на младшего брата.

— Прости...

Это слово сорвалось с губ едва слышно.

В следующее мгновение он вновь стал холодным и безразличным.

За окном мелькнул силуэт человека в маске.

Итачи исчез, растворившись в вихре листьев.

Этой же ночью.

Совсем в другой части Конохи.

Я сидел у окна своей небольшой квартиры, лениво наблюдая за ночной улицей.

В воздухе чувствовалось что-то странное.

Словно сама деревня замерла в ожидании беды.

Я вздохнул.

— Если всё идёт по канону... то сегодня.

Мысль была неприятной.

Где-то сейчас погибал целый клан.

И я ничего не мог изменить.

Да и стоило ли?

Даже если бы захотел...

Против Итачи, Обито и, вполне возможно, Корня Данзо у меня не было ни единого шанса.

Шаринган...

Полезная штука.

Даже слишком.

Возможность видеть потоки чакры, копировать техники и читать движения противника делала его одним из сильнейших додзюцу.

Конечно, мысль заполучить пару глаз мелькала у меня не раз.

Но чем больше я думал, тем очевиднее становилось — сейчас это чистое самоубийство.

Если в оригинале никто не смог помешать Итачи спокойно покинуть квартал, значит, снаружи наверняка всё контролировалось.

АНБУ.

Корень.

А возможно, и лично Данзо.

Полезть туда сейчас означало подписать себе смертный приговор.

— Нет...

Я покачал головой.

— Сначала нужно стать сильнее.

А уже потом думать о подобных вещах.

Я сел на пол, скрестив ноги.

Медленный вдох.

Выдох.

Чакра привычно начала циркулировать по каналам.

Последние месяцы я каждый вечер уделял время медитации.

Она помогала лучше чувствовать собственное тело и постепенно улучшала контроль чакры.

Сегодня...

Что-то изменилось.

Сначала мне показалось, будто пространство вокруг стало немного шире.

Потом появилось странное ощущение.

Будто где-то совсем рядом загорелись маленькие огоньки.

Я нахмурился.

«Что?..»

Ощущение усиливалось.

Теперь я отчётливо понимал, где находятся люди вокруг моего дома.

Один источник чакры спокойно лежал неподалёку.

Размеренное течение энергии говорило, что человек крепко спит.

Другой медленно передвигался по улице.

Ещё несколько находились значительно дальше.

Каждый ощущался совершенно по-разному.

Я осторожно сосредоточился на ближайшем.

И вдруг...

Меня словно накрыла чужая эмоция.

Страх.

Тревога.

Очень сильная тревога.

Я резко распахнул глаза.

Ощущение исчезло.

Несколько секунд я просто сидел, пытаясь понять, что произошло.

Потом вновь закрыл глаза.

Получилось.

Источники чакры снова появились.

Теперь я видел... нет, скорее чувствовал их.

Каждый человек был словно отдельным огоньком в полной темноте.

Я даже начал различать их состояние.

Усталость.

Спокойствие.

Раздражение.

Страх.

Словно эмоции окрашивали чакру в разные оттенки.

— Сенсорика...

Я невольно улыбнулся.

Очень похожая способность была у Карин.

Если мои догадки верны...

То со временем радиус восприятия будет только увеличиваться.

Такая способность могла оказаться бесценной.

Незаметно подкрасться ко мне станет практически невозможно.

Да и искать людей теперь будет гораздо легче.

Я ещё около получаса экспериментировал с новым даром, пытаясь уловить его пределы.

Пока что радиус не превышал пятидесяти метров.

Но даже этого было достаточно, чтобы понять — мне невероятно повезло.

— Значит...

Завтра стоит заглянуть в библиотеку Академии.

Может быть, удастся найти хоть что-нибудь о сенсорных техниках.

Эта мысль показалась вполне разумной.

Погасив свет, я лёг на кровать.

Сон пришёл почти сразу.

Я ещё не знал, что этой ночью жизнь сразу двух детей изменилась навсегда.

Глубоко под резиденцией Хокаге, в лабиринте каменных коридоров, царила гнетущая тишина.

В одном из помещений неподвижно стоял Данзо Шимура.

Единственный открытый глаз холодно смотрел в темноту.

Итачи Учиха нарушил договор.

Хуже того — он оставил Саске в живых именно так, как сам того хотел.

Данзо медленно сжал набалдашник трости.

Все его расчёты рухнули.

Потеряв семью, последний Учиха неизбежно окажется под пристальным вниманием Хирузена.

Теперь любое неосторожное действие Корня вызовет слишком много вопросов.

— Придётся ждать... — тихо произнёс Данзо.

В его голосе не было злости.

Только холодный расчёт.

— Пока ты бесполезен, Саске Учиха.

Но однажды...

Когда придёт нужное время...

Я заберу тебя себе.

Тусклый свет факелов дрогнул, отбрасывая длинную тень на каменную стену.

Тень человека, который привык ждать столько, сколько потребуется.

Глава 5

Глава 5

Наши отношения с Хинатой постепенно развивались. Она уже не вздрагивала при каждом разговоре и не опускала взгляд в землю, как раньше. С каждым днём она становилась чуть увереннее, а рядом со мной — спокойнее.

Мы действительно начали проводить время вместе.

Обычно это была небольшая компания: я, Хината, Шикамару, Ино, Чоджи, Шино, Киба и, конечно, Акамару, который всегда держался рядом с хозяином и периодически тявкал на всех без разбора.

Иногда казалось странным, как такие разные люди вообще оказались в одной компании. Но в этом был свой баланс.

Саске, как и ожидалось, держался отдельно.

Он не участвовал ни в разговорах, ни в тренировках, ни в совместных прогулках. Сакура тоже не особо стремилась к общению, особенно после конфликта с Ино — между ними теперь постоянно витало напряжение.

Ино постепенно отпускала свою детскую одержимость Саске, хотя тот, наоборот, становился всё более замкнутым.

После резни клана Учиха он будто исчез из привычной реальности. Даже когда был рядом — казалось, что его нет.

Его не было уже неделю.

Я несколько раз пытался проверить его состояние. Не из любопытства — скорее из осторожности. После произошедшего он мог сорваться в любой момент.

И с тех пор я начал гораздо активнее использовать сенсорику.

Это чувство было странным: будто мир вокруг стал многослойным.

Я скрывал свою чакру и проникал в квартал Учиха через ту же брешь в стене, которой пользовался и раньше.

Квартал выглядел иначе.

Тела уже убрали.

Кровь смыли.

Но само место всё ещё оставалось “грязным”.

Не физически.

А эмоционально.

Будто воздух впитал всё произошедшее и теперь не отпускал.

Дом Саске стоял тёмный и пустой.

Окна были закрыты, внутри — ни одного движения.

Я остановился.

Сенсорика показывала пустоту…

Но в то же время я отчётливо чувствовал его чакру.

Она была здесь.

Внутри дома.

Это было странно.

Очень странно.

Я приглушил свою чакру до минимума и осторожно вошёл.

Внутри было холодно.

Не физически — в доме просто не горел свет, но ощущение было именно таким.

Каждый шаг отдавался глухим звуком по деревянному полу.

Я двигался медленно, стараясь не создавать ни малейшего шума.

Пыль слегка поднималась от движения воздуха.

Всё выглядело так, будто дом давно опустел… но что-то внутри не сходилось.

Я остановился у лестницы вниз.

Подвал.

И в этот момент почувствовал резкий запах.

Спирт.

Сильный.

Смешанный с чем-то ещё — усталостью, сыростью, отчаянием.

Я нахмурился и ускорил шаг.

Картина внизу оказалась… неожиданной.

Саске лежал на холодном полу, свернувшись в позу, больше похожую на защитную.

Он обнимал бутылку саке так, будто это было единственное, что у него осталось.

Рядом валялись пустые ёмкости.

Его одежда была помята, волосы растрёпаны, лицо бледное.

Глаза — пустые и стеклянные.

Он не выглядел злым.

Не выглядел сильным.

Он выглядел сломанным.

От него тянуло тяжёлым запахом алкоголя.

Я замер на месте.

Несколько секунд просто смотрел.

— Серьёзно?.. — тихо выдохнул я.

И поймал себя на странной мысли: в прошлой жизни я бы точно подумал, что это сцена из дешёвой драмы.

Но сейчас это было реально.

Слишком реально.

Я аккуратно отступил назад.

Шум ему сейчас был не нужен.

Но перед уходом я ещё раз оглядел комнату.

И что-то внутри зацепилось.

Не эмоция.

Не мысль.

А ощущение.

Сенсорика.

Здесь было что-то ещё.

Я медленно провёл взглядом по комнате, затем по столу.

Пусто.

Слишком пусто.

Я подошёл ближе и положил ладонь на поверхность стола.

Закрыл глаза.

Чакра медленно потекла по поверхности дерева.

И в тот же момент я почувствовал отклик.

Фуин.

Скрытая структура.

Очень аккуратно спрятанная.

— Вот оно…

Я усилил поток чакры.

Печать среагировала.

Щёлк.

Из скрытого пространства появился небольшой свиток.

Я осторожно взял его, огляделся и развернул.

Теневые клоны.

Мощная техника.

Универсальная.

И крайне полезная.

Я медленно свернул свиток обратно.

— Это уже интересно…

И аккуратно спрятал его в одежду.

Затем так же тихо, как пришёл, вышел из дома, не оставив ни единого следа.

С прошлого года я начал серьёзно изучать яды и ловушки.

Сначала это было скорее экспериментом. Но со временем я понял — это один из самых практичных инструментов для выживания.

Яды позволяли выигрывать без боя.

Ловушки — контролировать поле боя, даже если противник сильнее.

В сочетании это давало огромное преимущество.

Особенно в мире шиноби, где один неверный шаг мог стоить жизни.

Возвращаясь после одного из таких экспериментов, я столкнулся с проблемой.

Старые знакомые.

Те самые трое, что издевались над Хинатой.

Я заметил их ещё издалека.

Слишком много чакры вокруг.

Слишком напряжённая атмосфера.

И слишком уверенные взгляды.

Они уже ждали меня.

— Вот он! — выкрикнул один.

И в тот же момент всё сорвалось.

Первый удар я успел увидеть и уклониться.

Второго — перехватил и ударил в ответ, сбив дыхание.

Но их было слишком много.

Они начали окружать.

Удары сыпались со всех сторон.

Плечо.

Рёбра.

Живот.

Лицо.

Я пытался держаться, усиливая тело чакрой, но численное преимущество было слишком большим.

В какой-то момент меня просто сбили на землю.

Снег и пыль смешались перед глазами.

Боль вспыхнула в груди — ребра уже были повреждены.

— Сильный, но один, — услышал я голос сверху.

Я стиснул зубы.

Не паника.

Не страх.

Только расчёт.

«Сколько их… семь? Восемь?»

Я начал считать удары.

Запоминать ритм.

И в этот момент кто-то вдруг нахмурился.

— Стоп… это не он.

На секунду всё замерло.

Их внимание переключилось на другую группу.

Этой паузы хватило.

Я медленно поднялся.

Тело болело так, будто меня переехали.

Но сознание оставалось ясным.

— Уходит! — крикнули сзади.

И снова всё началось.

Я побежал.

Сквозь улицы.

Мимо домов.

Мимо редких прохожих, которые даже не успели понять, что происходит.

Воздух резал лёгкие.

Каждый шаг отдавался болью в рёбрах.

И в какой-то момент я почувствовал, как из кармана исчезает вес.

Кошелёк.

Я обернулся на бегу.

Поздно.

— Чёрт…

49 600 рё.

Просто исчезли.

Я стиснул зубы и ускорился ещё сильнее.

Когда я наконец выбрался за пределы Конохи через узкий проход в стене, лёгкие горели, а тело дрожало от напряжения.

Я упал на землю, опираясь ладонью о холодную траву.

Несколько секунд просто пытался восстановить дыхание.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Мир постепенно приходил в норму.

Я закрыл глаза.

— Ладно… — тихо сказал я себе. — Это было ожидаемо.

Пальцы сжались в землю.

— Но вы запомнились.

Я медленно поднялся.

И на лице появилась лёгкая, почти спокойная улыбка.

— Теперь моя очередь.

Глава 6

Глава 6

Я сидел у стены за пределами Конохи, медленно восстанавливая дыхание.

Рёбра всё ещё ныли. Каждый вдох отдавался тупой болью в груди, но это уже не имело значения.

Важнее было другое.

Я закрывал глаза и прокручивал в голове произошедшее снова и снова.

Их лица.

Их голоса.

И тот момент, когда толпа вдруг решила, что я — удобная цель.

Пальцы сами сжались.

— Понятно… — тихо выдохнул я.

Теперь это уже не просто драка.

Это была система.

А с системой я и собирался работать.

Следующие дни я почти не появлялся в обычной компании.

С Хинатой я виделся реже, с остальными — только по необходимости. Мне нужно было время.

И пространство.

Я начал с простого: информации.

Имена.

Маршруты.

Привычки.

Кто из них где живёт, кто с кем общается, кто обычно ходит по одному.

Сенсорика оказалась идеальным инструментом.

Я больше не «смотрел» на людей — я их чувствовал.

Как точки в пространстве.

Как закономерности.

Один из них всегда возвращался домой поздно.

Другой любил короткий путь через старый склад.

Третий часто уходил в одиночку после тренировок.

— Вы даже не замечаете, что живёте по расписанию… — пробормотал я.

Это было удобно.

Даже слишком.

Параллельно я начал готовить другое.

Яды.

Сначала простые.

Раздражающие.

Парализующие.

Ослабляющие реакцию.

Я не хотел убивать сразу.

Мне нужно было другое.

Контроль.

Я проверял дозировки на мелких животных за пределами деревни, наблюдая, как изменяется их поведение.

Замедление движений.

Слабость.

Потеря координации.

Иногда — кратковременная дезориентация.

— Достаточно… — я кивнул сам себе.

Следующий шаг — ловушки.

Ловушки я строил там, где никто не смотрит.

Старые тренировочные маршруты за деревней.

Узкие проходы между деревьями.

Места, где человек автоматически расслабляется.

Я использовал всё, что мог достать: леску, металлические иглы, простые фуин-метки, которые я начал постепенно изучать.

Пока примитивно.

Но уже эффективно.

Одна из ловушек была рассчитана на рывок вперёд — леска натягивалась и фиксировала ногу.

Другая — на групповое движение: стоило одному дёрнуться, как запускался цепной механизм.

Я проверял всё лично.

По несколько раз.

Каждый раз улучшая.

Каждый раз делая тише.

— Хм… — я посмотрел на свою руку, где тонкой линией проходил порез от теста.

— Работает.

Я даже не заметил, когда стал воспринимать это как норму.

Но главное было не в ядах и не в ловушках.

Главное — план.

Я больше не собирался идти «в лоб».

Они уже показали, что сильнее числом.

Значит, нужно было убрать это преимущество.

Я сидел ночью в своей комнате, разложив перед собой простую схему на бумаге.

Три имени.

Три точки.

И линии движения.

— Первый… всегда идёт один.

Палец медленно провёл линию.

— Второй… шумный. Любит давление.

— Третий… осторожный. Следит за остальными.

Я откинулся назад.

— Значит, по одному.

Разделить.

Изолировать.

И только потом действовать.

Я начал наблюдение.

Каждый день.

Через сенсорику.

Без контакта.

Без риска.

Я просто «смотрел» на них издалека, запоминая поведение.

И чем дольше я наблюдал, тем сильнее понимал:

они не бойцы.

Они толпа.

Без структуры.

Без дисциплины.

Без шанса против шиноби, который умеет думать.

— Вы сами выбрали быть шумными… — тихо сказал я однажды, наблюдая, как один из них идёт домой в одиночку. — Значит, вас будет легко сломать.

***

Хирузен находился в своём рабочем кабинете и читал последний доклад по наблюдению за Саске. И чем больше он читал, тем больше беспокоился.

Из ранних отчётов следовало, что Саске немного психически нестабилен. Но специалисты уверяли, что угрозы для его боевых способностей нет, и такое поведение вполне объяснимо.

Но его не покидало чувство, что что-то не так. Ещё в день уничтожения клана Учиха он заметил странности в поведении ребёнка. И с каждым днём они только множились.

Последнее происшествие настораживало куда сильнее.

Из доклада следовало, что Саске, как обычно, бродил по кварталу, но остановился в проулке рядом с открытым канализационным люком. Более получаса он разговаривал сам с собой, преимущественно с руганью в адрес Итачи.

— И где он только такого наслушался… — устало пробормотал Хирузен. — Нужно будет сказать подчинённым, чтобы не заносили всё дословно. А то это уже не доклад, а непотребство какое-то.

И ладно бы только это — к такому ещё можно привыкнуть. Но с парнем всё равно нужно было поговорить.

Дальнейшие записи описывали ещё более странное поведение: Саске ходил по дому, продолжая ругаться на брата, а затем спустился в подвал, где провёл там около девяти часов.

АНБУ, наблюдавший за ним, решил вмешаться и обнаружил ребёнка в состоянии сильного алкогольного опьянения — с бутылкой саке в руках.

После этого объект был доставлен в госпиталь.

Как показало обследование, причиной состояния оказались галлюциногенные грибы, которые он употребил.

Угрозы здоровью выявлено не было, однако врачи рекомендовали наблюдение.

— И где он их только нашёл… — вздохнул Хирузен. — Надо будет увеличить ему количество талонов на питание. А то ещё что-нибудь съест.

Он отложил один доклад и взял следующий — о Наруто.

Дальше следовало описание недавнего инцидента с группой подростков.

Объект был атакован группой более старших парней. Он попытался сопротивляться, и частично это ему удалось, однако численное преимущество противника решило исход.

Один из нападавших внезапно заявил: «Это не он».

После чего группа переключилась на другую цель.

В этот момент объект поднялся и попытался уйти.

Однако нападавшие снова изменили направление и продолжили преследование.

В итоге объект смог скрыться, покинув зону конфликта.

Сегодня я сидел в библиотеке Академии и искал информацию, полезную для изучения фуиндзюцу.

Спустя час поисков я нашёл книгу по основам фуина. Она была покрыта пылью и находилась в крайне ветхом состоянии.

Я отложил находку и продолжил поиск.

В итоге я обнаружил ещё несколько полезных материалов: основы контроля чакры, фуиндзюцу, ирьёниндзюцу и создание ядов.

Также я нашёл три листа чакропроводящей бумаги.

Пропитав один из них чакрой, я увидел реакцию — лист промок.

Стихийное сродство оказалось определено.

Я запомнил результат и покинул библиотеку вместе с книгами и оставшимися листами.

Дома я переоделся и разложил всё на столе, после чего лёг отдохнуть.

Но внезапно вспомнил о договорённости с Ино.

— Чёрт… сегодня же Яманака…

Глава 7

- Привет, так зачем ты меня звала? - Зашел в цветочный магазин и увидел Ино за прилавком.

- О, привет, Наруто! Прости, что так резко тебя позвала, но… У меня проблемка.

- Да ничего, так в чем проблема?

- Оказывается, что я ненароком купила слишком много цветов, и мне нужна помощь, чтобы их разложить. Не поможешь?

- Ну, если дело в этом, то я, конечно, помогу.

- Спасибо, ты настоящий друг! - Она протягивает мне пакет с цветами. - Э-э-э, можешь положить их вот на тот стол? - Она указывает на маленький столик в углу магазина, пока я укладывает цветы, Ино стоит рядом и украдкой бросает на него взгляды. Каждый раз, когда глаза их встречаются, Ино улыбается и быстро отводит взгляд. Я аккуратно раскладывает последний пакет с цветами и поворачиваюсь к Ино.

- Вот, все готово!

- Спасибо, Наруто! - Вдруг она робко хватает его за рукав. - А… можно тебя кое о чём спросить?

С непониманием смотрю на неё - Спрашивай.

Слегка краснея, Ино отводит глаза в сторону. - Это… это немного неловко, но можешь пообещать, что не будешь смеяться?

- Обещаю.

Ино снова бросает на меня быстрый взгляд. - Хорошо, я тебе верю. Она слегка отводит меня в сторону в более уединённую часть магазина, дальше от посторонних взглядов. - Так вот, дело в том, что уже какое-то время я хочу тебе кое-что сказать, но я очень нервничаю из-за этого. Ты готов это услышать?

Я чувствую, как сердце начинает биться чаще, понимая серьёзность ситуации. - Да, говори, я готов.

- О-окей. - Ино снова бросает на меня нервный взгляд, прежде чем продолжать. - Помнишь, как пару недель назад мы вместе гуляли по городу?

- Помню, тогда еще ты поссорилась с Сакурой.

Ино слегка хихикает. - Да, мы немного поругались из-за какой-то мелочи. Так вот, когда мы шли по улице… - Она снова слегка краснеет и отводит глаза. - Когда мы шли вместе по улице, я поймала себя на мысли, что мне очень нравится проводить с тобой время. Даже больше, чем с подружками. - Когда Ино наконец осмеливается посмотреть на меня, она встречается с моим слегка удивлённым взглядом. - Понимаешь, теперь всякий раз, когда я тебя вижу, у меня начинают трепетать бабочки в животе, сердце начинает биться чаще, и я чувствую, как щёки краснеют. Такого у меня раньше ни с кем не было. И знаешь, почему?

Заинтересованно смотрю на неё. - Почему?

Понижает голос до шёпота и делает шаг в его сторону, оказавшись совсем близко ко мне. - Потому что… ты мне очень симпатичен. И последнее время я думаю о тебе постоянно. И я уже наконец созрела, чтобы признаться тебе в этом. - Кончиком пальца она слегка трогает его грудь, глядя ему в глаза. - И я надеюсь, что не напрасно и ты тоже сможешь ответить мне взаимностью.

- Знаешь ли, ты мне тоже нравишься.

- О-ох… правда? - Ино чувствует, как сердце начинает биться чаще от волнения и надежды. Она ещё сильнее краснеет, её глаза блестят. Она робко убирает руку с моей груди. - Ты… ты серьёзно?

- Да, серьёзно.

На её щеках появляется небольшая улыбка, Ино снова отводит взгляд, чувствуя, как эмоции переполняют её. Она, слегка хихикнув, возвращает свои глаза к нему. - Не могу поверить, что ты тоже это ко мне чувствуешь. Признаться, я ждала этого момента так давно…

Воцаряется минутное молчание. - Знаешь, что сейчас мне очень хочется сделать?

- Что?

Шагнув ещё ближе ко мне, Ине достаточно близко, чтобы их тела почти соприкоснулись. - Обнять тебя. - Её руки нежно ложатся на его плечи, притягивая его ближе к себе. Она выглядит робко, но в то же время счастливой. -Ты не против?

Обнимаю смущённую Ино.

- О… - Руки Ино скользят по моей спине, притягивая меня ещё ближе. Она прикрывает глаза, наслаждаясь близостью их тел. Мгновение спустя она приподнимает голову и смотрит на меня чуть исподлобья.

Она улыбается, её глаза блестят от эмоций. Она снова чуть отодвигается, чтобы посмотреть в глаза мальчику. - Ты так близко… Ты знаешь, а ещё мне очень хочется тебя поцеловать. - Она снова слегка краснеет, понимая, что сказала это вслух.

Я выгляжу слегка поражённым её словами. Я смотрю на неё широко открытыми глазами, словно пытаясь осмыслить то, что она только что произнесла. Затем мои губы растягиваются в озорной ухмылке. - Правда?..

Ино смущённо отворачивает голову в сторону, пытаясь спрятать улыбку. Она всё-таки робко кивает. - Правда. То есть, если ты не возражаешь.

Подумав я ей отвечаю. - Может быть, позже.

Возникла легкая пауза. Затем Ино чуть отодвигается от меня, но руки её все равно нежно покоятся на его плечах. Она хмурится, задумчиво прикусывая губу. - Ну… а когда именно будет это “позже”?

- Ну, может быть, когда мы станем генинами.

Ино выглядит слегка разочарованной. Она надеялась, что их первый поцелуй произойдёт раньше. Она отводит глаза в сторону. - То есть сейчас нам точно нельзя?

- Нет, нельзя. - Задорно улыбаюсь.

Ино смотрит на него возмущённо, но тут же сдувается, понимая, что я только дразню её. - Ты вредина… - Одной рукой она легонько толкает меня в плечо.

Её губы снова выдавливают невольную улыбку. Она качает головой. - Но хорошо, если ты хочешь, то подожду до того времени, когда мы станем генинами.

- Ну тогда на этом всё?

Угу, давай пока. Кстати… Ино снова слегка краснеет. - Может… можешь обещать, что никому не расскажешь, что я только что говорила? Особенно Саске и Сакуре.

- Обещаю.

- Спасибо, Наруто. Ходить и знать, что единственный, кому я всё доверила, это ты, даёт мне какую-то уверенность. - Она снова слегка отводит взгляд. - И знаешь, что? Надеюсь, когда мы станем генинами, твоя память не подведёт тебя, и ты не забудешь пообещать мне тот долгожданный поцелуй.

- Не беспокойся, я об этом не забуду. Начинаю уходить. Хорошего дня.

- Спасибо, тебе тоже хорошего дня. - Ино смотрит ему вслед, после чего её губы снова расплываются в улыбке. Она ждёт несколько мгновений, а после возвращается к работе в спокойном настроении.

Глава 8

***

Вскоре приближался Новый год. За прошедшие месяцы я успел пережить немало.

Мне удалось освоить основы ирьениндзюцу. Пока что я мог залечивать лишь лёгкие травмы, и даже это далось мне с огромным трудом. Главной проблемой оказалось научиться отделять собственную чакру от чакры Кьюби. Чакра Девятихвостого была слишком агрессивной и ядовитой для обычных людей, поэтому вместо лечения ею можно было лишь навредить.

Постоянные тренировки с поддержанием жизни рыбы на суше с помощью медицинской чакры значительно улучшили мой контроль. Именно благодаря этому я сумел создать свои первые взрывные печати. Они получились заметно мощнее тех, что продавались в магазинах шиноби. К сожалению, ничего более сложного из искусства фуиндзюцу я пока освоить не смог.

Сегодня мы с Ино договорились встретиться у меня дома и начать подготовку к Новому году.

Мы встретились возле цветочного магазина семьи Яманака и вместе направились ко мне. Открыв дверь квартиры, я с улыбкой пропустил её вперёд.

Ино сняла куртку и обувь, после чего осторожно ступила босыми ногами на деревянный пол.

Она с любопытством осматривалась по сторонам, явно не ожидая увидеть настолько аккуратную квартиру. На книжных полках ровными рядами стояли свитки, рядом лежали несколько медицинских книг, возле кровати аккуратной стопкой были сложены тренировочные утяжелители, а в углу комнаты висела уже порядком потрёпанная ежедневными тренировками боксёрская груша.

— У тебя... очень чисто, — с искренним удивлением произнесла Ино.

Я усмехнулся.

— А ты ожидала увидеть свалку?

Она немного смутилась.

— Ну... если честно... немного.

— Спасибо за доверие.

— Не обижайся! Просто большинство мальчишек в нашем возрасте даже одежду по комнате разбрасывают.

— А мне потом самому всё это убирать.

Ино тихо рассмеялась.

— Вот теперь верю, что ты действительно живёшь один.

Она подошла к книжной полке и провела пальцем по корешкам книг.

— «Основы анатомии»... «Медицинская чакра»... «Фуиндзюцу для начинающих»... Наруто... ты правда всё это читаешь?

— Приходится. Одних тренировок недостаточно.

Она задумчиво посмотрела на книги.

— Неудивительно, что ты постоянно такой занят.

Я до сих пор не понимал, почему местные шиноби так любят свои сандалии. Для меня они были ужасно неудобными, поэтому я предпочитал носить обувь, больше напоминавшую лёгкие берцы.

Ино тем временем продолжала осматривать комнату.

— Здесь очень уютно...

Она словно впервые оказалась в чужом доме. Всё было необычным и каким-то... домашним.

Усевшись в кресло возле тумбочки, она вдруг заметила лежавший на кровати фотоаппарат.

— Ой! У тебя есть камера?

— Недавно купил. Решил иногда сохранять самые смешные и важные моменты своей жизни.

— Правда? И часто фотографируешь?

— Пока не очень.

Ино тихонько рассмеялась.

— А жаль. Я уже представила, как ты носишься по всей деревне и пытаешься сфотографировать абсолютно всё.

Мы так увлеклись разговором, что совершенно забыли, зачем вообще собрались. Лишь когда за окном окончательно стемнело, я случайно посмотрел на часы.

— Ино...

— Что?

— Магазины завтра не работают.

Она удивлённо моргнула.

— Как это — не работают?

— Новый год. Выходной. Так что нам лучше поторопиться. Магазин скоро закроется, а бежать придётся через половину деревни.

Она уже собиралась надевать куртку, когда я остановил её.

— Подожди. На улице холодно. Давай хотя бы чаю выпьем.

— Я не против.

Через несколько минут кухня наполнилась ароматом свежезаваренного чая. Пока закипал чайник, я нарезал лимон.

Ино внимательно наблюдала за мной.

— Ты ещё и готовить умеешь?

— Если живёшь один, выбора особо нет.

Она сделала маленький глоток.

— Очень вкусно...

— Просто чай.

Она покачала головой.

— Нет... Просто... как-то по-домашнему.

Я невольно улыбнулся.

Наверное, именно так и ощущается настоящий уют.

Допив чай, мы быстро оделись и поспешили в магазин.

Почти всё время в магазине мы спорили.

— Так... яйца купили... Что дальше? — сверился я со списком. — Оливье будем делать с колбасой или с мясом?

— Да!

Я недоумённо посмотрел на неё.

— В смысле?

— И с колбасой, и с мясом!

Не дожидаясь ответа, Ино отправила в корзину две палки колбасы и уверенно потянула меня к мясному отделу.

Следующим испытанием стал зелёный горошек.

— Нам нужны две банки.

— Почему две?

— Потому что одна обязательно окажется невкусной.

— Это что за логика?

— Жизненный опыт.

Ино посмотрела на меня так, словно я сказал величайшую глупость.

— Нет. Просто ты не умеешь выбирать.

Она уверенно взяла первую попавшуюся банку.

— Вот эта.

— Почему именно она?

— Она красивая.

Я лишь тяжело вздохнул.

— Иногда интуиция работает лучше логики, — с довольной улыбкой заявила она.

Через минуту мы уже спорили о том, какой сорт картошки лучше подходит для салата.

Проходившая мимо пожилая женщина с улыбкой покачала головой.

— Молодые супруги всегда так спорят.

Мы с Ино одновременно покраснели.

— Мы не...

— Мы просто...

Женщина лишь добродушно улыбнулась и пошла дальше.

Несколько секунд мы молча стояли, старательно избегая встречаться взглядами.

Следующее сражение произошло возле полки с соусами.

— Смотри! Литр майонеза по скидке! Такое выгодное предложение нельзя упускать!

— Ино... Во-первых, зачем нам целый литр? Во-вторых, посмотри хотя бы на срок годности.

Финальная битва развернулась в овощном отделе.

И, как и ожидалось, её я тоже проиграл.

— Возьми ещё одну сетку мандаринов!

— Ты уверена, что у тебя нет аллергии? Всё-таки цитрусовые...

— Наруто! Хотя бы раз в год я имею полное право объесться мандаринами!

— Раз в год? А грейпфруты, которые ты ешь почти каждый вечер, не считаются?

— Как видишь, жива и здорова.

Я лишь покачал головой и принялся выбирать самые спелые мандарины.

Уже возле кассы Ино внезапно остановилась.

— Подожди!

Она быстро сверилась со списком.

— Мы шампанское забыли!

К счастью, мы успели взять последнюю бутылку буквально за несколько минут до закрытия магазина.

Домой вернулись уже далеко за полночь.

Разложив покупки по местам, я поставил чайник.

— После такого похода мы заслужили что-нибудь горячее.

Ино устало плюхнулась на кровать.

— Кажется... я никогда ещё так не уставала после покупки продуктов.

— Это потому, что ты заставила меня таскать половину магазина.

Она довольно улыбнулась.

— Зато теперь у нас есть мандарины.

— Их столько, что можно открыть собственную фруктовую лавку.

Она звонко рассмеялась.

— Зато будет вкусно.

Мы молча сидели, попивая горячий чай. За окном медленно падал снег, а где-то вдали уже раздавались первые хлопки праздничных петард.

В квартире было тепло и удивительно спокойно.

Я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого домашнего уюта. Обычно здесь слышались лишь шелест страниц книг, удары по боксёрской груше и свист чайника. Теперь же комнату наполнял чей-то смех. И почему-то мне совсем не хотелось, чтобы эта тишина снова стала одинокой.

— Всё-таки успели...

— Ага. Спасибо за помощь... и за то, что провела этот день со мной.

Она слегка смутилась.

— Да не за что. Мне тоже было очень весело.

Она уже взялась за ручку двери, когда я машинально посмотрел на часы.

Почти час ночи.

За окном продолжал идти снег, а улицы Конохи давно опустели.

— Ино.

Она обернулась.

— Что?

— Уже слишком поздно. Одной идти через всю деревню сейчас небезопасно.

Она ненадолго задумалась.

— Я... точно тебе не помешаю?

— Конечно нет. У меня есть запасной футон.

На её лице появилась тёплая улыбка.

— Тогда... спасибо.

Она осторожно устроилась на кровати, а я достал из шкафа футон и расстелил его рядом.

— Спокойной ночи, Ино.

— Спокойной ночи... Наруто.

Через несколько минут комнату окутала тишина. После долгого и насыщенного дня мы быстро уснули, предвкушая завтрашний праздник.

Глава 9

Празднование Нового года прошло даже лучше, чем я ожидал.

Как и договаривались, пришли Ино, Хината, Киба вместе с Акамару, Шикамару, Чоджи, Шино, Сакура и Саске.

Я бы сказал, что всё прошло просто идеально... если бы не одна маленькая деталь.

Саске притащил на праздник бутылку саке.

После всего, что произошло с его кланом, он заметно изменился. Стал спокойнее, перестал отталкивать остальных и даже начал нормально общаться с нами. Но появилась новая проблема — стоило найтись хоть малейшему поводу для праздника, как он где-то доставал алкоголь. Новый год, по его мнению, был более чем подходящей причиной.

Проснулся я с лёгкой головной болью.

— Больше никогда... — пробормотал я себе под нос.

Сложив печать, я активировал технику Мистической руки и за несколько секунд избавился от последствий опьянения.

Голова сразу прояснилась.

Оглядев комнату, я невольно усмехнулся.

Картина была... впечатляющей.

Шикамару растянулся на диване, мирно похрапывая. Чоджи уснул прямо за столом, уткнувшись лицом в тарелку с остатками оливье. Киба и Шино лежали в углу гостиной, причём Киба во сне умудрился использовать Шино вместо подушки. Саске развалился посреди комнаты, крепко прижимая к груди уже пустую бутылку саке, словно величайшее сокровище, а неподалёку, свернувшись клубочком, спала Сакура.

Я быстро пересчитал присутствующих.

Ино...

Хината...

Их не было.

В груди неприятно кольнуло.

Я быстрым шагом направился в спальню и, открыв дверь, облегчённо выдохнул.

Обе девочки мирно спали на моей кровати, укрывшись одним одеялом. Ино во сне крепко обнимала Хинату, а возле окна, свернувшись клубком, тихо сопел Акамару.

— Ну хоть здесь всё спокойно...

Мой взгляд упал на маленькие часы на тумбочке.

Семь утра.

Я невольно представил, что будет, если главы кланов увидят своих детей в таком состоянии.

Нет.

Такого допустить нельзя.

Подойдя к кровати, я осторожно положил ладонь сначала на плечо Ино, затем Хинаты, наполняя ладони лечебной чакрой.

Через несколько секунд обе девушки одновременно открыли глаза.

— Что... произошло? — сонно спросила Ино, потирая виски.

— Насколько я помню, сначала всё было вполне культурно. Потом Саске достал бутылку саке и поспорил с Кибой, что перепьёт его.

Я кивнул в сторону гостиной.

— Киба вызов принял. Потом они решили, что пить вдвоём скучно... и начали угощать остальных.

Ино осторожно выглянула из комнаты.

Увидев десяток бессознательных тел, она тихо присвистнула.

— М-да...

— Поэтому есть одна просьба.

Я серьёзно посмотрел сначала на неё, потом на Хинату.

— О том, что здесь вчера происходило, взрослым лучше не рассказывать.

Девушки переглянулись и молча кивнули.

Первым делом мы решили разбудить Кибу.

Я присел рядом и слегка потряс его за плечо.

— Эй, Киба...

Тот что-то недовольно пробурчал.

— Просыпайся.

Он медленно открыл один глаз.

— Тише... голова сейчас взорвётся...

Несколько секунд он молча смотрел в потолок, после чего тяжело вздохнул.

— Всё. Клянусь... больше никогда не буду пить вместе с Саске.

Тут его взгляд остановился на Хинате.

— О... Хината... и ты здесь...

Она сложила руки перед собой.

— Я здесь была с самого начала. И, кажется, ты связался с очень плохой компанией.

Киба тяжело вздохнул.

— Не напоминай... Если мама почувствует запах саке...

Он заметно побледнел.

— Мне конец.

Пока он жаловался на судьбу, я уже успел избавить его от похмелья.

Киба несколько раз моргнул.

— Ого... Голова больше не болит.

— Пользуйся случаем.

Я помог ему подняться.

— И запомни. Всё, что произошло этой ночью, остаётся между нами.

Киба сразу стал серьёзным.

— Само собой.

Через секунду он смущённо почесал затылок.

— Слушай... у тебя ванная свободна? Очень хочется привести себя в порядок.

— Конечно.

— Спасибо.

Постепенно мы привели в чувство остальных.

Сакура долго не могла понять, почему проснулась на полу. Шикамару лишь сонно пробормотал, что следующий Новый год предпочёл бы встретить дома. Чоджи первым делом доел остатки салата, чем вызвал дружный смех. Даже Саске, проснувшись, лишь молча посмотрел на пустую бутылку саке и тяжело вздохнул.

Когда все окончательно пришли в себя, разошлись по домам, договорившись больше никогда не повторять подобных экспериментов.

Закрыв за последним гостем дверь, я устало прислонился к стене.

— Ну... теперь можно и уборкой заняться...

В это же время.

Штаб Корня.

Данзо молча дочитал доклад и устало откинулся на спинку кресла.

Возраст всё чаще напоминал о себе. Плечи неприятно ныли, а постоянное напряжение не давало расслабиться ни на минуту.

Он медленно поднял взгляд на стоящего перед ним шиноби.

— И что же этот мальчишка сделал на этот раз?

Пока подчинённый собирался с мыслями, Данзо налил себе чашку горячего чая.

Несмотря на тепло, разливающееся по телу, неприятный холод где-то глубоко внутри никуда не исчезал.

Он помнил тот день.

Поле боя.

Разрушенная Коноха.

Тело Минато Намикадзе.

И маленький ребёнок, ставший новым джинчурики Девятихвостого.

Тогда Данзо впервые почувствовал странное предчувствие.

Словно этот мальчик однажды изменит весь мир шиноби.

— Согласно последним данным, Узумаки Наруто, восемь лет, продолжает обучение в Академии, — начал докладывать шиноби Корня. — Он поддерживает дружеские отношения практически со всеми наследниками великих кланов деревни. Демонстрирует выдающиеся успехи в ирьениндзюцу, фуиндзюцу и значительно превосходит сверстников по уровню контроля чакры. Кроме того, он занимается созданием ядов и активно использует теневых клонов для ускоренного обучения.

Подчинённый сделал небольшую паузу.

— Вчера он организовал празднование Нового года у себя дома. Сегодня утром все гости благополучно покинули его квартиру.

Данзо задумчиво сцепил пальцы.

— Хм...

Чем больше он слышал о мальчике, тем меньше ему это нравилось.

Умён.

Трудолюбив.

Талантлив.

И что хуже всего — уже сумел завоевать доверие наследников сильнейших кланов Конохи.

Слишком много совпадений.

Слишком сильно он напоминал Четвёртого Хокаге.

Данзо медленно поставил чашку на стол.

— Продолжайте наблюдение.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Пока он ещё ребёнок, у нас есть шанс направить его развитие в нужную сторону. Но если мы упустим этот момент...

Он не договорил.

Ему не нужно было произносить это вслух.

Все присутствующие и так прекрасно понимали, что он имеет в виду.

Глава 10

Сейчас мне 9 лет, за все это время я неплохо подкачался и вытянулся, физические нагрузки без использования чакры давало плоды, уже сейчас я мог похвастаться сухим и довольно подкачанным телом при росте 152 см. И весе 57 кг.

Сейчас я сидел рисуя взрывные печати своей кровью на небольших листках бумаги, я вспоминал текст, написанный в книжке про основы фуиндзюцу.

Если вкратце, основные Фуин — это символы, которые используются в большинстве основных техник Фуиндзюцу. К ним относятся:

Кин (жизнь)

Дай (земля)

Цуё (вода)

Ка (огонь)

Тон (небо)

Дай (земные сущности)

Содзакан (вращение)

Каждое Фуин имеет свой уникальный смысл и часто используется в сочетании с другими Фуин, чтобы создать более сложные техники Фуиндзюцу. Например, сочетание Фуин Кин (жизнь) и Фуин Содзакан (вращение) может использоваться для восстановления здоровья, в то время как сочетание Фуин Дай (земля) и Фуин Ка (огонь) может использоваться для создания защитных барьеров.

Фуин Кин (жизнь) — самый важный Фуин из всех, поскольку он символизирует жизнь и восстановление и часто используется в техниках Фуиндзюцу для исцеления людей или восстановления поврежденных тканей.

Фуин Дай (земля) — второй по важности Фуин, поскольку он символизирует стабильность и поддержку и часто используется в техниках Фуиндзюцу для создания барьеров или креплений.

Фуин Цуё (вода) — третий по важности Фуин, поскольку он символизирует поток и гибкость и часто используется в техниках Фуиндзюцу для контроля или манипуляции влагой или другими жидкостями.

Фуин Ка (огонь) — четвертый по важности Фуин, поскольку он символизирует силу и разрушение и часто используется в техниках Фуиндзюцу для атак или уничтожения.

Фуин Тон (небо) — пятый по важности Фуин, поскольку он символизирует защиту и барьеры и часто используется в техниках Фуиндзюцу для создания защитных барьеров или силовых полей.

Фуин Дай (земные сущности) — единственный Фуин, представляющий элементы, которые не напрямую связаны со стихиями животных или природы. Вместо этого он символизирует земные элементы, такие как металл, глина и камень, и используется в техниках Фуиндзюцу для контроля или манипуляции этими элементами.

Фуин Содзакан (вращение) — последний Фуин, который часто используется в техниках Фуиндзюцу для манипуляции или изменения объектов или людей вращением. Например, этот Фуин может использоваться для манипулирования кунаем или другим оружием, или для изменения формы или состояния человека или предмета.

Хотя эти Фуин считаются основными, существует множество других, более сложных Фуин, которые используются в более продвинутых техниках Фуиндзюцу. Эти основные Фуин играют ключевую роль в понимании Фуиндзюцу и создания множества базовых техник Фуиндзюцу. Понимание их смысла и использования является важным шагом в обучении Фуиндзюцу.

Как только вы освоили эти основные Фуин, вы сможете перейти к изучению более сложных техник Фуиндзюцу, которые можно создавать с помощью сочетания Фуин или использования более продвинутых символов Фуин.

Учтите, что освоение основных Фуин не только повысит ваши навыки Фуиндзюцу, но и укрепит фундаментальную основу для дальнейшего изучения более продвинутых техник Фуиндзюцу.

Кроме того, помните, что существует множество ресурсов, которые можно использовать при изучении Фуиндзюцу, таких как рукописи, свитки или даже учителя, которые помогут вам лучше понять концепции Фуиндзюцу и техники Фуиндзюцу.

И наконец, практика — ключ ко всему. Чем больше вы практикуете Фуиндзюцу, тем лучше вы будете понимать его концепции и тем более умелыми будете в использовании Фуин и техники Фуиндзюцу.

Не бойтесь экспериментировать и пробовать себя в техниках Фуиндзюцу, поскольку только через постоянную практику вы сможете развить нужный навык и стать экспертом в использовании Фуиндзюцу.

То есть, взрывающаяся печать — это Фуин Ка. Это одна из базовых техник Фуиндзюцу, которая использует огненную энергию для нанесения ущерба противникам.

Способ усиления этой печати может различаться, но некоторые общие способы усиления взрывных печатей включают в себя:* Увеличение количества чакры, используемое для печати. Использование Фуин высокого уровня или более сложных символов Фуин. Сочетание Фуин Ка с другими Фуин, такими как Фуин Тон (небо), Фуин Дай (земля) или Фуин Дай (земные сущности).

Нужный для меня в этот момент запечатывающие печати обычно сделаны из нескольких типов Фуин, таких как: Кин (жизнь) Дай (земля) Цуё (вода) Тон (небо) Дай (земные сущности) Содзакан (вращение) Использование этих Фуин в определенных комбинациях позволяет создавать запечатывающие печати с различными функциями. Например, печать закрытия хранит внутрь предмет или человека.

Совмещение запечатывающих печатей обычно происходит через наложение одной печати на другую. Это делается для того, чтобы определенные свойства или функции одной печати были активированы или усилены свойствами другой печати. Например, я могу наложить печать закрытия на печать ограничения, тем самым запирая предмет или человека и ограничивая его возможности в то же время. Однако, стоит заметить, что совмещение печати является сложным процессом и требует высокого уровня навыков Фуиндзюцу.

Вздохнув, я положил в сторону сделанную взрывную печать на тумбочку высыхать и создал клона. Окунув кисть в стокан с кровью. Я взял руку клона и начал рисовать Фуин Кин, Дай, Цуё и Тон. После я максимально аккуратно нанес на них печать Дай и Содзакан, завершив свою работу, после начал аккуратно наполнять ее чакрой и как только почувствовал, что печать больше не выдержит, то остановился.

Подождав пару минут, я убедился в целостности печати и велел клону попробовать что-то запечатать. Клон подошел к дивану и успешно запечатал его, после вытащил объект и поставил его на место.

Обрадовавшись, я создал еще одного клона и, мгновенно поняв, что от него требуется, начал делать на моей кисти правой руки такую же печать, и спустя несколько минут я любовался на результат моих упорных тренировок по Фуиндзюцу. После я принялся переносить в нее некоторые запасы печатей, которые я уже сделал, в этот список вошли 5 печатей, создающих барьеры, 24 взрывных печатей и 7 маскировочных.

Достав продукты из холодильника, я начал готовить большую порцию еды, которых должно хватить на пару дней. Я уже давно хотел исследовать 44 полигон, более известный как лес смерти. Моей главной целью были небольшие кусты с плодами, выведенные при помощи Макутона Хаширамой Сенджу.

Глава 11

Пробираясь сквозь густые заросли высокой травы, я уже не раз успел пожалеть, что решил сунуться в этот проклятый лес.

Вот уже целый час меня преследовала эта чёртова обезьяна.

Полностью скрыв чакру, я спрятался под небольшим барьером, надеясь хотя бы несколько минут перевести дух.

Не помогло.

В семидесяти с небольшим метрах от меня бродило настоящее чудовище.

Больше двух метров в холке. Лохматая грива, торчащая во все стороны, огромные клыки, длинные когти и три глаза. Третий глаз располагался прямо посреди лба и непрерывно вращался, будто выискивая добычу. Его заострённые уши постоянно подрагивали, а из пасти вырывалось тяжёлое хриплое дыхание.

И самое страшное...

Оно разговаривало.

— Я тебя не вижу... — протянула обезьяна, медленно прохаживаясь совсем рядом. — Но скоро увижу...

По спине пробежал холодок.

Для обычного зверя она была слишком умна.

— Кто не спрятался... я не виноват...

Она захихикала, словно ребёнок, придумавший очередную жестокую игру.

Я уже собирался дождаться, пока она уйдёт дальше, как вдруг третий глаз резко повернулся в мою сторону.

— Нашёл.

В следующую секунду чудовище прыгнуло.

Грохот.

Обе лапы с чудовищной силой обрушились на барьер.

По защитной печати сразу же поползли трещины.

Я мгновенно увеличил подачу чакры, удерживая технику.

Ещё один удар.

Треск.

— Испугался? — радостно засмеялась обезьяна. — Не бойся... Я уже вижу тебя...

Удар.

Ещё удар.

Печать не выдержала.

Барьер рассыпался вспышкой чакры.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону, прежде чем огромные когти рассекли землю там, где секунду назад находилась моя голова.

— Игрушка! Игрушка! — завизжало чудовище. — Наиграюсь... потом разорву... сломаю... убью!

Каждый удар лап заставлял землю дрожать.

Я метнул два куная.

Обезьяна даже не попыталась их отбить.

Одним прыжком она взмыла в воздух, пропуская оружие под собой.

— Суйтон: Водяные пули!

Несколько плотных струй воды устремились к цели.

Безрезультатно.

Монстр снова исчез из-под удара.

— Чёрт...

Я отпрыгнул назад и сразу создал трёх теневых клонов.

Мы мгновенно разошлись в разные стороны, окружая противника.

Усилив тело чакрой, я рванул в ближний бой.

Кунаи мелькали один за другим, но создавалось ощущение, будто чудовище заранее знало каждое моё движение.

Стоило мне разорвать дистанцию, как клоны начали атаку.

Первый выпустил несколько взрывных печатей.

Второй — водяные пули.

Третий осыпал противника сенбонами, покрытыми парализующим ядом.

Все атаки прошли мимо.

Обезьяна вырвала из земли два огромных валуна.

Подпрыгнула.

И с невероятной силой швырнула их в нашу сторону.

Грохот.

Взрыв.

Все трое клонов исчезли облаками дыма.

Я успел увернуться лишь частично.

Один из камней полоснул меня по левой руке.

Острая боль мгновенно пронзила всё тело.

Кровь закапала на траву.

Чудовище приземлилось в нескольких метрах от меня и, покачиваясь из стороны в сторону, довольно захихикало.

— Игрушка... ломается...

Я молча активировал последнюю барьерную печать.

Полупрозрачный купол накрыл меня.

Сразу же направил медицинскую чакру к раненой руке.

Бах!

Голова обезьяны ударилась о барьер.

По поверхности снова пошли трещины.

— Ты сильная игрушка... — довольно протянул монстр. — Но я чувствую страх...

— Дешёвые провокации, — усмехнулся я, не прекращая лечения. — Для говорящей обезьяны ты слишком болтлив.

— Не храбрись...

Ещё удар.

— Всё равно умрёшь!

Я молча достал последнюю пачку взрывных печатей.

Приклеил их к внутренней стороне барьера.

Глубоко вдохнул.

И отменил технику.

В тот же миг отпрыгнул назад.

Мир взорвался ослепительной вспышкой.

Волна жара ударила в лицо.

Меня отбросило в ближайшее дерево.

Воздух с силой вырвался из лёгких.

Перед глазами всё поплыло.

Несколько секунд я вообще не понимал, где нахожусь.

Подняв голову, увидел обезьяну.

Она лежала неподвижно.

Обгоревшая.

Израненная.

Левый и верхний глаза были уничтожены, один клык оказался сломан, а большая часть шерсти превратилась в обугленное мясо.

Запах горелой плоти ударил в нос.

Я невольно усмехнулся.

— Похоже... игрушкой всё-таки станешь ты.

Монстр медленно поднялся.

Единственный уцелевший глаз налился кровью.

— Убью...

Его голос сорвался на визг.

— УБЬЮ!!!

С чудовищным рёвом обезьяна бросилась вперёд.

Я через силу сложил печати.

— Суитон: Водные пули!

Несколько невидимых лезвий прорезали воздух.

Тело монстра замерло.

Затем безжизненно рухнуло прямо у моих ног.

В голове чудовища зияли несколько аккуратных сквозных отверстий.

Я тяжело выдохнул.

— Жив...

Но задерживаться было нельзя.

Взрыв, запах крови и предсмертный рёв наверняка уже привлекли других обитателей Полигона Сорок Четыре.

Хромая, я как можно быстрее покинул место боя.

Через несколько минут мне удалось найти небольшую пещеру.

Убедившись с помощью сенсорики, что внутри никого нет, я сразу же принялся лечить раны.

Благодаря чакре Кьюби большинство повреждений уже начали затягиваться самостоятельно, но выглядел я ужасно.

От волос остался лишь короткий обгоревший ёжик.

Одежда местами полностью сгорела.

Брови и ресницы исчезли, а кожа покрылась многочисленными ожогами.

Хорошо хоть внутренние органы почти не пострадали.

Закончив лечение, я тяжело поднялся на ноги.

— Пора убираться отсюда... Пока не объявился кто-нибудь пострашнее этой обезьяны.

Глава 12

Наконец, выбравшись с Полигона №44, я смог спокойно выдохнуть.

Честно говоря, смерть ещё никогда не подходила ко мне так близко.

Пробираясь по улицам Конохи в обгоревшей одежде, я ловил на себе удивлённые взгляды прохожих. Со стороны я наверняка выглядел так, будто только что выбрался из горящего дома.

— Всё ещё не могу понять, откуда взялась эта проклятая обезьяна, — пробормотал я себе под нос. — Хотя кто знает, сколько ещё существ осталось за кадром основной истории...

Вернувшись домой, я первым делом избавился от обгоревших лохмотьев и подошёл к зеркалу.

Большинство ран уже успело затянуться благодаря чакре Кьюби. Кожа лишь слегка порозовела после ожогов. Куда печальнее обстояли дела с волосами — от моей причёски остался только короткий обгоревший ёжик. Брови и ресницы практически исчезли.

— Красавец... — усмехнулся я своему отражению.

Включив душ, я с наслаждением смыл с себя грязь, кровь и запах гари.

Минут через десять, когда я уже заканчивал, в дверь неожиданно постучали.

Быстро одевшись, я подошёл к двери и замер.

На пороге стоял Третий Хокаге.

Взяв себя в руки, я уважительно поклонился.

— Здравствуйте, Хирузен-сама.

Старик добродушно улыбнулся.

— Здравствуй, Наруто-кун. Позволишь войти?

— Конечно. Проходите.

Хирузен неторопливо вошёл в квартиру, бегло осмотрел комнату и, устроившись на диване, посмотрел на меня.

— Как тебе живётся, Наруто-кун?

— Хорошо. Жаловаться не на что.

— Рад это слышать. А как проходят занятия в Академии?

— Всё нормально. По успеваемости я один из лучших в классе.

— Ирука отзывался о тебе очень хорошо. Но меня интересуют не только оценки. Чем занимаешься после уроков?

— Тренируюсь. Освоил теневых и водяных клонов, изучаю техники воды, понемногу занимаюсь фуиндзюцу и ирьениндзюцу.

Хирузен удивлённо поднял брови.

— Весьма впечатляющий список для твоего возраста.

Я лишь пожал плечами.

— Пока это только основы.

— А как продвигается изучение ирьениндзюцу?

— Поначалу возникли сложности. Когда я осваивал Технику мистической руки, моя чакра почему-то не лечила, а наоборот — отравляла живые ткани. Лишь спустя долгое время я научился отделять свою чакру от чакры Кьюби. Теперь могу спокойно лечить и себя, и других.

Хирузен задумчиво кивнул.

— Ирьениндзюцу считается одной из самых сложных дисциплин. Многие шиноби годами не могут понять, почему техника у них не получается. То, что ты самостоятельно решил подобную проблему, достойно похвалы.

— Спасибо.

Немного помолчав, я всё же решился спросить:

— Хирузен-сама... можно попросить вас об одной услуге?

— Конечно.

— Я хотел бы работать в госпитале. Мне не хватает практики, а там я смог бы быстрее развиваться как ирьенин.

Старик задумался.

— Хм... Это действительно неплохая идея. Практика пойдёт тебе на пользу. Но сначала я хотел бы убедиться в твоих навыках.

Он достал кунай.

— Не волнуйся.

Лезвие легко скользнуло по предплечью, оставляя неглубокий порез.

На коже выступила кровь.

— Покажи, чему ты научился.

Я молча сложил печать и активировал Технику мистической руки.

Зелёное свечение окутало мои ладони.

Я осторожно провёл рукой над раной.

Кровотечение быстро остановилось, края раны начали медленно стягиваться. Через несколько минут от неё остался лишь тонкий белый шрам, который вскоре исчез без следа.

Хирузен внимательно осмотрел руку и удовлетворённо улыбнулся.

— Очень хорошая работа.

Он поднялся с дивана.

— Через пять дней можешь приступать к работе в госпитале. Документы я подготовлю сам.

— Спасибо, Хирузен-сама!

Прозвенел звонок.

Через мгновение я первым вылетел из класса в коридор, отбежал на несколько метров и резко развернулся.

Позади меня уже показался Саске.

Мы одновременно начали складывать печати.

— Ину... Тори... Сару... Хицудзи...

Под нашими ладонями появились листы бумаги с нарисованной печатью призыва.

— Техника призыва!

За моей спиной с хлопком возник Киба, вооружённый... шваброй.

Позади Саске появились Шино и Чоджи.

— В атаку! — с азартом крикнул Киба.

Бумажные сюрикены полетели в нашу сторону.

Киба ловко закрутил швабру перед собой, отбивая все снаряды.

Я тем временем схватил вторую швабру, стоявшую возле кабинета, раскрутил её и метнул прямо в противников.

Саске, Шино и Чоджи одновременно пригнулись.

Швабра со свистом пролетела над их головами.

В этот момент Акамару незаметно выпрыгнул из-за угла, а Киба, воспользовавшись техникой Замены, мгновенно поменялся с ним местами.

Поймав швабру в полёте, он широко размахнулся.

И именно в этот момент из-за угла вышел Ирука.

В руках он нёс высокую стопку учебников.

Он даже не успел понять, что происходит.

БАМ!

Швабра с идеальной точностью врезалась ему прямо между ног.

По коридору разнёсся глухой удар.

Учебники разлетелись по полу.

Ирука медленно опустился на колени, судорожно хватаясь руками за пах.

Несколько секунд стояла абсолютная тишина.

Мы молча смотрели на него.

Он медленно поднял голову.

Лицо стремительно покраснело, а на висках вздулись вены.

— У... ЗУ... МА... КИ...

— Бежим! — одновременно закричали мы.

Через секунду весь коридор Академии огласился топотом десятка ног.

Следом за нами мчался разъярённый Ирука.

— Я ВАС ВСЕХ ДОСТАНУ! НЕДЕЛЮ БУДЕТЕ ДРАИТЬ АКАДЕМИЮ! И НИКАКИХ ОПРАВДАНИЙ!

Мы лишь прибавили скорость.

Тем временем в классе царила полная идиллия.

Девочки спокойно обсуждали последние сплетни.

А Шикамару...

Шикамару всё это время мирно спал, положив голову на парту.

Даже крики Ируки, доносившиеся из коридора, не смогли его разбудить.

Он лишь лениво приоткрыл один глаз.

— Какой шум...

После чего снова уснул.

Глава 13

— Исследования доказывают, что, схватив добычу, крокодил начинает вращаться вокруг собственной оси. Благодаря этому он отрывает крупные куски мяса и быстро расправляется с жертвой, — размеренно рассказывал Ирука, прохаживаясь между рядами парт. — Этот приём даже получил собственное название — «смертельное вращение».

Большинство учеников слушали вполуха.

Кто-то делал вид, что записывает, кто-то рисовал в тетрадях, а кто-то откровенно дремал.

На самой последней парте возле окна, как обычно, расположились Шикамару и Чоджи.

Шикамару лениво подпирал голову рукой, наблюдая, как за окном ветер гоняет пожелтевшие листья по двору Академии.

Чоджи тем временем задумчиво жевал картофельные чипсы.

— Слушай, — неожиданно прошептал он, — а ведь это можно использовать.

— Что именно? — даже не повернув головы, спросил Шикамару.

— Ну... если тебя схватил крокодил.

— Допустим.

— Нужно просто начать крутиться вместе с ним.

Шикамару медленно перевёл на друга уставший взгляд.

— Что?

— Ну смотри. Если он крутится вправо, ты тоже крутишься вправо.

— Зачем?

Чоджи уверенно поднял указательный палец.

— Тогда центробежная сила станет больше.

Шикамару несколько секунд молча смотрел на него.

— Какая ещё центробежная сила?

— Не знаю.

— ...

— Но звучит очень научно.

Шикамару тяжело вздохнул.

— Это самая странная теория, которую я слышал за последнюю неделю.

Чоджи лишь пожал плечами.

— Зато логично.

— Совершенно не логично.

— Тогда объясни, почему нет.

Шикамару уже открыл рот, собираясь ответить...

ПУФ!

Класс окутало густое облако белого дыма.

— Что за...

Из дыма медленно показалась огромная зелёная морда.

Жёлтые глаза.

Ряд острых зубов.

Длинный чешуйчатый хвост.

Посреди класса стоял...

Крокодил.

Причём настолько огромный, что занимал сразу несколько парт.

Шикамару медленно повернул голову.

На месте Чоджи сидел именно он.

Крокодил посмотрел на него.

Шикамару посмотрел на крокодила.

Повисла тишина.

— Чоджи?

Крокодил радостно кивнул.

— Крок.

— ...

— Крок.

— Нет.

— Крок.

— Нет!

Крокодил широко улыбнулся.

— КРОК.

— Да перестань ты говорить «крок»!

В следующую секунду чудовище распахнуло пасть.

— ТВОЮ МАТЬ!!!

Огромные зубы сомкнулись на туловище Шикамару.

— А-А-А-А-А!!!

Он успел выставить руки, удерживая пасть буквально в нескольких сантиметрах от собственной головы.

— ЧОДЖИ! ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ?!

— Крок...

— НЕ КРОКАЙ!

Крокодил довольно завилял хвостом.

А потом начал вращаться.

— Подожди...

Шикамару почувствовал, как его ноги медленно отрываются от пола.

— Нет...

Скорость увеличивалась.

— Нет...

Ещё быстрее.

— Нет!

Он вдруг вспомнил слова Ируки.

«Если тебя схватил крокодил...»

Потом вспомнил слова Чоджи.

«Вращайся вместе с ним.»

— Это...

Крокодил крутился уже с такой скоростью, что превратился в зелёный вихрь.

Шикамару обречённо закрыл глаза.

— Ладно... попробуем...

И тоже начал вращаться.

Теперь уже они кружились вместе.

Быстрее.

Ещё быстрее.

— Работает?!

Крокодил удивлённо моргнул.

— Крок?

Шикамару почувствовал прилив надежды.

«Когда достаточно разгонишься...»

«Сможешь оторвать ему голову.»

— Ну давай...

Скорость стала совершенно безумной.

Вокруг них поднялся настоящий ураган.

Парты разлетелись по сторонам.

Тетради закружились в воздухе.

Ирука, продолжая спокойно читать лекцию, медленно пролетел мимо вверх ногами.

— ...именно поэтому смертельное вращение считается эффективным способом охоты...

— ИРУКА-СЕНСЕЙ!!!

Тот даже не обратил внимания.

Скорость продолжала расти.

— Сейчас!

— Сейчас!!

— Сейчас!!!

Шикамару зажмурился.

...

Ничего не произошло.

Он осторожно открыл один глаз.

Голова крокодила была на месте.

— Да почему?!

Крокодил довольно ухмыльнулся.

— Крок.

— Да перестань уже!

Именно в этот момент они пробили потолок Академии.

БАБАХ!

Крыша разлетелась во все стороны.

Два шиноби полиции Конохи, проходившие мимо здания, одновременно подняли головы.

Высоко в небе вращался огромный крокодил, державший в зубах ученика Академии.

Полицейские молча проводили их взглядами.

— ...

— ...

Первый медленно снял фуражку.

— Это...

Второй спокойно кивнул.

— Академия.

— Понятно.

Они молча пошли дальше.

Тем временем Шикамару продолжал вращаться.

Они уже пролетели мимо резиденции Хокаге.

На балконе стоял Хирузен.

Он спокойно курил трубку.

Подняв взгляд в небо, старик несколько секунд наблюдал за быстро удаляющимся крокодилом.

— Молодёжь...

После чего невозмутимо сделал ещё одну затяжку.

Шикамару хотелось плакать.

— Почему... почему никто не удивляется?!

Они поднялись выше облаков.

Стало холодно.

Очень холодно.

Крокодил продолжал вращаться.

Шикамару уже ничего не понимал.

— Всё...

— Это конец...

Он поднял взгляд.

Над ним медленно проплывала Луна.

— Неужели...

Через несколько секунд рядом пролетел спутник.

Крокодил довольно посмотрел на него.

— Крок.

— Мы в космосе...

Шикамару обречённо закрыл глаза.

— Какая...

— Морока...

— Шикамару!

БАМ!

Что-то тяжёлое со всего размаха опустилось ему на голову.

Парень резко распахнул глаза.

Перед ним стоял Ирука, сжимая в руке классный журнал.

— Урок закончился ещё двадцать минут назад!

Шикамару несколько раз моргнул.

Он быстро осмотрелся.

Крыша была цела.

Чоджи спокойно сидел рядом и доедал пачку чипсов.

Никаких крокодилов.

Никакого космоса.

Он облегчённо выдохнул.

— Приснится же такое...

Поднявшись из-за парты, он лениво собрал вещи и уже собирался выйти из класса.

Но сильная рука легла ему на плечо.

Шикамару медленно повернулся.

Ирука улыбался.

Очень... нехорошей улыбкой.

— Куда собрался?

— Домой.

— Сначала уборка класса.

— Почему?

Ирука молча кивнул в сторону кабинета.

Только сейчас Шикамару заметил меня, Кибу, Саске, Шино и Чоджи, которые уже вовсю мыли парты, подметали пол и ворчали себе под нос.

Шикамару тяжело вздохнул.

— Какая морока...

Он обречённо взял стоявшую у стены швабру и присоединился к нашему наказанию.

Шикамару лениво провёл шваброй по полу и тяжело вздохнул.

— Вот скажите мне... почему страдаю именно я?

Киба, натиравший окно тряпкой, громко фыркнул.

— Потому что ты был с нами.

— Я вообще спал.

— Но находился рядом с местом преступления.

— Это не преступление.

— Ирука-сенсей так не считает.

— Он и чувство юмора преступлением считает.

Я усмехнулся, продолжая подметать пол.

— Если честно, ты ещё легко отделался.

— Легко? — Шикамару посмотрел на меня так, будто я окончательно сошёл с ума. — Я проснулся, а меня заставили мыть класс. Это называется "легко"?

— А мог бы мыть всю Академию.

— Не напоминай...

Чоджи тем временем спокойно протирал парты.

— А мне нравится убираться.

Все одновременно посмотрели на него.

— Что?

— После уборки всегда чище становится.

Шино поправил очки.

— Логично.

— Вот видишь, — довольно кивнул Чоджи.

— Я не говорил, что это интересно, — невозмутимо ответил Шино. — Я сказал, что это логично.

Киба рассмеялся.

— Шино, ты неисправим.

Акамару лениво бегал по классу с небольшой тряпкой в зубах, изображая бурную деятельность.

— Гав!

— Молодец, Акамару, — похвалил его Киба. — Хоть кто-то здесь работает с энтузиазмом.

Я закончил подметать одну половину класса и прислонил метлу к стене.

Ирука ещё раз внимательно осмотрел кабинет.

Полы блестели.

Парты стояли ровно.

На доске не осталось ни одной надписи.

Учитель удовлетворённо кивнул.

— Неплохо.

Мы облегчённо выдохнули.

— Но...

Все напряглись.

— Вы забыли вытереть подоконники.

По классу одновременно прокатился тяжёлый стон.

— Да сколько можно...

— Это жестоко...

— Я больше не могу...

Ирука сделал вид, что ничего не услышал.

— А ещё...

Мы замерли.

— Я забыл ваши тетради в учительской.

Он направился к двери.

— Никуда не уходите.

— Конечно, Ирука-сенсей, — слишком дружно ответили мы.

Дверь закрылась.

В классе воцарилась подозрительная тишина.

...

— Скучно, — первым нарушил молчание Киба.

— Очень, — согласился Чоджи.

Саске молча продолжал протирать парту.

Я посмотрел в окно.

Погода была отличной.

Совсем не хотелось торчать в Академии.

Неожиданно сенсорика уловила быстрое движение позади меня.

Не раздумывая, я резко развернулся.

ШВАХ!

Швабра Саске уже неслась мне прямо в голову.

Я инстинктивно подставил метлу.

Дерево с громким треском столкнулось с деревом.

Наши взгляды встретились.

Несколько секунд никто не двигался.

Киба медленно расплылся в улыбке.

— Началось...

Я слегка ухмыльнулся.

— Значит, решил воспользоваться моментом?

Саске едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Ты расслабился.

Мы одновременно оттолкнулись друг от друга.

Швабра и метла вновь столкнулись.

Треск!

Ещё удар.

И ещё.

Деревянные рукояти мелькали перед глазами с невероятной скоростью.

Каждый из нас пытался найти брешь в защите другого.

Я сделал ложный выпад.

Саске мгновенно ушёл в сторону.

Он контратаковал снизу.

Я успел отбить удар.

— Неплохо.

— Сам не отстаёшь.

Киба уже превратился в настоящего комментатора.

— Невероятно!

— Какой обмен ударами!

— Никогда ещё уборка не была настолько захватывающей!

Чоджи спокойно доедал пакетик печенья.

— Как думаешь, кто победит?

Шино поправил очки.

— Пока невозможно определить.

— Почему?

— Вероятность победы каждого примерно одинакова.

— Как скучно ты отвечаешь...

Мы с Саске продолжали обмениваться ударами.

Треск!

Бах!

Швах!

Швабра пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица.

Я резко присел.

Метла описала широкую дугу.

Саске перепрыгнул через неё.

В следующее мгновение мы снова столкнулись.

От силы удара деревянные рукояти жалобно заскрипели.

— Давай, Наруто! — азартно закричал Киба.

— Саске! Не уступай ему! — неожиданно поддержал Чоджи.

— Ты вообще на чьей стороне? — удивился Киба.

— Мне интересно посмотреть хороший бой.

— Справедливо.

Наш поединок становился всё быстрее.

Метла мелькала перед глазами.

Швабра свистела в воздухе.

Со стороны казалось, будто два самурая сошлись в смертельной схватке.

Я сделал шаг вперёд.

Саске шагнул навстречу.

Одновременно.

Мы нанесли мощнейший удар.

ХРЯСЬ!

Обе рукояти переломились пополам.

Повисла тишина.

Мы молча посмотрели на обломки.

Потом друг на друга.

— Продолжаем?

— Продолжаем.

Мы одновременно подняли оставшиеся половинки.

Киба чуть не свалился со смеху.

— Они серьёзно...

— Они продолжают!

Через секунду бой возобновился.

Теперь оружие стало короче, но удары — ещё быстрее.

Даже Шино слегка приподнял бровь.

— Любопытно.

В этот момент дверь медленно открылась.

В класс вошёл Ирука.

В руках он держал стопку тетрадей.

Он сделал два шага.

Поднял взгляд.

Замер.

Мы с Саске продолжали ожесточённо обмениваться ударами.

Киба прыгал вокруг нас, изображая судью.

— Отличное попадание!

— Контратака!

— Великолепная защита!

Чоджи ел печенье.

Шикамару лениво мыл окно, словно происходящее его совершенно не касалось.

Акамару радостно бегал по классу с обломком швабры в зубах.

Ирука молча закрыл дверь.

Мы продолжали.

Через несколько секунд дверь снова открылась.

Учитель снял очки.

Медленно протёр их платком.

Надел обратно.

Посмотрел ещё раз.

Картина не изменилась.

На его виске начала медленно вздуваться вена.

Потом ещё одна.

И ещё.

Он глубоко вдохнул.

Мы всё ещё были слишком заняты боем и ничего не замечали.

— ...

— ...

— ВОООООООН!!!

От этого крика задрожали окна.

Мы все одновременно замерли.

Повернули головы.

Увидели Ируку.

Переглянулись.

— Кажется... — осторожно начал Киба.

— Нам конец, — спокойно закончил Шикамару.

— Полностью согласен, — кивнул Шино.

Я первым бросил метлу.

— Бежим!

Через секунду весь класс опустел.

По коридорам Академии снова разносился топот десятка ног.

Следом за нами нёсся разъярённый Ирука.

— УЗУМАКИ! УЧИХА! ИНУДЗУКА! ВЕРНУЛИСЬ НЕМЕДЛЕННО!

— Не-а! — крикнул Киба, даже не думая останавливаться.

— Я ВАС ВСЕХ ДОСТАНУ!

— Он сегодня особенно быстрый! — выкрикнул я, перепрыгивая через перила лестницы.

— Потому что очень злой! — донёсся голос Саске.

Коридоры Академии вновь превратились в поле боя.

Только теперь мы сражались не друг с другом.

А за собственные жизни.

После занятий мы с Ино неспешно шли по одной из аллей парка.

Зимнее солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в золотистые оттенки. Дорожки были расчищены, вокруг неспешно гуляли жители Конохи, а где-то неподалёку слышался весёлый смех детей, играющих в снежки.

Мы молчали.

И, как ни странно, это молчание совсем не казалось неловким.

Ино крепко держала меня за руку, время от времени украдкой поглядывая в мою сторону.

Я заметил это почти сразу.

— Что?

Она слегка улыбнулась.

— Ничего.

— Тогда почему смотришь?

— Просто так.

— Не верю.

Она тихонько рассмеялась.

— Потому что мне нравится смотреть на тебя.

Я почувствовал, как уши начинают предательски гореть.

— Ты специально меня смущаешь?

— Немножко.

Она показала большим и указательным пальцами совсем маленькое расстояние.

— Вот настолько.

— А мне кажется, намного больше.

— Может быть...

Она снова засмеялась.

Несколько минут мы просто гуляли по парку.

Ветер лениво покачивал голые ветви деревьев, а снег тихо поскрипывал под ногами.

— Знаешь... — неожиданно заговорила Ино. — Мне очень нравится вот так проводить время.

— Просто гулять?

— Именно.

Она посмотрела на небо.

— Без тренировок. Без Академии. Без домашних заданий. Просто идти рядом...

Она слегка сжала мою ладонь.

— ...и никуда не торопиться.

Я невольно улыбнулся.

— Мне тоже.

Она остановилась.

— Правда?

— Конечно.

— Даже если мы ничего не делаем?

— Иногда именно ничего и хочется делать.

Ино задумчиво кивнула.

— Наверное...

Она снова пошла вперёд.

— Мы ведь ещё совсем маленькие.

— Ага.

— Поэтому впереди у нас ещё много времени.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Для чего?

Она слегка покраснела.

— Ну...

— Чтобы лучше узнать друг друга.

— Чтобы чаще гулять.

— Чтобы ходить в кино... если его когда-нибудь откроют.

— Чтобы путешествовать.

— Чтобы...

Она вдруг совсем тихо закончила:

— ...быть вместе.

Я на несколько секунд замолчал.

Честно говоря, подобные разговоры всегда выбивали меня из колеи.

В прошлой жизни отношений у меня толком никогда не было.

Работа.

Учёба.

Дом.

И всё по кругу.

Поэтому сейчас я совершенно не понимал, что должен говорить.

Наверное, именно поэтому Ино нравилось наблюдать за моей реакцией.

Она прекрасно видела каждую попытку скрыть смущение.

— Опять покраснел.

— Не покраснел.

— Покраснел.

— Это мороз.

— Конечно-конечно.

Она хитро улыбнулась.

— Тогда почему краснеют только уши?

Я обречённо вздохнул.

— Ино...

Она звонко рассмеялась.

— Ладно-ладно, больше не буду.

...

Не прошло и десяти секунд.

— Ты сейчас такой милый.

— Ты обещала.

— Я обещала не смущать.

— И?

— А я просто говорю правду.

Я лишь закатил глаза.

С ней спорить было бесполезно.

Через несколько минут мы вышли к небольшой площади.

Возле дорожки стоял маленький деревянный киоск.

От него пахло горячими вафлями, сладким сиропом и...

— Мороженое!

Ино первой заметила витрину.

Её глаза буквально загорелись.

— Давай купим!

— На улице вообще-то зима.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— И что?

— Обычно зимой едят что-нибудь горячее.

— Именно поэтому зимой мороженое вкуснее.

— Где логика?

— Не мешай мне наслаждаться жизнью.

Я только рассмеялся.

— Хорошо.

Мы подошли к продавцу.

Пожилой мужчина приветливо улыбнулся.

— Что будете?

Я посмотрел на витрину.

— Мне клубничное.

Ино задумалась.

Очень серьёзно.

Настолько серьёзно, будто решала судьбу мира.

— Шоколадное...

— Нет...

— Фисташковое...

— Или всё-таки ванильное...

Я молча ждал.

Прошла почти минута.

Продавец тоже терпеливо стоял.

Наконец она хлопнула ладонями.

— Решила!

— Ну?

— Фисташковое.

— Всего-то?

— Это был очень сложный выбор.

Получив рожки, мы продолжили прогулку.

Я осторожно попробовал своё мороженое.

— Вкусно.

Ино тоже довольно закивала.

— Очень.

Некоторое время мы молча ели.

Потом она вдруг посмотрела на мой рожок.

— Наруто...

— Что?

— Дай попробовать.

— Только одну ложечку.

— Я без ложечки.

— Тем более одну.

Она улыбнулась.

— Жадина.

— Практичный человек.

— Это почти одно и то же.

Я протянул ей мороженое.

Она аккуратно попробовала.

— М-м...

— Ну как?

— Вкусное.

— Теперь твоя очередь.

Она протянула своё.

Я попробовал фисташковое.

— Тоже ничего.

— Только ничего?

— Очень даже ничего.

— Уже лучше.

Я решил немного её подразнить.

Поднял своё мороженое повыше и начал медленно водить им перед её лицом.

— Кажется...

Она внимательно следила глазами за шариком.

— Что?

— Кто-то очень хочет ещё кусочек.

— Неправда.

Я подвинул рожок ещё ближе.

— Смотри, какое вкусное...

— Наруто...

— Слюнки не текут?

Она прищурилась.

— Сейчас кто-то договорится...

И именно в этот момент произошло непоправимое.

Шарик клубничного мороженого медленно накренился.

Мы оба одновременно посмотрели вверх.

— Эм...

Шарик ещё немного съехал.

— Кажется...

Он окончательно сорвался.

Плюх.

Красивый розовый шарик с грустным звуком упал прямо в снег.

Повисла тишина.

Я молча смотрел вниз.

Мороженое лежало передо мной.

Оно будто тоже смотрело на меня.

По моей щеке медленно скатилась одинокая слеза.

— Мы были вместе... всего несколько минут...

Рядом остановился маленький мальчик лет пяти.

Посмотрел на мороженое.

Потом на меня.

Тяжело вздохнул.

— Жалко...

После чего пошёл дальше.

Ино сначала прикусила губу.

Потом отвернулась.

Её плечи начали дрожать.

Через несколько секунд она уже не могла сдерживаться.

— П-ха-ха-ха-ха!

Она согнулась пополам, держась за живот.

— Наруто... ты... ты сейчас выглядел так... будто потерял лучшего друга...

Я продолжал трагично смотреть на растаявший шарик.

— Сегодня...

Я сделал тяжёлый вдох.

— Сегодня умерла часть моей души...

После этих слов Ино окончательно рассмеялась.

Из её глаз даже выступили слёзы.

Прохожие с улыбкой смотрели в нашу сторону.

А я, тяжело вздохнув, всё-таки доел оставшееся мороженое.

— Хоть рожок выжил...

— Всё... — сквозь смех произнесла Ино. — Я больше не могу...

Она вдруг подошла ближе и, всё ещё улыбаясь, взяла меня за руку.

— Не переживай.

— Купим тебе ещё одно.

— Правда?

— Правда.

Я посмотрел на неё.

— Ты лучший человек на свете.

Она тихонько хихикнула.

— Только больше не издевайся над мороженым.

— Договорились.

И, держась за руки, мы снова неспешно пошли по заснеженным улицам Конохи, наслаждаясь этим удивительно спокойным зимним вечером.

Глава 14

Шимура Данзо молча пробежался взглядом по очередному документу и с тихим раздражением отбросил его в сторону.

Стол был завален отчётами разведки, финансовыми сводками, донесениями агентов и запросами от различных подразделений. Казалось, сколько бы он ни работал, гора бумаг становилась только больше.

Тяжело вздохнув, Данзо поднялся из-за стола.

Возраст всё чаще напоминал о себе. Суставы неприятно ныли, плечи затекли от долгого сидения, а постоянное напряжение не позволяло расслабиться ни на мгновение.

Он медленно размял шею и плечи.

В этот момент в дверь кабинета осторожно постучали.

— Войдите.

Дверь открылась.

В кабинет вошёл шиноби Корня и, остановившись в нескольких шагах от стола, коротко поклонился.

— Данзо-сама.

— Докладывай.

— Согласно данным нашей разведки, на прошлой неделе был убит Ханзо Саламандра.

Данзо едва заметно прищурился.

— Кто?

— По имеющимся сведениям — лидер Акацуки, известный под именем Пейн.

В кабинете воцарилась тишина.

Данзо несколько секунд неподвижно смотрел перед собой.

Ханзо... человек, которого ещё недавно считали практически непобедимым.

Тот, кто в одиночку удерживал всю Страну Дождя под своим контролем.

Если даже он пал...

Это означало лишь одно.

Акацуки стали значительно опаснее, чем предполагалось.

— Источник информации надёжен?

— Да, Данзо-сама. Донесения поступили сразу от нескольких независимых информаторов.

— Хорошо.

Он коротко кивнул.

— Продолжайте наблюдение за организацией. Любая новая информация должна немедленно поступать ко мне.

— Есть.

Шиноби вновь поклонился и бесшумно исчез за дверью.

В кабинете снова стало тихо.

Данзо устало посмотрел на бумаги.

Ему хотелось просто уйти.

Хотя бы на несколько часов забыть о бесконечных отчётах.

Он уже сделал шаг к двери, но остановился.

Вздохнув, вернулся обратно и снова сел за стол.

— Работа сама себя не выполнит...

Он машинально перелистнул несколько документов.

Один из них заставил его остановиться.

Данзо внимательно перечитал донесение ещё раз.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Любопытно...

Он открыл один из ящиков стола.

Достал небольшую бутылку сакэ.

Не утруждая себя поисками чашки, сделал несколько больших глотков прямо из горлышка.

Алкоголь приятно обжёг горло.

Данзо поставил бутылку обратно.

— Значит...

Он задумчиво прикрыл глаз.

— Всё-таки стал марионеткой...

Этого следовало ожидать.

Я резко распахнул глаза.

Грудь тяжело вздымалась.

По спине стекал холодный пот.

— Опять...

Последнее время эти сны возвращались всё чаще.

Каждый раз они были разными.

Но заканчивались одинаково.

Я снова открывал дверь.

Белое пространство.

Пустота.

И человек.

Он неподвижно сидел на деревянном стуле.

Я не видел его лица.

Не мог разглядеть одежду.

Стоило попытаться сделать шаг...

Как мир вокруг начинал меняться.

— Всемирно известный велогонщик Денис Галемзянов оказался в центре крупнейшего допингового скандала...

Голос диктора звучал непривычно холодно.

На экране телевизора мелькали фотографии моего дяди.

Рядом появлялись комментарии экспертов.

Кто-то говорил о врачебной ошибке.

Кто-то обвинял спортсмена.

Кто-то уже называл его мошенником.

Я перевёл взгляд на отца.

Он стоял перед телевизором с перекошенным от злости лицом.

— Позор...

Он с силой выключил телевизор.

— Какой же это позор...

Отец нервно ходил по комнате.

— Бросил учёбу ради спорта.

Посвятил этому всю жизнь.

И ради чего?

Чтобы закончить вот так?!

Он резко ударил кулаком по стене.

— Теперь вся семья будет отмываться от этого позора...

Я тогда полностью разделял его мнение.

Мне тоже казалось, что дядя сам во всём виноват.

Картина снова изменилась.

Тёплый летний день.

Река.

Дядя улыбался.

Он ловко запустил плоский камешек по воде.

Раз.

Два.

Три.

Четыре.

...

Десять.

— Новый рекорд!

Он весело рассмеялся и протянул мне ещё один камень.

— Давай, Миша.

— В прошлый раз у тебя получилось три прыжка.

Я уже собирался бросить...

Но мир снова дрогнул.

Лето исчезло.

Остался только гул удаляющихся шагов.

И мой собственный голос.

Холодный.

Жестокий.

— Мой дядя — мошенник.

...

После этих слов мы больше никогда не разговаривали.

Если не считать дня его похорон.

Я резко сел на кровати.

Сердце бешено колотилось.

— Чёрт...

Почему именно сейчас?

Почему спустя столько лет?

Неожиданно в окно что-то тихо стукнуло.

Я поднял голову.

Под подоконником лежал небольшой конверт.

Окно было приоткрыто.

Похоже, письмо забросили с улицы.

Подойдя ближе, я поднял его.

Плотная дорогая бумага.

Без подписи.

Без печати.

Внутри лежал короткий лист.

«Здравствуйте, молодой Узумаки.

До нас дошли сведения, что вы делаете значительные успехи в изучении искусства фуиндзюцу.

В связи с этим мы хотели бы поручить вам небольшое исследование.

Попробуйте разработать печати, способные ослаблять или полностью нейтрализовывать воздействие сильных гендзюцу.

В случае успеха вы окажете большую услугу Деревне Скрытого Листа.

Ваш труд будет достойно вознаграждён.»

Я перечитал письмо ещё раз.

Подписи не было.

Лишь несколько секунд спустя лист бумаги неожиданно вспыхнул ярким пламенем.

— Что за...

Я инстинктивно отбросил письмо.

Не успев коснуться пола, оно полностью сгорело, превратившись в лёгкий серый пепел.

Следом рассыпался и конверт.

Я тяжело вздохнул.

— Замечательно...

Посмотрел на пол.

— А ведь только вчера закончил уборку.

Несколько секунд я молча размышлял.

Подобные письма обычные люди не отправляют.

Самоуничтожающаяся бумага.

Отсутствие подписи.

Хорошее знание моих способностей.

Кто бы ни был отправителем...

Он явно занимал высокое положение в деревне.

— Если выполнить просьбу...

Я задумчиво посмотрел в окно.

— Можно заручиться поддержкой кого-то из верхушки.

А лишние связи никогда не бывают лишними.

Тем более в мире шиноби.

Я ещё раз мысленно перебрал содержание письма.

Печати против гендзюцу...

Идея интересная.

Да и некоторые мысли по этому поводу у меня уже появлялись во время изучения фуиндзюцу.

— Попробовать определённо стоит.

Я бросил взгляд на настенные часы.

До начала смены в госпитале оставалось меньше получаса.

Тяжело вздохнув, я начал собираться.

— Надеюсь, старик сегодня не придумает, как свалить на меня работу всего отделения...

Глава 15

Я неторопливо шёл по пустому коридору госпиталя, размышляя о своей работе.

За последние месяцы меня начали уважать как старательного ученика, но вот только пользовались этим уважением весьма своеобразно.

«Я больше не могу возиться с этими чёртовыми утками...»

Каждый день одно и то же.

Подай инструменты.

Убери после операции.

Вымой палату.

Отнеси лекарства.

Снова убери.

Нет, я прекрасно понимал, что подобная работа необходима. Любой госпиталь держится не только на врачах, но и на тех, кто выполняет всю грязную работу.

Но...

«Как я должен научиться лечить людей, если мне почти не дают лечить?»

Остановившись перед кабинетом главного ирьёнина, я постучал.

— Войдите.

Толкнув дверь, я вошёл внутрь.

Буцума-сан стоял возле окна, задумчиво рассматривая двор госпиталя. Белый халат был небрежно наброшен поверх одежды, а на шее висел стетоскоп.

Заметив меня, он расплылся в довольной улыбке.

— Наруто-кун!

Он сел за стол и жестом пригласил меня напротив.

— Присаживайся. Что привело тебя?

Я сел.

— Буцума-сан... мне кажется, пришло время дать мне более серьёзную работу.

Он молча посмотрел на меня.

Затем открыл ящик стола.

Достал колоду карт.

И начал её тасовать.

Я уже понял, что разговор простым не будет.

— А чем тебя не устраивает нынешняя работа?

Карты мелькали между его пальцами с удивительной ловкостью.

— Разве уход за больными — это не ответственность?

Я уже открыл рот...

Но он неожиданно вытянул одну карту.

Пиковый король.

— Запомни.

— Хорошо...

Он убрал карту обратно в колоду.

Быстро перетасовал.

Снова вытянул карту.

Пиковый король.

— Она?

Я устало посмотрел на него.

— Буцума-сан...

— Она?

— Мы вообще-то обсуждаем моё повышение.

— Знаю.

Он широко улыбнулся.

— Но сначала можем сыграть в дурака.

Кажется, у меня сейчас начнётся мигрень.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.

Потом он неожиданно рассмеялся.

— Ладно, хватит издеваться.

Колода исчезла обратно в стол.

— На самом деле ты давно заслужил повышение.

Я облегчённо выдохнул.

— Спасибо.

— Ты уже достаточно времени проработал здесь.

Буцума сложил руки перед собой.

— Да и пациенты о тебе хорошо отзываются.

— Мне просто хотелось бы больше практиковаться.

— Знаю.

Он кивнул.

— Мы переведём тебя в хирургическое отделение помощником ирьёнина.

Я почувствовал, как настроение сразу улучшилось.

— Благодарю.

— Только не зазнавайся.

— Даже не собирался.

Он усмехнулся.

— Кстати...

— Да?

— Почему ты вообще решил изучать ирьениндзюцу?

Я ненадолго задумался.

— Потому что...

Перед глазами мелькнули воспоминания.

— В мире шиноби слишком легко потерять дорогого человека.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Если у меня будет возможность кого-то спасти...

— Я обязан её использовать.

Буцума несколько секунд молчал.

Затем медленно кивнул.

— Хороший ответ.

Он поднялся из-за стола.

Подошёл к шкафу.

Достал два старых свитка.

— Здесь описаны методы нейтрализации некоторых распространённых ядов.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Правда?

— Конечно.

Потом он хитро улыбнулся.

— Но бесплатно ничего не бывает.

Я тяжело вздохнул.

— Опять карты?

— Именно.

...

Через двадцать минут.

Буцума с кислым лицом смотрел на пустую ладонь.

Я же довольно убрал оба свитка в подсумок.

— Спасибо за игру.

— Исчезни отсюда...

— Уже ухожу.

— И больше никогда не садись со мной играть.

— Не обещаю.

В одном из небольших кафе сидела молодая женщина с длинными каштаново-рыжими волосами.

Тёмно-синее платье выгодно подчёркивало её фигуру, а спокойный взгляд ярко-синих глаз внимательно наблюдал за входом.

Теруми Мей редко позволяла себе расслабиться.

Особенно сейчас.

Дверной колокольчик тихо звякнул.

В помещение вошёл молодой мужчина.

Он спокойно заказал стакан сока.

Расплатился.

И только после этого направился к её столику.

Сев напротив, незнакомец достал небольшую печать.

Тихий всплеск чакры.

Все окружающие звуки словно исчезли.

Теперь их разговор никто не мог услышать.

Мей слегка прищурилась.

— Любопытная техника.

— Благодарю.

— Итак...

Она положила подбородок на переплетённые пальцы.

— Кто вы?

— Меня зовут Инари.

— Настоящее имя?

— Этого пока достаточно.

Она усмехнулась.

— Хорошо.

— Тогда зачем вы искали встречи со мной?

Инари спокойно сделал глоток сока.

— Данзо Шимура предлагает сотрудничество.

Улыбка моментально исчезла с лица Мей.

— Вот как...

Её взгляд стал заметно холоднее.

— Продолжайте.

— Нас объединяет общий противник.

— Ягура?

— И не только.

Он выдержал короткую паузу.

— Учиха Мадара.

Несколько секунд Мей внимательно изучала лицо собеседника.

Он не дрогнул.

— Данзо помогает мне...

Она медленно произнесла каждое слово.

— Просто так?

— Разумеется, нет.

Инари спокойно встретил её взгляд.

— В будущем Коноха рассчитывает видеть в Киригакуре союзника.

— Вот теперь звучит куда честнее.

Она едва заметно улыбнулась.

— И что именно предлагает Данзо?

— Разведданные.

— Агентов.

— Материальную поддержку.

— При необходимости — военную помощь.

Мей тихо постучала пальцами по столу.

— Щедро.

— Мы заинтересованы в стабильности региона.

— Или хотите получить влияние в Стране Воды?

Инари промолчал.

Мей понимающе усмехнулась.

— Молчание — тоже ответ.

— Некоторые вещи я не уполномочен обсуждать.

— Как и ожидалось.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

Оба прекрасно понимали.

Каждый сейчас лгал ровно настолько, насколько было необходимо.

— Хорошо.

Наконец сказала Мей.

— Допустим...

— Я согласна выслушать предложение Данзо.

— Это разумное решение.

— Не обольщайтесь.

Её голос снова стал холодным.

— Если Коноха попытается использовать меня...

Она слегка улыбнулась.

— Я очень расстроюсь.

Инари спокойно кивнул.

— Если вы попытаетесь использовать Коноху...

— Мы тоже.

На этот раз улыбнулись уже оба.

Каждый понимал.

Это была не дружеская беседа.

Это были первые ходы долгой политической партии.

Инари снял печать звукоизоляции.

Шум кафе снова наполнил помещение.

К столику подошла официантка.

— Что будете заказывать?

Мей улыбнулась уже совершенно искренне.

— Карпа на углях.

— Мисо-суп.

— Лапшу с мясом.

Она ненадолго задумалась.

— И бутылочку хорошего сакэ.

Инари спокойно кивнул.

— Тогда я возьму то же самое.

Глава 16

Туман почти рассеялся. Солнце начинало подниматься на небосвод, из-за этого лучи солнца не успевали осветить траву, что казалась чёрной. Была поздняя весна, воздух был чист и прозрачен, и погода обещала быть обычной. Типично для Киригакуре с её вечными туманами и прохладным промозглым климатом.

Этот день мог бы быть хорошим. Но это был тот самый день.

Тот самый день. Теруми Мей долгие месяцы ждала и ненавидела, и вот этот день настал. Ещё ничего не началось, но сердце Мей уже готово было выскочить из груди. Она старалась унять дрожь и контролировать дыхание, но справиться с заполнившими голову ненавистью к кровожадному ублюдку было куда сложнее. Мей попыталась подумать о чём-то другом, не о том, что произойдёт в ближайшую пару часов.

Она давно боялась этого дня и давно ненавидела его, задолго до того, как он наступил, этот человек поставил их всех в это положение, детей, что только вчера были учениками академии шиноби, ее учеников. Ягура, Четвёртый Мизукаге. Не впервые Мей видела его так близко. Ягура обладал необычной внешностью. Его можно было легко спутать с выпускниками, он выглядел как раз на их возраст: какая-то редкая неизлечимая патология не позволяла его телу расти. Мей не знала, сколько Ягуре лет на самом деле, но она знала, что он правит Киригакуре уже почти пять лет. Но внешне ничто не выдавало в нём человека, проводящего по-настоящему жестокую политику, человека, который казнил всякого, кто смел нарушить его приказ, человека, который сегодня заставит детей убивать друг друга.

Со стороны Мизукаге выглядел как невысокий, щуплый мальчишка лет десяти. Ничего не отличало его от обычного ребёнка, он не носил ни плащ, ни шляпу каге, и даже протектора на нём не было.

Пожалуй, сейчас главное его отличие от детей, сдающих сегодня финальный экзамен, заключалось в том, что он был абсолютно спокоен и даже, кажется, успел заскучать.

— Давайте начнём, — кивнул Ягура.

Никак, никаким образом абсолютно все присутствующие на испытании люди сразу не могли услышать эти слова, произнесённые негромко и исключительно для стоящих рядом, и тем не менее на арене моментально воцарилась тишина. Людей здесь сегодня было немного. В отличие от экзамена на чунина, зрители, включая родственников участников, и обычные зеваки не допускались на финальный экзамен на звание генина. Сейчас здесь присутствовали только лишь Мизукаге и его приближённые, преподаватели Академии, охрана и сами сдающие в количестве двадцати двух человек.

Она подала знак, и ученики выстроились в два ряда перед зрительской трибуной, как делали всегда на официальных мероприятиях. Ягура слегка подался вперёд на своём кресле и внимательно рассматривал стоящих в строю детей.

— Что же, юные ниндзя, — наконец произнёс Мизукаге, — сегодня часть из вас станет шиноби. Вы — надежда и будущее нашей деревни. Деревня рассчитывает на вас. Именно от вас будет зависеть исход текущей войны, — он ненадолго замолчал, что-то обдумывая. — Сегодня мы определим тех, кто достоин быть шиноби Киригакуре. Покажите всё, на что вы способны, — Ягура кивнул своим мыслям и откинулся назад на спинку кресла.

К выпускникам подошла Мей, одна из преподавателей, которая была назначена экзаменатором.

— Вас двадцать два человека. Это значит, что мы проведём одиннадцать поединков. Пары будут определяться жребием. Сейчас каждый из вас вытянет из мешка, который я держу в руке, по одному номеру, их у нас двадцать два по количеству участников экзамена. Этот номер и определит, когда и с кем вы будете сражаться. То есть выходить на арену вы будете по своему порядковому номеру, парами. Вопросы есть?

Вопросов не оказалось. Сенсей прошёл вдоль рядов, и каждый выпускник вытягивал по номеру. Когда каждый взял номер, то она опять начала говорить:

— Номера первый и второй, останьтесь на арене, остальных прошу пройти на зрительскую трибуну.

После того как на арене остались только два ребёнка, она дала сигнал, и первая пара сошлась в поединке. Парень и девушка, обоих Мей не знала, они оба использовали в основном холодное оружие, парень осыпал противницу градом кунаев, сюрикенов и сенбонов, а также ловко орудовал катаной, девчонка отступала, уворачивалась, и, хотя в руках она держала целых два клинка, дотянуться до соперника не могла ни одним. Пролилась первая кровь: девушка получила несколько несерьёзных ранений. Но вот она сложила печати и пропала.

— Маскировочная техника? — озадаченно протянул парень.

Маскировка не продержалась и двадцати секунд. Девочка снова появилась, теперь она находилась у противоположного края арены. Мей удивленно моргнула, она думала, что ученица использует свою маскировку, чтобы подобраться ближе к противнику, а не сбежать от него. Тот презрительно фыркнул и бросился на неё, попутно кидая несколько кунаев в жизненно важные точки, но внезапно остановился на середине пути. Кунаи прошли через соперницу и вонзились в стену за ней, и в то же мгновение ещё одна девочка материализовалась за его спиной, нанося удар в бок.

— Это был клон, — подумала Мей.

Парень упал. Девушка занесла руку для последнего удара, но, колеблясь, замедлилась. В глазах её промелькнуло сомнение. Парень, морщась от боли, воспользовался заминкой и, извернувшись, последним усилием нанёс ей удар в грудь зажатым в руке кунаем. Мей словно в замедленной съемке наблюдала, как девчонка покачнулась и упала на своего противника, который тоже лишился сознания.

К ним подскочил другой экзаменатор и, не прикасаясь, бегло осмотрел обоих.

— Она ещё жива, но её уже не спасти. У нас есть первый победитель!

После этого были очередные бои ее учеников, по истечению которых детей стало почти вдвое меньше, кто-то умер, а кого-то госпитализировали. Внутри себя Мей ощущала горечь, но в этой горечи зарождалась ненависть и ярость, направленные на традицию убивать друг друга в день выпуска из Академию, на это спокойствие, с которым все смотрели на смертельные поединки между детьми, и лично на Чётвертого Мизукаге. Скоро, думала Мей, скоро этот кошмар должен закончиться. Она смотрела на мёртвые тела своих учеников и клялась себе, что сама прекратит это. Ради этого она будет сражаться и тренироваться, она будет сильнейшей куноичи деревни, и сколько она станет Мизукаге. И вот тогда, когда будущее деревни будет в её руках, она прекратит это.

Мей наконец отвела взгляд от детей и посмотрела на Ягуру. На его губах было ничего, он, наверное, был доволен поединками. Но на неё не смотрел, он о чём-то тихо переговаривался с людьми, стоявшими рядом. Перед тем, как он ушёл из поля её зрения, Мей успела подумать, что неплохо было бы собственными руками придушить предшественника, и ей плевать, находится ли он под контролем или нет. Убивать она уже давно научилась.

Наконец выйдя из арены, она заметила своего знакомого, мирно ожидавший её у выхода, упёршись об стену, всё тот же самый безразличный взгляд, направленный на неё.

Глава 17

— Как создать? Как сделать? Каким образом? Как все это реализовать?

В моменте я оживился. — Гендзюцу — это один из самых сложных элементов ниндзюцу, и создать печать, чтобы противостоять ему, будет непросто.

Я взял ближайший свиток и начал просматривать его.

Нужно помнить, что для противодействия гендзюцу также важна ваша собственная внутренняя сила. Ключ к созданию такой печати — это чувство контроля и равновесия. Запечатывая чакру определенным способом, вы сможете обеспечить себе защиту. Однако помните, что эта печать не является универсальной защитой от всех типов гендзюцу. Каждое гендзюцу уникально, и нужно будет адаптировать печать к конкретному типу гендзюцу, с которым имею дело.

Существует много разных типов гендзюцу, каждое из которых создано для определенных целей и использует разные тактики.

Гендзюцу визуальной иллюзии — это самое популярное и широко известное тип гендзюцу. Он нацеливается на чувства человека и манипулирует ими, чтобы создать иллюзии и помехи зрению и слуху. Это может привести к серьезным эффектам, таким как дезориентация и беспамятство.

Еще один тип гендзюцу — аудиальное гендзюцу, которое атакует слух человека с помощью звуков и голосов. Это может привести к дезориентации, потере равновесия и даже параличу.

Еще один тип — тактильное гендзюцу, которое направлено на чувство прикосновения. Он используется для манипуляции ощущением равновесия и положения тела человека, что может привести к потере чувства ориентации и координации.

Существует также запах-гендзюцу, которое нацеливается на обоняние человека, и вкусовое гендзюцу, которое нацеливается на вкус человека.

Комбинации этих типов тоже существуют, что делает гендзюцу крайне опасным оружием в руках опытного ниндзя.

Еще один редкий тип гендзюцу — эмоциональное гендзюцу, которое нацеливается на эмоции человека, заставляя его чувствовать определенные эмоции, такие как страх, печаль, любовь или разочарование. Это может быть очень мощной техникой в психологической войне.

И, наконец, самый редкий тип гендзюцу — реальное гендзюцу, которое позволяет создавать физические реалистичные конструкции из ниоткуда.

Не говоря уже о Шарингане. Гендзюцу, накладываемые Шаринганом, являются очень опасными и могут быть трудно отразить с помощью обычных техник. Шаринган — это особый тип глаз Учиха, которые обладают рядом уникальных способностей, в том числе возможность накладывать гендзюцу с помощью визуального контакта.

Гендзюцу, наложенные с использованием Шарингана, отличаются своей реалистичностью и сложностью, так как они позволяют атакующему контролировать мысли и действия жертвы. Это может привести к потере контроля над реальностью, дезориентации и даже состоянию, напоминающему транс.

Однако, существуют техники, которые позволяют противостоять гендзюцу Шарингана, такие как специальные печати или техники визуального контакта с другим Шаринганом.

Кроме того, тренированная внутренняя сила может также помочь противостоять этим типам гендзюцу, как и возможность распознавать признаки наложения гендзюцу.

Если подумать, то от него можно защититься несколькими способами.

Первый способ защититься от Шарингана — это избегать зрительного контакта с владельцем Шарингана. Как только зрительный контакт будет установлен, владельцу Шарингана будет легче наложить гендзюцу на свою жертву. Таким образом, просто не смотришь на владельца Шарингана.

Второй способ защиты — использование специальных защитных глаз или визуальных барьеров, которые могут блокировать зрительный контакт или помочь распознавать признаки наложения гендзюцу. Ношение очков или другой защитной экипировки может быть полезным для этого.

Третий способ — это иметь сильную эмоциональную выдержку и внутренний контроль. Если шаринган накладывает гендзюцу, которое влияет на эмоции или мысли жертвы, то сильная эмоциональная устойчивость может помочь противостоять этим эффектам.

И наконец, четвертый способ — тренироваться в техниках визуального контакта или других техниках, которые могут помочь сопротивляться гендзюцу шарингана.

Создание такой печати, чтобы защитить себя от всех гендзюцу, будет трудно, учитывая все типы гендзюцу, которые существуют. Гендзюцу могут быть нанесены не только визуально, но и аудиально, эмоционально, тактильно, вкусно и обонятельно, поэтому создание универсальной печати является сложной задачей.

Не говоря уже об Мангеко Шаринган является более совершенной версией шарингана и может накладывать гораздо более сильные гендзюцу. Развитие печати, способной защититься от таких гендзюцу, будет еще более сложной задачей.

— Как же болит голова из-за всего этого. Если задуматься, то я мягко могу сделать фуин для противодействия одному типу гендзюцу, но вот речь про противодействие всем гендзюцу кажется невозможным.

Окончательно забив на это, я решил сходить прогуляться, чтобы освежить голову и привести мысли в порядок.

Как обычно на улице была хорошая погода, солнышко светит, дует лёгкий и прохладный ветерок, совсем не хочется сидеть дома и ломать голову. Всеровно конкретного способа защитится от большинства гендзюцу не учитывая Мангеко Шарингана у меня пока нет.

Глава 18

В тихом и уютном парке, под сводами зелени и цветов, прогуливается милая пара. Они наслаждаются ярким солнцем и свежим воздухом, которые наполняют атмосферу благодатной весенней радости. Рука парня легко обвивает талию его возлюбленной, создавая чувство уюта и защищенности.

Пара медленно шагает по зелёным аллеям, счастливо беседуя и смеясь. В руках у них палочки с данго, которые они с нетерпением ждали. Вкус сладости, растворяющийся на языке, придает им детскую радость и невинность, словно они возвращаются к беззаботным моментам своего детства.

Вдруг, проходя мимо изящного фонтана, парень не удерживает искушение и, с шаловливым блеском в глазах, подходит ближе к фонтану. Струя освежающей воды весело разбрызгивается вокруг, и невинная девушка оказывается обрызганной. Миг сюрприза, а затем раздался звонкий смех, наполнивший воздух. Она смотрит на своего возлюбленного с нежной улыбкой, их взгляды сливаются в полной гармонии и любви.

Их прогулка по парку продолжается, становясь еще более запоминающейся и приятной. Сияющие улыбки и игривые ласки наполняют их сердца, создавая незабываемые моменты, которые они будут хранить в своей памяти.

В это время я сидел под тенью дерева, на котором уже начали распускаться молодые побеги листьев, дует освежающий ветер, а влюблённая парочка уже начала удаляться из парка.

Встав с насиженного места, я потянулся и направился к ближайшей забегаловке с данго, хотелось перекусить, хоть и я поел с утра, но прогулка по парку и свежий воздух пробудили мой аппетит, хотелось чего-нибудь сладкого, а данго как нельзя больше подходило под мои желания.

Я шагал по каменной плитке и слышал стук подошвы берцев об дорожку, впереди себя я заметил знакомое лицо. Она была в фиолетовой одежде, а волосы были собранные резинкой в длинный хвост.

— Привет, Ино!

Окликнув её, она обернулась ко мне и заинтересованно посмотрела на меня, дальше неё продолжали идти люди.

Она улыбнулась, услышав знакомый голос.

— Привет, Наруто! Как дела?

Она пожала плечами, продолжая свою прогулку в парке. — Просто гуляю. Нужно было немного проветрить голову. А ты чем занимаешься?

— Да впринцепи тоже самое, вот сейчас хочу перекусить данго

Она хихикает. — Типично для тебя, вечно голоден!

Почесав затылок, я улыбаясь отвечаю. — С этим трудно спорить.

— Я просто порой не понимаю, куда всё это в тебя умещается.

Она усмехается и пожимает плечами — Почему бы и нет? От данго я, пожалуй, не откажусь.

Спустя время мы вместе продолжили путь к стенду с данго, неспешно прогуливаясь. В воздухе повисла приятная и дружеская тишина.

Когда мы наконец подошли, я заказал данго для обоих, и мы присели на лавочке, чтобы насладиться лакомством.

Мы начали есть данго, спокойно разговаривая о разном. Я поведал ей о последних тренировках, а она поделилась своими новостями из деревни. Это был приятный и расслабляющий момент, когда мы просто наслаждались обществом друг друга и данго.

Вскоре данго закончились, но разговоры нет. Мы продолжали сидеть рядом, просто наслаждаясь прекрасным днем и дружеской атмосферой. Никаких тренировок, никаких обязанностей, просто отдых в хорошей компании.

Посмотрев на неё я начал говорить. — Ладно, спасибо что составила компанию, мне уже пора идти домой.

Она улыбнулась и кивнула. — Да, конечно! Было очень приятно провести время с тобой, Наруто. Береги себя.

Я помахал ей рукой. — Давай, пока, хорошего дня.

Она махнула рукой мне вслед. — Пока, Наруто! Хорошего дня и тебе!

Она ещё немного посидела на лавочке, наслаждаясь видом закатного неба. Затем наконец встала, потянулась и направилась в сторону дома, думая о своём приятном времени, проведённом с её парнем.

Вернувшись домой, я сразу сел за рабочий стол и начал работать над печатью, была одна идея. В идеале я бы использовал серию комплексных печатей, которые бы перекрещивались между собой и действовали на различные типы гендзюцу.

Например, одна из них будет работать на визуальное гендзюцу, другая на аудиальное, третья на тактильное, и так далее. Таким образом, можно создать достаточно полную защиту от гендзюцу.

Я использовал чернила, чтобы нарисовать на бумаге серию перекрещивающихся кругов и символов, заполняя их разными слоями символов. Каждый слой символизировал определенный тип гендзюцу: визуальное гендзюцу, аудиальное гендзюцу, тактильное гендзюцу, запах-гендзюцу и эмоциональное гендзюцу. Как я рисовал, печати начали свечься энергией.

Когда я закончил рисовать, у меня получилась красивая и сложная сеть перекрещивающихся кругов и символов. Посреди всех символов был один центральный круг.

Я положил руку на центральный круг и начал направлять чакру в печать.

Когда чакра прошла через печати, они начали светиться все сильнее, пока не засверкали ярким сиянием. Я чувствовал приток большой энергии от меня, в печать.

Через несколько мгновений сияние исчезло, и печать была готова. Я взглянул на нее с удовлетворением.

— Хорошо, печать готова. Это должна быть достаточно сильная защита от большинства типов гендзюцу, хоть и сожрало у меня треть объёма чакры.

Вздохнув, я осознал одну вещь: без испытания печати я не могу ее предоставить верхушке, ведь при неудачном исходе будет некрасиво. У меня как раз есть один хороший красноглазый друг для этих целей, осталось только найти испытуемых, конечно, можно и теневых клонов использовать, но для подстраховки нужно пробовать и на других людях.

Глава 19

Здесь темно и сыро, как будто на больших глубинах в море. Постоянно идет дождь, холодно, и в воздухе стоит сильный запах соли. Здесь нет ничего, кроме камней, пещер и воды.

Пространство слишком холодное даже для меня, меня, трёххвостого Исобу, поэтому Ягура, мой сосуд, создал небольшой оазис, где тепло и куда я мог переместиться туда, чтобы отдохнуть и восстановить свои силы. Там гораздо приятнее, чем в этом месте.

Но, к сожалению, то единственное место, куда Ягура забирал меня, недоступно, и я не могу попасть туда самостоятельно, так как не контролирую свое тело. Печать, при помощи которой запечатали меня, полностью заблокировала контроль над моим телом… И теперь я могу только безвольно лежать тут.

Хоть я и смог подружиться с Ягурой, но от этого сейчас нет смысла. Странно то, что я вообще с ним подружился, ибо другие люди были злые и жестокие, но Ягура был хорошим парнем. Был, пока этот мерзавец в маске не использовал на нем какую-то технику и не подчинил его себе.

Иногда он приходит в себя, но тот красноглазый практически сразу заново подчиняет его, и все возвращается на круги своя.

Жаль, и вправду жаль то, что я не могу управлять своей силой, будь это возможно, то я бы давно сам освободил своего друга из-под контроля, если бы не эта печать, то я бы уже давно миг выбрался из своего джинчурики, ведь тут нет ни стен, ни ворот, только сила, что не даёт мне и пошевелиться, сила, из-за которой я словно стал обычным камнем на дне океана, и всё, что я могу делать, так это думать.

Вот и сейчас я думаю, думал о том человеке, из-за которого нахожусь в таком положении...

Человек с красными длинными растрёпанными волосами, с небольшой бородкой, смотрел на него и улыбался у него в памяти.

Одна фамилия: «Узумаки». Клан, способный творить чудеса своим искусством. Даже я знаю о том, что они владеют техникой фуиндзюцу, способный запечатать что угодно.

Даже интересно, как вообще предыдущий Мизукаге нашёл представителя этого клана и уговорил провести этот обряд запечатывания, ведь, как он слышал по словам людей, клан Узумаки с её деревней скрытого водоворота были уничтожены объединением нескольких скрытых деревень, в число которых, входил и деревня скрытого тумана.

***

Ягура задумчиво сидел, держа свою голову, и размышлял над всем, что он успел сделать под влиянием этого урода.

Прославил Киригакуре как «Деревню Кровавого Тумана». Создал организацию Семи Шиноби-мечников Тумана. Убивал всех шиноби из Скрытого Тумана, которые не слушались его правил. Заставлял убивать детей друг друга только чтобы пройти экзамен на генина. Да и дискредитировал всех обладателей улучшенного генома, довел свой же народ до такого состояния, что они с лёгкостью готовы переубедить друг друга.

Вдруг в уголке комнаты опять возникает пространственное искажение, и на том месте появляется человек, из-за которого он всё это делал. Этот человек смотрел на него красным, холодным глазом, он отвечает на его взгляд не менее холодным и сердитым взглядом.

Он резко оборачивается в эту сторону, когда человек в маске там появляется и он встаёт со своего места, смотря на мужчину.

— Ты... — Он пристально смотрит на него, не отрывая взгляда от лица человека скрытого под маской.

— Да, я, миленький мой — В словах слышится нескрытая насмешка.

Он сжимает челюсть и крепче сжимает кулаки, скрестив руки на груди. — Зачем ты здесь?

— Так игрушка вырвалась из под контроля, я пришёл исправлять это. — Наслаждаясь своей безнаказанностью он с удовольствием смотрел одним глазом на Ягуру.

Слова звучат оскорбительно в адрес Ягуры, он хмурит брови. — Я не игрушка!

— Ну а кто ты тогда? Великий правитель который утопил свой же народ в своей же крови?

Парень злится, слыша его слова. — Я был под контролем, я не делал это по своей воле!

— Но народ этого не знает.

Он хмуро смотрит на него, зная, что он прав. — Почему... Почему ты здесь? Что ты хочешь от меня..?

— Я уже сказал это.

Он сжимает челюсть в очередной раз, смотря на человека в маске. — Тогда... Какого чёрта ты не сделал это сразу?!

— Всё просто, я хочу посмотреть на человека, который не может ничего, человека, который стал монстром в глазах своего же народа.

Слова оскорбительные, но он стоит неподвижно, смотря прямо на человека в маске. — Я ничего не могу сделать, если правда никому не известна... Никто этого не поймёт...

Это злит Мизукаге ещё сильнее, он сжимает и разжимает ладони, чувствуя злость внутри. — Что делаешь, издеваешься надо мной?!

Он подходит к нему ближе. — Я тебе не какая-то карманная игрушка, которая будет просто так терпеть насмешки!

Он хмуро смотрит на него, смотря прямо в глаз под маской. — Ты просто... Хочешь посмотреть на страдания другого человека? На то, что я переживаю, находясь под твоим контролем?!

Они смотрели друг на друга под один только звук дождя за окном. Всплеск чакры, и сознание Ягуры проваливается в темноту, а человек в маске лишь хмыкает и снова исчезает в том же пространственном искажении, при помощи которой он проник в кабинет Мизукаге.

В свою же очередь, правитель деревни снова садится за свой рабочий стол безвольной куклой и начинает работать со стопками документов. Он внимательно читал и разбирал их, тем самым управляя своей деревней.

Все уже закончилось, за окном все еще шол дождь, а за дверью в кабинет Мизукаге незамеченным ни кем человек, начал уходить с места событий, акуратно пробираясь по коридору пытаясь незаметно уйти с башни Каге.

Глава 20

К сожалению, поиски подопытных провалились, и я решил рискнуть. В данный момент я сидел и смотрел на Саске, объясняя, что я от него хочу.

— Так ты хочешь, чтобы я использовал гендзюцу на тебе, чтобы протестировать твою печать? Это довольно опасная затея, знаешь ли. Но если ты так настаиваешь, то я могу это сделать, конечно, если тебя не испугает увиденное.

— Я для этого и пришёл. — Распечатал недавно сделанную печать из фуина на руке и отдал ему. — Прилепи ее на меня, когда наложишь гендзюцу.

Саске смотрит на печать и скептически качает головой. — Гмф, хорошо, если ты так настаиваешь. — Он отцепил печать от ладони Наруто и пристально посмотрел прямо ему прямо в глаза. — Готов?

— Готов, готов, хватит уже ломать интригу.

— Хорошо, приготовься. — Саске сосредоточился, и в тот же миг комнату охватила странная тишина. Казалось, время застыло, все звуки и образы помутнели.

Мир, сделанный гендзюцу Саске:

— Теперь ты будешь видеть то, что я хочу тебе показать.

— Оглянись по сторонам, это мир моих воспоминаний. — Саске говорил тихо, словно его слова создавали звуки в окружающей тишине.

— Здесь ты увидишь то, что видел я, переживешь то, что пережил я. — Голос Саске звучал отстраненно, как эхо в пустом пространстве.

— Ну давай, удиви меня. — Скрестил руки и смотрю на него.

— Ты сам все увидишь, так что будь готов. — Саске прикрыл глаза и сосредоточился, после чего мир вокруг начал меняться, как будто кто-то переключил телевизионные каналы.

Мир превращается в деревенскую площадь. Деревня замирает в неестественной тишине, а затем маленький Саске радостно вбегает в район своего клана.

В свою же очередь я стою возле двухэтажного деревянного домика, на лестнице которой начала застывать свежая кровь, вытекшая из открытой двери. Но мальчик пробегает и не видя ни меня ни кровавые пятна. Мальчик бежит пару метров дальше и спотыкается об тело мужчины средних лет.

Мой одноклассник не сразу понимает, что перед ним лежит труп и пытается разбудить его, попытка ожидаемо не приносит никакого результата, и Саске наконец замечает лужу крови, вытекающее из горла соклановца. Мальчик испуганно кричит, он резко вбегает в дом, из которого, скорее всего, вышел этот несчастный, и через пару минут в страхе и изо всех сил бежит к себе домой.

— Ты знаешь кто это? — Голос Саске звенел как колокол из ниоткуда.

— Ты когда-то видел это лицо?

— Ага, каждый день вижу в академии.

— Ты знаешь это лицо, но не знаешь суть. Теперь посмотри внимательнее. — Саске указал на мужчину. Мужчина лежал безжизненно, его тело было исполосовано различными ранами. Было видно, что он долго мучился перед тем как умер, боролся за жизнь.

— Саске, я уже понял, что это твоя родня, и я соболезную твоей утрате, но можно к делу?

Глаза Саске сверкнули ледяным блеском, но он не ответил на мою дерзость, а вместо этого просто указал ему посмотреть ближе.

Вздохнул и присмотрелся к лицу убитого мужчины. Лицо человека, лежащего передо мной, казалось каким-то знакомым, как будто ты видел его раньше. Выражение его лица было спокойно, но в то же время наполнено болью.

— Присмотрись внимательнее. Тщательно просмотри лицо этого человека и вспомни, где ты уже видел его. Как ты думаешь, кем он тебе приходится? — Спрашивает Саске спокойным тоном.

Посмотрев на мертвеца повнимательнее я отшагиваю от тела и в мою голову приходит осознание, что передо мной лежит Ирука.

— Именно. Это наш учитель Ирука Умино лежит перед тобой мёртвым.

Успокоившись я спокойно сказал ему. — Ты серьезно думаешь, что на мне сработают такие дешёвые трюки?

Саске чуть нахмурился, он ожидал более эмоциональной реакции от меня, но увидел только спокойствие.

— Зачем ты мне это показываешь?

— Ты хотел опробовать технику против гендзюцу, и я это делаю. Это лишь один маленький пример, как можно использовать гендзюцу.

Иллюзия спадает и на моем лбу оказывается моя же печать.

Глаза Саске расширяются от удивления. От печати начинает исходить странный свет — это значит, что печать сработала, и гендзюцу распалось.

— Не думал, что твоей печать сработает, — Тихо пробормотал Саске, рассматривая печать более внимательно.

— Ты же просто хотел поделиться этим?

Саске отвёл глаза, его выражению лица не было видно никаких эмоций.

— Не важно, что я хотел, — коротко ответил он.

Положил руку на его плечо. — Саске, ты можешь спокойно поделиться своими переживаниями, я же твой друг и я выслушаю все твои переживания и постараюсь помочь с ними.

Отвернув голову в сторону Саске молчал, но мою руку он не убрал со своего плеча, как будто молчаливо разрешая оставаться на этом месте.

— И хватит уже пить, мы с остальными уже начали переживать за тебя.

Саске тихо хмыкнул, а уголки его губ слегка дёрнулись, словно он хотел улыбнуться.

— Разве я похож на того, за кого стоит переживать? — Спросил он, всё ещё отвернув голову в сторону.

— Очень похож.

Саске повернул голову и посмотрел прямо в глаза мальчику, его лицо снова было непроницаемым и холодным, как лёд.

— Разве я нуждаюсь в вашей жалости? Я сам могу о себе позаботиться, — Ответил он спокойно.

— В любом случае у тебя своя голова на плечах и ты можешь позаботиться о себе.

Какое-то время Саске молчал, но потом едва заметно кивнул.

— Ты не такой придурок, как я думал, — Тихо произнёс он.

— Ну в любом случае спасибо за помощь, ты меня очень выручил.

Саске молча кивнул в ответ, а в его глазах на мгновение промелькнуло что-то наподобие благодарности. Но он тут же отвёл взгляд, чтобы мальчик этого не заметил.

Шагая в сторону выхода я ему сказал на последок: — Если что-нибудь тебя будет беспокоить, можешь обращаться ко мне, я сделаю всё в своих силах.

Саске молча посмотрел на мальчика, как будто рассматривая его. После молчания он коротко ответил.

— Я запомню.

Глава 21

Прошло уже десять лет с тех пор, как Раса стал Четвертым Казекаге. Благодаря ему деревня Песка смогла выйти из Третьей Мировой войны. Под руководством нового каге дела в деревне начали налаживаться: Суна начала оказывать услуги другим деревням, отправляя своих шиноби на миссии, тем самым постепенно пополняя свой бюджет и налаживая отношения с прилегающими странами. Пакура получила звание джонина. Девушка успешно выполняла свою задачу командира, руководя вверенными ей отрядами. Мастер жара умело распределяла роли каждого участника в команде, тем самым минимизировав потери и обеспечив практически максимальную выполняемость миссий. Из-за этого некоторые шиноби просили Расу назначить командиром отряда именно Пакуру. Многие отзывались о девушке хорошо, хоть и не без страха перед ее смертоносным искусством.

Четвертый Казекаге старался не выпускать Пакуру из виду. Еще до вступления в должность он решил: такая куноичи, как эта девушка, не должна оставаться без внимания. Так ещё и девушка начала претендовать на его кресло каге. Все это заставляло Расу опасаться Пакуру. Его самолюбие не даст признать данный факт, однако то, как она мыслит, и то, как она действует, еще больше подчеркивает этот страх. Да, её заслуги перед деревней делают ей честь, ведь она стала настоящим героем — истинным шиноби, жестокой и безжалостной по отношению к врагам, не по годам мудрой и внимательной наставницей по отношению к товарищам.

В итоге Раса пришел к выводу об устранении Пакуры при первой удобной возможности. Вскоре такая возможность была предоставлена: Казекаге вступил в сделку с Киригакуре. По договоренности Суна должна отправить своего посла в деревню Тумана, где те устраняют его. Цель соглашения — мирный договор селений в обмен на жизнь сильного шиноби. При этом вина за убийство посла должна лечь на деревню Камня, которая не так давно пыталась насолить деревне Песка. Раса недолго думал о том, кого из шиноби было бы целесообразнее отправить на это смертельное задание. Выбор пал на Пакуру — куноичи, которая на своей недавней миссии смогла пресечь враждебные планы Ивы по отношению к Суне, и этот выбор был очевиден. Пакура больше всего подходила для этого задания, Раса до сих пор не признавал свой страх перед ней. Отправляя мастера на миссию, Четвертый убеждал себя в том, что спасает деревню, а не себя самого.

***

Стены ущелья неприветливо свисали над ней, туман становился все гуще, а сдавленный воздух был пропитан сыростью. Сомнений нет — деревня Тумана уже совсем близко. Прошло несколько дней с тех пор, как Пакура отправилась на свою новую миссию в Киригакуре. Всю дорогу девушка думала о странности своей новой задачи — ей еще никогда не приходилось быть послом. Они ведут переговоры, а Пакура никогда не любила много говорить. Мастеру–жара казалось, что это задание совсем не для него. Внезапно она увидела силуэт человека вдалеке и остановилась. — Добро пожаловать в деревню Тумана, Пакура-донно, мы ждали вас! — Поприветствовал шиноби. — Мы решили, что вам необходим сопровождающий в таком густом тумане. «Не такой уж он и густой», — подумала Пакура. — Прошу, Пакура-донно, — с уважением обратился проводник. — Идите вперед. — Нет, прошу вас, — также почтенно ответила та. — Идите вперед вы. Я же совсем не знаю дороги.

Шиноби Тумана несколько замешкался, но все-таки пошел вперед. Пакура нахмурила брови. Ей совсем не нравилось странное поведение этого проводника. — Надо же, — заговорил сопровождающий. — Наши деревни после стольких лет вражды решили заключить мирное соглашение. Кто бы мог подумать? Она молчала. — Но теперь все изменится, — продолжил тот и остановился.

Внезапно со всех сторон на девушку обрушился ливень из кунаев. Пакура вовремя среагировала и успела высвободить стихию ветра, создавая вокруг себя барьер, не дающий кунаям навредить ей. Когда ливень утих, она сказала: — Как некрасиво с вашей стороны нападать из засады. — Она посмотрела на вершины скал. — Если хотите сразиться — выходите.

Шиноби наверху вышли из своих укрытий. — Надо же, успела среагировать, — сквозь зубы сказал проводник. — С каких пор знаешь? — С самого начала я была начеку, — ответила Пакура. «Ну и Четвертый Казекаге, сильного воина нам подсунул. Впрочем, как и ожидалось», — подумал шиноби Тумана. — А теперь вы расскажите мне все, что планировали, — сказала Пакура. — Боюсь, ты ничего не сможешь узнать, — ответил тот. — Вперед!

По сигналу шиноби Тумана ринулись в бой: часть из них спрыгнула вниз, стараясь окружить Пакуру со всех сторон. «Они хотят увлечь меня битвой, для того чтобы атаковать со слепой зоны», — думала Пакура. — «У меня проблемы». Когда она увидела, что один из шиноби начал создавать технику стихии воды, она в ответ на это она создала план. Увидев, что в нее летит техника воды, она создала и направила на нее сгусток жара. Пар заполнил ущелье, заставив вражеских шиноби остановиться. — Проклятье! — Откашливаясь говорили они. — Куда она подевалась? Тем временем Пакура забралась на вершину ущелья, ранее приметив тех немногих, кто остался атаковывать её с высоты. Она отправила на них те же шары, что и столкнулся с техникой воды, устранив шиноби из команды засады. Пар рассеялся, и, наконец, шиноби Тумана смогли увидеть пропавшую из вида Пакуру. — Вон она! — Закричал один из них, показывая пальцем вверх.

Девушка спрыгнула к ним, создавая за время падения вокруг себя те же самые три шара жара, оказавшись достаточно близко к ним, она объединила снаряды, после чего последовала вспышка, осушающая территорию вокруг себя. Пакура упала на одно колено и устало огляделась. «Они все мертвы… Какая жалость», — подумала она. «Я надеялся, что хоть кто-то из них выживет». Внезапно она услышала, как кто-то из вражеских шиноби начал кричать от боли. — О, один выжил, — сказала вслух Пакура. Она подошла к нему и взяла горло врага, у которого почти половина тела была иссушена как у мумии, после чего она спросила: — Выкладывай, что все это значит? — Наши… Наши деревни… — болезненно хрипел тот, — деревни заключили договор. Согласно ему деревня Песка должна была разменять жизнь одного из своих шиноби на мир между нашими деревнями. — Вот, значит, как… — Задумчиво произнесла Пакура. Изначально она думала, что за нападением стоит лишь деревня Тумана. Однако Пакура была крайне удивлена тому факту, что в этом была замешана и её родная деревня, а в частности Четвертый, который послал её на данную миссию.

В размышлениях она не заметила, что парень подхватил кунай, который лежал возле его левой руки, и из последних сил всадил кунай ей в бок. Девушка вскрикнула от резкой боли и собиралась уже прибить гада, но заметила, что тот уже умер. Она все еще держала его за горло и проверяя свой бок, вздохнув от облегчения, что кунай вошел неглубоко, после чего она избавилась от железа и закрыла ее ладонью, она чувствовала, что ее кровь медленно покидала ее и если не остановить кровотечение, то высок риск смерти.

Пакура ослабила хватку, и тот с грохотом упал на землю. Встав с места, она держалась за свою рану, начала удалятся с поля битвы, судорожно ища укрытие восстановить свои силы и перевязать рану. На её губах застыли несколько немых вопросов: «Черт возьми, за что они меня предали? Что я им сделала? Что мне делать дальше?»

Б. С.: Дорогие читатели, у меня возникли пару вопросов: А нужны ли вообще все эти картинки? И есть ли вообще смысл добавлять их в главу?

Глава 22

— Докладывай! — приказывает Данзо, поднося лучину к палочкам благовоний. Запаливает их, наблюдая, как тонкие струйки дыма в медленном танце устремляются вверх. В трех шагах от него стоит, преклонив колено, разведчик. За ним еще двое. Единственная лампа в кабинете главы Корня горит так, чтобы освещать лишь небольшое пятно между хозяином комнаты, Третьим хокаге и подчиненными. Неторопливо потягивая чай, Шимура слушает доклад. Все это он уже слышал и читал несколько раз. И все равно доклад члена АНБУ, ненароком увидевшего сражение одной куноичи скрытого песка и отряда Кири, заставлял его нахмуриться.

Третий тоже уже знаком с подробностями, но, попыхивая трубкой, чутко вслушивается в слова бойца:

— Два дня назад я успешно завершил миссию по проникновению в Кири и, получив информацию о манипулировании главы деревни скрытого тумана неизвестным злоумышленником, я успешно покинул резиденцию Мизукаге и выдвинулся доложить об этом, по пути обратно я услышал звуки сражения и отправился разведать обстановку, я подошёл к самому концу сражения, где удалось выяснить о планах Суны и Кири, Суна собиралась подписать мирный договор с Кири, но деревня скрытого в тумане потребовала жизнь одного шиноби песка. Девушка, выбранная жертвой, об этом не знала и думала, что отправилась на переговоры, но, несмотря на это, она смогла устранить всех шиноби Кири с помощью улучшенным геномом пара и узнать от выжившего о предательстве своей же деревни, ослабив бдительность, она получила ранение от куная, попавшего в ее правый бок, и отбросило тело уже умершего врага, я же пронаблюдал за ней и увидел, что она скрылась в лесу, после чего вернулся доложить об этом. — заканчивает доклад разведчик.

— Еще что-то можешь добавить? — раскуривая трубку, Хирузен прикрывает чашечку пожелтевшими пальцами.

— Я оставил одного своего теневого клона наблюдать за ней, и он только что развеялся.

— Говори. — Вздохнув, сказал Третий.

— В данный момент её жизни ничего не угрожает, она обработала свои раны, и во время слежки она обнаружила моего клона, и пришлось развеять его.

— Какие будут предложения? — спросил Третий Хокаге.

Данзо взмахом руки отсылает разведчика.

— Мы подняли архивы и узнали, что это куноичи под именем Пакура обладает единственным в своём роде кеккей генкай Жара, она одна из сильнейших шиноби в Суне и известная тем, что выполнила важную миссию по остановке шиноби из Скрытого Камня. После успешного выполнения она стала героем своей деревни и претендует на кресло Казекаге, из-за чего, скорее всего, и была отправлена на самоубийственную миссию четвёртым Казекаге. — отчитывается Шимура.

— Варианты?

— Заставить её работать на нас. — ответил Данзо, будто бы это очевидно.

— Если она согласиться работать на нас, то мы сможем получить сильного шиноби, которого можно будет использовать. К тому же, у нее очень хорошие гены, так что можно было бы вывести новых сильных шиноби с её помощью. — отметил Данзо, думая в голове другие варианты.

— И последний вариант?.. Я знаю, что у тебя есть последний вариант. — Сказал Хирузен.

— Если она не согласиться.. Убить её. — Спокойно ответил Данзо. Ему не особо хотелось этого делать, но такой вариант тоже есть, и это единственный выход в случае, если первый вариант не сработает. Он на удивление казался спокойным, несмотря на то, что говорил о том, что может быть убита сильная шиноби.

— Ладно, я тебя понял.

— Только вот кого мы отправим договариваться с ней?… Эх, туда бы кого потолковее отправить.

— Найду.

— Хорошо, — Кивает Третий.

Данзо, многозначительно хмыкнув, разливает чай на двоих.

— Только нужно побыстрее ее найти, а то убежит. — морщится Сарутоби.

Брезгливо кривит губы военный советник, прихлебывая обжигающе горячий чай улун. — Мои люди займутся этим.

Допив чай, Сарутоби, кряхтя, поднимается. Направляется к дверям, но, остановившись на пороге, внимательнее вглядывается в темный угол слева от военного советника, а затем, кивнув на прощание, уходит. Дождавшись, когда за Третьим хокаге закроется дверь, Данзо чуть поворачивается к заинтересовавшему Сарутоби углу и кивком подзывает к себе затаившегося там бойца. Тень, что еще мгновение назад растворялась в плотной завесе тьмы кабинета, оживает и, почтительно склонив голову, шагает ближе.

— Ну, что скажешь? — наливая себе еще одну порцию чая, Данзо интересуется у подчиненного. — Возьмешься?

— Я не могу надолго оставить клан.

— Это можно решить, — отмахивается Данзо.

Нарушая субординацию, боец садится напротив советника.

— Данзо-сама, при всем моем уважении… — снимая фарфоровую маску, начинает боец. — Я не уверен, что смогу выполнить эту миссию.

— Все настолько плохо? — подпустив удивления в голос, уточняет Шимура, внимательнее вглядываясь в лицо Шисуи Учихи.

Тот молчит, отводя глаза.

— Я слепну, — наконец признается он. — Падение со скалы не прошло без последствий, хоть и вы спасли мою жизнь.

— Время! — недовольно сжимая и разжимая кулак, морщится советник. — У нас нет времени на поиск новых агентов, просто передай моё поручение Инари и в случае чего помоги ему, а потом сможешь спокойно присматривать за оставшимися Учиха.

— Будет сделано. — Поднявшись, надевает на лицо маску Суслика. Затем отступает в тень и преображается в одно мгновение. Теперь перед Данзо замирает, низко склоняя голову, безликий член Корня.

— А кстати, если она согласиться, то сопроводи ее до деревни.

Суслик кивает и безмолвный исполнитель, живущий лишь ради приказа, каким бы он ни был. Одно даже не движение, а лишь намек — и Харек растворяется в тенях, оставляя главу Корня наедине с самим собой.

Глава 23

Пакура медленно выглядывает из укрытия, стараясь не выдавать своего местоположения. Она вглядывается вдаль, надеясь разглядеть хоть какие-то признаки деревень или людей, но кругом лишь равнина и темнота ночи. Она вздыхает и откидывается на стену. Она пристально смотрит в темноту, пытаясь найти хоть какой-то выход из этой ситуации. Вокруг царит тишина, нарушаемая лишь легким ветерком, пробирающимся через траву.

Спустя какое-то время Девушка понимает, что просто сидеть здесь и ждать — не выход из данной ситуации. Она снова выглядывает из укрытия, на этот раз более внимательно осматривая окружающие окрестности. Пакура морщится, ощутив боль в боку. Рана давала о себе знать — она начала ныть, и Пакура понимала, что рано или поздно ей придется заняться этим. Пакура тихо шипит, осматривает свою рану. Крови немного, сама рана неглубокая, но болеть она начала основательно. Пакура тяжко вздыхает и начинает аккуратно промывать ее водой.

Она морщится от боли, продолжая промывать рану. Она пытается не издавать лишних звуков, все сильнее и сильнее сжимая зубы. Но время от времени она все же тихо шипела и тихонько вскрикивала. Кровь медленно стекала по ее боку и запачкала одежду.

Спустя какое-то время Пакура все же закончила промывать рану. Она аккуратно перевела дыхание и накинула на себя часть одежды, чтобы та прикрывала рану и впитала в себя кровь. Теперь Пакура старалась не делать никаких резких движений и сидела тихо, пережидая боль.

Посидев какое-то время в укрытии, Пакура все же встала и аккуратно оглянулась. Рана давала о себе знать — она все еще больно ныла, но сейчас Девушка старалась делать как можно более медленные и осторожные движения. Шаг за шагом Пакура продолжала путь по лесу. Она осторожно обходила деревья, стараясь не производить лишнего шума и не слишком отвлекаться на окружающее. Рана нестерпимо ныла, но Пакура старалась не обращать внимания. У нее мало вариантов, куда идти.

Спускалась ночь. Она бродила уже несколько часов. Рана не переставала ныть, изматывая ее. Мало того, Пакура все сильнее устала. Сил почти не было, но останавливаться сейчас нельзя. Пакура продолжала идти, чуть пошатываясь и иногда прикрывая рану рукой.

Чуть пошатнувшись, Пакура уперлась в дерево спиной. Она устало прикрыла глаза и медленно сползла вниз по стволу дерева. От усталости голова уже едва соображала, а рана... Рана ныла и жгла огнем все сильнее и сильнее.

Куноичи вздрагивает, услышав шорох неподалеку. Она моментально напрягается и оглядывается, пытаясь определить, откуда доносится звук. Девушки прикрывает бок рукой и внимательно осматривается по сторонам. В темноте сложно что-то разглядеть, но шорох был отчетливым — где-то рядом определенно есть живое существо.

Вдруг из-за дерева выходит незнакомый черноглазый парень с тёмно-синими волосами, и с рукояткой меча видневшиеся на спиной.

Пакура дергается назад, увидев незнакомца. Она пристально смотрит на него, пытаясь определить его намерения. Рука остается прижатой к боку, чтобы прикрыть рану...

С легкой улыбкой парень опускает левую руку и машет рукой в приветственном жесте. — Привет.

На лице Пакуры мелькает легкое удивление. Она не ожидала, что незнакомец внезапно заговорит. Пакура выглядит недоверчивой, но с ответным приветствием все же выходит. — Привет...

Незнакомец садится перед ней на корточки и начинает говорить:

— Говорю сразу, я пока не хочу тебе навредить.

Пакура с недоверием следит за его движениями. Она выглядит настороже, но внимательно слушает незнакомца, стараясь уловить малейший намек на угрозу.

— Скажу тебе прямо, меня зовут Инари, и я пришёл сюда за тобой.

Пакура выглядит немного удивленной. Она пристально смотрит на него, словно пытаясь понять, что он имеет в виду. Рана все сильнее ее беспокоит, но Пакура старается держать лицо спокойно...

— За мной?.. Зачем?

— Моя деревня хочет, чтобы ты стала шиноби Конохи.

Пакура выглядит сбитой с толку. Она хмурится, переваривая информацию. — Шиноби Конохи?.. Но зачем именно я?

На лице Пакуры появляется легкая горечь. Верно, она уже не может вернуться в деревню. Но Пакура не ожидала, что кто-то знает о ее ситуации. Она снова пристально смотрит на Инари, словно пытаясь понять, каким образом он все узнал.

— Если я соглашусь, что вы предлагаете взамен? — Пакура внимательно смотрит в глаза Инари.

— Дом, работу, новую жизнь ну и все в током духе.

Пакура легкомысленно хмыкает. — Все просто так? Не вижу подвоха?

— Просто нашей деревне нужны такие сильные шиноби, как ты, тем более с кеккей генкай.

Пакура выглядит задумчивой. Она медленно кивает, осмысливая его слова... Он прав, она не может вернуться в свои деревню, это конец ее прошлой жизни. Рана все сильнее беспокоит...

— Сильные шиноби вам нужны, говоришь?

Пакура пристально смотрит ему в глаза.

— Ладно. Я согласна. — Пакура медленно поднимается на ноги... Но ее лицо резко съеживается от боли, и она опускает руку себе на бок.

— Суслик! Займись ей. — Рядом с ними появляется член АНБУ и подходит к ней, после чего осматривает ранение.

Пакура морщится, ощущая прикосновение Суслика. Он аккуратно ощупывает ее ранение, и она сильнее сжимается.

— Черт...

— Не беспокойся, это небольшая рана. Нужна перевязка. — Суслик начинает искать в своем снаряжении медикаменты для перевязки раны.

Пакура послушно держится спокойно, стараясь не слишком показывать свою боль. Она следит за движениями Суслика, в то же время ее взгляд то и дело возвращается к Инари...

Когда Суслик заканчивает перевязку раны, Инари начинает говорить. — Суслик проводит тебя до Конохи.

Суслик коротко кивает, закончив перевязку, он прячет в карман остатки лекарственных трав и медикаментов.

Пакура аккуратно ощупывает свежую повязку, чувствуя легкое облегчение. Рана уже не так сильно ныла, что немного успокаивало ее. Суслик подхватывает Пакуру, помогая идти, и выдвигается в направлении деревни скрытого в листве.

В свою же очередь Инари остается на месте и взглядом провожает отделяющуюся пару. После чего исчезает в ночи.

Глава 24

Утро было ясным, кожу согревал тёплый воздух, а глаза немного слепило солнце. А в голове была лишь одна мысль. Сегодняшний день должен быть особенным для одного человека, пусть и с одной стороны немного противоречиво встречаться с девушкой, которая намного младше меня, с учётом того, что как девушку я ее в данный момент не воспринимаю, несмотря на это, мне хочется сделать близких мне людей как можно счастливее.

Накинув на себя потрепанную футболку и брюки, я пошёл в ванную, после чего стоял перед зеркалом и чистил зубы. „Сегодняшний день как нельзя лучше подходил для этого дня. День влюблённых должен принести ей как можно больше радостных воспоминаний“.

Наконец выйдя на улицу, я начал придумывать, как можно провести с ней этот день. В груди разливалось лёгкое тепло, а на душе было спокойно, не считая вопроса, что подарить Ино. — Роза — это всегда отличный выбор, но думаю, что это немного банально. Может быть, нужно что-то более особенное?

Шагая по улицам Конохи, я наконец дошёл до цветочной лавки Яманака, немного постояв перед входом, зашёл в дверь. Раздался звонок колокольчиков, висящих над дверью, после чего я увидел Ино, как всегда стоящую за прилавком, надеялся на это, но это было не так, за прилавком стоял глава клана Яманака и по совместительству отец Ино: Яманака Иноичи. И нескольких мужчин средних лет с жилетом чунина, пришедшие сюда по той же причине, что и я, а именно купить цветы девушкам.

Было непривычно видеть главу клана за прилавком, хоть и это было их семейным делом, казалось, что у такой важной фигуры должна быть тысяча и одна неотложная причина, не позволившая ему стоять тут. Наконец, когда дошла моя очередь, я встретился с Иноичи взглядом.

— Привет, мальчик, как я могу тебе помочь?

Поклонившись ему в уважительном тоне, я начинаю говорить: — Здравствуйте, я бы хотел купить цветы.

— Хорошо, для кого и какие?

Чуть смутившись, я немного отвёл взгляд. — Для вашей дочери.

Слегка удивившись, он усмехается. — О? Значит, это ты тот мальчик, которым так восхищается Ино? — после он стал более серьёзным, и от прежнего доброжелательного человека остался беспокоящийся о своей дочери отец.

— Наруто, по правде говоря, я знаю, что ты уже учишься, чтобы стать шиноби, но с моей точки зрения ты ещё слишком маленький для свиданий не только с моей дочерью, но и вообще с девочками. И знаешь… Признаться, я не планирую соглашаться на серьёзные отношения моей маленькой девочки с кем-то, пока она ещё не стала генином или даже чунином, надеюсь, ты понимаешь меня.

— Я понимаю ваше беспокойство, но ничего не смогу с этим сделать, я не могу изменить решение вашей дочери.

Он легонько хмыкнул и развернулся.

— Отлично… Но, я надеюсь, что, пока у Ино будут отношения с тобой, ты не сделаешь ничего, что могло бы её обидеть.

После чего он поставил передо мной небольшую вазу с красивыми цветами.

— Постарайся быть хорошим парнем для неё, понял?

— По правде говоря, я и без ваших нотаций собирался сделать всё возможное, чтобы сделать ее счастливой.

Хмыкнул, он сузил глаза. — Всё верно… И ещё, Наруто.

А если серьезно, если что-то пойдет не так с Ино, и она начнет плакать, я точно знаю, кто в этом будет виноват.

Сглотнув, я посмотрел на него. — Конечно, Иноичи-сан.

— Отлично.

Наклонил голову, взгляд стал угрожающим.

— В любом случае, мальчик, если что-то произойдет с Ино, тебе будет плохо, очень плохо.

— Ты меня понял?

— Вас понял.

Проникновенный серьезный взгляд сменился легкой усмешкой.

— Отлично, не забудь. И когда будешь делать ей предложение, только после того, как она станет чунином… Понял?

— Предложение чего?

Сдержанно усмехнувшись, он легонько хмыкнул, видя очевидное смущение мальчика.

— Да, предложение руки и сердца. И кстати. Ино тебе нравится, да? Когда вырастешь, будешь с ней, и наверняка захочешь, чтобы она стала твоей женой.

Он выдерживает пару секунд паузы, внимательно смотря на мальчика.

— Ну да, она мне нравится.

Он серьезно кивает, после чего чуть наклоняет голову.

— Очевидно. А знаешь что?

Серьезно пододвигает вазу с цветами в его сторону. – Покупай… Пойди и дай их ей сам.

— Сколько с меня за цветы?

— Ни одной ены. Бери и ступай.

Хмыкнув, он чуть отступает от прилавка, указывая мне на выход.

— Пошел. Не стоит задерживаться, тебе ещё нужно её найти.

Забирая цветы из вазы, я поспешно вышел из магазина и отправился на поиски девушки...

***

— О, привет, Ино, а я тебя повсюду ищу. — Подошел к ней с букетом цветов и протянул ей после долгих поисков по всей деревне.

Она выглядела немного удивлена, что он её искал всю деревню, чтобы принести ей букет.

— Оу... Спасибо.

Она посмотрела на него, а потом перевела взгляд на букет... Её лицо покрылось небольшим румянцем, когда она поняла, что букет, который он принёс, состоит из её любимых цветов. Она аккуратно взяла букет из его рук.

— Откуда тебе стало известно, что это мои любимые цветы..?

— Честно.

Услышав ответ, её румянец стал сильнее. — Ну, скажи же... Как ты узнал?

— Интуиция подсказала.

На её лице появилась легкая улыбка. — Ну конечно...

Она посмотрела на букет. — Спасибо... Мне очень нравятся цветы...

Она подошла к небольшому столику и поставила букет в ту же самую вазу, где я и брал букет.

— Я должна признать, что никогда ещё никто не приносил мне цветы.

— Кстати говоря, а где ты была?

Она повернулась к нему. И села за прилавок. — Я просто пошла с Шикамару и Шино прогуляться по деревне. Ты меня искал, да?

— Да, я как раз недавно брал цветы в твоем семейном магазине.

— Ну, теперь я знаю, почему ты знал, что это мои любимые цветы... — На её лице снова появилась легкая улыбка.

— Кстати говоря, не хочешь пойти прогуляться по парку и поесть мороженого?

В её взгляде появилась едва заметная радость. — Конечно. Раз ты мне предлагаешь, то почему бы и нет?

Глава 25

Лучи солнца мягко освещают массивные ветви деревьев, свежие листья с удовольствием принимают на себя солнечные ванны, создающие под собой уютную и прохладную тень. Воздух наполняется светом и жизнью, как будто свет солнца окрашивает листья и ветви деревьев в причудливые цвета, но пока это ещё только дневное благословение природы.

Ветерок неторопливо проходит по парку Сенджу, дарит прохладу и свежесть всем людям, безмятежно отдыхающих в данном месте. Он играет с кронами деревьев, где листья колышутся, словно пляшущие тени — всё здесь создано для того, чтобы просто быть рядом с тем, кто дорог тебе.

В парке очень много деревьев: каштаны, берёзки, дубы, рябины. Также в парке есть много удобных лавочек. В будние дни людей здесь не так много, можно спокойно прогуляться одному или в компании с друзьями. А вот в выходные дни здесь очень многолюдно, сюда приходит много людей отдохнуть, некоторые устраивают пикники в тёплое время года. И тут и там слышны детские голоса, смех и веселье. Люди прогуливаются по аллеям и общаются, словно лес волшебным образом наполнился цветами и существами, неся мир и гармонию.

Порыв ветра, и с ветвей деревьев падают пары зелёных листьев, которые медленно падают на блондинистую голову молодой девочки, удобно устроившейся под тенью одного из могучих исполинов, выращенных одним из великих кланов Конохи. Свежие листья с удовольствием принимали на себя лучи солнца, но она предпочитала оставаться в тени — ведь именно в ней чувствуется больше всего покоя.

Наконец заметив знакомое лицо, она с улыбкой на лице помахала рукой, приглашая присоединиться к ней.

Наруто, заметив приветствие Ино, улыбнулся и направился к ней, держа в руках букет, который она так любила. Его взгляд скользнул по парку — лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, создавали причудливые узоры на земле, словно природа одобряла этот день.

Сев рядом с ней, Наруто протянул ей цветы.

— Я подумал, что тебе понравится, — сказал он, слегка смущённый.

— Ты что, следил за мной? — шутливо спросила Ино, бережно принимая букет. — Или просто знаешь меня лучше, чем я сама себя знаю?

— Пожалуй, просто знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — ответил он, усаживаясь рядом.

Они долго молчали, просто глядя на реку, где воздух был чистым и наполненным ароматом озона после недавнего дождя. Сквозь кроны деревьев просачивались тонкие полоски света, которые играли на её лице, делая ее ещё более милой.

Краснеет, играя с подаренными цветами. — Ой, а ты такой романтичный сегодня! — смеётся, слегка толкая тебя плечом. — Эти цветы... они же с моего семейного участка? Ты что, специально у моего папы спрашивал?

Наклоняется ближе, любопытство в глазах. — Или, может... ты сам их выращивал для меня? М-м?

Ветер шевелит её светлые волосы, а она продолжает смотреть на него с лукавой улыбкой.

— Будем считать, что мне помогли те, кто тебя хорошо знает.

Вдруг резко выпрямляется, глаза округляются.

— А-а?! То есть... это Сакура тебе подсказала?! — хмурится, скрещивая руки. — Или, может... этот противный Шикамару болтает лишнее опять?

Заметно нервничает, вертит в руках стебель цветка, но потом смягчается и хихикает.

— Хотя... если даже они помогали — всё равно приятно. — Прикрывает лицо цветами, чтобы скрыть румянец. — Ты правда думал обо мне так?

— Ну я же всё-таки хотел сделать тебе приятно.

Несмотря на всё ещё краснеющее лицо, всё равно смотрит на него с нежностью, слегка щурясь на солнце.

— Ты... ты всегда делаешь приятно, ты же знаешь. — Смеётся, снова толкая тебя плечом. — Серьёзно, зачем ты стараешься так сильно? Я бы была с тобой, даже если бы ты не дарил мне цветы, знаешь?

— Знаю и очень ценю тебя за это.

Сначала замирает, потом резко разворачивается к нему, уткнувшись носом в цветы, но видно, что уши горят.

— Т-ты!.. — голос дрожит от смущения. — В-вот так всегда! Скажешь что-то такое... а потом делаешь вид, будто ничего особенного!

Внезапно хватает его за руку и тянет вставать. — Ладно, хватит сидеть! Пойдём лучше... эм... пойдём есть рамён! Мой сегодняшний боевой запас энергии явно требует пополнения.

***

Парк Сенджу, как всегда, был полон жизни. Но в этот момент, среди зелени, солнечного света и лёгкого ветерка, всё казалось особенно ярким. Как будто сама природа замедлила своё дыхание, чтобы не нарушить хрупкую гармонию этого дня.

Наруто и Ино шли по узкой тропинке, ведущей к выходу из парка. Рамэн-бар «Ичираку» ждал их в паре кварталов отсюда, но даже путь туда казался чем-то большим, чем просто дорогой. Это было продолжение этого дня — лёгкое, тёплое, наполненное смехом и лёгким смущением.

— Ты только не думай, что я всегда такая сентиментальная, — сказала Ино, придерживая букет чуть пониже, чтобы он не мешал идти. — Просто... сегодня как-то всё совпало. Погода, ты, цветы… — Она украдкой посмотрела на Наруто. — Всё как в какой-то сказке.

— А я думал, сказки должны быть с драконами и битвами, — усмехнулся Наруто, почёсывая затылок. — А тут только цветы и лавочки.

— Идиот, — пробормотала она, но в уголках губ играла лёгкая улыбка. — Иногда самое ценное — это совсем не то, что кажется важным с первого взгляда.

Они свернули за угол, и перед ними открылся знакомый вид — уютная вывеска рамэн-бара «Ичираку», освещённая тёплым светом ламп. В этот час здесь уже сидели несколько посетителей, в основном ниндзя, отдыхающие после учений.

— Так, а теперь, — сказала Ино, останавливаясь у входа и поворачиваясь к Наруто, — ты мне должен рассказать: кто именно помог тебе с цветами? Я всё-таки хочу знать.

Наруто замялся, но тут из бара вышел старик Теучи, протирая руки полотенцем.

— А, Наруто-кун! И Ино-чан! Как раз вовремя — сегодня новый рецепт рамэна! Только для вас!

— Спасибо, Теучи-сан! — кивнул Наруто, явно обрадованный отвлечением.

Ино вздохнула, но улыбнулась.

— Ладно, потом допытаемся. Но ты мне всё равно ничего не скажешь, правда?

— Ну… может, если будешь хорошей, — подмигнул он, усаживаясь на своё любимое место у стойки.

Ино села рядом, аккуратно положив букет на стол перед собой. Ветер, пробиравшийся через занавеску у входа, ласково касался её лица, как будто сама природа подтверждала: этот день — особенный.

— Тогда… — она улыбнулась, глядя в окно, за которым уже начинало сгущаться вечернее небо, — будь ты проклят, Узумаки Наруто. Но… спасибо. За всё.

Он не ответил. Просто улыбнулся — той самой искренней, детской улыбкой, что когда-то согрела её сердце и теперь снова заставляла биться быстрее.

А за окном, вдалеке, солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-розовые тона. И где-то в тени парка Сенджу, среди шёпота листвы и лёгкого смеха, продолжалась история, написанная светом и теплом.

Глава 26

Ночь была долгой. Лес, казалось, не имел конца — лишь бесконечный лабиринт стволов, корней и теней, сплетённых в единую мрачную ткань. Пакура шла, опираясь на Суслика, её дыхание было ровным, но поверхностным. Боль в боку утихла, но осталась — как постоянный напоминатель, что она ещё не в безопасности. Каждый шаг отзывался лёгким жжением под повязкой, но она молчала. Шиноби не стонут. Шиноби выживают.

Суслик двигался вперёд уверенно, словно знал каждый изгиб тропы, каждую развилку. Он не спешил, но и не замедлял ход — ритм был выверен, как у машины. Иногда он останавливался, вслушиваясь в тишину, оглядываясь, проверяя следы. АНБУ не доверял пустоте.

— Мы на полпути, — наконец произнёс он, не оборачиваясь. — Если всё пойдёт по плану, к утру будем у внешнего периметра.

Пакура кивнула, прикрыв глаза на мгновение.

— А если не по плану?

— Тогда будет интересно, — сухо ответил Суслик, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти ироничная ухмылка.

Они двинулись дальше.

К рассвету лес начал редеть. Появились редкие поляны, пересечённые узкими ручьями, и на горизонте уже угадывался контур холмов — предгорья, ведущие к долине. Но именно в этот момент воздух изменился.

Суслик резко остановился.

— Стой.

Пакура замерла, мгновенно насторожившись. Она почувствовала это сама — едва уловимое дрожание земли, как от шагов... но слишком лёгких для человека. Или слишком много для одного.

— Чуешь? — тихо спросил Суслик.

— Да... что-то движется. Справа. И сзади.

— Сигналы ловушек, — прошептал он. — Кто-то установил периметр. Недавно. И не просто так.

Пакура напряглась. Её рука потянулась к поясу — но оружия не было. Только повязка, боль и усталость.

— Это ловушка, — прошептала она. — Кто-то ждал нас.

— Или тебя, — мрачно ответил Суслик. — Возможно, твоя деревня не так просто отпустила тебя.

Пакура сжала зубы. Она знала, что это возможно. Её бегство не прошло незамеченным. А кеккей генкай — слишком ценный дар, чтобы просто отпустить его в ночь.

Внезапно — вспышка.

Из-под земли вырвались тонкие проволочки, натянутые между деревьями, как паутина смерти. Они были почти невидимы в темноте — тонкие, стальные, покрытые чакрой. При малейшем касании они впивались в кожу, высасывая чакру, как капилляры.

— Семья Теней, — прошипел Суслик. — Мерзкие падальщики. Охотятся за дезертирами за награду.

— Кто?

— Наёмники. Не шиноби, но опасны. Используют чакровую проволоку и теневые капканы. Не прямой бой — засада и удушение.

Пакура почувствовала, как по спине побежал холод. Она огляделась — ловушки уже активировались. Деревья, земля, даже воздух — всё было пропитано сетью тонкой проволоки, натянутой так искусно, что один неверный шаг мог обернуться параличом.

— Что будем делать?

— Вперёд. Назад — смерть. Вокруг — сеть. Остаётся только прорыв.

Суслик достал из пояса три шарика — дымовые гранаты.

— Когда скажу — беги за мной. Не останавливайся. Даже если услышишь крик. Даже если я упаду.

Пакура кивнула. В её глазах больше не было усталости. Только холодная решимость.

— Поехали.

Бах!

Гранаты взорвались одновременно, выпуская густой, едкий дым. Пространство исчезло в серой пелене. Из тьмы раздались крики — неожиданность сработала.

— Вперёд!

Суслик рванул вперёд, ведя Пакуру за собой. Они скользили между деревьев, осторожно переступали через проволоку, чувствуя, как она **звенит под ногами**, как будто нервы земли. Один неверный шаг — и чакра начнёт вытекать, как вода сквозь трещины.

Но враги не были глупы.

Из дыма вырвались три фигуры — в чёрных масках, с крюками на руках. Один метнул проволочную петлю, блестящую, как змея. Суслик оттолкнул Пакуру, сам попал под удар. Петля обвила его руку и грудь, впиваясь в плоть, высасывая чакру.

— Суслик! — закричала Пакура.

— Беги! — выдохнул он, пытаясь разорвать проволоку. — Я задержу их!

Но Пакура не побежала.

Она остановилась. Закрыла глаза. Глубокий вдох. И в этот момент её чакра вспыхнула — не холодом, не льдом, не паром, а жаром.

Не огнём. Не пламенем. А сушащим, выжигающим зноем, как пустыня под полуденным солнцем.

Воздух вокруг неё начал дрожать от волны жара. Трава у её ног потемнела, свернулась, превратилась в пыль. Деревья вокруг начали трескаться — кора обугливалась, соки испарялись. Проволока, натянутая между стволов, начала сжиматься, крошиться, превращаясь в тусклые обломки, как ржавая нить под солнцем.

— Каётон... — прошептал один из наёмников, делая шаг назад. — Но не просто огонь. Это — иссушение. Он высасывает влагу... из воздуха, из тела...

Пакура не открывала глаз. Её лицо оставалось спокойным, но в каждом её движении чувствовалась сила, сжатая, как пружина.

— Вы... — её голос был сухим, как ветер в пустыне, — решили поймать то, что не горит... а высушивает.

Она подняла руку.

— Техника иссушающего жара: Песчаный поцелуй.

Из её ладони вырвалась волна невидимого жара, пронзившая воздух. Никакого огня. Никакого дыма. Только резкий спад влажности — и враги почувствовали это мгновенно. Один из них вскрикнул, схватившись за горло — его кожа потрескалась, губы покрылись коркой. Он упал, пытаясь дышать, но в лёгких не осталось влаги.

Второй метнул крюк на проволоке — Пакура просто выдохнула. Воздух вокруг сгустился в сухую волну. Проволока на крюке начала крошиться, как высушенный хрящ. Нападавший пошатнулся — его кожа потрескалась, мышцы свело от обезвоживания.

Третий бросился на Суслика — Пакура резко повернулась и хлопнула ладонями по земле. Жар всплеснул, как волна, высушив почву, превратив её в пыль. Земля под ногами наёмника провалилась — он упал, и в тот же миг его тело начало сжиматься, как высушенный плод. Он не закричал. Просто затих.

Тишина.

Только шелест пыли, уносимой ветром, и сухое дыхание Пакуры.

Она подошла к Суслику, положила руку на проволочную петлю — и та рассыпалась в прах. Жар, исходивший от неё, высушил чакровые нити, лишил их энергии, как растение без воды.

— Спасибо, — тихо сказал он, вставая.

Пакура кивнула, но вдруг её колени подкосились.

Она пошатнулась, рука судорожно схватилась за бок — рана, казалось, вспыхнула заново. Чакра, которую она выжала для техники, была на пределе. Тело больше не слушалось. Глаза закатились.

— Эй! — Суслик бросился вперёд, поймал её до того, как она упала.

Пакура уже не слышала. Её дыхание стало ровным, но слабым. Лицо побледнело. Она отключилась.

Суслик опустил её на землю, быстро проверил пульс. Живая. Устала. Использовала кеккей генкай на грани истощения. Рана начала кровоточить снова, но не сильно. Главное — она жива.

Он вздохнул, снял маску на мгновение, провёл рукой по лицу. В глазах — усталость, но не сожаление.

— Ну что ж, Пакура... — прошептал он. — Теперь я несу тебя.

Он аккуратно поднял её на руки, убедившись, что рана не задета. Пакура лежала, как пушинка, несмотря на всё, что пережила. Он закрепил её на спине с помощью шнуров и пояса, чтобы идти было удобнее.

— Отдыхай, — сказал он, снова надевая маску.

— Остальное — моё дело.

И он двинулся вперёд.

Через пепелище, оставшееся после её жара. Через поляны, высушенные до костей. Через лес, что больше не скрывал угроз — только тишину.

Суслик шёл, не спеша, но и не останавливаясь. Каждый шаг был расчётлив. Каждое движение — точным. Он оглядывался, слушал ветер, чувствовал следы. Он знал — за ними могут идти другие. Но он был готов.

На его спине — девушка, что только что сожгла трёх врагов одним выдохом. А в его сердце — беспокойство не только о детях, выживших после того инцидента, но и о девушке, лежавшей на его спине.

Глава 27

Туманное утро. Серые облака цеплялись за вершины гор, окружавших Деревню Скрытого Листа. На фоне восходящего солнца появились две фигуры:

Один — высокий, с растрёпанными чёрными волосами, анбу в маске суслика.

Другая — девушка лет двадцати, мирно устроившаяся на его спине. Она была в изношенной одежде, по которой виднелись пятна засохшей крови. Её глаза — усталые и задумчивые — словно искали в этом шанс на новую жизнь.

Охранники у ворот сразу оживились, завидев их. Они были удивлены, увидев анбу с девушкой на спине.

— Кто с тобой? — спросил один из стражей, рука его лежала на рукояти кунай.

— Беженка, — холодно ответил анбу. — Из Скрытого Песка. Приказ старейшины — доставить живой.

Охранники тут же напряглись. Они обменялись встревоженными взглядами, прежде чем снова повернуться к нему.

— Подожди здесь.

Один из них исчез за воротами, оставив анбу ждать с Пакурой на спине.

***

Туман ещё не рассеялся — он висел клочьями в долине, окутывая стены деревни, будто пелена прошлого, не желающего отпускать. Ветер шелестел листьями на бамбуковых панелях ворот, а в воздухе витало напряжение — оно ощущалось каждой клеткой тела.

Анбуковец стоял неподвижно, как статуя. Его маска суслика смотрела прямо вперёд, без тени эмоций, но под чёрным плащом с символом Листа напряжённо работали мышцы спины — он чувствовал каждый вздох Пакуры, каждую дрожь её истощённого тела. Она молчала, прижавшись щекой к его плечу, будто боялась, что, если заговорит, всё исчезнет — и этот шанс, и тепло чужого тела, и сама надежда.

Прошло несколько минут. Затем — быстрые шаги. Из-за ворот вышел не охранник, а старейшина клана Нара — Шикаку — в сопровождении двух медиков-ниндзя. Его умные, усталые глаза скользнули по фигуре анбу, затем — к девушке на его спине. Он подошёл ближе, внимательно осмотрел пятна крови, состояние одежды, дыхание.

— Жива, — тихо сказал он, скорее себе, чем кому-либо. Нужно срочно в медпункт. Полная диагностика.

Один из медиков уже достал носилки.

— Аккуратно, — приказал Шикаку. — Не пытайтесь снимать её сами. Пусть он отдаст её вам. Она доверяет ему. Если резко — может впасть в шок.

Анбуковец медленно опустился на одно колено. Его движения были плавными, он осторожно разжал руки, и медики бережно переложили Пакуру на носилки. Её пальцы на мгновение сжали край его плаща, но тут же разжались. В её глазах мелькнуло что-то — не страх, не благодарность, а осознание: это начало. Или конец. Но не середина.

Шикаку повернулся к анбуковцу.

— Ты выполнил приказ. Старейшина будет информирован. Отправляйся в штаб — доложи лично.

Анбу кивнул, встал и, не произнося ни слова, растворился в тумане, оставив за собой лишь лёгкое колыхание воздуха и следы на влажной земле.

А Пакура, уже на носилках, закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала тепло — не пламя мести, не пульсацию чужой силы, а тепло безопасности.

Она не знала, что её ждёт.

Но впервые за годы — она позволила себе поверить, что это может быть что-то хорошее.

***

На деревню поднимался рассвет, но он ещё не добрался до моих окон. Небо за горами только начинало светлеть — тонкая полоска оранжевого за чёрным силуэтом леса, будто мир осторожно пробовал, стоит ли возвращаться к жизни.

Я лежал и чувствовал вчерашний день — усталость, тишину, тяжесть мыслей. Вставать не хотелось. Казалось, можно так и лежать — в этой тёплой пограничной зоне между сном и явью, где прошлое и будущее теряют значение. Но тело проснулось само: я зевнул широко, по-кошачьи, потянулся — и позвоночник отозвался тихим хрустом.

Я встал. Босые ноги по прохладному деревянному полу — знакомый путь. В душ. Струи воды били по плечам, смывая сон, но не мысли. Под струями воды я снова вспомнил её — Ино. В оригинальной истории она мне, конечно, нравилась, особенно когда повзрослела. Но вот отношения с ребёнком — это какая-то дикость, особенно когда у тебя уже лет сорок жизни в другом мире. Хотя, по факту, я с ней одного возраста … да и память о прошлой жизни постепенно блекнет.

Я однозначно устал — устал от тренировок и службы в больнице. Всё это съедало слишком много времени. Создавалось ощущение, что я живу только этими двумя вещами. Вчера, правда, удалось немного отдохнуть вместе с Ино, но факт остаётся: прогресс в тренировках замедлился. Тело, конечно, растёт и крепнет, но определённого генетического предела не перепрыгнешь. Хотя наличие чакры в этом мире значительно повышает потолок, её объём всё равно зависит от генетики. Обычный человек, сколько бы ни тренировался, никогда не сравнится по объёму чакры с такими кланами, как Узумаки или Сенджу. В итоге многое в этом мире зависит от родословной.

Но какая бы ни была родословная — если человек ленив, без дисциплины и упорства, он мало чего добьётся. Какие бы ни были его гены.

Закончив размышлять, я вытерся и надел чистую одежду. Пошёл на кухню, поставил чайник. Слушал, как вода постепенно начинает гудеть — тихое, домашнее колдовство утра.

Пока чайник грелся, я нарезал хлеб и колбасу. Колбаса — простая, солёная, с лёгкой горчинкой специй. Бутерброды аккуратно выложил на тарелку, будто это был ритуал. Потом — чай. Заварил крепкий, с лимоном, и сел за стол.

За окном — первые птицы. Где-то вдалеке — шаги патруля. Воздух ещё прохладный и сырой. Деревня просыпалась медленно, как старый шиноби после битвы — с осторожностью, с недоверием к новому дню.

Я сделал глоток чая. Горячий, обжигающий язык — и вдруг стало легче.

На губах появилась улыбка, и чувство лёгкости, будто на миг пропали все проблемы.

Наконец перекусив, я начал собираться на дежурство в больнице. Меня ждала очередная смена, а в глубине души теплилась надежда, что сегодня ничего серьёзного не случится.

Глава 28

Ранним утром не было слышно не птиц, не ветра на ветвях деревьев. Только тихое жужжание светильников, скрип половиц под ногами медсестёр и редкие, приглушённые стоны за стенами палат.

Я вошёл через главный вход — как обычно.

В белой кофте, чуть большим для моего роста, с браслетом младшего врача на руке.

— Доброе утро, Наруто, тебе Буцума просил зайти к себе. — сказала медсестра у стойки, не отрываясь от бумаг.

— Доброе, Сацуки-сан, хорошо. — ответил я, улыбнувшись.

Она кивнула.

Никто не косился.

Никто не отворачивался.

Для них я был просто учеником академии — с хорошим контролем чакры, внимательными руками, хорошо зарекомендовавшим себя в лечении и уходе за пациентами. И это мне искренне нравилось.

Прошёл мимо аптеки, комнаты дезинфекции, кабинета главврача. Всё как обычно. Но сегодня что-то было не так.

Воздух — плотнее.

Взгляды — осторожнее.

Даже старый Хидан, дежурный охранник у лестницы, посмотрел на меня не как на мальчишку, а с тревогой в глазах.

— Ты в курсе? — спросил он, когда я проходил мимо.

— В курсе чего?

— Сегодня утром привезли беженку. Из Песка. С анбу.

— Ну и кто же это?

Молодая девушка из Скрытого Песка, пожелавшая стать ниндзей Конохи. Подробностей я не знаю, но, насколько помнил, на вид она была очень измождённой — да ещё и с раной на боку. Как же её звали… Вроде, Пакура.

Я замер.

Пакура?

В голове тут же всплыли воспоминания: девушка со стихией жара. Погибшая в Скрытом Тумане. Я был уверен — она должна быть мертва. Её смерть была зафиксирована, рассказана в Лоре вселенной

и подтверждена автором.

Так как она здесь?

Если люди, которых я знаю как мёртвых, вдруг появляются живыми — даже без моего вмешательства, — что это значит? Что реальность смещается? Что моё присутствие уже меняет ход вещей? И если так… что будет дальше?

Мысли закружились, как лист в буре. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине.

Взобравшись обратно в настоящее, я наконец спросил:

— Пакура?.. Она жива?

Хидан медленно кивнул, не отводя взгляда.

— Жива, да и как я понял ее жизни ничего не угрожает.

Кивнув ему я уже продолжил свой путь к раздевалке чтобы наконец переодеться и приступить к работе ну и конечно зайти к Буцуме

Я вошёл в раздевалку, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Воздух в комнате был прохладный, пахнул мылом и старым деревом. Руки слегка дрожали — не от страха, а от того, что внутри всё сжалось, будто кто-то перекрутил мои внутренности узлом.

Пакура жива.

Это не просто ошибка, не совпадение имён. Это — не канон.

Я снял кофту, повесил его на крючок, механически достал из шкафчика форму стажёра. Белый халат снова оказался на мне, как вторая кожа. Но теперь он казался чужим. Как будто я притворяюсь кем-то, кем никогда не был.

Я знал, что Пакура — в аниме была отправлена на миссию, чтобы остановить замыслы Деревни Скрытого Камня во время их вражды с Песком. Успешно завершив миссию, она была названа Героем Скрытого Песка. После отправили на ещё одну миссию в Скрытый Туман в качестве посла, но она была предана и попала в засаду. После этого обвинения по поводу убийства известной куноичи легли на Деревню Скрытого Камня.

А теперь она здесь. В больнице скрытого листа, живая и страшно подумать к чему это приведёт.

***

Кабинет Буцумы находился на третьем этаже — в старом крыле, где раньше лечили шиноби с повреждениями чакровых путей. Сейчас там было тише, чем в других отделениях. Только тиканье старинных часов да шаги, приглушённые коврами.

Я постучал.

— Войдите, — раздался чёткий голос.

Буцума сидел за столом, с чашкой травяного чая в руках. Он был расслаблен, но не беспечен.

— А, Наруто. Садись, — кивнул Буцума, не отрывая взгляда от папки, лежащей перед ним. Его пальцы слегка постукивали по обложке — ритмичный, размеренный стук, как пульс перед операцией.

Я присел на край стула, стараясь держать лицо спокойным. Внутри всё ещё бушевал шторм, но я научился прятать его — особенно здесь, особенно перед ним.

— Ты, наверное, уже слышал, — начал он, наконец поднимая глаза. Серые, как утренний туман, без эмоций, но не без внимания. — Пакура из Скрытого Песка. Привезли сегодня на рассвете. Рана на боку — поверхностная, но с остаточными следами яда. Чакровые пути — стабильны, но перегружены. Похоже, она долго держалась в пути, не давая себе упасть.

Он сделал паузу, отпил глоток чая.

— Анбу передали её нам с пометкой «особый статус». Не пленница. Не пациентка по стандартному протоколу. А… гостья. С оговорками.

— Почему мне? — спросил я, не выдержав.

Буцума чуть прищурился.

— А ты не заметил, как на тебя поглядывают некоторые медсёстры и пациентки? — с лёгкой улыбкой спросил он.

Я недоумённо моргнул.

Буцума тихо вздохнул, а затем уже серьёзнее продолжил:

— Наруто... Ты и сам знаешь, что находится внутри тебя. Вся деревня тоже знает. Да, многие до сих пор боятся тебя, а страх нередко рождает ненависть. Но прошло уже достаточно лет. Многие успели понять одну простую вещь: ты — не Девятихвостый. Ты обычный мальчишка. Добрый, отзывчивый и трудолюбивый. Не думай, что абсолютно все тебя ненавидят или боятся.

Он устало потёр переносицу и сделал ещё один глоток чая.

— Что же касается твоего вопроса... — уголки его губ слегка приподнялись. — Потому что ты милый ребёнок. Вот и всё.

Я невольно застыл.

— Женщинам проще довериться тому, кто не выглядит угрозой. Особенно после пережитого. Ты умеешь слушать, не давишь, не задаёшь лишних вопросов. Рядом с тобой людям становится спокойнее.

Буцума поставил чашку на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Помоги ей освоиться. Поддержи её, если потребуется. Ей пришлось пройти через многое, и сейчас ей нужен человек, рядом с которым она сможет почувствовать себя в безопасности.

Он улыбнулся уже теплее.

— Я верю в тебя, Наруто. Ты у нас сильный парень. Не только руками или чакрой, но и сердцем.

Глава 29

Глава 29.

Госпиталь Конохи жил своим ритмом — тихим, напряжённым, почти незаметным для внешнего мира.

Но внутри него каждая секунда могла решать, будет человек жить или нет.

Наруто стоял у стола с медицинскими инструментами.

Его зелёные глаза внимательно скользили по записям.

— Потеря чакры высокая, — спокойно сказал он. — Но стабильна.

Медсестра рядом кивнула.

— А ранение?

— Колотое. Бок. Глубина средняя. Уже зашито, но восстановление будет долгим.

Он говорил так, будто ему было не двенадцать, а как минимум опытный ирьёнин.

Но руки выдавали возраст — маленькие, но удивительно точные.

В соседней палате лежала Пакура.

Её дыхание было ровным, но слабым.

На бинтах в районе бока проступали тёмные пятна.

Истощение чакры делало её тело тяжёлым, будто каждое движение внутри неё было под водой.

Она открыла глаза.

Потолок.

Белый.

Чистый.

Слишком чистый.

— Где… я? — тихо произнесла она.

— В Конохе.

Голос был спокойный.

Она повернула голову.

У двери стоял мальчик.

Красные волосы слегка растрёпаны.

Зелёные глаза спокойные, внимательные.

Наруто.

— Ты в госпитале, — добавил он. — Тебя нашли на границе и доставили сюда.

Пакура попыталась подняться — и сразу остановилась.

Резкая боль прошла через бок.

— Не двигайся, — спокойно сказал он.

— Ты врач?

— Ирьёнин-ученик, — поправил он. — Но сейчас за твоим состоянием наблюдаю я.

Она прищурилась.

— Ребёнок?

— Двенадцать лет, да.

Пауза.

— Это шутка?

— Нет.

Он подошёл ближе, проверяя показатели на листе.

— Истощение чакры сильное. Ты использовала её до предела.

Пакура молчала.

Она привыкла к боли.

Но не к тому, что кто-то спокойно обсуждает её состояние, будто это обычный случай.

— Ты могла умереть, — добавил он без давления.

— Я и так должна была, — тихо ответила она.

Наруто остановился.

Посмотрел прямо.

— Нет. Не здесь.

Эти слова прозвучали просто.

Но в них не было сомнения.

Он аккуратно проверил бинты.

Его движения были точными.

Без лишних прикосновений.

— Не трогай, — сказала она автоматически.

— Я должен проверить кровотечение, — спокойно ответил он.

— Ты слишком маленький.

— А ты слишком ранена, чтобы спорить.

Тишина.

Она не нашла, что ответить.

Через несколько минут он закончил осмотр.

— Повезло, — сказал он. — Рана не задела критические сосуды.

— Повезло? — тихо переспросила Пакура.

— Да.

Он посмотрел на неё.

— Если бы пришёл позже — ты бы не дожила до госпиталя.

Сказано без эмоций.

Но честно.

Пакура закрыла глаза.

Истощение давило на сознание.

— Почему… ты мне помогаешь? — спросила она.

Наруто задумался.

Долго.

— Потому что ты живая, — ответил он наконец.

Просто.

Без лишних слов.

Вечером он снова пришёл.

Проверил капельницу.

Проверил бинты.

Проверил дыхание.

Работал молча.

Но Пакура заметила:

он не уходил, пока не был уверен, что всё стабильно.

— Ты не обязан сидеть здесь, — сказала она.

— Обязан, — спокойно ответил он.

— Почему?

Он посмотрел на неё.

— Потому что иначе ты останешься одна с болью.

Пауза.

Эти слова задели её сильнее, чем рана.

Когда он уже собирался уйти, она тихо сказала:

— Наруто.

Он остановился.

— Спасибо.

Он не улыбнулся широко.

Только немного.

— Отдыхай. Это сейчас важнее.

И ушёл.

А Пакура впервые за долгое время поняла, что боль в боку — не самое тяжёлое, что у неё есть.

Тяжелее было то, что кто-то рядом не позволял ей исчезнуть.

***

В кабинете Казекаге повисла тишина, густая и тяжёлая, как песчаная буря, застывшая в воздухе.

— Коноха… — медленно повторил он, словно пробуя это слово на вкус.

Разведчик молчал, ожидая удара.

Казекаге подошёл к окну. За стеклом лежала Сунагакуре — выжженные солнцем кварталы, редкие патрули, пустые тренировочные площадки. Деревня выглядела сильной только на бумаге.

На деле — она истощалась.

— Мы в упадке, — наконец произнёс он спокойно. Слишком спокойно. — Ресурсы сокращены. Чакра-резервы элитных отрядов падают. Торговые пути нестабильны.

Советник опустил взгляд.

— После договора с Киригакуре мы рассчитывали на усиление позиций… но они затянули переговоры.

— Они не союзники, — резко сказал Казекаге. — Они наблюдатели.

Он обернулся.

— Мы хотели военной мощи. Хотели баланса. Хотели закрепиться в новой системе после войны.

Пауза.

— А получили пустоту.

В комнате снова стало тихо.

— И теперь… — Казекаге медленно сжал пальцы, — один из наших сильнейших шиноби находится в Конохе.

Он сделал шаг вперёд.

— В деревне, с которой у нас отношения и без того начинают портиться.

Разведчик осторожно добавил:

— Пакура сейчас под защитой Конохи. Её возвращение будет… политически сложным.

— Политически сложным? — голос Казекаге стал холоднее. — Она — символ нашей ошибки.

Он снова посмотрел в окно.

— И если мы не можем вернуть её силой… значит, нужно вернуть её через союз.

Советник напрягся.

— Вы предлагаете новый договор?

Казекаге кивнул медленно.

— Не просто договор. Укрепление линии между Сунагакуре и Конохой.

Он повернулся.

— Брачный союз.

Тишина стала почти невыносимой.

— Пакура и Асума Сарутоби, — произнёс он.

Советник вздрогнул.

Через некоторое время Казекаге добавил:

— Он опытный джонин. Сильный. Политически выгодный вариант.

Коноха

Вечером, в резиденции Хокаге, Асума выслушал предложение молча.

Потом медленно выдохнул дым от сигареты.

— Нет.

Одно слово. Спокойное, твёрдое.

— Это не вопрос личных предпочтений, — попытался надавить посланник.

Асума усмехнулся.

— Тогда это вопрос здравого смысла. Я не политический инструмент.

Он затушил сигарету.

— И тем более не для брачных сделок.

Пауза.

— Передайте Казекаге: Коноха не торгует своими людьми.

Сунагакуре

Казекаге выслушал ответ без эмоций.

Лишь пальцы чуть сильнее сжали край стола.

— Ожидаемо.

Он поднял взгляд.

— Тогда остаётся второй вариант.

Советник напрягся.

— Наруто Узумаки.

Пауза.

— Ученик академии… но с генами Узумаки.

Он сделал шаг вперёд.

— Его потенциал уже сейчас выше среднего джонина будущего поколения.

Голос стал ровным, почти расчётливым.

— Смешение с кровью Пакуры усилит их детей. Стихия, контроль чакры, выживаемость…

Он замолчал на секунду.

— Это выгоднее любого политического союза.

Советник медленно произнёс:

— Ему всего двенадцать.

Казекаге кивнул.

— Поэтому Коноха и откажется сразу.

Он отвернулся к окну.

— Но политика никогда не начинается с согласия.

И в тишине кабинета стало ясно — этот разговор только первый.

Глава 30

Глава 30.

Утро в резиденции Хокаге началось необычно тихо.

Даже обычно шумные коридоры казались напряжёнными, будто сама деревня чувствовала приближение чего-то важного.

В кабинет вошёл АНБУ и, не поднимая взгляда, положил свиток на стол.

— Послание из Суны, Хокаге-сама.

Хирузен медленно взял его в руки.

Печать была официальной. Казэкагэ.

Он развернул свиток.

Долгое молчание.

Лишь шорох бумаги.

Когда он дочитал, взгляд стал тяжелее.

Он отложил письмо и спокойно произнёс:

— Созвать совет.

Совет Конохи собрался быстро.

Хомура, Кохару и несколько старших чиновников деревни сидели в напряжённой тишине.

Хирузен положил свиток в центр стола.

— Суны предлагают брачный договор.

Пауза.

— Между Пакурой и Наруто.

Тишина стала плотной.

— Это шутка? — резко спросила Кохару.

— Нет, — спокойно ответил Хирузен. — Это политика.

Хомура нахмурился.

— Ребёнок и бывшая куноичи Суны? Они понимают, что предлагают?

Хирузен кивнул.

— Понимают. Поэтому в договоре нет немедленного брака.

Он постучал пальцем по свитку.

— Лишь официальное соглашение между деревнями. Возможный брак — после совершеннолетия Наруто.

— А до этого? — спросил один из старейшин.

— Пакура остаётся в Конохе как политический гарант союза.

Кохару фыркнула.

— То есть снова использовать человека как пешку.

Хирузен не ответил сразу.

Потом тихо сказал:

— Она уже однажды была пешкой Суны. Теперь всё зависит от того, позволит ли она это снова.

Госпиталь Конохи.

Пакура сидела у окна.

Ветер колыхал белую занавеску.

Она уже не была на грани смерти, но прошлое всё ещё оставалось в её взгляде.

В дверь постучали.

— Войдите.

Хирузен вошёл сам.

Без охраны.

Без сопровождения.

— Ты выглядишь лучше, — сказал он.

— Я и чувствую себя лучше, — ответила она спокойно.

Пауза.

Он положил на стол свиток.

Пакура сразу напряглась.

— Суна.

Она даже не спрашивала. Просто узнала знак.

Она открыла документ.

Читала долго.

Очень долго.

Когда закончила, бумага в её руках слегка смялась.

— Значит… они не остановились.

Голос был ровным, но холодным.

— Сначала отправили меня умирать.

— Теперь хотят использовать снова.

Она поднялась.

— Я не вещь.

Хирузен спокойно посмотрел на неё.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты пришёл с этим?

Пауза.

— Потому что ты имеешь право решить сама.

Это заставило её остановиться.

На секунду в глазах мелькнуло удивление.

— Решить…?

— Принять, отказаться, или потребовать условий.

Пакура отвернулась к окну.

— А мальчик?

— Наруто ничего об этом не знает.

Она резко повернулась.

— Он ребёнок.

— Да.

— И они хотят втянуть его в политический договор.

— Да.

Тишина.

Пакура сжала кулаки.

— Это неправильно.

— Согласен.

Хирузен не пытался оправдывать ситуацию.

И это удивило её ещё больше.

Позже, вечером.

Наруто сидел на крыше госпиталя, свесив ноги вниз.

Пакура подошла тихо.

— Можно?

— Конечно.

Она села рядом.

Долгое молчание.

Закат окрашивал небо в глубокий красный цвет.

— Наруто… — тихо начала она.

— М?

— Если однажды кто-то попытается решить твою судьбу без тебя…

Он даже не задумался.

— Не получится.

Она посмотрела на него.

— Почему ты так уверен?

Он пожал плечами.

— Потому что я не дам.

— Даже если это будут взрослые?

— Особенно если это взрослые.

Пакура тихо усмехнулась.

— Ты говоришь это слишком спокойно для ребёнка.

— Мне часто так говорят.

Пауза.

Она посмотрела на свои руки.

— В Суне… меня тоже не спрашивали.

Наруто не перебил.

Он просто слушал.

— Меня использовали как оружие, как инструмент. И даже сейчас…

Она замолчала.

Впервые за долгое время голос дрогнул.

Наруто молча достал из кармана яблоко и протянул ей.

— Ешь.

Пакура слегка удивилась.

— Это что, твой ответ на всё?

— Иногда работает.

Она взяла яблоко и вдруг тихо рассмеялась.

Настояще.

Без привычной маски.

— Ты странный, Наруто.

— Мне уже говорили…

Он на секунду замолчал, потом нахмурился.

— А к чему такие вопросы?

Пакура чуть отвела взгляд, словно сама не ожидала, что скажет это вслух.

— Да так… что бы ты сделал, если бы тебе предложили жениться на мне?

Тишина.

Не неловкая — тяжёлая.

Даже ветер будто на секунду стих.

Наруто замер.

Сердце резко ускорилось, а в голове стало пусто, будто все мысли одновременно исчезли.

— Что?.. — выдохнул он.

Позже он уже был дома.

Тишина комнаты казалась слишком громкой.

Он сидел, уставившись в одну точку, всё ещё не до конца понимая, что именно произошло.

Жениться.

На Пакуре.

Из другой деревни.

На куноичи, которая старше его, которая пережила предательство своей страны и только начала приходить в себя.

Наруто резко выдохнул.

— Да что вообще происходит…

Он потёр лицо руками.

Если подумать спокойно… он не был против.

Но сама ситуация казалась абсурдной.

«Дарёному коню в зубы не смотрят…» — мелькнула дурацкая мысль, от которой он сам же поморщился.

— Идиот… — пробормотал он себе под нос.

Он закрыл глаза.

И попытался вспомнить тот момент снова.

Пакура.

Её голос.

Её взгляд.

И странную смесь эмоций, которую он почувствовал в тот миг.

Он был сенсором.

Он не мог это не заметить.

Обида.

Смущение.

Страх.

И что-то ещё… тонкое, почти незаметное.

Не враждебность.

Не игра.

А настоящее волнение.

Наруто медленно открыл глаза.

— Это что вообще было…

Он не знал ответа.

Но впервые за долгое время понял, что некоторые вопросы не решаются логикой.

На следующий день Наруто вызвали в резиденцию Хокаге.

Он шёл по коридорам медленно, как будто каждый шаг становился тяжелее предыдущего.

Рядом с ним шла Пакура.

Она не сказала ни слова с самого утра.

И это молчание давило сильнее любого разговора.

— Ты тоже вызвана? — наконец спросил Наруто.

— Похоже на то, — спокойно ответила она.

Но её голос был слишком ровным.

Слишком контролируемым.

Как будто она уже знала, что услышит.

Дверь кабинета Хокаге закрылась за ними мягко, но звук показался слишком громким.

Внутри уже ждали.

Хирузен стоял у окна.

Не спеша повернулся.

— Спасибо, что пришли.

Он посмотрел сначала на Пакуру.

Потом на Наруто.

И только после этого сел.

— Я буду говорить прямо.

Пауза.

— Из Суны поступило официальное предложение заключить брачный договор.

Тишина.

Наруто моргнул.

— Чего?..

Пакура не двинулась.

Но её пальцы слегка сжались.

Хирузен продолжил спокойно:

— Договор между Пакурой и Наруто.

— Без немедленного брака.

— Только политическое соглашение.

— Брак возможен в будущем, после совершеннолетия Наруто… если обе стороны согласятся.

Наруто медленно опустился на стул.

— Подождите… это вообще серьёзно?

— Более чем, — ответил Хирузен.

Пакура наконец заговорила.

— И кто это решил?

— Казэкагэ, — спокойно сказал Хирузен.

Она тихо выдохнула.

— Конечно…

В её голосе не было удивления.

Только усталость.

— Сначала они отправили меня умирать.

— Теперь пытаются превратить это в договор.

Она подняла взгляд.

— Я не вещь.

Хирузен кивнул.

— Я это понимаю.

— И поэтому ты здесь.

Наруто резко посмотрел на него.

— А меня вы вообще спросить не забыли?

Хирузен встретил его взгляд спокойно.

— Поэтому ты здесь тоже.

Тишина стала плотной.

Наруто сжал руки.

— Мне двенадцать.

— Я знаю.

— И вы обсуждаете мою… жизнь так, будто это миссия?

Пакура резко повернулась к нему.

— Наруто…

Но он не смотрел на неё.

Он смотрел только на Хирузена.

— Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня.

Пауза.

Хирузен слегка прикрыл глаза.

— И правильно.

Эти слова сбили Наруто с мысли.

— Что?

— Я сказал: ты прав.

Старик медленно сложил руки.

— Поэтому никакого решения сегодня принято не будет.

— Ни деревней.

— Ни мной.

Он перевёл взгляд на Пакуру.

— И ни тобой.

Пакура чуть нахмурилась.

— Тогда зачем всё это?

Хирузен встал.

Подошёл к столу.

— Чтобы вы оба знали, что происходит.

Он посмотрел на них по очереди.

— Политика не будет ждать, пока вы вырастете.

— Но выбор всё равно останется за вами.

Пауза.

— И я не позволю превратить ни одного из вас в инструмент.

В комнате стало тише.

Даже Наруто перестал спорить.

Пакура смотрела в пол.

Долго.

Потом тихо сказала:

— Если это попытка снова сделать из меня сделку…

— То ответ всё тот же.

Она подняла взгляд.

— Нет.

Хирузен кивнул.

— Я ожидал этого ответа.

Он посмотрел на Наруто.

— А ты?

Наруто молчал.

Слишком много мыслей одновременно.

Смущение.

Злость.

Непонимание.

И странное чувство, которое он не хотел называть.

— Я… не знаю, — наконец сказал он.

И это было честнее любого другого ответа.

Хирузен не стал давить.

Лишь спокойно произнёс:

— Тогда никто не будет торопить тебя с тем, чего ты ещё не понимаешь.

Он сделал паузу.

— На сегодня разговор окончен.

Когда они вышли из кабинета, коридор показался слишком длинным.

Пакура шла первой.

Наруто чуть позади.

Оба молчали.

Но тишина между ними теперь была другой.

Не пустой.

А полной вопросов, на которые ещё не было ответов.

Глава 31

Глава 31.

Утренние лучи солнца медленно пробирались через окно квартиры.

Наруто сидел за столом, машинально размешивая уже давно остывший чай.

Перед глазами снова всплывали события вчерашнего дня.

Брачный договор.

Пакура.

Разговор с Хирузеном.

Он тяжело вздохнул.

— И зачем мне вообще сейчас об этом думать...

Подняв взгляд на календарь, висящий на стене, Наруто вдруг замер.

До выпуска из Академии оставалось меньше месяца.

— Точно...

Он хлопнул себя ладонью по лбу.

— Совсем забыл.

Всё это время мысли были заняты госпиталем, Пакурой, политикой между Конохой и Суной...

Но ведь он до сих пор даже не стал генином.

Впереди выпускной экзамен.

Распределение по командам.

Настоящие миссии.

Его жизнь только начиналась.

Наруто медленно улыбнулся.

— Значит... всё остальное потом.

Он поднялся из-за стола.

— Пока я не стану шиноби, нет смысла думать о таких вещах.

Решение оказалось неожиданно простым.

Будущее никуда не убежит.

А вот экзамен ждать не станет.

Академия встретила привычным шумом.

Ученики обсуждали предстоящий выпуск, спорили о техниках и гадали, кто попадёт в какую команду.

— Наруто!

Знакомый голос заставил его обернуться.

К нему быстро подошла Ино Яманака.

— Доброе утро!

Она широко улыбнулась.

— Доброе.

— Ты какой-то задумчивый сегодня.

Наруто усмехнулся.

— Есть немного.

Ино внимательно посмотрела на него.

— Неужели переживаешь из-за экзамена?

— Скорее из-за того, что почти забыл о нём.

Она рассмеялась.

— Это на тебя не похоже.

— Согласен.

Некоторое время они шли вместе по школьному двору.

Ино первой нарушила молчание.

— Слушай...

— М?

— После выпуска мы ведь всё равно останемся друзьями?

Наруто посмотрел на неё.

Она старалась говорить непринуждённо, но всё же немного волновалась.

— Конечно.

— Даже если попадём в разные команды?

— Конечно.

Ино облегчённо улыбнулась.

— Тогда хорошо.

Наруто невольно отметил, что рядом с ней было удивительно спокойно.

Не было неловкости.

Не было тяжёлых разговоров.

Никакой политики.

Только обычная школьная жизнь.

Он вдруг понял, насколько ему этого не хватало.

— Спасибо.

Ино удивлённо наклонила голову.

— За что?

— Просто... за то, что напоминаешь мне, что я всё ещё обычный ученик Академии.

Она тихо засмеялась.

— Иногда ты говоришь совсем как старик.

— Мне уже говорили.

— Тогда постарайся хотя бы до выпуска не стать ещё серьёзнее.

— Постараюсь.

Они вошли в класс.

Впереди их ждали занятия, экзамены и начало новой главы жизни.

А вопросы о политике, брачных договорах и чувствах...

Наруто сознательно отложил их в сторону.

Сейчас у него была лишь одна цель.

Стать шиноби Конохи.

Звонок возвестил об окончании занятий.

Ученики шумной толпой начали покидать класс.

Наруто уже собирал вещи, когда рядом остановилась Ино.

— Не забыл?

Он поднял на неё вопросительный взгляд.

— О чём?

Девочка скрестила руки на груди и сделала вид, что обиделась.

— Вот как? Значит, уже забыл наше обещание?

Наруто на мгновение задумался, а потом хлопнул себя по лбу.

— Точно...

Ино довольно улыбнулась.

— Значит, помнишь.

Наруто тихо усмехнулся.

Несколько месяцев назад они поспорили.

Скажем так: Ино была уверена, что они оба обязательно станут генинами.

Наруто тогда ответил, что не любит загадывать наперёд.

После долгих препирательств они заключили шуточный договор.

Если оба успешно окончат Академию и получат повязки Конохи, Наруто должен будет поцеловать Ино в щёку.

— Отказываться уже поздно, — сказала Ино, протянув ему мизинец. — Мы же скрепили обещание.

Наруто посмотрел на её руку и рассмеялся.

— Не думал, что ты до сих пор это помнишь.

— Конечно помню.

Она хитро улыбнулась.

— Так что готовься.

— Сначала ещё нужно экзамен сдать.

— Сдадим.

В её голосе не было ни капли сомнения.

— И ты.

— И я.

Наруто тоже протянул мизинец.

Их пальцы сцепились.

— Тогда договор остаётся в силе.

— Остаётся, — уверенно сказала Ино.

Они одновременно улыбнулись.

Для кого-то это могло показаться пустяком.

Но для них двоих это было обещание встретить новую главу своей жизни вместе — пусть и всего лишь одним невинным поцелуем в знак исполненного слова.

Академия Конохи сегодня выглядела иначе.

Слишком тихо.

Даже привычный шум учеников казался приглушённым, будто каждый понимал — сегодня решается что-то важное.

Наруто стоял у входа, спокойно поправляя рукава формы.

— Ты выглядишь слишком спокойным, — заметила Ино, подходя к нему.

— А надо паниковать?

— Немного — да.

Он усмехнулся.

— Мне не зачем понимать, пора показать на что я способен.

Ино фыркнула, но в её взгляде всё равно было волнение.

В стороне стояла Хината, сжав руки.

Шикамару зевал, явно не придавая всему значения.

Саске молча смотрел вперёд.

Каждый по-своему готовился.

Письменный этап

Экзамен проходил в большой аудитории.

— Проверка теории, — объявил экзаменатор.

Вопросы были стандартные:

основы чакрыбазовые техникитактика боямедицинская помощь на поле боя

Наруто спокойно читал задания.

Для него это не было сложным.

Он работал в госпитале.

Он знал, как останавливают кровотечения, как стабилизируют чакру, как выживают после отравлений.

Рядом Ино удивлённо смотрела на его ответы.

— Ты это где вообще выучил?..

— Работа, — спокойно ответил он.

Шикамару уже почти спал.

Саске закончил раньше всех.

Практический этап — клон-тест

Следующий этап — базовая техника клонирования.

— Создать минимум три устойчивых клона.

Ино сосредоточилась.

— Каге Буншин!

Три клона появились, немного нестабильные, но держались.

— Прошла, — сказал экзаменатор.

Хината создала два аккуратных клона.

— Допущена.

Шикамару сделал ленивого клона, который сразу сел на пол.

— Прошёл, — вздохнул экзаменатор.

Саске сделал идеальные три.

Без ошибок.

— Отлично.

Наруто стоял последним.

Класс замер.

Он вдохнул.

И вместо обычных клонов сделал стабильную форму чакры — почти идеальную, без рассеивания.

Три клона появились мгновенно.

Но один из экзаменаторов нахмурился.

— Это… слишком стабильно для Академии.

Другой тихо добавил:

— У него контроль чакры выше среднего чуунина.

Пауза.

— Прошёл.

Ино посмотрела на него с удивлением.

— Ты серьёзно это скрывал?!

— Я не скрывал, — пожал плечами Наруто.

— Просто не спрашивали.

Полевая проверка

Последний этап был неожиданным.

Им дали миссию внутри тренировочного полигона:

Найти условную цель и выжить в боевой симуляции.

На полигоне их разделили на группы.

Наруто оказался с Ино и Шикамару.

— Это уже проблема, — пробормотал Шикамару.

— Почему? — спросила Ино.

— Потому что придётся работать.

Первое столкновение — ловушки.

Наруто остановился первым.

— Здесь фуин.

Он присел и провёл пальцами по земле.

— Запечатывающая ловушка.

— Откуда ты это знаешь? — удивилась Ино.

— Практика.

Он аккуратно изменил поток чакры, нейтрализуя печать.

Ловушка отключилась.

Шикамару прищурился.

— Он опаснее, чем кажется.

Дальше — искусственные противники.

Три экзаменатора в масках.

Началась схватка.

Ино использовала контроль разума, временно обездвиживая одного противника.

Шикамару связал второго тенями.

Остался третий.

Он двигался быстро.

Слишком быстро для учеников.

— Я беру его, — сказал Наруто.

Он вышел вперёд.

Первый удар — уклонение.

Второй — блок.

Третий — контратака.

Чистый стиль тайдзюцу: бокс + борьба.

Быстро.

Жёстко.

Без лишних движений.

Противник попытался уйти в воздух.

— Ветер.

Наруто резко ускорился.

Микро-усиление чакры в ногах.

Рывок.

Удар в корпус.

Завершение.

Противник упал.

Ино замерла.

— Он… не должен так двигаться…

Финальная проверка

Цель была найдена быстрее всех.

Но комиссия задержала их.

— Наруто Узумаки.

Он вышел вперёд.

— Ты использовал не только базовые техники.

— Да.

— Ирьёниндзюцу.

— Да.

— Фуиндзюцу.

— Да.

Пауза.

— Стихии?

— Вода, ветер, молния.

В аудитории стало тихо.

— Тайдзюцу?

— Бокс и борьба.

Экзаменатор переглянулся с другими.

— Это не уровень генина.

— Мы это понимаем, — спокойно сказал Хокаге-сенсей, наблюдавший со стороны.

— Но он всё ещё ученик Академии.

Пауза.

— Он сдал.

Итог

Все прошли.

Ино сияла от радости.

— Мы генины!

Шикамару вздохнул:

— Теперь начинается самое проблемное…

Хината тихо улыбалась.

Саске молча смотрел в сторону.

Наруто стоял чуть отдельно.

Он смотрел на свою повязку.

И думал не о победе.

А о том, что теперь его жизнь действительно изменилась.

И где-то в этом новом будущем были Пакура, Ино…

И слишком много путей, которые ещё предстоит выбрать.

Глава 32

Глава 32.

Класс Академии был необычно тихим.

Ирука стоял у доски с тремя свитками в руках.

Он медленно выдохнул.

— Сегодня вы официально становитесь командами шиноби Конохи.

Тишина.

— Я буду называть составы.

Никто не шевелился.

Даже самые шумные ученики замолчали.

Команда 7

— Наруто Узумаки.

Наруто выпрямился.

— Хината Хьюга.

Хината вздрогнула и сжала руки.

— Шикамару Нара.

— Проблема… — тихо пробормотал он.

Ирука продолжил:

— Сенсей команды — Асума Сарутоби.

Наруто слегка наклонил голову.

— Асума… звучит спокойно.

Шикамару устало вздохнул.

— Значит, теперь я официально в проблемной группе.

Хината тихо улыбнулась, но ничего не сказала.

Команда 8

— Сакура Харуно.

Сакура резко вдохнула.

— Чоджи Акимичи.

Чоджи уже ел чипсы.

— Киба Инузука.

Киба ухмыльнулся.

— Сенсей — Куренай Юхи.

Киба сразу оживился.

— О, наконец-то нормальная команда!

Сакура посмотрела на него с сомнением.

— Это ты про себя?

Киба проигнорировал.

Чоджи просто кивнул:

— Главное, чтобы корм был.

Команда 10

Ирука сделал паузу.

В классе стало ещё тише.

— Саске Учиха.

Саске не изменился в лице.

— Ино Яманака.

Ино резко повернулась.

— Что?!

Её взгляд сразу нашёл Наруто.

Но он смотрел спокойно.

— Шино Абураме.

Шино тихо кивнул.

— Сенсей команды — Какаши Хатаке.

В комнате повисло молчание.

Ино нахмурилась.

— Саске и Шино в одной команде?..

Шикамару тихо присвистнул.

— Это уже звучит опасно.

После объявления

Шум начался почти сразу.

Ученики обсуждали составы, спорили, радовались и жаловались.

Но в центре класса стояли три группы людей, которые уже стали командами.

Команда 7

Шикамару лениво смотрел на потолок.

— Асума-сенсей, значит…

— Он хороший человек, — тихо сказала Хината.

— Это уже плюс, — пробормотал Шикамару.

Наруто усмехнулся.

— Думаю, с ним будет интереснее, чем кажется.

Команда 8

Сакура уже спорила с Кибой.

— Ты вообще слушаешь, что я говорю?!

— Я всегда слушаю!

— Это ложь!

Чоджи спокойно жевал.

— Главное, чтобы были миссии с едой…

Команда 10

Ино всё ещё смотрела на Наруто через класс.

Шино стоял молча.

Саске уже ушёл взглядом в окно.

— Странная команда… — пробормотала Ино.

— Или самая опасная, — тихо добавил Шикамару.

Коридор Академии

Когда занятия закончились, Наруто вышел первым.

Хината шла рядом, чуть позади.

Шикамару зевал.

— Ну что… теперь мы шиноби.

Наруто посмотрел на небо.

— Да.

Пауза.

— Теперь всё по-настоящему.

И где-то в стороне Ино наблюдала за ним.

Но ничего не сказала.

Только крепче сжала кулак.

Новая жизнь уже началась.

И каждый из них только начинал понимать, что это значит.

Шум в классе постепенно стихал.

Большинство новоиспечённых генинов уже разошлись по своим делам.

Наруто собирался уходить, когда дорогу ему неожиданно преградила Ино.

На её лице играла хитрая улыбка.

— Кажется, ты кое-что забыл.

Наруто вопросительно поднял бровь.

— Что именно?

Ино сложила руки на груди.

— Не притворяйся.

Несколько секунд он смотрел на неё, пытаясь понять, о чём речь.

И вдруг вспомнил.

— А-а...

Он невольно почесал затылок.

— Точно...

На лице Ино появилась победная улыбка.

— Вспомнил!

— Обещания нужно выполнять, Узумаки.

Наруто тихо рассмеялся.

— Ты действительно всё это время ждала только ради этого?

— Конечно.

Она протянула ему мизинец.

— Мы же договорились ещё в Академии.

— Если оба станем генинами...

— ...то ты меня поцелуешь, — закончила она с довольной улыбкой.

Наруто вздохнул.

— Ладно. Слово есть слово.

Ино неожиданно смутилась.

Она-то ожидала, что придётся ещё долго его уговаривать.

— Правда?

— Конечно.

— Я обещал.

Она медленно подошла ближе.

Сердце почему-то билось быстрее обычного.

Наруто тоже чувствовал себя немного неловко.

Он осторожно положил ладонь ей на плечо.

— Только не смей потом смеяться.

Ино улыбнулась.

— Не буду.

Наруто наклонился и легко коснулся губами её лба.

Это длилось всего мгновение.

Когда он отступил назад, Ино несколько секунд молча смотрела на него.

Потом надула щёки.

— Эй!

— Это нечестно!

Наруто растерянно моргнул.

— Почему?

— Я думала...

Она осеклась и покраснела.

— Ничего.

Наруто усмехнулся.

— В нашем договоре не уточнялось, куда именно.

Ино на секунду задумалась.

Потом громко фыркнула.

— Ладно...

— Засчитывается.

Она неожиданно улыбнулась так искренне, что Наруто сам невольно улыбнулся в ответ.

— Но учти, Узумаки.

— В следующий раз так легко ты уже не отделаешься.

— Посмотрим, — с усмешкой ответил он.

Она развернулась и почти вприпрыжку побежала к выходу.

Сделав несколько шагов, Ино обернулась.

— Спасибо.

Наруто удивлённо посмотрел на неё.

— За что?

— За то, что сдержал обещание.

С этими словами она убежала, крепко прижимая ладонь ко лбу.

А Наруто ещё несколько секунд смотрел ей вслед.

— Странная она...

Но, несмотря на эти слова, на его лице оставалась тёплая улыбка.

И сам того не замечая, он почувствовал, что этот день запомнится ему надолго.

***

Прошло несколько дней после выпуска учеников Академии.

Пакура стояла на балконе госпиталя, вдыхая тёплый весенний воздух.

Внизу шумела Коноха.

Дети бегали по улицам.

Торговцы открывали лавки.

Кто-то спешил на миссию.

Кто-то возвращался домой.

Такая простая картина...

И такая чужая.

Она поймала себя на мысли, что уже несколько минут просто наблюдает за жизнью деревни.

Без тревоги.

Без ожидания нападения.

Без приказов.

Впервые за долгие годы она могла просто... жить.

За спиной послышались шаги.

— Пора.

Пакура обернулась.

У двери стоял Хирузен.

— Вы хотели меня видеть?

— Да.

Они неторопливо вышли из госпиталя.

Для Пакуры это был первый долгий выход после выздоровления.

Люди оборачивались.

Кто-то узнавал знаменитую куноичи Песка.

Кто-то просто видел незнакомую женщину.

Но никто не смотрел на неё с ненавистью.

Это казалось непривычным.

Они дошли до небольшого одноэтажного дома.

Хирузен достал ключ.

— Теперь это твой дом.

Пакура удивлённо посмотрела сначала на него, потом на аккуратный деревянный домик.

— Мой?

— Если ты согласишься остаться в Конохе.

Она медленно взяла ключ.

Руки слегка дрожали.

Открыв дверь, Пакура осторожно вошла внутрь.

Дом был небольшим, но уютным.

Гостиная.

Небольшая кухня.

Спальня.

Несколько шкафов.

Чистые татами.

На столе стояла простая ваза с полевыми цветами.

Кто-то специально приготовил дом к её приезду.

Пакура медленно провела ладонью по деревянной стене.

— Неужели... всё это для меня?

— Каждый человек заслуживает место, которое сможет назвать домом, — спокойно ответил Хирузен.

Эти слова больно отозвались в сердце.

Дом...

Когда-то она думала, что её дом — Суна.

Потом поняла, что для деревни она была лишь оружием.

Теперь же совершенно другая деревня предлагала ей не приказ...

А выбор.

Пакура закрыла глаза.

— Спасибо.

Хирузен лишь улыбнулся.

— Осваивайся.

Когда дверь закрылась, в доме стало тихо.

Она медленно опустилась на колени посреди комнаты.

Перед глазами всплывали воспоминания.

Жаркие пески.

Боевые задания.

Приказы.

Предательство.

Одиночество.

Потом — госпиталь.

Мальчик с солнечными волосами, который каждый день приходил менять повязки, не требуя ничего взамен.

Его искренняя улыбка.

Его забота.

Его странная привычка всегда находить слова, способные прогнать даже самые тяжёлые мысли.

Пакура невольно улыбнулась.

— Ты действительно изменил мою жизнь, Наруто...

Она поднялась и открыла окно.

В комнату ворвался свежий ветер.

Он колыхнул занавески, словно приглашая оставить прошлое позади.

Пакура посмотрела на улицу.

По дороге шли молодые генины с новенькими протекторами.

Среди них мелькнули знакомые красные волосы.

Наруто о чём-то оживлённо спорил с Шикамару, а рядом, чуть смущаясь, шла Хината.

Пакура тихо рассмеялась.

— Кажется... у тебя начинается новая жизнь.

Она посмотрела на ключ, лежащий у неё на ладони.

Потом ещё раз окинула взглядом свой новый дом.

— И у меня тоже.

Впервые за долгие годы эти слова прозвучали без боли.

С этого дня Пакура больше не была беглянкой из Суны.

Она стала жительницей Конохи.

И её новая история только начиналась.