Нам не дано предугадать

Глава 1

Погруженный в мысли о крестном, Гарри не заметил, как наступило утро. Жить не хотелось, в груди который день подряд разгорался пожар. Предыдущие дни тоже приносили эту боль, но она проходила сама собой, поэтому юноша просто решил подождать. Видимо, измученный организм решил, что с него хватит, но Гарри об этом еще не знал. Перед глазами пролетали безрадостные годы у Дурслей, первый курс, второй, третий… Дикая надежда на настоящую семью и… Гарри винил себя во всем, что произошло. В ранении Гермионы, в смерти Сириуса… Когда юноша решил, что его здесь ничего не держит, то понял, что это не так.

Его держала девочка, точнее, девушка уже. Та, которая заставляла учиться, которая была рядом каждую минуту, которая старалась поддержать, несмотря ни на что. В этот момент забылись все обиды, все случаи, когда она слушала не сердце, а Дамблдора, важным было только то, что только ради нее и стоило жить.

Сова постучалась в окно, принеся весточку от друзей, и Гарри слабо улыбнулся. Сегодня боль как-то слишком долго не утихала, юноша даже потер левую сторону груди перед тем, как взять у совы пергамент, на котором проступали выведенные рукой Гермионы буквы, складывающиеся в слова. Юноша чувствовал подступающую боль, привычно игнорируя ее, ведь Гермиона важнее…

Начав читать, Гарри улыбнулся, но в следующий момент улыбка застыла на его губах. Мир исчез, провалился в глубокую черную яму, боль вспыхнула с новой силой, и юноша понял. Ему больше незачем жить, в этом мире не осталось больше никого, за кого можно было уцепиться, чтобы жить. «Прощай», — прошептали губы, и Гарри решил напоследок порадовать Дурслей.

С огромным трудом спустившись вниз, преодолевая головокружение и старательно держа глаза открытыми, юноша вошел в гостиную.

— Что тебе надо, мальчишка? — грозно поинтересовалась тетя.

— Сегодня… я… избавлю… вас… от… своего… присутствия… — проговорил юноша, чувствуя, что слова получаются как-то очень тяжело, их приходится проталкивать почти силой.

— Что ты мелешь, урод! — воскликнул дядя, не замечавший мертвенную бледность и седые пряди в волосах уже не мальчика, чувствовавшего, как день сменяется ночью.

— Я… вас… прощаю… — почти шепотом сказал Гарри, и мир померк. Еще некоторое время в груди горела боль, но потом ушла и она, он оказался на призрачном вокзале.

— Вернон! Он не дышит? — с некоторыми нотками паники воскликнула тетя мальчика.

— Притворяется, гаденыш, что ему сделается! — пнул тело дядя, но тело даже не отреагировало.

— Может, парамедиков вызвать? — тихо спросила Петунья, будто не веря себе.

— Ничего, не сдохнет! — сплюнул Вернон.

Пока они спорили и обменивались мнениями, уходили драгоценные секунды, могущие спасти юношу, которому совсем незачем было жить. Секунда утекала за секундой, и стало поздно. Просто в один миг стало слишком поздно, все-таки вызванные парамедики могли только констатировать смерть. Полиция, вызванная парамедиками, получила возможность задать свои вопросы, о странной ненависти к юноше задумались специалисты, но уже было слишком поздно.

Гермиона Джин Грейнджер, веселившаяся внешне, а внутренне пытавшаяся преодолеть розовый туман в своей голове, внезапно почувствовала загрудинную боль. Дочь врачей отлично разбиралась в этом вопросе и понимала, что происходит. Но вот лекарств у нее с собой не было.

— Миссис Уизли, мне срочно надо домой, — произнесла девочка, чувствуя, как мертвеют губы. — Или в больницу.

— Зачем тебе в больницу? — с подозрением спросила Молли Уизли. — На вот, зелье выпей.

Гермиона послушно, не имея сил объяснять, выпила зелье, но боль только усилилась, и она прошептала:

— У меня сердце болит, мне надо…

— Поболит — перестанет, — равнодушно заявила Молли, знавшая об этом последствии Амортенции, но не считавшая его чем-то серьезным.

Понимая, что пришел ее последний час, девушка попыталась еще что-то сказать, но боль вспыхнула, гася за собой весь мир, и только что-то внутри нее плакало: «Гарри! Гарри!»

Гарри стоял на платформе призрачного вокзала, глядя вдаль. Думая о прошедшей жизни, он не мог понять, почему не признался, не открыл своих чувств Гермионе еще на третьем курсе. Ведь он уже тогда понимал, что не может без нее… На четвертом курсе он так и не пригласил девушку на бал, хотя она ждала, он видел это, тогда почему? Почему отступился на пятом, почему не защитил?

«Гермиона устала ждать, пока я пошевелюсь, наверное, — думал Гарри. — И я потерял все, сам смысл жизни. Что же… Поделом мне. Прощай, Гермиона…»

Падение грязнокровки оказалось сюрпризом для Молли, подбежавшей к Гермионе, но было поздно: девушка уже не дышала, сердце ее стояло без движения. На призрачном вокзале появилась еще одна фигура. Гермиона увидела Гарри и бросилась к нему, но юноша стоял без движения, глядя куда-то вдаль, она бежала и все никак не могла добежать.

— Гарри! Гарри! — крикнула девушка.

— Уходи, — прошептал он. — Ты же любишь Рона…

— Это неправда! Неправда! — заплакала Гермиона. — Я не понимаю, что со мной было… Какой-то розовый туман…

— Империо?! — удивленно воскликнул юноша, эти симптомы он знал. Звездочка надежды зажглась в его истерзанной душе. Нерешительно подойдя к плачущей девушке, чьи слезы больно ранили, он наконец обнял ее.

— Не знаю… Но это было так страшно… — прошептала она сквозь слезы. — Гарри, а где мы?

— Вы у меня в гостях, дети. — Гарри, обернувшись, увидел высокую женщину в черном.

— Простите, — проговорила Гермиона. — А кто вы?

— Ну кем я могу быть? — улыбнулась женщина. — Я Смерть. Вы оба умерли, Гарри от острой сердечной недостаточности, а ты… твоя душа отказалась быть в мире, где нет его.

— Это правда? — пораженно посмотрел в глаза Гермионе Гарри.

— Я люблю тебя, — как завороженная, прошептала девушка.

— Я люблю тебя, — глядя в ее глаза, ответил шепотом Гарри.

— Что же мне с вами делать… — задумалась Смерть. — Знаете что? Я верну вас туда, где все началось. Накануне Гермиона встретила тролля, а Гарри ее спас.

— Но Рон же… — начал говорить Гарри.

— Нет, Гарри, — улыбнулась женщина. — Рон воспользовался заемной силой, предатели крови это умеют.

— То есть он вампир? — ошарашено посмотрела на Смерть Гермиона.

— Не совсем, но аналогия верна, — грустно сказала Смерть. — Вот ваш поезд, идите и постарайтесь хоть на этот раз быть счастливыми.

— Скажите, — тихо спросил Гарри, — а зачем вам это?

— Скучно мне, — ответила женщина. — Да еще и вы померли не вовремя, Судьба была очень недовольна.

Пока они говорили, к платформе подошел паровоз Хогвартс-Экспресса, тянувший за собой ровно один вагон. Взяв Гермиону за руку, Гарри шагнул к вагону, увлекая все еще всхлипывающую девушку за собой. Они прошли в знакомое купе, усаживаясь рядом. Посидев немного, глядя в окно, Гермиона вдруг попросила:

— Поцелуй меня… На прощанье…

***

Сознание вернулось как-то скачком, внезапно. Гарри открыл глаза, оглядываясь. Он находился в спальне своего факультета. Беспалочковый Темпус послушно высветил дату. Первый курс, ноябрь. Мальчик, а Гарри снова стал мальчиком, вскочил, быстро переодеваясь, ведь Гермиона… Ей же плохо! Может быть, он ей нужен прямо сейчас?

Не думая ни о чем, мальчик выбежал в гостиную. В еще темной по причине раннего времени гостиной в кресле сидела, вся сжавшись, и тихо плакала девочка. Самая родная на свете девочка, которую он узнал даже не по непослушной прическе или голосу, а как-то иначе — всем сердцем.

— Гермиона! — воскликнул Гарри, и девочка подняла свои невообразимые глаза цвета лесного меда. Секунда узнавания, и…

— Гарри! — влетела в его объятья девочка, уже считавшая все произошедшее сном.

— Ты тоже вернулась? — задал он не самый умный вопрос.

— Да, мой хороший, — прошептала она ему, сжимая в своих камнедробильных объятьях.

На ресницах девочки застыли слезы, и Гарри вдруг захотелось поцеловать ее, стереть эти слезы своими губами. Не в силах противиться порыву, он потянулся к ней.

Глава 2

Часть 2

Сбежав в Выручай-комнату, о которой им знать не полагалось, но так получилось, Гарри и Гермиона обсуждали произошедшее. Гермиона рассказала о странных ощущениях в конце года, о том, как морщилась мадам Помфри, как миссис Уизли не подумала даже оказать помощь, что было очень странным для домашней девочки. А в душе Гарри крепло желание сбежать, потому что повторять все заново не хотелось совершенно.

— Подожди, — вспомнила Гермиона слова Смерти. — Как ты умер?

— У меня на пятом курсе душа горела, — невесело улыбнулся Гарри.

— Что значит «горела»? — напряглась девочка. — Болело? Где? Как?

— Болело, жгло страшно, как огнем, — кивнул мальчик и показал. — Вот здесь.

— И ты никому не сказал? — удивилась Гермиона.

— Почему… Говорил мадам Помфри, — не согласился Гарри.

— И что она? — поинтересовалась девочка, хотя уже понимала, что…

— Зелье дала, болеутоляющее, — хмыкнул мальчик. — Только не помогло оно.

— И не могло… — вздохнула Гермиона, понимая, что произошло. — Ты в курсе, что у тебя шрам почти исчез?

— Нет, где? — удивился Гарри, прикасаясь ко лбу пальцем и не ощущая привычную структуру. — Наверное, потому что я умер?

— Тогда это был необычный шрам, — задумалась девочка. — Впрочем, давай выработаем план, нам почти год здесь находиться.

Они посидели, задумавшись. Гарри просто наслаждался тем, что у него ничего не болит и он может сидеть рядом с любимой, а Гермиона думала о том, как защитить Гарри.

— Хорошо, — сказала девочка. — До Рождества ведем себя обычно, а потом… Потом решим. Ты помнишь, что Снейп читает мысли?

— Помню, — вздохнул Гарри. — Как и директор. Стоп!

— Что, милый? — прижалась к нему девочка.

— Зелья! Помнишь, что Снейп на первом уроке говорил?

— Зелья… Я боюсь, — задрожала Гермиона.

— Мы вместе, мы справимся, — произнес Гарри, искренне веря в свои слова. И тут до него дошло: — Би-бли-оте-ка, — почти по слогам произнес он.

— Что библиотека? — не поняла девочка, от страха теснее прижимаясь к мальчику.

— Если есть зелья, то есть и примеси, эти примеси можно определить, — не очень понятно объяснил Гарри свою мысль.

— Как-то ты лучше соображать стал, — заметила девочка, а потом подумала и сообщила: — Да и я тоже.

Оказавшись в библиотеке, юные пытливые умы попытались сначала решить задачу «в лоб». Когда же это не удалось, Гермиона начала искать информацию про примеси, а Гарри — ворошить книги по колдомедицине, коих в школьной библиотеке было до обидного мало. Быстро что-то найти не удалось, но голова была на удивление ясной, поэтому мальчик искал.

— Нашел что-нибудь? — поинтересовалась девочка.

— По зельям нет, зато кое-что колдомедицинское, смотри, — Гарри показал заложенное место, Гермиона быстро прочитала, запоминая страницу целиком, и подняла на мальчика немного ошарашенные глаза.

— Потом попробуем, — шепнула она, слегка побледнев. — Ты давай зелья ищи.

— Угу, — кивнул Гарри, и тут ему на глаза попалась тоненькая книжка с названием «Если над вами хотят подшутить». Он рванулся к ней, открывая прямо у стеллажа. — Гермиона!

— Нашел? — подскочила к нему девочка, обращая на себя внимание мадам Пинс, сразу, впрочем, успокоившейся.

— Смотри, — прошептал мальчик. Это было именно то, что они искали.

Гермиона быстро переворачивала страницы, используя все свои навыки скорочтения, чтобы успеть прочитать все до того, как заметят и отберут. В то, что отберут, девочка верила, особенно после всего, что случилось. Быстро запомнив книжку целиком, она положила ту на место и пригласила Гарри следовать за собой. Интересным было то, что Рон Уизли за ними сегодня не шпионил и не пытался влезть во все.

***

Проверив, не следит ли кто, дети забрались в «выручайку», чтобы выучить новые чары и наложить те… колдомедицинские. Гермиона жалобно посмотрела на Гарри, тот кивнул и по памяти воспроизвел чары. Гермиону объяло золотистое сияние с черными вкраплениями. Девочка несколько мгновений смотрела на это, а потом упала на диван и разрыдалась. Гарри кинулся ее обнимать и успокаивать, но Гермионе, наверное, надо было просто поплакать.

— Принуждение, — прошептала успокаивающаяся девочка. — И приворотное…

— Вот тебе и ответ, почему Рон, — кивнул Гарри. — Поить начали заранее, в двенадцать. Давай чары изучать.

— Сейчас, — Гермиона взяла себя в руки, пытаясь успокоиться. — Значит так, проверка на зелья делается так…

Она показала палочкой медленно, потом быстрее, Гарри повторял за ней. Странно, но он не чувствовал себя сейчас одиннадцатилетним, как и девочка, кстати. Поэтому работал быстро, как на занятиях ОД, доводя движение до автоматизма. Когда движение было выработано достаточно, мальчик решился подать магию и понял, что палочка при этом отлично прячется в рукав.

Увидев оскал того, кого уже считала самым близким, девочка понимающе улыбнулась. Теперь их голыми руками не взять. Правда, оставался директор… Директору доверять совсем не хотелось. Да, пожалуй, никому доверять не хотелось. Припомнив чары, Гермиона наложила их на Гарри, которого сразу же объяло серебристо-красное сияние, отчего девочка опять захотела поплакать, но мальчик успокоил ее. Это было бы совсем плохо, если бы не случилось то, что случилось.

— До Рождества дотянем, а там, наверное, в маггловской больнице спросим, — проговорил он.

— Папу можно попросить, — улыбнулась девочка. — Папа поможет.

— Нужен я твоему папе, — как-то очень тоскливо произнес Гарри.

— Ты мне нужен, а это самое главное, — объяснила ему Гермиона.

— А ты нужна мне, — мальчик несмело улыбнулся, обнимая теперь уже точно свою девочку. — Накладываем щиты и ужинать?

— Ага… — прошептала она, накладывая противовампирный колдомедицинский щит, который только совсем недавно вычитала. — Так подумать, ну и шуточки были у предков…

— Да, близнецы по сравнению с ними — розовые пони, — согласился Гарри.

Они внимательно проверили друг друга и, взявшись за руки, отправились в Большой зал, только Гарри по привычке постоянно создавал Гоменум Ревелио, что и позволило обоим достаточно быстро обнаружить «засаду». Подкравшись, Гермиона и Гарри услышали тихий разговор:

— Грязнокровка пока выжила, но это-то хорошо, будет «мамочкой» Ронни и очкастому придурку, — этот голос был знаком обоим.

— Эх, я бы ее, конечно, — мечтательно произнес не менее знакомый голос.

Гарри понял, о чем говорили близнецы Уизли. А поняв, пришел в ярость, отчего, не задумываясь, запустил Ступефаем за угол. Что-то бумкнуло, и все стихло. Гермиона осторожно заглянула за угол и начала смеяться. Мальчик повторил ее движение…

Похоже, близнецы нарвались на собственные зелья, потому что сейчас представляли собой жалкое зрелище, но Гарри, и так не особенно сейчас склонный к всепрощению, решил мадам Помфри не вызывать; взяв за руку смеющуюся девочку, он двинулся дальше.

— А мы им не поможем? — встревоженно спросила девочка.

— Им уже не помочь, — деланно-грустно вздохнул Гарри. — У них мозг не вырос.

— Вау! — Гермиона пораженно посмотрела на него. — Тебя Снейп не кусал?

— Нет, только плевался, — мальчик широко улыбнулся.

Глава 3

Часть 3

Дойдя до Большого зала, Гермиона переглянулась с Гарри и сделала шаг вперед. Улыбаться совсем не хотелось, в памяти было живо многое — и горести, и радости, и предательство… Доверять кому бы то ни было девочка не собиралась, как не собирался и Гарри. Ему было для кого жить, а остальные… Пусть этого еще не случилось, но он-то помнил. Гермиона дернула его подальше от жрущего Рона, смотреть на которого было неприятно. Гарри помог ей усесться и незаметно проверил еду палочкой.

— Сок, — шепнул он девочке, на что та благодарно кивнула и принялась аккуратно кушать. Гарри не знал, кто подлил зелье, но кандидат, если подумать, был только один.

Рон будто бы не замечал «друзей», продолжая пожирать пищу, что доказывало правдивость слов Смерти. Щит надежно отсекал всяческих «вампиров», а у Рона сейчас была задача поважнее, чем искать Гарри — он жрал. Сегодня они избежали зелий, но что будет завтра?

— Такое чувство, что мы на пятом курсе, — вздохнула кушающая девочка. — Постоянная опасность…

— Я с тобой, — Гарри незаметно прикоснулся к локтю Гермионы, осматривая зал из-под начесанных на лоб волос.

Снейп сверлил мальчика глазами, но это было привычно. Квирелл занимался тем же, но боли не было, и над этим следовало подумать. Дамблдор выглядел умиротворенным, но… Альбусу Дамблдору Гарри уже не верил, особенно после предательства директора на пятом курсе. МакГонагалл сверлила глазами Гермиону, что мальчику совсем не понравилось, ведь он всем сердцем желал защитить свою девочку.

— После ужина в библиотеку, — шепнул он Гермионе, которая только кивнула, изображая полное спокойствие.

— Кушай, тебе надо много кушать, — прошептала она в ответ. — Чует мое сердце, нас в покое не оставят…

Стоило девочке доесть, как Гарри поднялся, помогая ей выбраться из-за стола. Скамьи были крайне неудобны из-за требования ходить в юбке. Взявшись за руки, дети довольно быстро покинули Большой зал, спиной чувствуя не самые добрые взгляды. Хотелось бежать, но Гарри сдержал себя, колдуя все то же заклинание определения живых сюрпризов, но никого не было.

— Нам надо найти, как защитить тебя, — объяснил Гарри. — Мне не нравится, как Маккошка на тебя смотрела.

— Гарри! Профессор… — начала Гермиона, потом кое-что вспомнила и согласилась. — Ты прав, Маккошка. Недобро смотрела?

— Как на меня дядя Вернон, когда побить хочет, — отозвался мальчик, заставляя девочку раскрыть глаза пошире. Таких подробностей о нем она не знала.

— Значит, нам нужна защита от профессоров, — Гермиона поникла, понимая, что от профессоров не защитит никто.

— Надо искать, — Гарри поджал губы, понимая, что количество опасностей в «самой безопасной школе» превосходит то же в самой небезопасной школе маггловского мира.

— Ты слева, я справа, — распорядилась девочка. — Ищем защитные чары и что-то… Постой…

Она увидела «Историю Хогвартса», но более старое издание, которое на вид было раза в четыре толще того, что она прочла. Не удержавшись, Гермиона уселась читать книгу, позабыв обо всем, а Гарри продолжил искать защитные чары от ментальных воздействий, зелий и всего того, что может устроить профессор, но успеха первой добилась как раз девочка. В этой книге рассказывалось и про василиска, и про призраков, и про Пивза, особенно как с ним подружиться, но самое главное… Прочтя это самое главное, Гермиона чуть не завизжала.

— В выручайку, срочно! — шепнула она Гарри. — Очень срочно, но осторожно.

***

— Ну, что ты там вычитала? — поинтересовался мальчик у приплясывающей от нетерпения Гермионы.

— Ты знаешь, что школа была Убежищем для таких, как ты? — осведомилась девочка.

— Да откуда мне такое знать? — ответил вопросом на вопрос Гарри, почесав шевелюру.

— Теперь знаешь, — кивнула девочка. — Нам надо воззвать к замку, попросить защиты и доказать, что нам тут грозит опасность.

— А как? — удивился Гарри. — На слово нам вряд ли поверят…

— Не знаю… — пригорюнилась Гермиона. — Может, просто позовем, и там нам скажут?

— Хуже не будет, — мальчик вздохнул и поинтересовался: — Как там звать-то?

— Надо трижды сказать: «Защиты просим, Хогвартс», — припомнила девочка только что прочитанную формулировку.

Стоило им трижды повторить эти три слова, как перед ними появился Омут памяти, выглядевший очень старым эльф и призраки факультетов. Призраки поклонились, Гарри поклонился в ответ, а Гермиона сделала книксен. В этот момент заговорил эльф:

— Ваши воспоминания, доказывающие ваше право, должны оказаться в Омуте. Для этого приложите палочку к виску и вытолкните нужные.

— У меня хоть все можно, — грустно проговорил одиннадцатилетний мальчик.

— Все не надо, — улыбнулся сэр Николас. — Только те, где вам в школе нанесли вред.

— Оскорбления памяти родителей считаются за вред? — вдруг спросила Гермиона и, получив кивок, скомандовала Гарри: — Снейпа не забудь.

Пользуясь нехитрой инструкцией, дети вытащили и поместили в Омут воспоминания той и этой жизни, что заняло у них довольно прилично времени, но оно того точно стоило. Воспоминания в артефакте взбурлили, замок сотрясся от подземелий до шпиля Астрономической башни.

— Ваши претензии обоснованы, — сообщил эльф. — Вы получите защиту. Чтобы вам помогли, надо вслух или мысленно попросить защиту в конкретном случае. Явное покушение будет остановлено без жалобы.

— Спасибо, — ярко улыбнулась девочка. — Огромное спасибо!

— Сейчас уже поздно, — продолжил эльф, поэтому вы сейчас окажетесь в своих спальнях.

Едва успев попрощаться, они действительно оказались в своих спальнях. Гарри огляделся, все было таким же… Так же храпел Рон, так же подергивался во сне Невилл, ничего не менялось годами. И только сейчас Гарри понял, как же сильно он устал. Устал от спальни, от «благородного» Гриффиндора, от всех Уизли и всего мира магии. Он уже был согласен даже на Дурслей, те просто били, не стремясь убить экзотическим способом.

Гермиона укладывалась спать, думая о том, что ей совсем не нравится магический мир. Она бы хотела быть дома, с родителями. Ходить в школу, дружить с Гарри, чтобы потом полюбить его так, как любит сейчас. Ей совсем не хотелось умирать от ужаса при виде тролля, дракона, Квирелла… Да и Снейп учителем был весьма посредственным…

Глаза девочки закрылись, и она уснула, а где-то в недрах замка работали чары Основателей. Воспоминания детей касались в том числе и будущего, а на такой случай реакции предусмотрено не было, но никто из Основателей не отозвался на зов замка. Вот на такой случай чары предусмотрены как раз были, и именно эти чары активизировались.

Кто-то сказал бы, что включился «аварийный протокол», кто-то — что «чары Основателей», но суть была в том, что вред детям в Убежище нанесли профессора, а Основателей и их семей замок не дозвался. Профессора этой ночью потеряли статус постоянных обитателей замка и, наряду с детьми, стали тем, что когда-то называлось «переменным контингентом». Правда, оно так называлось не в связи с детьми, да и вообще не в этой стране… Хотя суть от этого не менялась. Впрочем, профессора об этом еще не знали.

***

Глубокой ночью, когда все спали, директор Дамблдор внезапно оказался в коридоре перед Горгульей. Тут же валялись в полном беспорядке и все его вещи. Горгулья открываться отказалась и вообще демонстрировала полное равнодушие к постепенно закипающему Альбусу Дамблдору.

— Эльф Хогвартса! — позвал он, решив пойти другим путем.

— Тикки пришел! — громко сообщил эльф-домовик. — Что может сделать Тикки для гостя замка?

— Как «гостя»? — удивился Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Я директор!

— Хогвартс не имеет директора, а вы гость замка, — ответил эльф.

— А спать мне где? — устало спросил Великий Светлый.

— Тикки проводит!

Обо всем этом можно было подумать утром. Дамблдор неожиданно понял: что-то активировало чары Основателей, но что же это было? Неужели цербер кого-то съел?

Глава 4

Часть 4

Субботнее утро заглянуло в окно неожиданным для ноября солнцем. Гермиона сладко потянулась, просыпаясь, но тут же вспомнила, где находится. Правда, хорошего настроения факт нахождения в Хогвартсе, а не дома, не испортил. Приняв душ и почистив зубы, девочка оделась, выходя в гостиную, где ее уже ждал читающий книгу Гарри. Видимо, из-за того, что Гарри читал книгу по трансфигурации, Рон Уизли к нему не приставал и вообще вел себя странно.

Гарри оценивал поведение «друга», исходя из нового опыта и знаний, понимая, что Рон ему совсем не друг, а скорее… Хм… Гарри вспоминал все их «приключения» и не мог понять, что же его беспокоит в поведении Рона. Решив обсудить это с Гермионой, которая вышла из спальни, радостно улыбаясь, мальчик рванулся ей навстречу, краем глаза заметив злой взгляд Рона и какой-то предвкушающий — Перси.

— Доброе утро, солнышко, — прошептал Гарри на ухо девочке, обнимая ее.

— Доброе утро, — улыбнулась ему Гермиона, отличавшаяся от себя обычной аккуратной прической, фиксирующей волосы.

— Как спалось? — поинтересовался мальчик, не знавший, о чем можно говорить в гостиной.

— Почти как дома, — девочка поняла его затруднения и, взяв за руку, спросила: — Пошли?

— Пошли, — улыбнулся он, оставляя за спиной странно ведущих себя однокурсников.

Пока они шли на завтрак, перед внутренним взором Гарри вставали картины гостиной. Некоторые девочки вели себя очень странно: они почти плакали, жались к стенам и явно чего-то боялись. Гермиона, которую дома никогда не били, этого не заметила, но вот Гарри сразу же отметил характерные признаки и напрягся. В волшебной школе формально не было таких наказаний, да и он не помнил, чтобы кто-то рассказывал. Хотя по субботам девочки часто плакали и прятались в спальнях. «Но ведь такого не может быть!» — подумал мальчик.

К ним пристроился Невилл Лонгботтом, полненький нескладный мальчик, когда-то старавшийся держаться более-менее нейтрально, а то и дружески, поэтому беседа потекла, ведомая Гермионой.

— Невилл, скажи, пожалуйста, — поинтересовалась девочка. — А как чистокровные защищаются от чтения мыслей и зелий?

— От зелий почти никак, — ответил ей мальчик. — Разве что есть артефакт, а от чтения мыслей просто — нельзя смотреть в глаза и все.

— А можно ли человеку что-то внушить? — спросил Гарри.

— Еще как, — вздохнул Невилл. — Если думаешь, что внушили, то лучше в Мунго…

— Спасибо, дружище, — по привычке поблагодарил мальчика Гарри, чему Невилл удивился. Хотя то, что его назвали другом, Невиллу было, несомненно, приятно.

В Большом зале при незаметной проверке еды обнаружилось, что в соке зелий нет, зато есть в яичнице. Круг подозреваемых сузился, тут уже даже думать не нужно было — приказывать домовикам в замке мог только один человек, отсутствовавший за завтраком. На то, чтобы сделать этот вывод, бывшему командиру ОД соображения хватило. На завтраке выяснилось, что близнецы загремели в Больничное крыло, но эта новость не была интересной ни Гермионе, ни Гарри.

После завтрака Гермиона и Гарри направились в библиотеку, где достаточно быстро сделали все уроки. Им нужно было время, чтобы обсудить, что происходит и что делать дальше. Кроме того, нужны были книги, которых в библиотеке явно не было. Гарри припоминал, что об «этой комнате» говорил Сириус. Это было сложно, но он вспоминал. К Сириусу у Гарри было двойственное отношение, впрочем, об этом можно было подумать и позже. А сейчас Гарри ходил перед картиной, думая о библиотеке.

— Гарри! Я тебя люблю! — призналась девочка, увидев уходящие в бесконечность стеллажи с книгами.

— Я тебя тоже люблю, — откликнулся юный Поттер, раньше не любивший учиться, а теперь у него была девочка. — Нам еще поговорить надо.

— О чем? — заинтересовалась Гермиона.

— Я заметил, что в гостиной у некоторых девочек глаза на мокром месте, — с трудом формулируя то, что хотел сказать, Гарри продолжил: — И ведут они себя странно. Вас Маккошка бьет, что ли?

— Гарри! Нет, коне… — девочка замерла на середине слова, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Девочек бить нельзя.

— Тогда хорошо, — успокоился мальчик. — Давай литературу искать.

***

Ночь профессора Квирелла была сложной — он проснулся от холода, обнаружив себя вне замка. Как он здесь оказался, профессору было совершенно непонятно, к тому же и Лорд не проявлял никаких признаков активности. Квиринус попытался найти Хогвартс, чтобы вернуться в тепло, но Хогвартса не было. Вокруг расстилалась незнакомая местность, местонахождение замка Квирелл вспомнить не мог, как и лица учеников. Попытавшись аппарировать, профессор ничего не добился — магия ему не отвечала. Квиринус жалобно завыл, понимая, что стал, в лучшем случае, сквибом, но почему?

В Запретном лесу на поляне мирно дрых Пушок, только что закусивший двумя троллями, появившимися рядом. Тролли спали, поэтому сопротивления голодному церберу не оказали. Пушок был доволен жизнью и спокойно спал, а неподалеку топтался отряд кентавров, пребывавший в ужасе.

Темный артефакт, которому было совсем не место в открытом доступе, покоился на специальном складе, и школьники до него теперь добраться не могли. До зеркала Еиналеж теперь могли добраться только профессора с соответствующей специализацией, которых не только в Хогвартсе, но и во всей Великобритании, благодаря Альбусу Дамблдору, давно уже не было.

А вот Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор с утра начал разбираться в том, что же произошло, но не преуспел. Стоило ему проснуться в новых апартаментах, как перед бывшим уже директором появился бланк уведомления о том, что его визит заканчивается через двенадцать часов, по истечении которых он будет переправлен в безопасное место. Описания происходящего Дамблдор не встречал нигде, поэтому попытался что-то сделать — заколдовать Горгулью, аппарировать в бывший кабинет, призвать феникса… Несмотря на Старшую палочку, у Дамблдора не вышло ничего. Ибо, чтобы повлиять на чары, надо знать, куда приложить усилие, вот этим-то знанием Альбус не обладал. Именно поэтому он сосредоточился на замке, а не на чем-то еще.

Профессора пока о ночных изменениях не догадывались. Только Помона Спраут почувствовала что-то необычное, но ее барсуки все так же жались к ней в поисках тепла, а остальные факультеты преподавателя Гербологии не интересовали. Филиус Флитвик увидел активацию новых чар, но отученный Альбусом думать, да и связанный клятвами, декан воронов не отреагировал. Чему-то предвкушающе улыбалась Минерва МакГонагалл, она была в прекрасном настроении, и отсутствие Альбуса старую кошку ничуть не взволновало, так же, как и отсутствие Квиринуса за завтраком, а о том, что профессор-призрак ушел на покой, профессорам еще только предстояло узнать в понедельник.

За ночь Убежище вышло в автономный режим, следуя приоритетной задаче, вложенной в него Основателями.

***

Новые чары разучивали до самого обеда, дети обеспечивали себя защитой, специальными щитами, учась накладывать их рефлекторно и автоматически. Выручай-комната предоставила и мишенный зал, похожий на маггловский тир, в котором Гарри был один раз в той еще жизни. Это было очень удачно и позволяло отрабатывать заклинания, не отвлекаясь ни на что.

На обед так же пошли вместе, отметив отсутствие всех рыжиков. Ни Рона, ни Перси за столом не было, что удивило Гермиону и поразило Гарри. Чтобы их вечно жрущий «друг» пропустил трапезу — такого просто не могло быть. Впрочем, после пережитого Гарри уже не особо интересовался Роном, да и всей семьей Уизли. У него была Гермиона, и мир мальчика постепенно схлопывался вокруг девочки.

Гермиона пока не видела того, что происходит с Гарри, но любила его всем сердцем, впрочем, пока они не пели серенады и не объяснялись в любви, целуясь. Гермиона считала, что они, во-первых, маленькие для этого, а во-вторых, успеют еще. Стоило закончить с обедом, как к месту, где сидела девочка, подошла профессор МакГонагалл.

— Мисс Грейнджер, — сказала она холодным тоном. — После ужина вам надлежит подойти ко мне в кабинет декана.

— Да, профессор, — недоуменно ответила Гермиона, а Гарри вдруг увидел, с какой режущей жалостью на его девочку посмотрели старшекурсницы. Это мальчику совсем не понравилось, здесь была какая-то тайна…

— Гермиона, — прошептал ей мальчик. — Посмотри на старшекурсниц.

Девочка успела еще заметить отголоски жалости в глазах девочек. Вот тут ей стало совсем нехорошо. Но в ее памяти ничего такого не было, она это знала. Правда, она знала еще и о заклинании Обливиэйт. Вдруг стало очень страшно, дети буквально рванулись в Выручай-комнату, чтобы посидеть там и спросить того эльфа, что обещал им защиту.

— Чем Хогвартс может помочь просящим о защите? — поинтересовалось существо, которого хотели спросить двое детей.

— Скажите, пожалуйста, а Обливиэйт можно как-то обойти и восстановить память? — поинтересовалась девочка.

— Вашу уже нет, — ответил эльф. — Вы умирали и закрепили эффект четырнадцати применений к вам этого заклинания.

— Четырна… — Гермиона вдруг горько заплакала. Это было совершенно неожиданно, Гарри так и не понял, чем оно вызвано, но девочка плакала, поэтому мальчик принялся ее утешать.

Гарри совсем не умел утешать девочек, поэтому он обнял свою Гермиону, принявшись шептать ей на ушко, что она самая-самая, он ее очень любит и они со всем справятся.

Глава 5

Часть 5

Гермионе было страшно. Свою беззащитность в этой школе девочка осознавала даже слишком хорошо. В первую жизнь она была наивной дурочкой, что очень хорошо понимала сейчас, но вот теперь… Зачем она профессору МакГонагалл? Почему девочки смотрели с такой жалостью? Кто и зачем стирал ей память?

Все эти вопросы вызывали страх и даже панику. Но рядом был Гарри, обнимавший ее Гарри, потерявший в прошлой жизни все. Девочка внезапно поняла, что у ее мальчика есть только она. Сириус ему так и не стал близким, не захотел, наверное, родственники Гарри не любили, он не видел ласки никогда. Гермиона пыталась представить, что ее не любят дома, что за защитой прийти не к кому, что максимум тепла она получает от пинков… Девочка обняла не понимающего изменения ее настроения мальчика, пытаясь согреть, поделиться своим теплом. Сейчас она понимала, кем является для Гарри. И от этого понимания снова стало страшно.

Магглы для магов никто, никто не защитит, никто не поможет. Папе сотрут память, а ее просто убьют… Девочка задрожала.

— Ну чего ты? — видя резкие прыжки настроения Гермионы, Гарри совершенно не понимал, что происходит, но тем не менее старался успокоить, помочь хоть чем-нибудь той, что и была его жизнью. Потому что без нее жизни не было.

— Я просто боюсь, — прошептала девочка, прижимаясь к Гарри изо всех сил. — Я боюсь магов и этой школы, домой хочу…

— Иногда я и на Дурслей согласен, — тяжело вздохнул мальчик. — Хоть убить не пытаются…

— Надеюсь, что нас защитят… — Гермиона опять заплакала, не в силах сдержать эмоций. — Какая все-таки страшная сказка этот мир…

— Да, сказка невеселая, — согласился мальчик, которого все никак не могли убить, хотя очень старались.

Просидев в обнимку достаточно долгое время, Гермиона и Гарри вернулись к изучению чар. Пять лет Хогвартса научили их тому, что надеяться можно только на себя, потому что профессора не помогут, а директор… Гарри все вспоминал… Его просьбы остаться на лето в замке, бульдоги, Уизли… Василиск, чуть не лишивший его смысла жизни, как он теперь это понимал. Дементоры. Жуткие, страшные существа. Турнир и предательство всех, кроме Гермионы. Амбридж и предательство директора.

— В Хогвартсе страшно, — Гарри сделал логичный вывод. — Отключить бы магию, и пусть сами играются. Лучше уж Дурсли… Может быть, если у меня не будет магии…

— Сама об этом думала, но не хотелось оставлять тебя одного, — призналась девочка. — Но если и ты хочешь, то нужно будет поискать, можно ли отключить магию и чем это будет грозить, потому что умирать я пока не согласна.

— Умирать и я не согласен, — Гарри вздохнул, придвигаясь поближе к Гермионе. — Не понравилось мне.

Чем ближе было время ужина, тем более неспокойно было Гермионе. Положа руку на сердце, девочка призналась себе, что боится Маккошку. Та выглядела какой-то слишком… неправильной. Они шли на ужин, но у девочки уже подгибались ноги от страха перед неизвестностью, что сразу же заметил Гарри. Сам находясь не в лучшем расположении духа, мальчик был очень внимателен, оглядываясь по сторонам, колдуя заклинание и пытаясь понять, почему Гермиона так боится.

За столом факультета отсутствовали многие старшекурсницы, особенно те, что смотрели на Гермиону с жалостью. Гарри это окончательно не понравилось. Так же, как и то, что зелья были во всем, кроме каши. Это вызвало выброс адреналина и готовность атаковать. Но атаковать было некого.

— Ты помнишь, надо попросить о защите голосом или мысленно? — прошептал девочке на ухо Гарри.

— Я помню, — ответила она. — Но страшно все равно.

— Я буду за дверью, — произнес он. — Жалко, мантии еще нет… Ты крикни, и я…

— На профессора нападешь? — удивилась Гермиона, широко раскрыв свои прекрасные глаза.

— Я за тебя убью кого угодно, — твердо ответил мальчик.

***

Ночь господ Уизли была не самой простой. Исчезнув из своих спален, они вдруг проснулись от холода. Пронизывающий холод и полумрак, освещённый редкими факелами, сильно напугал что Персиваля, что Рональда. Близнецам было все равно, они находились без сознания. Перси очень быстро понял, что находится в темнице, и принялся кричать, пытаясь вызвать хоть кого-нибудь.

— Предателям крови не место с другими детьми, — раздался голос, но говорящего Перси не видел.

— Но это же просто название, оттого что мы… — начал говорить Уизли, однако был прерван.

— «Предатель крови» — это не название, это суть. Сюда может входить нанесение вреда родной крови, насилие, убийство. Вспомни свою семью, неужели ты не помнишь, как сам пренебрегал и наносил вред? — голос звучал мягко и безразлично. — Но вы дети, потому находитесь в безопасности. Стоит отказаться от Убежища — и замок исторгнет вас.

Новость была уничтожающей. Перси вспоминал свое поведение, поведение близнецов, Рона, слезы Джинни… Волосы встали дыбом на его голове, когда юношу затопило понимание.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор искал выход и не находил его. Замок не откликался, все, что он делал, не помогало. Дамблдор помчался к Минерве, но ее кабинет был заперт. Попытка позвать Фоукса тоже ни к чему не привела. Наступил уже вечер, когда отчаявшийся Великий Светлый решил пробить силой проход в свою уже бывшую башню, и с первой Бомбардой, так и не сорвавшейся с палочки, все исчезло.

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор оказался на дороге перед вывеской «Хогсмид». Он не понимал, что здесь делает, как не помнил уже, где был до этого, как и лиц учеников, профессоров и самого расположения Хогвартса. Задумчиво почесав бороду, бывший директор двинулся в сторону деревни, где, как он помнил, были камины. Ощущение того, что он многое забыл, терзало душу, потому Дамблдор решил переместиться в свой кабинет Верховного Судьи в Министерстве, чтобы определить, что же он забыл.

***

Подходить к кабинету декана МакГонагалл было страшно. Несмотря на обещанную защиту, Гермиона немного дрожала. Она постучала в дверь и вошла, оставляя за спиной напряженного Гарри, готового ради нее на что угодно. Перед ней простирался знакомый кабинет, выглядящий сейчас немного жутко. Минерва МакГонагалл показала жестом на стул, после чего встала и подошла поближе.

— Вы обманули меня, мисс Грейнджер, — произнесла женщина с каким-то затаенным удовольствием. — Вы выгораживали мистера Уизли и мистера Поттера, когда солгали мне.

Девочка всхлипнула, с трудом вспоминая этот эпизод и отдавая себе отчет, что вся та сцена кажется странной. Профессор МакГонагалл выглядела удовлетворенной произведенным эффектом. Она строго посмотрела на Гермиону и продолжила свою речь:

— Ваша ложь недостойна юной леди, — улыбка профессора, по мнению девочки, более походила на оскал. — Поэтому вы заслуживаете сурового наказания.

— Отработка? — робко спросила Гермиона, глядя на то, как профессор МакГонагалл подходит к шкафу.

— Отработка? — улыбнулась Минерва. — Ну что вы, за такие нарушения возможно только одно наказание.

Женщина повернулась к девочке, которая увидела то, что профессор МакГонагалл держала в руках. Это было то, от чего мальчики в ее бывшей школе бледнели и начинали плакать[1]. Это была тонкая длинная белая розга, кажется, называвшаяся «ротанговой» или как-то похоже. Девочка с ужасом посмотрела на профессора МакГонагалл, понимая, что ей угрожает, но ведь…

— В Хогвартсе нет физических наказаний! — воскликнула девочка, вцепляясь в стул.

— В Хогвартсе — возможно, — улыбнулась Минерва. — Но по уставу я могу, как декан, назначить любое наказание. Встаньте! Снимите мантию!

От этой команды Гермиона подпрыгнула и принялась зачарованно стягивать мантию. Из головы пропали все мысли, остался только ужас. Она не могла себе представить, что в Хогвартсе ее будут бить. Что это такое, девочка не знала, но видела заплаканных мальчиков после наказаний[1], поэтому сейчас в ее голове был только ужас и больше ничего.

— Лягте животом на стол, — продолжала распоряжаться Минерва, розга в руке которой начала подрагивать, будто от нетерпения. — Задерите юбку!

Страх стал сильнее, девочка вцепилась в поясок юбки обеими руками, не желая делать то, что от нее требовали. Минерва МакГонагалл не спешила, она наслаждалась ужасом девочки так же, как потом будет наслаждаться ее криками и слезами, рассматривая наливающиеся чернотой полосы на обнаженном теле. Гермиона медленно отступала, держась за одежду.

— Быстрее! — поторопила ее профессор МакГонагалл, решив унизить девочку еще больше.

Паника становилась все сильнее, когда профессор устала ждать и лишила девочку одежды заклинанием, отчего Гермиона громко завизжала. Входная дверь резко раскрылась, на пороге появился Гарри с палочкой наперевес, и первое, о чем он подумал, увидев полуобнаженную Гермиону, была совсем не порка, а то, чем пугали в школе[3].

— Хогвартс, защити! — закричал Гарри, ставя мощный щит на пределе своих возможностей.

Возможно, Хогвартс считал образ из головы мальчика, возможно, произошло что-то другое, но Минерва МакГонагалл исчезла с тихим хлопком, а Гарри метнулся к своей прикрывающейся руками девочке, заворачивая ее в мантию. Гермиона вцепилась в мальчика, громко зарыдав от пережитого ужаса. Мальчик обнял ее, не дав упасть на пол, и медленно повел прочь из этого страшного кабинета.

В Великобритании 91-го года были разрешены телесные наказания в школах, но только в отношении мальчиков В Великобритании 91-го года были разрешены телесные наказания в школах, но только в отношении мальчиков В связи с серией изнасилований детей в конце 80-х в некоторых школах читались лекции по «что делать, если»

Глава 6

Часть 6

В гостиную они в тот вечер не вернулись. Доведя горько плачущую девочку до «выручайки», Гарри усадил завернутую в мантию девочку на диван в той комнате, где они обычно учились. Как выводить девочек из истерики, мальчик не знал, поэтому просто трансфигурировал стакан и налил воды из палочки. Протянув стакан Гермионе, из глаз которой непрерывным потоком текли слезы, он просто обнял девочку.

— Она… она… она… — Гермиона пыталась что-то сказать, но не могла — ее трясло так, что Гарри пришлось помогать девочке выпить воды.

— Замок нас защитил, замок нам помог, — тихо проговорил Гарри. — Мы в безопасности.

— Мы… они… она… — Гермионе все еще не удавалось что-то сказать, она вся дрожала, когда в комнате возник эльф, протянувший фиал.

Девочка не могла выпить зелье, поэтому Гарри, предварительно понюхав, помог Гермионе. Истерика медленно отпускала девочку, вцепившуюся сейчас в Гарри. Гермионе было не очень комфортно в мантии без белья, но она решила оставить этот вопрос на потом.

— Хогвартс спрашивает, — заговорил эльф, — желала ли профессор нанести значительный вред школьнице?

— Д-д-д-да, — едва смогла проговорить все еще не пришедшая в себя девочка.

— Хогвартс изгнал Минерву МакГонагалл, — проинформировал детей эльф. — Ваши вещи.

На диване появилась юбка и белье Гермионы, отчего Гарри немного смутился, но девочка только посмотрела на предметы своего туалета, не желая отпускать своего, как она считала, спасителя. Эльф внимательно смотрел на двоих детей, для которых Убежище обратилось кошмаром. Слуга замка, его голос, его сила, он не понимал, как могло так произойти, но видел, что дети начинают отвергать свою силу, а это было уже опасно.

— Х-хочу д-домой, — заикаясь, проговорила девочка. — Н-не х-хочу м-магию.

— Мы поищем, как можно отказаться, — пообещал мальчик своей Гермионе. — Ну их всех.

— Ваш чай, — вздохнул эльф, исчезая. На столе появился чайник и две чашки. Чуть поодаль стояло блюдо с пирожными.

— От-твернись, — попросила Гермиона и, когда мальчик выполнил ее просьбу, быстро натянула на себя трусики и юбку, после чего уселась обратно, обняв колени руками. — С-спасибо.

То, что девочка заикалась, Гарри совсем не понравилось. Это могло быть и от слез, но мальчик уже видел такое — в школе один мальчик чуть не выпал из окна и потом заикался, не в силах говорить нормально. Могло ли это случиться с Гермионой? Как ей помочь?

Уложив зевающую, вымотанную девочку на диван, Гарри сел рядом с ней, гладя ее по голове. Мальчик видел однажды, как успокаивала Джинни миссис Уизли, и старался сделать так же. Гарри совсем не думал о себе или о том, чего у него никогда не будет, потому что для него существовала девочка, его девочка, его Гермиона. Все остальное не было важным, только она.

Убедившись, что Гермиона спит, мальчик откинулся на спинку дивана, пытаясь расслабиться и понять, что делать. В его крови еще гулял адреналин, спать совсем не хотелось, и от нечего делать Гарри пошел искать способ отказаться от магии. «Недаром у Гермионы боггартом была Маккошка», — внезапно понял мальчик.

Он смотрел книги в поисках возможности до самого утра и только утром, утомленный, присел рядом с диваном, прильнув головой рядом с девочкой.

— Ой, — тихо произнесла Гермиона, обнаружив себя на диване, а потом она увидела множество книг и спящего в неудобной позе Гарри. Поднявшись, девочка достала палочку, чтобы перенести мальчика на диван, но стоило ей наложить заклинание, как тот немедленно проснулся.

— Как ты, родная? — очень ласково спросил Гарри, поднимаясь.

— Вс-се нор-рмально, — ответила девочка, слегка заикаясь, отчего ей стало страшно.

— Мы все решим, все хорошо будет, — уверенно сказал мальчик, обнимая свою Гермиону. — Главное, не нервничай и… — он что-то припомнил. — Попробуй пропевать слова.

— Спасибо, — ни разу не заикнувшись, пропела девочка, начав улыбаться. — Ты откуда такое знаешь?

— У нас в классе мальчик был, — ответил Гарри. — Ему так говорили делать, только это не помогало.

***

Минерва бежала по лесу, обратиться обратно не получалось, потому что сзади за ней волочилась длинная палка, а ее саму настигали оборотни. Наконец ей удалось активировать артефакт, подаренный когда-то Альбусом. Экстренный порт-ключ выбросил мадам МакГонагалл в анимагической форме прямо в приемное отделение Мунго.

— Что тут у нас? — поинтересовался целитель Сметвик.

— Анимаг, застрявший в анимагической форме, — доложила медиведьма.

— А что это у него торчит? — с интересом спросил Гиппократ.

— Это, судя по всему, трость для наказаний, целитель, — ответила прячущая улыбку девушка. — Видимо, имел место детский стихийный выброс, и теперь это часть ее организма.

— Это женщина? — удивился целитель, потому что женщину-кошку знал только одну. — Профессор МакГонагалл?

Медиведьма была магглорожденной, поэтому и кошку, и орудие наказания узнала мгновенно. Сколько раз она сама кричала от боли перед этой кошкой во время обучения… Сколько раз пыталась рассказать родителям, но почему-то так и не смогла… Но кошку она узнала. Теперь для Минервы наступали черные дни. Впрочем, взглянув в глаза тихой и спокойной обычно девушки, целитель все понял и возражать не стал. Детский выброс в школе, да и с таким результатом… Пусть.

— В отделение для безнадежных, — выдал свой вердикт целитель Сметвик. — Процедуры на ваше усмотрение.

От многообещающей улыбки медиведьмы Минерве стало очень нехорошо.

Дела закрутили Дамблдора, совершенно забывшего и о школе, и об учениках, которых теперь совсем не помнил. Впрочем, он попытался разок пройти в школу через камин, но это ему не удалось. Задуматься надолго Альбусу не дали дела, Визенгамот, откуда-то вылезло МКМ, так что к вопросу, что он умудрился забыть, бывший директор не возвращался. Со временем ему, конечно, напомнят, но пока…

***

Выходить из «выручайки» Гермиона отказалась, поэтому за едой на кухню бегал Гарри. Девочка очень боялась выходить в коридор, кого-то видеть, с кем-то говорить. Отпуская Гарри лишь ненадолго, Гермиона сидела на диване, обняв свои колени и просто мелко дрожала. Перенесенный ужас еще жил в ней, заставляя вновь и вновь переживать произошедшее.

Дело было даже не в том, как ее унизила МакГонагалл, и не в том, что собиралась сделать. Дело было в одном-единственном заклинании, лишившем девочку одежды. Ведь так может сделать каждый, а потом… Что бывает «потом», Гермиона знала и очень этого боялась. Минерва МакГонагалл не просто сильно испугала двенадцатилетнюю девочку… Заикание не прошло. Петь помогало, а вот говорить девочка внятно не могла, что вызывало панику, и хотя Гарри старался успокоить свою Гермиону, помогало это мало.

«Не отчисления я боялась, — поняла девочка, вспомнив своего боггарта. — Я боялась Маккошку, только не помнила, почему». Это было неприятным открытием, но теперь объясняло, почему ей стирали память. Все воскресенье они с Гарри просидели в «выручайке», пока наконец девочка не согласилась выйти. До каникул оставалось больше месяца, это время надо было прожить.

— Я пока не нашел, как отказаться от магии, — сказал Гарри, когда они шли в гостиную. — Но я найду!

— Спасибо, любимый, — Гермиона почти прошептала это слово, ранее произнося его только про себя.

— Ты моя… любимая, — мальчик попробовал произнести необычное слово, отдающее теплом и нежностью. — Навсегда любимая, — уже увереннее сказал он.

— А ты мой… — девочка обняла Гарри. — Навсегда.

Не было ни яркой вспышки, ни грома с молниями, ни торжественной музыки. Просто мир качнулся, и на руках детей вдруг появились кольца. Простые тонкие кольца белого металла, на первый взгляд безо всяких украшений. Гермиона и Гарри даже не сразу заметили их, зато заметили девочки и мальчики в гостиной. А отлежавшиеся после субботнего визита к МакГонагалл старшекурсницы увидели, как девочка жмется к мальчику, и как Мальчик-который-выжил защищает ее. Это было необходимо обсудить.

Глава 7

Часть 7

Самым сложным оказалось принять душ. Постоянно оглядываясь и пугаясь чужого присутствия, Гермиона дождалась, пока помылись другие девочки, и в рекордные сроки завершила дела личной гигиены. Было не просто страшно, а очень страшно снимать белье, хотя она и знала, что рядом никого нет. Ночью соседки по комнате были разбужены криком Гермионы, от которого не спасли стационарные заглушающие чары. Лаванда разбудила свою соседку и замерла на мгновение, увидев в глазах Гермионы всепоглощающий ужас. Несмотря на то, что эту «невыразимую заучку» на факультете не любили, это было слишком!

Под утро в спальне было страшно всем. Мисс Браун обладала богатой фантазией и живым воображением, а кошмары Гермионы были столь громкими, что под утро девочки-первокурсницы боялись декана до паники. Мылись они быстро, практически копируя поведение Гермионы, которая, едва одевшись, выскочила из комнаты, почти упав в объятия своего Гарри. Девочка не говорила, она была молчаливой, тихой, боялась отойти от Гарри даже на шаг, что сразу же увидели и профессор Снейп, и профессор Спраут. Профессору Флитвику было не до девочек чужого факультета, он не мог понять, что происходит — отсутствовали и коллега МакГонагалл, и Альбус, и Квиринус. Это было совсем ненормально.

После завтрака были уроки: трансфигурация и зелья. Два самых страшных для Гермионы сейчас предмета. Она шла на урок, как на эшафот, не расцепляясь с обнявшим ее Гарри, не реагируя ни на что. Отсутствие Рона девочка даже не заметила, ей было просто страшно. Гермионе казалось, что сейчас из-за угла выскочит кто-то страшный, лишит ее одежды и… Только руки Гарри дарили сравнительный покой, поэтому Гермионе было необходимо касаться мальчика постоянно.

На этот раз девочка ушла на самую последнюю парту, вызвав удивление окружающих, но только не девочек, что спали с ней в одной комнате. Взглянув на девочек, занервничали и мальчики. В результате первый курс Гриффиндора сконцентрировался на трех последних рядах, оставляя впереди пустые столы. Слизеринцы напряглись. Это было странно, и об этом стоило подумать. Девочки-слизеринки мгновенно отмигрировали назад — за спины мальчиков.

Прозвенел звонок, но профессора не было, Гермиона сидела, мелко дрожа, что видели все. Дрожали сидящие неподалеку и другие девочки Гриффиндора, что вызвало не самую простую реакцию у мальчиков. Факультет медленно закипал, потому что такое единение означало что-то страшное. Когда профессор не появилась и через десять минут, Гермиона слегка расслабилась, перестав дрожать.

— Гарри, что произошло? — не выдержал Невилл. — Отчего девочки себя так ведут?

— П-п-по… — попыталась произнести Гермиона и спрятала лицо на груди повернувшегося к ней мальчика.

— Потом расскажем, — произнес необычайно хмурый Гарри, гладя Гермиону по голове.

— Х-хорошо, — ответил Невилл Лонгботтом, пораженный тем, что девочка не говорит.

Лаванда Браун с ужасом смотрела на Гермиону. Видимо, произошло что-то намного более страшное, чем она себе навоображала, поэтому мисс Браун рванулась к совятне. Туда же направились и другие девочки, да и мальчики. Общий смысл писем был: «мне страшно». Родители, получившие такие письма, несколько занервничали, несмотря на то, что дело касалось магглорожденной.

Что с девочкой, снискавшей себе славу заучки и раздражавшей его на каждом уроке, не все хорошо, Северус Снейп понял сразу. Девочка была бледна, глаза не поднимала, сидела очень тихо и постоянно прикасалась к Поттеру, который обнимал ее так, будто бы хотел защитить от всего мира. Эта картина ударила зельевара так, как ни одно слово не могло бы. Удивительно тихий Гриффиндор, молчаливый Слизерин. Что-то здесь было не так… Прочитать Поттера не удалось, но Северус видел, что мальчик гораздо спокойнее, чем обычно.

Осмотрев факультет Годрика, профессор Снейп заметил состояние, аналогичное тому, что было у заучки, у всех девочек факультета. Вот это уже просто смердело. Поэтому решив сегодня никого не доводить до слез, а попытаться выяснить все как можно аккуратнее, профессор начал урок.

***

Малый состав Попечительского Совета, взбудораженный письмами как своих детей, так и других родителей, отправлялся в школу, но директорский камин их не пустил. Люциус хмыкнул и активировал камин Снейпа, через который тоже можно было пройти. Члены Попечительского Совета шагнули в зеленое пламя, но в покоях декана Слизерина оказались только Августа Лонгботтом и лорд Гринграсс. Остальных выплюнуло обратно. Попробовав еще несколько раз, Люциус попросил лорда Гринграсса посмотреть, в чем дело, пока он будет пытаться разобраться с этой стороны.

— Профессор Снейп, что происходит? — поинтересовался лорд.

— Не понимаю, — ответил Северус. — Девочки факультета Гриффиндор, первый курс, сегодня напуганы до паники, а учитывая, что у них был урок с Минервой, то я ничего не понимаю.

— Напуганы, говорите, — задумчиво проговорила Августа и направила свои стопы в гостиную факультета, где когда-то учился сын, а теперь и внук.

Коридоры замка были необыкновенно пустынными. Казалось, замок вымер. Дойдя до гостиной факультета, недоумевающая женщина шагнула внутрь, чтобы мгновенно остановиться. То, как выглядел первый курс, было очень странным. Девочек пытались растормошить более старшие девочки, мальчики сбились в кружки, настороженно поглядывая вокруг, и лишь в самом темном углу на диване сидела парочка — девочка, которой было очень страшно, и обнимающий ее мальчик. То, что девочке страшно, Августа увидела даже от двери в гостиную.

— Внук? — позвала она Невилла, взглянувшего на нее с опаской, но все же подошедшего. — Что у вас произошло?

— Не знаю, ба, — ответил растерянный мальчик. — Девочки очень напуганы, они просто дрожат от страха, а Гермиона не может говорить.

— Как не может говорить? — удивилась мадам Лонгботтом. — Где она?

— Вот, — Невилл показал как раз на ту девочку, которую обнимал… Мальчик-который-выжил?

Августа подошла к паре, но была вынуждена остановиться, отметив рефлекторную реакцию ребенка. И одного, и второго. Достаточно мощный кинетический щит ее впечатлил. Она вздохнула и попыталась заговорить мягким голосом, что у нее, впрочем, не особо получилось.

— Что у вас случилось, дети? — поинтересовалась мадам Лонгботтом.

— МакГонагалл у нас случилась, — тяжело вздохнув, ответил Гарри Поттер и сразу же начал успокаивать девочку. — Тише-тише, это прошло, это прошлое, это не вернется…

— А конкретнее? — потребовала женщина, отчего девочка сразу же разрыдалась.

Понимая, что здесь ничего не добьется, Августа попыталась узнать у других девочек, которые так же начинали плакать, и лишь Лаванда Браун рассказала свою версию событий, от которой волосы старой, много повидавшей женщины встали дыбом. Если хотя бы половина рассказанного правда, то это будет не просто скандал…

Следующие несколько часов мадам Лонгботтом и лорд Гринграсс разыскивали директора и Минерву МакГонагалл, но безуспешно. Переглянувшись, члены попечительского совета вернулись в Министерство, где Люциус Малфой разглядывал уведомление о помещении Минервы МакГонагалл, пострадавшей от детского стихийного выброса большой мощности, в палату безнадежных.

— Девочки Гриффиндора находятся в крайне подавленном состоянии, а по версии мисс Браун… — начала рассказывать Августа. Члены Попечительского Совета внимательно выслушали версию мисс Браун, переданную Августой, кто-то схватился за сердце. — Поэтому дети сидят в гостиной и боятся.

— В таком случае предлагаю объявить внеплановые каникулы, — заговорил Люциус, которому ситуация не нравилась совершенно. — Отпустить детей домой до января, а самим известить Отдел Тайн. Похоже, Альбус заигрался.

— Альбус в Министерстве, — заметил кто-то из попечителей. — Только что мимо проходил.

— Вот как, — вскипела Августа. — Ну сейчас поговорим.

Оценив шипящие нотки в голосе женщины, попечители спорить не решились. Спустя сутки были объявлены каникулы, а дети отпущены домой. Известить родителей, конечно, никто не потрудился.

***

— Альбус! Почему вы здесь, а не в школе? — вскричала раздраженная Августа.

— А почему я должен быть в школе? — не понял Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

— А где еще должен быть директор, когда в школе такой бардак? — взбесилась мадам Лонгботтом.

— Директор должен быть в школе, — спокойно ответил ничего не понимающий глава Визенгамота. — А я тут при чем?

— Как при чем? — шокировано переспросил Люциус Малфой.

— Обращайтесь к директору школы, — посоветовал Дамблдор. — А это абсолютно точно не я.

— А кто? — потерянно спросила Августа.

— Ну вы же попечители, вы должны знать, — развеселился Верховный Судья. — Если у вас все, то прошу покинуть мой кабинет.

Глава 8

Часть 8

Хотя о каникулах объявили буквально вечером, Гарри все-таки исхитрился послать сову родителям Гермионы. Девочка его не отпускала практически никуда, даже у двери туалета сторожила и просила посторожить, когда ходила сама. Гермиона боялась оставаться одна, без Гарри. Для нее теперь «без Гарри» и означало остаться одной, а мальчик просто боялся за нее. Кушала она сама, но только после тщательной проверки еды, а глядя на них, начали проверять еду и другие, сразу же обнаружив сюрпризы, что добавило нервозности. Ночь они провели на диване в гостиной, причем Гарри почти не спал, сторожа свою девочку, которой удалось поспать без кошмаров.

Утро отъезда домой было достаточно мрачным. Все дети младших курсов были подавлены, потому что слухи, разнесшиеся по факультетам, пугали так, что было страшно оставаться в спальне. Почему-то в самые страшные предположения дети верили сразу и без оглядки. И страшно боялись, накрутив себя до максимума. Все-таки специфика закрытой школы…

За завтраком Гермиона не могла поесть — кусок не лез в горло. Девочка была уверена, что родители попытаются ее разлучить с Гарри, отчего находилась почти в перманентной панике. Мальчик ее уговаривал, просил и наконец просто начал кормить почти принудительно. Гермиона послушно открывала рот, спрятав дрожащие руки. Ей было страшно в этой школе, просто очень страшно. Минерва МакГонагалл сделала что-то, что почти уничтожило девочку. Гарри очень хорошо понимал это, помня себя после пятого курса, поэтому ухаживал за Гермионой, как будто она просто очень маленькая.

Держащиеся друг за друга дети могли бы вызвать интерес у работников станции, но сегодня их было очень много. Испуганные, жмущиеся друг к другу, пугающиеся буквально всего. Смотревший на это машинист не мог понять, почему детей не успокоили, не помогли, есть же Мунго? Эти вопросы так и остались без ответа.

В купе Гермиона прижалась к Гарри, обнимая его двумя руками, как плюшевого мишку, а мальчик просто очень устал. Он прижал к себе девочку и задремал, проснувшись, только когда поезд втягивался под крышу лондонского вокзала. Погладив Гермиону и обнаружив полные слез глаза, Гарри почувствовал, что хотел бы заавадить весь магический мир, принесший такие страдания любимой.

Увидев, как выглядит дочь, как она цепляется за мальчика, как идет, Марк Грейнджер схватился за сердце. Дети приближались медленно, и мистер Грейнджер просто остался на месте, жестом остановив жену, чтобы не напугать дочь. Эти симптомы он знал, слишком хорошо он знал, когда люди так смотрят, так держатся и так идут. Сейчас было главным — не напугать ребенка, а то и обоих, хотя мальчик… Мальчик закрывал Гермиону от всего и от всех. Эмма всхлипнула, глядя на то, как изменилась доченька за два месяца. Женщина медленно подошла к бредущей паре, обняв обоих.

— Миона, доченька, что случилось? — тихо спросила она.

— Ма… Гар-ри… ска… ска… — попыталась сказать девочка и снова заплакала.

— Она не говорит почти, только плачет, — объяснил прижимающий Гермиону к себе мальчик. — Заикается она, поэтому и плачет, но мы успокоимся. — Эмма поразилась теплу и нежности, с которыми говорил с ее дочкой этот мальчик. — Мы успокоимся и пропоем, да?

— Да, — шепнула Гермиона, держась за него изо всех сил.

— Тебя как зовут? — поинтересовалась Эмма, пока Марк пытался сдержать обуявшее его бешенство. Мистер Грейнджер хотел уничтожить всех, кто сделал такое с его ребенком.

— Гарри Поттер, мэм, — представился мальчик и что-то зашептал на ухо Гермионе, отчего девочка начала успокаиваться.

— Надо сообщить твоим родителям? — женщина понимала, что этих двоих разлучать нельзя. — Позвонить?

— Нет… Гарри… Нет… — заговорила Гермиона, обняв мальчика, как плюшевого мишку.

— Нет у меня родителей, а опекуны только рады будут, если меня не увидят, желательно, никогда, — как-то очень горько произнес одиннадцатилетний мальчишка. — У меня есть только Гермиона.

Слышать такие слова от мальчишки — это страшно. Страшно даже представить, что ребенок может такое сказать. Эмма всхлипнула еще раз.

— Миона, успокойся, никто твоего Гарри не заберет, — твердо сказала она, пытаясь унять набегающие слезы, напоминая себе, что при ребенке плакать нельзя.

— Честно? — пропела, растягивая звуки девочка. Она смотрела на Эмму с такой надеждой, что женщина схватилась за сердце. Что же произошло в этой школе?

— Честно, — Марк подошел совсем неслышно. — Твоего мальчика никто не заберет, и вас никто не разлучит. Мы не звери, доченька.

— Спа… Спа-сибо, — медленно, только раз заикнувшись, произнесла не отпускающая Гарри девочка.

Усаживаясь в машину, Грейнджеры переглядывались. Когда и как любимая доченька, их маленькая принцесса, получила такой эмоциональный стресс, что буквально слилась с этим мальчиком? Она же в школе была! Разве может с ребенком такое произойти в школе?

***

Сегодня в Мунго был аншлаг. Десятки испуганных детей, жмущихся к родителям, боящихся всего — резкого движения, громких звуков и особенно женщин, заполонили приемное отделение. Детей, отпущенных на внеплановые каникулы, доставляли в больницу, чтобы вылечить, успокоить, хоть как-то помочь. Целители сбивались с ног, не понимая, почему это не было сделано в школе. Почему детей в таком состоянии отправили домой?

— Что у нас, Барбара? — целитель Сметвик уже валился с ног от усталости.

— Все то же самое, — грустно ответила медсестра. — Не знаю, что с ними сделали в школе, но симптомы одни и те же у всех.

— И помочь может только менталист? — поинтересовался данными диагностики усталый целитель.

— Да, сэр, — всхлипнула совсем молодая девушка, весь день утешавшая детей.

В Хогвартсе работали невыразимцы. Почему-то замок допустил к себе не всех, кто желал пройти, причем логика, по которой кого-то выплевывало назад, была пока непонятной. К счастью, достаточное количество взрослых профессионалов смогли пройти сквозь ставшую какой-то избирательной защиту, чтобы попытаться разобраться в происходящем.

Принцип работы новой защиты был непонятен, но работа только началась, поэтому невыразимцы были полны надежд на успешное разрешение проблемы, кроме того, необходимо было выяснить, что произошло с детьми… Правда, на этот вопрос ответ был получен, как только невыразимцу пришло в голову его задать при домовом эльфе.

— Это защита Убежища, — пропищал эльф.

— Какая защита убежища? — удивился невыразимец.

— Детям был нанесен вред профессором, — объяснило существо. — Поэтому активировалась защита. Только не желающие зла детям могут пройти сюда.

Это заявление вызвало массовые проверки среди невыразимцев и аврората. Все, кого замок не пустил, были тщательно проверены, и результаты не понравились ни главе Отдела Тайн, ни Амелии Боунс, ни Верховному Судье, начавшему вдруг работать честно, что было событием из разряда почти невозможных.

***

Дома Гермиона оставалась все в том же состоянии, что и в школе. Видимо, нужно было время. Она долго оглядывалась и осматривалась в своей комнате, лишь убедившись, что вокруг никого нет, кроме Гарри у дверей, молниеносно переоделась, стараясь держаться спиной к стене. Девочке было страшно, этот страх отпускал ее, только когда Гермиону держал в руках Гарри. Спустившись вниз, девочка села на свое обычное место, почти принудив мальчика занять место рядом.

Родителям было заметно, что доченьке страшно, а мальчик, видимо, опасался их реакции и не делал то, к чему они привыкли в школе. Марк Грейнджер тяжело вздохнул и сказал:

— Гарри, представь, что нас здесь нет, делай так, как привык.

— Хорошо, — заторможено кивнул Гарри, обнимая Гермиону, отчего та сразу же перестала дрожать. Действуя больше по наитию, он наложил своей девочке салатов и картошки, на что та кивнула, а потом как-то очень жалобно посмотрела на мальчика.

Видя это взаимопонимание детей без слов, одними жестами, наблюдая мимику доченьки, Марк понимал, что все очень плохо. Мир доченьки — этот мальчик, а то, что с его стороны прослеживается то же самое, делает ситуацию вдвойне странной, потому что так не бывает. Почему Миона не кушает? В этот момент Гарри несмело улыбнулся, взял вилку и принялся кормить девочку. Грейнджеры почувствовали себя лишними, захотелось встать, уйти и дать этим двоим детям побыть наедине.

— Гарри, Миона сама не может? — тихо спросила Эмма.

— Может, но у нас сейчас лапки дрожат, мы перенервничали, — это было сказано с такой лаской и теплотой, что Эмма чуть не расплакалась. — Мы покушаем, а потом поспим, да, моя хорошая?

Гермиона кивнула, глядя на Гарри повлажневшими глазами. А потом вдруг всполошилась и начала что-то показывать на пальцах. Гарри отложил вилку и прижал девочку к себе, Гермиона спрятала лицо у него на груди. Посидев так несколько минут, Гарри вновь заговорил:

— Можно ее уложить где-то поблизости? А то если меня нет, ей очень страшно. Я вам расскажу, только моему солнышку надо поспать, — последняя фраза была наполнена любовью, такой любовью, которая кажется совершенно невероятной.

— Я посплю, а Гарри расскажет, — пропела Гермиона, не заикаясь, когда наконец покушала.

— Ваши врачи научили? — поинтересовался Марк и удивился, увидев, как скривилось лицо девочки.

— Это он, — Гермиона показала пальцем на Гарри, а потом легла прямо там, на небольшой диванчик. Мальчик сразу же пересел к ней, принявшись гладить.

— Так что же случилось? — посерьезнел мистер Грейнджер, стоило девочке уснуть.

Глава 9

Часть 9

Гермиона просыпалась медленно, будто всплывая из сна, первое, что она почувствовала, была гладящая ее рука Гарри, отчего девочка улыбнулась, не открывая глаз. Не хотелось просыпаться и видеть опостылевшую гриффиндорскую гостиную, хотелось домой… Тут Гермиона вспомнила и широко открыла глаза. Ей улыбался Гарри, а рядом была мама… Девочка потянулась к маме, поймав руку мальчика, отчего Эмме пришлось обнимать их двоих.

— Ты всю историю рассказал? — пропела Гермиона.

— Всю, моя хорошая, — улыбнулся Гарри.

— Папа, надо посмотреть Гарри, он от сердца умер, — продолжила девочка.

— Хорошо, доченька, и не волнуйся, — грустно улыбнулся Марк, который совсем не был готов узнать то, что узнал. — Мы все решим и со всем справимся.

— Уехать далеко-далеко, — Гермиона с трудом допела, ей не хватило дыхания.

— Это, кстати, хороший вариант, — заметил Гарри. — Если уехать, то местные нас не достанут. Наверное.

— Мы все решим, — пообещал Марк. — Сначала я разберусь с опекой Дурслей, а потом уедем.

— Марк? — удивилась Эмма.

— Ну ты же слышала, — объяснил свою позицию мистер Грейнджер. — Здесь их достанут, да и смена обстановки уберет психотравмирующий фактор.

Гермиона встала, но сразу же села обратно на диван, ей показалось, что сзади кто-то есть. Девочка не понимала, что происходит, ведь она дома, где безопасно. Гарри обнял ее, и от этих рук вдруг стало очень спокойно. А Грейнджеры понимали, что все очень непросто, но мальчик прав — возвращаться в эту школу нельзя.

— Это будет непросто, — задумчиво произнес Марк. — Дочь доверяет только спасшему ее, ну и ассоциировала произошедшее с…

— Понятно, — кивнула Эмма, поджав губы. — Стелить им вместе, если не хотим ночью бегать на крики.

— Да, пожалуй… Гарри, — Марк привлек внимание Гарри. — У вас там психиатры-то есть?

— Судя по Министерству Магии — сильно сомневаюсь, — совсем по-взрослому хмыкнул мальчик. — Да и по всему магическому миру…

— Я тебя люблю, — пропела девочка.

— Я тебя тоже люблю, — ответил ей Гарри, и Гермиона счастливо улыбнулась.

— Эх, дети, — вздохнул Марк. — Ужинать будете?

— Куда мы денемся, — мальчик улыбнулся, гладя свою девочку по волосам. — Будем, конечно… Вы бы знали, какое это счастье — знать, что не отравят… — мечтательно произнес он.

— Так, — не выдержала Эмма. — Тогда план такой: завтра папа решит с Дурслями, потом мы выбираем страну, оформляем документы и уезжаем. Далее вы сами решаете, что делать с магией и школой. Гарри и Миону обследуем уже на месте. Возражения есть?

— Нет, командир! — шутливо отдал честь жене Марк.

На этот раз Гермиона смогла поесть сама. Руки не дрожали, здесь было безопасно, она была дома, и самое главное — рядом был Гарри. Девочка чувствовала, как постепенно ее отпускает напряжение, как становится тепло… Она все еще боялась, но уже не так сильно, как всего сутки назад, хотя и понимала, что не боится она, потому что Гарри вот тут сидит. Но сейчас девочка улыбалась, радуя родителей и своего мальчика, конечно.

— Ты помыться сможешь или посторожить? — спокойно спросил Гарри, когда ужин был съеден, чай выпит, и их начали ненавязчиво прогонять спать.

— Пост-торожи, — запнувшись, жалобно сказала девочка, на что Гарри только улыбнулся.

Оставив дверь приоткрытой, чтобы Гермиона его видела, он повернулся спиной, а девочка, вздохнув, начала раздеваться. Минут, наверное, пять Гермиона пыталась заставить себя прикоснуться к трусикам, но не могла. Девочка уговаривала себя, что там сторожит Гарри, что она дома и ей ничего не грозит. Почему-то это было очень трудно, почти невозможно. Гермиона начала всхлипывать, когда Гарри, поняв, что происходит, жестом подозвал Марка и попросил позвать миссис Грейнджер в надежде, что маме его любимая доверится.

***

Утомленный трехдневным аншлагом, целитель Сметвик шагнул в Хогвартс, дабы поинтересоваться. Замок был пуст, лишь группы невыразимцев двигались по коридорам, пытаясь объяснить происходящее. Дойдя до Больничного крыла и обнаружив там медиведьму, Гиппократ понял, что пришла пора спустить пар.

— Поппи, твою мензурку! — загрохотал он, порождая эхо. — Объясни мне, почему детей не успокоили в школе?

— Гиппи, меня не спрашивали! — пыталась возмутиться медиведьма.

— Поппи, ты здесь колдомедицина, ты сама должна знать и делать! У меня три дня полная больница детей, которым в Хогвартсе поленились зелье споить! — возмущался целитель Сметвик, который медиведьму понимал, но принимать факт того, что здесь происходит, отказывался.

Потом они посидели за бутылкой Огденского, мадам Помфри рассказывала о происходившем, а Гиппократ хватался за голову. Что нужно было сделать, чтобы так напугать детей, он не представлял. В большинстве случаев они испугались сами, но вот обследование отдельных девочек факультета дало очень впечатляющий результат.

— Это не Убежище, а тюрьма какая-то, — в сердцах сказал целитель, возвращаясь в больницу.

Слова целителя были услышаны. Ко всеобщему сожалению, на подобный случай тоже существовали предусмотренные Основателями чары. Первыми замок выкинул всех «гостей», включая Уизли. Невыразимцы, так же, как и рыжеголовые, оказались на дороге к Хогсмиду и обратно попасть не смогли. Впрочем, увидев состояние близнецов, их переправили в Мунго, однако время было упущено. Скорее всего, разделить их уже не получится.

Через сутки профессорам, остававшимся в замке, было дано два часа на то, чтобы собрать манатки. Последней замок покинула мадам Помфри. Куда девался Филч, выяснить так и не удалось, завхоз бесследно исчез. Слова целителя, подкрепленные его магией, оказались решающими для каких-то чар Основателей, поэтому замок поднял все свои щиты и прервал всякий контакт с остальным миром в ожидании Основателей или их наследников, которые разрешат возникшую неустранимую ошибку.

Как только об этом стало известно, пациентов в Мунго прибавилось. Среди пациентов оказался и министр Фадж, который не хотел быть министром, а хотел метлу и во-о-он тот леденец на палочке. Чиновники Министерства начали разбегаться, стране грозил хаос, только Дамблдор успокаивал всех с доброй улыбкой. Успокаивались волшебники плохо, что неимоверно раздражало Великого Светлого, поэтому он своим указом перевел всех школьников на домашнее обучение. Включая магглорожденных. Магическая Британия замерла, пытаясь осознать смысл того, что прозвучало.

***

Помытая мамой девочка прижалась к Гарри. Мальчик обнял Гермиону, привычно уже принявшись успокаивать. Девочка успокаивалась достаточно быстро, купание ее довольно сильно вымотало, даже несмотря на то, что это была мама. Почему с ней все происходит именно так, Гермиона не понимала, но доверилась Гарри и родителям. В первую очередь почему-то Гарри, хотя сама понимала, что это не очень правильно.

Ночь прошла… Гермиона вскрикивала, один раз как-то жалобно заскулила, видимо, ее мучили сны, но Гарри прижал девочку к себе, и она успокоилась. Утром выспавшиеся дети долго лежали в кровати, только потом Гермиона решила вставать. Она некоторое время прикидывала, как бы натянуть трусики, не снимая пижаму, но потом Гарри рассказал ей, что это можно сделать на ощупь, под одеялом. Проблема была решена, отчего Гермиона радостно улыбалась.

Девочке было очень сложно потому еще, что она себя не понимала. Не понимала свой иррациональный страх, не понимала, что с ней происходит, и все это непонимание ее очень пугало, буквально до дрожи. И Марк, и Эмма понимали, что переживает доченька, но пока ничего не могли с этим сделать. Поэтому Марк с утра усвистал разбираться с Дурслями, а Эмма попыталась поговорить с доченькой. Но стоило Гарри отойти, как девочка начинала плакать, поэтому разговаривать пришлось с обоими одновременно.

— Доченька, твои реакции диктуются двенадцатилетним телом, его гормонами, понимаешь? Ты можешь себя сейчас не понимать, пугаться себя, но пугаться не надо, надо принимать себя такой, какая ты есть.

— А я думала, это оттого, что я умерла, — пропела девочка.

— Это тоже возможно, — кивнула миссис Грейнджер. — Но самое главное в том, что пугаться не надо.

— Еще зельями нас поили, — задумчиво произнес Гарри. — Я только сейчас соображать начал, а раньше…

Гермиона изобразила ветвистые рога на голове, отчего мальчик засмеялся.

Глава 10

Часть 10

Целитель Сметвик разговаривал с коллегой о только что прошедшем марафоне. Далеко не всем девушкам удалось помочь, но бо́льшая часть воспринимала произошедшее без такой паники. Что же произошло в последние дни, целители никак не могли понять.

— Вот смотри, — целитель Джонсон выложил карты трех пациенток. — Как мы знаем уже, МакГонагалл била девочек, зачастую выбирая себе постоянных жертв, которых ломала, так?

— Так, — кивнул целитель Сметвик. — Но это полукровки, а жертв она выбирала…

— Да, если девочки не врут, что, кстати, возможно, — коллега перемешал карточки, — то она себе выбирала из магглорожденных.

— Девочки, может, и врут, а вот Барбара… — Гиппократ тяжело вздохнул, припоминая рассказанное девушкой. — Надо обойти магглокровок первого курса и особенно эту, Грейнджер.

— Ну сходи, девочке приятно будет, — улыбнулся Джонсон. — Только сову пошли предварительно, а то тебя с лестницы спустят.

— Магглы? — удивился Гиппократ.

— Ребенок выдаст выброс, и мы тебя не соберем, — грустно произнес коллега, которому Гиппократ решил поверить на слово.

Описав цель визита и приложив просьбу назначить место и время, Гиппократ попробовал обойти других магглокровок. В лучшем случае его ждал отказ, а в худшем дом был пуст. Люди, понявшие, что от магов им не защититься, уезжали в более адекватные страны. Маги, впрочем, тоже…

Международная Конфедерация, получившая жалобу на Дамблдора, немедленно вызвала того для дачи объяснений. Возмущенный таким к себе отношением, Великий Светлый торжественно отбыл.

***

Папа уехал разбираться с Дурслями, а Гермиона и Гарри сидели дома. Выходить куда-либо девочка боялась, поэтому Гарри просто гладил ее и рассказывал о том, как они уедут отсюда, как все будет хорошо. Гермиона слушала его и пыталась поверить. В ее голове все смешалось: зелья, василиск, дементоры, МакГонагалл, Амбридж, Турнир этот проклятый, Волдеморт… Все прожитое за две жизни сложилось, заставляя девочку просто дрожать от страха и всеми силами желать избавиться от магии, чтобы не возвращаться в этот страшный мир.

— Вот увидишь, мы уедем и разберемся, как от магии отказаться, — произнес Гарри, гладя свою любимую.

— Думаешь, это можно? — пропела девочка, наслаждаясь прикосновениями мальчика.

— Думаю, мы сможем, становятся же люди сквибами, — вздохнул Гарри.

— Поскорей бы, — мечтательно произнесла Гермиона.

В этот момент в окно влетела сова, устремившись к сжавшейся девочке, но была перехвачена Гарри. Он снял письмо, открыл его и быстро прочитал написанное. Потом хмыкнул, еще раз прочитал, задумался.

— Целитель из Мунго просит его принять, — произнес мальчик. — Думаю, имеет смысл, потому что иначе он же и силой может.

— Стра… трашно, — проговорила Гермиона. — Н-но т-т-ты п-п-прав.

— Пой, чудо мое, — Гарри прижал девочку к себе. — Просто пой, у тебя прекрасный голос, я очень люблю его слушать.

— Ты меня смущаешь, — пропела Гермиона, которой было очень приятно слышать такие слова.

— Так что решим, выдержишь его присутствие? — поинтересовался мальчик.

— Только я молчать буду, можно? — девочка продолжила пропевать слова.

— Можно, любимая, — Гарри поцеловал ее, потом написал несколько слов на пергаменте, который отдал сове, немедленно вылетевшей прочь.

Целитель, пославший им сову, пришел через час, когда Гермиона смогла одеться, а Гарри — настроиться, чтобы не заавадить целителя в первые три минуты. Магам он уже не верил, никаким. Ему хотелось только одного — чтобы Гермиона больше не плакала, и ради этого он готов был на все. Целитель, правда, сразу же увидел, насколько дети напряжены, а мальчик еще, похоже, был готов к бою. Это Гиппократу совсем не понравилось.

— Меня зовут Гиппократ Сметвик, и я хотел попросить рассказать, что было в школе, — целитель объяснил цель своего визита девочке, которая пряталась за своего мальчика.

— У вас Омут есть? — как-то очень устало спросил мальчик, которого Гиппократ сразу же узнал: это был Гарри Поттер. — Гермиона не разговаривает после всего.

— Омут есть, — кивнул догадавшийся прихватить артефакт целитель. — Разрешите, я продиагностирую?

— Разрешим дяде целителю? — ласково спросил Гарри девочку. — А если что не так, я его нашинкую, как василиска, да, маленькая?

Целителю стало совсем нехорошо, а когда он продиагностировал девочку, МакГонагалл захотелось просто убить. Отклик чар был очень нехорошим, но самое неприятное, что ничего с этим колдомедицина поделать не могла. Только время могло вылечить девочку. Время, ласка, тепло и любовь. Такая, как у этого мальчика, готового убивать за девочку. Поставив Омут на стол, целитель приглашающе показал рукой.

И двое первокурсников с пониманием того, что они делают, начали заполнять Омут воспоминаниями. Для магглорожденных такое было необычно, хотя Гиппократ чего только в жизни не видел… Как только воспоминания оказались в Омуте, Гиппократ уже хотел опустить голову, но увидел направленную на него палочку, на конце которой разгорался страшный зеленый свет.

— Обет, пожалуйста, — проговорил с подозрением смотрящий на целителя мальчик. — А потом вместе пойдем, там понадобится…

Удивленный целитель с готовностью дал обет, и две головы опустились в артефакт. Тролль, дракон, Квиррелл, василиск и пацан с мечом, дементоры и Петтигрю, втянутый в Турнир ребенок, пытки Амбридж… А потом боль и смерть. Одновременно умирают и мальчик, и девочка со схожими симптомами. И снова Хогвартс, зелья, признания и кольца, не замеченные детьми, которые просто хотят жить. Зелья в пище, МакГонагалл, резко раскрывшаяся дверь, отчаянно визжащая девочка и МакГонагалл, держащая палку так, как будто хочет ее воткнуть… Целитель сразу же нарисовал себе картину того, о чем подумала девочка, и понял, что произошло. Выйдя из артефакта, Гиппократ был бледен.

— Скажите, можно ли отказаться от магии? — мальчик задал очень страшный вопрос. Страшный для любого мага, и для Гиппократа, и для Дамблдора.

— Можно, — вздохнул целитель, увидевший, через что прошли дети. — Или сильным выбросом выжечь ядро, или воззванием к Магии. Вы бы перед этим деньги из своего сейфа достали бы.

— У меня нет ключа от моего сейфа, — вздохнул Гарри. — Мне его так и не отдали.

— Гоблины смогут восстановить, — улыбнулся Гиппократ. — Просто сходите.

— Спасибо, целитель, — поблагодарил Гарри.

***

Мистер Грейнджер вернулся только к вечеру. Он был чем-то озадачен, но, в принципе, доволен. Показав какие-то бумаги Эмме, на что та улыбнулась, Марк сел ужинать. Гермиона после визита целителя еще не пришла в себя, все-таки маги ее теперь пугали. Девочка как будто утратила весь свой опыт, получив взамен лишь страх того, что все начнется заново. Марк знал, что такое возможно, а Гарри просто любил свою Гермиону всем сердцем, поэтому с удовольствием кормил ее, когда она не могла или, как сейчас, когда просто капризничала.

— Знаешь, парень, а ведь я тебе не поверил сначала, — заговорил Марк. — Когда ты об опекунах сказал. А оказалось, что ты еще и приукрасил.

— Настолько плохо? — удивилась Эмма, уже видевшая бумаги о передаче опекунства.

— Никогда не видел, чтобы с такой радостью говорили о возможной смерти ребенка, — вздохнул Марк. — Как ты там жил вообще?

— В чулане, — хмыкнул Гарри. — Можно, я не буду сейчас рассказывать? Гермиона расстроится, а нам расстраиваться нельзя, — обратился он к девочке. — Нам надо кушать.

— Господи… — прошептала Эмма, только сейчас понявшая, что означали слова: «у меня есть только Гермиона».

Девочка кушала медленно, не торопясь, она, конечно, слышала все, что сказал папа, но все это она знала и так, допросив Гарри в первый же вечер. Гермиона радовалась тому, что скоро они уедут, а еще хотела узнать, как воззвать к магии, чтобы больше не бояться Хогвартса и всего того, что несет магия.

Глава 11

Часть 11

Гермиона медленно отогревалась, хотя все еще не могла сама помыться, но нежные руки мамы позволили девочке снова довериться, впрочем, была еще одна проблема, с которой нужно было как-то справляться. Мистер Грейнджер смотрел на дочь, спокойно чувствовавшую себя, только когда ее обнимал Гарри. Даже в родительских объятиях девочка была несколько напряжена, это грозило еще бо́льшими неприятностями.

— Гарри, — обратился мистер Грейнджер к мальчику. — Миона замыкается на тебя, не воспринимая окружающий мир.

— Я понимаю, — кивнул Гарри, гладя спящую девочку, отчего она улыбалась во сне. — Но не знаю, что с этим делать.

— Попробуйте погулять на улице, — предложил Марк. — Сначала прямо возле дома, потом по улице, в парк. Только не за один раз.

— Мы попробуем, — согласился мальчик, тяжело переживавший все произошедшее. — Я постараюсь уговорить ее.

— Понимаешь, если она не сможет находиться среди людей… — начал Марк.

— Мы не сможем никуда уехать, — закончил за него Гарри. — А врачу она не доверится.

Гермиона слушала, о чем говорят папа и Гарри, дыша тихо-тихо и не подавая вида, что проснулась. Папа был, как всегда, прав: если она не сможет выйти на улицу, то переезжать можно будет только порт-ключом, да и то… Но ей страшно! Девочка неосознанно потянулась к тому, кто спас ее от неизвестно чего, ведь не зря же ей стирали память, кто знает, что с ней на самом деле делали? Девочка задрожала, мозг предлагал различные варианты того, что с ней могла делать МакГонагалл, отчего Гермиона всхлипнула и открыла глаза уже в ласковых объятиях Гарри.

— Ну что ты, котенок мой? — как-то очень нежно произнес мальчик. — Приснилось плохое?

Девочка открыла рот, чтобы пропеть свой ответ, как уже начала привыкать, но ничего не получилось, звуки просто не извлекались. Паника захлестнула Гермиону, отчего полились слезы. Гарри рефлекторно прижал ее к себе, с тревогой глядя на Марка. Мистер Грейнджер напрягся, остановка речи могла быть связана с таким ворохом причин, что сразу и не определишь.

— Помоги ей одеться и спускайтесь вниз, — скомандовал доктор. — В больницу поедем, поищем, что и отчего происходит.

— Давай переоденемся, маленькая? — Гарри сейчас говорил с девочкой очень мягко и ласково, обращаясь, как с очень маленькой, что приносило свои плоды — Гермиона успокаивалась.

— Я боюсь, — вдруг получилось у нее пропеть, отчего сама девочка прислушалась к себе и широко улыбнулась.

— Ничего, котеночек, мы со всем справимся, — от рук и голоса мальчика Гермионе становилось очень тепло, она расслаблялась. — Помочь тебе переодеться?

Достаточно быстро справившись с верхней половиной — сняв пижаму, надев футболку и платье до середины бедра, Гарри начал очень осторожно, чтобы не напугать любимую, стягивать пижамные штаны. Гермиона вела себя спокойно, потому что платье скрывало все, не оставляя ее незащищенной, поэтому надевание белья и джинсов прошло спокойно. Трусики девочка подтянула сама, как и штаны, оказываясь вдвойне защищенной и не чувствуя обычной паники, хотя ее еще била крупная дрожь. С чисткой зубов Гермиона справилась сама, потому через полчаса, спустившись вниз, она уже была в состоянии сравнительно адекватно воспринимать обстановку.

— Доброе утро, — пропела девочка, отчего мистер Грейнджер выдохнул. — Я согласна в больницу, но чтобы Гарри, — Гермиона прервалась, набирая воздух, — был рядом.

— Никто вас разлучать не будет, доченька, — Марк вздохнул, посмотрев на ребенка. — Кушай садись.

— Гермиона боится быть обнаженной, а не прикосновений, — мальчик поделился утренними наблюдениями. — Ну и всех магов, естественно.

— Почему «естественно»? — поинтересовался мистер Грейнджер.

— Потому что заклинание достаточно простое, — Гарри тяжело вздохнул, прижимая к себе вздрогнувшую девочку. — Кто угодно может, а дураков хватает.

— Понял, — Марк кивнул, отпивая глоток кофе. — Кушайте и поедем, надо разбираться, а то хуже будет.

Гараж мистера Грейнджера располагался в доме. Нужно было просто спуститься в подвал, открыть специальную дверь, которая препятствовала попаданию выхлопа автомобиля в дом, и спокойно сесть в машину, что дети с удовольствием проделали. Марк завел двигатель, и через минуту автомобиль выруливал с улицы в сторону Лондона.

***

Добродушно улыбающийся в ответ на обвинения в нарушении самой сути Статута Дамблдор несколько смутил представителей других стран. Если раньше Альбус растекался мыслью по древу, то сейчас его речь воспринималась бессмысленным журчанием с общим лейтмотивом «все будет хорошо». Именно поэтому уставшие от трехчасовой речи Дамблдора представители стран-участниц Международной Конфедерации единогласно проголосовали за психиатрическую экспертизу Альбуса Дамблдора.

— Это у вас там вы Великий Светлый, а у нас — не самый адекватный человек, пока колдопсихиатр не скажет другое, — заметил секретарь сегодняшнего собрания. — И тот факт, что больница Св. Мунго колдопсихиатрами не располагает, вас не извиняет.

Гиппократ Сметвик, насмотревшись на историю детей, несмотря на обет, всего лишь запрещающий ему называть имена и конкретных участников событий, отправился в Отдел Тайн, где молча выложил в Омут памяти воспоминания о тролле, Квирелле, василиске и Амбридж. После чего повернулся и ушел, а Отдел Тайн забурлил. Обыск в министерском кабинете мадам Амбридж обнаружил очень много незаконных артефактов, в результате, пользуясь отсутствием Фаджа, был проведен очень быстрый суд. Вот наличие духа Волдеморта взбудоражило абсолютно всех причастных, такого сюрприза они совсем не хотели.

Минерва МакГонагалл переживала не самые лучшие дни своей жизни. Днем ей мстила медиведьма, а ночью… Гиппократ был хорошим целителем с большим опытом, поэтому наложил на Минерву ровно одно заклинание. Ночью Минерва становилась своими жертвами, испытывая ужас, боль и страх. Ночь за ночью она оказывалась в телах своих жертв, особенно тех, которых не просто била.

Заклинание, наложенное Гиппократом, относилось к «судебным», оно приводило к раскаянию либо уничтожало магическое ядро. Именно из-за этого Альбус Дамблдор запретил эти светлые чары еще в семидесятых годах. Минерве МакГонагалл предстояло пройти через все то, что она несла невинным девочкам.

***

Тот факт, что с веселой, любопытной девочкой не все в порядке, персоналом больницы был мгновенно отмечен. Привыкнув за годы работы с Грейнджером к его дочери, врачи и медсестры с недоумением смотрели на испуганную, смотрящую в пол и отчаянно цепляющуюся за мальчика Гермиону, совсем не похожую на себя прежнюю. Психиатр посмотрел на эту пару издали, но лишь покачал головой:

— Она меня просто не подпустит, Марк, — вздохнул коллега. — Сейчас ее дергать — только хуже сделаем.

— Да я вижу, — ответил ему доктор Грейнджер. — Ее Гарри стабилизирует, но он не специалист, хоть посоветуй чего.

— Посоветовать — это я с радостью, — улыбнулся детский психиатр. — Увози ее из Британии куда-нибудь к морю.

— Сами хотели, но зима же сейчас, — Марк вздохнул и почесал нос. — Ладно, пойду смотреть, что у нас там…

Детей обследовали вдвоем, потому что Гермионе очень нужен был Гарри рядом, разлучать их даже и не пытались, ну а раз он все равно рядом, то почему бы не воспользоваться случаем? Вот тут-то и открылось все то, о чем Гарри не говорил — множественные переломы, нарушение строения позвоночника, недостаток всего… итоговый консилиум собрался через два часа.

— Так, по мальчику, — начал докладывать кардиолог. — Дефицит электролитов, если не принять срочных мер, будет труп года через три-четыре. Неврология?

— Неврология согласна, — кивнул невролог. — На редкость выносливый организм, к тому же его явно чем-то травили, есть следы психоактивных веществ. Мозги… На энцефалографии — достаточно высокая судорожная готовность, рекомендации даны.

— По девочке у нас, — первым выступил психиатр. — Опасность для жизни, покушение на насилие, девочка замкнулась на спасителе, на контакт не идет, рекомендовано подождать.

— Ничего ж себе, — протянул кардиолог. — Со стороны сердца патологии не вижу, но нужно больше гулять и меньше нервничать.

— А вот у нас странно, — произнес невролог. — И следы психоактивов, и судорожная готовность — как у мальчика. Кроме того, есть органика[1], говорящая о ТИА[2].

— Еще бы… — проговорил психиатр. — Странно, что только ТИА[2]… Марк, к нам вопросы есть?

— Утром пропадала речь, — сообщил доктор Грейнджер. — Гарри ее как-то вывел, обращаясь, как с трехлетней.

— Правильный пацан, — улыбнулся невролог. — Не беспокойся, рецепты есть, лечи, доктор. Ничего неизлечимого у нее нет, просто последствия эмоционального потрясения. Две-три недели — и будет, как новенькая.

Органическое поражение мозга Транзиторная ишемическая атака, в народе: «микроинсульт» Транзиторная ишемическая атака, в народе: «микроинсульт»

Глава 12

Часть 12

Домой Гермиона возвращалась повеселевшей. Как оказалось, больница ее пугала, так же, как и врачи, но так как Гарри был постоянно рядом, то обследования она перенесла сравнительно спокойно. Сейчас Гермиона понимала, почему папа прав и нужно гулять. Если она не приучит себя к людям, то, скорее всего, не сможет дальше учиться.

— Гарри, давай погуляем? — решилась девочка. — Только недалеко, хорошо?

— Давай, моя хорошая, — улыбнулся ей Гарри, радуясь ее инициативе.

Мама была на работе, а папа решил понаблюдать за детьми из окна. Пока дети одевались, Марк достал из сейфа свой пистолет, хмыкнул и зарядил его. Если появится кто-то в мантии, выстрелить он точно успеет. Тоже своеобразная «волшебная палочка», и кто быстрее, еще можно поспорить.

Гермиона выходила из дома, тесно прижавшись к Гарри. Она настороженно оглядывалась, а мальчик просто прижимал девочку к себе, надеясь на то, что успеет ее прикрыть, если что. Марк отметил напряженность детей, понимая, что нужно их убрать из страны как можно скорее. Гарри тоже было не по себе, английских магов он знал и доверия к ним не питал. Девочка шла медленно, осторожно, будто нащупывая ногой поверхность перед собой. Решив пройтись по улицам, она не подумала, что это может быть ошибкой, а Марк, потеряв детей из виду, сказал нехорошее слово.

— Скоро мы поедем отсюда куда-нибудь, — произнес Гарри. — Там не будет магов, будут только обычные люди, не нападающие на девочек.

— Да… — ответила Гермиона, прижимаясь потеснее к Гарри, потому что было страшно, но девочка старалась держать себя в руках.

— Твое заикание вылечат, — Гарри поцеловал глаза девочки, отчего та зажмурилась, улыбнувшись ему.

— О, заучка идет! — раздался издевательский голос откуда-то слева.

Гермиона взвизгнула и спряталась за Гарри, а мальчик резко развернулся в сторону голоса. Такие интонации он знал, и смутное желание набить кому-нибудь лицо наконец оформилось. Глаза мальчика потемнели, он чуть сгорбился, ладони сжались в кулаки, а верхняя губа чуть приподнялась. Постепенно теряя связь с реальностью, Гарри двинулся на врага, который испугал его Гермиону. Если его девочка боится, значит, перед ними враг, которого нужно уничтожить.

Видимо, мальчик, желавший поиздеваться над девочкой, что-то такое прочел на лице Гарри. Он побледнел и начал отступать, а Гарри все надвигался, медленно и неотвратимо. Неизвестному мальчику стало страшно, хотя это выглядело странно — Гарри был тощим мальчиком, не выглядящим сильным, но сейчас он внушал ужас: вокруг него клубилось черное облако, а глаза стали еще ярче и будто бы светились.

Драки не произошло, неизвестный мальчик убежал, но Гермиона расплакалась, поэтому Гарри в достаточно быстром темпе отвел ее домой, где девочка могла спрятаться. А неизвестный мальчик бежал все дальше, боясь оглянуться, ему было очень, очень страшно.

— Знаешь, папа, — пропела дома Гермиона. — Гарри может быть очень страшным, — она перевела дыхание и продолжила, смутившись: — Когда защищает меня.

— Пацан какой-то мою любимую напугал, — пояснил Гарри. — Сам не знаю, что на меня нашло, хотелось просто уничтожить.

— М-да, никто и не ожидал, что будет легко, — вздохнул мистер Грейнджер. — Не нервничаем, кушаем, потом… хм… Гарри, ты уколы делать умеешь?

— Умею, — кивнул мальчик. — Я много чего умею, в школе на все курсы и кружки ходил… Ну, чтобы…

— Чтобы дома не появляться, — кивнул Марк, отлично понявший то, что хотел сказать мальчик. — Тебе укол сделаю я, а вот Мионе, наверное, будет иметь смысл, если ты сделаешь. Миона, тебе нужно делать уколы, чтобы вылечить, понимаешь? Куда они делаются, ты знаешь.

— Да, папа, — прошептала девочка, начав мелко дрожать.

— Вот об этом я и говорю, — вздохнул мистер Грейнджер. — Ты хочешь, чтобы уколы делал Гарри или я?

— Гарри… — все еще шептала девочка, прижимаясь к мальчику всем телом.

— Тише, котеночек, — Гарри пытался успокоить свою Гермиону. — Мы скоро уедем, все хорошо будет.

***

Представитель неизвестной в Британии специальности приехал в страну в сопровождении серьезной охраны МКМ, потому что обследование Дамблдора показало не самые приятные вещи, а по Дамблдору МКМ судила обо всех магах Великобритании. Инженер-артефактор подобрался к Хогвартсу со стороны Хогсмида, потом обошел замок и достаточно быстро нашел то, что он назвал «аварийный доступ». Хмыкнув, полез вовнутрь со словами: «от инженера защиты нет». Присутствовавшим при этом британским магам стало не по себе, но на них мало кто обращал внимание. Через два часа инженер-артефактор Фридрих фон Бок вылез из неприметной норы и грубо выругался по-немецки.

— Что случилось? — всполошились британские маги.

— Там на охранном контуре василиск сидит, — объяснил приглашенный специалист. — Его надо удалить, чтобы можно было работать.

— Как василиск? — удивились охранники от МКМ. — В школе?

Еще больше удивились в самой МКМ, но специалиста выслали. Мнение о британских магах в Международной Конфедерации упало ниже мнения о магах Нигерии, где их сроду не водилось, наличествовали только шаманы с совершенно другой специализацией.

После удаления василиска и переправки этого роскошного экземпляра в крупнейший заповедник Европы господин фон Бок продолжил разбираться с замком, время от времени ругаясь сложными терминами в тесной связи с половыми отношениями макак и змей. Британские маги конспектировали высоконаучную речь приглашенного специалиста.

— Да вы охренели! — произнес фон Бок, когда вылез во второй раз. — Пытать детей в Убежище!

— В школе? — удивились представители МКМ.

— Это не школа, — объяснил Фридрих, вытирая руки сотворенным полотенцем. — Это Убежище для детей, школой она стала для того, чтобы чем-то занять юные пытливые умы, но это не школа. Соответственно, основные чары — это защита от внешнего воздействия, а они тут внутри пытали детей, вот его и заклинило.

— Починить можно? — поинтересовались британские маги.

— Все можно починить, — вздохнул Фридрих. — Ладно…

Он переписывал протоколы с нуля, прописывая защиту не только от врага извне, но и от профессоров изнутри, наглядевшись на то, что делали с детьми, потому что замок хранил все обращения и спорные случаи. После работы Фридриха фон Бока школа снова была готова принять учеников, вот только магглорожденные отказывались в нее возвращаться, готовые даже на блокировку магии. Кризис стал явным тогда, когда в дело вмешались маггловские аристократы, пригрозив довести дело до секретной службы. Международная Конфедерация собиралась на экстренное совещание.

Николас Фламель помянул нехорошим словом своего ученика и подопытного, узнав, что тот признан невменяемым.

***

Извещение о переводе на домашнее обучение измученная сова принесла к вечеру, когда Гермиона уже полностью успокоилась и даже смогла покушать. Официального вида пергамент очень порадовал Гарри, вызвав счастливую улыбку у Гермионы. Мистер Грейнджер поинтересовался за ужином, отчего дети такие радостные.

— Нас перевели на домашнее обучение, — объяснил Гарри. — Это значит, что до СОВ о нас никто не вспомнит, а за пять лет мы далеко будем.

— Значит, прямо сейчас с места можно не срываться? — поинтересовался Марк, но Гермиона сразу же опустила голову, едва слышно всхлипнув. — Это теоретический вопрос.

— Лучше уехать побыстрее… — тихо проговорил Гарри, пытаясь успокоить тихо плачущую девочку.

— Миона, — подумав, спросила Эмма. — Ты аэропорт выдержишь? Или лучше перевозить в состоянии сна?

— А так можно? — удивился Гарри.

— Все можно, — кивнула Эмма. — Ну так как?

Гермиона подумала, посмотрела в глаза своего мальчика, потом взглянула на папу и маму, помолчала и ответила…

Глава 13

Часть 13

Уколы Гермиона переносила хорошо. Хитрый Гарри не спускал пижамные штаны полностью, а пользуясь тем, что резинка была достаточно свободной — только до середины ягодиц, в результате чего паника на девочку не накатывала. Кроме того, помогала тактика забалтывания — девочка отмечала только момент, когда лекарство начинало создавать неудобства. Гарри разговаривал с ней, что-то рассказывал, не показывая шприц, и по чуть-чуть приспускал пижаму. Мистер Грейнджер, наблюдавший за первыми уколами, только диву давался, где мальчик этому мог научиться. Возможно, он бы удивился, узнав, что никто Гарри не учил, он просто чувствовал, что так правильно, и делал, как чувствовал.

Не с первого раза, но стало заметно, что девочку отпускает напряжение — она начала вести себя свободней, смогла сама принять душ, только вот с речью все по-прежнему было нехорошо, но Гермиона верила, что все будет хорошо и все исправится, поэтому плакать стала реже. Правда, только дома, на улице ей было некомфортно, отчего гуляние решили отложить. Мистер Грейнджер долго думал, прикидывал и наконец взял билеты.

— Дети, через три дня улетаем, — проинформировал он Гермиону и Гарри, одинаково поерзывающих на стульях. Уколы были не самыми безболезненными, но дети с ними уже смирились. Гермиона даже начинала шутить на эту тему, что было очень хорошим признаком.

— А куда? — поинтересовался мальчик, переглянувшись с Гермионой.

— В Штаты, — сообщил мистер Грейнджер. — Флорида, тепло, правда, купаться холодно, но бассейны есть. Месяц отдохнем, а потом посмотрим, согласны?

— Да, папа, — пропела девочка, отлично знавшая, где находится штат Флорида, а Гарри просто кивнул, хотя этими знаниями не обладал.

— Надо Гарри купить одежду, — сообщила Гермиона, пропевая гласные и не спотыкаясь на согласных.

— Это само собой, вопрос только, как? — Марк задал провокационный вопрос, предлагая детям самим решить эту задачу.

— Поедем все вместе, — решил Гарри после переглядываний с девочкой, на что та просто кивнула.

К удивлению Гермионы, торговый центр паники не вызвал. Слева Гарри, справа папа, а позади мама — такое построение подарило уверенность девочке, которая совсем сейчас не паниковала, несмотря на обилие людей вокруг. Гардероб обновляли и ей, потому что понятие красоты отодвинулось, а понятие комфорта стало определяющим. Комфорта и безопасности в ее нынешнем понимании.

По дороге домой девочка была веселой, живой, не дрожала от всего. Гермиона начала чувствовать себя уверенней среди близких людей, оттого и расслабилась. Медикаменты, конечно, тоже сыграли свою роль, но главным было именно то, что она почувствовала себя увереннее и спокойнее. Это была большая, хоть и незаметная, на первый взгляд, победа.

— Давай собираться, — девочка жила в предвкушении полета подальше от Великобритании.

— Давай, — согласился Гарри, также радующийся скорому отлету туда, где нет британцев.

— Мы полетим далеко-далеко… Ты когда-нибудь летал на самолете? — поинтересовалась Гермиона.

— Нет, только на метле, — улыбнулся мальчик.

— О… Так ты в первый раз! — девочка захихикала и вдруг стала серьезной. — Только не колдуй в самолете, а то будет, как на третьем курсе.

— Это когда я с метлы упал? — припомнил Гарри дементоров, отчего его передернуло, а Гермиона кивнула.

— Только мы тогда всем самолетом упадем, — вздохнула она, припоминая кадры авиакатастроф. — Так что лучше не надо.

***

Экстренное совещание Международной Конфедерации Магов медленно перерастало в суд. Следователи МКМ, собрав всю доступную и не очень доступную информацию, пришли в ужас, так как Магическая Британия нарушала установленные правила МКМ. Установлены эти правила и законы были после Гриндевальда с целью недопущения подобного в будущем, и вот…

— Установлены многочисленные факты расизма по отношению к рожденным простецами, не выполняется закон о постепенном введении в мир Магии, — вещал с трибуны главный следователь группы. — Установлены факты убийств.

— Как расследовались эти факты? — поинтересовался представитель Германии.

— Никак не расследовались, простецам стирали память о ребенке и все, — сообщили ему.

— Как стирали память? — удивилась очаровательная представительница Испании. — А документы?

— А документы не трогали, видимо, «гордые бриты» не подозревают о документации простецов, — ехидно заметил главный следователь. — Например, в этом году в школе тролль загрыз одну девочку, а вторая спаслась лишь чудом. В результате ее попытались наказать способом, не принятым даже в Великобритании уже почти век!

— И что с девочкой? — спокойно спросил представитель Германии.

— Не говорит девочка, желает отказаться от магии. Ее спаситель, кстати, тоже, а он как раз рожден в мире магии, — горько заметил один из следователей.

— Необходимо ввести наше управление, — твердо сообщил представитель Швейцарии, который очень не любил нацистов.

— Это понятно, но что делать с детьми простецов? — поинтересовался председатель.

— Открыть школу для них, нормальную школу, чтобы они могли возвращаться домой вечером, пригласить нормальных учителей и карать любой расизм, — представитель Швейцарии совершенно не видел никаких проблем.

Вопрос был поставлен на голосование, и предложение приняли. На следующий день в Британию аппарировали маги специального контингента, поставив в тупик Министерство Магии. Британцы пытались сопротивляться, но континенталы британцев не любили, ни французы, ни немцы, поэтому…

Магглорожденных обрадовали открытием школы специально для них, а вот «чистокровные», сначала обрадовавшиеся, призадумались, но было уже поздно. Школа обычного дня предполагала не только магические, но и нормальные предметы, имела государственную регистрацию, статус «частной» и постоянных наблюдателей от МКМ. Можно было бы считать, что ситуация стабилизировалась, но многие дети магам уже не верили совсем, предпочитая отказ от дара.

Воззвание к Магии десятка детей с просьбой лишить их дара что-то изменило в самом мире. Что-то всколыхнуло в самой сути… Каждому из этих детей приснился сон, в котором красивая женщина обещала разобраться и наказать виновных.

***

В аэропорту опять стало страшно. Гермиона мелко задрожала, прижимаясь к Гарри всем телом, отчего идти стало сложнее. Марк посмотрел на эту сцену и дал девочке таблетку, с надеждой на хотя бы частичную седацию. Либо таблетка не подействовала вовсе, либо она действовала слишком медленно, но девочка была почти в панике, которую объяснить не могла даже себе.

— Миона, — произнес Марк. — Если ты так нервничаешь, то мы никуда не полетим. Едем домой?

— Нет… нет… — прошептала Гермиона, огромным усилием беря себя в руки. — Я см… м… огу…

— Давай посидим где-нибудь? — предложил Гарри, показав на маленький закуток, где было достаточно темно и никто не ходил.

— Д…давай, — прошептала заикающаяся девочка.

Пока дети сидели под наблюдением Эммы, Марк сходил к дежурному по аэропорту. Предъявив свои медицинские полномочия, мистер Грейнджер сообщил, что у дочери довольно непростое состояние, поэтому ее нужно как можно скорее посадить в самолет, а не то возможны общие неприятности. Дежурный известил службу безопасности, экипаж самолета и сотрудника авиалинии, отчего девочке и ее семье обеспечили «коридор».

Посмотрев на дрожащего ребенка, стюардесса поняла, что легко не будет, но пригласила девочку и ее семью на борт. Стоило усесться в кресло, как Гермиона сразу же расслабилась, успокаиваясь, что вызвало живейшее удивление стюардессы, впрочем, промолчавшей. Самолет заполнялся людьми, что совершенно не беспокоило девочку, а Гарри так сконцентрировался на ней, что по сторонам не глазел. У него не было ни времени, ни особого желания, потому что Гермиона же…

— Все хорошо, любимая? — спросил мальчик свою самую дорогую девочку и, увидев кивок, расслабился.

Взревев двигателями, воздушное судно начало разбег по полосе…

Глава 14

Часть 14

Гарри было немного страшно в самолете, но рядом дремала Гермиона, поэтому мальчик спрятал свой страх в себе. Постепенно он освоился в новом для себя средстве передвижения, принявшись привычно гладить любимую девочку. Гермиона улыбалась во сне, и от этой улыбки Гарри становилось очень тепло. Он радовался тому, что Британия остается позади, что впереди их ждет только хорошее, что Волдеморта не будет… С этими мыслями мальчик уснул, а самолет летел над океаном.

Гермиона видела во сне морские волны и песчаный пляж, белые корабли вдали, Гарри таким, каким он был на пятом курсе, и себя… Девочка была счастлива и спокойна, понимая, что не магия виновата во всем, а люди. Во сне к ней пришла женщина, совсем не похожая на Смерть.

— Ты все еще хочешь отказаться от дара? — спросила она.

— Я не знаю, — почему-то совсем не заикаясь, ответила девочка, прижавшись к своему мальчику. — Магия — это сказка, но очень уж страшная получилась сказка…

— Я понимаю тебя, — вздохнула женщина. — Но разве магия виновата?

— Просто если бы у нас не было магии, — объяснила Гермиона, — то не было бы тролля, василиска, дементоров и Турнира с Амбридж. Меня не опоили бы зельями, и Гарри не умирал так страшно…

— Разве в обычной жизни такого быть не может? У людей есть таблетки, принуждение, странные законы, — женщина привела свои аргументы, вынуждая с ними согласиться. — В Америке все устроено иначе, почему бы не дать шанс магии?

— Мне просто страшно, — призналась девочка. — Я боюсь, что все повторится, что опять будет этот ад, и что… ну…

— Давай договоримся так, девочка, — предложила эта женщина. — Я дам вам обоим мое благословление, которое защитит вас от причинения умышленного вреда, а ты постараешься дать шанс мне. Согласишься на таких условиях?

— Наверное, соглашусь, — улыбнулась, подумав, девочка, уже догадавшаяся, с кем говорит.

Женщина, что была самой Магией, исчезла, а над водой вставало солнце. Гермиона схватила Гарри за руку, и они побежали вместе к воде, чтобы встретить новый день, день, в котором все будет точно хорошо. Девочка спала и улыбалась во сне, а рядом с ней спал мальчик, который видел тот же сон и разговаривал с той же женщиной, только он сразу же попросил ее защитить Гермиону. Мальчик ничего не просил для себя, ему была важна только его девочка.

Самолет летел над океаном, дети спали. Марк думал о лечении дочки, да и Гарри тоже, которого про себя начинал называть сыном.

Когда до посадки оставался час или около того, Гермиона проснулась, счастливо улыбнувшись. Рядом, будто почувствовав, мгновенно проснулся Гарри, сразу же потянувшийся поцеловать эту счастливую улыбку. Девочка смотрела на своего мальчика, будто вбирая в себя его образ. Рванувшись навстречу ей, Гарри обнял свое чудо. Дети обнимались и верили, что все будет хорошо.

— Я… тебя… люблю… — произнесла Гермиона, будто опасаясь чего-то, но вдруг замерла и затараторила так, как умела только она. — Гарри! Гарри! Это был не сон, Гарри! Я снова могу говорить! Почему ты плачешь?

— Я счастлив, любимая, — прошептал мальчик, по лицу которого катились слезы. — Ты снова говоришь и, наверное, не будешь плакать… Это такое счастье…

— А я… Я тоже счастлива, — проговорила девочка. — Потому что у меня есть ты… Интересно, а от страха я тоже излечилась?

— Вечером узнаем, — Гарри ласково улыбнулся.

Самолет медленно снижался, их ждала пересадка и второй рейс — в Майями.

***

Что такое гнев Магии, забывшие о ее законах чистокровные маги Великобритании узнали не сразу. Пока в манорах гремели шумные праздники, посвященные выселению магглокровок, да и тому, что те отказываются ехать в Хогвартс, почти никто ничего не заметил. Потом исчезли эльфы. Ни один магический слуга на зов утром не ответил. Это всполошило магов, пожелавших отправиться в Министерство, но… Камины тоже не работали. Аппарировать не получилось, а многие не смогли и воды себе налить.

Амелия Боунс разницы не заметила, ее дочь с удовольствием пошла в школу для магглорожденных, чтобы не расставаться с подругой. А вот Малфои, Нотты и другие расисты… Они паниковали, пытаясь понять, почему магия ушла от них, но соображения не хватило. Поэтому бывшие уже маги паниковали, а их дети… Они впадали в истерику, плакали, потому что им снились сны. В этих снах рассказывали, что магия едина, что дети обычных людей — это дар магии, и не им пытаться осуждать это.

Магия дала шанс каждому, не каждый им воспользовался, поэтому число «чистокровных» магов сократилось вчетверо, а за любое высказывание о магглокровках наказание следовало немедленно. Расизм был побежден волею самой Магии.

— Говорят, Николас Фламель умер? — поинтересовался представитель Германии в курилке МКМ.

— Да, еще и странно так, — ответил ему представитель Франции.

— Это как? — заинтересовался представитель Польши.

— На конференции алхимиков под ним осыпалась трибуна, ну и получилось, что он сел на кол, — хихикнул представитель Франции.

— Не любили вы его, — заметил представитель Польши.

— Не за что его любить было, — помрачнел представитель Франции.

Хогвартс принимал учеников, принимала учеников и Лондонская школа, а двое юных магов отдыхали в Майами, навсегда исчезнув из списков британских волшебников.

***

Родители были счастливы от того, что Гермиона заговорила и частично избавилась от страха, но Гарри от себя девочка не отпускала, привыкнув к нему. Впрочем, ее старались не провоцировать. Обнажения она боялась по-прежнему, поэтому переодевание в купальник и обратно было целым приключением, особенно в первый раз.

Несмотря на то, что принимала душ и купалась девочка уже нормально, без проблем, почему-то переодеться в купальник в первый раз не получилось. Тогда мама предложила вариант:

— Смотри, надеваешь купальник на трусики, надела?

— Да, мамочка, — подтвердила девочка, которая довольно быстро справилась с одеванием.

— Теперь берешь трусики, ведешь их вниз, а ногу вверх… — инструктировала она девочку.

Оказалось, что так можно избавиться от белья, но формально девочка не обнажалась, что ее успокоило, хотя обратное переодевание было тем еще приключением. Впрочем, со временем Гермиона привыкла, и дело пошло на лад. Девочка адаптировалась к своему состоянию, Гарри поддерживал ее во всем, поэтому она привыкала не паниковать, не пугаться, держать себя в руках. Только через месяц, когда папа заикнулся о возвращении, у Гермионы пропала речь и случилась неприятность, просто от страха. Тогда-то и Эмма, и Марк увидели, насколько действительно их дочь доверяет Гарри. Марк улетел в Британию улаживать дела и оформлять переезд, а Эмма осталась с детьми.

— Похоже, психотравмирующим фактором стала вся Великобритания, — вздохнул он в день отлета.

— Да, дорогой, поэтому пусть остаются здесь, — согласилась Эмма, все еще находясь под впечатлением от того, что для переодевания Гермиона пошла не к ней, а к мальчику. — Такое доверие…

— Запредельное, согласен, — ответил Марк. — Ну, до встречи через неделю.

***

Через два месяца Гермиона решилась пойти в магический квартал, чтобы проверить, боится ли она еще магов. Гарри был рад возвращению прежней Гермионы-экспериментатора. Поэтому с радостью согласился на ее предложение. Кроме того, девочку беспокоил факт смерти Гарри в прошлой жизни, хотя обследование не нашло ничего — у мальчика было вполне здоровое сердце, особенно когда восстановили баланс электролитов.

Магический квартал в Майами не был особенно спрятан, просто в воздухе висел указатель и все. Девочка предполагала, что люди его не видят, поэтому смело пошла в указанную сторону, утаскивая с собой мальчика. Она была спокойна, страха не было, хотя палочка, конечно, была под рукой. Спокойно дойдя до банка, дети вошли в хорошо освещенное помещение, направившись к конторке гоблина.

— Здравствуйте, меня зовут Гарри Поттер, — представился мальчик. — По идее, у меня есть сейф, а ключа нет…

— Это не проблема, — оскалился гоблин, протягивая какой-то камень и скарификатор[1]. — Вам нужно капнуть своей кровью на этот кристалл. Если в банке есть клиент с подобной кровью, это будет обнаружено.

— Здорово, — произнес мальчик, получая капельку крови, которую он размазал о камень.

— Скажите, пожалуйста, — заговорила Гермиона. — А консультацию колдомедика где можно получить?

— Через дорогу, — страшновато улыбнулся сотрудник банка. — Ну вот, Гарри Джеймс Поттер, ваш кошелек и магнитная карта будут доставлены через минуту. Для невесты кошелек предоставить?

— Для невесты? — удивился Гарри.

— На ваших руках кольца магической помолвки, — пояснил гоблин.

— Ой… — прошептала девочка.

— Ты против? — спросил мальчик, немедленно получив шутливый подзатыльник в качестве ответа. — Невесте тоже кошелек сделайте, — улыбнулся он.

Консультация колдомедика подтвердила то, о чем уже думала девочка. Круциатус Лорда на четвертом курсе да всякие зелья… А потом письмо от Рона и…

— Прости меня, — прошептала Гермиона, обнимая Гарри.

— Ты не виновата, — ответил он. — Я тебя люблю.

— Я тебя люблю, — эхом откликнулась девочка.

Инструмент для прокалывания кожи. Используется для взятия капиллярной крови.

Глава 15

Конец сказки

Когда Дадли пришел домой в сопровождении шагающих за ним мертвых мышек, Петунья упала в обморок, а Вернон решил, что пиво было несвежим. Испуганный Дадли получил ремня, Петунья — настойку валерьяны, и все немного успокоились ровно на два дня. Когда Петунья увидела перед собой двух представительных мужчин в какой-то униформе, она повторно упала в обморок, поэтому с какими-то странными магами разговаривал Вернон.

— Мой сын не может быть ненормальным! — закричал он, но спустя некоторое время согласился выслушать гостей, а за это ему обещали больше не делать так больно.

— Ваш сын — некромант, — сообщили ему. — Это редкое искусство, поэтому он поедет обучаться в Болгарию, в Дурмстранг. До сих пор не существовало некромантов, рожденных простецами, он будет первым.

Услышав это, Вернон обрадовался: его сын особенный. И вот в замок, полный чистокровных магов, попадает сын простецов. Дадли горько раскаялся в своем поведении в отношении Гарри уже в первые же дни. Вплоть до рождественских каникул мальчик спал, в основном, на животе, пока не научился вежливости и этикету, только потом его начали учить вместе с остальными.

Тут обнаружилась еще одна особенность Дурсля — способность к демонологии. Вот тут за него взялись по-настоящему, ломая и загоняя в рамки, потому что демонология — это очень, очень опасно и совсем запрещено. Дадли проклял тот день, когда узнал о магии и прикоснулся к Гарри Поттеру, ибо ему объяснили, что Магия — существо со специфическим юмором, поэтому воздаяние может выглядеть и так.

Магическая Британия, узнав о таком сюрпризе, выдворила Дурслей из страны, пригрозив уничтожением в случае возврата, поэтому Вернону и Петунье пришлось обживаться в Болгарии, где по-английски не говорил никто. Это было очень грустно, поэтому Вернон во всем винил жену, попытавшись ее избить, но это увидели соседи, поэтому женщина плакала на руках сердобольной старушки, а Вернон жил в травматологии ближайшей больницы.

***

Страх полностью покинул Гермиону через неделю, когда она вычитала в новых книгах, как защитить себя и одежду от этого самого. Девочка была счастлива, играла и веселилась, уже не боясь того, что ее могут лишить одежды. Прошло чуть больше полугода, и дети отважились пойти учиться в школу, магическую школу, но имевшую и обычные предметы. Физические наказания в США были запрещены не везде, но в школе их не практиковали, поэтому и страх не возвращался.

Прошли годы, спокойные годы учебы, стершие из памяти Хогвартс и ужасы первой жизни. Гермиона и Гарри прилежно учились, не расставаясь больше никогда, ну, кроме душа и туалета, конечно, хотя… Впрочем, это не важно. У них были друзья, были и враги, но не было Волдеморта, Уизли и Дамблдора. Уизли, по слухам, вообще не существовало больше — они магию потеряли. Почти с самого начала их обоих звали именно «Поттеры», отчего девочка хихикала, но не возражала. А потом пришел день, когда они действительно стали Поттерами.

— А помнишь, как мы боялись зелий? — спросила Гермиона, наблюдая за тем, как внуки резвятся в воде.

— Помню, любимая, — постаревший Гарри все с той же любовью и нежностью смотрел на свою любимую. — Хорошо, что во второй раз через это проходить не пришлось.

— Да, — вздохнула она. — Это очень хорошо. Хорошая у нас жизнь получилась, несмотря на все, что случилось.

— Может быть, так и правильно, — он обнял свою вечно любимую девушку, несмотря на почти столетний возраст, опрокинул ее в песок, дурачась.

***

— Весело получилось, — заметила Смерть. — Только Судьба у нас вечно недовольна.

— Она хотела страданий побольше, — хмыкнула Магия.

— Интересно, зачем это ей? — поинтересовалась Смерть.

— Души очищает, говорит, — объяснила Магия. — Как тебе мой страшный гнев?

— О! Это было прекрасно, — ответила Смерть. — Наливай давай.

— Может, их еще куда-нибудь… Ну как там было? Нам не дано предугадать… Не помнишь?

— Да пусть отдохнут, ты их и так связала навсегда… Ну, вздрогнули!